0 19020

Атомный вектор геополитики или «оружие возмездия» «богоизбранных» (Часть I)

Атомный вектор геополитики или «оружие возмездия» «богоизбранных» (Часть I)

Создание атомного и затем ракетно-ядерного оружия представляет собой мало изученную и, во многом, закрытую тему. Существующие исторические версии рассматривают проблему фактологически, с точки зрения развития идей и концепций, технически и технологически, по времени создания тех или иных государственных научно-производственных структур, институтов,

Между тем этот научно-конспирологический вектор можно с полным основанием назвать геополитическим или борьбой за обладание «оружием возмездия» в физическом пространстве, поскольку именно атомная бомба во многом конкретизировала цели, смысл и военно-политические средства мирового управления, обусловила реальную геополитическую картину Евразии и мира в ХХ веке.

Термин «оружие возмездия», запущенный в широкий оборот идеологами Третьего рейха, имеет свою богатую историю и оккультно-каббалистическую подоплёку. За последние 2 - 3 тысячи лет на роль оружия возмездия претендовали и использовались многие средства массового поражения: от сектантских практик изменения человеческого сознания до современных технических устройств, способных воздействовать на природные явления. К таковым можно отнести устройства фокусирования солнечных лучей Архимеда, которые применялись для сжигания кораблей противника. Чума, поразившая Средневековую Европу, от которой осталось менее половины населения. Лучевое оружие конца ХIХ – начала ХХ веков, широко распропагандированное ангажированными фантастами, которое в дальнейшем обрело вид лазерного, мазерного и т.п. Наконец, то, о котором идёт речь – атомное и термоядерное.

В ХХ веке факт обладания термоядерным оружием стал не просто аргументом предотвращения масштабной войны, обеспечения мира, поддержания паритета сил, но и инструментом мирового господства. Причём, господства не просто какого-то капиталистического  или коммунистического государства, например США, СССР, или Израиля, а доминирующих в различных государствах этно-клановых групп -  международной мафии, сосредоточившей в своих руках контроль над развитием и применением данного вида оружия массового поражения и придающих ему мистический смысл «оружия возмездия» за якобы имевшие место исторические притеснения малого, но «богоизбранного» народа. Со всей определённость формируется особый геополитический субъект, претендующий на единоличное создание, испытание и применение ядерного оружия.

На рубеже 30-40-х годов, по аналогии с профаническим «Мировым научным сообществом», создаётся и пропагандистски накачивается что-то типа его ведущей структуры под условным названием «Всемирное сообщество физиков ядерщиков», «Атомное братство», «Мировой научный атомный клуб» и т.п. Заявляется и неустанно педалируется глобальная общечеловеческая идеология для сокрытия реальных захватнических и гегемонистских шагов. Суть этой операции прикрытия в следующем. «Мы – братья по разуму. Мы – совесть мира. Мы не принадлежим ни одному государству и не располагаемся ни в одной стране. Все физические, ядерные и другие научные открытия совершаются только нами, под нашим интеллектуальным руководством, поэтому должны быть только нашим достоянием. Неразумным национальным правительствам мы передадим только то, что можно и что они могут сделать для достижения наших гуманистических целей. Только так мы сможем спасти человечество от ядерной катастрофы, оградить его от войн, которые развязывают дикие народы и национальные государства. Только мы способны утвердить на планете Новый мировой порядок».

Из этой идеологемы логично вытекает задача сконцентрировать ядерную научно-техническую проблематику всех стран под одной крышей, то есть  в своих руках. Причём неважно в какой стране, лучше, конечно, в богатой и с сильным творческим потенциалом белых людей. Таких государств, при ближайшем рассмотрении, оказывается только три: Германия -  наиболее продвинутая и перспективная, США – богатая, но без серьёзных мозгов и научных заделов и, наконец, Россия — оккупированная СССР, разорённая, ограбленная, без образованного слоя, но с громадными интеллектуальным и природным ресурсом.

Таким образом, сформировался качественно новый геополитический субъект, стоящий у руля управления атомным проектом, определяющий в какой стране проводить научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки - НИОКР и указывающий кому грозить ядерной дубиной. Надводную, видимую часть этого айсберга составили физики-ядерщики еврейского происхождения всех ведущих стран мира. Причём, неважно сознавали члены «атомного братства» евреи и неевреи свою «мессианскую» роль или действовали из сугубо либерально-гуманистических, пацифистских и т.п. соображений. Этот субъект обладает высокой степенью защищённости и недоступности для систем национальной безопасности государств, благодаря своим племенным международным связям, покровительству и направляющей руке «закулисы» Мирового правительства, а также доминированию в мировых и национальных финансовых структурах и средствах массовой информации. Очевидно, что под его непосредственным воздействием было принято решение о создании атомной бомбы в США, еврейская община которой сказочно разбогатела  в результате организованной смуты в Европе и России 10-30-х годов. Для этого были предприняты все меры, чтобы сосредоточить на платформе американского атомного проекта учёных и результаты НИОКР Германии, Англии и СССР, а в дальнейшем уравновесить ашкиназскую общину СССР собственной атомной и водородной бомбами в награду за усилия по созданию Израиля.

Обращение к атомной проблематике в ведущих странах Европы относится к концу Х1Х — началу ХХ века. После открытия в 1896-1898 гг. явления радиоактивности ученые многих стран Европы стали интенсивно изучать проблемы радиоактивных излучений. На стадии научно-экспериментальных разработок, слабого финансового обеспечения через научные учреждения, этим занимаются в основном национальные учёные Франции, Англии, Австро-Венгрии, Германии, России. Также широкие исследования по расшифровке строения материи проводились в Англии Резерфордом. Много способных физиков концентрировалось в Копенгагене в институте Нильса Бора. Плодотворные исследования велись во Франции в лаборатории Марии Кюри. В этих работах участвовали и физики из России. В начале XX века создаются Радиевые институты в Англии, Австро-Венгрии, Германии и Франции. Еврейская составляющая незначительная или мизерная.

В 1896 году французский химик Антуан Анри Беккерель открывает радиоактивность урана. В 1899 году Эрнест Резерфорд обнаруживает альфа- и бета-лучи. В 1900 г. открыто гамма-излучение. В эти годы открыты многие радиоактивные изотопы химических элементов: в 1898 г. Пьером Кюри и Марией Склодовской-Кюри открыты полоний и радий, в 1899 Резерфордом открыт радон, а Дебьерном — актиний. В 1903 году Резерфорд и Фредерик Содди опубликовали закон радиоактивного распада. В 1921 г. немецОтто Ган, фактически, открывает ядерную изомерию. В 1932 г. Джеймс Чедвиг открыл нейтрон, а шведКарл Д. Андерсон — позитрон. В том же 1932 году в США швед Эрнест Лоуренс запустил первый циклотрон, а в Англии Эрнест Уолтон и Джон Кокрофт впервые расщепили ядро атома: они разрушили ядро лития, обстреливая его на ускорителе протонами. Одновременно такой эксперимент был проведен в СССР. В 1934 г. Фредерик Жолио-Кюри открыл искусственную радиоактивность, а Энрико Фермиразработал методику замедления нейтронов. В 1936 г. им было открыто селективное поглощение нейтронов. В 1938 г. Отто ГанФриц Штрассман осуществили расщепление ядра урана при поглощении им нейтронов. С этого и начинается разработка ядерного оружия.

Очевидно, где-то на рубеже 20 – 30-х годов мировые общины сефардов и ашкенази  в США, Англии, Германии и СССР начинают осмысливать атомную проблематику как «оружие возмездия» и средство мирового господства, которое Бог даёт им в руки, и разрабатывают стратегию его «приватизации». Используются два пути, апробированных тысячелетиями: внедрение своих кадров в ключевые и руководящие звенья, а чтобы евреи охотнее туда шли – обеспечение мощного  государственного финансирования путём давления на правительства. Начинает формироваться геополитический субъект – «Всемирное атомное братство».

Германия стала лидером исследований в области новейшей физики. Центр абстрактных наук мира того времени — физики и математики сосредоточился в университете города Геттингена. Здесь проходили учёбу и работали крупнейшие учёные, среди которых было много евреев, участвовавших впоследствии в проекте разработки атомной бомбы. Среди них был и будущий глава Манхэттенского проекта Юлиус Роберт Оппенгеймер, Эуген Вигнер, Лео Сциллард, Джон фон Нейман и Эдуард Теллер — все, ставшие впоследствии главными участниками разработки атомной бомбы. Постепенно под влиянием сионистских идей и развитием национального вектора Германии многие физики стали покидать Европу. Уехал Э. Ферми из Италии, уже во время войны выехал Н. Бор из Дании.

В Германии даже после отъезда учёных еврейского происхождения оставалось много учёных не менее прославленных и более плодотворных, чем уехавшие. Стало больше порядка и организованности, меньше суеты и научно-пропагандистского шума. К концу 30-х годов немцы располагали соответствующими условиями для создания атомного оружия: имели необходимые производственные мощности в химической, электротехнической, машиностроительной промышленности и цветной металлургии, а также достаточные финансовые средства и материалы общего назначения. Научный потенциал также был очень высок, и имелись необходимые знания в области физики атомного ядра. Такие всемирно известные учёные, как О. Ган, В. Гейзенберг, В. Герлах, К. Дибнер, К.Ф. фон Вайцзеккер, П. Дебай, Г. Гейгер, В. Боте, Г. Гофман, Г. Йос, Р. Доппель, В. Ханле и В. ГентнерЭ. Шуман и многие другие, обеспечивали значительные успехи атомного проекта. В 1939 году была созвана конференция в Берлине по результатам расщепления атомного ядра с участием главных немецких физиков. Её возглавил крупнейший физик В. Гейзенберг.

ЯО1.jpgВернер Гейзенберг и Нильс Бор 

 

Осенью 1939 года ведущие немецкие ученые-физики были объединены в «Урановое общество» при управлении армейских вооружений под руководством Э. Шумана, куда, в частности, вошли Вернер Гейзенберг, Карл-Фридрих фон Вайцзекер, Пауль Гратек, Отто Ган,Вильгельм Грот и другие. Научным центром атомных исследований стал Берлинский физический институт Общества кайзера Вильгельма, а его ректором назначили профессора Гейзенберга. Этот институт был создан на средства фонда Рокфеллера – лидера мировой сефардской общины, специально для проведения ядерно-физических исследований. К участию в научных разработках были подключены физико-химические институты Гамбургского, Лейпцигского, Грейфсвальдского, Гейдельбергского и Ростокского университетов. В течение двух лет группа Гейзенберга провела отправные теоретические исследования и эксперименты, необходимые для создания атомного реактора с использованием урана и тяжелой воды. Также было установлено, что взрывчатым веществом может служить изотоп урана-238 – уран-235, содержащийся в обычной урановой руде.

В январе 1940 года был подписан договор о передаче Физического института Управлению армейского вооружения. Это был «золотой век» немецкого Уранового проекта. Армия взяла руководство проектом в свои руки. Открылся надежный источник финансирования. Промышленность безоговорочно принимала заказы на оборудование и материалы. Крупнейший концерн «ИГ Фарбениндустри», также принадлежащий сефардской группе Рокфеллера, начал изготовление шестифтористого урана, пригодного для получения обогащенного урана изотопом 235. Этот же концерн начал сооружение полупромышленной установки по разделению изотопов. Объемы предстоящих работ были невелики и, судя по началу, должны были в скором времени завершиться созданием ядерной бомбы.

В декабре 1940 года под руководством Гейзенберга завершилась постройка первого опытного реактора, а фирма «Ауэргезельшафт» освоила производство металлического урана в Ораниенбурге. К февралю 1942 года был построен первый немецкий реактор. Это был опытный реактор Лейпцигского института, разработанный профессорами Гейзенбергом и Доппелем. Как писал позднее сам Гейзенберг: «В сентябре 1941 года мы увидели, что перед нами прямая дорога к созданию атомной бомбы».

Ещё в 1942 году считалось, что Германия обладает самыми лучшими ядерными технологиями в мире. Уран доставлялся из рудников оккупированной Франции. Проблема была в том, что Гитлер, как и Сталин, поначалу не верил в возможности атомной бомбы. Фюрер отдал приказ об увеличении финансирования проекта «Чудо-оружие» лишь в конце 1943-го года, когда было уже поздно — учёным не хватало времени обогатить нужное количество урановой начинки для бомбы. Огорчённый неудачами на фронте, Гитлер начал щедро раздавать деньги на проекты для создания новых вооружений. Поэтому в конце войны появились и баллистические ракеты «Фау-2», и такая новинка, как реактивные самолёты. Тем не менее, первое испытание атомной бомбы произошло в октябре 1944 года на острове Рюген, а в марте 1945 года на военном полигоне Ордруф в Тюрингии было уже второе.

Учёные Российской империи рано начали заниматься физикой атомного ядра. Многие физики стажировались и проводили исследования в лабораториях Франции у Пьера и Марии Кюри, в Англии у Резерфорда, в университетах Германии и Дании и  в дальнейшем поддерживали с ними дружеские и научные отношения.

ЯО2.jpg В.И. Вернадский

 

На российской почве атомная проблематика тесно связана с именем русского учёного Владимира Ивановича Вернадского. Глубокая эрудиция и огромная широта его научных интересов — от земных недр до физики звезд — позволили ему предвосхитить не только создание атомной бомбы, но и водородного оружия. В октябре 1907 года Академия наук по представлениюВ.И. ВернадскогоА.П. КарпинскогоФ.Н. Чернышева и приняла решение о начале изучения радиоактивных минералов России и выделении на эти цели 10000 рублей. В 1910 году В.И. Вернадский представил российской академической общественности свои предложения по овладению энергией атомного распада и конкретную программу поиска урановых руд. В 1911 году он создал в России первый в мире Радиевый институт, а в 1916-м было открыто Тюя-Муюнское месторождение урановых руд и несколько позже учёные получили первые граммы урана. Эту работу частично прервали известные события 1917 года и гражданской войны, однако, в 1921 году В.И. Вернадский воссоздал Радиевый институт и до 1939 года оставался его руководителем, в 1939 – возглавил комиссию по изотопам. К этому времени он уже был высокопоставленным масоном и, своего рода, смотрящим по СССР. В 1940-м году, параллельно с А. Эйнштейном и Л. Сциллардом в США, Вернадский добился создания Урановой комиссии, тем самым подтолкнув советское правительство к конкретным атомным разработкам на государственной научно-промышленной базе с бюджетным финансированием.

Существует ещё ряд малоизвестных фактов. В конце 20-х годов инженер А.А. Цимлянский, живший в Царском Селе, продемонстрировал подобие макетного «атомного взрыва» И. Курчатову, работавшему тогда в радиометрической лаборатории в Павловске. В 1929 году он сделал какое-то важное открытие и был откомандирован в Германию в лабораторию атомной физики при концерне Круппа. В 1936 году Цимлянский осуществил опытный атомный взрыв в заброшенной шахте в Саксонии. Опыт был успешным, однако мощность взрыва оказалась такой, что радиоактивные выбросы заразили окружающую местность. Дальнейшие работы были прекращены, а Цимлянского передали в фирму «Мессершмитт», где он успешно создал реактивный двигатель. Через некоторое время он на истребителе улетел в Швецию, откуда советское посольство переправило Цимлянского в СССР. А в начале 1942 года опытный атомный взрыв Цимлянского был осуществлён под Томском силами специалистов, сосредоточенных в «шарашке» НКВД.

ЯО3.jpgАполлон Аркадьевич ЦимлянскийВ 1969 году Вернер фон Браун заявил: «Я очень благодарен и признателен русскому инженеру Цимлянскому за полученные от него знания – он является моим учителем». 

 

Так или иначе, научный прогресс в России был прерван мощным инородческим вторжением в общественно-государственный организм и, как следствие, революцией, гражданской войной, деградацией… Страна была отброшена в научно-техническом отношении на 20 – 30 лет назад. Трудности в решении атомной проблемы были связаны с тем, что старый слой образованных людей Российской империи практически исчез в результате гражданской войны, голода, репрессий, эмиграции. Образовательная и научная школы были разрушены и только в конце 30-х годов в некоторой мере стали восстанавливаться. В научные учреждения, как и в государственный аппарат в целом, хлынули люди со специфическим иудео-сионистским мышлением и либерально-интернационалистским мировоззрением. В ноябре 1921 года был основан Государственный физико-технический рентгенологический институт (в дальнейшем Ленинградский физико-технический институт (ЛФТИ), ныне Физико-технический институт им. А. Ф. Иоффе Российской академии наук, который более трех десятилетий возглавлял академик Абрам Иоффе. Иоффе привлекли к исследованиям по атомной энергии по совету академика Вернадского. Он был известен западным ученым, поскольку в 20—30-х годах совершил ознакомительные поездки в лаборатории Западной Европы и США. В 1934 году, находясь в Бельгии, Иоффе отклонил предложение уехать на работу в США, хотя в то время противоречия в научных кругах между физиками резко обострились. Очевидно, его роль была определена заранее. На руководящие должности в науку пришли физики Юлий Харитон, Ян Френкель, Александр Лейпунский, Виктор Маслов, Владимир Шпинель, Игорь Курчатов, Яков Зельдович, Пётр Капица, Георгий Гамов и др. Последний эмигрировал в США в 1934 году.

Эти процессы неизбежно должны были породить и породили конкуренцию «теоретиков» и «практиков», склоки из-за саморекламы, научных претензий и амбиций, а также из-за размеров и способов финансирования, должностей, окладов, квартир и т.п., что полностью дезорганизовывало работу. Характерный известный пример – конструкторское бюро Туполева, которое в конце 30-х годов пришлось превратить в лагерную «шарашку», чтобы хоть как-то наладить его работу. Особенно остро конфликтовали московские и ленинградские ученые. Непримиримую позицию к физической школе Иоффе занимали, в частности, и некоторые влиятельные профессора Московского университета и иначе как «бандой» её не называли. Это продолжалось не один год. В свою очередь П.Л. Капица считал, что проблема создания атомной бомбы бросает вызов современной физике и ее решение возможно только совместными усилиями советских ученых и ученых США и Англии, где проводятся фундаментальные исследования по атомной энергии.

Кроме столичных физических центров проблемами ядерной физики занимались на Украине в Харьковском физико-техническом институте. С начала 30-х годов в Харьковском физико-техническом институте под руководством двух профессоров – женщины-химика К.В. Ролл и физика Ю.В. Коршуна – на  общественных началах работала группа энтузиастов, которая занималась исследованиями по использованию энергии атома. Они доказали делимость урана-235 нейтронами до аналогичных результатов Отто Гана в Германии, разработали проект атомной электростанции и  атомной бомбы. В их группе работал также будущий академик Г.Н. Флеров. Они обращались в Москву со своими предложениями и просьбой открыть тему, делали сообщения в Академии Наук. Как члены международного Менделеевского общества состояли в переписке со многими учеными Запада – Э. Ферми, Н. Бором, Резерфордом, А.Эйнштейном и др., которым сообщали о своих идеях и результатах. После очередного обращения в 1938 году их вызвали в Москву и предложили сдать всю документацию, а разработки прекратить.  Документацию они сдали, а разработки продолжали. В их группу пришёл работать «беженец-социалист» из Германии Ф. Хоутерманс.

С 1932 по 1937 года теоретический отдел в институте возглавлял Лев Ландау. Окончив в 1927 г. физическое отделение Ленинградского университета, Ландау стал аспирантом, а в дальнейшем сотрудником Ленинградского физико-технического института. В 1929 году был в научной командировке для продолжения образования в Германии, в Дании у Нильса Бора, в Англии и Швейцарии. Там он работал вместе с ведущими физиками-теоретиками, в том числе с Нильсом Бором, которого с тех пор считал своим единственным учителем. После общения с ведущими членами «Всемирного атомного братства» 24-летний Ландау был назначен «теоретиком» в УФТИ.

В 1935-1937 годах  в институте работали немецкие физики ядерщики, члены компартии Германии, евреи Ф. Хоутерманс и А. Вайсберг. Так, Хоутерманс до 1933 работал в Германии, в 1933-1934 — в Англии, в феврале 1935 приехал в СССР и до 1937 года работал в ядерной лаборатории УФТИ. Рабочая атмосфера, как и в других институтах, сопровождалась постоянными дрязгами и склоками, что наряду с утечками секретной информации, другими причинами, привело к «Делу УФТИ». Хоутерманс был арестован в декабре 1937 года «как подозрительный иностранец, прикидывавшийся беженцем-антифашистом». В защиту Хоутерманса выступили «братья» по атомному сообществу: Бор, Эйнштейн, Жолио-Кюри.  Всего пострадало от репрессий 11 сотрудников УФТИ, из них были расстреляны пять: Л.В. Шубников, Л.В.Розенкевич, В.С.Горский, В.П.Фомин и К.Б.Вайсельберг. Поскольку СССР с Германией находились на пике «дружбы и взаимопомощи», то двое немецких подданных Ф. Хоутерманс и А.Вайсберг были выданы гестапо в 1940 году. Ландау избежал своей участи в результате ходатайства П.Л. Капицы и других, переехал в Москву на должность также руководителя теоретического отдела только что построенного Института физических проблем.

Хоутерманс, давший подписку о сотрудничестве с НКВД, с 1940 по1945 года работал в научно-исследовательской лаборатории М. фон Арденне в Шарлоттенбурге, затем в Геттингенском университете. Интересный факт – во время войны Хоутерманс прибыл в Харьков со специальной миссией по проблеме урана и фактически стал руководителем Украинского физико-технического института. В сообщениях агентуры указывалось, что Хоутерманс прибыл в Харьков «в эсэсовской форме».

Урановая комиссия Академия наук СССР была сформирована в июле 1940 года и ровно через год была закрыта  в связи с нападением фашистской Германии. Единственное, что осталось тогда от едва проклюнувшейся советской ядерной физики, это архивы, которые продолжала пополнять разведка. Когда в феврале 1943 года было подписано постановление правительства об организации работ по использованию атомной энергии в военных целях, в эти архивы впервые были допущены ученые. Там скопилось свыше 2000 страниц донесений, никем, кроме разведки, не читанных. Сначала их показывали ученым, закрывая ладонями имена агентов, эти имена никому не полагалось знать. Мало-помалу все же определилась группа ученых, которым, как казалось, можно было доверить и высшую государственную тайну. Курчатов, Капица, Харитон, Зельдович, Флеров читали в документах такие знакомые имена — Нильс Бор, Энрико Ферми, Лео Сциллард, даже Роберт Оппенгеймер, руководивший атомным проектом США. Надо отметить, что ознакомление советских ученых с научными трудами разработчиков американского атомного оружия – Оппенгеймера, Ферми, Сцилларда – имело важное значение для широкого развертывания работ по атомной бомбе в СССР. Очевидно, конкретные договорённости существовали с момента визита в СССР Оппенгеймера и его встречи со Сталиным и Берия в 1939 году.

Как отмечал П.А. Судоплатов: «Мы понимали, что подход к Оппенгеймеру и другим видным ученым должен базироваться на установлении дружеских связей, а не на агентурном сотрудничестве…, поэтому  в традиционном смысле слова Оппенгеймер, Ферми и Сциллард и другие физики никогда не были нашими агентами… они только помогли нам внедрить надежные агентурные источники информации в Ок-Ридж, Лос-Аламос и чикагскую лабораторию».

ЯО4.jpg Комиссар ГБ 3 ранга П.А.Судоплатов

 

Свою идеологию «Всемирное атомное сообщество» активно навязывало общественному мнению и правительствам в странах проживания. Когда в октябре 1942 года Сталин на своей даче в Кунцеве принял Вернадского и Иоффе, то Вернадский, сообщил о неформальной договоренности крупнейших физиков мира о совместной работе. Он же предложил Сталину обратиться к Нильсу Бору и другим ученым, эмигрировавшим в США, а также к американскому и английскому правительствам с просьбой поделиться с нами информацией и вместе проводить работы по атомной энергии. На это Сталин ответил, что ученые политически наивны, если думают, что западные правительства предоставят нам информацию по оружию, которое даст возможность в будущем господствовать над миром. Однако он согласился, что неофициальный зондажный подход к западным специалистам от имени наших ученых может оказаться полезным. Однако, необходимо заметить, что этот разговор состоялся уже после того, как под давлением посредников из «атомного клуба» и военно-политических обстоятельств СССР уже конкретно был включён в Манхэттенский проект и вынужден был передать в США документацию по атомной бомбе.

Судоплатов вспоминал, как был поражен, что мировоззрение многих виднейших западных физиков и наших ученых совпадает. Как и Вернадский, таких же взглядов придерживались Иоффе, Капица, Нильс Бор и другие. По согласованию с Молотовым Капица пригласил в Москву Нильса Бора, чтобы тот возглавил атомную программу СССР, гарантировались самые лучшие условия для работы. Письмо с таким предложением было передано Бору резидентом НКВД в советском посольстве в Лондоне, но такой радикальный шаг он не сделал. В 1946 году Капица обратился к Эйнштейну с предложением приехать в СССР для работы в области физики «в самой свободной для творчества стране». Тем не менее, именно Бор дал стратегическую информацию, какой тип бомбы можно быстрее довести до испытания на полигоне. Бор после бесед с Оппенгеймером,  знавший об утечке информации к советским и шведским ученым, встречался с президентом Рузвельтом и пытался убедить его в необходимости поделиться с «русскими» секретами Манхэттенского проекта, чтобы ускорить работы по созданию бомбы. Источники НКВД в Англии сообщили, что Бор не только делал это предложение президенту Рузвельту, но, якобы по его поручению, вернулся в Англию и пытался убедить английское правительство в необходимости такого шага. Черчилль пришел в ужас от этого предложения и распорядился, чтобы были приняты меры для предотвращения контактов Бора с «русскими». Тем не менее, система «Всемирного атомного сообщества» продолжала успешно работать. Можно уверенно предположить, что особых секретов у его членов, находящихся в США, СССР или Германии не существовало.

Осенью 1944 года Берия в качестве заместителя председателя правительства, курировавший производство вооружений и боеприпасов, официально возглавил работу по созданию атомного оружия. С 1945 года, когда советские и американские войска вступили на территорию Германии, началась настоящая охота на немецких учёных, захват лабораторий, техники, технологий, документации. С американской стороны это было подразделение «Алос», аналогичные группы действовали в передовых частях Красной армии. В конце войны американцами был арестован О. Ган. Его интернировали вместе с другими девятью немецкими физиками, в том числе Максом фон ЛауэВ.К. Гейзенбергом и К.Ф. фон Вайцзеккером в английский Фарм-Холл, неподалёку от Кембриджа, где они  продолжили работу. Часть вывезенных в СССР немцев-учёных была найдена в лагерях для военнопленных. Всего было выявлено 1600 человек, имевших отношение к ядерным исследованиям. Уже в июне 1945 года в СССР были вывезены, вместе с семьями, нобелевские лауреаты Г. Герц и Н. Риль, профессора Р. Доппель, М. Вольмер, Г. Позе, П. Тиссен, Г. Борн, Р. Ромпе — всего около 200 специалистов, из них 33 доктора наук.

Многие знали, что за ними охотятся и сами спешили или к американцам, или в расположение советских войск. Вместе с документацией и частью специалистов из германской ракетной группы сдался американцам Вернер фон Браун конструктор ракет ФАУ и будущий отец космической программы США. Это, однако, не помешало советским инженерам восстановить большую часть чертежей по оставшимся деталям, хотя сами ракеты были взорваны. Николс Риль впоследствии стал Героем Социалистического Труда. В августе 1949 года в СССР была испытана первая атомная  бомба, в том числе благодаря усилиям членов атомного братства из Мантхэттенского проекта. Это событие подвело итог напряженным семилетним трудам. Сообщения об этом в печати не появилось из-за опасения превентивного ядерного удара США.

Весьма показательна деятельность «Атомного братства» в США. Информация о ядерных успехах Германии стала поводом для давления на президента и правительство США с целью открыть финансирование и активизировать создание атомной бомбы. В дело включилась «еврейская пятёрка» эмигрантов из Европы во главе с Лео Сциллардом. В неё вошли Эдвард Теллер, Юджин Вигнер, Виктор Вайсскопф и Энрико Ферми. Эдвард Теллер, отец водородной бомбы, и Юджин Вигнер — венгерские евреи-эмигранты, бежавшие из Будапешта. Оба они учились у Макса Борна - польского еврея-эмигранта.Виктор Вайсскопф, австрийский еврей-эмигрант, бежал из Вены. Итальянский эмигрант Ферми, женатый на еврейке, познакомился с Теллером и Вигнером во время учебы у Борна. Таким образом, эта «пятерка», хорошо представляла ситуацию  поэтому действовала очень сплоченно и настойчиво. Неутомимый Л. Сциллард решил использовать раздутый авторитет А. Эйнштейна. Вместе с Э. Ферми, Ю. Вигнером и Э. Теллером было составлено письмо на имя президента Рузвельта, которое подписал А. Эйнштейн. По своим убеждениям А. Эйнштейн был активным сионистом и сторонником создания еврейского государства в Палестине. Он видел атомный проект как основу для возрождения Израиля и считал, что «совесть мира» должна участвовать в этом важном политическом акте, имеющем нравственную основу».

 

продолжение следует…

Добавить комментарий