0 61181

Племя Каина. Книга вторая

Племя Каина. Книга вторая

Учитывая высокий интерес наших читателей к роману интереснейшего современного писателя Александра Владимирова «Племя Каина», мы решили предложить вам и вторую его часть. Роман об инфернальных существах - каинитах, - обитающих среди нас и пытающихся посеять зло, всевозможные пороки, переиздавался в свое время несколько раз, но либералы сделали все, чтобы замолчать его. Теперь с несправедливостью покончено. Итак, «Племя Каина», книга вторая

 Книга первая

ПЛЕМЯ КАИНА 

(роман) 

КНИГА ВТОРАЯ


ГЛАВА ПЕРВАЯ. ИДЕАЛЬНЫЙ УБИЙЦА

«Самое страшное для природы и общества, вплоть до его мельчайших ячеек – когда нарушается Гармония; иначе – естественный порядок вещей. Великие принципы Гармонии каждый раз оказываются в опасности из-за Разрушителей, которые проникают в прекрасный мир, как черви в румяное яблоко, пьют его соки. В природе, где все разумно, червей поедают птицы. Другое дело общество. Здесь Разрушители сумели обезопасить себя надежной броней – постоянными истошными воплями о правах человека. И общество почему-то верит им? Готово погибнуть само, но, хотя бы, элементарно не нарушить их прав. Разрушители, отплясав свои танцы смерти, спокойно покидают разоренные ими города, и направляются дальше. Не способные к созиданию, Разрушители вольно или невольно возводят в культ своего прародителя Каина. И потому, они не кто иные, как каиниты – неандертальцы, потерявшие первозданную красоту Адама и Евы. Это – ЗЛО. Его без сожаления выжигают огнем. Так избавляются от саранчи, когда надо сохранить урожай…»

Так написала в своей статье о неандертальцах Светлана Додонова. Перечитывая эти строки, Эльвира почувствовала, как кожи коснулось что-то неприятное, скользкое и холодное. Она содрогнулась, откинула назад голову, закрыла глаза. Она вдруг вспомнила… детство, школу, учебник истории, где на картинках были изображены уродливые сутулые создания с длинными руками. В их лицах, больше похожих на звериные, читалась открытая ненависть. И только много позднее Эльвира поняла, что это ненависть ко всему, что их окружает.

Седая учительница монотонно бубнила, пересказывая теорию Дарвина. Из нее следовало, что неандертальцы – «некий переходный тип», еще не люди в традиционном понимании этого слова, но уже и не животные. Тогда Эльвира, как и остальные школьники, совершенно спокойно восприняла эту материалистическую теорию. Она ужаснулась позже, по линии матери имеет прямое отношение к «звериному племени», узнала, что каиниты живы, а долгое время скитаний лишь укрепило их силу и страстное желание отомстить миру за нанесенные обиды. «Ты одна из нас, - сказала мать, - и подчиняешься Закону Племени. Племя всегда поможет тебе, но и ты должна беспрекословно повиноваться его воле. Люди настолько погрязли в грехе, что скоро Каин официально станет примером для подражания. Пока еще общество лицемерно рядится в тогу добродетели. Но мы добьемся того, что маски будут сброшены. Каждую вещь назовут своим именем, и никто не посмеет оспорить наше право быть хозяевами жизни».

- Но что я должна делать? – дрожа от страха, спросила Эльвира. Истина, открывшаяся перед ней, напоминала огромную черную бездну, где неизбежно исчезнет все живое и доброе, что было в ней..

- Только одно: ЖИТЬ ТАК, КАК ТЕБЕ СКАЖУТ. И ты многого добьешься. Ты умна, красива… Посмотри, как ты красива! – мать подвела ее к зеркалу, дабы Эльвира лишний раз могла полюбоваться чертами своего лица. Впрочем, в тот момент оно было белее савана. Девушка невольно искала сходство между собой и теми звероподобными существами из учебника истории… Но отец… он точно не может быть каинитом. Да и мама не слишком похожа…

Мать прочитала ее мысли.

- Твой отец не имеет никакого отношения к священному племени. И я не на сто процентов каинитка. Но это не важно. Помни одно: У КАИНИТОВ РОЖДАЮТСЯ ТОЛЬКО КАИНИТЫ. И если в тебе есть даже капля драгоценной крови, ты ОБЯЗАНА служить нашей великой миссии. ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ НАМ, ЭЛЬВИРА.

Внезапно девушка увидела, что в ее лице (теперь зеркало это отразило точно!) проглядывают те самые зловещие черты… вон и челюсть выступает вперед… О, нет!.. И опять она оказалась для матери раскрытой книгой.

- Не надо бояться или стыдиться принадлежности к своему роду. Если тебе не нравятся какие-то черты твоего лица, всегда можно сделать пластическую операцию. Как сделала ее в свое время я. Мало того, ты ДОЛЖНА будешь ее сделать, ибо мы живем в мире, где нас ненавидят и презирают. И наша цель приспособиться… ПРИСПОСОБИТЬСЯ И ЖДАТЬ!

Эльвира навсегда запомнила и последовавшую за этим разговором кошмарную ночь, когда она, ворочаясь с боку на бок, вытирая со лба пот, мечтала, чтобы разговор с матерью оказался шуткой, розыгрышем. Она бы согласилась на то, чтобы в ее тело впился какой-нибудь кровосос и высосал всю до капельки «драгоценную кровь каинитов». Она завидовала храпевшему в соседней комнате отцу, известному министерскому взяточнику, пьянице и подкаблучнику. Но папа избавлен от чести принадлежать к «великому племени»!

Сон все-таки смежил глаза, решив смилостивиться над Эльвирой. Но это оказалась страшная милость. И во сне она видела уродливых длинноруких существ, которые, водрузив на голову Эльвиры корону, прыгали и гримасничали. Они называли ее королевой, однако Эльвира не видела никакого дворца. Вся эта странная коронация происходила в маленьком дворе (подворотне), среди груд мусора. А трон представлял собой наспех сколоченные ящики, жалобно скрипящие при каждом движении «королевы».

Эльвира несколько раз беспомощно оглянулась, ища возможность убежать. И сразу окружающие дворик дома теснее сомкнули ряды. А из маленькой темной арки появилась новая группа радостно вопивших неандертальцев. Они окружили ее плотной стеной. От истошных криков у Эльвиры закружилась голова…

Видимо, она закричала… И проснулась. Кто-то сидел рядом на ее кровати. Конечно, это мать. Она обняла дочку, прижала к себе. А из соседней комнаты все так же доносился храп отца. Ему никогда не было до Эльвиры дела.

- Ты видела плохой сон, - сказала мать. - Только и всего.

- Да… - слова «только и всего» пробудили в Эльвире панический ужас. Как же просто мама решает проблемы.

- Успокойся. Перестань дрожать.

- Я видела… ИХ. Длинноруких! Неужели и я?!..

Она пыталась задать матери вопрос: ПОЧЕМУ ИМЕННО Я? Но горло сдавили рыдания.

- Это прекрасно, Эльвира, ты видела ИХ.

- Что же здесь прекрасного? Отвратительные уроды. От таких шарахаются!

- У людей нелепые, выдуманные представления о красоте, - рассмеялась мать. – Ты слишком долго жила среди потомков Ноя. И потому невольно восприняла их эстетику. Посмотри на вещи несколько иначе. Может быть сияющий день, их царство Света, не так уж и хорош. И черная ночь намного прекраснее. Это время, когда не надо прятать истинные страсти. А все истинное, дочь, гораздо ценнее подделок. Каиниты, не стыдясь, живут страстями Ночи. И одно это делает нас ИЗБРАННЫМ племенем. Над ИЗБРАННЫМИ устраивают суды, их объявляют «вне закона», преследуют. Но втайне завидуют! Сколько раз нам подражали целые народы, объявляя себя высшей расой. Однако в итоге они терпели поражение. И это естественно. У потомков Ноя иная роль. И только первоначальный ИЗБРАННИК может осуществить свою ВЕЛИКУЮ МИССИЮ.

- Значит, и я предназначена для ВЕЛИКОЙ МИССИИ? – прошептала Эльвира.

- Да, дочь! Об этом мне уже сообщили тайные вожди нашего племени.

Мать уложила Эльвиру, и остаток ночи для девушки прошел более спокойно. Она засыпала с мыслью, что быть ИЗБРАННОЙ (пусть даже этими уродами), наверное, не так уж и плохо.

Через некоторое время мать сообщила Эльвире, что приведет ее в НАСТОЯЩУЮ ШКОЛУ, где девушку будет ждать один из тайных вождей. Мать предупредила, что девушка обязана во всем подчиняться ему. Любое его слово – закон.

Настоящая Школа находилась в маленьком домишке на окраине города. Мать позвонила в облезлую дверь, которая тут же открылась. В дверном проеме возник сутулый человек в черном костюме. Его лицо скрывала низко надвинутая на лоб шляпа. Мать сделала ему какой-то знак рукой. Он «ответил» и кивком пригласил гостей войти.

Шесть ступенек старой лестницы отчаянно скрипели под ногами. Мать и Эльвира оказались перед плотно закрытой дверью. С благоговейным трепетом мать постучала. Хриплый голос из-за двери пробурчал что-то нечленораздельное. И тогда они вошли.

Комната оказалась маленькой, сплошь заставленной рухлядью. Отвратительно пахло чесноком и кислыми щами. В углу в кресле сидел человек, при одном виде которого Эльвира чуть не закричала. Это был чистый неандерталец, словно соскользнувший сюда со страниц учебника истории. Почти бессознательно она внимала шепоту матери:

- Сделаешь то же, что и я.

Мать пала ниц и на брюхе поползла к тайному вождю. А затем долго целовала его грязные туфли.

- Хорошо, - проскрипел тайный вождь. – Теперь пусть она.

Эльвира немного оправилась от первой волны накатившего на нее страха и внимательно рассмотрела вождя. Он был стар (не меньше семидесяти, а то и семидесяти пяти), одет в грязный балахон; длинные черные волосы блестели, словно их намазали жиром. Сильно выдвинутая вперед челюсть и большие волосатые руки придавали ему сходство с орангутангом.

Эльвира сделала шаг вперед и тотчас остановилась. Страх перемежался в ней с отвращением. Мать гневно смотрела на нее, взглядом приказывая припасть к ногам вождя. Но девушка не могла! Возникло необоримое желание убежать. Глаза старика на секунду вспыхнули желтым огнем. Однако Эльвира почувствовала, как огонь этот ПРОНИК в нее и тут же спалил волю. Тайный вождь сказал:

- Любого из каинитов, кто предаст свой народ, кто добровольно откажется от возложенной на него ВЕЛИКОЙ МИССИИ, ожидает смерть. Жуткая, мучительная.

В его голосе не было никакой угрозы. Он просто констатировал факт. У Эльвиры подкосились ноги. Она поняла: убить кого-нибудь этим людям ничего не стоит. И сразу Эльвира оказалась готовой на любое унижение. Она рухнула перед стариком на колени. В нос ударил резкий неприятный запах носков вождя. Но для девушки это уже не имело никакого значения. Она впилась губами в правую туфлю, потом в левую. Похожий на орангутанга старик был не только исчадием ада, но и избавителем от мук.

- Оставь нас! – приказал матери Эльвиры тайный вождь.

Мать мгновенно исчезла. Старик сказал девушке, чтобы она поднялась. Эльвира предвкушала нечто ужасное, однако безропотно подчинилась.

- Раздевайся!

Она не могла это сделать. Но и не могла ЭТОГО НЕ СДЕЛАТЬ. Трясущимися руками она начала расстегивать молнию на куртке. Расстегивала медленно, втайне надеясь, что вождь передумает.

Она осталась в трусиках и майке. Она мысленно молила старика, чтобы он прекратил ее мучения. Но он прохрипел:

- Дальше!

Теперь Эльвира стояла перед ним совершенно нагой. Старик вожделенным взглядом ласкал дрожащее тело. Потом закрыл глаза и застонал. Толстые короткие пальцы волосатых рук болезненно скрючились, потянулись к Эльвире, но на полпути остановились, жадно хватая воздух. И, хотя эти пальцы не касались девушки, она ОЩУЩАЛА их на каждом своем органе.

Время шло. Вождь, не открывая глаз, продолжал стонать. Наконец, словно в забытье, прошептал:

- Ты только в начале пути… Любой ИЗБРАННИК должен пройти через собственное унижение. И тогда он без малейшего сожаления и раскаяния подвергнет унижению других. Для ИЗБРАННИКА нет своей собственной судьбы. Он – все равно, что чешуйка панциря дракона, мельчайшая частица Вавилонской башни. Но именно это и делает его ИЗБРАННИКОМ.

То была первая истина, которую Эльвира Хлебникова познала в Настоящей Школе.

Однако она оказалась на редкость способной ученицей. Она быстро схватывала все истины тайного вождя. Она понимала, что теперь не одна в бушующем жестоком мире одиночек. И пусть она даже чешуйка панциря дракона. Но настанет время, и дракон пожрет здесь все!

Через некоторое время отец Эльвиры крупно проворовался, но вместо того, чтобы оправиться в места не столь отдаленные, он переехал из Святограда в небольшой городок Незнамовск, где стал заведовать системой народного образования. Но и тут ему не повезло. В один из своих периодов запоя он свалился с моста в реку и утонул. Эльвира, которая к тому времени уже закончила институт, готовилась к «блестящей карьере», не слишком переживала его смерть. Ей давно объяснили в Настоящей Школе, что отец, не относящийся к племени каинитов – лишь биологическая особь, также призванная для осуществления Великой Миссии; она разбавляет кровь, делая облик ИЗБРАННИКОВ более «удобоваримым» для окружающих…

Прошло еще несколько лет. Эльвира возглавляла собственную фирму. Фирма быстро развивалась, богатела. В городе заговорили о молодой преуспевающей женщине-бизнесмене, готовой дать фору любому мужчине. С ней стремились завести контакты влиятельные люди города. А она пробиралась все дальше и дальше во властные структуры, заставляя считаться с собой самых недоступных для общения «отцов нации». Полученные в Настоящей Школе «знания» и неизвестно откуда поступающее на счет фирмы деньги делали свое дело.

А вскоре в Незнамовске появились странные длиннорукие, сутулые люди. Они старались прятать лица под широкополыми шляпами. Местные жители думали, что они боятся солнечных лучей, и потому назвали их БОЯЩИЕСЯ СОЛНЦА.

…Эльвира глубоко вздохнула. Все шло так хорошо, и вдруг появилась эта красивая дрянь с ее разоблачительными статьями. И она не остановится. Она будет копать дальше. А ведь она уже перешла черту, за который скрыто ЗАПРЕТНОЕ для потомков Ноя.

Эльвира услышала тихие, вкрадчивые шаги, и через секунду в кабинете возникла ее секретарь - костлявая девица с кошачьими движениями. Она всегда казалась СЛИШКОМ ПОКОРНОЙ (хозяйка всех своих служащих держала в ежовых рукавицах), однако Эльвира понимала, что это самая коварная женщина на свете. Даже странно, что она не принадлежит к племени каинитов…

каиниты16.jpgСекретарь остановилась около двери, почтительно склонив голову.

- Проходи, Валентина! – резко сказала Эльвира.

Валентина, так и не поднимая головы, приблизилась. Эльвиру бесило, что она не смотрит хозяйке в глаза. Эльвира от любого подчиненного требовала, чтобы ей СМОТРЕЛИ В ГЛАЗА. Таким образом, она узнавала и уничтожала чужие мысли, как когда-то узнавал и уничтожал ЕЕ МЫСЛИ тайный вождь.

- Садись! – кивнула Эльвира на кресло напротив нее.

Секретарь осторожно присела. «Подними же свои зеленые распутные глазищи!» – мысленно потребовала от нее хозяйка. Но Валентина, естественно, не услышала ее приказ. И Эльвира вновь с наслаждением подумала, как бы она расправилась с этой сукой с болезненного цвета лицом! Если бы…

ЕСЛИ БЫ ВАЛЕНТИНА НЕ БЫЛА ЕЕ ПРАВОЙ РУКОЙ ВО МНОГИХ ГРЯЗНЫХ ДЕЛАХ.

- Говори! – приказала Эльвира Хлебникова.

- Все в порядке, госпожа - промурлыкала Валентина. – Я нашла его. И обо всем договорилась.

- Ну и?… - нетерпеливо перебила Эльвира.

- Он хочет встретиться с вами.

- Что? – изумилась Эльвира.

- Таковы его условия.

- Не слишком ли круто? – усмехнулась хозяйка. – Какой-то киллер осмеливается ставить мне условия. Достаточно того, что я согласна оплатить ему любую сумму.

- Видимо, недостаточно.

- Ну и пошел он!..

Валентина не шелохнулась. И лишь спустя несколько секунд рискнула посмотреть на Хлебникову:

- Воля ваша, госпожа.

Насмешливые огоньки зеленых глаз Валентины привели Эльвиру в бешенство. Следовало бы наказать эту дрянь. Но… Хлебникова вдруг вспомнила первую встречу с тайным вождем, его крючковатые пальцы, жадно ласкающие воздух около ее тела... И теперь уже другой тайный вождь общины Незнамовска приказал Эльвире покончить с наглой писательницей. Нужно не просто убить Додонову. Нужно это сделать так, как МОЖЕТ ТОЛЬКО ИДЕАЛЬНЫЙ УБИЙЦА… Уже был Борис, безмозглая скотина! Едва не провалил дело. Сам подох! Дуракам только и дорога в могилу. Но ведь он подставил под удар многих. Приезжали из Святограда следователи, допрашивали Эльвиру. Хорошо, что все обошлось.

ОБОШЛОСЬ ЛИ?

Эльвира красноречиво и убедительно пыталась доказать, что никакого отношения к Борису не имеет. Вот только поверили ли они? В такой ситуации новое покушение на Додонову сделает ее, Эльвиру Хлебникову, подозреваемой номер один. Но и отступить невозможно. Есть приказ ПЛЕМЕНИ!

«Я сделала все, чтобы договориться с тобой, - мысленно сказала Эльвира Додоновой. – Ты не захотела! Приказ ПЛЕМЕНИ не обсуждается!»

-…Он действительно такой профессионал?

- О, да, госпожа.

- Но для чего ему обязательно нужна встреча с заказчиком?

Валентина пожала плечами.

- Ты не сможешь СТАТЬ МНОЙ?

- Нет, госпожа.

- Почему?

-Он сразу поймет. Он ведь ИДЕАЛЬНЫЙ УБИЙЦА.

- Хорошо, - после небольшой паузы сказала Эльвира. – Когда и где у меня с ним встреча?

- Сегодня вечером, в девять, в баре «Зимняя вишня».

- Где это? – нахмурила брови Хлебникова.

- В районе железнодорожного вокзала.

- Какая-нибудь грязная забегаловка?

- Не то, чтобы забегаловка…

- Ясно. Ты будешь там со мной!

- Конечно, госпожа. Но никого из охраны не брать.

- Как он выглядит?

- Этого не знает никто.

- Как мы его узнаем?

- Он сам подойдет к нам.

- Мы должны быть уверены, что это ТОТ САМЫЙ ЧЕЛОВЕК…

- Он покажет нам брелок, на котором – два скрещенных меча и над ними – череп.

- Любопытно… А он не боится, что там его будет ждать засада?

- Думаю, нет.

Идеальный Убийца вызывал у Эльвиры все больший интерес. Сколько же о нем ходило разных легенд. Настоящая машина для убийства, имени которой никто не знал.

Перед глазами Хлебниковой возникло лицо Додоновой. Сколько мужчин, наверное, влюблялось в нее, привлеченные красотой и талантом Светланы! Осыпали комплиментами в тайной надежде на взаимность!

… НА ВЗАИМНОСТЬ…

«Ты обречена, подруга. И виновата в том сама. Никто не заставлял тебя лезть не в свое дело… Так зачем ты это сделала, дурочка?»

- Итак, в девять вечера в «Зимней вишне».

- Да, госпожа.

- А теперь иди!

Оставшись одна, Эльвира вновь подумала: правильно ли поступает, согласившись на встречу с Идеальным Убийцей? Валентина вряд ли бы решилась подстроить ловушку хозяйке. Она не питает к Эльвире большой любви, но слишком «завязана» с ней и на наркотиках, и на других делах… Но вот что из себя представляет их таинственный собеседник?

«В конце концов, парик, очки, умело наложенный на лицо грим изменят мою внешность до неузнаваемости. Изменить голос также не сложно (в этом деле я мастер!). Я смогу остаться тайной даже для такого суперпрофессионала».

Однако волнение не отпускало ее. Интуиция говорила, что сегодня произойдет нечто важное, что изменит ее жизнь. Только вот какими будут изменения?

Часы на руке заиграли мелодию. Это напомнило Эльвире, что настало время телевизионных новостей. Она нажала кнопку пульта.

Диктор монотонно рассказывал о последних, на первый взгляд, малоинтересных событиях незнамовской жизни. Однако для Эльвиры было интересно все. Она, как губка, впитывала в себя информацию и любую, порой самую незначительную мелочь, умело использовала в своих интересах. Еще в Настоящей Школе ее учили, что местное население слишком мало интересуется политикой, экономической жизнью и даже собственной историей. Поэтому его легко обмануть. И это может стать главным козырем каинитов в их окончательной победе над потомками Ноя…

- …Сегодня группа бритоголовых молодчиков ворвалась на Малую Демократическую, в квартал, который преимущественно населяют так называемые Боящиеся Солнца. Перевернуто несколько автомобилей, разбиты витрины трех магазинов, снесены две палатки. К счастью, жертв среди населения нет. Правоохранительные органы начали расследование. Несколько правозащитных организаций города уже выступили с резким осуждением этого отвратительного инцидента. А главный редактор «Незнамовских известий» заявил, что Россия находится на пороге фашизма…

Слушая диктора, Эльвира загадочно улыбнулась. Разведка каинитов донесла ей о готовящемся погроме. Его можно было предотвратить. Но никто не собирался этого делать. Потомки великого Каина должны постоянно помнить, в каком окружении живут.

Мысли Хлебниковой вновь сосредоточились на предстоящей встрече. Волнение, на некоторое время оставившее ее, вернулось и с каждой минутой усиливалось. Она едва не забыла, что нерешенным оставалось еще одно дело…

В правом углу кабинета находился потайной ход, о существовании которого знали только сама Эльвира и несколько посвященных из племени каинитов. Эльвира направила пульт, стена раздвинулась, приглашая хозяйку войти в зияющую черноту. А когда Хлебникова вошла, стена так же беззвучно сомкнулась.

Внутри находился лифт, он резко пошел вниз, в небольшое подземное царство, принадлежащее лично Эльвире.

Лабиринт тускло освещался красным светом лампочек. Создавалось впечатление, будто это отблески адова пламени, вроде бы сначала робкие… Однако вскоре дьявольские цветы будут распускаться, сжирая каждого, кто по своей ли, по чужой ли воле, но все таки пришел сюда!

Звук собственных шагов, казалось, оглушал Эльвиру. Может, потому что он был единственным звуком в мертвом мире.

Лабиринт постоянно петлял, круто поворачивая то в одну, то в другую сторону. У любого впервые оказавшегося в этом подземном царстве голова бы пошла кругом. И он бы бесконечно плутал в поисках пути назад.

Постепенно тишину мертвого мира прервали тихие стоны, а затем в нос Эльвире ударили отвратительные запахи экскрементов. Хлебникова сморщилась. Но прошла вперед и вскоре оказалась у цели своего путешествия.

Это была небольшая комната. В центре ее находился каменный крест, на котором висел бледный, очень худой человек с длинными черными волосами. Железные обручи намертво приковали его руки к камню. Впрочем, он бы и так не смог убежать, поскольку ноги его обрублены по колена. В угасающих глазах мученика не было злобы, а только желание, чтобы скорей все закончилось. Появление Эльвиры, главной мучительницы, его не напугало. Его уже ничто не могло напугать.

- Привет, Аларк-Каинит, - усмехнулась Эльвира.

Пленник молчал. И это вызвало у Хлебниковой раздражение. Она надеялась, что он станет УМОЛЯТЬ! Неважно о чем. Пусть даже о смерти!

НО ОН НИ О ЧЕМ НЕ ПРОСИЛ.

«Надо же, какая сила воли! Переносить нечеловеческие мучения! Иметь бы такого своим союзником!»

- Ты зря не хочешь поговорить со мной, Аларк-Каинит. Только я в состоянии облегчить твои страдания. Частично или полностью…

Изуродованный пленник по-прежнему молчал. И тогда Эльвира сказала:

- Эй, ну ответь хоть что-нибудь…Понимаю, не можешь простить меня. Ведь именно я тогда ОТПИЛИЛА тебе ноги. Вини себя. Ты предал племя и нашу великую идею. Ты отдал своему деду иеромонаху тот конверт. И чего в итоге добился? Старика шлепнули. А ты вот здесь, вместо того, чтобы вместе с другими каинитами участвовать в дележе чужого пирога. Совершенно неприспособленные к жизни аборигены нам сами отдают его. Твое геройство ушло в пустоту и растворилось в ней, Аларк-Каинит.

- Я больше не Аларк-Каинит. И я не ваш.

- Конечно! У тебя же не черные волосы, не длинные руки, не выступающая вперед челюсть, при ходьбе ты не сутулишься. Потрясающий образец Иафета!.. Ах, да! Ты же теперь у нас христианин. Прошу прощения, господин христианин… Мне сообщили, ты отказываешься принимать пищу и даже воду. Хочешь умереть! Так сказать, добровольно уйти из жизни! Прекрасная смерть на кресте! Хоть в чем-то станешь похож на Того, Кому ты поклоняешься. Браво! Брависсимо!

Она с ехидной ухмылкой продолжила:

- Не волнуйся, дорогой друг. Мои люди не дадут тебе это сделать. Не допустят твоей гибели. Тебя будут насильно заставлять есть и пить. Твои глаза давно бы следовало вырвать, соблюдая традиции мести каинитов. Но ты будешь и дальше ВИДЕТЬ собственное бессилие. И лишь я могу прервать твои мучения. Больше того, могу вернуть тебя в лоно семьи Великого Племени. Сделаем отличные протезы, зальем твое горе зеленым дождем долларов. Подумай, Аларк-Каинит… Понимаю, не веришь. Но вспомни традиции племени: разве мы отказываем блудному сыну, когда он приходит обратно?.. Итак, договорились?

Поскольку пленник по-прежнему молчал, Эльвира продолжила:

- Принимаю молчание как знак согласия. Мне необходимо знать, фамилии каких чиновников Незнамовска, сотрудничающих с нами, ты назвал?.. Не желаешь отвечать! Тогда скажу еще одно: мы узнали об одной молодой женщине с ребенком, который ты постоянно переводил деньги. Вопрос: почему? Уж не потому ли, что тот ребенок – твой незаконный сын? Подумай о нем и о его мамаше, Аларк-Каинит.

Она не заметила никакой реакции пленника, никакого движения. А голова его мирно покоилась на груди.

- Нет, - прошептала Эльвира. – Что с тобой?

Преодолевая отвращение (от тела так пахло!), она приблизилась. И сразу поняла: мертв! Умер во время ее прекрасного монолога.

Страх и ярость одновременно пожирали сердце Эльвиры. Страх – потому что она не выполнила задание тайного вождя, не узнала, что же все-таки Аларк-Каинит успел сообщить ВРАГАМ ПЛЕМЕНИ. Ярость – поскольку он ушел из жизни христианином. Его душа потеряна! Теперь она принадлежит другим силам.

Эльвира в бешенстве заорала Аларк-Каиниту, точно он мог ее слышать:

- Если вы, христиане, правы, то почему постоянно проигрываете? Нас, каинитов, так мало, но, живя среди других, мы всегда занимаем места под солнцем. Почему же вы, ведомые вашим Богом, так слабы? А может, он не дает вам силы?.. Вашего ума хватает лишь на то, чтобы распространяться о высоких материях и презирать нас, ловких и удачливых… А удача поворачивается к потомкам Каина потому, что они целеустремленны. И, в конце концов, именно каиниты завоюют мир… И ты был бы среди завоевателей. А теперь, верный своему Богу, останешься здесь, замурованный на веки вечные. Бог отвернулся от тебя и не видит твоих страданий.

И вдруг… стены подземного лабиринта задрожали (или ей это только ПОКАЗАЛОСЬ?). Нет, нет! Они тряслись и ГУДЕЛИ. Хлебниковой сделалось страшно. Она ринулась прочь отсюда!

Она бежала и чувствовала, как с каждой секундой трещины в стенах увеличиваются, увеличиваются. Сейчас все рухнет и от самой Эльвиры останется лишь груда костей.

«Успеть! Добежать!»

Она уже у лифта! Кабина понеслась вверх, но тут же остановилась. Сотни падающих сверху камней бомбили ее. Уже появились пробоины. Еще немного, и кабина сорвется, полетит вниз.

…ВЕЛИКИЕ ЗАМЫСЛЫ КАЖУТСЯ ТАКИМИ МЕЛКИМИ И НИЧТОЖНЫМИ…

К счастью для себя, Эльвира увидела, что лифт остановился напротив потайной двери в ее кабинет. Она УСПЕЛА выскочить из кабины и, нажав кнопку пульта, открыть эту дверь!

Всю ее резиденцию трясло, точно стадо слонов устроило на крыше и в каждой комнате дикие пляски. За окном хлестал дождь, грохотала молния, и от ветра разлетелось стекло. Взглянув в проем, Эльвира замерла от созерцания необыкновенной картины: свет вспыхнувшей молнии был настолько ярок, что Хлебникова почувствовала, будто кто-то режет ее глаза острой бритвой. Свет разливался, захватывая все большее и большее пространство, затягивая в себя улицу с жилыми домами и административными зданиями. ПОГЛОЩЕНИЕ СВЕТОМ происходило так быстро, что терялась любая возможность бегства от него. И почти в ту же секунду она оказалась в зоне его действия. Словно электрический ток пробежал по телу, и светящийся белый свет тут же стал черным.

Когда она открыла глаза, то сразу поняла, что лежит на полу, а рядом блестят осколки стекла. Дождь за окном почти закончился, и последние слезинки неба тихонько капали на землю. Эльвира поднялась, ощущая слабое головокружение. Никто не тряс здание, оно по-прежнему казалось бастионом власти каинитов в Незнамовске. ВЛАСТИ ЭЛЬВИРЫ.

«Но тогда что это было?»

Эльвира подошла к зеркалу. Ее красивое лицо выглядело изможденным и страшным. Сомнения по поводу последних событий клещами впивались в мозг.

ЧТО ЭТО БЫЛО?

Придумав предлог, она вызвала Валентину и, как бы между прочим, сказала:

- Какая гроза была.

- Сильная гроза, - подтвердила секретарь.

- Такое ощущение, будто кто-то тряс дом. Тебе так не показалось?

- Сильная гроза, - повторила Валентина.

«В самом деле. Нервы ни к черту!»

- Иди, Валентина. Пока ты свободна. Отдохни. Сегодня нам предстоит серьезное дело.

Белый парик умело закрыл черные, как смоль, волосы. Крем превратил мертвенно бледное лицо в смуглое. Глаза, благодаря контактным линзам, сделались из черных голубыми.

- Вас не узнать, - сказала Валентина.

Эльвира не ответила. Сомнения в правильности своего поступка по-прежнему не оставляли ее.

Когда они спустились к машине, секретарь увидела, что шофера на месте нет.

- Он не нужен нам, - сказала Эльвира. – Ты поведешь машину. Кстати, не мешает сменить номера…

Валентина понимающе кивнула.

Машина мчалась по городу. Хлебникова все время молчала. И говорить не хотелось, и неприятный холодок пробегал по телу. Чем ближе к железнодорожному вокзалу, тем неприятные ощущения становились более сильными, даже болезненными.

Уже слышен гудок поезда. Группки людей спешили на электричку. Валентина первой решилась нарушить молчание:

- Уже недалеко.

Автомобиль свернул на следующую улицу. И через некоторое время остановился перед серым домом, на первом этаже которого неоновым светом горела надпись:

«Зимняя вишня»

Женщины вошли внутрь. Бар был полупустым. Посетители – в основном мужчины. Вид многих из них явно говорил: здесь собираются отнюдь не джентельмены. Было и несколько девиц, так сильно намазанных, что создавалось впечатление, будто на их лица надеты маски. Девицы посмотрели на новых посетительниц как на врагов, готовых урвать у них добычу прямо из-под носа.

- Мы должны занять какой-нибудь определенный столик? – спросила Эльвира.

- Нет.

- Тогда давай вон туда.

Столик, который выбрала Хлебникова, находился в углу у самой стены. Здесь оказался отличный наблюдательный пост. Официантка в несвежей униформе ленивой походкой подошла к ним, небрежно положила на стол меню. Эльвира взглядом приказала помощнице, чтобы та брала инициативу на себя.

- Два мартини, - сказала Валентина.

- Хорошо, - официантка ответила таким тоном, словно делает одолжение.

В баре царили скука и табачный дым. Иногда монотонное однообразие прерывалось резкими возгласами посетителей. Девять уже пробило, минуты побежали, складываясь в полчаса, потом в час. Однако человек, ради которого они оказались здесь, так и не появился.

- Он не мог передумать? – спросила Хлебникова.

- Что вы! Люди, которые нас с ним свели…

- ЕГО НЕТ! – резко перебила Эльвира.

- А может, он уже ЗДЕСЬ?

Хлебникова вновь внимательно оглядела бар. Два толстяка в противоположном углу время от времени подбегали к стойке, что-то говорили бармену. Затем, прикончив очередную порцию спиртного, обнялись, затянули песню. Вряд ли кто-то из них… За соседним от Эльвиры и ее секретаря столиком расположился уже немолодой, худой, как жердь, седеющий мужчина с крючковатым носом. Он также мало походил на Идеального Убийцу. А вон недалеко от стойки бара компания… Нет, это еще мальчишки.

- Не думаю, что он тут, - шепнула Хлебникова Валентине.

- Почему?

- Никто из них не подходит под «нужную категорию».

- Он и не должен под нее подходить…

Официантка несколько раз прошла мимо них с недовольным лицом. Ей явно не нравилось, что дамы не повторяют заказ.

Еще минут двадцать безрезультатно пролетели в этом царстве скуки. Эльвира все больше склонялась к мысли, что ОН НЕ ПРИДЕТ.

- Этого не может быть, - оправдывалась Валентина.

- Но ты же видишь! – ответила Эльвира. И тоном, не допускающим возражений, добавила. – Пошли!

Хлебникова бросила на стол деньги и первая двинулась к выходу. Однако у самых дверей она остановилась… какой-то мужчина, ранее прятавшийся в за плотной завесой табачного дыма, тотчас поднялся и двинулся за ними. Увы, он сразу вызвал разочарование. Неуклюжая походка, одышка и живот, свисающий почти до колен.

- Милые дамы не желают повеселиться?

- Нет.

- Зря! Зря! Ловите момент! Человеческая жизнь напоминает чертово колесо. Время, когда вы на вершине, то есть когда вы молоды – слишком быстротечно. Вот вы сейчас на вершине. Пользуйтесь, пользуйтесь моментом! Лет через пять-семь я вас уже не приглашу.

- Сейчас расплачусь, - сказала Эльвира.

- Я заплачу! Смотрите, полный кошелек!

- Пошел вон!

- Какая ты серьезная!..

Он попытался ущипнуть Эльвиру. Она поймала его руку и заломила ее так, что неудачливый кавалер завыл.

- Все! Все! Я пошутил.

Когда женщины покинули бар, секретарь позволила себе заметить:

- Не слишком ли вы его? Мы привлекли внимание…

- Ну и пусть!

Настроение Хлебниковой опустилось ниже нулевой отметки. Сегодня провальный день во всех ее делах. Задание не выполнено. Но ведь его выполнять надо!

- Я попытаюсь связаться с этими людьми вновь, - суетилась Валентина.

Около их машины вертелся нищий старик. Протянув руку, он жалобно прохныкал:

- Красавицы, подайте хоть сколько-нибудь.

- Мы не подаем, - зло бросила Эльвира и распахнула дверцу машины.

Ее взгляд встретился с взглядом старика. И сразу что-то острое кольнуло ее…

Машина уже тронулась, а Эльвира все еще не могла понять, в чем дело. ГЛАЗА!.. Нищий открыто смеялся над ними. И еще… морщинистое лицо, но глаза молодого человека.

А фигура?.. Он довольно крепкий для таких морщин.

- Останови машину! – закричала она секретарю.

- Зачем?

- Мы должны вернуться и отыскать того нищего.

Валентина резко развернула автомобиль. Через несколько мгновений они снова оказались у бара «Зимняя вишня». Эльвира выскочила. Нищего не было.

Она побежала в ближайший проулок, потом - в следующий. Она искала его среди редких прохожих. Кто-то осторожно тронул ее сзади за локоть. Эльвира вздрогнула…

- Госпожа…

- Чего тебе?!

- Вы уверены?..

- По крайней мере, у меня есть НАДЕЖДА. Посмотри внимательно, ты его не видишь?

- Нет.

Почти безлюдная улица словно издевалась над ними. Где-то же она укрыла таинственного «старика»!

- А если он зашел в магазин?

- Магазины закрыты, госпожа.

- … или в жилой дом?

- В таком случае он мог зайти КУДА УГОДНО.

Им ничего не оставалось, как вернуться к машине. Валентина не закрыла ее. Но тогда они об этом не подумали.

…Странное чувство дискомфорта. Будто кто-то рядом и наблюдает за тобой. Для Эльвиры это было просто невыносимо. Ведь она сама привыкла СЛЕДИТЬ.

КТО-ТО РЯДОМ… СОВСЕМ РЯДОМ.

Глаза нищего не выходили у нее из головы. Они испытывали ее, откровенно смеялись и издевались. От этих глаз не спрячешься. НИКАК НЕ СПРЯЧЕШЬСЯ. Они везде. Даже в зеркале заднего обзора.

- Валентина…

От неожиданности секретарь дернулась и чуть не врезалась в фонарный столб. Она тоже УВИДЕЛА! Мужчина, непонятно каким образом оказавшийся на заднем сидении их автомобиля, произнес приятным баритоном:

- Осторожнее. Не подтверждайте расхожую истину о женщине за рулем.

- Как вы?..

Эльвира не договорила. Все очень просто. Валентина НЕ ЗАКРЫЛА МАШИНУ.

Секретарь хотела остановиться, но мужчина мягко, но требовательно произнес:

- Поезжайте вперед. Здесь лучшее место, чтобы нам спокойно обо всем поговорить.

Валентина посмотрела на хозяйку. Та кивнула:

- Делай, как он просит.

Сама Эльвира осторожно повернулась к незнакомцу. И увидела перед собой того же нищего старика. Он вытащил брелок, где были выгравированы два скрещенных меча и над ними – череп.

- Вы опоздали. Очень неприятно, что так начинается наше сотрудничество.

- Сотрудничество еще не началось, - ответил незнакомец. – Кроме того, я не нарушил ни одного условия нашего договора. Я сказал, что буду вечером в девять, и я БЫЛ В ДЕВЯТЬ. Вопрос: когда мы с вами встретились. Но это уже ДРУГОЙ ВОПРОС.

- Любопытная логика, - сквозь силу улыбнулась Эльвира. – Вы рядом, однако, мы не видим вас.

- Зато я вижу вас. И могу сделать некоторые выводы.

- И какие?

- О! Очень серьезные выводы.

- Вы уверены, что видите заказчика, а не посредника?

- НАДЕЮСЬ, что вы заказчик.

- Удивительная способность распознавать людей с первого взгляда. Как вам удается?

- Разрешите сохранить при себе мои маленькие тайны.

- Ваше право… Но перейдем к делу.

- Перейдем.

- Мы хотим обратиться к вашей помощи.

- Почему именно к моей?

- Вы универсал. По крайней мере, так вас отрекомендовали…

Эльвира сделала паузу, ожидая ответной реплики словоохотливого собеседника. Но он вдруг ЗАМОЛЧАЛ. И лишь буравил Эльвиру глазами. Ей пришлось продолжать:

- Дело сложное. Нужно убрать одного человека… Молодую женщину.

Никакой реакции в лице киллера. Он просто слушал.

-… У нее нет специальной охраны. Хотя, возможно, сейчас ее «пасут» органы.

- Неважно. Ее данные.

Хлебникова протянула ему папку с материалами на Додонову.

- Нам сообщили, что она собирается ехать в Незнамовск. Но она НЕ ДОЛЖНА ПРИЕХАТЬ СЮДА.

Киллер молча наклонил голову.

- Ее смерть должна выглядеть как несчастный случай. Чтобы самому дотошному следователю или журналисту и в голову бы не пришло, что ее убили. Это необходимое условие операции.

Незнакомец просматривал папку с материалами и по-прежнему не проронил ни слова.

- Вы согласны?

- Сумма?

- Назовите ее сами.

Киллер достал ручку и листок бумаги, набросал на нем цифры.

- Хорошо, - сказала Эльвира.

- Аванс.

- Хотите получить наличными?

- Да. И сейчас.

Эльвира взглядом приказала секретарю, чтобы та достала деньги из тайника.

- Значит, договорились.

- Договорились, - просто ответил киллер. – Она не доедет до Незнамовска.

- Как с вами связаться?

- Я вас сам найду… Остановитесь вон за тем поворотом.

Едва машина притормозила, «старик» выскользнул и в одну секунду растворился в ночной мгле города. Он так и остался неизвестным, загадочно страшным, при желании меняющий свою внешность, точно мистиф у Клайва Баркера.

Такова была первая встреча Эльвиры Хлебниковой с Идеальным Убийцей. Оставалось ждать, когда он выполнит свою работу…

- Едем домой! – распорядилась Эльвира.

Автомобиль полетел к ее резиденции. Она мчалась по улицам сонного, неторопливого Незнамовска, как хозяйка. Хозяйка города, с которым сама же и вела войну, чтобы удержать свою власть.

 

каиниты11.jpgГЛАВА ВТОРАЯ. ЗАГАДОЧНЫЙ КЛИЕНТ

Художник Андрей Блинов давно ощущал себя заклятым неудачником. Нельзя сказать, чтобы ему вообще не везло. Его работы продавались, хотя и по невысокой цене. У него были выставки и в Незнамовске, и ряде других городов Черноземья. Однако он мечтал об ином: о настоящей славе и толпах поклонников. Каждый раз, выставляя на людской суд свою очередную картину, он жаждал бурных восторгов и восклицаний. Но постоянно слышал одно и то же: «Вы, молодой человек, неплохой художник!». И от этой фразы его бросало в дрожь. Ведь «неплохой» – это худший из эпитетов. Обычно им награждают посредственность, что судорожно хватается за каждый комплимент, точно перезрелая красавица. Андрея часто называли и «подающим надежды». Это хорошо для двадцати, в крайнем случае, двадцатипятилетних. Но если тебе тридцать (и уже за тридцать!), словосочетание «подающий надежды» становится слишком аморфным и неопределенным. У каждого художника наступает в жизни момент, когда он, точно витязь из сказки, должен остановиться у развилки из трех дорог и сделать выбор. Либо создай ТВОРЕНИЕ, от которого в упоении трепещут сердца, которое околдовывает наши души, заставляя рыдать и смеяться над собственной ролью в бесконечной, блистательной мировой драме. Либо сойди с Великого и тесного пути, именуемого Искусством… Но как часто выбирают третий путь и плетутся по нему, наполняя нашу жизнь нечистотами пошленьких поделок; добровольно соглашаются на роль героев одного дня, а потом сгорают точно сделаны были из папье-маше.

В тридцать лет, еще не отчаявшись войти в разряд «гениев», Андрей женился на красивой и очень доброй девушке Маше. Но она работала экономистом в маленькой конторе и была так далека от искусства! Маша с болью (прежде всего от собственного бессилия) наблюдала отчаяние Андрея, когда у него что-то не получалось и он в ярости ножом разрезал холст. Однажды Маша спросила: «Почему ты это сделал?». Ей казалось, что работа «такая красивая и такая яркая!». И вот тогда ЛАСКОВЫЙ МУЖ накричал на нее, назвал непроходимой дурой. Что оставалось делать Маше? Тихонько плакать по ночам, чувствуя, как трещина в их отношениях с Андреем начинает превращаться в пропасть, в которую устремляются воды бушующего водопада. И когда-нибудь пропасть станет такой, что они больше не увидят и не услышат друг друга.

Маша надеялась, что рождение Леночки сможет снова связать их неразрывной, прочной нитью. Увы… Андрей по-своему любил дочь, да и саму Машу. Но не семья, а картины по-прежнему забирали все его душевные силы. К тому же все более обострялась проблема с деньгами. Рождение ребенка это ведь не только радость, но и ощутимый удар по карману. Маша долго не решалась поговорить с мужем откровенно. Но однажды и ее терпению пришел конец.

В тот злополучный день она зашла в его комнату, бывшую одновременно и мастерской. Андрей сидел на стуле, взъерошив свои густые каштановые волосы. Его отсутствующий взгляд долго блуждал по комнате и только потом остановился на Маше.

- У меня проблемы, - сказал он. – Я не вижу ЕЕ, мою будущую картину. Моя фантазия иссякла… Такое ощущение, будто брожу по раскаленным пескам пустыни и ищу, где найти воду, хотя бы на глоток.

- Андрей, - тихо сказала Маша. – Мне звонили из этого нового кафе. Кажется, оно называется «Лето»?.. Они хотели поговорить с тобой, но попали на меня… Короче, я знаю, что они предлагают тебе оформить два зала, а ты так и не дал ответ.

- Оформить два зала! Там и не пахнет творчеством. Расписать стены какими-то бесконечными цветочками! А хозяин будет стоять и постоянно указывать, что и как я должен делать.

- Нам нужны деньги, Андрей…

- Деньги! Деньги! Вы все помешались на деньгах. Ты, милая, выходила замуж не за нового «русского», не за банкира, обворовывающего страну.

- Андрей…

- И заплатят за работу в этом кафе немного; нам хватит максимум на два-три месяца. Хозяин уже жаловался, что понес большие расходы.

- Но за твое творчество тебе платят еще меньше.

- Сама знаешь, почему! Покупают ИМЕНА. А чтобы у тебя появилось ИМЯ, должен быть могущественный покровитель. И тогда любого можно превратить в гения. Будут ежедневно с телеэкрана и со страниц газет пихать вам его в глаза, в уши, в рот. Если надо, и в задницу.

Андрей резко вскочил, лихорадочно зашагал по комнате. Маша чувствовала, что разговор не получается. Он опять далеко, в своем мире. Но есть реальность! Есть Леночка! Реальность пересилила страх потерять его, человека, который ей бесконечно дорог. Она резко сказала:

- Андрей, нам НУЖНЫ ДЕНЬГИ. Я тоже беру подработку. Вчера до двух ночи делала расчеты для одной фирмы.

Он остановился и опять посмотрел на нее. На этот раз как на врага.

- А я не могу делать расчеты для фирмы. Не научили.

Маша ощутила, как на глаза невольно наворачиваются слезы. Каждое слово Андрея было для нее ударом хлыста, оставляющим на теле кровавые рубцы. «Остановись! – умоляла она его, - не разрушай все то прекрасное, что было между нами!». Однако в Андрея будто вселилась неистовая сила. Его руки дрожали, глаза горели, как у одержимого.

- Если бы я только мог найти покровителя! Неважно, кем он будет, пусть даже настоящим дьяволом. Я без сожаления продал бы ему душу…

- Андрей!.. – в ужасе прошептала жена. – Что ты говоришь!

- Я бы получил известность, заказы… эти проклятые деньги, швырнул их всем, кому должен! Я бы жил в своей мастерской так, как хочу жить!

У Маши закружилась голова. Кажется, Андрей, сам того не подозревая, совершил нечто ужасное.

Взгляд мужа стал пустым и отрешенным. Он порылся в куртке, вытащил несколько смятых бумажек. Они оказались пятисотками.

- Забыл. Вчера купили мою картину «Ставр Годинович». Вам с Леночкой на некоторое время хватит.

- Что ты этим хочешь сказать?

- Я ухожу.

- Уходишь от нас? – слова Андрея ослепили и оглушили Машу.

- Не от вас! – раздраженно махнул он рукой. – Я должен побыть наедине сам с собой. Два-три дня.

Внезапно он кинулся к жене, в неистовом порыве схватил ее, крепко прижал к груди. Затем поцеловал ее в мягкие, податливые губы и прошептал:

- Пожалуйста, не ревнуй! У меня нет другой женщины. Я люблю тебя! Но мне нужно кое-что понять и решить для себя.

Он схватил куртку и быстро ушел. Нет, нет, Маша не ревновала его. Если бы у него и правда появилась другая женщина, она бы это почувствовала каждой клеткой своей кожи. Она боялась другого: в неуемной жажде славы и известности Андрей может совершить непоправимое.

каиниты14-1.JPGТатьяна Вязьмина являлась хозяйкой самого модного художественного салона в Незнамовске. Это была молодая «львица» лет двадцати пяти, высокая, статная, с красивым овальным лицом, серыми с поволокой глазами. На роль «львицы» ее подготовил отец Виталий Матвеевич Вязьмин, директор машиностроительного завода. Трое его детей решили поделить сферы своего влияния в Незнамовске. Старший Иван (единственный сын) потихоньку прихватывал акции завода. Средняя Юлия владела почти всеми бензоколонками города. Наконец, младшая дочь Татьяна решила патронировать искусство. Все писатели, художники, артисты в городе - и начинающие, и асы (пусть даже провинциального масштаба) считали за особую честь посетить ее салон, прочитать эссе или показать этюд и получить благословение. Татьяна считалась «истиной в последней инстанции». И дело тут даже не в эрудиции, широком кругозоре или блестящем образовании. Как раз эрудицией госпожа Вязьмина не блистала, да и в престижном университете появилась лишь раз, когда получала диплом. Зато у нее было другое, гораздо более важное для сегодняшнего дня качество, она относилась к разряду КРУТЫХ ПОКРОВИТЕЛЕЙ. А крутой покровитель, уже в силу своего статуса, разбирается в искусстве лучше всяких там критиков да профессоров.

Сегодня в ее салоне все было как обычно. Группы людей, удобно устроившись на мягких диванах среди старинной мебели, о чем-то оживленно дискутировали. Однако большинство гостей во главе с хозяйкой салона находились в специальном просмотровом зале, в числе первых зрителей «истинного шедевра». Так называл его сам автор, плотный человек с густой, черной, как у Карла Маркса, бородой. Шедевр назывался «Прощание с эпохой». Изображена на нем была девушка, у которой почему-то были красные глаза, а на лбу – большой рог. Красные глаза устремлены в сторону моря. Из него появлялся… трактор, украшенный эмблемой серпа и молота.

Настала пора задавать вопросы. Первой это сделала вертлявая, худенькая, работающая под девочку дама, уже некоторое время пытающаяся завоевать расположение Вязьминой.

-  Почему у вас из моря появляется трактор с серпом и молотом?

-  Предупреждение об опасности возрождения красно-коричневой чумы, - важно пояснил «Карл Маркс».

-  А почему у девушки глаза красные? – не унималась дамочка. – Она что, с перепою?

-  Не извольте шутить! – рассердился бородач. – Красный цвет глаз означает, что многие в период временных трудностей перехода к свободному обществу краснеют внутри себя, мечтают о возвращении страшной эпохи.

-  А для чего у нее рог на лбу?

-  Это символ рога изобилия. Девушка не понимает, что мы движемся к рыночному изобилию. Или не желает понять.

«Карл Маркс» выдернул волосок из бороды и обратился за поддержкой к Татьяне:

-  Ну, как?

-  Надо обмозговать, - глубокомысленно заявила хозяйка салона.

Бородач прилип к Вязьминой, хныкал и просил «помочь показать работу серьезным людям». Татьяна ответила: «Хорошо, хорошо». И все ее внимание переключилось на появившуюся в салоне одноклассницу Варю. Варя была известной в Незнамовске журналисткой. Она в основном прославилась тем, что по желанию начальства могла с удивительной быстротой и без малейшего зазрения совести менять свои взгляды. На колкости и насмешки журналистка простодушно отвечала:

- У меня, как у Ницше, переоценка ценностей.

Впрочем, не Варя вызвала интерес у Вязьминой, а ее кавалер. Это был мужчина средних лет, темноволосый, с черными жесткими глазами и огромными ручищами. Он слегка сутулился при ходьбе, и это навело Татьяну на мысль, что перед ней один из Боящихся Солнца. Как и вся ее семья, Вязьмина ненавидела это неизвестно откуда пришедшее в Незнамовск племя, которое, точно тараканы, проникало во все сферы жизни.

-  Привет, подруга! – закричала Варя. – Разреши представить тебе моего нового друга.

-  Артем Аванесович, - гость галантно поцеловал руку Вязьминой.

Вязьмина слегка успокоилась. Среди южан часто встречаются черноволосые, с большими руками. Она еще подумала, что скоро свихнется на Боящихся Солнца. И в каждом человеке она готова видеть…(как же их назвала Додонова?)… каинита!

-  Артем Аванесович – крупный бизнесмен, интересуется русским искусством, - сообщила Варя.

-  Это здорово! – воскликнула Вязьмина. – Очень рада нашему знакомству. Коньяк? Виски?

-  Всегда пью то, что пьет сама хозяйка, - ответил бизнесмен с юга.

-  Значит, коньяк! – хозяйка салона сделала знак официантке, и в рюмках заплескалась золотая жидкость. - Итак, вы интересуетесь нашим искусством. Истинное искусство сохранилось на периферии, в таких небольших городах, как Незнамовск.

Артем Аванесович вежливо наклонил голову в знак согласия.

-  У нас здесь много очень любопытных, оригинальных работ, - продолжала Татьяна. – Например, только что мы увидели… крик души замечательного художника. Называется «Прощание с эпохой». Хотите посмотреть?

Стоявшая рядом с Вязьминой дамочка-девочка возмущенно фыркнула, но смирилась с неизбежным. А Артем Аванесович вновь вежливо поклонился и проследовал за Татьяной к картине. «Карл Маркс», который уже был тут как тут, опять пересказал «глобальные идеи своего творения». В глазах бизнесмена с юга мелькнул странный огонек, точно он был чем-то доволен. Однако вслух он ничего не сказал.

-  Желаете приобрести? – осторожно заговорила Вязьмина. – Все вопросы о цене надо решать со мной.

-  Дело не в цене! – загрохотал «Карл Маркс». – Вы получите настоящий шедевр! Я еще влипну… то есть войду в историю!

Артем Аванесович улыбнулся, но отрицательно покачал головой:

-  Пока нет.

Дамочка-девочка от радости чуть не подпрыгнула до потолка. Впервые решилась нарушить субординацию и «прыгнула вперед мамки в пекло». А проще - опередила Вязьмину, предложила себя (слишком уж крупная, видать, эта птица - Артем Аванесович).

-  У меня есть несколько любопытных работ. Они вон там, в конце салона. «Кузнечик-попрыгунчик», «Счастливая бабочка», «Трудяга муравей».

-  Обязательно посмотрим ваших кузнечиков, бабочек, лягушек, - рассмеялся Артем Аванесович.

-  Не лягушек, а муравьев, - слегка обиделась дамочка-девочка.

-  Простите, красавица, муравьев!.. А у вас есть такой художник - Андрей Блинов?

Последний вопрос он задал как бы, между прочим. Однако художественная братия отреагировала на него странным образом. Сначала все насторожились, потом прыснули от смеха и кто-то продекламировал:

- Весь в сиянии ярких огней,

Вечно полный великих идей,

Околдованный музой своей

К нам пожаловал нынче Андрей.

И тут один из художников крикнул:

-  Смотрите!

Все повернулись и увидели Андрея, усталого, с взъерошенными волосами. Казалось, он не думал обижаться и попробовал улыбнуться. Улыбка оказалась вымученной и жалкой.

-  Мне нужно поговорить с тобой, - сказал он Татьяне.

-  Вот как? – она сделала удивленное лицо. – Совсем недавно ты говорил, что наши разговоры окончены.

-  Я был не прав.

-  Какая самокритика! Что-то изменилось в твоей жизни?

-  Да.

-  Раз так, говори.

-  Мы должны поговорить наедине.

Вязьмина хотела послать его куда подальше, но… ведь им заинтересовался крупный бизнесмен. Есть возможность удачно продать этого наглого парня.

-  Хорошо, - ответила Вязьмина, - пройдем в мой кабинет. И остальным. – Дамы и господа, мы ненадолго. Варя, надеюсь, ты не дашь скучать Артему Аванесовичу?

-  Ни за что!

Впрочем, уже другие «дамы салона» взяли крупного бизнесмена с юга в кольцо. Все на что-то надеялись.

Когда Татьяна и Андрей оказались в кабинете Вязьминой, художник честно сказал:

-  У меня проблемы.

-  Это я уже поняла. Когда ты на коне, то ведешь себя совсем по-иному. Кричишь о своей независимости, клянешь на чем свет стоит моих, как ты их называешь, прихлебателей. Но, когда тяжело, сразу вспоминаешь Танюшу, приползаешь к ней.

-  Я не приполз. Я пришел.

Будучи неплохим психологом, Вязьмина почувствовала, что Андрей сломался. И проглотит ее любые обидные слова. Теперь его надо окончательно добить, а потом привязать к себе.

Татьяна опустилась в кресло напротив. Блинову сесть не предложила.

-  Так что у тебя случилось? Впрочем, догадываюсь. Ни заказов, ни денег. Идеи хоть есть?

Кривая усмешка сразу испортила ее красивое лицо. В томных глазах заиграл злой, насмешливый огонек. Андрей опустил голову. Он был слишком подавлен. Из-за этого своего состояния он не мог ни работать, ни адекватно воспринимать ситуацию.

-  Мне нужна твоя помощь, - глухо сказал он.

-  Странно… Кто я такая, чтобы оказывать помощь? Самодур!.. И ты просишь помощи у самодура?

-  Я согласен на любые условия.

-  О чем ты говоришь?

-  Помоги мне пробиться в этом мире. Помоги организовать выставку в Москве, Санкт-Петербурге.

Вязьмина пожала плечами:

-  Не понимаю, чем смогу помочь? Есть различные союзы художников. Они и организуют выставки. Поезжай в Москву, предложи им свои работы.

У Андрея возникло ощущение, будто что-то тяжелое придавило его к земле, дышать невозможно. И невозможно унять дрожь в членах.

А что он, собственно, ожидал от этой встречи? Он никогда не ходил сюда на поклон. Наоборот, высмеивал всю собиравшуюся здесь компанию. Вот и итог!.. Недавно Маша сказала, что в одной школе, недалеко от дома, требуется учитель рисования. Блестящая перспектива!

Сияющая радуга творчества заволакивалась серой тенью обыденности. Можно иметь все: заботливую жену, прекрасную дочку, постоянную работу. Но как этого мало

-  Извини, - выдавил из себя Андрей и повернулся, чтобы уйти.

-  Удачи тебе.

Андрей сделал шаг, но следующий сделать не мог. Ноги свела судорога. Татьяна не останавливала его, поскольку знала: он ПРЕДПРИМЕТ ЕЩЕ ОДНУ ПОПЫТКУ.

И Блинов действительно повернулся и обратил на нее полные мольбы глаза. Теперь пора! Иначе он и правда уйдет.

-  Есть один вариант сотрудничества. Можно начать, а там… посмотрим.

Мольба сменилась надеждой. Андрей напряженно ждал.

-  Я тебя сейчас представлю одному человеку. Пятьдесят… нет, шестьдесят процентов от сделки мои.

-  Так что же останется мне?

-  Судя по всему, это очень хороший человек.

Вязьмина рисковала. Она не знала ни реальных финансовых возможностей Артема Аванесовича, ни его планов. Если все сорвется и этот предприниматель с юга окажется мыльным пузырем, произойдет сильный удар по ее имиджу. Впрочем, плевала она на имидж.

-  Итак, договорились?

-  Договорились.

-  Тогда пойдем.

Они вышли из кабинета Татьяны, словно двое хороших друзей. Вязьмина взяла его под руку и, нежно щебеча что-то на ушко, подвела Андрея к Артему Аванесовичу. Гость Вязьминой произвел на Блинова не слишком приятное впечатление. Что-то в нем откровенно отталкивало.

-  Вы интересовались нашим художником Андреем Блиновым. Разрешите представить: вот он собственной персоной.

-  О! – огромная рука южанина схватила руку Андрея и долго ее трясла. – Меня зовут Артем Аванесович. Видел вашу картину «Ставр Годунович». Просто потрясающе!

-  «Ставр Годинович», - осторожно поправил Блинов.

-  Пусть так. Я только одно хотел сказать, молодой человек, вас ожидает блестящее будущее. – И он снова вернулся в круг обступивших его женщин.

Андрей ощутил разочарование. Вязьмину охватили раздражение и злоба («С какой же хренью якшается Варька!»). И только бизнесмен с юга, ничего этого не замечая, мило веселился с завсегдатаями салона.

О Блинове все тотчас забыли. Андрей остановил официантку, взял с подноса рюмку коньяку, залпом влил в себя содержимое и пошел прочь.

Пустота расширила границы до невероятных размеров, засасывая в себя Незнамовск с его улицами, площадями, жилыми домами и административными зданиями, садами, парками и разделяющей город на две части рекой. Она, точно хищник, сжирала день с его разноцветными красками, однако, на смену ему не приходила красавица ночь, небо не покрывалось узорами из мириадов светящихся точек. Пустота – это сплошная стена, сотканная из черной мглы; это вакуум без малейшего звука и запаха; бесконечная дорога, которая утягивает тебя в бездну и тут же выплевывает назад. Пустота – ежесекундное познание страшной истины, что ты никому не нужен и никто не нужен тебе.

Но вот кто-то пытался разорвать покрывало из мглы. Кто-то отчаянно звал его…

Андрей увидел, что рядом с ним на скамейке Артем Аванесович. Южанин рассмеялся:

-  О чем так сильно задумались, молодой человек? Не иначе, как о зазнобе?

Блинов вдруг почувствовал, что южанин не случайно оказался рядом. И так тихо и неожиданно подсел, точно привидение вылепилось из воздуха и обрело плоть. «Да нет! Я просто «ушел в себя», не замечая ничего и никого.».

-  Вы прекрасный художник, - повторил свой комплимент неожиданный собеседник Андрея.

-  А что толку? Кому сейчас все это нужно…

-  Странно слышать такое от вас.

Художник не ответил. Лишь грустно усмехнулся и опустил голову. Артем Аванесович продолжал:

-  Понимаю, как вам необходимы средства. Как говорится: бриллианту нужна огранка.

-  Только где найти их?

-  А вам не кажется, что вы плохо искали?

-  Я живу на периферии, и этим все сказано. В Москве, где близко власть и крутятся большие деньги, истинные мастера прозябают в забытьи. Что может человек из провинции?

Южанин загадочно посмотрел на него:

-  Я увидел на аукционе вашего «Ставра Гудановича» (Андрей решил не поправлять его). Увидел и сразу понял: вы тот, кто НАМ нужен.

-  Кому ВАМ?

-  Терпение, молодой человек. В течение нескольких дней вы можете стать богатым и знаменитым. Вам не потребуется искать спонсоров на «раскрутку». Сами станете спонсором.

-  Это шутка?

-  Ни в коем случае. Думаете, почему я пошел за вами?

-  ?!!

-  Я догадываюсь, что при заключении контракта известную долю получает госпожа Вязьмина. Сколько она от вас хочет? Двадцать процентов? Тридцать?

-  Шестьдесят.

-  Это же настоящий грабеж!

Блинов не сказал ни слова. Он не желал развивать эту тему с незнакомым человеком.

-  Поэтому я предлагаю работать напрямую. Вы и я.

Предложение южанина казалось заманчивым, но… Вдруг эта встреча специально подстроена Вязьминой? Она таким образом хочет узнать, действительно ли можно доверять Андрею. Он также знал, что Татьяна не прощает, когда ее пытаются обвести вокруг пальца. Мало того, что у Андрея будут перекрыты все каналы для работы, она наверняка нашлет на него своих горилл.

-  Я уже обещал Татьяне и не могу нарушить слово, - сказал Блинов.

-  Похвально! – ухмыльнулся Артем Аванесович. – Люблю людей, которые держат слово. Но не понимаю тех, кто позволяет превращать себя в раба. Впрочем, как угодно. Конкретно о работе. Нужно написать портрет одного человека. Очень влиятельного. Вложите в работу всю свою ДУШУ. Создайте шедевр! И ваше усердие будет вознаграждено.

-  Сколько? – отрывисто спросил Андрей.

-  Десять тысяч долларов. Значит, на руки - четыре…

-  Десять тысяч! – не веря собственным ушам, произнес Андрей.

-  И потом вы получите главное: его покровительство. А это новые возможности, заказы.

-  Когда я должен начать работу?

-  Завтра. У вас будет мало времени. Два дня… ДВА ДНЯ, ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ СОЗДАТЬ ШЕДЕВР.

-  Маловато. А как?..

-  Еще одно условие, - перебил его Артем Аванесович. – О вашей работе никто не должен знать.

-  Почему?

-  Ваш заказчик – человек, который держится всегда в тени. В мире бизнеса у него есть враги. Он никогда не афиширует свое местонахождение. Случайное ваше слово – и у него могут возникнуть неприятности.

-  Но как я?..

-  Приходите завтра на это же самое место утром, в десять. Вас встретят и проводят к нему.

-  Кто меня встретит?

-  Какая разница, кто? ВАС ВСТРЕТЯТ. Итак, согласны?

-  Конечно!

-  Вот вам тогда аванс. – Он протянул Андрею пачку денег. – Не пересчитывайте. Здесь ровно тысяча долларов.

Невероятная сумма жгла руки. Андрей поскорее спрятал деньги.

- До встречи! – Артем Аванесович довольно улыбнулся. Но это Блинова уже не интересовало. Он побежал, опасаясь, что странный заказчик передумает. И все-таки какая-то непонятная сила заставила его обернуться. Скамейка была пуста. Артем Аванесович точно испарился.

Однако Андрей не обратил на это никакого внимания. Он думал о предстоящей работе. Он создаст ШЕДЕВР!

В ушах снова зазвучали слова Артема Аванесовича: «Вложите в работу всю свою ДУШУ»… А затем он вспомнил (вспомнил дословно!), что сказал утром жене: «Если бы я только мог найти покровителя. Неважно кем он будет, пусть даже настоящим дьяволом».

Андрей содрогнулся и… рассмеялся. Внешность у Артема Аванесовича отталкивающая, но вряд ли он связан с нечистой силой.

 

каиниты4.jpgГЛАВА ТРЕТЬЯ. НОЧНОЙ КОШМАР

… Они не доехали до резиденции Эльвиры. По дороге она передумала и приказала Валентине отвезти ее к Вязьминой.

Татьяна жила в большом особняке на окраине города. Окна светились, ясно, что хозяйка не спит.

-  Вас подождать, госпожа, или?..

-  Или! – резко ответила Эльвира. – Заедешь за мной утром, часов в восемь.

Валентина выглядела невозмутимой, но в ее зеленых глазах промелькнула насмешка. Хлебникова еле сдержалась, чтобы наконец-то не отхлестать как следует ее по щекам.

«Как она смеет, тварь, насмехаться над хозяйкой!»

Но все-таки Эльвира СДЕРЖАЛАСЬ. Она уже не была уверена, что Валентина внутренне издевалась и смеялась над ней. Секретарь (как всегда!) слишком быстро отвела глаза…

Охрана при входе почтительно поклонилась Эльвире. Едва она вошла в дом, послышался топот бегущих по лестнице ног. К ней бежала Вязьмина в легком прозрачном пеньюаре, наброшенном на голое тело. Она хотела поцеловать Эльвиру, но та отстранилась.

-  Что с тобой? – воскликнула Татьяна.

-  Проблемы! – коротко ответила Хлебникова.

-  Проблемы! – рассердилась Вязьмина. – Второй раз за сегодняшний день я слышу это слово. Днем от одного художника, Андрея Блинова…

-  Я что-то о нем слышала, - рассеянно сказала Эльвира.

-  Сука он поганая! Приперся ко мне в салон, канючил, чтобы я нашла ему клиентов. Нашелся один хачик… Да, ладно! Пойдем скорее!..

Она потащила Эльвиру в гостиную, где можно было плюхнуться на большой мягкий диван. Вязьмина суетилась, боясь, как бы желанная гостья не исчезла.

-  Сейчас принесу шампанского, икры… Что еще желаешь, любовь моя?

-  Ничего!.. Пива холодного.

Татьяна умчалась, и на некоторое время Хлебникова осталась одна. Она закрыла глаза, ощущая усталость и боль, не физическую, а душевную, что порой более тяжко.

ОТСТУПАТЬ НЕКУДА, ИДЕАЛЬНЫЙ УБИЙЦА ПРИСТУПИЛ К РАБОТЕ…

«Дура ты, Светка! – в который раз мысленно упрекала она Додонову. – Я бы тебе дала все! Твои гонорары были бы, как у Стивена Кинга. Ты бы…»

Чего сейчас об этом говорить. Дело сделано.

Она почувствовала, как захлебывается и тонет в океане горя. Сексуальное влечение к женщине-ВРАГУ было настолько сильным, что готов был помутиться рассудок. Она проклинала Бориса за то, что в свое время не убил ее (избавил бы Эльвиру от этой непомерной тяжести!), проклинала Валентину, которая вышла на связь с Идеальным Убийцей. Проклинала самого Идеального Убийцу.

ДЕЛО СДЕЛАНО.

«Закон ПЛЕМЕНИ гласит…» – монотонно зазвучали в голове слова тайного вождя. Эльвира уже знала многое из этого закона. Например, нужно переступить через жизни отца или матери, если они отреклись от Великой миссии!

БУДЬ ПРОКЛЯТ ЗАКОН!

«Нет! Нет! Закон непоколебим! Я – избранная!»

-… Эльвира! Ты что, уснула?

Татьяна стояла рядом в распахнутом пеньюаре; она желала, чтобы Эльвира любовалась ее крупной грудью, упругим животом и, конечно же, легким пушком внизу живота, откуда открывалась дорога в мир наслаждений. В руке ее бокал со сверкающим, как янтарь, пивом, на поверхности которого плавали кусочки льда.

На мгновение Хлебниковой показалось, что вместо нее – Светлана. Смотрит с такой же покорностью и сладострастием на свою повелительницу. И грациозно протягивает бокал…

Иллюзия исчезла, как исчезает освещавший комнату солнечный луч, когда зашторивают окна. Эльвира почувствовала усиливающееся раздражение. Она с трудом могла смотреть на этот вертящийся вокруг нее кусок мяса.

-  Давай сделаю тебе легкий массаж ног, - Татьяна опустилась перед Эльвирой на колени, начала массировать каждый пальчик правой и левой ноги. Она напоминала верную собачонку, готовую стерпеть от хозяйки любую обиду. Хлебникова отхлебнула янтарного пива, откинула назад голову.

-  Ты где-то далеко, не думаешь обо мне, - заныла Вязьмина.

-  Перестань говорить глупости! Лучше расскажи мне про этого Блинова.

-  Ах, да! Познакомила я его с богатеньким южанином, неким Артемом Аванесовичем. И Андрюшенька повел себя странно, сделал мне ручкой. Прошло несколько минут, хачик слинял. Я сразу смекнула – дело нечисто. Сколько уже кручусь среди этих поэтов да художников. Послала ребят последить за ними. И точно! Сидят, козлы вонючие, о чем-то договариваются. Потом хачик дает Андрюшке деньги. И тот, довольный, побежал. Ничего, мои мальчики с ним по душам побеседуют. Да и хачика найдут… Кстати, не исключено, что он вовсе и не Артем Аванесович. Сначала я приняла его за Боящегося Солнца. А мое отношение к этому племени ты знаешь.

Внутри у Эльвиры пробежал холодок. Она всегда так реагировала, когда затрагивалась тема каинитов. И, естественно, никогда не открывала своего происхождения.

-  Почему ты решила, будто он из этих… Боящихся Солнца? – внешне Хлебникова была абсолютно равнодушной.

-  Мне так показалось. Что-то специфическое в чертах его лица и в фигуре.

-  Плевать! Надеюсь, мне никогда не доведется повидать никакого Артема Аванесовича. – Эльвира постаралась сменить тему, однако Татьяну, как назло, «заклинило».

-  Ты слышала о Светлане Додоновой?

Хлебникова вздрогнула, но, собрав волю в кулак, спокойно сказала:

-  Да.

-  Прочитала ее новую статью о каинитах…

(«Опять эта проклятая статья!»)

-  …Она пишет, что неандертальцев следует искать среди порочных людей.

-  Может быть.

Вязьмина пристроилась к Эльвире совсем близко, так, что обнаженная грудь касалась лица возлюбленной.

-  Мы ведь тоже с тобой порочные люди, Эля. А вдруг я или ты – тайные каиниты?

-  Не смешно.

-  В твоей внешности, например, есть что-то непонятное.

-  Считай меня ребенком мира.

На счастье запищал сотовый телефон, единственное из «украшений», висевшее у Татьяны на бедре. Она включила его, нахмурилась:

-  Так, так, ничего не известно... Тогда проследите за Блиновым. Он выведет нас… Все!

-  Выясняешь отношения с художниками? – усмехнулась Эльвира.

-  Почти выяснила… Мы займемся любовью?

-  Нет! Я слишком устала.

-  Но ведь ты же…

-  Нет, - я сказала. – СЕГОДНЯ НЕТ.

-  А когда?

-  Будешь канючить, уйду.

-  Что ты! Переночуешь в моей спальне. А я найду другое место.

-  Отлично.

-  Только скажи… У тебя никто не появился?

-  Успокойся! Мне необходимо выйти из замкнутого круга, в котором я оказалась.

-  Я не смогу тебе помочь?

-  Помочь себе смогу только САМА.

Вязьмина пошла в спальню, игриво покачивая обнаженными бедрами. Хотя она знала: Эльвира, как кремень, решения не меняет никогда. Быть с ней рядом (через стенку!) и НЕ БЫТЬ С НЕЙ!.. «Лучше бы ты вообще не приходила!».

И Эльвира подумала то же самое: «Лучше бы я не приходила!». Надежда забыться в объятиях Вязьминой оказалась мыльным пузырем. И сейчас бывшая возлюбленная с каждой минутой вызывала у Эльвиры все большее отторжение.

«Надо решить, как порвать с ней связь. Но так, чтобы продолжать использовать контакты ее семьи…»

…Среди ночи у Эльвиры вдруг возникло странное ощущение, будто кто-то лежит на другой половине кровати. Сначала она подумала, что, несмотря на запрет, Танька все-таки пробралась сюда. И уже собиралась высказать ей парочку крепких фраз. Она повернула голову… Это не Вязьмина.

Освещавший комнату белый свет луны создавал ощущение, будто комната наполнена молоком. «Молоко» помогло ей рассмотреть лежащую рядом молодую женщину. Волосы гладко зачесаны назад, полностью открывая белое лицо с тонкими чертами, чуть вздернутым носиком. Глаза женщины были закрыты, она спала. Но спала странно. Грудь не вздымалась, и дыхания не слышно.

Так ведь это же… - Эльвира не могла поверить в то, что видела…

РЯДОМ С НЕЙ – СВЕТЛАНА ДОДОНОВА.

Она вся была в белом, а голову украшал венок из цветов. И она выглядела такой ПРЕКРАСНОЙ, что у Эльвиры закружилась голова.

Но почему руки ее сложены на груди? Почему она застыла, точно каменное изваяние?

-  …Света! - Эльвира коснулась ее руки и ощутила, как тело, точно покрывается льдом. Страшная догадка разорвалась в голове, будто бомба…

СВЕТЛАНА БЫЛА МЕРТВА?

Хлебникова СХВАТИЛА ее руку, но та безвольно упала. Тогда Эльвира затрясла ее. Тело было податливым, оно разрешало проводить над собой любые эксперименты.

ОНА МЕРТВА!

Эльвира почувствовала, что сходит с ума, как леди Макбет. Мертвая, волшебной красоты девушка рядом с ней.

Хлебникова осторожно соскользнула с кровати. Бежать, бежать отсюда. Глотнуть свежего воздуха!..

Она открыла окно. В лицо подул сердитый ветер, который донес до нее глухо звучащий голос:

-  Я ВЫПОЛНИЛ ЗАДАНИЕ. Я УБИЛ ДОДОНОВУ.

А вслед за этим раздалось множество других голосов:

-  ТЫ ДОЧЬ СВОЕГО ПЛЕМЕНИ. ТЫ ПОСТУПИЛА ТАК, КАК ВЕЛЕЛО ПЛЕМЯ.

Яркие вспышки на небе, точно там взрывались кометы. А из земли появились какие-то невиданные растения, они росли, как на дрожжах, и вот уже зеленые щупальца готовы были схватить Эльвиру.

Хлебникова отскочила от окна. Взгляд снова остановился на мертвой Светлане. ОТ ЭТОЙ КРАСОТЫ МОЖНО СОЙТИ С УМА.

…ПОСТУПИЛА ТАК, КАК ВЕЛЕЛО ПЛЕМЯ…

Внезапно ей в голову пришла чудовищная мысль, которая через несколько секунд уже не казалась ЧУДОВИЩНОЙ… Для детей порока нет никаких глупых преград для счастья, которые каждый раз возникают перед потомками Ноя.

Эльвира села рядом с убитой ей любимой, опустила голову на ее бездыханное тело. Оно принадлежит ей. И здесь уже племя бессильно.

Лицо Светы такое же, как при жизни. Кажется, что она просто спит!

-  Спи, любимая! – прошептала Эльвира и крепко поцеловала ее в губы.

Как сладко! Как сладко! Пусть даже она и не ответила.

-  Ты права, мы дети порока. Но нашим наслаждениям позавидовал бы любой эпикуреец. Знаешь, каким был мой первый сексуальный контакт? Девочкой я стояла голой перед тайным вождем каинитов – отвратительным, старым хрычом. Он щупал мое тело, не касаясь его. От возбуждения его ноздри раздулись, он закатил глаза, думаю, штаны у него стали мокрые.

А через некоторое время ночью к моей постели пришла моя мать. Она сказала: «Я должна попробовать вкус той, которую родила». Сначала я отбивалась, плакала, просила. Но потом цепкие руки матери пробрались ко мне в трусы и пальцы начали ласкать плоть. Эти пальцы были такие умелые… Мои страх и отчаяние сменились возбуждением. Я куда-то улетала. Родная мать делала со мной все, что хотела.

Вот так, родная! А теперь я хотела бы испытать еще один экстаз – экстаз вечной близости с тобой. Я забальзамирую тебя, как египетских фараонов. Не жалей об ушедшей жизни. Не жалей, что не познала старость. Только представь: бесконечные морщины обезобразили бы твое восхитительное лицо. Руки бы иссохли. Тело, рожденное для ласк и поцелуев, познало бы всю боль физического уродства… Ты умерла такой красивой, а в старости тобой пугали бы маленьких детей. В свое время, великое правосудие свершилось над Мерилин Монро, она умерла молодой… История повторилась.

Внезапно Эльвира вскочила, заметалась по комнате. Ей пришла мысль, от которой она пришла в неистовство. Она закричала:

-  Ты будешь принадлежать мне, как ЗАКОННАЯ СУПРУГА!

Она сорвала с пальца перстень с бриллиантом, надела его мертвой Светлане на безымянный палец правой руки.

-  Извини, что не обручальное. Но в данном случае это не имеет никакого значения… Итак, Светлана Николаевна Додонова, беру тебя в жены. А ты?.. Ты согласна взять меня в жены?

Застывшие губы не могли ответить ей. Но Эльвира приняла это молчание как знак согласия.

-  Спасибо… Я снимаю с твоей руки кольцо… Оно тоже не обручальное… А теперь я хочу обладать твоим телом.

И она облизывала идеальные формы холодного тела под неожиданно зазвучавшие песни Джима Моррисона, Кинга Даймонда и группы «Слейер». А потом она будто бы закружилась с мертвой невестой в неистовом вальсе. Эльвира никогда не слышала такой музыки. В ней слились воедино звуки Прошлого, греха Каина, когда ее проклятых Богом предков гнали отовсюду и, чтобы выжить в суровой борьбе жизни, они отказались от Неба и поклонились земле, в недрах которой прятались многие тысячелетия; Настоящего – долгожданного прихода в мир, уже зараженный материализмом; Будущего, пока туманного, но оставляющего надежду. Эльвира слышала восторженные звуки труб, плач обреченных младенцев, коих готовили для священного ритуала смерти, а потом их христианской кровью смачивали губы новобрачных.

Вспыхнули свечи, в их отблеске показались лица гостей – каинитов, а также друзей из племени Ноя. Все вдруг стали кричать, подбадривать, требовать продолжения сцены любви. И скоро их возгласы слились в один:

-  Съешь ее!

«Действительно, зачем мне ее бальзамировать? – мелькнула мысль Эльвиры. – Я съем ее, и она вечно будет во мне!».

Острыми зубами она впилась в мертвую плоть. И тут же ощутила идущий от нее тошнотворный запах. Тело сморщилось, обвисло… Глаза Эльвиры расширились от ужаса. В кровати лежал… древний старик.

«Посмотри на него внимательно!»

-  Это же… это же тайный вождь, - прошептала Хлебникова.

В ту же секунду погасли свечи, умолкла музыка, гости растворились во мраке. Осталась лишь одна закутанная в черный плащ фигура. Неизвестный сделал шаг вперед, в руке сверкнул нож. Не оставалось никаких сомнений, кто станет его жертвой.

-  Кто ты? – в ужасе вопрошала Эльвира.

-  Идеальный Убийца.

-  Но я же сама наняла тебя.

-  Заказчики меняются, а я должен выполнять свою работу. Извини…

Нож сверкнул в его руках, словно молния. Эльвира закричала…

Она кричала до тех пор, пока из соседней комнаты не прибежала Вязьмина и не разбудила ее.

-  Успокойся! Успокойся! Это сон.

Но, даже пробудившись от ночного кошмара, Эльвира ВИДЕЛА тот сверкающий, будто молния, нож. Слышала стук собственных зубов.

-  Хочешь, останусь с тобой? – спросила Татьяна.

-  Знаешь, что самое неблагодарное на свете? Быть посредником в чужих делах. Посредник обречен уже только потому, что он посредник.

-  Хорошо. Ты права! – Вязьмина днем-то никогда не «ударялась» в философию, а уж тем более среди ночи. – Так я лягу с тобой?

-  Да! – больше всего Эльвира боялась сейчас оставаться одна.

Хлебникова не знала, что в это время на другом конце города кричала от ночного кошмара другая женщина. То была Маша, жена Андрея Блинова. Пробудившийся муж крепко обнял ее:

-  Милая, что с тобой?

-  Андрей, я больше не могу… Сердце разрывается от боли.

-  Ну почему, Маша, почему? Утром я поступил с тобой ужасно. Признаю. Но ведь я же вернулся, принес деньги. Но это ерунда! Впервые в жизни у меня открывается перспектива. Если бы получилось! О, если бы только получилось!.. Ну не надо, Маша. Тебе, наверное, приснилось что-то плохое?

-  Плохое, - коротко ответила жена.

В соседней комнате заплакала Леночка. Маша вскочила, побежала к ней. К счастью, дочурку удалось быстро успокоить. Вернувшись, она увидела, что муж безмятежно раскинулся на кровати.

-  Мне надо тебе сказать очень важную вещь.

-  С Леночкой все в порядке?

-  Да.

-  А с тобой?

-  И со мной.

-  Ну, значит ВСЕ В ПОРЯДКЕ.

-  Андрей, эти деньги… их надо вернуть.

Андрей посмотрел на нее взглядом, в котором сначала было удивление, потом – недоумение.

-  Ты серьезно?.. Да нет, это шутка, милая, веселая шутка.

-  ЭТО НЕ ШУТКА. Я чувствую, как эта «зелень» пахнет кровью и помоями.

-  Целую жизнь я БИЛСЯ за подобный контракт. И вдруг… что-то ударило в голову моей дорогой женушке.

-  Андрей…

-  Совсем недавно ты радовалась деньгам. В них и наше будущее, и будущее Леночки. Что произошло? Что изменилось?

-  У меня плохое предчувствие.

-  О, женщины, ваши эмоции губят вас!

-  Не знаю, ничего не знаю! Но… когда ты вернулся такой радостный, и я обрадовалась. Но когда протянул деньги, екнуло сердце. А ты рассказывал, рассказывал, такой веселый, возбужденный. Я пыталась улыбаться, но сердце все сильней и сильней сдавливала тяжесть. Будь прокляты эти доллары!

Она зарыдала. Андрей обнял ее за плечи. Он чувствовал ее горячие слезы, когда Маша, припав к его груди, рыдала.

-  Давай спать, любимая. А то опять разбудим Леночку.

-  Подожди. Ты спрашивал про мой сон. Я расскажу тебе его.

-  Только давай ляжем. Вот так… Слушаю тебя.

Маша горько вздохнула и начала:

-  Я видела, как ты сел в машину. Неизвестные люди повезли тебя в какой-то загородный дом. По дороге тебе завязали глаза, чтобы не знал, куда едешь…

-  Начало как в детективной истории, - Андрей умолк, поскольку понял, что любые шутки обижают жену.

-  … Но вот ты оказался в этом доме. Тебя повели по широкой лестнице. Ты начал считать количество ступенек. Насчитал их тринадцать.

Тебя провели в комнату и наконец-то сняли повязку… Знаешь, я запомнила каждую деталь: серые обои с золотыми узорами, на окнах опущены жалюзи. Большая хрустальная люстра с тускло горящими лампочками. Старинная мебель и вся одного цвета: коричневые шкаф, стол и большой диван с такой же коричневой обивкой.

Потом вошел человек. Жаль, что его лица я НЕ УВИДЕЛА. Оно расплылось черным пятном… Он не сказал ни слова, только молчаливым кивком предложил начать работу.

Ты работал исступленно, точно одержимый. Вдохновение взяло тебя в настоящий плен. Ты забыл о семье, об обещанных деньгах, забыл обо всем на свете. И лишь одно желание неотступно владело тобой: создать шедевр.

И вот ты закончил. Неизвестный, портрет которого ты рисовал, посмотрел и бросил лишь одну фразу: «Хорошо. Очень хорошо!».

-  Машенька, что же здесь плохого? Я исступленно работал, создал ОБРАЗ! И он понравился…

-  Слушай дальше… Чернота и провал. А потом я увидела тебя лежащим около реки. Твое горло было перерезано, и из раны обильно текла кровь... Рядом никого! И лишь потом к тебе подкрались какие-то люди… Двое молодых мужчин. Один из них вытащил из твоего кармана доллары. А потом они убежали.

-  Что за ужасы рассказываешь! – поежился Андрей. – Забудь! Сон есть сон.

-  Это страшное предчувствие. Прошу, умоляю, когда встретишься с теми людьми, верни деньги!.. Обещай, Андрей!

-  Я подумаю.

-  Некогда думать.

-  Ну, хорошо, хорошо.

Он сказал это, чтобы хоть немного успокоить Машу. Что за странные вещи творятся?..

В отличие от беспокойной жены, Андрей быстро уснул. И снился ему Артем Аванесович, хитро подмигивающий, шелестящий долларами. А потом соблазнительно шепчущий:

-  Ты гений… гений!

 

каиниты9.jpgГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ПРЕДСКАЗАНИЯ ИНОГДА СБЫВАЮТСЯ…

Утро выдалось хмурым и на редкость серым. Впрочем, после пережитых кошмаров серость хороша тем, что успокаивает. Андрей шел на встречу с Артемом Аванесовичем, вспоминая бесконечные просьбы Маши:

-  Ты должен отказаться. Должен!

Каждое слово она вбивала в его мозг, как гвоздь вбивается в стену ударом молотка. Блинов уже и правда не знал: как ему поступить? Маша призывала его столь страстно и убедительно. И, если уж быть до конца откровенным, в загадочном южанине было что-то неприятное, даже отталкивающее.

Андрея не очень волновала потеря денег в случае отказа от контракта. Истинного художника если деньги и одурманят, то не более чем на миг. Вот и сейчас Блинов с недоумением вспоминал, как он вприпрыжку бежал домой с этой «зеленой плесенью» в кармане, не веря собственному счастью… Но было и ДРУГОЕ: возможность творить и испытывать от своих творений радость; быть признанным, ибо творец, в каком бы не логичном мире ни жил, всегда стремится к признанию.

Вот и место их встречи. Как и в прошлый раз, скамейка при входе в небольшой парк пуста. Андрей присел и взглянул на часы. Он пришел раньше на десять минут. Это хорошо. У него есть целых десять минут, чтобы принять окончательное решение.

Весна в этом году явно припозднилась и по-прежнему не торопится установить свою власть. Апрель в южных регионах русского Черноземья – время, когда уже пора готовиться к лету. Но пока только первая зеленая травка робко, пугливо выглядывает наружу, а листва медленно, как бы нехотя покрывает деревья. В весеннем ветре еще чувствуется дыхание зимних морозов. Птичий гвалт - не слишком веселый и звонкий, мало похож на настоящие первые концерты. Да еще вдруг заморосил колкий дождь, окончательно распугавший немногих посетителей парка, в основном пенсионеров.

То ли от погоды, то ли от слов Маши тяжесть в душе Андрея росла. А вместе с ней укреплялись сомнения в том, что ему действительно следует иметь дело с этим Артемом Аванесовичем. Андрей не смог бы объяснить: что происходит? Чего он испугался? Разве можно в качестве серьезного аргумента «против» ссылаться на сон Маши? Нонсенс! Нелепость!.. Почему же так тревожно стучит сердце? И сказанное Маше «Я подумаю», сказанное, чтобы только успокоить ее, приобретало реальную основу.

Точно два демона с разных сторон окружили Блинова, и каждый пытался убедить его в своей правоте. Тот, что слева, просто говорил: «Беги отсюда!», но демон справа лишь смеялся: «Неужели ты поверишь в глупый бабский сон? Вернуть деньги! Надо же, какой идиотизм! Когда их не будет, она сама запилит тебя!.. Отказаться от карьеры! Ну и дурак же ты, братец!»

ОДИН БЫЛ ДЕМОНОМ, ДРУГОЙ - СВЕТЛЫМ АНГЕЛОМ!

У него оставалось целых пять минут, чтобы принять окончательное решение.

… А в это время невдалеке за киоском прятались двое. Один - худощавый, бритый наголо детина, с зашитой щекой, глубоко посаженными глазами. Другой - невысокий человек, не имеющий ни одной запоминающей черты, наверное, самый малоприметный человек на свете. Впрочем, его пружинистая походка и собранность говорили о том, что это спортсмен.

Взгляды Детины и Малоприметного были прикованы к Блинову, ловили каждое его движение. У Малоприметного засверкал сотовый телефон. Он тут же включил его и сказал:

-  Да, хозяйка… Он сидит на скамейке возле входа в парк. Кого-то ждет… Трудно сказать… Может быть, того самого Аванесыча…

…Демоны продолжали терзать Андрея.

«Есть сдерживающее «но», не подвластное порой никакой логике. Но именно оно удерживает нас от рокового шага. Доверься своим сомнениям, прислушайся к страхам жены».

«Смех, да и только! Блестящая перспектива рушится из-за нелепых сомнений! Да, Артем Аванесович не слишком приятен внешне. Но много ли толку от приятных? Что ты получишь от них, кроме тривиального совета? Что важного услышишь, кроме бесконечной болтовни о «высоких материях»? Посмотри вокруг: всем правят Артемы Аванесовичи. Так что держись за него, и из тебя слепят Достойного».

«Хорошие контракты просто так не предлагают. Им что-то нужно от тебя».

«А что им может быть нужно? Твой талант! Ты перед выбором: запечатать его в маленькой мастерской или выплеснуть в мир, чтобы разгорался огонь, зажигая множество сердец! Чтобы восторженные поклонники склоняли головы перед твоими полотнами».

Постепенно два голоса сливались в один, как два разных потока сливаются в одну реку, и она несется, несется, полируя камни, размывая берега, сметая, если надо, плотины! Несется, порой, не ведая, куда! Как будет, так и будет!

… Шум приближающейся машины. Зеленый «мерседес»! Дверца распахнулась, послышался окрик Артема Аванесовича:

-  Садитесь, молодой человек!

Голос был веселым и бодрым. Однако Андрею почудилась в нем угроза. Точно загадочный южанин ПРИНУЖДАЛ его сесть.

Непроизвольный страх сдавил горло Андрея. Опасения жены уже не казались такими беспочвенными. Он попятился назад, отчего на лице Артема Аванесовича возникло недоумение.

-  Что случилось? – спросил он.

Из-за киоска выскочили двое шпионов Вязьминой и бросились к машине. Блинов узнал их и сразу все понял.

ОН В ЗАПАДНЕ! Либо Татьяна каким-то образом выследила его, либо южанин с ней заодно.

Артем Аванесович также быстро просек ситуацию.

-  В машину! – приказал он.

Инстинкт самосохранения заставил Андрея подчиниться. Он прыгнул на заднее сидение и быстро захлопнул дверцу. Произошло это перед самым носом у преследователей. Машина рванула, забрызгав их с головы до ног грязью. Блинов обернулся, увидел их перекошенные злобой лица. На мгновение его охватило чувство удовлетворения. Здорово оставили их с носом! Но только на мгновение. Ведь предстоит новая встреча с ними!

«Мерседес», сделав несколько виражей, вырулил на шоссе. И только тогда южанин сказал: 

- Я сразу понял, что к чему. А ты! Эх, молодежь! Стоит, разинул рот, вместо того, чтобы сразу садиться.

Андрей обратил внимание, что Артем Аванесович, не спросив разрешения, перешел с ним на «ты», да и тон его стал снисходительно-поучительным. Впрочем, его волновало сейчас другое: как объясняться с Татьяной?

-  Эти ребята наверняка работают на Вязьмину? – поинтересовался южанин.

-  Да, - вздохнул Блинов. – И у меня начнутся проблемы.

-  Не отпускает она вас от себя. Прямо, как мамка заботливая.

-  От такой мамки…

-  Не волнуйся, парень, в обиду не дадим. Будешь с нами, и на Татьяну найдем управу.

Внезапно «мерседес» остановился. Двое дюжих молодцов с разных сторон сели в машину, так что Блинов оказался в тисках. Новая волна страха окатила его, но Артем Аванесович успокоил.

-  Не бойся! Это наши люди. Они тебе ничего плохого не сделают… А вы тоже хороши! – накинулся он на неожиданных гостей. – Не могли спокойно сесть, поздороваться с человеком. Ты уж их прости, Андрюша.

-  Конечно, конечно. Но кто они?

-  Представьтесь ему. Хотя… Что тебе их имена? Встретились, да разошлись навек. Лишняя информация голову засоряет.

Видя, что никто не проявляет по отношению к нему никаких враждебных действий, Блинов немного успокоился. Артем Аванесович продолжал:

-  Поговорим, Андрюша, серьезно. Предложение мое остается в силе. Но есть одна проблема. Человек, к которому мы едем, как я уже говорил, имеет слишком много врагов. И не доверяет никому. Так что дорогу в его дом ты знать не должен.

-  Хорошо, я закрою глаза, - невесело отшутился Андрей.

-  Тебе их ЗАВЯЖУТ.

«… По дороге тебе завязали глаза…»

-  Бред!

Андрей не заметил, как произнес это вслух. Конечно же, он имел в виду сон Маши. Однако Артем Аванесович истолковал все по-своему.

-  Это не бред, а обычная мера предосторожности.

-  Вы не поняли меня…

Напоминающие огненный смерч глаза южанина впились в художника. Андрей дернулся, но смерч бушевал рядом, готовый в любую секунду обрушиться на его голову. Тело задрожало, точно его начали пытать током. Он нащупал в кармане доллары, чтобы отдать их и бежать.

А как разбираться с дружками Вязьминой? Разве он им сейчас докажет, что расторг сделку с южанином? Кто поверит?

«…Не волнуйся, парень, в обиду не дадим. Будешь с нами, и на Татьяну найдем управу…».

-  Что тебя смущает, дорогой? Эти люди в машине? Они опасны для наших ВРАГОВ. Но для тебя они безобидны. Ты здесь не пленник. Хочешь - иди. Никто преследовать не станет. Нам не за что тебя преследовать.

«В самом деле, за что им меня преследовать?»

-  … Ты понравился как художник. Мы и решили пригласить тебя для интересной работы. Но если ты ПРИГЛАШЕН, принимай условия игры.

-  Я …я не знаю.

-  У тебя минута, чтобы принять решение. Или едем, или уходи. Ту тысячу долларов оставь себе. Расплатишься с Татьяной.

Последняя фраза южанина оказалась ключевой. Андрей понял, что может потерять! Им не сложно найти второго Андрея Блинова.

-  Едем! – крикнул он.

Ему завязали глаза, и «мерседес» помчал в неизвестность.

Сначала дорога была ровной, потом появились рытвины, ухабины. Блинов сообразил, что они где-то на окраине Незнамовска. Либо вообще за городом. Ему хотелось узнать, где они? Да разве кто скажет…

Пытка неизвестностью продолжалась более часа. Скорее всего, они уже действительно за чертой Незнамовска. Но кто знает? Вдруг его возят по кругу?

-  Приехали, молодой человек, - раздался голос Артема Аванесовича. – Э, нет. Повязку снимать рано. Мы тебе ее сами снимем.

Его вывели из машины, подхватили под руки и куда-то повели. Кажется, скрипнули ворота. Теперь его вводят в какой-то дом.

-  Осторожнее, здесь ступеньки, - предупредил Андрея южанин.

Блинова охватил ужас. Совпала вторая деталь из сна Маши. Сколько же, она говорила, этих ступенек?.. Тринадцать. Считать! Считать!.. Но от волнения он потерял ориентир. Он не мог сказать: СКОЛЬКО ЖЕ ЭТИХ ПРОКЛЯТЫХ СТУПЕНЕК. Может, двенадцать, может четырнадцать. Или… ТРИНАДЦАТЬ?

Затем его еще некоторое время вели по коридору. Завели в какую-то комнату. И, наконец, сняли повязку.

Комната была большой и мрачной. Опущенные на окна жалюзи не пропускали ни одной капли дневного света. Андрей увидел старинную мебель и свисающую люстру с тускло горящими лампочками. ВСЕ ТО, ЧТО ВИДЕЛА МАША. Голова закружилось, а золотые драконы на серых стенах лихо заплясали, высунули длинные языки.

Единственное, что немного успокаивало: цвет мебели был скорее красноватого, а не коричневого цвета.

-  Да что с тобой, молодой человек? – удивился Артем Аванесович. – Ты осматриваешь это место так, словно уже был здесь.

«Маша могла ошибиться. В итоге все закончится хорошо.».

Андрей присел на диван, стараясь перевести дух. Южанин тихим голосом отдавал распоряжения каким-то людям, похожим скорее на мрачные тени. Потом вернулся к Блинову, весело подмигнув, заметил:

-  Тебе пора подкрепиться. Я тут сделал кое-какие распоряжения.

Буквально через несколько мгновений в серую комнату вкатили прекрасно сервированный столик, заставленный отменной пищей и деликатесами.

-  Присаживайся, Андрюша, работа предстоит серьезная. А потому и подкрепиться не грех.

Андрей едва смог притронуться к пище, кусок не лез в горло. Артем Аванесович сел напротив, воткнув в него два своих огненных глаза:

-  Я тебя оставлю, дорогой. Через некоторое время сюда придет ОН. Вот принесли твои краски, вот – мольберт. Докажи, что ты НАСТОЯЩИЙ ТАЛАНТ.

А пока отдыхай… Да, не поднимай жалюзи. Не проявляй чрезмерное любопытство. Знаешь, оно ведь никогда до добра не доводит.

Южанин растянул пухлые губы в улыбке, обнажив сверкающие золотые зубы.

-  Привыкай к этой комнате. День или два (а может, и больше) тебе придется провести здесь. Пока не закончишь работу! Но ничего. Будущее окупит твои маленькие «страдания». Возникнут какие-либо проблемы, вот нажми эту кнопку. Тут же появится человек, исполнит любое твое пожелание. А мне пора, дорогой. Рад был нашей встрече. Еще увидимся.

Он дружески пожал Блинову руку и исчез. Слуги укатили столик. Дверь закрылась. Андрей остался один в серой мышеловке.

Странная комната с вежливыми слугами давила трехпудовым прессом. Воля ломалась, как ломается от неудачного прикосновения тонкая сухая ветка дерева. Хотя было здесь довольно тепло, кости ныли от пронизывающего холода. Каждая вещь казалась страшной загадкой, к которой лучше не прикасаться.

Чтобы хоть немного согреться, Андрей начал ходить по комнате. Тусклый свет слабо мерцающих ламп не успокаивал, наоборот, еще более усиливал страх, порождая странное ощущение, что дневной свет погас и мир надолго, если не навсегда, захватили сумерки.

Жалюзи, точно неприступная стража, охраняли загадочный дом от любых посторонних глаз. Блинов подошел к одному из окон и тут же вспомнил, как Артем Аванесович предупреждал его не поднимать жалюзи, не быть слишком любопытным…

Андрей невольно отскочил и заметался по комнате. Люстра, шкафы, стулья – все закружилось перед глазами. Он еле добрался до дивана, рухнул как подкошенный… Последнее, что он запомнил, были золотые драконы на обоях, которые прыгали, кривлялись, щелкали длинными языками.

… Когда он очнулся, в серой комнате по-прежнему никого не было. Правда, кто-то заботливо подложил под его голову подушку… Блинов решил спокойно проанализировать ситуацию.

Чего он испугался? МАШЕ ПРИСНИЛСЯ СТРАШНЫЙ СОН, ДЕТАЛИ КОТОРОГО С УДИВИТЕЛЬНОЙ ТОЧНОСТЬЮ СОВПАДАЮТ СО ВСЕМ, ЧТО СЕЙЧАС ПРОИСХОДИТ В ЭТОЙ КОМНАТЕ…

Только дураки слепо верят снам!

Андрей поднялся, вновь заходил взад-вперед по замкнутому кругу, именуемому серой комнатой.

«Интересно, где же я нахожусь? Что это за дом?»

Внезапно у него возникла совершенно дикая мысль: южанин решил провести над ним эксперимент. Его специально заперли здесь, поят, кормят и наблюдают, как ведет себя человек, художник, замурованный в круге.

«Встаньте, дети, встаньте в круг…» – зазвучали в мозгу слова старой песенки.

«Ложь! – мысленно закричал Андрей. – Никогда нельзя вставать в круг. Здесь так легко всех пересчитать».

«Встаньте, дети, встаньте в круг…».

«До чего мы дошли! Замурованный в круге, я покорно подчиняюсь любому слову южанина. Он мне запрещает поднимать жалюзи, и меня бьет дрожь, едва я приближаюсь к окну. Покорное принятие зла рождает апокалипсис».

Андрей решил ПОДОЙТИ к окну. Подойти, ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ.

Он прикоснулся к жалюзи и тут… Дверь в серую комнату открылась.

Существо, которое возникло перед ним, было невысокого роста, сутулое, с руками почти до самых колен, лицо покрыто шерстью, челюсть резко выдвинута вперед, глубоко посаженные глаза спрятаны под густыми бровями. Лет ему около пятидесяти, о чем говорили морщины и седина в черных волосах. Блинов в ужасе понял: это один из Боящихся Солнца. Как и другие жители Незнамовска, он старался избегать представителей неведомого племени пришельцев.

-  Простите, сударь, что заставил вас ждать, - глухо произнесло существо.

-  Ничего! – пролепетал пораженный Андрей.

-  Но, насколько я в курсе, - каинит щелкнул крышкой золотых часов. – Вы ожидали меня не более часа.

«Не более часа? А мне показалось, будто прошла вечность».

-  Не будем терять время, господин художник. Я готов. А вы?

-  Конечно!

-  Где прикажете сесть?

-  Где вам удобно.

-  Где ВАМ удобно!

-  Вот здесь… Нет, пожалуй, здесь…

Андрей несколько раз пересаживал хозяина дома, а тот беспрекословно повиновался.

Чем дольше Блинов всматривался в лицо каинита, тем оно его сильнее захватывало. Художник забыл о своих страхах, забыл обо всем на свете. Перед ним образ, неожиданный, неординарный.

каиниты8.jpgЧто-то в этом существе властное, даже демоническое! И вдруг, при легком повороте головы его лицо превращалось в заискивающее. Глаза… Андрей впервые видел глаза каинита (обычно Боящиеся Солнца прячут их). Они были… грустные. То ли от осознания собственной ущербности, то ли от ощущения всеобщей ненависти, которую окружающие испытывают к ним как к потомкам Каина… Но вот в глазах возникла жажда Возмездия и сочеталась она с жаждой Власти. Но что значит власть проклятых и гонимых? Это Хаос.

Теперь в лице появилось еще что-то… Презрение!.. Презрение к миру, открыто не признающему внешнее уродство каинитов. И тут же презрение сменилось лукавством. Как будто Крошка Цахес и Плутеро Квексос поделили между собой каинита, и каждый удобно устроился на своей половине.

ВОТ ЭТО ОБРАЗ!

Точно какая-то потустороння сила водила рукой Блинова. Художник потерял счет времени, забыл, где находится. Экстаз создания ОБРАЗА не сравним ни с одним экстазом в мире. Это были для Андрея взлет и падение, начало и конец, жизнь и смерть!

Он только смог остановиться, когда Боящийся Солнца сказал:

-  Давайте прервемся, молодой человек. У меня сегодня масса дел.

И он неуклюжей походкой зашагал к Блинову. Андрей испугался, стал просить его не смотреть, не готово, это только варианты, наброски… На самом деле он испугался другого: как поведет себя хозяин, когда увидит всю совокупность своих пороков?..

Однако реакция каинита превзошла все ожидания. Он прищелкнул языком и сказал:

-  Блестяще! Надо срочно заканчивать. Отдохните немного, а к вечеру я буду. У вас есть какие-нибудь просьбы ко мне?

-  Нет, - пожал плечами Андрей.

-  Тогда отдыхайте. И еще раз извините за такую обстановку, за доставленные вам неудобства. Но… мне необходимо соблюдать меры предосторожности.

Он протянул Блинову свою огромную волосатую лапу и покинул серую комнату. Появились люди-тени, они опять прикатили столик, уставленный яствами. Здесь также было немного вина. Андрей выпил, закусил и… точно провалился в какую-то черную дыру.

Он проснулся от того, что его трясли. Трясли вежливо, но упорно. Это люди-тени. А за ними стоял хозяин дома.

-  Простите, - пробормотал Андрей. – Я сейчас…

-  Ничего, ничего! – ответил хозяин. – Работали, устали. Но поторопитесь. Мое время, увы, слишком ограничено.

Теперь Андрей увидел еще одно свойство характера хозяина дома: лицемерие… Это существо, без сомнения, всегда при других носило маску, но сейчас решило хоть ненадолго снять ее и увидеть себя таким, какое оно есть. Очевидно, то, что для других людей считалось пороком, для племени Каина представлялось высшим благом. Традиционная мораль являлась «пустой условностью», нарушение евангельских заповедей – правилом, помогающим пробиваться к вершинам власти. У Андрея даже закралась мысль, что люди, ненавидят Боящихся Солнца, потому что срабатывает защитная реакция перед ЗЛОМ, ибо именно каиниты каким-то, только одним им известным образом, заразили землю невиданным количеством пороков.

-  Блестяще! Блестяще! – повторял хозяин дома, разглядывая работу Блинова. – Думаю, завтра мы закончим.

-  Я тоже так думаю, - удивленно повторил Андрей. Хотя раньше он смеялся над разговорами о Лопе де Вега, который в течение нескольких дней писал для театра законченную пьесу.

-  Тогда до завтра.

Хозяин дома ушел, а Андрей работал и работал. Целая ночь пролетела, как одно мгновение. Он спал не более тридцати или сорока минут. А потом опять бросался к портрету, который притягивал его, точно магнит. Андрей уже не видел серой комнаты, не стремился поднять жалюзи.

Потом явился хозяин дома. Он сказал, что отложил все дела и собирается целый день посвятить работе с Андреем. На сей раз он не уже не стремился открыть перед художником новые «грани» своего характера. Он считал, что сделано достаточно, и хотел поскорее получить портрет.

К вечеру работа была закончена. Блинов говорил, что еще надо убрать некоторые шероховатости, однако Боящийся Солнца решительно заявил:

-  Это то, что МНЕ надо. Теперь портрет будет находиться в моем кабинете. Вот ваши деньги, молодой человек, - он вытащил пачку зеленой «плесени». – Ровно десять тысяч.

-  Я уже получил задаток.

-  Ничего. Вы заслужили. Сейчас вас доставят домой.

Андрей бросил последний взгляд на так понравившуюся каиниту работу. И даже вздрогнул. Работа настоящего мастера! Он и не думал, что сможет создать такую удивительную вещь.

Хозяин дома исчез, и вскоре появился Артем Аванесович, дружески приветствовавший Андрея:

-  Ну, молодец, дорогой! Не подкачал! Хозяин остался доволен.

-  Я рад, что ему понравилось. Мне пора. Маша ждет.

-  Безусловно! А с Татьяной вопрос уладим.

-  Спасибо.

-  Тебе спасибоНо повязку нужно надеть. Сам понимаешь…

-  Понимаю.

Теперь, когда спускались по ступенькам, он решил их пересчитать. Ровно тринадцать…

Страх, который уже совсем было прошел, опять возвращался. Маша и здесь не ошиблась!

И опять машина мчалась по каким-то ухабам, а потом дорога стала хорошей, возможно, ехали по шоссе. Через некоторое время Артем Аванесович сказал:

-  Теперь повязку можно снять.

Андрей заметил, что они подъезжают к мосту через реку. И народу никого! Вечер, дождь!

НЕТ!!!

-  Здесь мы тебя высадим. Не боишься идти с такими деньгами? Уже совсем темно. Преступность большая.

-  Ничего, дойду, - пробормотал Андрей.

-  Есть только один неприятный момент, дорогой.

-  Какой? – сердце Андрея застучало.

-  Ты слишком много ВИДЕЛ.

-  Я… ничего не видел!

-  Видел, дорогой. Но не беда. Решим и эту проблему.

-  И как вы ее собираетесь решать?

-  Как обычно.

Легкий кавказский акцент в голосе Артема Аванесовича исчез. Голос звучал глухо, в нем появились те же интонации, что и у хозяина дома. Не оставалось сомнений: перед ним еще один Боящийся Солнца.

-  Никто из потомков Ноя не должен видеть его лицо.

Последнюю фразу человек, называющий себя Артемом Аванесовичем, произнес отчетливо, с расстановкой. Блинов с ужасом подумал, как же Маша была права.

ВО ВСЕМ ПРАВА!

Люди-тени с двух сторон сильнее сдавили художника…

Второй день Маша не находила себе места. Она поняла, что Андрей все-таки согласился. Она предчувствовала самое страшное. Это СТРАШНОЕ может произойти в любую минуту.

Если уже не произошло!..

Ей надо бежать и спасать мужа!

КУДА БЕЖАТЬ?

«Если позвонить в полицию?.. И что я им скажу? Что видела сон, будто моего мужа убили?».

НАДО БЕЖАТЬ НА БЕРЕГ РЕКИ… ТАМ, НЕДАЛЕКО ОТ МОСТА… МОЖЕТ, УСПЕЮ?..

На кровати мирно посапывала Леночка. Маша заметалась по комнате. Наконец, приняв решение, побежала в соседний дом. Постучала в ворота соседям.

-  Простите, Алла Сергеевна, – лихорадочным голосом сказала она пожилой женщине. – Я… я…

-  Что случилось, голубушка?

-  Мне нужно уйти. А Леночка… одна!

-  О чем вы! Я с удовольствием присмотрю за вашей дочкой.

-  Если она проснется и заплачет…

-  Будете учить меня, воспитавшую троих, как обращаться с маленькими!..

-  Спасибо! – И Маша бросилась бежать!

Андрей понимал, что просить, умолять о пощаде этих людей бесполезно. Страх не заставил его потерять голову и дать безропотно убить себя. В кармане он нащупал ключи. Он подумал о том, что надо попытаться выиграть время…

-  Такова ваша благодарность, - срывающимся голосом произнес Андрей.

-  Мы отблагодарим тебя. Десять, нет, даже одиннадцать тысяч достанутся твоим жене и дочке. Подарок нищим потомкам Ноя от великого племени каинитов.

В руке сидящего на переднем сидении «Артема Аванесовича» блеснул нож:

-  Не бойся! Долго мучиться не будешь.

Блинов резко выдернул руку с ключом и ударил им одного из сидящих рядом киллеров в лицо. Никто не ожидал подобного от, казалось бы, полностью сломленного человека. Киллер завыл, на мгновение отключился, поскольку металл разорвал ему щеку. В ту же секунду «Артем Аванесович» взмахнул ножом. Андрей успел подставить руку, и нож рассек ее. Но второй сидящий рядом киллер железной хваткой скрутил его. Последнее, что увидел Блинов - разъяренное лицо того, кто еще недавно так мило ему улыбался. А затем - острая боль и пожирающая его черная бездна…

А в это время рядом с мостом находились двое людей Вязьминой, те самые, что следили за Блиновым. Малоприметный первым заметил «мерседес» южанина и толкнул напарника:

-  Смотри!

-  Ты уверен, что это его машина? – спросил Детина.

-  Уверен! Я его тачку узнаю из тысячи.

Обнаружив, что машина повернула к берегу реки, они бросились вслед. Но интуиция заставила бандитов остановиться. Они спрятались за кустами и внимательно следили… Несмотря на темноту, они увидели, как из машины выбросили человека. «Мерседес» развернулся и тут же скрылся из виду.

-  Что будем делать? – поинтересовался Детина.

-  Подойдем, посмотрим.

-  А вдруг там ловушка?

-  Не думаю… Посмотрим и сообщим шефине. Мы ВИДЕЛИ, что преступление совершил этот самый Артем Аванесович. Даже если не сам, то… машина его, значит он, каким-то образом связан...

Они осторожно подошли к лежащему на земле человеку и тотчас узнали его.

-  Вот это да!

-  Мертв? – прошептал Детина.

-  Еще бы! Так разрезали горло…

-  Мотаем отсюда! А то решат, что это мы…

-  Точно!… Подожди-ка!…- Малоприметный надел перчатки, осторожно залез Андрею в карман.

-  Ну, как?

-  Быть не может!

-  Сколько здесь… одиннадцать тысяч баксов!

-  Если они не поделили деньги, то почему?.. – Детина не стал продолжать. Его мысль и так была ясна. – Слышь, вдруг фальшивые?

-  Вот что нам и предстоит выяснить.

Они быстро скрылись с места преступления.

Маша бежала по берегу реки. Совершенно пустые пляжи. Она представляла, как здесь опасно ночью. Однако страх за судьбу Андрея гнал ее дальше!

Вот и мост! А вокруг СПОКОЙНО И ТИХО! На какое-то время она подумала, что сошла с ума. Что за нелепые выдумки? Муж наверняка сейчас едет домой. Счастливый и довольный!

Вот ЭТО МЕСТО. Но здесь никого нет!

МУЖ НАВЕРНЯКА СЕЙЧАС ЕДЕТ ДОМОЙ.

Нет, она не вернется. Она пойдет вперед, чтобы УБЕДИТЬСЯ…

Она увидела лежащего на земле человека. Даже не приближаясь к нему, она знала, кто это!

Маша закричала…

 

ГЛАВА ПЯТАЯ. НОЧНАЯ МУЗЫКА

Уже некоторое время Идеальный Убийца находился в Святограде, следил за Додоновой. Он узнал распорядок ее дня. Передвигалась она безо всякой охраны. Утром уезжала на работу, вечером возвращалась домой. Ночью в ее окошке горел свет. Вероятно, работает над очередным романом.

У нее не было ни друга, ни любовника (по крайней мере, сейчас), к ней не заходили подруги и коллеги по работе. Светлана жила затворницей.

Идеальный Убийца не боялся, что она его «рассекретит». Несколько раз он с ней заговаривал то в универсаме, то она сама (сама!) попросила его помочь завести машину. Идеальный Убийца ловко менял облик, выступая, то как почтенный горожанин то как великовозрастный студент, то, как старичок-инвалид, которому сложно перейти дорогу и он просит дочку помочь (дочка, разумеется, Додонова) и от одиночества изливает перед ней душу.

В голове киллера уже выстроились несколько вариантов ИДЕАЛЬНОГО УБИЙСТВА. Оставалось только выбрать наилучший.

Но однажды Идеальному Убийце показалось, что и за ним следят. Некто незримый и неуловимый пытается «держать его под колпаком»… Точно, СЛЕДЯТ! Ошибки здесь быть не могло. Можно обмануть кого угодно, но только не его, ощущающего опасность кожей.

Киллер пытался понять: КТО СЛЕДИТ? Органы? Заказчики? Кто-то еще?..

Идеальный Убийца не исключал НИКАКИХ ВАРИАНТОВ. Он никому не доверял. Может, поэтому он до сих пор еще жив.

Киллер решил не дожидаться развязки и покончить с «этим делом» как можно скорее. И поскорее исчезнуть!

Он узнал, что Додонова собирается ехать в Незнамовск поездом. То, что надо. Тут он и подстроит несчастный случай.

… Идеальный Убийца стоял в вагоне поезда и наблюдал, как в этот же вагон садится Светлана. Какой-то неуклюжий парень в очках пытается завести с ней знакомство, берет ее чемодан.

Она проходит в свое купе и даже не смотрит в сторону Идеального Убийцы. Так часто бывает: жертва и не подозревает, что рядом – палач.

Поезд тронулся. Идеальный Убийца прошел к себе. И увидел, что в его купе ввалился мужчина богатырского сложения, с копной рыжих, взлохмаченных волос. Безо всяких церемоний он протянул руку и представился:

-  Александр Васильевич. Можно просто Саша.

-  Геннадий Игоревич. Или просто Гена, - назвал киллер одно из своих многочисленных имен.

-  Еле успел! Ну, ничего, друг, главное - успел! И это надо отметить.

На столе появились водка «Кристалл», соленые грибки, колбаска домашнего копчения, овощи. Саша сказал, что церемониться не стоит, и пригласил разделить трапезу. «Гена» согласился и быстро опустошил свою сумку:

-  А у меня ветчина, сыр… Вот купил на вокзале курицу. Но насчет выпивки что-то не сообразил. Сейчас исправим положение.

-  Пока нам хватит! – подмигнул рыжеволосый сосед.

-  Ну, я потом все равно добавлю.

-  Погуляем на славу!

Идеальный Убийца хорошо представлял тип людей, к которому принадлежал Саша. Они объявляют другом первого встречного и готовы «гудеть» с ним до утра. Но ведь он может не отстать ни на секунду, повсюду следовать по пятам. Хорошо, что он пьет. Пьяный человек не фиксирует внимание на деталях…

Киллер уже знал, как погибнет Додонова. Во время резкой остановки поезда она упадет и ударится головой. Просто, банально и надежно.

Он разрабатывал планы убийства своих жертв без капли эмоций. Как математик, решающий уравнение…

Внезапно Идеального Убийцу охватило странное ощущение: ГЛАЗА, которые следили за ним в Святограде, теперь здесь, в вагоне поезда… КТО?

Этим «кто» может оказаться даже сосед напротив. Он ни на минуту не прекращал болтовни. Рассказывал обо всем на свете…

Идеальный Убийца ощутил острую потребность хотя бы бегло осмотреть вагон. Оставлять соседа наедине со своими вещами он не опасался. Там уже не было ничего такого, что привлекло бы его внимание.

-  Пойду попрошу у проводницы два стакана чая.

-  Подожди! Рано еще думать о чае.

-  Соль есть?

-  А вот соль я забыл.

-  Значит, все равно придется идти к проводнице.

Додонова находилась от него через два купе. И дверь здесь была открыта. Идеальный Убийца заглянул и спросил:

-  Ребята, соли нема?

Светлана что-то читала и даже не посмотрела в его сторону, отрицательно покачав головой. Вместе с ней ехал долговязый, худой парень с невозмутимым лицом и длинными белыми волосами. Он тут же протянул Идеальному Убийце солонку.

-  Вот спасибо. Выручил! Сейчас принесу.

Долговязый сосед Светланы пожал плечами: мол, поступай, как знаешь… Интересный парень, в глазах читается воля; похож на студента.

…Светлана понимала: ее поступок граничит с безумием. Поехать в Незнамовск - все равно что сунуть голову волку в пасть. Но и поступить иначе нельзя. Если сейчас позволить каинитам перейти границы региона и точно так же обосноваться в других местах… Боже, что тогда будет!

Она уже давно прокрутила в голове план действий в Незнамовске. Да только сумеет ли его осуществить?

С некоторых пор ее, талантливую писательницу и пытливую журналистку, окружающая обстановка интересовала мало. Перед Светланой мелькали незнакомые люди, и она лишь механически констатировала: «проводница – милая девушка; молчаливый угрюмый сосед; какой-то человек попросил соль… кстати, что-то знакомое в интонации его голоса, в движении его руки. Где-то я его видела? Или нет?..». После последней поездки в Незнамовск и кошмарной встречи с Борисом она не могла реагировать на события так же, как раньше. Не могла смеяться и шутить по пустякам, быть кокетливой и слегка жеманной, как, вероятно, любая красивая женщина, с небрежным видом давать автографы и вести долгие, «слишком серьезные» разговоры о современном искусстве. Человек, ощутивший запах ввинченного в голову пистолета, становится иным. Жизненные приоритеты сдвигаются и даже полностью меняют ориентир. Оказывается, мрачная неизвестность совсем близко. Стоит сделать шаг, и вступаешь в мир теней, где уже собственные законы и никому не нужны твои великие замыслы.

Но не меньший кошмар, когда ты посылаешь человека в раскрытую пасть смерти. Даже если это враг, покушавшийся на твою жизнь. Потом крючкотворы-юристы тебя оправдают. Но как сложно оправдать себя самому!.. Светлана постоянно ВИДЕЛА Бориса, из пустых глазниц которого ручьями текла кровь. А затем град пуль. И его мертвое лицо без глаз, на котором написано проклятье ей, Светлане Додоновой.

ЕЙ НИКОГДА НЕ ЗАБЫТЬ ПРОКЛЯТЬЕ НА ЕГО ЛИЦЕ!

Когда Светлана выплеснула все свои ощущения на бумагу, то ужаснулась. Неужели все это БЫЛО со мной?

Призраки недалекого прошлого пробирались в ее мозг, причиняя нестерпимую боль. Додонова не знала покоя ни днем, ни ночью. Даже во сне к ней приходила вереница «гостей» – участников недавней драмы. Светлана ясно слышала их слова: «Ты никогда не избавишься от нас».

Правда, иногда на очень короткое время кошмары оставляли ее. Как правило, это случалось поздно вечером. В этот момент в ушах Светланы начинала звучать… музыка. Необыкновенная, волшебная, ночная музыка.

Музыка будто целительным бальзамом омывала раны души, Светлана вырывалась из своего плена. И тогда она просила: «Звучи еще! Пожалуйста…». Однако вскоре музыка затихала, и опять неистовствовали возвращающиеся призраки прошлого.

… Додонова посмотрела в окно. Тьма сгущалась над городом. Значит, скоро она должна ЗВУЧАТЬ. Светлана закрыла глаза и ждала…

Когда Идеальный Убийца вернулся, рыжий Саша закричал:

-  Загулял! Загулял!

-  Помилуй, я же отсутствовал несколько секунд. Вот и соль принес.

-  Это хорошо. А я уже разлил! За знакомство, Гена!

Александр Васильевич взял стакан, крякнул от удовольствия и поднес его ко рту. Идеальный Убийца сделал вид, что пьет. Часть жидкости умело пустил по накладным усам и бороде.

-  Не до конца! – закричал Александр Васильевич. – Не до конца, обманщик!

-  Я так сразу не могу. Но не бойся, выпью.

-  «Выпьем, выпьем, милый друг, все изменится вокруг!» – вдруг запел Александр известную арию Альфреда из оперетты «Летучая мышь». Голос был чистый и довольно приятный. И это усилило подозрения Идеального Убийцы. Саша далеко не прост, слишком круто играет роль «своего парня». К тому же… он тоже не допил до конца.

-  Я отсыпал соли, а солонку верну.

-  Правильно. Но сперва - по махонькой.

«Он упорно пытается меня споить. Почему?»

-  Чуть позже.

-  Экий ты нехороший. Но будь по-твоему.

Идеальный Убийца возвратился в купе Додоновой. Будущая жертва сидела с закрытыми глазами. Ее долговязый сосед, похоже, спал.

«Действительно спит?»

-  Я принес соль.

Похожий на студента сосед никак не отреагировал. «Это хорошо!». А Светлана открыла глаза и молча кивнула.

Возвращаясь к себе, Идеальный Убийца думал, что уже скоро…

Александр Васильевич успел вновь наполнить рюмки и предложил тост за «истинное искусство!». Идеальный Убийца удивился такому предложению соседа. Но возражать не стал. За искусство, так за искусство! Он опять умело пустил водку по усам и бороде, а стоило Саше на секунду отвернуться, выплеснул оставшуюся часть под стол.

-  Вот теперь молодец! До дна! – похвалил его Саша. – Что, парень, побеседуем по душам?

-  Побеседуем, - спокойно ответил Идеальный Убийца, хотя внутренне весь напрягся.

-  Я тебе сейчас кое-что скажу, а ты ответишь честно. Как на духу.

«Он собирается начать со мной разборки. Давай, парень. Но помни, я тоже не промах!».

-  Как на духу, - Идеальный Убийца растянул губы в улыбке.

- Слышал о концепции Свистунова?

-  Кого?

-  Свистунова, - Саша сердито растрепал свои и без того взъерошенные волосы. – Свистунов – это я.

-  Извини. Не знал. Ты фамилии не называл.

-  Я человек искусства, режиссер театра.

-  Да? Какого?

-  Самодеятельного… но это ничего не значит. Надеюсь, скоро меня пригласят работать режиссером на Первый или Второй канал… А ты имеешь отношение к искусству?

-  Прямого нет.

-  Отлично. Тогда слушай! – Саша дружески хлопнул своей гигантской ручищей его плечу. Идеальному Убийце показалось, будто его ударили железной шпалой. – Сегодня любой, освоивший мою концепцию, может стать писателем или драматургом.

-  А как же талант?

-  В задницу твой талант. Существует идеальная схема написания любого произведения. Итак, есть классические герои: жертва и охотник. В течение всего романа, пьесы, киносценария жертва убегает, охотник догоняет. У жертвы несчастная или, наоборот, счастливая любовь. Большой разницы нет… Однако любовь добавляет жертве симпатии со стороны читателей или зрителей.

Теперь о причинах преследования жертвы. Современная драматургия, например, несмотря на обилие пьес и киносценариев, выделяет три таких основных причины: наследство, наркотики, или какие-нибудь компрометирующие охотника материалы. Место действия: постель, где безумствуют влюбленные, как важное средство привлечения женской аудитории, дорога с автомобильными гонками – соответственно, мужской. Ну, а остальное – фантазия авторов, поскольку это не так и важно.

Возлюбленную жертвы следует убить, ибо русский зритель отвык от «хэппи-эндов». Главного злодея убивают дважды. Первый раз убийство оказывается иллюзией, он остается жив. И только второе убийство – окончательное и бесповоротное, ставит точку на переживаниях зрительской аудитории.

К сему сказанному, мой пьяный друг, хочу лишь добавить, что сегодняшнее произведение обязано, следуя моде, лягнуть власть. Но слишком сильно этого делать не стоит, дабы не вызвать негативную реакцию верхов.

Вот и все! Меняйте только имена героев и произносимые ими фразы.

-  Блестящая концепция! – похвалил Идеальный Убийца. – Никогда бы не подумал… И никакой Шекспир не нужен.

-  Не нужен! – согласился довольный Свистунов и тотчас наполнил стаканы.

Поезд мчал в черноте ночи. Вагон давно погрузился в сон. Долговязый сосед Светланы уснул прямо в одежде. И только ей не спалось. Она наконец услышала НОЧНУЮ МУЗЫКУ. Но это была не та музыка, которая, врываясь в ее сознание, помогала хоть ненадолго расслабиться, отринуть наваждение ПРОШЛОГО и его уродливые образы. Сейчас эта музыка была МУЗЫКОЙ ГРОЗЫ, где явственно слышались то ли раскаты грома, то ли свист пуль, то ли грохот гранат. Тревожные аккорды звали Светлану туда, где мир был освещен пламенем. Огненное море разлилось перед ней. И тут Светлана увидела… как она в доспехах древнерусского воина скачет на вороном коне, и огонь не причиняет ей никакого вреда, никакой боли.

Додонова отчаянно всматривалась в облик скачущей на коне женщины, в СВОЙ ОБЛИК. Но кричали ей все почему-то не Светлана, а Василиса… Василиса Микулична.

Неожиданный резкий толчок поезда разрушил чары ночной музыки, вернул Додонову в маленькое купе, где мирно спит долговязый юноша. Она подумала: до чего же пленительны русские былины. Василиса Микулична жила в двенадцатом веке, но душа ее, точно путешествуя через столетия, искала единения со своим далеким потомком. «К сожалению, я не такая!» – грустно подумала Светлана.

Она встала, направилась в туалетную комнату. Привести себя в порядок, а потом – СПАТЬ!

Хотя она не была уверена, что призраки прошлого так легко позволят ей это сделать.

Свистунов храпел за десяток дюжих молодцов. Идеальный Убийца осторожно вышел из купе. Странное предчувствие, что за ним следят, не оставляло ни на минуту. «Неужели теряю квалификацию и начинаю паниковать?..». В любом случае нужно поскорее заканчивать дело.

Пустой коридор. Он двинулся в сторону купе Додоновой. В руках – отмычка, на случай, если оно закрыто на защелку.

И тут… он увидел, как Додонова выходит. Киллер мгновенно отвернулся к окну. И наблюдал… Она двинулась в сторону туалета.

Все упрощается.

…Додонова хотела попросить у проводницы стакан чая. Но ее купе оказалось закрытым. Очевидно, уснула. Светлана решила не будить уставшую за день женщину.

Зеркало в туалетной комнате отражало ее лицо. Как же она похудела за последнее время. Трудно узнать в ней прежнюю голубоглазую девушку, каждая черточка которой дышала жизнью.

«Хватит! Я не должна бояться воспоминаний!»

Опять резкий толчок поезда. Ее чуть не сбило с ног. Какая жуткая дорога на этом участке пути. До сих пор не электрифицирована. Поезда здесь плетутся черепашьим шагом.

Она открыла дверь туалетной комнаты и вышла…

Светлана сразу увидела его и поняла, что не успеет даже крикнуть. Она попыталась сделать блок, отбросить его руки, но он явно быстрее. Идеальный Убийца сдавил ей горло и потащил обратно в туалет. Кто мог услышать ее хрип?

Однако хватка вдруг ослабла. Додонова увидела, что преступник разворачивается, но он опоздал… Опоздал, наверное, на десятую долю секунды. В руке напавшего на него человека блеснул кастет. Последовал удар по голове. Преступник рухнул как подкошенный.

Ее ангелом-спасителем оказался долговязый молчаливый сосед по купе. Бесшумная кошачья походка, молниеносные движения подсказали Светлане, что перед ней настоящий специалист по ведению боя.

-  Спасибо, - прошептала Додонова.

-  Надо уходить, Светлана Николаевна, - ответил спаситель.

-  Но…

-  Он скоро очнется. А я не знаю, есть ли у него в поезде сообщники.

Он схватил Светлану за руку и потащил в тамбур.

-  Подождите! – воскликнула Додонова. – Вы хотите?.. Прямо сейчас?..

-  Нет времени.

-  А мои вещи?

-  Там что-то очень ценное?

-  Нет.

-  Тогда забудьте о них.

Он открыл дверь поезда и сказал:

-  Нельзя нажимать на стоп-кран, лишний раз привлекать к себе внимание, раскрывать место, где мы выскочили. Вон у того светофора поезд замедляет ход. Первым прыгну я, вы – за мной.

Слова долговязого соседа насторожили Додонову. Уж не подстроена ли вся эта сцена с нападением на нее?

-  В поезде – милицейский патруль, - сказала она.

-  Не смешите, Светлана Николаевна. Разве вам поможет патруль… И не сомневайтесь в моих словах и поступках. На карту поставлена ваша жизнь!

-  Кто тот человек?

-  Известный убийца.

-  А кто вы?

-  Ваш единомышленник. И потому – друг.

-  Хорошо сказано. Только почему я должна вам верить?

-  Все, - сказал он. – Пора. Я прыгаю. Вам решать.

И он спрыгнул. Поезд плелся совсем тихо. Но через минуту – другую поедет быстрее.

«Надо решать!»

И Додонова решилась. Прыгнула в черноту.

Идеальный Убийца очнулся. Поднялся, потрогал ушибленный затылок. Вагон поезда по-прежнему был пустым.

Он понял, что интуиция опять не подвела его. За ним следили. Но вот кто? Ответа на этот вопрос пока не было.

Киллер знал: их уже нет в поезде. Но на всякий случай заглянул в купе Додоновой. Даже не взяли вещи…

Но он ОБЯЗАТЕЛЬНО НАЙДЕТ И ДОДОНОВУ, И ЕЕ ТАИНСТВЕННОГО СПАСИТЕЛЯ. И дело не в деньгах. Идеальный Убийца никогда не проигрывал.

Он посмотрел в окно. Среди ночной черноты проглядывали очертания небольшого леса, за которым параллельно железной дороге шла трасса…

-  Не ушиблись? – крикнул спаситель Светлане.

Додонова поднялась, отряхнулась и ответила:

-  Нет.

-  Тогда вперед. Там проходит трасса.

-  А дальше?

-  Наши ДРУЗЬЯ нам помогут.

Додонова вновь подчинилась. К трассе пришлось идти через поле и узкую полоску леса. Недавно прошел дождь. Светлана ощутила, как ее ноги быстро стали мокрыми. В туфлях хлюпала вода.

Наконец замелькали дорожные огоньки. Спаситель Светланы шел впереди, внимательно осматривая местность. Додонова вторично задала вопрос:

-  Кого вы представляете? И почему спасли меня? Только не говорите о большой дружбе.

-  Скоро вы все узнаете, - лаконично ответил ее спутник.

-  Давайте поймаем машину.

-  Вы же видите, трасса пустая.

-  Если вдруг машина появится.

-  Посмотрим…

Этот неопределенный ответ усилил подозрения Додоновой.

Они шли минут двадцать, впереди дорога раздваивалась, и появился указатель: «Старый Оскол – 85 км; Незнамовск – 230 км». Долговязый включил сотовый телефон:

-  Мы у развилки дорог в двухстах тридцати километрах от Незнамовска… Хорошо. Жду!

-  Кому вы звонили?! – закричала Додонова.

-  Светлана Николаевна, успокойтесь.

«Какая же я дура! Меня провели как маленькую!».

Она развернулась и побежала, несмотря на призывы остановиться… Лесная чаща! Светлана притаилась за деревом. Сердце отчаянно стучало. Вместе с ним от холода стучали зубы… Она не представляла, кто эти люди. Но никакие они не ДРУЗЬЯ.

У нее давно нет друзей. С тех пор как она вступила в бой с племенем Каина.

Тишина… ни единого шороха. И вдруг…

ОН набрасывается на нее сзади. Пропитанная хлороформом тряпка опускается Светлане на лицо… Додонова уже не слышит его грустных слов: «Извините, у меня не было иного выхода. Но потом вы простите меня…».

Она слышит только страшную ночную музыку. И в последнее мгновение почему-то вновь видит себя на вороном коне в доспехах древнерусского воина…

 

ставр годинович6.jpgГЛАВА ШЕСТАЯ. НОВГОРОДСКИЕ АМАЗОНКИ

«Во стольном было городе во Киеве, 
У ласкова князя у Владимира
Как было пированье – почестный пир 
На многие князи на бояры, 
На всех тех гостей званных-браныих, 
Званых-браных гостей, приходящих. 
Все на пиру наедалися, 
Все на честном напивалися, 
Все на пиру порасхвастались… 
Говорит Ставер сын Годинович: 
…Хоть хороша моя молода жена, 
Так и то мне, молодцу, не похвальба: 
Она всех князей-бояр да все повыманит, 
Тебя, солнышка Владимира, с ума сведет.- 
Все на пиру призамолкнули, 
Сами говорят таково слово: 
- Ты, солнышко Владимир стольно-киевский! 
Засадим-ка Ставра в погреба глубокие, 
Так пущай-ка Ставрова молода жена 
Нас князей-бояр, всех повыманит, 
Тебя, солнышка Владимира, с ума сведет, 
А Ставра она из погреба повыручит!…».

В это утро Василиса проснулась в прескверном настроении. Она и сама не могла понять, отчего на душе такая тяжесть? Но ее постоянно терзало предчувствие: что-то произойдет! Если уже не произошло.

Утро блистало чистотой. Золотое солнце горделиво засияло на востоке, готовясь пройти полный, почетный круг и вдохнуть жизнь в набирающую силу весну. Покрывающиеся зеленью деревья напоминали разодетых в шелка красавиц. Воздух был свеж и вкусен, как хрустальный родник. Все звало к радости. Так почему же на сердце печаль?

Слуги в тереме суетились, каждый старался угодить молодой боярыне. Василиса Микулична принадлежала к одному из самых знатных и богатых родов в Новгороде. А ее муж Ставр Годинович, любимый гусляр и певец новгородцев, был еще и известным политиком, которого архиепископ обычно посылал улаживать самые сложные и щекотливые для Новгорода дела. Вот и сейчас Ставр находился в Киеве, вел переговоры с князем Владимиром. Впрочем, и сама Василиса была известна в городе не меньше Ставра, поскольку возглавляла набирающую мощь Женскую партию.

Желая избавиться от дурных мыслей, Василиса направила слуг в дом своих родителей и родителей мужа. Все живы, здоровы. Так чего же ты, Василиса, неспокойна? Пытаешься избавиться от дурных мыслей, да куда там!..

Василиса вдруг поняла, что ее так беспокоит. Никак, что-то случилось с ее мужем…

Погруженная в тревожные раздумья, она не сразу отреагировала на слова служанки Пелагеи:

-  Матушка! Прискакал Ипполит. Из Киева! Вас требует. Вдруг беда какая с хозяином?

-  Проводи его ко мне! – распорядилась Василиса.

Неужто и в самом деле дурное предчувствие не обмануло ее?

Ипполит был другом и первым помощником Ставра. Самый честный и преданный человек, он имел лишь один серьезный недостаток: прежде чем перейти к сути дела, он расскажет обо всем на свете. Так что и к самой сути, порой, подобраться невозможно.

Василиса вышла к нему и коротко приказала:

-  Говори!

-  Ой, Василиса Микулична, беда! – его толстые щеки запали, осунулись, глаза горели. Одежда во многих местах разорвалась, но он на это не обращал внимания.

-  Что-то со Ставром?

-  Ой, да! Ой, беда!

-  Пелагея, дай ему выпить. Соберись с мыслями и рассказывай.

-  Ой, беда! – только и повторял Ипполит.

-  Неужели по дороге разбойники напали?

-  Что вы! Неужели Ставр Годинович позволил бы с собой совладать каким-то разбойникам! Все гораздо хуже.

-  Тогда что? Не томи мое сердце! Садись за стол и рассказывай!

Ипполит присел и начал:

-  Десять дней назад у киевского князя Владимира был большой пир по случаю дня рождения его дочери Ольги. Сколько гостей пригласили! Князья, знатные бояре из русских земель, иноземные гости. Все-таки Ольге восемнадцать! Совершеннолетие. Раз в жизни такое бывает.

-  Дальше! – оборвала Василиса его философствования.

-  Да, да! Пригласили на пир и нас, новгородскую делегацию во главе со Ставром Годиновичем. Ну и праздник был, доложу я вам! Столы ломились от угощений. Помимо наших русских блюд, были и иноземные. Например, гости из Китая угостили нас своим деликатесом: жареными червями. А французы запекли в пирог лягушек.

-  Хватит про червей и лягушек. Отвечай, что произошло с моим мужем? Неужели объелся?

-  Нет! Он был умерен и в еде, и в спиртном. И на девиц тамошних – ни-ни! Вся наша делегация подтвердит.

-  Продолжай! – начала сердиться Василиса, понимая, что Ипполита уводит в сторону.

-  Потом начался концерт. Певцы, певицы! И нашенские, и заморские. Звучала музыка – серьезная, легкая и очень облегченная. Поэты стихи читали.

-  О, Боже! – простонала Василиса.

-  Вот и я о том же, - согласился Ипполит. – Там иногда проскальзывала такая халтурка. Кто этих стихоплетов в княжеские палаты-то пустил? Не иначе у многих – мохнатая лапа. Что же произойдет, Василиса Микулична, если у всех наших певцов да поэтов вместо нормальной человеческой руки будет мохнатая лапа? Одно зверье в искусстве останется?

-  Ты мне не про халтурку рассказывай, а в какой переплет Ставр попал! – Василиса выхватила меч и с размаху разрубила стол.

-  Я и рассказываю, - пролепетал перепуганный Ипполит. – Значит, пели песни, читали стихи, и все это посвящалось Ольге. Я, конечно, понимаю – именинница. Но уж слишком однообразный репертуар получается. А тут еще аглицкие купцы закричали: «Предлагаем избрать ее мисс Мира», по-нашему – царицей Красоты.

-  Я тебя убью! – сказала Василиса. – Не Ольга меня интересует, а Ставр.

Меч со свистом рассек воздух в нескольких сантиметрах от головы Ипполита. Он в панике повалился на пол:

-  Василиса Микулична, пощадите! В чем провинился перед вами?

-  Переходи к делу!

-  Уже… уже! Тут Ставр Годинович возмутился и говорит: «Я уважаю Свет-солнышко князя Владимира. Восхищаюсь красотой его дочери. Но нельзя же проводить безальтернативные выборы первой красавицы мира. Видели бы вы мою жену Василису. Она вас всех с ума сведет».

-  О, глупец! Зачем?!.. Зачем?!

-  Вот и я ему шептал: «Зачем?». За рукав тянул, пытался на место усадить. Не помогло.

-  Дальше!

-  Тут советники князя что-то нашептали ему. И он заявил: «С ума говоришь, Ставр Годинович, сведет нас твоя жена? Пусть попытается. Но пока она этого не сделает, ты посидишь в моих погребах». Дружинники Владимира тут же окружили Ставра Годиновича и увели.

-  Кошмар! Бедный мой супруг!

-  Бедный Ставр Годинович! И ведь так наплевать на права человека.

-  А где были вы, друзья и сослуживцы?

-  На следующий день вся новгородская делегация побывала у киевского князя на приеме. Так, мол, и так, выпускайте Ставра Годиновича. Ведь это же международный скандал! А он лишь кивал головой да пожимал плечами: «Все правильно. Но сделать ничего не могу. Я княжеское слово дал отпустить Ставра лишь тогда, когда его жена меня с ума сведет.».

Что было делать? Оседлал я коня, и поскорее в Новгород. К вам, Василиса Микулична. А вы меня так!..

-  Ну, извини. Я сама не своя.

-  Вот тут еще кое-что, - Ипполит вытащил берестяное письмо. – Ставру Годиновичу разрешили написать вам.

Василиса схватила письмо и жадно впилась в него…

«Родная моя, что свершилось, то свершилось. Наверняка ты осуждаешь своего неразумного мужа. Но нет мочи слышать, когда уста поют хвалу чужой красоте, лицемерно нарекают ее царицей. Я просто восстановил справедливость. Сколько разных городов и стран я объездил, сколько девушек повидал. Нет, ни одна не сравниться с тобой. И вот сейчас я представляю, как твои очи, похожие на алмазные звездочки, читают эти строки… И ни о чем не сожалею.

Твой Ставр».

-… Василиса Микулична!.. – голос Ипполита звучал где-то далеко. Был едва слышен.

-  Да? – она наконец оторвала взгляд от письма.

-  Пойду я. Еще к посаднику надо зайти, потом к архиепископу. Напишем коллективный протест…

-  Иди!

«Говорит Василиста дочь Микулична:
- Мне-ка деньгами выкупить Ставра – не выкупить;
Мне-ка силой выручать Ставра – не выручить;
Я могу ли, нет Ставра повыручить
Своей догадочкою женскою! –
Скорошенько бежала она,
Подрубила волоса по-молодецки-де,
Накрутилася Васильем Микуличем,
Брала дружинушки хоробрыя,
Сорок молодцев удалых стрельцов,
Сорок молодцев удалых борцов,
Поехала ко граду ко Киеву…».

Слуги уже знали: если у госпожи неприятности, лучше к ней не подходить. Вот и сейчас никто не спешил высказать ей сочувствие. Просто не решался, не представляя ее реакцию. И Василиса в одиночестве размышляла. Можно, конечно, кричать, рвать на себе волосы, призывать соседей и друзей посочувствовать горю или тихо упасть на подушку, залив ее горячими женскими слезами. А можно, стиснув зубы, подавив душевную боль, бросить вызов судьбе. И биться, биться за свое счастье! Вырвать любимого из лап недругов. Быть сильной! Как это сложно, но надо быть сильной! Стихия жизни подвластна только воле сильных.

Василиса переживала, волновалась о судьбе Ставра и одновременно восхищалась его поступком. Она поняла, насколько любима. И как любит сама!

«Ипполит говорит о коллективном протесте. Но это иллюзия. Новгород пытается вести с Киевом борьбу за лидерство. Лидерство во всем, даже в вопросах женской красоты. Отпустить Ставра – признать, что есть в Новгороде женщина, которая краше дочери самого князя! Поэтому Владимир никогда не отступит от своего решения. Будут продолжаться разговоры о нерушимости княжеского слова. Ставра могут даже обвинить в шпионаже. Начнутся новые бесконечные разбирательства.

С другой стороны, от Ставра, возможно, потребуют отречения от своих слов. Но он не отречется! Уж это я знаю!

На серьезный конфликт с Киевом Новгород сейчас не пойдет. С Запада нам вновь угрожают немецкие ордена… Таким образом дело затянется до бесконечности, а несчастный Ставр будет томиться в погребах.

До чего жесток мир, если за любовь человека лишают свободы. И весь этот мир создали мужчины. О, дикие, неукротимые в желании властвовать создания! Вы требуете от нас покорности и смирения. Говорите, что потакаете нашим слабостям, а на самом деле культивируете эти слабости, чтобы доказать нашу никчемность и зависимость от вас… Когда-то женщины уступили вам власть в надежде, что мужская сила обеспечит им защиту. Что вы создадите желанную ГАРМОНИЮ. Однако сила постоянно обращается на борьбу и приносит горе. Разрушенные города, разделенные семьи – вот итог вашего правления. Но приходит время и мы, продолжательницы рода, кричим: «Хватит!». Хотите покорности, так получите бунт, который закончится вашим поражением, ибо в решающей борьбе с нами вы все равно бессильны».

Василиса в волнении заходила по комнате. Ей в голову пришло неожиданное решение.

-  Ты хочешь, князь, чтобы новгородская женщина свела тебя с ума. Что ж, пусть случится по-твоему.

История, к сожалению, не сохранила некоторых крайне любопытных данных. Оказывается, первый театр на Руси как антитезу многочисленным скоморохам пытались организовать в Новгороде еще в двенадцатом веке. И предпринята такая благородная попытка была женщиной. Но коварные летописцы-мужчины обошли это молчанием. Их, вероятно, уже тогда беспокоили возможные плоды эмансипации. Однако факт остается фактом. Санкт-Петербург должен смириться и признать в данном вопросе первенство Новгорода, а Федор Волков – молодой женщины с необычным для древнего русского города именем Елена. Ее отец знатный боярин Виктор долгое время жил в Византии, и там его юная дочь прониклась истинной любовью к волшебству сцены. Когда семья боярина возвратилась в Новгород, Елена не захотела мириться с ролью скромной домохозяйки. Она вступила в Женскую партию и возглавляла в ней фракцию Непримиримых Женщин, то есть во всем Елена усматривала козни мужчин. Во время описываемых нами событий она как раз и занималась созданием театра: собирала актерскую труппу, конечно же, одних женщин («мужчины как низшие существа не способны прочувствовать классику: Еврипида, Эсхила, Софокла»). Искала меценатов (почему-то исключительно среди мужчин?!). Добавим, что она одинаково успешно занималась рукопашным боем и сочинительством и была очень привлекательна внешне: невысокая, худощавая, с вьющимися темными волосами и черными глазами, в которых постоянно задор сменялся иронией.

Именно к Елене и направилась Василиса.

Она застала ее дома погруженную в «себя». Но едва Василиса появилась, Елена со счастливой улыбкой выплыла на поверхность.

-  Привет, сестра! – она обратилась к Василисе так, как обычно обращались друг к другу соратницы по партии. – Что за дело привело тебя в мой дом? Если пришла без дела, то рада вдвойне.

-  Ты одна? А муж?

-  Подданный в трудах. Он у меня сейчас трудится на два фронта: ведет пушной промысел и налаживает торговое дело с чухонцами. Я даже придумала экспромт: «как подданный обязан государю, так муж – жене своей». Но ты ведь знаешь мужчин. Любую мысль присвоят! Не удивлюсь, если спустя годы какой-нибудь писака перефразирует меня примерно так: «как подданный обязан государю, так женщина – супругу своему» (имеется в виду пьеса В. Шекспира «Укрощение строптивой» – прим. авт.).… Но постой, ты бледна? Что-то случилось?

-  Да!

И Василиса ей все подробно рассказала. По мере ее рассказа возмущение Елены росло. И под конец она не выдержала:

-  Вот до чего доводят нас мужские игры! Разрушают семью! Подумал бы князь своей деревянной башкой: от кого ты ребенка будешь рожать? Без них мы (к сожалению!) рожать еще не научились. Вот как конкретные политики проводят программу по сокращению рождаемости русского населения.

-  Елена, что мне делать?

-  Свести с ума этого князя.

-  Думаешь, получится?

-  Неужели женщина не обведет вокруг пальца какого-то мужчину. Пусть даже князя.

-  Я тоже так думаю, сестра. И уже есть план. Но ты?.. ты мне поможешь?

-  Василисушка, успокойся, родная! Прекрасно понимаю тебя. Мужчины хоть и делают глупости, но без них так тошно… то есть немного скучно. Рассчитывай на меня!

-  Я отправляюсь в Киев! Мне нужен отряд. Сколько женщин в твоей фракции?

-  Семь.

-  А всего в нашей Женской партии сорок. Если бы…

-  Василиса, я с тобой! Думаю, все мы с тобой! Но как сорок человек возьмут Киев?

-  Я скажу, что мы сделаем. Переоденемся в мужскую одежду…

-  В мужскую одежду?.. Ну, нет! Лучше уж тяжелый камень на шею - и в озеро Ильмень.

-  Это будет только театр. Большой театр, где мы с тобой сыграем главные роли.

-  Театр! Театр! Ради сцены я готова нарядиться даже мужчиной.

-  Слушай дальше, сестра. Когда приедем в Киев, я приду к Владимиру и посватаюсь к его дочери.

-  Это чересчур. Мы не любим мужчин идеологически. Но чтобы исключать их физически… Сестра, ты меня разочаровала.

-  Я посватаюсь понарошку. Владимир наверняка решит испытать меня. Я выдержу любые испытания. А потом – под венец!

Глаза Василисы засверкали, отчего Елена не на шутку перепугалась:

-  Сестра, что с тобой? Ты говоришь: пойду под венец с девушкой, а глаза блестят. Ох, добром это не кончится.

-  Не перебивай меня, прошу! И тут я ему говорю: «Свет-солнышко князь, что же ты делаешь? Дочь свою выдаешь замуж за женщину. Видать, и правда помутился твой разум. Свела я тебя с ума. Так что держи княжеское слово, выпускай Ставра».

-  Отлично, сестра! – вскричала Елена. – А ты уверена, что выдержишь испытания?

-  Уверена, как никогда.

-  А вдруг тебе придется сразиться с витязями на поединке?

-  Я готова! Ради спасения Ставра я пойду на все!

-  Молодец! И ежели ты проиграешь битву (надеюсь, такого не случится), я продолжу ее за тебя… Я напишу о нашем путешествии былину, назову ее «Василиса Микулична». Но боюсь, какой-нибудь мужчина переименует ее в «Ставра Годиновича».

Кстати, мне недавно попал в руки прелюбопытный документ. Оказывается, все гениальные драматурги древности были… женщинами.

-  Как? – Василиса настолько удивилась, что на мгновение даже забыла о своей трагедии.

-  О, да! Но поскольку проклятые греки и римляне всячески затирали наш прекрасный пол,

женщинам приходилось писать под мужскими псевдонимами. А иногда мужчины, эти деспоты, попросту заставляли писать произведения своих жен, а потом, без зазрения совести, подписывались под шедеврами!.. Но к делу, сестра! Для того чтобы собрать под наши знамена всех сестер, необходимо заручиться поддержкой еще одного человека – Могучей Авдотьи.

Подруги отправились к Могучей Авдотье. Так прозвали ее, поскольку она была самой сильной среди женщин Новгорода. Возможно, не только среди женщин. Ни один витязь на соревнованиях по рукопашному бою не желал выходить против нее. Официально они заявляли, мол, не могут сражаться с представительницей слабого пола. Но все понимали: они просто боятся.

У ворот дома, где жила Могучая Авдотья, подруги увидели ее плачущих родителей. Сердца молодых женщин затрепетали. Неужели новая беда?

-  Что случилось? – наперебой закричали они, и старики им обо всем поведали.

-  Сколько уже к нашей доченьке приходило свататься женихов… - начал отец.

-  Все молодцы видные, статные, из богатых и знатных родов, - поддакнула мать.

-  Сваты – такие достойные люди! – застонал отец.

-  Уважаемые горожане! – запричитала мать.

-  Да говорите, что случилось? – не выдержала Василиса.

-  А вот что, уважаемая Василиса Микулична, - вздохнул отец. - Придумала наша Авдотья испытание женихам. Кто свататься приходит, должен с ней побороться. Мы ее так и этак упрашивали: прекрати свои глупости. А ей хоть бы что. Зачем, говорит, мне муж, которого я стану на лопатки класть? Я его никогда уважать не смогу. Вот и вытворяет такое, бесстыжая! Хватает женихов в охапку и перебрасывает через ворота. А сегодня не только с женихом, но и со всеми сватами таким образом распрощалась. Всех перекалечила! Что же делать? Ведь так и останется в девках. Уже дом наш стали стороной обходить.

-  Поговорите с ней, образумьте нашу дочку, - попросила мать Авдотьи. – Василиса, вас все так уважают. И вы, Леночка, такая образованная, несколькими языками владеете.

-  Поговорим, - пообещала Василиса Микулична. – Где сейчас Авдотья?

-  Во дворе. Дрова рубит.

-  Нехорошо получается, - сказала Василиса подруге. – Наобещали старикам, а говорить будем совсем о другом. Ну, да ладно…

Они сразу увидели Могучую Авдотью. Топор мелькал в ее руках, как молния, и щепки со свистом взлетали в воздух.

-  Привет, сестра! – крикнули одновременно Василиса и Елена.

-  Привет, - добродушно ответила Авдотья, высокая статная девушка с пшеничной косой, огромными голубыми глазами и румянцем во всю щеку. – Родители говорили: с такой работой несколько мужиков за день не управятся. А я поспорила: одна за час-другой все сделаю.

-  А рукой колоть можешь? – спросила Елена.

-  Могу и рукой.

Могучая Авдотья поставила перед собой полено, размахнулась и расколола его, точно грецкий орех.

-  Вот это да! Слушай, сестра, Василиса приглашает нас в одно путешествие. Поедешь?

-  Поеду.

-  Ты же не спросила, куда?

-  Какая мне разница.

-  Мы отправляемся в Киев, - сказала Василиса.

-  В Киев? Хорошо. Там уже тепло. В Днепре искупаюсь.

-  Не купаться мы едем. Беда случилась. Мужа моего князь Владимир в погреба засадил. Выручать надо Ставра.

-  Выручим.

-  Надо всех наших подруг по партии уговорить, чтобы тоже поехали.

-  Уговорим.

-  В мужской одежде…

-  Даже на это уговорим. Когда отправляемся, сестры?

-  Завтра. Желательно поутру.

-  Поутру, так поутру. Одно плохо, вставать я рано не люблю.

На следующее утро отряд новгородских амазонок в количестве сорока человек покинул Новгород и взял курс на юг. Кони ласково ржали под прекрасными седоками. Запрятанные в ножны острые мечи ожидали своего часа.

В Киев! В Киев! Выручать Ставра!

 

ставр годинович17.jpgГЛАВА СЕДЬМАЯ. СИНЕОКИЕ ВИТЯЗИ

… Додонова очнулась. Несколько секунд ей потребовалось, чтобы вспомнить все, что приключилось ночью. Она тут же вскочила и обнаружила, что находится в большой, мягкой кровати в комнате с красивой резной мебелью и белыми шторами на мозаичных окнах. Любопытно, что одета она во фланелевую пижаму. Значит, кто-то раздевал ее, когда она была без чувств…

Светлана поднялась, шлепая босыми ногами по ковру, подошла к окну. Может, хоть что-то узнает о своем местонахождении. Однако окно было забито, а мозаика на стекле не позволяла ничего разглядеть.

Послышались шаги, Светлана резко обернулась и увидела незнакомую девушку: высокую и светловолосую, одетую в странную одежду, напоминающую черное кимоно. Девушка приветливо улыбнулась, но Светлана не ответила ей тем же.

-  Как вы себя чувствуете? – спросила незнакомка.

-  А как бы вы себя чувствовали, если бы вас вытащили из поезда и привезли неизвестно куда? – ответила Додонова вопросом на вопрос.

-  У нас не было иного выхода. Мы спасали вам жизнь.

-  Почему я должна вам верить? И кто «мы»?

-  Скоро вы все узнаете.

-  Как скоро?

-  Вам хватит полчаса, чтобы привести себя в порядок?

-  Вполне…

-  Тогда через полчаса я зайду за вами. Вас будут ждать к завтраку.

-  Будут ждать к завтраку?..

-  Пройдемте вот сюда, - девушка подвела ее к одной из «врезанных» в стену комнаты дверей, - здесь ванная. Ваша одежда немного испачкалась. Не возражаете, я вам кое-что предложу из нашего гардероба?

-  Как вам угодно.

-  Ну, и отлично! Значит, через полчаса.

Оставшись одна, Додонова присела на край ванны, включила воду и размышляла: что же ей делать? В конце концов она решила, что ничего придумать не сможет. А потому лучше пока принять все происходящее как неизбежность. Понять что к чему. И тогда уже действовать по обстановке.

Приятные струи воды потекли по телу. Вода словно пыталась смыть с нее всю грязь прошедшей ночи. Светлана еще подумала, что обстановка тут довольно приятная. Но… как часто приятная обстановка оказывается обычной ловушкой.

Выйдя из ванной, Додонова обнаружила висевшее на шкафу великолепное длинное черное платье, явно предназначавшееся для нее, а также косметику и прочие необходимые для лучшей половины человечества аксессуары.

-  Неплохо, - усмехнулась про себя Светлана.

Платье красиво облегало ее фигуру. Умело наложенная косметика и… Она увидела в зеркале восхитительную красавицу.

ставр годинович15.jpg

В комнате вновь возникла белокурая девушка:

-  Помощь не требуется?

-  Нет, благодарю.

-  Вы готовы?

-  Да.

-  Пойдемте, – и она открыла еще одну дверь.

В сопровождении белокурой девушки Додонова спустилась по ступенькам вниз. Они оказались в коридоре, светлом и просторном. Стены его увешаны полотнами. И везде - русская тематика: воины, сражающиеся с драконами и прочей нечистью, жнецы и жницы, убирающие поле, налитое золотистой ржей, сказочные красавицы, умывающиеся у ручья, летучие корабли, построенные русскими умельцами. Среди множества полотен Светлана увидела несколько работ своего любимого художника Константина Васильева. И в который раз, пусть на несколько секунд, остановилась, завороженная мастерством ГЕНИЯ.

Коридор заканчивался и открывался вход в большой зал. И тут взгляд Додоновой упал еще на одну картину. На ней изображена женщина в доспехах древнего русского воина. Она смотрит взглядом победителя на группу мужчин, выводящих к ней худого, измученного человека. А на заднем плане картины – седовласый старик в дорогих одеждах. Он стоит опустив голову. Весь его вид говорит, что он потерпел поражение.

-  Работа называется «Ставр Годинович», - сказала белокурая девушка. – Ее написал художник Андрей Блинов. Светлана Николаевна, что с вами?..

-  Разве вы сами не видите?.. Эта женщина на картине… Это же я!

-  И в самом деле, - удивленно заметила белокурая девушка. – Впрочем, мало ли на свете похожих людей.

-  Но чтобы так!

-  Этот художник из Незнамовска. Может, он изобразил ВАС в образе Василисы Микуличны?

Они вошли в зал. Навстречу Светлане поднялся высокий человек лет тридцати пяти в отлично сшитом черном костюме (как здесь любят все черное!).

-  Добрый день, - он поцеловал Светлане руку.

Копна длинных темно-русых волос обрамляла немного вытянутое лицо с правильными чертами: высокий лоб, крупный прямой нос, светлые глаза, плотно сжатые, немного тонковатые губы. Его можно было бы назвать красивым, даже очень красивым. Однако что-то Светлану в незнакомце сразу насторожило. Возможно, его взгляд, не просто волевой: ЭТО БЫЛ ВЗГЛЯД, ПЫТАВШИЙСЯ ПОДАВИТЬ ВАС.

- Прошу к столу, дорогая гостья.

-  Подчиняюсь, - сказала Светлана.

-  Подчиняетесь?

-  Я не гостья, как вы изволили выразиться, а пленница. Гостей не привозят в дом помимо их воли.

-  Вы вправе уйти отсюда в любую минуту.

-  Прямо сейчас?

-  Прямо сейчас. Но, надеюсь, согласитесь хотя бы позавтракать со мной?

-  Хорошо, - сказала Додонова.

Они завтракали вдвоем. Стол был прекрасно сервирован, после холодных закусок подали пирог и чай. Некоторое время оба молчали. Светлана не знала с чего начать разговор, а незнакомец продолжал изучать ее. Игра в молчанку продолжалась, становясь невыносимой. Первой сдалась Додонова.

-  Я в гостях у человека, имени которого даже не знаю.

-  Оно мало что скажет вам.

-  Тем не менее…

-  Николай.

-  Кто вы? В который раз задаю этот вопрос, однако, ответа на него не получаю. Только не говорите столь традиционное «друг». Я не знаю вас, и вы не знаете меня, так что друзьями мы быть не можем.

-  Не спешите с выводами. Дружба возникает и между людьми, никогда не видевшими друг друга. Достаточно общности взглядов, идей.

-  В чем наши взгляды совпадают?

-  Во многом. И в главном.

Следовало бы спросить: «В чем конкретно?». Но Светлана почему-то не решилась. Она вдруг подумала, что Николай (если его и правда так зовут) когда-нибудь сам все скажет.

Было еще кое-что, не дававшее ей покоя:

-  Девушка, изображенная на картине «Ставр Годинович»… почему она так сильно похожа на меня?

-  А ведь и в самом деле, - Николай, казалось, искренне удивился. – Вы не знали в Незнамовске человека по фамилии Блинов? Андрей Блинов?

-  Нет.

-  Возможно, он где-нибудь видел вас. Светлана Додонова – человек известный.

Светлана допила чай и сказала:

-  Завтрак окончен. Вы говорили, я могу уйти отсюда в любую минуту. Интересно, сдержит ли джентльмен свое слово?

-  Сдержу. Но сперва посмотрите вот сюда.

Стена напротив раздвинулась, возник большой экран. Николай нажал на пульт:

-  Внимательно смотрите.

… Улицы Святограда. Додонова увидела человека… Что-то знакомое. Усы, борода… Да это же ТОТ, КТО НАПАЛ НА НЕЕ В ПОЕЗДЕ.

Теперь она переводит через дорогу старика. Он ей что-то говорит… Да, да, незадолго до отъезда ОНА ПЕРЕВОДИЛА ЧЕРЕЗ ДОРОГУ СТАРИКА.

Вот она уже ушла, а камера зафиксировала лицо этого «старика». Опять ОН! Преступник вдруг быстро оглянулся, точно почувствовав слежку, и заспешил куда-то.

-  Его послали с определенной целью. И если бы не мы, вас давно бы не было на свете.

Додонова ощутила, как ужас раздирает все ее внутренности. А Николай беспощадно продолжал:

-  У него была возможность покончить с вами раньше. Однажды наши ребята допустили серьезный промах. Но он этого не сделал. Почему? Скорее всего, собирался устроить несчастный случай, чтобы ни у кого не возникла мысль об убийстве.

-  Кто он?

-  Разве имеет значение, кто он? Не было бы его, появился другой.

-  Все так серьезно?

-  Вы ввязались в серьезную войну. Беспощадную войну. Здесь нет правил и честных приемов. Ваш враг коварен до предела. Извините, что пришлось доставить вас сюда таким способом… Теперь вы действительно МОЖЕТЕ ИДТИ.

-  Но почему я должна верить ВАМ? Где доказательства, что все вы не связаны между собой? Сцену в поезде легко было подстроить.

-  Остается только ПОВЕРИТЬ. Хотя, понимаю, как это сложно.

-  Нелегко, - призналась Светлана.

На минуту-другую вновь воцарилось молчание. Потом Светлана спросила:

-  С какой целью вы помогаете мне?

-  Ваша статья о потомках Каина. Благодаря ей вы нажили врагов, но и приобрели друзей.

-  Значит, вы тоже ведете с ними войну?

-  Да, - одним словом ответил Николай.

-  Однако вы держите меня в неизвестности, не раскрываете вашу организацию…

-  Всему свое время. Вы узнаете многое. Итак, могу ли я попросить вас задержаться у нас на некоторое время? Задержаться в интересах общего дела?

-  Хорошо, - после небольшого раздумья ответила Светлана.

-  Посмотрите наши парк, оранжерею, посмотрите все, что сочтете нужным. Повторяю: вы гость, а не пленница. Если ПОЖЕЛАЕТЕ, Виктория, девушка, которую вы уже видели, будет сопровождать вас… И еще, вот вам на первое время.

Он протянул Светлане папку в кожаном переплете.

-  Только будьте осторожны. Многие страницы ветхие.

Виктория пригласила Светлану проследовать за ней. Уже знакомый коридор, который привел их к винтовой лестнице. По этой лестнице они спустились вниз. Додонова увидела прекрасный парк: клумбы с цветами, ровные дорожки. Светлана шла, вдыхая ароматный воздух. Навстречу попадались люди: в основном молодые девушки и ребята, одетые в традиционные черные одежды. Они вежливо кланялись Светлане и ее спутнице, но ни у кого на губах не промелькнула улыбка. Виктория все время молчала, и только когда показалось небольшое, вытянутое стеклянное сооружение, промолвила:

-  А вот и оранжерея.

Они вошли в оранжерею, и запах цветов закружил Светлане голову. Виктория коротко бросила:

-  Если есть желание, отдохните, ознакомьтесь с материалом. Здесь есть скамейка.

-  Благодарю. Я так и сделаю.

-  Не возражаете, я покину вас?

-  Конечно, нет.

Оставшись в одиночестве, она удобно устроилась около высокого куста роз. Раскрыла папку. Бумага и многое другое явно указывало на то, что это очень старый документ. Вновь, как при чтении знаменитой синей тетради, Светлану охватило знакомое волнение.

«Его Высокопревосходительству А.Х.

лично.

Милостивый государь!

Согласно Вашей просьбе я уже некоторое время слежу за бароном Гуго фон Геренштейном, голландским дворянином, проживающим в России более десяти лет и подозреваемым в организации первого противного Государству общества «Союз спасения». Гуго фон Геренштейн человек весьма скрытный. Хотя он часто появляется на балах, много смеется и шутит, но старается ничего не говорить о себе, зато с удовольствием выведывает тайны других. Настораживает и сама внешность Гуго фон Геренштейна, столь же мало похожего на голландца, как и (к примеру) на эфиопа. Он невысок, черные, точно смоль, волосы, руки длинные, почти до колен, при ходьбе сильно сутулится. Но самое страшное и неприятное - это его лицо. Оно так сильно напоминает обезьянье: выдвинутая вперед нижняя челюсть, покатый лоб, чрезвычайно развитые надбровные дуги, глаза, где явно заметен звериный блеск. Похоже, Гуго фон Геренштейн отнюдь не комплексует по поводу своей внешности. Наоборот, подшучивает над ней, каждый раз добавляя, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны и что главное для него – острый ум да еще сила. Силы он и правда не дюжей. Сам видел, как на спор гнул подкову… Кстати, насчет его утверждения. Может, барон в чем-то и прав, потому что я лично знаю нескольких красавиц, готовых без малейших раздумий броситься ему в объятия.

С искренним уважением,Понимая необычайную важность Вашей просьбы для интересов Государства Российского, я несколько раз предпринимал попытки познакомиться с бароном Гуго фон Геренштейном. Но все они оказались безрезультатными. Барон мило улыбается (если его улыбку кто-нибудь рискнет назвать милой), но держит меня на расстоянии. Единственная возможность узнать о нем как можно больше - проникнуть в его дом. Вдруг там найдутся документы, проливающие свет на личность таинственного голландца. Конечно, сие занятие недостойно дворянина. Но чувствует мое сердце: сделать это необходимо. И не затягивая во времени.

Князь Г. Орлов.

!8 апреля 1827 г. от Р.Х.»

Прочитав первый лист, Светлана задумалась. Таинственный Гуго фон Геренштейн, портрет которого рисует неизвестный автор сильно напоминает Боящихся Солнца из Незнамовска. Неужели потомки Каина появились в России уже давно?

Она перевернула лист и продолжила чтение. Второе письмо было короткое и лаконичное.

«Его Высокопревосходительству А.Х.

лично

Милостивый государь!

Я нашел надежного человека в доме Гуго фон Геренштейна. Конечно, пришлось ему изрядно заплатить, но дело стоит того. По полученным мной из Парижа данным, барон действительно мог иметь самое прямое отношение к разного рода тайным обществам и представлять серьезную угрозу интересам самодержавия в России. Более всего мне хочется вывести эту «обезьяну» на чистую воду.

По последним сведениям, через десять дней барон собирается выехать из Санкт-Петербурга и отсутствовать не менее недели. Вместе с ним уедут и многие слуги. Идеальный момент для осуществления моего плана. Человек, которому я плачу, должен сделать слепки с ключей от сейфа Гуго фон Геренштейна. Надеюсь, хоть что-то ценное мне удастся найти.

Искренне Ваш,

Князь Г. Орлов.

6 мая 1827 г. от Р.Х.»

каиниты13.jpg

Зато третье письмо было большим. Еще до того, как начала читать, Светлана ощутила, как тревожно забилось сердце, словно предчувствуя недоброе.

«Его Высокопревосходительству А.Х.

лично

Милостивый государь Александр Христофорович!

Все, что произошло со мной позавчера в доме этой мерзкой твари Гуго фон Геренштейна, может показаться кошмарным сном. Однако сие случилось в реальности. И сколько бы ни прятался от него, кошмар будет вечно преследовать меня. Простите, что не смог обо всем написать вчера. Но слишком сильное потрясение заставило меня целый день пролежать дома. И только к вечеру, слегка оправившись, я взялся за перо. Писал с перерывами, ибо рука то и дело отказывалась повиноваться.

Однако, к делу! Как я уже сообщал Вам, мой человек в доме барона предупредил меня об отъезде хозяина. Поздно вечером я явился к особняку «голландца», он ждал у железной ограды ворот.

-  Кроме меня в доме двое человек, - сказал он. – Но они спят беспробудным сном. Я подмешал им снотворное в вино.

-  А собаки?

-  Собак я тоже усыпил.

-  Тогда вперед!

Мы благополучно проникли в дом барона. Мой человек провел меня в его кабинет.

-  Ищите, Ваше сиятельство, - сказал он мне. – Но что и где прячет эта бестия барон, мне неведомо.

-  Ты так не любишь хозяина? – сказал я.

-  За что же мне его любить. Голландцы ведь хоть и не нашей веры, но тоже христиане. Так вот этот… - мой человек понизил голос до хриплого шепота, - по-моему, в Христа вообще не верует.

-  С чего ты взял?

-  А у него в доме ни одной иконы. То есть они у него есть. Но он их просто выставляет напоказ для гостей. А когда гости уходят, то он их снимает и… - тут мой человек несколько раз перекрестился. – Язык не поворачивается.

-  Говори! – потребовал я.

-  Я случайно увидел, как он глумился над Святыми Образами, плевал на них.

Мне сделалось не по себе. Я также перекрестился, а доверенный человек продолжал:

-  Герман Алексеевич, возьмите назад ваши деньги. Я и так готов удавить этого нечестивца. Хотел убежать отсюда. Ради вас остался.

-  Хорошо. Только деньги оставь. Они тебе пригодятся. Ты не так богат. Да и семья немаленькая.

-  Нет, Ваше сиятельство, деньги не возьму. Более всего желаю с наглым осквернителем нашей веры поквитаться. А взять за то деньги – себя не уважать.

-  Бери! – я насильно сунул ему деньги в карман. – Займемся делом!

Мы вскрыли первый сейф, но кроме различных финансовых счетов, долговых расписок по хозяйственным нуждам ничего не обнаружили. Не оказалось ничего важного и во втором сейфе. Создавалось впечатление, что либо барон чист, как стеклышко, либо прячет секретные документы в другом, более надежном месте. Но где?

-  А может, за сейфом? – предположил я. – Давай подвинем его.

Но едва мы начали его сдвигать, стена за ним… раздвинулась. Мы обнаружили убегающую в черноту лестницу.

-  Что это? – спросил мой человек.

-  Тайник. Видимо, когда передвигали сейф, задели какую-то пружину; он и открылся. Посмотрим, что там. Зажги свечи для себя и меня.

Мы спустились по ступенькам вниз. У Гуго фон Геренштейна здесь находилась целая подземная резиденция: несколько больших, оборудованных всем необходимым комнат. У меня появилась уверенность, что именно в подземных катакомбах барон прячет самое ценное.

Внезапно мой человек замер, огонь от свечей в его руке яростно заплясал. Раздался сдавленный крик:

-  Ваше сиятельство!..

Я взглянул в указанном направлении, и… волосы на голове зашевелились. К потолку одной из стен были подвязаны большие стеклянные шары. В каждом находилась головка младенца. Что за вещество было в шарах, неизвестно. Но они плавали там, точно живые, с выражением безмятежного спокойствия на лицах…

Вы прекрасно знаете, Александр Христофорович, что уже в течение нескольких лет, точнее с января 1824 года, в Петербурге происходили таинственные кражи младенцев. Полиция сбилась с ног в поисках похитителей. Но злодеев так и не нашли. И вот теперь, случайно, мы увидели, что стало с несчастными. Они похищены Гуго фон Геренштейном для какого-то кощунственного ритуала.

Тут мы заметили еще одну страшную вещь. Стена стала медленно задвигаться. Оцепенение прошло. Мы поняли, что ежели опоздаем на несколько секунд, можем навсегда остаться в этом страшном подземелье.

Мой человек и я бросились назад. Спотыкались о ступеньки, но все-таки успели проскочить. Я еле выдернул руку, стена сомкнулась, точно ничего и не было.

-  Оставайся здесь! – приказал я моему человеку. – Я сообщу в полицию.

-  Ваше сиятельство, я с вами! – стуча зубами, сказал он. – Я не останусь тут ни на минуту.

-  Останешься! Так требуют обстоятельства. И зря не трясись. Барона нет.

Я направился к выходу и вдруг… услышал, как открывается входная дверь. Спрятавшись за портьерой, мы увидели барона. Гуго фон Геренштейн грозно выругался, что нет никого из слуг.

-  Спите, пьяные сволочи! – заорал он. – Ничего, со всех вас шкуру живьем сдеру.

Он затопал по ступенькам на второй этаж. Он шел к себе в кабинет и разговаривал сам с собой:

-  Хорошо, что они дрыхнут. Чем меньше меня видели людей, тем лучше… Все в Петербурге думают, что я далеко отсюда. Прекрасно! Прекрасно! Я могу спокойно решить СВОЙ ВОПРОС.

Гуго фон Геренштейн прошел в нескольких сантиметрах от нас. Мы задержали дыхание. Стояли, не шелохнувшись. Барон ничего не заметил, очевидно, погруженный в собственные проблемы.

Он уже в кабинете. И сразу послышалось его злобное рычание:

-  Кто здесь?

-  Мы не закрыли сейф, - шепнул мой человек.

-  Может, так и лучше, - ответил я.

Выхватив пистолет, я ворвался в кабинет барона. Его страшные глаза налились кровью.

-  Что вам надо в моем доме, сударь? – процедил он. – Никак вы заделались вором? То-то я старался избегать вашего общества. А сейчас я прикажу слугам, чтобы вас выкинули отсюда. И расскажу всему Петербургу…

-  Отлично, расскажите. Не забудьте заодно поведать Петербургу и об убитых младенцах, чьи головы плавают в стеклянных шарах в подземелье.

-  Лучше бы вам ЭТОГО НЕ ЗНАТЬ, - прохрипел он.

-  Но я ЗНАЮ. Следовало бы пристрелить вас как собаку. Однако, будучи дворянином, бросаю вам вызов.

-  Поединок! Отлично! – закричал Гуго фон Геренштейн. – Вы до конца сохраняете благородство. Не убиваете безоружного. Где и когда?

-  Здесь и сейчас.

-  Согласен. Бросим жребий. Вот две спички. Вытяните короткую, стреляете первым.

-  Пусть будет по-вашему.

Он протянул мне две спички. Не раздумывая, я тут же вытащил одну из них.

-  Короткая, Гуго фон Геренштейн. Справедливость на свете существует.

Я хотел настоящего поединка с этим мерзавцем. Но в последнюю минуту, воспользовавшись тем, что я ослабил внимание, барон вдруг выхватил пистолет… Он до конца оставался убийцей и человеком без малейшей капли чести.

Я опередил его. Пуля подкосила Гуго фон Геренштейна. Он лежал на полу и хрипел. Я подошел к умирающему.

- За что вы убивали тех младенцев?

-  За что?.. – злобная гримаса появилась на его лице. – Я с удовольствием пью кровь потомков Ноя. И благодаря этому продлевал свою жизнь…

Он в последний раз сделал отчаянный вздох и испустил дух. Я так не узнал его роль в создании преступных антиправительственных организаций в России. Нужно было срочно уходить. В любую минуту могли проснуться слуги.

Не помню, как покинул особняк Гуго фон Геренштейна и возвратился к себе. Я решил не идти в полицию, а сразу сообщить обо всем вам. Целую ночь я не в силах был сомкнуть глаз. А когда под утро все-таки уснул, увидел стеклянные шары, где УЛЫБАЛИСЬ отрезанные головы младенцев…

Я проснулся только днем, а к этому времени уже весь Петербург знал о страшном пожаре в доме барона Гуго фон Геренштейна. Говорили, сгорело все дотла, осталось одно пепелище. Теперь полиция вряд ли что найдет… Но вам, Александр Христофорович, я рассказал подлинную историю трагической ночи. Уверен в одном: кем бы ни был на самом деле Гуго фон Геренштейн, к какому бы племени ни принадлежал, его соплеменники натворят еще немало бед в нашем Отечестве.

С глубочайшим уважением,

Князь Г. Орлов.

16 мая 1827 г. от Р.Х

Светлана вздрогнула от неожиданности. Она не заметила, как рядом появился Николай.

-  Извините, что нарушил ваше уединение. Вы сидите вот так уже около часа.

-  Около часа? Бог мой, как летит время. Я потрясена этими материалами.

-  Теперь вам ПОНЯТНО? – спросил он.

-  Да! Значит, каиниты давно пытались проникнуть в Россию.

-  Есть данные, что первых потомков Каина видели еще во времена Киевской Руси. Возможно, именно с ними связаны сказки о лесных чудищах, о леших и так далее. Известно также, что русские князья изгоняли сатанинское племя. При Иване Грозном был обнаружен их подземный «город». Великий Царь приказал лично Малюте Скуратову сжечь его, чтобы и памяти не осталось. А опричникам обо всем молчать.

В девятнадцатом веке среди посещавших Россию высокопоставленных зарубежных особ было замечено несколько человек с ярко выраженной печатью проклятия на лице.

-  Каиниты действительно участвовали в создании «Союза спасения» и других враждебных власти организаций?

-  Конечно! Каиниты могут жить только в среде разрушителей. Вы и сами писали примерно об этом же.

-  Странно, почему эти данные нигде и никогда не появлялись?

-  После Октября 1917 года несколько потомков Каина пробрались в центральные органы власти. Они обнаружили в архивах переписку князя Германа Орлова с Александром Бенкендорфом, а также другие документы касательно их появления на нашей земле. Естественно, все уничтожили. Правда, кое-что чудом сохранилось…

-  Каиниты есть в сегодняшних структурах управления России?

-  Посмотрите на лица высокопоставленных чиновников. Разве у иных вы не найдете на лице все ту же печать проклятия? Как и у некоторых наших «властителей умов и душ» – писателей и чересчур популярных артистов.

-  И правда! – Додонова не знала, шутит он или говорит серьезно, смеяться ей или рыдать от ужаса. – Я порой смотрю телевизор и вижу лица настоящих неандертальцев.

-  Раньше каиниты просачивались в Россию небольшими группами. Их следы есть не только в Черноземье, но и в других местах. Например, снежный человек в Сибири.

-  Как? – удивленно воскликнула Светлана. – Говорят, снежный человек исполинского роста. Найдены гигантские следы его ступни.

-  Во-первых, людям свойственно преувеличивать. У страха глаза велики. Увидели необычное существо и посчитали, что раз он такой страшный, то значит, и такой громадный! Во-вторых, ступни ног, как и ладони рук, у неандертальцев действительно несоразмерно большие.

-  Известно, что когда начинали преследовать того же снежного человека, он исчезал, точно сквозь землю проваливался.

-  Вы правильно сказали: сквозь землю проваливался. За многие века гонений каиниты так ловко научились маскироваться.

-  Они УМЕЮТ МАСКИРОВАТЬСЯ! – сказала Светлана, вспомнив Эльвиру Хлебникову.

-  Однако времена меняются. Неандертальцы не желают более оставаться тайными гостями России. Они хотят властвовать здесь. Эта нечисть готова массами хлынуть на наши необъятные, богатейшие просторы и в течение нескольких лет превратить все в безжизненную пустыню, где она будет разгуливать и весело распевать хвалу своему подземному господину. Уже подготовлена программа захвата нашей страны. Каиниты скопили огромные средства и все их готовы бросить на то, чтобы осуществить свою цель. Вы даже не представляете, какие силы они собираются задействовать.

-  Догадываюсь! Я слишком хорошо помню Незнамовск.

-  Незнамовск – первый пробный шар. Главная их цель – захват столицы и крупных индустриальных центров. Сейчас каиниты пытаются понять, насколько терпеливы и добры местные жители. Смирятся ли они перед властью пришельцев, проглотят ли они все, что предложит проклятое племя.

Перед глазами Додоновой вдруг встала страшная незнамовская картина: автобус, опущенные головы измученных жизнью русских людей и победный взгляд женщины под вуалью…

-  Когда неандертальцы покидают свой подземный город, - продолжал Николай, - они стараются уничтожить любые следы пребывания. Но нам удалось воссоздать некоторые картины их жизни. Их так называемый город представляет собой сплошную сеть тайных ходов и выходов, пещер и лабиринтов. Выходя на поверхность, каиниты ловили дичь, притаскивали в подземные катакомбы, очевидно, набрасывались на жратву всем стадом, кто посильней, тот и урвал. Тут же испражнялись… Жрецам и тайным вождям готовили отдельно. Они вообще обитали в отдельных комнатах. Их слово имело и имеет для племени определяющее значение. Кстати, такое положение дел сохраняется и для так называемых «цивилизованных каинитов», тех, кто живет в городах, рядом с нормальными людьми.

-  О безусловной власти вождей я читала в синей тетради, - заметила Светлана. – Но продолжайте, прошу!

-  В голодные годы они ели крыс, других подземных грызунов. И даже съедали своих соотечественников.

-  Они еще и людоеды, - невесело покачала головой Додонова. – У князя Орлова в письме есть строчки насчет того, что они пьют кровь младенцев.

-  Кровь христианских младенцев для потомков Каина – лакомство. Кроме того, с этим связан их особый ритуал, так они продлевают жизнь… Мы сделали макет одного из «городов» каинитов. Хотите посмотреть?

-  Конечно!

-  Прошу проследовать за мной.

… Как же благоухала вокруг природа! Запоздалая весна все-таки пришла в ее полном цветении. Божий мир, ты слишком прекрасен, чтобы отдавать тебя на растерзание слугам сатаны!

-  Раз у них система тайных вождей, - неожиданно осенило Светлану, – значит, у них должен быть и какой-то верховный вождь.

-  Да. Но где он - никто не знает. Это тайна из тайн.

-  Но ВЫ надеетесь узнать эту тайну?

-  Сначала каинитов нужно выгнать из России. А после… зверя добивают в его берлоге. Если не добить, он обязательно вернется.

ставр годинович8.jpgСветлана посмотрела в жесткие глаза Николая и… ей сделалось страшно. Она, словно увидела будущее. Он повержен, как Зигфрид, а она, как Валькирия, стоит над его распростертым телом…

Они шли по парку, и Додонова вдруг услышала песню. Ее пели несколько чистых мужских и женских голосов:

«Среди голода и нищеты,
Кровоточащих ран земли
Сила-силушка вдруг встает
И по Русской земле идет.
Осененные мощью Креста,
Не страшась погибнуть в бою
Мы готовы за мать, за отца,
За Россию отдать жизнь свою!
Племя подлое выгоним прочь,
Пусть уйдет оно в черную ночь!
Пусть над миром как юная дева-краса
Засияет славянская наша мечта!
Синеокие витязи, гордость славян
Поднимайтесь на бой, бьет для вас барабан!»

«Кто они, эти люди? – думала Светлана. – Откуда у них такая обширная информация о племени Каина?». В самое ближайшее время она обязана узнать эту тайну.

Николай проводил ее в уже знакомый зал. И вновь взгляд Додоновой остановился на картине «Ставр Годинович». Почему в образе Василисы Микуличны художник вывел ее?..

 

ставр годинович.jpgГЛАВА ВОСЬМАЯ. КИЕВСКАЯ ЭПОПЕЯ

«… Не доедучи до града до Киева,
Пораздернула она хорош-бел шатер,
Оставила дружину у бела шатра,
Сама поехала ко солнышку Владимиру.
Бьет челом, поклоняется:
 - Здравствуй, солнышко Владимир стольно-киевский
С молодой княгиней со Апраксией! -
Говорил Владимир стольно-киевский:
- Ты откудашний, удалый добрый молодец,
Ты коей орды, ты коей земли,
Как тебя именем зовут,
Нарекают тебя по отчеству? –
Отвечал удалой добрый молодец:
-… Молодой Василий Микулич-де;
Я приехал к вам о добром деле – о сватанье
На твоей любимыя на дочери…»

Воевода Кирилл влетел в княжеские хоромы, точно ветер. Владимир и его жена Апраксия завтракали. Вид запыхавшегося воеводы несколько удивил и озадачил князя.

-  Что случилось?

-  Свет-солнышко князь! Матушка княгиня… Опять!

-  Опять, говоришь? – усмехнулся Владимир. – И кто на сей раз?

-  Василий Микулич. Знатный боярин из Новгорода.

-  Из Новгорода? Нет, не пойдет! Как думаешь, жена?

-  Не пойдет, - кротко согласилась Апраксия.

-  Говорит, что у него золота и добра всякого – тьма тьмущая. Да и сам он молод и собой хорош, - осторожно заметил Кирилл.

-  Не будет никогда русский князь деньги во главу угла ставить, - сказал Владимир. – Неужто не понимаешь, воевода, почему не хочу я новгородца в родственниках иметь?

-  Нет, Свет-солнышко князь, невдомек мне.

-  А ты, Апраксия, понимаешь меня?

-  Как же не понять. Не хочешь ты дочку из дома отпускать. Любишь сильно…

-  Эх, вы! Советчики! Главного не уразумеете! Кто в Новгороде живет? Демократы! И ведь по большому счету ничего не могут, кроме как орать, торговать да воровать. Они дочку мою вмиг испортят. Напичкают такими идеями, что она сама своими руками собственное государство уничтожит, да еще радоваться станет. Она и так у нас не туда заворачивать стала. Намедни говорю ей: наследник французской короны к тебе посвататься хочет. А она как заревет, как закричит: «Не хочу замуж, хочу учиться!».

-  Свет-солнышко князь, не к добру это, - озадаченно заметил воевода.

-  Вот потому и спровадь этого новгородца. Только покультурней. Придумай что-нибудь насчет того, что, мол, князь и княгиня нездоровы…

-  Дозволь еще сказать, Свет-солнышко князь. Этот Василий Микулич сразу предупредил: если Владимир откажется принять меня, три года здесь стоять буду.

-  Каков нахал! За такое я бы его в погреба посадил. Да сидит там уже у меня один соколик. Нельзя больше Новгород злить.

-  Прими его и вежливо откажи, - робко посоветовала Апраксия.

-  Такой не примет отказа. Прав я, воевода?

-  Прав, Свет-солнышко князь. Он, видать, любую преграду готов снести.

-  Натравим мы на него Ольгу, - сказал Владимир. – Она ему разные задачки загадает. Она ведь мастерица на это. Помните, как недавно магистра приложила, главу какого-то там ордена? Вы, говорит, батенька, такой же магистр, как я египетский фараон. Путаете Аристотеля с Аристофаном. Он взъелся: «Я – новый рыцарь!». А она ему: «Вы – просто старый дуралей!». Пусть Ольга задаст ему пять задачек.

-  Почему именно пять? – в один голос поинтересовались Апраксия и воевода.

-  Ну, как же! Пять задачек, пять провалов. Киев – Новгород: 5:0! Полный позор новгородцев. Хотя, зачем ему пять провалов? Лично я ни минуты не сомневаюсь, что после первого провала он домой уедет.

-  А если он все отгадает? – спросил Кирилл.

-  Не отгадает. Вот недавно Ольга мне говорит: «Отец, я тут узнала кое-что интересное о последних высказываниях Алкивиада». Ты, воевода, слышал что-нибудь о последних высказываниях Алкивиада?

-  Не знаком я с ним, Свет-солнышко князь. Дозволь, съезжу к нему, познакомлюсь. Узнаю о его последних высказываниях.

-  Да помер он, - махнул рукой Владимир.

-  Помер? – опечалилась добрая Апраксия. – Никак, простудился или съел чего несвежего?

-  Он давно помер! – рассердился Владимир. – Еще до Рождества Христова.

-  Прости, Свет-солнышко князь, - поклонился воевода. – Но водит тебя дочка за нос. Как же так: человек давным-давно умер, а она знает, о чем он говорил?

-  Книжки она умные читает.

-  Не к добру, не к добру, - опять повторил воевода. – От умных книжек можно в старых девах остаться.

-  Меня другое волнует, - махнул рукой князь. – Разговариваю с ней и думаю: хоть сам на старости лет повышай образование… Но в данном случае хорошо, что Ольга столько знает. Отошлем назад демократа и выдадим ее замуж за какого-нибудь князя или короля.

-  Супруг мой, а если новгородец ей вдруг понравится и задачки будут легкими? - тихонько задала вопрос Апраксия.

-  Не понравится! Ольга тоже не жалует демократов… Ну, а если понравится, то… со мной будет иметь дело! Воевода, передай новгородцу, чтобы через три часа предстал перед нами. Эх, Киев – Новгород: 5:0!.. А впрочем, хватит ему и трех заданий. Все равно не справится.

Василиса, Елена и Могучая Авдотья в сопровождении княжеских слуг пересекли двор. Вошли в терем… И вот они в гриднице киевского князя. Огромный светлый зал, украшен деревянными узорами необычной резьбы русских мастеров. У красочно расписанных стен, блистая украшениями – браслетами, бусами, серьгами, толпилась местная знать в дорогих костюмах. Василиса никогда раньше не приезжала в Киев, но, поглощенная предстоящей встречей с князем и его дочерью, была не в силах разглядывать окружающее ее великолепие. Державшая в руках огромный ларец Могучая Авдотья, как обычно, смотрела на все невозмутимо. Зато Елена так вертела головой, что, казалось, еще немного, и она у нее оторвется.

В центре гридницы на великокняжеском столе в дорогой свите, в отороченном золотой каймой плаще сидел Владимир. Справа от него – женщина с добрыми глазами и кротким лицом. По левую руку – молодая девушка, с густыми волосами цвета спелой пшеницы, алым румянцем на щеках и небесно-голубыми глазами; она являла собой образец славянской красоты.

-  Кто из вас ищет руки моей дочки? – спросил князь.

-  Я! – ответила Василиса. – Новгородский боярин Василий Микулич.

Едва она произнесла эту фразу, как на щеках молодой княжны румянец заалел сильнее.

-  Познакомьтесь с моими друзьями, - продолжала Василиса. – Боярин Клементий Викторович (Елена поклонилась). А этого богатыря зовут Игнат.

-  Игнат, - добродушно подтвердила Могучая Авдотья.

-  Спасибо, что пригласил нас ко двору, Свет-солнышко князь. Мы прибыли сюда дружиной в сорок человек. Около города разбили шатры. Может, князь с семьей окажут честь великую, к нам пожалуют, хотя кто и куда вправе приглашать хозяина в его собственных владениях.

-  Нравится мне, как ведешь беседу, Василий Микулич. Говорят, ты не только знатен, но и богат?

-  Мы относимся к богатейшим родам Северного города. Прими от нас подарок малый.

Могучая Авдотья подошла к Владимиру, протянула ларец. Князь открыл его и чуть не ослеп от сияния драгоценных камений.

-  Спасибо. И я в долгу не останусь. Эй, воевода, прикажи привести нашим гостям моих лучших рысаков. И каждому в подарок шубу соболиную. И вот еще Золотая Чаша, лучшие мастера ее чеканили.

-  Спасибо, Свет-солнышко князь. Теперь хотелось бы решить нашу проблему.

-  Экий скорый! Приглянись сперва моей дочке. Я, как любящий отец, неволить ее не стану. И помни, она у меня мастерица всякие задачки задавать да загадки загадывать. Ольгу заслужить надо.

Последнюю фразу Владимир произнес с явной надеждой, что молодая княжна «отошьет» новгородца.

-  Скажи мне слово приветственное, Василий Микулич, - попросила Ольга.

Елена тут же посмотрела на подругу строгим взглядом, в котором читался вопрос: «Ты точно запомнила мое послание? Не забудешь чего? Не перепутаешь?». «Не должна», - также молча «ответила» Василиса. Она подошла к княжне, и, глядя пылающим взором в ее глаза, произнесла:

-  Я так часто слышал о твоей красоте. Многие слагали о ней легенды. И вот теперь, когда вижу тебя, то понимаю, насколько лживы были эпитеты, ибо беден человеческий язык, чтобы описать красу лучшей из женщин. И я бы не дерзнул…

-  А ты дерзни! – лукаво молвила Ольга.

-  Я тоже сочиню свою легенду.

-  Отлично! Обожаю быть героиней легенд.

-  Не обессудь, коль и мои сравнения окажутся слабы.

-  За смелость я тебя заранее прощаю.

-  Мне кажется, твое рождение было волшебною игрою сил природы. Когда могучий солнечный диск, властитель неба, совершал очередной обход над подвластной землей, разбрасывая повсюду щедрой рукой теплое золото, он вдруг увидел красавицу реку, прозрачную, точно бриллиантовую. И хотя река эта меняла настроение, как капризная женщина, бывая иногда - то кроткой, словно песнь ангелов в раю, - то вдруг стремительной, яростной, готовой сокрушить все на своем пути, золотой царь неба влюбился. И с удивлением воскликнул: «Как же я раньше не замечал ее?!». А реку эту звали Днепр.

Коснулось солнце горячими лучами прозрачных вод. И точно так же вода потянулась к солнцу. И от их необычного союза родилось чудо из чудес, создание более прекрасное, чем появившаяся из пены Афродита. Отец подарил дочери кусочек голубого неба, застывший в ее глазах (Елена подумала: повезло! Угадала она цвет глаз Ольги!), белым золотом покрыл ее волосы. Мать – бурная река, соткала белоснежное покрывало, собрав зимний снег с полей и лугов, завернула в него дитя, отчего кожа ребенка стала белой-белой. А потом река собрала со дна весь жемчуг, доставшийся ей, когда разбивала она торговые суда, отобрала тридцать две самые крупные жемчужины, чтобы сверкали они во рту у дочери.

И сказало солнце, сказала река: мы подарили миру бесценное сокровище. Но достанется оно самому достойному. А кто достоин, пусть решает сама наша дочь.

Так испытай же меня, богиня. Либо уеду отсюда с тобой, либо станет киевская земля могилой ильменского славянина.

-  С первой задачей ты справился, - сказала Ольга. – Отец, проси гостей остаться отобедать.

-  Конечно! Киев всегда рад гостям!

Бояре огласили первую победу новгородца восторженными криками. Елена тихонько зашептала подруге:

-  Браво! Ты великолепная актриса! Теперь не отвертишься, будешь играть главную роль в моей новой пьесе.

-  Хорошо, - также тихо ответила Василиса. – Но это лишь начало. Не верю я, что князь так быстро сдастся.

-  Батюшка, - тем временем спросила Ольга отца, - ты какой-то невеселый?

-  Что ты, моя ненаглядная, я внутренне веселюсь и пою.

-  По-моему, это и есть он, витязь моей мечты.

-  Эх, молодежь, молодежь, все то вы спешите с выводами. Прочел хороший стих, так и что? Еще испытать его надо. Ты ведь у меня такая умница, всяких там магистров в лужу сажаешь. Пусть докажет, что достоин тебя. Дадим ему новые испытания.

А новгородкам громогласно заявил:

-  Пусть крепнет дружба между нами! И сегодня мы ее скрепим вином отличным и отменными кушаньями!

-  Слава князю! Слава новгородцам! – закричали все.

-  Ты их, Свет-солнышко князь, не только на пир пригласи, но и в баньке попариться, - подала голос Апраксия.

Удар княгини был неожиданный, точный и меткий. Василиса и ее подруги на мгновение застыли. Надо было что-то предпринять. И срочно!

-  Баньку по русскому обычаю тоже не помешает, - через силу улыбнулся князь. Про себя он отругал жену. Так и толкает его в объятия новгородца. Ох, обольстил всех женщин этот боярин! Ведь действительно увезет его дочь демократ.

Василиса вновь поклонилась Владимиру и сказала:

-  Прости Свет-солнышко князь, но не можем мы терять время. Но не до бани нам, не до развлечений. Я к дочери твоей свататься приехал. Решим сперва наше главное дело. Как думаете, друзья, прав я?

-  Да, да, - закивала головой Елена. – Баня потом.

-  А что скажешь ты, Игнат?

Могучая Авдотья развела богатырскими плечами:

-  Баня, вино, девочки… расслабляет все это…

-  Странно рассуждаете, витязи, - лукаво улыбнулась Апраксия.

-  Нет, не странно! – возразил князь, которому все больше и больше не хотелось идти в баню с новгородцами. Еще сам на старости лет нахватается всяких ненужных мыслей, разной демократической заразы.

-  Спасибо, Свет-солнышко князь, - вскричала Василиса. – Я требую новых испытаний!

-  Требуешь испытаний?.. Ладно.

Все замерли в ожидании следующих слов Владимира. Он погладил бороду и сказал:

-  Говоришь ты хорошо. Но ведь за ласковыми словами порой сатана прячется. Проверим, каков ты в силе и сноровке. Решил устроить я соревнование по стрельбе из лука. Надеюсь, все мои лучшие дружинники участвовать будут?.. Выиграешь, подумаю, может, и правда отдам за тебя Ольгу. Итак?..

-  Согласен! – быстро сказала Василиса. – Когда?

-  Завтра с утра. Но задание будет трудное.

-  Без труда не вытащишь и рыбку из пруда, - вставила Елена.

-  Какие прекрасные слова! – воскликнул Владимир. – Эй, бояре, запомните, запишите!

(Вот так замечательный афоризм опять припишут какому-нибудь мужчине!).

-  Каково же задание?

-  Вот кольцо, оно досталось нашему роду от великого Святослава. Славный трофей, который он привез из одного из своих многочисленных походов… Во дворе напротив моего крыльца мы повесим это кольцо на дерево. Каждый, кто участвует в соревновании, должен, стоя на крыльце, попасть в кольцо. И не просто попасть! А чтобы стрела раскололась на две половинки. И еще, чтобы половинки были равны между собой по весу.

-  Трудное задание! – ахнула киевская знать.

-  Ольга стоит того! – напомнил Владимир. – Новгородец назвал ее чудом из чудес… А сейчас к столу! Гуляем!

-  Еще раз простите нас, Свет-солнышко князь, мудрая княгиня, краса Ольга, но долго на пиру мы быть не сможем. Надо готовиться к соревнованию.

-  А я хочу добавить, князь, славное вы дело задумали. Продолжаете традиции Олимпийских игр, - сказала Елена. И тихо Василисе. – Когда эти игры возродятся, твоя победа станет серьезным ударом по тем снобам, которые потребуют не допускать туда женщин.

-  Надо еще победить, - опустила голову Василиса. – Владимир явно не желает отдавать за меня свою дочь…

Когда Василиса вернулась к своему отряду, то остаток дня она посвятила усиленным тренировкам. И даже ночью, при свете факелов, она стреляла, стреляла, выбирая самые сложные мишени. Молодая женщина понимала, что Владимир почему-то настроен против нее, это задание, возможно, еще не самое сложное. Оставалось уповать только на Бога да на собственные силы.

Солнце еще не встало, а Василисе доложили, что к ее шатру подъехал неизвестный всадник, закутанный в плащ. Новгородка вышла к нему.

-  Мне необходимо переговорить с тобой, - всадник явно стремился изменить голос. – Наедине.

-  Прошу ко мне, витязь, - пригласила Василиса.

Неизвестный точно пушинка спрыгнул с коня и проследовал за Василисой Микуличной. В шатре он скинул с себя плащ. Это оказалась… княжеская дочь.

-  Ольга?!..

-  Я пришла ненадолго. Пришла, рискуя собственной репутацией.

-  О, я так рад!

-  Но ты никому не расскажешь!

-  Буду нем, как рыба.

-  Отец не желает, чтобы ты стал моим мужем, - грустно промолвила Ольга.

-  Это я уже понял. Но почему такая немилость? Я знатен и богат. У меня больше земли, чем у многих властителей…

-  Дело в другом. Он ненавидит новгородскую систему управления.

-  При чем здесь система управления? Любовь выше политики!.. А твоя мать, она тоже против нашего союза?

-  Мама ничего не говорит, только как-то странно улыбается.

«Хорошо хоть не говорит», - мелькнула мысль у Василисы.

-  Ольга, а ты?..

Юная княжна вдруг опустила глаза и сказала:

-  Не знаю, чем завершится сегодняшнее соревнование. Но я хочу… чтобы ты победил. Возьми вот этот браслет. Помни обо мне, и он принесет тебе счастье… А теперь прощай!

Она укуталась в плащ и стремительно исчезла. Василиса грустно сказала себе:

-  Если я выиграю, то помимо князя, у меня может впоследствии появиться еще один недоброжелатель, шутить с которым не стоит. В хороший переплет ты попала, подруга.

И тут она вспомнила любимую песню Ставра. Вспомнила его голос, его руки, его губы. И твердо сказала:

-  Нет, я не отступлю!

 

Союз Русского НародаГЛАВА ДЕВЯТАЯ. РЕШЕНИЕ

Уже несколько дней Додонова находилась в необычном для нее мире. Она изучала новые материалы о жизни и быте каинитов, об их подземных катакомбах в различных уголках земли, откуда они могут в любую минуту хлынуть наверх и начать заселение территорий ненавистных им потомков Ноя. Но самая страшная ситуация сложилась в России. Каиниты подготовили настоящий плацдарм для ее захвата. Сколько же высокопоставленных лиц связано с ними! Одни женились на женщинах из сатанинского племени, другие продались за деньги, акции прибыльных компаний или возможность сделать сногсшибательную карьеру, третьи просто боятся пришельцев, четвертые утонули в море безысходности, пятые не желают заглядывать в завтрашний день… Однако чем дольше Светлана дышала воздухом здешних мест, перекидывалась фразами с малоразговорчивыми мужчинами и женщинами в черных одеждах, тем все в чаще в ней просыпалась уверенность, что злу неандертальцев когда-нибудь придет конец. Додонова не представляла, откуда ТАКАЯ СТРАННАЯ УВЕРЕННОСТЬ. Ведь зло все более наглеет и активнее наращивает обороты…

Еще одна необъяснимая вещь происходила с ней. Призраки Незнамовска отступали; тот же Борис с кровавыми дырами вместо глаз не стоял каждое утро у постели Светланы. Зато все чаще она слышала МУЗЫКУ. Теперь она звучала не только ночью, но утром, днем. Музыка Освобождения, Музыка Любви…

Место, где она оказалась, можно было назвать центром спокойствия. Казалось, уставший от боя здесь наконец-то забывал о тревогах, невзгодах. И погружался в счастливый сон тишины… Светлана гуляла по парку, оранжерее. Иногда выходила за ворота загадочной резиденции. В этом ей никто не препятствовал. Наоборот, Виктория рассказала, что за полем, которое она видит, начинаются деревня, лес с дачными массивами, а там рукой подать до шоссе. Светлане словно объясняли, как можно отсюда уйти, если она этого захочет… Но вскоре погасшая было тревога вспыхнула вновь. Когда-нибудь затишье кончится. Да его и нет тут. Она видела, как утром люди проводят тренировки по рукопашному бою, самбо, дзюдо, карате. Они готовятся. Только к чему?

Однажды в оранжерее она увидела Николая с газетой в руках. Он тотчас подошел к ней.

-  Прочтите. Это про вас.

В статье говорилось о непонятном исчезновении известной писательницы и журналиста Светланы Додоновой. Подробно описывалось, как она села в поезд, а утром проводница обнаружила только ее вещи. Исчез и ее сосед, паспортные данные которого, предъявленные при покупке билета, оказались фальшивыми. Версий выдвигалось много (от похищения до добровольного бегства), но главное, полиция так и не может дать ответ: где же сейчас Додонова? И вообще, жива ли?

Светлана вернула газету и с отчаянием в голосе произнесла:

-  Вот и все! Мне приходится возвращаться.

-  Вы этого ОЧЕНЬ ХОТИТЕ? – спросил Николай.

-  Нет, - призналась она.

-  Причина в том, что вы боитесь новых покушений?

-  Все гораздо сложнее. – Она замялась, искала слова. – Я ничего не знаю о вас… Кто, например, вы, Николай? Вежливый, жесткий, непроницаемый, неприступный? Но…

-  Продолжайте! – попросил Николай.

-  После трагической истории в Незнамовске у меня был стресс. Я испытывала нестерпимую пытку. Не дай Бог ощутить это никому. И вот здесь у вас всего за несколько дней я сделалась другой. Я смотрю на историю в Незнамовске как на эпизод борьбы с НИМИ. И таких эпизодов в моей жизни может быть еще очень и очень много.

Светлана вновь взяла газету и грустно улыбнулась:

-  Редакция газеты «Витязь», где я работаю, объявила крупное денежное вознаграждение за какую-либо информацию обо мне…

-  Вас любят и ценят, - промолвил Николай. – И поверьте, есть за что.

-  Да, да! ТАМ у меня родные, друзья, однако мир все равно какой-то… ЧУЖОЙ. Здесь я попала в СВОЙ мир. Хотя не представляю, что принесет он мне. Почему так? Никак не могу понять.

-  Вы поняли главное: нет компромисса между небом и глубоким мрачным подземельем. Столкновение между Сифом и Каином – это не просто битва рас. Это битва цивилизаций, за которой следит космос. На одной стороне – витязь с Героической идеей, на другой – похожее на обезьяну существо, желающее только хватать и обжираться золотом. Сегодня, когда замкнулся круг двух тысячелетий, решается судьба Планеты. Либо неандертальцы разложат, развратят мир до конца, превратив остальных людей в свое подобие. Либо славяне вспомнят, что они арии и прогонят прочь человекоподобную нечисть, выкинув из сознания жизненные принципы неандертальцев.

-  Находясь у вас, я начинаю верить, что власти каинитов, сколь бы ни была она сильна, когда-нибудь придет конец.

-  Божественное сильнее дьявольского. Поэтому дети сатаны так сплочены. Нам же этого сплочения не хватает, ведь каждый сражается в одиночестве.

-  Согласна…

-  Я уже говорил: вы можете уйти. Но можете и ОСТАТЬСЯ. Стать нашей частицей.

- Я НЕ ЗНАЮ, КТО ВЫ! – наверное, уже в сотый раз повторила Светлана.

-  А, по-моему, вы это ЗНАЕТЕ.

Додонова посмотрела на прекрасные цветы в оранжерее, на ветвистые стволы деревьев парка. Ей все это ЗНАКОМО. До боли знакомо…

-  И что я должна делать, если останусь? – осторожно спросила она.

-  Через два дня наши воины отправляются в Незнамовск.

-  В Незнамовск?

-  А что вас так удивляет? Вы же сами туда ехали.

-  Конечно…

-  Необходимо найти логово тайного вождя каинитов. Там хранятся бесценные для нас материалы. А именно: план захвата города. А также ТО, что каиниты готовят аборигенам. О, это будут очень любопытные материалы. Когда мы их обнародуем, произойдет взрыв, равный взрыву тысячи бомб. Положение адова племени станет незавидным.

-  Население города и так ненавидит их, - напомнила Додонова.

-  Но оно ничего не в силах сделать. Городские власти защищают каинитов, постоянно твердят, что, мол, ненависть к Боящимся Солнца – не более чем шизофрения расистов. Что они скажут после того, как секретные материалы каинитов станут достоянием общественности? Им придется или принимать в отношении Боящихся Солнца крутые меры, или уходить, или же народ выкинет и тех и других.

-  Чтобы свершился последний вариант, нужны патриотические структуры в самом Незнамовске. Нужны те, кто понимает, что главная трагедия России в отсутствии Русской власти.

-  Там есть такие люди. На всех уровнях. Они предоставили нам список местных чиновников, связанных с организацией каинитов. И через друзей, и через врагов мы постараемся проникнуть в центр паутины.

-  Так для чего вам я? – повторила вопрос Светлана.

-  Кто лучше вас знает ваш родной город? Нравы и характер его жителей?

-  Мне и правда знаком в Незнамовске каждый закуток. И не только знаком, но и дорог.

-  Поэтому мы и хотели предложить вам поехать туда с… членами нашего братства. Разумеется, поехать инкогнито.

-  Но меня в Незнамовске, наверное, знают все!

-  Потребуются грим и парик.

-  Не надо играть со мной, Николай. Я хочу знать: ДЛЯ ЧЕГО Я ВАМ НУЖНА?

-  Правы! Правы! Есть еще кое-что, гораздо более важное, чем все секретные материалы на свете. Из ваших книг я сделал вывод, что вы не «чистая материалистка».

-  Материализм стал прибежищем для негодяев, - вздохнула Додонова, перефразировав известную фразу классика.

-  Вы верите в то, что написано в синей тетради? Я имею в виду историю сошествия в ад Маал-Каинита?

-  История каинитов наверняка лжива, как лживы они сами. Но я верю в их прямую связь с силами зла.

-  Знайте же, Светлана: в домах тайных вождей существует ТАЙНЫЙ ХОД В ПОДЗЕМНЫЙ МИР. Через этот ход происходит общение лидеров каинитов с преисподней. Мои слова могут показаться бредом. Но вот некоторые документы. Письмо, полученное от наших друзей в Южной Америке. Прочтите. Вот отсюда и до конца абзаца.

Додонова прочитала следующее:

«Николай, ты ведь помнишь майора Филипса. Ему удалось проникнуть в резиденцию тайного вождя каинитов близ города Сан-Паулу. Он видел НЕЧТО. Когда мы увидели его, волосы майора были седыми. Он постоянно повторял одну фразу: «Дорога в ад!.. Там начинается дорога в ад!..». Больше Филипс ничего сказать не мог. Вскоре сошел с ума. Но он что-то видел…».

Письмо заставило Светлану задуматься. Она сказала:

-  Я слышала о «черных дырах» и о попытке представителей Третьего рейха найти через Тибет путь к центру земли, в подземный мир, в другие измерения. Но их попытки не увенчались успехом.

-  Есть более любопытные данные. В 1977 году итальянский журналист Антонио Альтобелли, член Лиги борьбы с мировым злом, заснял один такой тайный ход каинитов. Однако в итоге на фотографии получилось лишь большое непонятное пятно. Посмотрите.

-  Действительно, - Додонова взяла фотографию. – Большое расплывчатое пятно.

-  Но Альтобелли клялся, что сфотографировал этот ход. И мы доверяем ему… Впрочем, то, что я вам говорю насчет прямой связи вождей с преисподней, самим каинитам, даже рядовым, хорошо известно.

Самая важная задача сейчас: уничтожить резиденцию тайного вождя в Незнамовске. Тогда будет разрушена магическая связь сил зла ЭТОГО И ТОГО МИРОВ. Мы не разрушим ее полностью, пока будет существовать сатанинское племя. Но хотя бы в России ее не станет.

Николай посмотрел своим острым взором в ее глаза и спросил:

-  Вы считаете, что дорога в ад выдумка?

-  Не знаю, - честно призналась Светлана.

-  Я предполагал, сколь трудно будет поверить. Но вы УБЕДИТЕСЬ в ее существовании. А дальше начинается ваша роль. Вы РАССКАЖЕТЕ ЛЮДЯМ о страшной подземной дороге. Подробно опишете, что увидите. ОПИШЕТЕ ТАК, КАК МОЖЕТ ОПИСАТЬ ТОЛЬКО ДОДОНОВА. ОПИШИТЕ, ЕСЛИ ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО ОПИСАТЬ АБСОЛЮТНОЕ ЗЛО. Вам поверят.

-  Неожиданное предложение.

-  А для чего вы ехали в Незнамовск? Вероятно, для того чтобы раскрыть глаза многим и многим. Ничему другому не поверю. Не станет человек безо всякой причины отправляться в дикий лес, где свирепствует свора голодных хищников. Скажите честно, вы ехали с надеждой на успех?

-  Я понимала, что шансы невелики.

-  Но сейчас вы не одна. Значит, и шансы возрастают.

-  Понимаю…

-  Что вас пугает? То, что потом произошло с майором Филипсом? Я специально не стал ничего скрывать. Кто знает, что случится со всеми нами, когда доберемся до дьявольского хода.

-  Меня пугает главное, – она посмотрела Николаю в его жесткие глаза. – Я ДО СИХ ПОР НЕ ЗНАЮ ВАС.

-  Тем не менее… мы отправляемся через два дня. Решайте.

Он поклонился и покинул Светлану.

Вечерело. Сумерки постепенно, как неторопливый художник, наносили один за другим темные мазки на картину сияющего дня. Додонова все время думала о разговоре с Николаем. Нечто подобное можно было ожидать. Не случайно же она оказалась здесь.

Подземный ход в самый ад – жуткая реальность или выдумка, сказка?.. Нет, нет, даже ей, столкнувшейся в последнее время с такими фантастическими вещами, в это трудно поверить.

К чему ты все придумал, Николай? Или ты искренне убежден, что дорога в ад существует?

Светлана гуляла по парку, прокручивая в голове последние события. Она пыталась понять: что же произошло? Где правда? Где игра?

В голове зазвучала музыка: симфонии Моцарта, Чайковского. Затем вдруг все это сменилось бравым маршем («Синеокие витязи, гордость славян, поднимайтесь на бой, бьет для вас барабан!»), в котором тонули крики и визг современной «эстрады» (не исключено, и к ее созданию приложили руку каиниты.).

И опять: Моцарт, Чайковский, Мусоргский, Бородин

* * *

Валентина входила в кабинет Хлебниковой с ощущением, что грозы не миновать. И действительно, миндалевидные глаза хозяйки сразу устремились на нее, а с губ сорвался один единственный вопрос:

-  Ну что?

Ответ на него хотела бы знать и сама Валентина. Додонова исчезла, никто не имеет никаких сведений о том, что же случилось с ней. Идеальный Убийца также не выходит на связь.

-  ТЫ РЕКОМЕНДОВАЛА ЕГО, - напомнила Эльвира.

Земля закачалась под ногами Валентины. Оставалась слабая надежда на то, что Хлебникова вспомнит: они всегда были в одной связке. Впрочем, нет никакой надежды. Единственная ошибка может стоить всех прежних заслуг.

Пробегавшую по телу дрожь никак нельзя было унять. Возникло дикое желание упасть к ногам Эльвиры и просить о пощаде.

«Не пощадит. Она не любит меня!».

-  ОН УБИЛ ЕЕ? – повторила вопрос хозяйка.

… Растоптанная в грязи Валентина валялась у нее в ногах. Заплывшие от синяков глаза едва различали острый каблук Эльвиры, которым она пыталась пробить ей голову…

Валентина чуть не выронила из рук папку с бумагами. Она подумала, что фантазии когда-нибудь плохо закончатся.

«Это не фантазии. Это случилось с девушкой, работавшей у Хлебниковой секретарем до тебя».

Надо отвечать! Хозяйка ждет!

Валентина сделала невозможное, она взяла себя в руки, прикинулась невозмутимой. И ответила:

-  Пока Идеальный Убийца не вышел со мной на связь.

Валентине вдруг показалось, что из груди Хлебниковой вырвалось что-то похожее на вздох облегчения. Она осторожно подняла глаза…

На лице Эльвиры промелькнула… радость (?!).

«Показалось?»

Но тут же в глазах Эльвиры вспыхнул страх. Он вспыхнул лишь на мгновение, однако Валентина его заметила.

Хлебникова заговорила с секретарем тоном, в котором не чувствовалось никакой угрозы. Она просто расспрашивала, выясняла, советовалась, как и что предпринять.

Внезапно Валентина почувствовала, что близка к еще одной разгадке. Она вспомнила, как впервые застала хозяйку за чтением статьи Додоновой. Эльвира перечитывала и перечитывала ее, жадно въедаясь в каждую строчку. Статья была против Боящихся Солнца, значит, против самой Эльвиры. Но Хлебникова не выражала ярости. Она скорее о чем-то сожалела…

НАД СТАЬЕЙ БЫЛ НАПЕЧАТАН ПОРТРЕТ СВЕТЛАНЫ.

«Додонова ей нравится! И в то же время она боится своих соплеменников!».

Теперь становилось понятным раздражение Хлебниковой в тот день, когда они встречались с киллером. Эльвира возненавидела и его, и саму Валентину. НО СДЕЛАТЬ НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ.

Валентина решила, что при случае постарается использовать этот неожиданно открывшийся факт против своей хозяйки. Когда работаешь у такой опасной женщины, как Эльвира Хлебникова, лучше всегда иметь против нее надежное оружие.

-  …В ближайшее время, госпожа, я должна получить некоторую важную информацию об Идеальном Убийце. Точнее, о его семье. Тогда ему некуда деться. В любом случае колесо уже запущено. Но… не исключено, что он уже выполнил задание.

-  Надеюсь, ты права! – в голосе Хлебниковой послышалась злость, переходящая в откровенную ярость. – Иди!

«Я права!» – сказала себе Валентина.

Секретарь Эльвиры жила в одном из новых районов Незнамовска, в престижном, современном доме. Жила она замкнуто, никогда не общаясь с соседями. Никто ничего о ней не знал, что Валентину очень даже устраивало. Вот и сейчас она сухо кивнула консьержке, зашла в лифт, поднялась к себе на восьмой этаж. Ее по-прежнему мучила неизвестность. Почему молчит Идеальный Убийца?.. Его молчание становится для Валентины самой серьезной проблемой.

Стрелки часов давно перешли цифру «одиннадцать» и приближались к полуночи. Времени для сна так мало! (Эльвира требует, чтобы уже рано утром она была в офисе). Хоть ненадолго забыться. Принять ванну и спать!

…Она проснулась от ПРИКОСНОВЕНИЯ. Валентина открыла глаза и чуть не закричала от ужаса. Рядом, на ее постели, сидел незнакомый мужчина.

-  Тише, - сказал он ей.

Лунный свет позволял разглядеть его лицо. Странный цвет у него… странные черты. Да это же негр!

-  Я могу быть кем угодно, - сказал незнакомец, и Валентина сразу поняла, что перед ней Идеальный Убийца. Страх немного отступил. Она приподнялась на кровати, постаралась даже улыбнуться, хотя зубы продолжали отстукивать барабанную дробь.

-  Разве так можно…

-  Извините. Но это самое место, чтобы нам спокойно поговорить.

-  Да, да! Нам необходимо поговорить. Что с Додоновой?

-  Я бы тоже хотел это знать.

-  Как?!.. Вам заплатили…

-  Вот, - Идеальный Убийца вытащил деньги. – Здесь все, что мне заплатили.

-  Вы отказываетесь?

-  Мне необходимо получить ответы на некоторые вопросы.

-  Пожалуйста.

-  Кто еще был в курсе моего задания?

-  Не понимаю?

-  За мной следили.

-  За вами СЛЕДИЛИ?

-  С того момента, как я оказался в Святограде. Кто-то ЗНАЛ, что я собираюсь убрать эту женщину.

-  Не может быть!

-  Какую игру вы ведете?

-  Служу своей хозяйке. И ничего другого.

-  А ваша хозяйка?

-  Знаете что, я сейчас накину халат, зажгу свет, и мы поговорим. Отвернитесь, пожалуйста.

-  Не надо включать свет.

-  Хорошо. Тогда расскажите, что случилось.

-  У меня была прекрасная возможность устроить ей смерть от несчастного случая. В поезде. В решающий момент на меня напали. Причем, напал ПРОФЕССИОНАЛ. Я хочу знать, кто он?

«Неожиданный поворот! – Валентина уже пришла в себя. – Или Додонову «вел» кто-то еще, или… ИЛИ ЕЕ СПАСЛА САМА ЭЛЬВИРА!».

Валентина чуть не задохнулась от радости. Если удастся доказать… «Тогда, паршивая лесбиянка, ты у меня в руках!».

И тут же она испугалась. Как бы ее внезапную радость не уловил Идеальный Убийца.

-  У меня нет ответа на ваш вопрос. Пока нет… Вы можете мне верить или не верить, но…

-  Я никому никогда не верю, - последовал ответ.

Валентину охватил озноб. Неизвестно, что у него на уме.

-  Не беспокойтесь, я не причиню вам вреда, - ровным голосом произнес ночной визитер. – Мне важно знать правду. Вот ваши деньги. Если ни ваша хозяйка, ни вы не ведете двойную игру, то во всем виноват я сам. Найти Додонову – для меня дело чести.

Он поднялся и добавил:

-  Извините за беспокойство.

-  Подождите! Вы представляете, где искать ее?

-  Думаю, анализирую… - и вот уже он растворился в темноте ее квартиры.

Валентина откинулась на подушку. Мозг лихорадочно работал: что сказать Эльвире о ночной встрече?.. В конце концов она решила передать полностью свой разговор с Идеальным Убийцей.

Единственное, о чем никогда не узнает хозяйка - о подозрениях самой Валентины.

* * *

… От холода все члены сводила судорога. Ты пытаешься пошевелиться, но не можешь. Сложенные на груди руки точно прикованы к телу. Хочется крикнуть, но из горла – ни единого звука.

Она видела склеп, в котором лежала. Он представлял собой маленькое помещение с мрачными серыми стенами. И ОНА НАХОДИЛАСЬ ПОСРЕДИНЕ.

«Я умерла?».

Если бы она умерла, умер бы и мозг. Однако мозг продолжал фиксировать любую мелочь, любой шорох. Но дальше этого дело не шло. Она была молчаливым созерцателем собственной немощи.

ТЫ ЖИВ, НО ТЫ БУДТО БЫ МЕРТВ!.. Есть ли на свете что хуже, отвратительнее? Лежишь и безропотно принимаешь чужие правила игры. Этакая тряпичная кукла… А ведь именно в мире безмолвия и распускаются цветы порока.

Теперь она увидела, как дверь склепа приоткрылась. И на пороге возникла… Эльвира Хлебникова. Она была совершенно голая, отчего наглядно видны все природные изъяны, свойственные их расе: сутулость, слишком длинные руки. Приближение Эльвиры было приближением дьяволицы. Дыхание, которое она пыталась освежить различными ароматическими средствами, на самом деле оказалось зловонным; от него тошнота подступала к горлу.

Эльвира села рядом, начала гладить ее тело. Потом сказала:

-  Ты ВСЯ принадлежишь мне: лицо, грудь, живот, бедра, конечно же то, что у тебя скрыто между ног… Но этого мало. Мне нужны твои мысли.

Надо сопротивляться! Сорвать с себя эту мерзость – ее руки! Но тело не в состоянии шелохнуться…

«Я все-таки мертва?».

Поставим вопрос по-другому:

«Я бессильна, значит, я мертва?».

А еще правильнее так:

«Я мертва, пока молчу!».

Но что толку кричать, если замурованную в склепе никто не услышит?

«А ты пробуй, кричи!».

От крика в стене может появиться маленькая трещина, потом другая, третья. Вдруг этот склеп давно сгнил?

Стужа продолжала ломать кости, пытаясь сломать волю. Руки Эльвиры только усиливали этот холод.

-  МНЕ НУЖНЫ ТВОИ МЫСЛИ.

-  А-а-а-а-а!!!

Беззвучный крик в очередной раз потонул в мертвом пространстве. Эльвира рассмеялась:

-  Ты никогда не любила разрушителей. Почему же сейчас пытаешься РАЗРУШИТЬ?

«Это – очередная ловушка! Ты разрушаешь убежище разрушителей».

Темнота в склепе еще более сгустилась. И вдруг она увидела, как в руках Эльвиры блеснул похожий на скальпель нож.

-  МЫСЛИ! МЫСЛИ! – точно одержимая повторяла черноволосая ведьма.

«Что со мной? Почему пропал мой голос? Почему неподвижны мои члены?».

-  Сейчас я вскрою твою голову. Я достану твои мозги. Впрочем… они уже не твои! Они принадлежат мне.

-  А-а-а-а-а!!!

И снова немой крик ушел в пустоту.

С невероятной одержимостью Хлебникова начала кромсать ей голову.

…Светлана очнулась. Она находилась в своей постели в комнате особняка, где живут непонятные ей до конца люди. Жуткое видение растаяло, но в ушах по-прежнему звучал истошный возглас Эльвиры… И это подтолкнуло Додонову к окончательному решению.

…ОНИ ХОТЯТ ЗАБРАТЬ НАШИ МЫСЛИ…

Голова кружилась, и не хватало воздуха. Светлана вышла на балкон. Сколько сейчас…два? Три ночи? Таинственный дом спал. Нет… одно окно светилось. Светлана уже знала: это тот самый зал, где она впервые увидела Николая.

Додонова быстро оделась и помчалась к нему. Возможно, она снова обманывается. Но, возможно, и нет. Нельзя терять время! Каждый год, каждый день приближают нас к тому, что ОНИ СТАНУТ КРАСТЬ НАШИ МЫСЛИ.

«Я поеду с вами в Незнамовск, Николай… Неважно, существует тайная дорога в ад или это всего лишь фантастическая выдумка!».

Она бежала по коридору, однако у самой двери на мгновение остановилась. Столь похожая на нее женщина с полотна неизвестного художника смотрела на Додонову, точно живая. Светлана вновь мысленно спросила ее: «Почему?». И услышала такой же беззвучный ответ:

-  Когда-нибудь все возвращается на круги своя, дорогая пра-пра-правнучка. Я ушла, но ты вернулась.

Светлана ворвалась в зал. Там, очевидно, шло совещание. Сподвижники Николая посмотрели на нее.

-  Извините, - сказала Додонова. – Я не должна была, но…

Николай ничего не говорил. Плотно сжатые губы делали его лицо еще суровей.

-  Я решилась, - молвила Светлана. – Я еду с вами.

Где-то рядом визжала Эльвира и, размахивая ножом-скальпелем, тянулась к ее голове…

 

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. «ЖИЗНЬ – ЭТО ЭКВИЛИБРИСТИКА!»

Гостиница «Россы» - одна из двух гостиниц небольшого Незнамовска. Как выяснилось, городу достаточно и одного отеля. Поэтому комнаты и этажи второго – «Былины» в основном сдавались различным компаниям и фирмам. Зато «Россы» никогда не пустовал. Сюда частенько заглядывали деловые люди, в том числе иностранцы, привлеченные богатством Русского Черноземья. Иногда заезжали туристы, правда, еще некоторое время назад их пребывание здесь длилось всего день или два. Какие особые достопримечательности могли заинтересовать туристов в Незнамовске? Но после создания в десяти километрах от города искусственного моря они задерживались порой и на неделю. Поэтому когда дежурившая за столом администратора Раиса Леонова, полная женщина, лет сорока, увидела в вестибюле гостиницы четырех молодых людей в джинсах, спортивных куртках, она ничуть не сомневалась, что это приехала очередная группа туристов.

 Люксы? Обычные? – засуетилась администратор.

-  Два хороших двухместных номера. И чтобы были рядом, - сказал высокий человек с темно-русыми волосами. Его взгляд сначала показался сильным и жестким («С таким шутки плохи!»). Но тут же он улыбнулся обворожительной улыбкой. Раиса сразу расцвела.

-  212 и 214. Второй этаж, окна выходят во двор. Все необходимые удобства.

-  Отлично!

Это сказала стоящая рядом с обворожительным человеком черноволосая женщина в темных очках и большой широкополой шляпе. «Так часто одеваются Боящиеся Солнца, - неприязненно подумала Леонова. – Нет! У нее совершенно другая фигура. Что со мной? Повсюду мерещатся эти НЕПРИЯТНЫЕ ЛЮДИ».

Четверка «туристов» поднялась на второй этаж. Несложно догадаться, что под этими масками скрывались Николай, Светлана (именно она была в шляпе, очках и черном парике), Виктория и долговязый парень, который спас Додонову в поезде. Его звали Константин.

Женщины зашли в 212 номер, мужчины – в соседний. Виктория быстро осмотрела помещение, в том числе на предмет наличия здесь «жучков». Примерно через полчаса в дверь 212 –го постучали Николай и Константин. Николай кинул взгляд на Викторию. Она ответила:

-  Вроде бы все нормально.

-  Светлана, мы вас покинем.

-  Надолго?

-  Трудно сказать. Но дела следует решать оперативно.

-  А что делать мне?

-  Пока оставайтесь здесь. В случае необходимости свяжитесь со мной по телефону. И еще… старайтесь не слишком часто подходить к окну.

-  Я тут точно в западне. Нельзя связаться с бабушкой, которая ждет известий, а может, уже оплакивает свою единственную внучку. Нельзя… Ничего нельзя!

Николай спокойно выслушал ее обиды и сказал:

-  Вот принес вам местную прессу. Почитайте на досуге.

-  Спасибо хоть на этом.

-  Закройте дверь и никому не открывайте.

Оставшись одна, Додонова быстро отбросила роль «обиженной девочки». Она прекрасно понимала обстановку. Уровень ее спортивной и боевой подготовки, конечно же, не такой, как у Николая и его друзей. Поэтому ее и опекают.

Посмотрим еще, кому кого придется опекать!

Додонова вдруг вспомнила об улыбке, подаренной Николаем администратору гостиницы. «Да ты великолепный актер, сударь!». Сразу возникло неприятное чувство, и Светлана поспешила углубиться в чтение местной прессы.

Первая газета «Незнамовский маяк». В свое время бабушка читала ее, когда хотела узнать последние городские новости. Раньше это был веселый и интересный еженедельник. Каков он сейчас?

На первой странице – фотография недавно назначенного главного редактора. Что это? Черты лица выдают в нем… каинита. Челюсть, лоб, глаза…

ТОЧНО!

Редактор сообщал читателям о новых планах. Обещал сделать газету еще более «убойной», «крутой» и «отнюдь не для лохов».

Светлана внимательно прочитала все страницы. Сначала шла информация о событиях недели: поджоги, убийства, сведение счетов между молодежными группировками и т.д. и т.п. Светлана и представить не могла, что ее маленький тихий Незнамовск превратился в настоящий ад.

Дальше шли пошленькие анекдоты, сопровождаемые специальными эротическими картинками. Перезрелые и юные «звезды» сообщали читателям подробности своей интимной жизни. Тут же - материал о том, насколько талантливы гомосексуалисты.

Имелся раздел и для читателей «серьезных». Журналисты писали о наступающем русском фашизме, о необходимости расширения прав автономий, о том, что все образование должно быть платное, даже школьное. Тут же шли гневные письма горожан, которые требовали выселять злостных неплательщиков за квартиры в бараки и отдавать их жилье «достойным людям», например, беженцам с Кавказа.

Еженедельник «Незнамовский маяк» оказался самым серьезным. Остальные газеты были целиком посвящены либо мафиозным разборкам, либо правильному сексуальному воспитанию подростков. Вот так!

Несмотря на предупреждение Николая, Светлана все-таки подошла к окну. Милый Незнамовск, ты проглатываешь эту отраву?

За гостиничным двориком начиналась Весенняя улица, оттуда недалеко до Солнечной. ТАМ ЖИВЕТ ЕЕ БАБУШКА ВЕРА СТЕПАНОВНА.

Сердце вырывалось из груди. Быть рядом с самым близким для нее человеком и… не увидеть бабушку!

А если позвонить ей сейчас? Нет, нет, ничего не говорить. Просто молчать и слушать ее голос?.. Увы, номер бабушки наверняка прослушивается. Не так сложно будет установить, откуда звонили.

С тоской смотря на телефон, она вспомнила киллера из поезда. Он ищет ее! А вдруг он где-то недалеко?..

Светлана и представить не могла, что Идеальный Убийца был совсем рядом. Он также обосновался в гостинце «Россы».

Николай и его друзья вернулись через несколько часов. Вид у всех троих был озабоченный.

-  Что-то случилось? – воскликнула Додонова.

-  Да. Но ничего плохого. Мы встретились с нашим человеком. Вот здесь у нас досье на одного интересного господина.

Николай извлек из кармана дискету, Вика достала переносной компьютер. На экране возникла фотография уже пожилого, но еще довольно красивого мужчины с очень самоуверенным лицом. Появилась надпись: «Вязьмин Виталий Матвеевич, шестьдесят два года, директор машиностроительного завода, сейчас АО «Машстрой», награжден орденом «За заслуги перед Отечеством 3 степени», почетный академик РАН, академик Международной академии информатизации, образование среднее, женат, имеет троих детей». Далее шли два его домашних адреса.

-  Нам нужен второй, - напомнил Константин.

-  Микрорайон «Зеленые поляны», дом семнадцать. Светлана, вы знаете, где это?

-  За городом. Там очень неплохое место. Бабушка рассказывала, его облюбовали новые «русские».

Виктория тем временем вытащила карту Незнамовска. Пометила, как ехать.

-  А зачем вам этот Вязьмин? – поинтересовалась Додонова.

-  Он связан с тем, кто нам НУЖЕН, с человеком, возможно, имеющим некоторую информацию о местонахождении в Незнамовске тайного вождя каинитов. Вязьмин должен нам помочь выйти на этого человека, - сказал Николай.

-  Почему вы считаете, что он поможет вам?… То есть нам? – поправилась Светлана.

-  У него нет другого выхода, - ответил Николай, а невозмутимая Вика вдруг хищно улыбнулась.

-  Нет выхода?

-  Посмотрим дискету до конца.

Появился новый Виталий Матвеевич. Незаконные продажа природных ресурсов за рубеж и переводы денег на счета швейцарских банков. С ним в компании старший сын Иван и средняя дочь Юлия. Младшая дочь Татьяна Вязьмина занимается рэкетом, шантажом и торговлей наркотиками со своей возлюбленной Эльвирой Григорьевной Хлебниковой.

… «Она! Эльвира!»…

-  Лет на пятнадцать потянут, - мрачно заметил Николай.

-  Я знаю Хлебникову! Это – каинитка! Не чистая, но с примесью сатанинских кровей,– воскликнула Додонова. – И занимает она в среде своих соплеменников какой-то важный чин.

-  Вот как? – заинтересовался Николай.

Светлана подробно рассказала о своем знакомстве с Эльвирой в «Золотом скорпионе».

-  Это важная информация, Светлана.

-  Скажите, а откуда все эти сведения о Вязьмине и его семье?

-  Что бы ни вытворяла современная каста «неприкасаемых», везде есть человек, который пишет… Как пушкинский Пимен.

-  Он рискует. И серьезно.

-  Рискует. Но когда придет НАШ ДЕНЬ, особой проблемы с так называемыми «кланами» не будет… И сделаем все по закону, согласно таким вот документам.

Глаза Николая вдруг вспыхнули огнем, от которого у Додоновой по коже пробежал мороз. Хорошо, что они тут же погасли. Однако Светлана почувствовала: мир Синеоких Витязей не только прекрасен, но и жесток.

Проницательный Николай прочитал ее мысли:

-  …Не жесток, а суров. И иными мы быть не можем.

И вновь Додонова молча признала правоту его слов.

-  Когда вы собираетесь повстречаться с Вязьминым? – спросила она у Николая.

-  Сегодня вечером.

-  Я с вами. Я больше не в состоянии оставаться здесь пленницей.

Она ожидала услышать «нет!», ожидала сопротивления с их стороны, подкрепленного логическими доводами. Однако услышала иное:

-  Хорошо.

Николай поднялся, кивнул Константину.

-  Мы пойдем. Всем надо немного отдохнуть.

Додонова тщетно пыталась задремать. Через проход – кровать, где лежит Вика. Уже больше недели Светлана тесно общается с этой девушкой, а до сих пор не может понять, что же она из себя представляет. Молчаливая, аккуратная, исполнительная… Непроницаемая, холодная в общении, жестокая (Светлана видела, как она сражается на тренировке.). Вика лежала, закрыв глаза. Но Светлана знала: она не спит. И неожиданно для самой себя Додонова обратилась к загадочной соседке:

-  Расскажи о себе.

Вика мгновенно открыла глаза. Они были холодными и далекими, словно звезды в морозную ночь. И в них было еще что-то… давно забытое, отринутое, но все-таки горе!

Получается, что Вика глубоко НЕСЧАСТНА?

-  Расскажи, - повторила Додонову свою просьбу.

-  Зачем?

-  Нас так внезапно свела судьба. А я о тебе ничего не знаю.

-  Это к лучшему.

-  Почему?

-  Крепче дружба. Когда знаешь человека давно, знаешь его слабости и даже черные пятна биографии…он невольно сторонится тебя.

-  Виктория… А как ты попала к Николаю?

-  Долгая история… Когда-то я лежала в грязи. Я была во сто крат меньше, чем ноль. И, казалось, нет никакой возможности подняться. Случайно я повстречала ИХ. Мне сказали: «Это ТВОЯ ЗЕМЛЯ! Поднимись и иди!». И я пошла!.. Давай отдохнем, сегодня будет трудная ночь…

-  Трудная ночь! – как эхо повторила Светлана.

Вечером, около девяти, четверка «туристов» спустилась в холл первого этажа. Николай подошел к администратору:

-  Где у вас лучше всего провести вечер?

-  О, конечно, конечно! Я вам расскажу!..

Николай не случайно с ней заговорил. Администратор должна знать: туристы решили ПРОГУЛЯТЬСЯ ПО НОЧНОМУ НЕЗНАМОВСКУ.

Они ехали по городу. Если сейчас повернуть направо, будет Солнечная. Даже можно увидеть дом бабушки. ОДНАКО ИХ «ФОРД» МЧАЛСЯ ПРЯМО ПО ШОССЕ. «Так дольше», - хотела крикнуть Додонова. Зачем? Они специально сделали крюк.

-  Я все понимаю, Света, - сказал Николай. – Но… не сейчас. Это повредит нашему делу.

-  Вы правы.

А бабушка, добрая милая бабушка, ждет ее, надеется, плачет. Светлана вспомнила, как она называла себя гостьей на этом свете…

Николай набрал номер.

-  Виталий Матвеевич, это я…

Сидевшая рядом Додонова успела расслышать взволнованный голос и обрывок фразы:

-  У меня гости…

-  Тогда где?.. Небольшой лес при въезде в «Зеленую рощу»… - Николай бросил быстрый взгляд на Светлану, она кивнула: мол, знаю. – Хорошо. Мы будем через двадцать минут… Что?.. Нет, Виталий Матвеевич, не через двадцать пять, а через двадцать. И давайте договоримся: без фокусов.

Друзьям Николай сказал:

-  Надо быть готовыми ко всему. Возможно, это ловушка… Света, вы умеете обращаться с оружием?

Вопрос застал ее врасплох. Осознание того, что совсем скоро может произойти нечто страшное, после чего даже случай с Борисом покажется детской забавой, полностью выбивало из колеи. Она постаралась придать голосу шутливый тон, но он все равно дрожал:

-  В университете имела грамоту за отличную стрельбу...

Любимым девизом Вязьмина всегда было: «Жизнь – это эквилибристика». С ним он успешно прошагал значительную часть отведенного ему на земле срока. Виталий Матвеевич действительно был изумительным эквилибристом, на каждом отрезке своего пути он балансировал, точно на тончайшей проволоке. Он никогда не перегибал палку и вовремя поспевал к дележу лакомого пирога. Когда надо - находился на виду, когда надо – в тени. Отсюда – и головокружительная карьера, вместе с которой постепенно приходила вера в собственную непогрешимость. Он уже забыл про эквилибристику как важнейшую науку, забыл, что любой вакханалии, сколь бы прочной ни казалась под ней основа, когда-нибудь приходит конец. Он СКАКАЛ по проволоке (теперь вместе с сыном и двумя дочками) и хватал все, что только можно схватить.

Правда, иногда Виталий Матвеевич говорил себе: «стоп!». В основном, перед сном, когда у него оставалось несколько свободных минут поразмышлять о смысле собственного бытия. Однако утро у него всегда оказывалось мудренее вечера. Вязьмин удивлялся маленьким ночным терзаниям, объясняя их растущей сентиментальностью старика… Триада принципов, которой он обычно пользовался, не должна была подвести его и на этот раз. Эту триаду он давно сформулировал так: свои люди во власти; работать так, чтобы нигде не наследить; максимум компромата на конкурентов. Общеизвестная, но безотказная система.

И вдруг сегодня ему ПОЗВОНИЛИ. Неизвестный назвал несколько номеров его счетов в швейцарском банке. Привел два-три факта о малоизвестной деятельности Виталия Матвеевича. Голос у незнакомца был сильный и властный. Вязьмин почувствовал, что такой ни перед чем не остановится.

Виталий Матвеевич усиленно размышлял: что это? Провокация? Шантаж? Самое сложное это решить, как же поступить в такой ситуации? И времени на размышление не оставалось.

-  Что вам нужно? – спросил он звонившего человека.

-  Поговорить.

-  Когда?

-  Сегодня.

-  Позвоните вечером. В девять.

-  Хорошо. Но не позже.

… Когда Вязьмин положил трубку, его первой реакцией было сообщить «своим людям». Но тут же он сообразил, что подставил его кто-то из «своих».

КТО?!

Если бы захотели передать его в руки органов, то сделали бы это сразу. Скорее всего, это шантаж; от него чего-то хотят.

ЧЕГО?!

В разговоре Виталий Матвеевич попросил тайм-аут до девяти часов (сейчас только четыре!). Неизвестный согласился.

ПОЧЕМУ?

Не для того ли, чтобы дать Вязьмину возможность осознать страшную истину: выхода у него нет!

В кабинет вошла секретарша. Вошла без вызова, как к себе домой. Игриво взглянула на шефа:

-  Котик сегодня ко мне не приедет?

-  Нет! – раздраженно ответил Вязьмин. – Сегодня у моей жены день рождения.

-  У твоей старой стервы!

-  Не смей так говорить! – прохрипел Виталий Матвеевич, задыхаясь от ярости.

Секретарша посмотрела на него взглядом, в котором смешивались удивление и испуг. И поскорее вышла.

Вязьмин решил, что надо перед ней извиниться. ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ ОНА? Хотя… не исключено, что болтливый язык этой девчонки также при определенных обстоятельствах мог сыграть свою роль.

Виталий Матвеевич сделал попытку погрузиться в работу. Увы! Получаемая от структурных подразделений предприятия информация сливалась в какую-то непонятную волну звуков. Столбики цифр постоянно прыгали перед глазами. Вязьмин не мог ответить на элементарные вопросы. Голос неизвестного продолжал убивать в нем всякую мысль.

«Где же я прокололся?».

Он прокрутил в голове всех «напарников», кто хоть что-то мог знать. В секретном сейфе Вязьмина хранились такие же материалы на каждого из них.

К пяти часам Виталий Матвеевич окончательно понял, что работать не сможет. Он вызвал секретаршу, извинился, дал ей обещанные деньги на новый гарнитур и поехал домой. Он думал: не устроить ли семейный совет? Тем более, сегодня в доме соберутся все его дети.

Вязьмин так волновался, что едва не забыл купить жене цветы (спасибо, его шофер подсказал). Жена – Любовь Никитична, невысокая, приятная женщина, вечная хлопотунья по хозяйству, никогда не вмешивающаяся в дела мужа, радостно обняла Виталия Матвеевича, расцеловала в обе щеки.

-  Спасибо! – на глазах блеснули слезы. – Проходи скорее!

Несколько слуг помогали ей сервировать стол. Но все равно, даже в свой день рождения, Любовь Никитична предпочитала руководить всем сама.

-  Ты такой бледный, Виталий! Что-то случилось?

-  Устал. Разная текучка…

-  Сколько говорю, шел бы на пенсию.

-  Ты права. Стоит подумать о пенсии.

Он вновь вздрогнул, вспоминая голос неизвестного. НА ПЕНСИЮ ЕЩЕ НАДО СУМЕТЬ УЙТИ!

-  Когда будут Иван, дочери?

-  Скоро. Уже скоро!

-  Я пойду в свой кабинет. Остались кое-какие дела.

Оказавшись у себя, Виталий Матвеевич вытащил из тайника пистолет. У него вдруг возникло предчувствие, что сегодня этот пистолет сыграет в его судьбе решающую роль.

ЖИЗНЬ – ЭТО ЭКВИЛИБРИСТИКА!

Только почему-то в цирке львиную долю аплодисментов срывают не рискующие собой эквилибристы, а строящие смешные рожи клоуны.

«ПОСОВЕТУЮСЬ С ДЕТЬМИ!»

Внезапно Виталий Матвеевич подумал, что меньше всего он доверяет детям. Иван только и думает, как вытолкнуть папу из руководства компанией и самому занять его место. Юлия настолько срослась с мафией, что продаст кого угодно. Татьяна… это разговор особый! Все пороки мира свили себе гнездышко в его младшей дочери.

«Как же такое получилось? И почему именно у меня?».

Он столько отдавал своим детям. Ради них помогал разрушать старый мир, чтобы наступил мир новый, где они стали бы полновластными господами. А что в итоге? Старое ушло, печально и торжественно, а новое, беспредельно жадное, равнодушное к собственным создателям, сжирало их плоть вместе с костями.

Виталий Матвеевич принял решение: прежде чем предпринимать какие-либо действия, он должен узнать, чего от него хотят?

А пистолет останется при нем!

Гости съезжались после семи. Их было немного. Любовь Никитична хотела сегодня видеть только детей. Первым приехал Иван, высокий, осанистый, кудрявый мужчина, тридцати с небольшим. Внешне он так напоминал молодого Виталия Матвеевича. Его жена Фаина, наоборот, маленькая и очень невзрачная: черные сальные волосы, без кровинки лицо, бегающие глазки, чуть выступающая вперед челюсть. Можно было бы удивиться, как красавец Иван посмотрел на нее. Но… отец Фаины – президент коммерческого банка - владел акциями ряда крупных предприятий Черноземья, в том числе АО «Машстрой». «Финансовая сторона» брака устраивала Виталия Матвеевича, однако присутствие невестки вызывало у него что-то похожее на зуд. Поэтому он недолюбливал и шестилетнего внука, точную копию Фаины.

Иван расцеловал мать, потом они с Фаиной и внуком завалили ее подарками. А вот с отцом он поздоровался довольно сухо и как будто избегал смотреть ему в глаза. Это сразу насторожило Виталия Матвеевича… Что, если звонивший ему человек действует по наводке Ивана?

Он решил «прощупать» сына. Но тут за окном их особняка раздались крики. Это Юлия. Приехала со своим мужем, бритоголовым, двадцати семилетним амбалом с порочной улыбкой. Правда, на сей раз он постарался улыбнуться «хорошо», отчего во рту засверкали золотые зубы. Юлия суетилась вокруг него, приговаривая: «Мой Игорек! Мой Игорек!».

Виталий Матвеевич подумал, как хорошо было бы обратиться к Игорьку за помощью, его связи в уголовном мире довольно крепкие. Но… надо быть уверенным, что ЮЛИЯ И САМ ИГОРЕК НЕ ЗАМЕШАНЫ.

«Я уже подозреваю всех!.. А разве есть выбор?».

Последней приехала Татьяна. Ее сопровождал какой-то плотный бородач, смешно растягивающий слова. Притащила его Татьяна по просьбе Виталия Матвеевича. Два дня назад он позвонил ей и сказал:

-  Пусть мать считает, что у тебя появился жених или просто друг. Не выводи ее из счастливого неведения.

…Виталий Матвеевич посмотрел, как жена целует младшую дочь, как раскланивается с ее «женихом» и вздохнул: до чего хорошо жить в неведении!

-  Как себя чувствуешь, отец? – безразличным голосом спросила Татьяна.

-  Нормально, - постарался бодро ответить он.

«Татьяна тоже могла участвовать в заговоре против меня!».

За стол сели в восемь. Если действительно замешан кто-то из близких родственников, то… Есть целый час, чтобы попробовать «расколоть» подлеца.

Стихли первые здравицы в честь именинницы. Виталий Матвеевич решил аккуратно начать с Ивана.

-  Ты в последнее время стал редко появляться в совете директоров. Почему? Ты обязан быть в курсе всех дел «Машстроя».

-  Отец, давай не будем о делах. Праздник!

-  В самом деле, - вмешалась Любовь Никитична. – В кои веки собрались все вместе, а ты опять! Неугомонный!.. Подложите Ванечке салатику. И внучку моему дорогу Ричарду. Всем подложите!

Глазки шестилетнего Ричарда забегали еще быстрее. Тонкие губки растянулись в крысиной улыбке. Виталию Матвеевичу сделалось страшно! Словно пелена спала с глаз. Его внук – Боящийся Солнца! Его мать из этого страшного племени, вызывающего в Незнамовске всеобщее отторжение и ненависть.

Как же так? В его род Вязьминых, где были курские дворяне, славные казаки, разночинцы, где люди рождались красивыми, умными, пробивными, вдруг влезла нечисть! И теперь статные фигуры заменятся сутулыми, уродливыми. Лица с изумительным овалом станут похожими на звериные. Вместо светлых кудрей - пряди сальных волос…

Внучек улыбнулся вторично, отчего Виталий Матвеевич чуть не закричал. Вспыхнула злость на Ивана (на ком женился, дурак!) и на себя (на ком женил сына!). В бешенстве он хлопнул рукой по столу:

-  Иван, не увиливай! В последнее время тебя не узнать. Чего задумал? Говори!

Сын помрачнел, насупился, но молчал.

-  Говори! – уже тихим голосом повторил Виталий Матвеевич. Однако в это тихом голосе звучала гроза.

«Если причастен он, пусть узнают все!».

-  Мне нечего сказать…

-  Чего пристал… - опять хотела было сказать Любовь Никитична, но осеклась под сердитым взглядом мужа.

-  Он знает чего, - ответил глава семейства.

-  Да, я сделал ЭТО! – с вызовом крикнул Иван.

-  Как ты?.. Как ты мог?

-  Твоя эпоха прошла, отец. Нынче другие масштабы. Не представляю, откуда ты узнал о нас с Корольковым. Но так даже лучше…

Он влил в себя стопку водки и продолжал:

-  Мама, дорогие родственники, сообщаю вам, почему психует Виталий Матвеевич. Мы с отцом Фаины и с группой Королькова решили объединить наши акции. На ближайшем собрании акционеров произойдет смена руководства. Директором стану я… Скажите что-нибудь… Мама?

-  Какой вкусный пирог я испекла, Ванечка.

Слова Ивана, как ни странно, успокоили Виталия Матвеевича. Раз они объединились, шансов у него нет. Но зачем ИМ тогда шантажировать?

-  Хорошо обделываешь дела, братец, - ухмыльнулась Юлия.

-  У тебя тоже хватка еще та! – огрызнулся Иван.

-  А мы с Игорьком собирались предложить папочке один интересный проект. Придется нам теперь его с тобой обсуждать. Отличный проект! Заработаем кучу баксов.

Виталий Матвеевич представлял, о каком проекте идет речь. Но чтобы его «пробить», совсем не требуется шантажировать папочку. Замкнутый круг…

-  Опять о делах! – заохала Любовь Никитична. – Что за семейство! Ты бы лучше, Юленька, рассказала, когда у вас маленький появится?

-  Скоро, мама…

«Никогда он у них не появится, старая дура! – мысленно сказал ей Виталий Матвеевич. – У нее не может быть детей после стольких абортов».

Оставалась Татьяна, которая со скучающим видом вела за столом великосветскую беседу.

Внезапно Виталий Матвеевич задал себе вопрос: а для чего он всю свою жизнь был эквилибристом? Ему не так много осталось в этом мире, а что в итоге? Кому он оставит богатство, за которое дрался многие годы? Одна дочь – бесплодна, другая – лесбиянка. Его единственный наследник – Боящийся Солнца.

Он не нужен и собственным детям. Юлия даже в день рождения матери пришла ради «нового выгодного дельца». Татьяна – ради приличия и из-за скуки. Иван… тот просто предает его и вступает в сделку с новыми родственниками из сатанинского рода.

Он, Виталий Матвеевич Вязьмин, создавал свою маленькую империю, из которой его уже фактически изгнали родные дети.

А теперь он еще и под «колпаком». Какая разница, кто ведет с ним игру, пытается шантажировать? Важнее другое: ему придется вздрагивать от каждого стука в дверь, от визга тормозов каждой машины, останавливающейся у его дома.

Все рухнуло!

Эквилибрист сорвался с проволоки и упал на арену под равнодушные взгляды публики.

Виталий Матвеевич смотрел на праздник родных, таких чужих людей. На отгородившуюся от любых проблем жену, на предателей детей…

Звонок неизвестного даже не заставил его вздрогнуть. Через двадцать минут? Хорошо, пусть будет через двадцать.

У него оставалось время на последний танец. Виталий Матвеевич пригласил жену - СВОЕГО ВЕРНОГО ДРУГА И ПОМОЩНИКА ВО ВСЕХ ДЕЛАХ. А РЯДОМ – ДЕТИ, ТАКИЕ ЖЕ НАДЕЖНЫЕ И ВЕРНЫЕ.

И пусть это всего лишь иллюзия одного танца. Только одного…

Как быстро закончился танец! Как быстро закончился номер эквилибриста!

-  Я вас покину минут на пять - десять, - сказал гостям Виталий Матвеевич.

Никто даже не поинтересовался, куда он пошел. Лишь шестилетний внук тянул его за рукав пиджака и говорил:

-  Дедушка, у меня скоро будет сестренка.

-  Тем более… - ответил Виталий Матвеевич.

-…Вон за тем поворотом начинается микрорайон «Зеленые поляны», - сказала Додонова.

Это было и так понятно по шикарным особнякам за высокими заборами, часто с колючей проволокой. Ничего не поделаешь, новая знать старалась дистанцироваться от своих подданных.

-  А справа начинается нужный нам лес.

«Форд» повернул направо и остановился на некотором расстоянии от места встречи.

-  Я пойду к нему, а остальные меня прикроют, - приказал Николай.

-  Можно я с вами? – попросила Светлана.

-  Что ж, я не против, - последовал лаконичный ответ.

Маленький лес оказался безлюдным. Подобное обстоятельство только усиливало худшие опасения Додоновой. Она изрядно нервничала.

-  В случае чего мы сумеем за себя постоять, - сказал Николай.

-  Зря мы согласились на его условия… Я имею в виду место встречи. Это может оказаться ловушкой.

-  Не думаю. Вязьмин наверняка считает, что приехали посредники. Ему важно выяснить, чего от него хотят…

Николай не закончил, поскольку послышался свист. Светлана вздрогнула, однако Николай ее успокоил:

-  Нам подают сигнал. Ни Виктория, ни Константин не обнаружили поблизости засады.

…Шелест травы! Теперь они услышали шаги. Кто-то шел сюда.

-  Спрячьтесь вон за то дерево! – приказал Николай.

Человек, который приближался к ним, был немолод. Спина его сгорбилась, а лицо выражало такое страдание, будто он пережил страшное потрясение. Светлана сразу узнала Вязьмина.

Николай вынырнул ему навстречу, преграждая путь.

-  Я вам звонил.

-  Очень приятно, - ответил Виталий Матвеевич.

-  Приятного здесь мало.

-  И в этом вы правы.

-  У нас есть данные…

-  Знаю, - перебил Вязьмин. – У вас есть ВСЕ. Но мне безразлично.

Он вытащил пистолет, но еще раньше оружие оказалось в руках Николая.

-  Не глупите! Я стреляю быстрее!

-  Не сомневаюсь.

-  Тогда на что вы надеетесь?

-  Только на одно: каждому воздастся по заслугам. Перефразируем известного героя «Пиковой дамы»: сегодня я, а завтра – ты. Когда-нибудь то же самое случится с вами. Мы - актеры большого цирка. И не просто актеры, а эквилибристы.

Вязьмин приставил пистолет к своему виску.

-  Не делайте этого, - быстро попросил Николай. – Я не собираюсь сообщать о вас органам. Мне нужно другое: ВЫХОД НА ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА. Он – родственник вашей невестки. Каинит. Или, как вы их еще называете, Боящийся Солнца.

-  Да, да, в моем роду появились каиниты!

-  Остановитесь…

-  Знаете, молодой человек, в чем разница между нами? Вы на что-то надеетесь, живете Будущим. У меня его нет. Запомните одно: эквилибристы не только срывают аплодисменты, но часто калечат себя или гибнут.

Николай хотел сказать что-то еще, но тут раздался выстрел. Брызнула кровь, Вязьмин повалился на землю…

У Светланы потемнело в глазах. Из горла вырвался сдавленный крик. Николай тут же подскочил к ней, зажал ладонью рот.

-  Тише! Вы же видели… он сам!

-  Почему?.. Почему он это сделал?

К ним уже бежали Виктория и Константин. Николай кивнул им, чтобы осмотрели место трагедии.

-  Ну, как? – спросил он.

-  Мертвее не бывает, - мрачно ответила Виктория.

-  Почему?… - повторяла Светлана.

-  Об этом после. Сейчас надо срочно исчезнуть отсюда.

Вика подхватила Светлану под локоть, повела к машине. Через несколько минут они уже мчались в обратном направлении, обсуждая между собой, видел их кто-нибудь или нет? И лишь Додонова в который раз повторяла:

-  Почему?!!.. Ведь можно было договориться.

-  Наверное, он слишком сильно перепугался. Не время выяснять причину. Главное мы потеряли важную нить нашего расследования. Остается последнее средство…

-  А как же погибший ЧЕЛОВЕК? МЫ подтолкнули его.

-  Нет! Он сам подтолкнул себя к этому. Он был эквилибристом, а они иногда плохо кончают.

-  Сколько еще будет смертей?

-  Много! Но если ИХ не остановить – во сто крат больше. Мы все должны пройти через трудный путь прозрения.

Машина остановилась у какого-то бара.

-  Зайдем, - сказал Николай. – Пусть нас УВИДЯТ ТУТ. А вам, Светлана, необходимо снять стресс.

…Светлана находилась на маленьком плоту, который нес ее по бескрайним водным просторам. Море?!.. Но слишком странное. Оно кипело, бурлило!

Потом она увидела, как рядом на серфинге ловко скользили по воде эквилибристы. Но многие срывались, падали в огненную воду. А затем… О, нет! Затем раздавались их истошные крики, а кожа становилась красной, покрытой пузырями.

Завыл ветер, застонали волны, предрекая Светлане скорый конец. Разве она могла спастись здесь, на маленьком плоту?..

И вдруг она услышала ЗОВ. Это к ней на баркасе пробивался Николай. Его суровое лицо, так сильно притягивающее Светлану, сейчас вдруг пробудило в ней страх. Николай протягивал ей руку, а Светлана не решалась ухватиться, ибо не представляла КУДА ОН ЕЕ УВЕЗЕТ? Вырвет ли из огненных колец моря или утащит в эпицентр бушующей стихии?

Она оглянулась и ужаснулась. Ее окружали похожие на головешки существа, в которых уже невозможно узнать прежних самоуверенных эквилибристов.

Но еще ужаснее, что плот стал разваливаться. Кипяток уже жег ее ноги…

-  Дай мне руку! – кричал Николай.

Она ПРОТЯНУЛА ему руку, он затащил ее на баркас, и среди грохота и огня они слились в одно целое.

-  Кто ты? – спрашивала она его.

-  Может быть, тот, кого ты ждала?

-  Тогда не отпускай меня ни на минуту. Даже сегодняшней ночью.

-  Нет! Не сегодня.

-  Почему?

-  Я не хочу, чтобы ты пришла ко мне от безысходности. Приди в светлую минуту.

-  Ты этого ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОЧЕШЬ?

-  Да.

Он крепко держал в объятиях хмельную, подавленную женщину. Звучала музыка. Они танцевали в небольшом баре Незнамовска.

В гостинице они появились после одиннадцати. Николай бегло огляделся. За столом администратора – все та же полная, улыбающаяся женщина. Кроме нее в холле первого этажа только какой-то старик. Задремал в кресле...

Администратор улыбнулась и спросила:

-  Как провели время, господа?

-  Нормально.

-  Вижу, что нормально.

-  О, просто нашей подруге стало плохо, - Николай крепче обнял Додонову. – Как говорят, не рассчитала свои силы.

-  Разрешите полюбопытствовать, где вы были?

-  Ребята, как назывался этот бар? – спросил Николай.

-  «Мечта»! – сказал Константин.

-  Ну! – разочарованно вытянулось лицо Раисы Леоновой. – Далеко не лучшее место вы выбрали.

-  А! – махнул рукой Николай. – «Ехали, мы ехали… и куда заехали?». Сейчас спать! Спать!

-  А я не представляю, что делать вон с ним, - сказала Раиса Леонова. – У нас в гостинице живет старичок. На третьем этаже. Уснул, и все тут! Будить? Неудобно. Не разбудишь, вдруг обидится?

-  Пусть поспит, - посоветовал Николай. – А через часок-другой растолкайте. Мол, пора…

-  Я так и сделаю, - ответила администратор.

…А старичок не спал. И вообще, он был таким же «старичком», как и «негром». Идеальный Убийца ждал сообщений от своих людей о возможном местонахождении Додоновой. Его однако не оставляла мысль, что она где-то недалеко. ВЕДЬ ЗАЧЕМ-ТО ЕЙ НУЖНО БЫЛО В НЕЗНАМОВСК, В ЛОГОВО СВОИХ ВРАГОВ.

Идеальный Убийца делал вид, что дремлет. А на самом деле внимательно следил за окружающей обстановкой. На всякий случай.

Он увидел четырех подвыпивших туристов. Крепкие ребята. И не так много выпили. Зачем-то играют пьяных…

Нет, одна дамочка у них порядком набралась.

И тут Идеальный Убийца узнал эту дамочку… Можно загримироваться и гримом обмануть кого угодно. Но только не его, чья память фиксирует любые мельчайшие детали фигуры, любые движения.

Итак, она здесь!

Идеальный Убийца плотнее сомкнул веки и засопел. Через некоторое время администратор должна его «разбудить».

…Теперь они плыли в облаках. И ангельскую тишину вновь нарушили его слова:

-  Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ПРИШЛА ОТ БЕЗЫСХОДНОСТИ. ПРИДИ В СВЕТЛУЮ МИНУТУ.

-  Вика, Виктория, по-моему, я нужна ЕМУ.

-  Может быть, - грустно ответила молодая женщина, волею судьбы ставшая ее подругой.

-  А ты как думаешь, Я НУЖНА ЕМУ?

-  Избавь меня от любовных разборок, - впервые в голосе спокойной Виктории послышались нотки раздражения.

-  Мне так плохо… Я столько пережила…

-  И столько выпила! Ложись поудобней. Дай поправлю подушку… Там в холле сидел один старик. Он мне не понравился. Вроде бы он и не спал вовсе. Надо сообщить Николаю.

-  Плевать мне на старика, который не спал… Я думаю о НЕМ!

«Замолчи! Замолчи!» – в отчаянии Виктория чуть не закричала.

-  Вика…

-  Ну что еще?

-  Я знаю, кем когда-то была… Василисой Микуличной! Поэтому художник изобразил на полотне меня.

-  Спи!

-  Не веришь? Я могу рассказать тебе о поездке в Киев… когда с подругами выручали из беды Ставра… Все это было точно вчера…

 

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. КИЕВСКАЯ ЭПОПЕЯ

(продолжение)

«…Стал стрелять стрелок перво князевый:
Первый раз стрелил он – не дострелил,
Другой раз стрелил он – перестрелил,
Третий раз стрелил он – не попал.
Как стал стрелять Василий Микулич-де,
Натягивал скоренько свой тугой лук,
Налагает стрелочку каленую,
Стрелял в колечко золоченое,
Во тоя острея во ножевая,
Расколол он стрелочку надвое,
Они мерою равненьки и весом равны.
Сам говорит таково слово:
- Солнышко Владимир стольно-киевский!
Я приехал о добром деле – об сватанье
На твоей на любимыя на дочери…»

Воевода Кирилл вошел к Владимиру, отвесил низкий поклон.

- Говори! Говори! – нетерпеливо потребовал Владимир.

-  Свет-солнышко князь, никто из наших стрелков пока не изъявил желание участвовать в соревновании. Говорят: дело безнадежное. А промахнуться – позора не сыскать. Ведь никому потом не объяснишь, что княжеское задание было невыполнимо. Не попал, значит, плохой стрелок. Как говорится: то ли он украл, то ли у него украли.

-  Хорошо!

-  Что же тут хорошего, Свет-солнышко князь? – удивился воевода.

-  Сказал ты хорошо. Запомнить надо.

-  Спасибо.

-  Теперь будешь мне часто умные фразы говорить.

-  Свет-солнышко князь, не моя это фраза. Дружок Василия Микулича, чернявый, маленький, сказал на вчерашнем пиру. А я услышал.

-  Плохо!

-  Что поделать. Говоруном никогда не слыл.

-  Другое плохо. Ежели никто из известных наших лучников супротив Василия Микулича не выйдет, слухи пойдут… мол, специально дали ему такое невыполнимое задание. Ищи, ищи, воевода!

-  Нашел, Свет-солнышко князь.

-  Не пойму? Ты же сказал, никто не согласился.

-  Никто кроме одного. Племянник мой Данила!

-  Что?! Срочно сюда Данилу!

-  За дверью ожидает.

Высокий богатырь под два метра ростом предстал перед очами князя.

-  Друг мой, - Владимир обнял и расцеловал его. – Согласен?

-  А как же, Свет-солнышко князь. Я ситуацию понимаю.

-  Да, да! Отечество в опасности. Демократы к киевскому престолу подбираются.

-  Нет уж, демократии у нас не бывать! – стиснул зубы Данила.

-  Не бывать! Не бывать! – закричал воевода.

-  Верной дорогой идете, товарищи мои!.. Теперь скажи, Данила, а не сможет ли Василий Микулич выполнить мое задание?

-  Нет! Такое не под силу никому. Разве что чародею.

-  На чародея он не похож.

-  Не похож, - подтвердил воевода. – Он похож на смазливую девку.

-  Лучше бы ему родиться девкой, - вздохнул Владимир. – Не лез бы в женихи к моей Ольге. Но к делу, друзья! Воевода, иди и объяви о скором начале соревнований.

Кирилл и его племянник ушли. Но в одиночестве Владимиру не пришлось долго оставаться. Почти тут же к нему пришли Апраксия и Ольга. Ольга выглядела сегодня краше обычного, и глаза возбужденно блестели. Князь невольно залюбовался дочкой и подуал про себя: «Никогда не получишь ты это сокровище, новгородец. И даже не надейся!». Но вслух он сказал другое:

-  Ну, девочки, ну, красавицы, проходите! Очень рад вас видеть.

- Что-то ты, батюшка, сегодня слишком весел? – подозрительно спросила Ольга.

-  Как же не веселиться? Сегодня интереснейшее соревнование. Праздник силы, молодости, ловкости, здорового образа жизни.

-  Только слишком сложное задание ты дал. Невыполнимое.

-  Лучшей девушки достоин только лучший юноша.

-  …Но я думаю, Василий справится.

-  О чем ты говоришь?! – вскричал Владимир. И тут же, спохватившись. – Справится! Обязательно справится!

-  Ты бы его в баньку пригласил, - опять начала Апраксия.

-  Что ты со своей баней пристала! Он уже отказался. Времени нет. Жениться торопится.

-  А ты его после соревнований пригласи.

-  Ох, женщины, женщины! – вздохнул Владимир.

Он хотел добавить: «Нет у вас никакого ума!», да не стал обижать жену.

А за окном уже раздавались веселые крики. Киевская знать приветствовала появление Данилы. Скоро должен прибыть и новгородец…

Подходя к терему князя, Василиса и ее подруги увидели огромную толпу, состоящую в основном из мужчин. То были рядовые горожане, которые хотели увидеть соревнование. В терем их не пускали (только для знати!), но, чтобы не обижать город, было выделено несколько билетов и для простолюдинов. Стоили билеты не дешево, однако желающих выложить кругленькую сумму находилось немало. То тут, то там раздавались крики: «Куплю лишний билетик!», «Плачу две гривны! Три гривны! Ничего не пожалею, чтобы только увидеть позор Новгорода!».

Появление Василисы было встречено свистом и улюлюканьем. Послышались частушки:

«Кто за Новгород болеет,
Тот сегодня похудеет!»,

или:

«Ольгу захотел Василий,
А позор он свой осилит?»

Встречались и совсем неприличные выражения в адрес новгородцев (возможно, было бы еще и не такое, да вид Могучей Авдотьи слегка охлаждал пыл). Василиса мрачно пошутила:

-  Славно встречают нас братья-киевляне.

-  Обычная тактика психологического давления, - объяснила Елена. – Пытаются вывести тебя из равновесия. А стишки какие глупые! Им остается хором проскандировать какой-нибудь «шедевр» типа:

«Новгород – параша,
Победа будет наша!»…

Совершенно случайно слова Елены услышал прыгавший неподалеку мальчишка. Он тут же прокричал их, и теперь болельщики дружно скандировали:

«Новгород – параша,
Победа будет наша!».

-  Ну вот, - вздохнула Елена. – Хорошо, что эту глупость припишут мужчине.

Взгляд Василисы оставался сумрачным. Елена не выдержала:

-  Не падай духом. С тем, что для мужчины кажется нереальным, женщина всегда управляется. Мы – по-настоящему сильный пол. Хотя сила наша далеко не в мускулах.

-  И в мускулах тоже! – заметила простодушная Авдотья. – Не бойся, Василисушка, коль не выиграешь сегодня, не отпустят они Ставра, сама на приступ пойду. Посмотрела я на дружину князя. Крепкие у него богатыри. Но со мной им не совладать!

Владимир лично приветствовал Василису и ее подруг. Ольга при появлении Василисы вспыхнула, покраснела. А Апраксия лишь загадочно улыбнулась.

-  Готов к состязанию, витязь? – спросил киевский князь.

-  Готов! – ответила Василиса.

-  Соперник твой – один из моих лучших стрелков. Данила.

-  Приветствую тебя, Данила. Пусть наша битва здесь никогда не превратится в битву настоящую.

-  Привет тебе, новгородский витязь. Не жалую я демократов, но ты, сразу видно, человек достойный. Дом мой всегда открыт для тебя и твоих друзей.

-  И ты, когда посетишь наш Северный город, будешь принят мной с княжескими почестями.

-  Вот это я понимаю! – воскликнула Елена. – Встреча настоящих витязей! А то, Свет- солнышко князь, когда мы шли сюда, ретивые болельщики чуть не забросали нас гнилыми помидорами. Такой спорт нам не нужен.

-  Опять ты здорово сказал, Клементий, - широко улыбнулся Владимир. – Такого мудрого юношу я бы пригласил к себе на службу.

-  Спасибо, Свет-солнышко князь, - поклонилась Елена. – Только я уже на службе.

-  А все же подумай. Чего тебе возвращаться в свой холодный Новгород… Ну, а за поведение болельщиков не серчайте. Я им устрою разбор полетов.

Воевода тем временем пригласил стрелков к княжескому крыльцу и спросил:

-  Кто стреляет первым?

-  Я уступаю гостю это право, - поклонился Данила.

-  Благодарю, но пусть все решит жребий.

Кирилл спрятал кольцо в руке.

-  В какой? – спросил он.

-  В левой, - сказала Василиса.

-  В правой, - возразил Данила.

Кольцо оказалось у воеводы в правой руке.

-  Тебе стрелять первому, Данила. Будь удачлив. Потому что я не промахнусь.

Княжеская дочь взяла кольцо, привязала его к дереву:

-  Начинайте!

-  Давай, Данила! – закричали болельщики. Седовласые бояре, точно дети, захлопали в ладоши. Сегодня каждый из них ощущал себя частицей единого целого, воином и подданным ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА.

-  ДАВАЙ, ДАНИЛА!

-  У каждого стрелка по три попытки, - напомнил воевода Кирилл.

Данила натянул тетиву. И почувствовал, как на лбу выступили капельки пота. У него возникло дикое желание попасть в колечко! Доказать, что истинному герою любая цель подвластна.

Стрела запела и полетела!

МИМО!

Она пронзила дерево всего в нескольких сантиметрах от колечка! Чуть повыше бы!

Данила вновь натянул тетиву. Второй выстрел!

Князь и киевляне ахнули! ПОЧТИ В КОЛЬЦО! Но все-таки МИМО! Теперь – чуть пониже бы!

А за воротами княжеского терема неистовствовали простые болельщики. Они каким-то образом уже знали результат двух первых выстрелов Данилы и отчаянными криками поддерживали своего любимца.

В третий раз Данила натянул тетиву. Желанная цель так близка! Пусть он даже не расколет стрелу. Но он ДОЛЖЕН ПОПАСТЬ.

«Давай, Данила!»

В третий раз запела стрела и…

-  Есть! – крикнул Владимир.

Дружинники князя и подруги Василисы бросились к дереву. Стрела находилась в миллиметре от кольца.

Данила стоял с опущенной головой, и сейчас настала очередь Василисы.

-  Три попытки! – опять напомнил Кирилл.

-  Зачем тебе ТРИ попытки? Достаточно и одной, - молвила Елена. – Никогда не откладывай на потом, что можно сделать сразу (Неужели авторство и этих слов припишут мужчинам?)… Помни: МЫ ПО-НАСТОЯЩЕМУ СИЛЬНЫЙ ПОЛ.

Василиса ВИДЕЛА кольцо. Руки сделались тверже стали. Глаза впились в маленький сверкающий кружок…

У ТЕБЯ ТРИ ПОПЫТКИ…

ТЕБЕ НЕ НУЖНЫ ТРИ ПОПЫТКИ!

«Стреляй!».

На мгновение она забыла обо всех невзгодах, о своих колебаниях. Василиса забыла обо всем, что окружало ее. Она прицелилась и выстрелила!

…Она слышала крики: «Точно! В цель!». Отовсюду на нее глядели удивленные глаза.

-  Василий попал и стрелу расколол, отец.

-  Это еще не все, - напомнил князь. – Половинки должны быть одинакового размера и равны весом.

-  Нет ничего проще, - Ольга подняла половинки стрелы. – Надо измерить их и взвесить.

Владимир недоверчиво рассматривал абсолютно равные половинки стрелы. Затем их взвесили… Чудо свершилось. Они оказались РАВНЫ ВЕСОМ.

-  Он мой! – радостно захлопала в ладоши Ольга.

-  Поздравляю, дочка! – почему-то рассмеялась Апраксия.

-  Держи слово, князь! – потребовала Василиса.

Владимир почувствовал, как из-под ног ускользает почва. О, он уже видел разных краснобаев, которые расползались по Киеву, точно тараканы. Бегали, кричали, чего-то требовали, к чему-то призывали. А народ вокруг сначала с интересом слушал, потом начинал смеяться, а потом стонать от их болтовни.

Сначала демократы – на улицах, но вот они уже и в его гриднице… Раньше бы он их огнем и мечом выгнал с Русской земли, но в новых условиях от этих «ягодок» просто так не избавишься…

Что же делать?.. И он придумал…

«…Сам говорит таково слово:
- Молодой Василий Микулич-де,
Не угодно ли тебе с моими боярами потешиться,
На широком дворе поборотися?..»

-  Я, Василий Микулич, слово в слово, что сказал в прошлый раз. ВЫИГРАЕШЬ, ПОДУМАЮ, МОЖЕТ, И ПРАВДА ОТДАМ ЗА ТЕБЯ ОЛЬГУ. Вижу, и на язык ты остер, и стреляешь лучше моих первых лучников. Даю тебе последнее третье испытание. Посмотрим, какова твоя сила. Устроим завтра соревнование по борьбе. Выиграешь, ОТДАМ ЗА ТЕБЯ ОЛЬГУ. Вот мое княжеское слово.

-  Свет-солнышко князь, дозволь и мне поучаствовать, - молвила Могучая Авдотья. – Не мешает косточки размять.

-  Любой может поучаствовать. Но победить обязан Василий Микулич.

Владимир был уверен, что уж этого никак не случится. В княжеской дружине был богатырь, сильнее которого не было на всей Русской земле. Звали его Добрыня Никитич.

Поздно ночью Василиса услышала недалеко от своего шатра топот конских копыт. Девушки-дружинники сообщили, что ее опять хочет видеть неизвестный в плаще. Василиса тотчас потребовала привести и оставить их наедине.

-  Я снова ненадолго! – воскликнула Ольга. – Боюсь, что мои тайные отлучки стали известны.

-  Как я рад видеть тебя, Ольга! Твой талисман мне помог!

-  И не только он. Вот… - она протянула Василисе расколотую стрелу.

-  Что это?

-  Твоя НАСТОЯЩАЯ СТРЕЛА. Но, как видишь, половинки не ровные.

-  Так значит, ты?..

-  Как видишь, сработало! Даже отец не заметил подмены.

-  Я мог промахнуться.

-  Нет! Я знала: ты не промахнешься!

-  Ольга, как же ты совершила подмену?

-  Помнишь, кто первым подбежал к дереву и поднял стрелу? Правильно, я. А дальше… дело техники.

-  Я… недостоин тебя!

-  О чем ты!.. Завтра у тебя еще более трудное испытание. Опасайся Добрыню Никитича.

-  Я слышал об этом воине.

-  Он самый сильный человек на Руси. Отец на него очень надеется. Но… и я надеюсь.

-  Меня будет вдохновлять твоя красота.

-  Мне пора…

-  Как жаль расставаться с тобой.

-  Василий… хочешь, подарю тебе на прощание поцелуй?

-  О, любимая, да, да, называю тебя этим словом! Твой поцелуй явился бы великим счастьем, несравненным блаженством. Но… не смею умолять о нем, пока не победил.

-  Василий!..

-  Честь воина не позволяет! Я не могу прильнуть к устам любимой, пока не стал ее законным мужем.

-  Ты так дорожишь моей честью?

-  Да, любимая!

-  Ты стал мне еще дороже.

-  До завтра! Время не терпит. Вдруг тебя хватятся и будут искать.

-  До завтра. Надеюсь на лучшее…

Вороной конь унес княжескую дочь в черную ночь. А Василиса с ужасом думала, что бы ей пришлось делать, если бы Ольга настояла на поцелуе…

И в ушах по-прежнему звучало грозное предупреждение княжеской дочери опасаться Добрыню Никитича. Но потом его заглушило чудесное пение Ставра…

«Как вышли они на широкий двор,
Как молодой Василий Микулич-де
Того схватил в руку, того в другую,
Третьего склеснет в середочку,
По трое за раз он наземь ложил,
Которых положит – тыи с места не стают.
Говорит Владимир стольно-киевский:
- Ты молодой Василий Микулич-де!
Укороти-ка свое сердце богатырское,
Оставь людей хоть нам на семена…».

* * * 

Профессор Михайло Пустозвонов, один из крупнейших теоретиков русского былинного творчества, неоднократно отмечал: чтобы былина, как таковая, выжила в современном мире, необходимо следующее условие: каждые 10 – 20 лет былину нужно «подкорректировать» так, чтобы поменялась ее социальная направленность (как того требуют время и обстановка), характер основных персонажей, причем, вчерашний злодей вполне может оказаться героем и наоборот, а также язык повествования, который в любом случае обязательно должен сохранить известную «архаичность», дабы создать видимость того, что это и есть «былина в ее первозданном виде». Вообще, считает Пустозвонов, каждую былинную или обычную историческую сцену следует описывать так, как ты ее сам видишь. И если твое видение не совпадает с оценками окружающих, то это уже целиком их проблемы. Неизвестный автор «Ставра Годиновича» не знаком был с теоретическими выкладками уважаемого профессора, но в приведенном выше отрывке явно руководствовался его принципом отображения действительности, поскольку, без сомнения, принадлежал к «антикиевской» партии Новгорода. Постижение «исторической правды», как учил нас другой известный теоретик, на сей раз гласности, имеет столь важное значение, что мы вновь возвращаемся к невероятным событиям того времени. Попробуем описать, что происходило в реальности. А если кто-то опять же не согласится. Ну что ж…

* * *

Допоздна князь и воевода держали военный совет. За делами Владимир забыл, что Добрыня Никитич находился у себя в поместье в очередном отпуске. За ним уже послали гонца. Владимир с нетерпением и тревогой ожидал возвращения богатыря. Главное, чтобы Добрыня не уехал поохотиться на несколько дней в леса. Тогда ищи-свищи его.

По счастью, они услышали за окном приветственные крики и громовой голос Добрыни. И вскоре он предстал перед Владимиром.

Следует, наконец, подробно описать внешность этого богатыря, ставшего героем стольких легенд. Лет к тому времени ему было уже сорок с лишком, роста он чуть выше среднего, волосы русые, густые, и такая же густая, русая борода. Сила в Добрыне Никитиче чувствовалась необыкновенная: плечи были широки, руки – так крепки, что лишь немногие выдерживали его рукопожатие. Острый взгляд живых серых глаз и ум выдавал недюжинный. А прямой, с небольшой горбинкой нос, живой, волевой подбородок и резко очерченная линия губ говорили о решительности и властности характера. Оставшиеся на лице шрамы ничуть не портили красоту богатыря. Наоборот, они как письмена рассказывали о его подвигах в битвах за Русскую землю.

Добрыня поклонился Владимиру и спросил:

-  Что случилось, Свет-солнышко князь? Зачем так спешно вызвал меня?

Владимир понимал, что разговор следует вести осторожно. Добрыня не любил разные спортивные состязания, считая их пустым времяпрепровождением. Лишний раз доказывать свою силу даже сейчас, когда он вступил в солидный возраст, не приходилось. Он по-прежнему стоил целого войска. Кроме того, княжна Ольга была его крестницей.

-  Ах, Добрыня, проблемы у нас.

-  Никак кто решился обидеть Киев? – удивился богатырь. – Трудно представить такое. Ты, Свет-солнышко князь, сделал все, чтобы мать Русских городов обрела свое истинное могущество. Потому и служу тебе. Так кто же за несколько дней моего отсутствия рискнул доставить тебе неприятности?

-  Враг хитер и действует лукаво. Хочет дочь у меня украсть.

-  Как он посмел?! Кто он?

-  Жених!

-  Ольге замуж пора. Зачем же такой красоте пропадать? Пусть осчастливит достойного.

-  Прав, Добрыня. Замуж ей действительно пора. А то слишком много книг читает.

-  Не пойму тебя, Свет-солнышко князь. Ты и сам образованный и мудрейший человек нашего времени. Никак, позавидовал собственной дочери? Ольга знает много. Даже диву порой даешься. Вот и пусть несет знания на Святую Русь.

-  Прав, прав, Добрыня!.. Но сейчас ее жениха спровадить надо.

-  Он что, человек недостойный?

-  Новгородец! И этим все сказано.

-  Новгородцы - люди смелые, деловитые, мастеровые. Среди моих друзей есть новгородцы.

-  Но ведь они же все, Добрыня, демократы. Им княжеская власть ни к чему! Только и грезят своей республикой. А Русь всегда была и останется княжеской. Может, этого князя в дальнейшем по-иному назовут: царем или императором. Суть прежняя останется.

-  Спорить не стану. Но, может, не новгородец превратит Ольгу в демократку, а она сделает его твоей опорой в славном Новгороде?

-  Ох, не доверяю я новгородцам! Боюсь их!

-  Никогда не поверю, чтобы Владимир чего-то испугался. Мы с тобой столько повидали на своем веку, что бояться чего-либо нам не к лицу.

-  В третий раз прав, Добрыня. Но другие планы у меня. Надо влияние Русского государства на мир расширить. Чтобы все знали, что такое Русь! Думал выдать ее замуж за иноземного короля. За французского, например.

-  О дочери подумай. В какую-то дыру ее хочешь послать. В Париж!.. Что ей там делать, такой образованной девушке? Растопчут варвары прекраснейший цветок и даже не заметят того. Бывал я в разных странах. Видел, как они там вшей давят. Есть как следует не умеют. Расписаться не могут. А вот союз с Новгородом укрепил бы единство Руси.

-  Добрыня, позволь мне решать, что полезно для нее и для государства, а что нет.

-  Как скажешь. Ты князь. Что до Ольги, любимицы моей… Крестница она мне, а тебе дочь. А все права на дитя у родителей.

-  Договорились, наконец!

-  А самой Ольге люб новгородец?

-  Почем я знаю? У молодежи нынче ветер в голове гуляет.

-  Апраксия что говорит?

-  Чушь мелет. Сходи, мол, с новгородцем в баню.

-  Может, правда следует сходить? Жена твоя - женщина скромная, тихая, но разумная.

-  Никак не пойму, Добрыня, в чем ее разум великий? Новгородец выполняет все задания, что я поставил перед ним, как перед соискателем руки Ольги. Княжеское слово надо держать, дочь отдавать. А она мне про какую-то баню… При чем здесь баня?

-  Пока не знаю, - развел Добрыня своими могучими руками.

-  Представляешь, что сотворил сей новгородец. Стрелял с моего крыльца в золоченое колечко на дубе. Стрельнул так, что расколол стрелу на две равные половинки, одинаковые весом. Что скажешь?

-  Ловок! Очень ловок! Я бы такое не смог.

-  Чует мое сердце - добром это не кончится… А завтра у нас состязание по борьбе. Если новгородец выиграет, обещал я Ольгу ему отдать.

-  Он знатен?

-  Боярин.

-  Состояние имеет?

-  Вон шкатулку с дорогими каменьями привез.

-  И, как я понимаю, приглянулся крестнице.

-  К чему ты клонишь, Добрыня?

-  Пожени их.

-  Мне он не приглянулся. Есть интересы Отечества.

-  От меня что требуется?

-  Участие в завтрашнем соревновании борцов.

-  Свет-солнышко князь, я дерусь за тебя на поле боя. Жизнь готов отдать! Но эти молодецкие забавы не для меня. Стар я для них.

-  И все-таки, Добрыня, я прошу тебя.

-  Хорошо, - вздохнул богатырь, - княжеское слово – закон.

-  Спасибо, Добрыня! А теперь, если хочешь, пойдем, проведаешь крестницу.

-  Как же не хотеть увидеть красавицу нашу!

Они подошли к горнице Ольги, постучали.

-  Эй, дочка, открой. Твой любимый крестный здесь.

Однако никто Владимиру не ответил. Князь постучал сильнее, ударом ноги выбил дверь. Горница была пуста. Ольга исчезла.

-  Он украл ее! Украл! – прошептал Владимир. – Не сносить новгородцу головы.

-  Подожди, Свет-солнышко князь, - успокаивал его Добрыня. – Может, она где-нибудь в тереме? Не такой Ольга человек, чтобы родителей бросить, из дома бежать. А силком ее никто не возьмет.

-  Как ты не понимаешь? Она обычно рано ложится спать. Она у нас возглавляет движение за правильный образ жизни.

Владимир крикнул нянек. Те повыскакивали из своих комнат перепуганные, сонные. Все бросились к Апраксии. Ольги там не оказалось. Княжеской дочери вообще не было в тереме…

Теперь не на шутку забеспокоился и Добрыня.

Ольга, подъезжая к терему, услышала шум, крики. Девушка сразу догадалась: ее ищут! Она соскочила с коня и подбежала к охране. Дружинники, насмерть перепуганные, закричали:

-  Подвели вы нас! И мы хороши! Поддались на ваши уговоры. Князь собирается головы нам отрубить.

-  Все нормально. Что вы сказали отцу?

-  Что вы отсюда не выезжали.

-  Спасибо! – И Ольга осторожно прошмыгнула на территорию княжеской резиденции…

Князь и его свита нашли Ольгу на заднем дворе. Девушка «гуляла» и мечтательно смотрела на небо.

-  Где ты была, бессовестная? – закричал Владимир, а подоспевшая Апраксия даже заплакала. Глаза Ольги сделались круглыми от изумления:

-  Я?.. Была здесь.

-  Разве не слыхала, как тебя искали? Как кричали по имени? Мы ведь и сюда заходили.

-  Был какой-то шум. Если честно, я не поняла, в чем причина.

-  Ольга, не лги!

-  Я задумалась, «ушла в себя».

-  Обманщица! За это… за это… - кипевший от возмущения князь никак не мог придумать ей достойное наказание.

-  За что такая немилость, батюшка? В чем моя вина? Неужто я не могу выйти вечером во двор подышать воздухом?

-  Сейчас не вечер, а поздняя ночь.

-  Батюшка, ты провоцируешь конфликт отцов и детей.

-  А ты выходила за ворота терема.

-  Разве? – в голосе дочери прозвучало такое искренне удивление, что Владимир задумался: а не возводит ли он на дочку напраслину? Вдруг она и правда находилась тут? Задумалась. Размечталась. Дело молодое.

-  Матушка, ты тоже мне не веришь?

-  Верю, дочка.

-  Вот он – яркий пример искренней родительской любви. Доверие, и еще раз доверие! И вдруг… Так опозорить! При слугах, при всем честном народе!

-  Прости, дочка. Смотрю, нет тебя. Ты ведь мне милее всех на свете.

-  Ну, хорошо, - смягчилась Ольга.

-  И вот тебе за это подарок, - сказал Владимир, увидев спешащего Добрыню Никитича.

-  Крестный! – Ольга бросилась к нему на шею. – Приехал! Давно в Киеве?

-  Только что прибыл.

-  Поучаствовать в завтрашнем состязании?

-  Поучаствовать и победить. Ты этого хочешь?

-  Конечно. Я всегда гордилась моим крестным. ТЫ НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ПРОИГРЫВАЛ.

-  Значит, ты будешь рада моей победе?

-  Долг княжеской дочери повиноваться интересам государства.

Добрыня шумно вздохнул и обнял крестницу.

Состязание бойцов устроили во чистом поле. Подобрали специальное место, обнесли изгородью, дабы чересчур ретивые болельщики не испортили спортивный праздник. Народа собралось тьма-тьмущая. Князь с семейством заняли почетные места. Вокруг сгруппировалась дружина. За ними – бояре, почти вся киевская знать. А напротив находился простой люд.

Грохотом и шумом встретили зрители появление новгородцев. Однако на сей раз крики бушевавшей толпы не были оскорбительны. Только слегка язвительны и колки. Возможно, здесь сыграла свою роль проведенная людьми князя среди болельщиков воспитательная работа. Но скорее всего дело в другом: киевляне знали, что для участия в состязании специально приехал Добрыня Никитич. А это означает лишь то, что братьям ильменским славянам следует отправляться восвояси.

Василиса и подруги отвесили поклоны княжеской семье, дружески приветствовали дружинников и бояр.

-  Как настроение, герой? – весело спросил князь.

-  Хорошее, Свет-солнышко князь, - ответила Василиса.

-  Надеешься победить?

-  Надежда умирает последней, - ответила за подругу Елена.

-  Каждая твоя фраза, Клементий, западает мне в душу. Не надумал перейти ко мне на службу?

-  Пока весь в раздумьях, Свет-солнышко князь.

-  Хочу представить вам, новгородские витязи, Добрыню Никитича.

Даже отважной Елене сделалось не по себе. Призадумалась и Василиса. Лишь Могучая Авдотья спокойно улыбнулась:

-  Слышал о тебе. С удовольствием померяюсь силой.

-  Померяемся, - кивнул Добрыня. И Василисе. – А ты и есть тот смелый соискатель руки княжеской дочери?

-  Да! – коротко и спокойно сказала Василиса.

Добрыня Никитич опять посмотрел на Ольгу и тут же отвернулся. Владимир тем временем дал знак к началу спортивного праздника. Ольга шепотом спросила у матери:

-  Как ты думаешь, ОН ПОБЕДИТ?

В голосе дочери слышались такие умоляющие нотки, что Апраксия чуть не заплакала. И грустно ответила:

-  Победит. Только радости тебе это не доставит.

Сначала в состязаниях участвовали только воины князя Владимира. Крепкие ребята бились ловко и отважно. Поверженный в поединке смущенно поднимался и, пряча глаза от кричащих зрителей, покидал поле сражения (иногда приходилось помогать ему). Зато победители с радостными улыбками устремлялись навстречу своей новой удаче. Каждый хотел выиграть и быть замеченным князем Владимиром.

Василиса смотрела на бойцов и думала, что любой из них в принципе ей «по зубам». Беспокоил только один человек…

-  Ну что, новгородцы, покажете на что способны? – спросил киевский князь.

Как раз молодой, крепко сбитый дружинник Владимира зазывал себе противника. Он был плечист, мускулист, ростом, наверное, не меньше того самого Данилы, который состязался с Василисой в стрельбе из лука .

-  Разрешите сделать почин? – попросила Елена.

-  Куда ты, Клементий? – добродушно заметил князь. – У вас разные весовые категории.

-  Все-таки дозволь, князь.

-  Как знаешь.

Находясь в Византии, Елена повстречала странствующих монахов из Китая. С разрешения родителей, они обучили любознательную девочку основам восточных единоборств. Возвратившись в Новгород, Елена синтезировала все это с русским воинским стилем Сече Радогора.

«Я не должна проиграть, - сказала она себе. – Было бы позором ПРОИГРАТЬ мужчине!»

Светловолосый дружинник рассмеялся ей в лицо:

-  Малыш, не подрасти ли тебе сначала?

-  Какой уж уродился.

-  Я не могу с тобой драться. Это было бы бесчестно.

-  Почему?

-  Посмотри, насколько я выше тебя.

-  Ты не выше, а длиннее… (Потом эту фразу припишут Наполеону).

-  Раз так, держись, малец!

Он без раздумий бросился на Елену, но она ускользнула. И так ускользала несколько раз. В конце концов дружиннику надоело за ней гоняться, и он решил простым, но мощным ударом наказать маленького наглеца. Елена поймала его руку, нанесла встречный удар, подсечкой сбила с ног. Поверженный воин остался лежать на земле.

Зрители замерли, но потом все-таки наградили ее жидкими аплодисментами. Теперь настал черед Василисы Микуличны.

Ее соперником оказался воин с восточным лицом. Некоторое время противники ходили друг против друга, делая ложные выпады и замахи. Потом сцепились в решающей схватке. Воин попытался бросить Василису через бедро, но это ему не удалось. Зато ответная попытка Василисы оказалась удачнее. После броска воин оказался на земле. Его отчаянное усилие подняться не удалось. Мощным ударом новгородка оправила его «отдыхать».

-  Трудная победа, поздравляю, - сказал Василисе Добрыня Никитич.

Сам он вышел на поле тотчас вслед за ней. Он просто поднял соперника и бросил на землю. Бой длился несколько секунд.

-  Силен богатырь! – только и сказала Василиса.

Настала очередь Могучей Авдотьи. Она также долго не церемонилась с противником, подбросила его и уложила на землю. Новгородской амазонке потребовалось ровно столько же времени, сколько и Добрыне.

После полудня в числе участников соревнования осталось всего восемь бойцов, восемь победителей. Решающие схватки между ними и должны определить лучшего. Уже провели жеребьевку четвертьфинальных пар. Добрыня Никитич достался Елене, которая, узнав об этом, была на седьмом небе от счастья.

-  Я докажу Киеву, что сила этого богатыря - миф, - важно заявила она.

Первой дралась Василиса. Сейчас ее противником был здоровый, как бык, дружинник с красным лицом, маленьким приплюснутым носом, мелкими кудряшками белых волос. Сколько же продолжалась эта схватка! Василиса потеряла счет времени. «Час? Больше?». Каждый из бойцов видел и осязал лившийся пот противника. Несколько раз они проводили удачные приемы, кидали друг друга на землю. Но добить соперника не удавалось.

Василиса заметила, что «бык» стал ошибаться. Видимо, устал. Вот он неудачно выставил вперед ногу, новгородка резко подсекла его и ударила в грудь. И второй удар в голову! «Бык» упал, подняться уже не смог. Лишь стонал от боли и злости.

Василиса тоже устала, не хватило сил, чтобы посмотреть следующий поединок. Она пошла к себе в шатер, отдохнула. Через некоторое время ей сообщили, что ее очередной соперник известен; это любимый ученик Добрыни. Василиса поспешила посмотреть поединок Могучей Авдотьи. Но пока шла к месту, где проводился турнир, все закончилось. Новгородская амазонка быстро расправилась с очередным противником. На бой уже выходили Елена и Добрыня Никитич.

Елена начала «кружить» вокруг киевского богатыря. Он стоял, даже не шелохнувшись, и с усмешкой смотрел на нее. Елене оставалось самой идти вперед. У