11 28455

Индиго - раса грядущего

Индиго - раса грядущего

Кто они, дети Индиго? Действительно ли несут в наш мир Добро? Ответ на этот вопрос пытается дать А. Владимиров в своем захватывающем романе. Некоторые либеральные ученые уже обвинили автора в пропаганде "античеловеческих ценностей". Так ли это? Решать читателям.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I. ВСТРЕЧА В ДЕРЕВНЕ

Солнечный диск медленно, как бы нехотя, опускался за горизонт, полузакрытый сумеречным, в рдеющих прожилках облаком, и нельзя было предугадать – какую погоду явит завтрашний день. Летящая из-под колес автомобиля сухая пыль порядком застила обзор, казалось, нестерпимая жара придала ей почти космическую невесомость – серые клубы надолго зависали в воздухе. Грунтовая дорога была неровной, машину то и дело потряхивало.

- Еще далеко? – поинтересовался у водителя сидящий позади и до сих пор молчавший пассажир.

- Нет. Вон впереди указатель.

Пассажир успел разглядеть на промелькнувшем столбе жидкую надпись: «Глушковка. 5 километров» и беспокойно завозился. Вскоре съехали на старую узкую колею, обрамленную вековыми осокорями и этот путь в неожиданно приятной зеленой тени от низко стелющихся крон вывел к первым деревенским домам.

- Остановитесь. Дальше я сам.

Пассажир подхватил свой саквояж, протянул шоферу несколько купюр:

- Сдачи не надо.

- Спасибо! – сказал водитель и, как бы ненароком, посмотрел на щедрого человека. Тот был сутулый, с седыми прядями, густо падающими на лицо и закрывающими добрую его половину; усеянные черными угрями щеки – неживой белизны, точно у больного. «Какое неприятное лицо, - подумал шофер, - зато клиент оказался что надо!».

Мотор затарахтел, такси умчалось прочь, а пассажир внимательно огляделся. С правой стороны дома деревянные, одноэтажные, некоторые – совсем развалюшки, но есть и «игрушки зодчества» с окнами, украшенными резными наличниками; вдоль заборов важно расхаживал петух, покрикивая на курочек, словно начальник на подчиненных; была еще большая рыжая корова, что на секунду оторвалась от травы, внимательно взглянула на приезжего и ожесточенно ударила несколько раз по бокам хвостом, отгоняя мух. «(Идиллия», - усмехнулся про себя приезжий). Вдали, из-за садов, виднелись солидные каменные постройки, сюда, в почти райские места, устремились богатые горожане. Но, не «каменный сектор» интересовал гостя Глушковки, его путь пролегал мимо старых деревянных домишек. В одних царила тишина, из окон других слышались разудалые песни, - классический деревенский отдых, люди пускай ненадолго, но отвлекаются от тяжелых трудовых будней. Прошла группа местных девушек – стройных, голубоглазых, с льняными волосами, обычно такие нимфы поднимают мужчине настроение, наш же герой отвернулся, пусть поменьше его здесь запомнят.

Прихрамывая, он дошел до конца улицы, где на некотором отдалении от остальных домов как будто припало к самой земле ветхое строение с запущенным садом. Гость Глушковки удивленно подумал: «Это здесь?». Номер дома совпадал.

Он подошел к воротам, постучал, но никто не ответил. Он постучал снова, потом толкнул ворота, и они распахнулись со скрипом.

Перед ним – узкая дорожка, темные, прогнившие доски под тяжестью ног глухо потрескивали. «Добираюсь с риском для жизни, - усмехнулся гость Глушковки. - А что там дальше?». Такое же источенное временем крылечко, старый сарай, необработанные грядки. И - ни души вокруг.

Гость забарабанил в дверь. Тихо. «Неужели я ошибся? Или он по какой-то причине решил все переиграть? Так дела не делаются». Он посмотрел на часы: «Приехал я точно. Что-то здесь не так».

Он подошел к сараю и, взглянув через щели, осторожно спросил:

- Есть кто живой?

Больше всего ему не хотелось, чтобы появились любопытные соседи. Зачем он вообще согласился встретиться именно тут?!

- …У вас был выбор? – послышался голос за спиной.

Гость обернулся. Высокий человек с заросшим щетиной лицом стоял под густой яблоней, зоркие глаза отслеживали каждое движение визитера.

«Это он?»

- Я тот, к кому вы пришли, - небрежно кивнул хозяин.

- Отлично, отлично, - пробормотал гость. – Где мы можем поговорить?

- Где угодно. Здесь безопасно. Надежнее любого бункера. Никому и в голову не придет устанавливать здесь подслушивающие аппараты.

- И все-таки… - гость покосился на соседскую изгородь.

- Хозяйка уехала в город, а хозяин выпил самогона и спит. Их мальчик сюда не заглядывает.

- Извините… я так не могу, - отрезал гость.

- Как хотите, - пожал плечами его собеседник.

«Как хотите» могло означать что угодно. Вплоть до предложения убраться. Гость ощутил раздражение и разочарование. Однако хозяин успокоил:

- Мы можем пройти в дом.

- Вот это лучше.

Две маленькие клетушки под низком потолком. Хозяин даже не стал предупреждать гостя, чтобы тот на всякий случай нагнул голову. Лишь кивнул на табурет. Сам сел на кровать напротив. Теперь его взгляд был взглядом ищущего добычу коршуна. То ли по этой причине, то ли от несносной жары гость ощутил, как капли пота стекают по лицу, оставляя соль на губах. Он невольно отвел глаза.

- Ужасное пекло!

Хозяин не ответил. Гостю пришлось брать инициативу в свои руки.

- Вас рекомендовали как человека надежного.

Гость вновь взглянул на хозяина. Тот не проявлял никаких эмоций.

- …И точного. Говорят, осечек у вас не бывает?

«Молчит! Этот человек обладает и волей и терпением».

- …Хорошо если так. Именно вы нам и нужны.

Гость ждал хотя бы кивка головы со стороны хозяина, но тот сидел, будто каменное изваяние, и лишь глаза – единственный «живой» орган, продолжали посылать болезненные импульсы. С некоторым раздражением посетитель извлек из внутреннего кармана бумажник, достал оттуда фотографию:

- Он!

Хозяин некоторое время рассматривал фото, потом меланхолично вернул гостю.

- Знаете его? – спросил странный посетитель Глушковки.

- Известная личность.

- И слишком хорошо охраняемая. По крайней мере… у нас пока не получилось. Были попытки, однако все они закончились трагически. Для исполнителей.

- Вот как? – впервые с начала их разговора лицо «каменного» собеседника слегка дрогнуло. Или гостю это только показалось? Не показалось! Потому что тут же последовала просьба:

- Расскажите.

- К чему все это ворошить, - ответил гость. – Мы хотели бы поручить это дело вам. Только промаха быть не должно. Если возьметесь, необходимо обсудить сумму контракта. Ваше слово?

Хозяин некоторое время задумчиво молчал, будто мысли его витали где-то далеко, и не только за пределами «делового разговора», но и всей Глушковки.

- Дайте еще раз ЕГО фотографию, - наконец прервал паузу человек с заросшим щетиной лицом.

- Пожалуйста! Хотя увидеть его не так сложно. Он слишком часто мелькает на экране. Вы ведь не постоянно обитаете в Глушковке, вдали от цивилизации?

- Нет, не постоянно.

- А этот дом?.. Почему выбрали именно его?

- Так уж получилось.

- Где хозяева?

- Хозяин на некоторое время уехал.

- И он вас практически не знает!

- Нет. Через него искать меня бесполезно. – И человек со щетиной вдруг так посмотрел на собеседника, что того прошиб пот. («Неужели что-то заподозрил?»). Чтобы скрыть волнение, гость резко спросил:

- Вы беретесь?

- Как говорится: войти легко, выйти трудно.

- Вы БЕРЕТЕСЬ?

- Смотря во что оценена его жизнь.

- С этим проблем не будет.

- И все-таки?

- Восьмидесяти тысяч достаточно?

Предлагаемая сумма не произвела на человека со щетиной никакого впечатления. Гость осторожно заметил:

- Для периферийного банкира деньги неплохие.

- Он уже перерос масштаб «периферийного».

- Ладно, сто. Но, согласитесь, говорить о более крупном гонораре – кощунственно.

- Сто тысяч, - задумчиво промолвил человек со щетиной. – Пусть будет по-вашему.

- Какой задаток хотите?

- Половину.

Гость открыл саквояж, вытащил несколько увесистых пачек и положил их на стол:

- Ровно пятьдесят.

Человек со щетиной посмотрел на зеленоватые горки так, будто брезговал к ним прикоснуться. («Опять игра с его стороны?»).

- Есть еще кое-что, - гость вытащил диск. – Некоторые из материалов, касающиеся интересующего нас лица. Схемы его маршрутов (хотя в последнее время он их часто меняет), круг партнеров и друзей, привычки. Вам будет полезно ознакомиться.

- Хорошо, - по-прежнему безучастно произнес человек со щетиной.

- Тогда я покину вас. До встречи.

Гость поднялся. У двери он остановился, бросив прощальный взгляд на собеседника. Киллер отрешенно смотрел на стол, где лежали деньги и диск. «Непонятен он для меня! - сказал себе гость. – Ничего, это даже лучше. Итак, господин бизнесмен, переросший масштаб «периферийного», игра начинается. Жестокая, смертельная игра».

К остановке как раз подъезжал городской автобус, гость порадовался, что ему повезло. Он заспешил, и хромота тут же прошла. Затем он юркнул в толпу пассажиров и тут же растворился в ней.

Вечер густел сумерками, разливая потоки прохладного воздуха. После несносной жары, от которой в близлежащем отсюда Незнамовске плавился асфальт, дышать стало легче. Человек со щетиной набрал в легкие побольше воздуха. Какой чистый! Жизнь в деревне, спокойная, размеренная, словно зовет нас возвратиться к истокам рождения человечества. Почему мы бежим от нее?.. Вот и сам он унесется из этой чудной деревушки. Сегодня? Сейчас? Нет, пожалуй, по утру. Несколько часов у него еще есть.

Он вышел на улицу, самую спокойную на свете, даже двери в домах не запираются!

Но именно здесь сегодня был заключен контракт на убийство!

Мысли постоянно возвращались к заказчику. Ловкий малый! Почему у него такое белое лицо? Болезнь?.. Нет, грим! Умелый, меняющий внешность, грим. Никто не желает быть узнанным.

И все-таки что-то в этом лице кажется знакомым. То ли в блеске глаз, то ли в жестах…

«Мы с ним раньше не встречались?»

Мозг заработал как компьютер, фиксируя мельчайшие фрагменты прошлого… «Вроде бы нет».

- …Молодой человек! – вдруг послышался за спиной голос, сразу заставивший напрячься. – Да, да, именно вы, обойденный женской заботой! Идите к нам.

Невысокий мужчина лет пятидесяти указал на калитку. Со двора доносились смех, песни, звон бокалов. Человек со щетиной уже успел ознакомиться с местной обстановкой: почти половину улицы, где стояли деревянные дома, недавно выкупили две богатые предпринимательницы, сестры Сурковы. В один из этих домов его и зазывали.

- Мы вас ждем! - повторил невысокий мужчина.

«А вдруг приглашение как-то связано с сегодняшним «заказом»?.. Но каким образом?»

Человек со щетиной с напускным безразличием спросил:

- Ждете? Зачем?

- Для начала давай познакомимся, непонятливый, - невысокий мужчина уже перешел на «ты». – Я - Дима Сурков, двоюродный брат хозяек этой усадьбы.

- Володя, - кратко ответил человек со щетиной.

- Отлично, Володя, Вовочка, Вован! У нас тут небольшой сабантуй на свежем воздухе. Повод есть: девочки собираются делать запруду. А еще они разработали новый проект застройки деревни. Красотища будет!

- Очень хорошо. Но я здесь причем?

- Как причем? Большое дело задумали новые хозяева России. Надо отметить! Знаешь ведь: не погуляешь – не поработаешь.

- Спорить не стану.

- Чего спорить? Хоть стой, хоть падай, а прав я на все сто! Так что, заходи на огонек, Обойденный Женской Заботой.

- Почему вы считаете, что я ею обойден?

- Извини, братишка, но видно по тебе. Старого лиса не обманешь. Надо нам с соседями познакомиться, потолковать. Заходи, не бойся. Люди у нас все хорошие, матом не ругаются.

«Неспроста он меня так зазывает. Ох, неспроста!»

- Хорошо, - кивнул Володя. – Только в гости с пустыми руками не ходят. У меня дома пузырек припрятан…

- Глупости! – воскликнул Дмитрий, полностью отрезая путь к отступлению. – Глупости говоришь, молодой человек! Тут этих пузырьков столько!

Володя развел руками и последовал за «старшим товарищем». И ему вновь припомнились все детали своего недавнего разговора с заказчиком убийства… Как быстро последовало приглашение в гости!

За столом пели. Обрамленные звуками гитары высокие женские голоса умело сливались, волшебное многоголосье напоминало множество родников, что, соединяясь, становились единым, тончайшим ручейком. Здесь, за обычным деревенским столом, давали фору любым раскрученным эстрадным исполнителям! Владимир приближался, внимательно рассматривая участников праздника. Десять человек, женщины, мужчины, кому-то – тридцать, кому-то – за пятьдесят. Особо выделялись две дамы, несмотря на свои простые одежды, нрава они были явно благородного и властного: светлые волосы вились по плечам, глаза голубые, носы хищные, с легкими горбинками.

- Вот, милые, это Володя, - Дмитрий представил его властным дамам. – Я его прозвал Обойденный Женской Заботой. А это сестры мои: Надежда Павловна и Ольга Павловна Сурковы.

Затем Дмитрий поочередно назвал и остальных собравшихся за столом, гости отпускали шутки, рассказывали анекдоты, однако Владимир сразу понял: центр притяжения тут - сестры.

- Садись, Обойденный Женской Заботой, - сказала сестра, что помоложе – Ольга. – Налейте ему вина.

Один из участников праздника тут же наполнил до краев стакан и услужливо подал Владимиру.

- Спасибо, - Владимир отвесил легкий поклон, лихорадочно размышляя, как бы и не выпить, и хозяев не обидеть.

- За здоровье нашего нового гостя! – торжественно произнесла Ольга.

Все чокнулись, выпили, лишь Владимир пригубил.

- Что такое? – удивленно вскинула брови Надежда. – Хозяевам брошена перчатка?

- Только не сочтите за неуважение, но я – после болезни.

- Здесь вино настоящее, сами делаем. Лечебный напиток! – воскликнул Дмитрий. – Будешь его пить, и к докторам ходить не потребуется. А уж силища-то появится! Ты понял?.. Женщины сами к тебе побегут. А чего? Парень в самом соку.

- И правда, – подтвердила с улыбкой Надежда, внимательно посмотрев на Владимира. Неужели он вызвал у нее подозрение? С его сегодняшним обликом он вроде бы должен глушить спиртное, как ребенок молоко. И вдруг ярый трезвенник! Поверила ли она в болезнь?

- А чем болел? – поинтересовалась Ольга.

- А! – махнул Владимир рукой, давая понять, что говорить об этом не хочется.

- Я к тому, что у нас врачей знакомых много, и хороших врачей! Можем порекомендовать.

- Спасибо…

- Закуси хотя бы.

- Это можно! – Владимир с удовольствием положил в тарелку салат и большой кусок курицы.


Царственно сияла луна, освещая поляну в саду призрачно и отстранено. Ловкие пальцы одного из гостей - гитариста пробежались по струнам, заставляя и то смеяться, то плакать, вновь вступили женские голоса, оказавшиеся голосами самих хозяек. Какая чудесная внешне ночь! Но что за сюрприз она готовит?

А вино лилось, пенилось и искрилось в бокалах; кто-то танцевал, Дима без устали баловал гостей новыми остротами; обстановка выглядела такой непринужденной и свободной, что невольно хотелось верить всему, о чем здесь говорят.

А верить нельзя!

- Приглашаю на танец, – просто сказала Ольга.

Владимир молча повиновался. Фигура у хозяйки оказалась крепко сбитой, грудь высокой и соблазнительной, во время танца она прижималась к партнеру напористо и сладострастно. Но Ольга вдруг повела разговор о сорока гектарах земли, которые приобрели с сестрой вокруг Глушковки, о том, как земли эти хотел выкупить у них один олигарх, «а мы с сестрой отстояли собственность», о планах перестройки деревни.

- Пойдемте, я покажу, где будет запруда.

И, не дожидаясь ответа, увлекла Владимира за дом, в густые заросли сада. Земля была рыхлой, кочковатой, Ольга споткнулась. Владимир ловко подхватил ее. Во второй раз подал ей руку, да так, что молодая женщина бросила на него несколько удивленный взгляд. Но промолчала…

Они обошли сад и остановились у темного обрыва, заросшего травой и кустами. Суркова вдруг задрожала, глаза ее в темноте вспыхнули, загорелись яркими голубыми фонариками.

- Здесь! – прошептала она.

В одном коротком слове она сказала многое. Скоро здесь будет пруд с весело играющей у берега рыбой, сбудется замечательная мечта, настанет великий момент возрождения!

- Но как все сложно, - настроение Ольги внезапно переменилось, она поникла головой. – Это только кажется, что мы – хозяева жизни, на самом деле она отвергает нас и в большом и в малом.

- Почему? – спросил Владимир.

- Сложный вопрос. Знаешь, в прошлом году у нас в районе был большой урожай свеклы, такой большой, что все базы в городе оказались переполненными. Мы готовы были бесплатно раздать свеклу по детским домам. И что же? Неделями уговаривали разных чиновников, и а в итоге свекла сгнила. Столько труда, и все напрасно. Представляешь, кто-то другой – чужой и равнодушный решает: пропасть урожаю или нет!

- Это не жизнь отвергает вас, а чиновники. Но ваше время настанет.

- Ты прав, настанет! И надо драться за него!

Ольга прервалась, задумчиво глядя в даль; еще некоторое время они стояли в оглушительной тишине на берегу не рожденного пруда. Но вот Ольга рассмеялась, только невесело:

- Может быть, драка закончена? Установлен порядок, хороший ли плохой, но порядок? Вон мой дядька вчера сказал: «Ах, Ольга, Ольга, такие, как ты, понатворят дел. Смотри, как бы от амбиций и неуемных желаний не запылала снова Россия!». Знаешь, что я ответила: «Страшен не только огонь, еще более страшно изматывающее гниение!». А ты что думаешь?

- Когда встречаешь настоящего поджигателя, то по-иному смотришь на сам пожар.

- В самом деле?.. Зачем я все это рассказываю незнакомому человеку? Наверное, потому что пьяна!

- Наверное.

- А ты в нашем доме оказался не случайно. Мы подумали, что ты - один из хозяев или родственник хозяина маленькой хатенки, что на краю деревни. Хотели договориться о покупке земли и строения. Но ведь разговора не будет?

- Какой в нем смысл. Я тут никто, просто договорился, что поживу несколько дней, пока хозяин навестит родственников в Старом Осколе.

- Все правильно. Слишком уж не похож ты на местного. Кто ты? Откуда?

- Обычный человек. Имеет ли значение - откуда? Дмитрий все сказал: Обойденный Женской Заботой. Старого Лиса не обманешь.

- Только этот простофиля мог тебя так обозвать. Простенький деревенский паренек! - в голосе Ольги появилась легкая ирония.

- Не понимаю…

- Руку подаешь не так… слишком уж галантен. Джентльмен, надевший обноски. Не считай меня за дурочку. Играй себе на здоровье раз того требуют обстоятельства. Но я чувствую в тебе силу - настоящую, удивительную! И готова впитать ее в себя!

Ольга вплотную приблизила к своему спутнику лицо и повторила вопрос:

- Кто ты?

Он не отводил взора и не отвечал; как и при недавней встрече с заказчиком убийства лицо Владимира оставалось каменным. Ольга провела рукою по его щетине, обняла за плечи, притянула к себе. Он мягко отстранился, а она сделала неловкий шаг в сторону… Нога молодой женщины зависла над обрывом. Владимир успел подхватить ее у самого края, однако она непроизвольно дернулась, потащив его за собой.

Густые заросли кустарника, мягкая трава спасли их от ушибов, но одежда у обоих оказалась разодранной, а руки изранены. И Ольга вдруг… захохотала.

- Ты чего? – спросил Владимир.

- Думала рядом со мной сильный мужчина. А ты…

- Что я?

- Не удержал!

- Ты много фантазируешь насчет меня.

- Это легко проверить.

- Как?

- Поцелуй, и я все пойму.

- Один поцелуй даст ответы на все вопросы?

- Да!

- Пусть будет так. Закрой глаза.

Ольга зажмурилась, томясь ожиданием. Тихо-тихо вокруг, не слышно ни шороха. Поскольку герой пока на поцелуй не решался, молодая женщина откинула назад голову и прошептала:

- Смелее! Смотри, черный шатер, что раскинула над нами ночь, усеян волшебными звездами! Кто знает, может одна из этих звезд подарит нам билет на необыкновенный поезд, что мчит в страну грез и блаженства? И неважно, если грезы вдруг явят обман, а блаженство продлится не годы, не месяцы, а лишь одно мгновение… Главное - попасть на тот поезд и умчать! Вырваться из стоячего болота, которое, хлюпая и булькая, засасывает всех нас! Отринуть обыденность и надеяться на лучшее… Не просто надеяться, уверовать в него! Жить порывом, мечтой, а не трусливыми эмоциями! Рискни, герой…

И тут, движимая внезапным подозрением, она очнулась и поняла, что ее монолог обращен в пустоту. Герой исчез так же внезапно, как и появился. Прокрался отсюда тихо-тихо, точно барс во время охоты.

Простенький деревенский паренек! 

Ей следовало подняться и пойти к гостям, но она продолжала лежать, ощущая усталость и опустошение.

А человек, называющий себя Владимиром, пробирался вдоль берега, огибая кусты, перепрыгивая ловушки в виде больших и маленьких рытвин. Он уходил навсегда из миленькой деревушки, где совершаются сделки на убийство, а обуреваемые страстью женщины готовы зажигать немыслимый огонь.

На трассе он поймал машину и направился в город, где обитал только что «заказанный» банкир.


ГЛАВА II. НЕОЖИДАННОЕ ПОСЛАНИЕ

Бывают дни удач, а бывают сплошные провалы. Вот и у Лены Милославской наступила черная полоса. Еще три месяца назад она просила шефа разрешить ей провести журналистское расследование смерти Сережи Ярославцева. Погибший когда-то учился с ней в одном классе, даже считался «ее парнем». Сергей читал ей стихи, рассказывал о своих планах стать путешественником, как Тур Хейердал или Федор Конюхов. Лена слушала, кивала, иногда что-то иронично отвечала. И однажды переборщила с иронией. Вспыльчивый Сергей хлопнул дверью, убежал. И она обиделась, не пошла на мировую: ушел так ушел. Высокая, темно-русая, с большими карими глазами, в которых странным образом соединялись наивность и усмешка, она никогда не жаловалась на отсутствие мужского внимания. Через некоторое время Лена уехала в Воронеж, поступила в университет на факультет журналистики, а Сережу забрали в Чечню. После его возвращения они несколько раз случайно встречались, как-то пообедали в кафе, но прежние отношения уже не возвращались, вместо них возникла отчужденность. Сережа стал другим – угрюмым, замкнутым в себе. А вскоре вообще исчез. Ходили разные слухи: будто бы он связался с криминальными структурами. («Сережка связан с криминалом… Не может быть!»). И тут сообщение по местному телеканалу: «В городском парке Незнамовска обнаружен труп мужчины…». Лена, увидев убитого, окаменела. Ей вдруг показалось, что и мертвый, он… улыбался. Улыбался ЕЙ! И просил прощения, что не попытался найти пути к примирению.

«Господи, кто его так? За что?!»

Лена тут же позвонила шефу, голос девушки дрожал:

- Петр Алексеевич, только что в вечерних новостях сообщили о смерти человека! Его застрелили в парке.

- В парке? – тупо соображал шеф. – В каком парке?

- У нас, в Центральном. Я хотела бы как можно больше разузнать об этом деле. Дайте мне задание.

- Ой, Леночка, ради какого-то задания ты меня разбудила. Сколько времени?

- Только десять, - упавшим голосом произнесла Милославская.

- Уже десять. Я вчера всю ночь бодрствовал. Думал, хоть сегодня отосплюсь.

- Петр Алексеевич, мы учились с ним в одном классе.

- Кто учился? С кем? Я, например, позабыл имена половины одноклассников.

«Еще бы, тебе под семьдесят! Скоро и имя свое забудешь!»

- … Завтра, детка, о делах поговорим! - Петр Алексеевич отключился.

Ночью Лена спала плохо, ей снилась маленькая комната в квартире Сергея, он опять сидел напротив, читал стихи. Но почему так тихо? Кого он декламирует? Шекспира? Пушкина? Байрона? Кого-то из современников?.. «Громче, Сережа, громче!». Да только голос затихает. Тогда она встает, делает шаг навстречу, но нет, ничего расслышать нельзя. Она видит, что лицо у Сергея безжизненно, точно маска, и все в кровоподтеках. Его глаза… Они смотрят на Лену, ловят каждое ее движение. «Сережа, кто тебя?!..». В ответ на застывшей маске… появилась улыбка. И Лене послышалось: «Садись и слушай! Только теперь это будут мои стихи!». Она хотела бежать, но не нашла двери. Ноги от страха подкосились, упав на стул, она вновь отчаянно вслушивалась в шепот Безжизненной Маски. Мертвец протягивал к Лене руки, кажется, готовился встать, может быть, сжать ее в объятиях?! Девушка закричала и… проснулась. Больше той ночью она глаз не сомкнула, боялась продолжения сна. А наутро была в редакции первой, битый час караулила шефа. Петр Алексеевич шел степенно, то поправляя реденькие волосы, то любовно касаясь своего огромного живота. Взглянув на Лену сквозь толстые стекла очков, добродушно покачал головой:

- Бессовестная! Спать по ночам не дает!

- Петр Алексеевич…

- Чего уж там! Заходи в кабинет.

Милославская вошла, виновато втянув голову в плечи. Если хочешь чего-либо добиться от начальства, надо входить именно так. Петр Алексеевич с отрешенным видом опустился за стол, точно был сейчас не в редакции, а в другом, гораздо более интересном месте.

- Петр Алексеевич… - осторожно начала Лена.

Он посмотрел на нее замутненным взором и вдруг нежным баритоном… запел арию из «Периколы»:

- «Какой обед нам подавали,

Каким вином нас угощали…»

- Что? – изумилась Лена.

- «Уж я его пила, пила! И до того теперь дошла». Ах, в каком чудесном месте я побывал позавчера. В Глушковке, у сестер Сурковых.

Возникла пауза. Лена поспешила заполнить ее:

- Вчера сообщили об убийстве молодого человека.

- …Они его зарубили.

- Да нет, он убит выстрелом из пистолета.

- Кто убит?

- Тот молодой человек. Я его хорошо знаю: Сережа Ярославцев, двадцать пять лет, воевал в горячих точках.

- А я имею в виду жирного петуха, которого сестры приготовили специально к моему приезду. Какой стол, пальчики оближешь… А деревенский творог!.. Лучшая еда на свете! Я поставил перед собой всю миску и говорю: «Слишком мало и совсем невкусно. Поэтому я все это съем сам». Оригинально?

- Очень.

- «Каким вином нас угощали!»… Так что у тебя?

- По поводу убийства…

- Ну-ну?

Лене пришлось вновь повторить свой рассказ. И закончила она просьбой о журналистском расследовании. Петр Алексеевич выслушал девушку и печально проронил:

- Какое расследование? У нас нет отдела криминальной хроники.

- Разве для расследования обязательно нужен специальный отдел? Давайте попробуем!

Петр Алексеевич вздохнул еще грустнее:

- Зачем писать о плохих людях? Лучше о хороших. У меня для тебя будет другое задание. Собачка главы администрации нашего города недавно ощенилась. Какая-то удивительная порода. Не спорь, девочка, это твое задание. Доброта и гуманизм, как их мало осталось в России.

Потрясенная Милославская покинула кабинет главного редактора.

День тянулся за днем. Лена пыталась хоть что-то узнать о смерти Сергея. Но следствие, похоже, топталось на месте. Не исключено, что через некоторое время дело уйдет в архив, и будет пылиться на полке. Лена оставалось искать другие «актуальные темы» («Прости, Сережа!»). И одна из них вскоре нашлась: ввод в строй новых блоков брикетного завода в соседнем районе. Вредное производство увеличивает опасность онкологических заболеваний, по которым область и так занимает одно из первых мест в России. Но снова предложение незадачливой журналистки было отвергнуто обстоятельным и осторожным Петром Алексеевичем; начальство считает: зачем зря будоражить людей, они только-только успокоились после «ужасных девяностых». Вместо этого он предложил Лене написать о прекрасном новом почине.

- …Одна из наших компаний присуждает особо отличившимся сотрудникам звание ударника капиталистического труда.

- Все шутите, Петр Алексеевич, - вздохнула Лена.

- Ничуть! Вот несколько слайдов… Смотри, как красиво и торжественно вручают грамоты. А какие лозунги! «Работая на хозяина, работаешь на себя!»… Я словно возвращаюсь в свою молодость. А ты мне про брикетный завод.

- Так ведь вымрем же, Петр Алексеевич, исчезнем как вид.

- Русские в огне не горят, в воде не тонут!

Петр Алексеевич - старый, опытный волчище, как никто знал силу русской нации и не собирался оспаривать мудрого решения городских властей. Лену так и потянуло сказать ему что-нибудь едкое. Сдержалась с трудом! Петр Алексеевич с юмором на «вы», из доброго папочки легко может стать «противным букой», а то и грозным администратором с соответствующими «организационными выводами». Милославской окончательно стало ясно: ее карьера в редакции завершилась, так и не начавшись.

Девушка привыкла на все смотреть сквозь призму своего старого правила: пустяки, дело житейское. Кто из великих это изрек? Карлсон! Великий и неповторимый Карлсон, замечательный, хотя и непризнанный иными философами мудрец.

Надо что-то делать! Искать работу. Где ее найдешь в Незнамовске? Три газеты на город и везде свой Петр Алексеевич. Основная задача периферийного журналиста – уговорить руководителя того или иного предприятия дать рекламный материал в издание и написать про рекламодателя хвалебную статейку. «Уехать бы в Москву, на худой конец – в Питер. Какие там возможности!»

Размечтавшись о будущей карьере в столице, Лена и не заметила, как ноги вынесли ее из редакции. Она зашла в первое попавшееся кафе; посетителей немного, по залу лениво расхаживали две официантки. Лена выбрала столик в углу, подальше ото всех («Не хочу никого видеть!»), откинулась на спинку стула. Надо сосредоточиться и подумать о своей дальнейшей судьбе.

индиго.jpg

В минуты серьезных раздумий перед ней возникала Вторая Лена Милославская, ее воображаемый двойник. Иногда советы двойника попадали в точку. Вот и сейчас Вторая Лена – тут как тут, задумчиво глядела на свою визави.

- Здорово, подружка! - мысленно приветствовала ее Настоящая Лена. – Посоветуй, куда податься бедняжке?

Вторая Лена молчала, видимо, мыслей пока не было. Следовало бы ее отругать, да толку от этого немного. Затянувшуюся паузу прервала официантка, подплыла она величаво, царственным жестом протянула меню.

- Закажи водку, - подмигнула Вторая Лена.

- С ума сошла! Хочешь, чтобы ко всем остальным проблемам я еще превратилась в пьянчужку?

- Прекрати! Немного водки не помешает. Хорошая разрядка. И помогает думать спокойно, без нервов.

- Ладно, - милостиво согласилась Настоящая Лена. И попросила начинающую проявлять нетерпение официантку. – Принесите сто грамм водки.

В глазах официантки промелькнуло удивление. Слишком уж не вязался с водкой облик этой интеллигентной девушки. Это не укрылось от Лены.

- И что вас смущает? – с вызовом произнесла она, - и еще закажу! Может, я собираюсь нахрюкаться как свинюшка. И на закусь мне, пожалуйста, - маленький соленый огурчик.

- Вам салат из огурцов?

- Нет, просто маленький соленый огурчик! Совсем крохотный.

Едва официантка ушла, появилась Вторая Лена. Настоящая грозно сказала:

- Я послушалась твоего совета. Теперь давай думать, как мне быть. Куда идти, куда податься, кого найти, кому отдаться?.. Нет, последнего делать не стоит. Если только по очень большой любви.

…Она мысленно перебралась в Москву, где бегала по редакциям газет, по теле- и радиостудиям. Но везде нужны «свои». Остается торговать хот-догами… А проблемы с жильем. Непросто скромной девушке из провинции снять в столице не то что квартиру, а комнатку!

Мысли метались, решения не приходило. Вот уже и водочка на столе, Настоящая Лена приподняла рюмку и кивнула Двойнику:

- Чокнемся, подруга.

Почти сразу со столика напротив поднялся толстомордый паренек и направился к Лене.

- Я здесь.

- Вот как? – поразилась Милославская. – Так быстро?

- А чего тянуть, раз красивая девушка подает сигнал к действию.

- К действию?

- Поднята рюмка… Я понял, вы пили за мое здоровье.

- Какая я коварная. Увы, искатель приключений! Я пила за свое здоровье. Оно у меня прихрамывает.

- Вы мне подмигнули.

- Подмигнула… Вот ведь незадача!

- У меня предложение, - незваный кавалер присел. – Мы продолжим праздник вместе.

- Праздник?

- Но вы же пьете. Да еще водку. Зачем это делать в одиночестве?

- Потому что я алкоголичка.

- Не верю!

- Пью и не закусываю. Только один маленький огурчик. Муж собирается отправить меня на принудительное лечение.

- Вы замужем?

- Да. За одним местным бандитом. Минут через пять он явится и начнет скандалить. Еще кулаки пустит в ход, наркоман проклятый. Молодой человек, у меня к вам просьба: вступитесь за несчастную.

Молодой человек пробормотал нечто невразумительное, поерзал на стуле еще с минуту и дал резкий ход назад. Лена с тоской посмотрела на почти опустевшую рюмку и сказала:

- Еще один корабль покинул гавань. А вдруг то была моя судьба? Скромный и без претензий. Что ж, за тех, кто в море!

На сей раз ее перекосило. «Дура я, дура! Эта прозрачная белая гадость не может быть лекарством. Надо что-то делать! Но что?»

Внезапно она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Лена закрутила головой. Она почему-то вспомнила убитого Сережу. «Но ведь Сережи нет!»

Почувствовав легкое оцепенение, она механически опрокинула в себя остатки огненной влаги. И снова осмотрела кафе. Несколько мужчин, но никто не проявлял интереса к «пьянчужке».

И тут вдруг один человек у самого выхода быстро поднялся и ушел.

«Это был он?».

И что такого? Мало ли кто и почему посмотрел на нее. Однако невольная дрожь усиливалась. («Знакомые глаза! Странный взгляд! Внимательный и цепкий…»)

Лена поняла, что с ней. Страх перед неизвестностью. Разве можно вот так бросить все и убежать? Остается вернуться в редакцию к милому начальнику Петру Алексеевичу. В который раз журналистка повторила себе: «Это временно. Я скоро уйду». И уныло поплелась в редакцию.

Прав был Шекспир: «Так погибают замыслы с размахом, вначале обещавшие успех. От долгих отлогательств…»

Снова она в «родном доме», снова ее кабинет и небольшой рабочий стол. Ее коллега Ира Каретникова, невысокая, темноволосая, двадцативосьмилетняя, как всегда смотрит куда-то вдаль с мечтательной улыбкой. В отличие от Лены она даже не задумывается над своим положением, просто «лепит» все, что прикажет Петр Алексеевич. Ира далека от «профессиональных идеалов журналистики», зато в вечных поисках идеального мужчины, при очередном знакомстве всегда радостно сообщает: «Он! Он!..». Но каждый раз «героический образ» рушится под влиянием обстоятельств. И снова поиски! Как говорится: бороться и искать, найти и не сдаваться!

- Ирочка! – сказала Лена, - шеф предложил мне обалденный материал.

- И что? – Каретникова, как и Петр Алексеевич, обычно с трудом покидала мир грез.

(«У нас не редакция, а страна мечтателей!»).

- Могу отдать его тебе.

- Вот еще. У меня своего по горло.

- Да ты послушай: это выезд на фирму. Говорят, там такие клевые мужики. Я и подумала: может, Ире будет интересно…

- Мне интересно.

- Тогда дуй к Петру Алексеевичу и скажи, что заболела темой.

- Спасибо, Ленусик. Кстати, что за тема?

Милославская назвала ее безо всякой боязни. Ире безразлично о чем писать: хоть о космонавтике, хоть о ночных горшках. И в этот самый миг она услышала сообщение по радио:

«…На северо-востоке нашего региона, недалеко от деревни Бекетово возникло целое поселение. Люди, живущие там, в свой мир никого не впускают, ни на какие конкретные вопросы касательно своей жизни, не отвечают. Там очень много молодежи…»

- И пусть себе люди живут. Почему надо обязательно лезть в их мир, - пробормотала Лена. – Одну семью уже убили. (Имеется ввиду семья Лыковых, жившая в прошлом веке в тайге. Общение с внешним миром привело ее к гибели. – прим. авт.).

«…Кто они, наши таинственные поселенцы? Может быть, новая секта?…»

- Только новых сект нам еще не хватало. Нынешних в избытке!

Внезапно и у самой Лены возникло дикое желание написать о новом поселении близ деревни Бекетово. Журналист победил в ней все другие чувства. Но какой смысл говорить об этом с Петром Алексеевичем. Он наверняка предложит что-то «более оригинальное». Например, собачьи бега, в которых участвуют исключительно питомцы «отцов» и «матерей» города…

Лена зашла на свой сайт. Вдруг какая-нибудь информация. Хотя надежды на что-либо интересное мало. Но ей действительно пришло сообщение. Лена открыла почту. Письмо, подписанное «Drug». Журналистка углубилась в чтение:

«У меня есть информация об убийстве Вашего бывшего приятеля Сергея Ярославцева. Если вас это интересует, ответьте одним словом «да». Если – «нет», ничего не отвечайте. В случае положительного ответа я сам выйду с Вами на связь. Ни в коем случае никому ничего не говорите, иначе наш контакт не состоится».

Милославская нахмурилась: шутка? Но чем дальше она размышляла над несколькими сухо написанными строчками, тем все больше начинала сомневаться.

А вдруг не шутка?

Глаза, которые следили за ней в кафе… Может, тот человек имеет какое-либо отношение к электронному письму?

Конечно, она хочет разобраться в смерти Сережи, но как отреагирует Петр Алексеевич? И тут снова возникла Вторая Лена.

- Как поступить, подруга? – спросила Оригинал.

Вторая Лена подмигнула:

- А сама как думаешь?

- Я журналистка… я должна знать. Кроме того, есть память о Сереже.

- Вот ты и ответила.

- А начальство?

- Плевать на начальство.

- Правильно! Я сама начну расследование. Тайно.

- Молодец!

Вторая Лена пропала, а Настоящая написала ключевое слово: «Да». Потом подумала и добавила вопрос: «Не Вы ли сегодня наблюдали за мной в кафе?».

Новый ответ пришел незамедлительно: «Я». И еще было добавление: «Немедленно уничтожьте всю информацию».

Сердце девушки застучало, возрастала уверенность, что здесь не глупый розыгрыш. Милославская поднялась, нервно заходила по комнате. А если все рассказать шефу? «Но ведь «Drug» прямо предупредил, чтобы я никому ничего не говорила. Тем более, если узнает Петр Алексеевич – узнает целый свет».

«Что если здесь ловушка? Но зачем кому-то ловить меня?.. Что-то не так… Зачем я ответила сразу? Нельзя бросаться в омут головой!».

И тут Лена поняла, что по-другому поступить не могла. Не исключено, ей в руки идет такой материал!..

Он обещал, что выйдет на связь. Когда? Спросить его?!.. Нет, она и так задала лишний вопрос.

Теперь для Милославской началась жизнь в двух ипостасях: первая – та реальность, где она обитала, но не жила. Здесь проходили вещи вроде бы естественные, но слишком далекие от нее. И вторая – она крутилась вокруг будущего расследования, которое ей никто не поручал. Все ее мысли отныне были там! Там она вершила возмездие, перед ней преклонялись, как перед королевой сыска, а Петр Алексеевич, закатывая глазки, нежно мурлыкал: «Я недооценил тебя, Леночка! Теперь – зеленый свет всем новым идеям звезды русской журналистики».

Три дня она ждала нового знака от таинственного Druga. И лишь на четвертый, когда почти потеряла терпение, он прислал новое сообщение.


ГЛАВА III. ЗАГАДОЧНАЯ ЖЕРТВА

Телефон Владимира тихо звякнул, и послышался знакомый недовольный голос заказчика, с которым они встречались в Глушковке:

- Вы нас подводите. Условия контракта не выполняются.

- Вот как? – удивился Владимир.

- Ваш клиент в полном здравии.

- Я знаю.

- Хорошо, что хоть знаете.

- Если вы мне не доверяете, то лучше расторгнуть контракт. Я готов вернуть задаток полностью.

- Не будем так, - примирительно произнес заказчик. – Просто поторопитесь. Время не ждет.

- Понимаю. Но к вашему товарищу очень сложно подступиться. Такое ощущение, что он предвидит все мои планы. Скажите, а в вашей… структуре у него нет осведомителя?

- Почему вы спрашиваете?

- Так, кое-какие мысли…

- На него уже были покушения, поэтому он осторожен.

- И все же повторяю вопрос.

- Нет, - голос заказчика вдруг стал несколько неуверенным. – Не думаю…

- А вы все-таки «поработайте» с персоналом.

Заказчик резко поменял тему:

- Завтра, примерно в десять вечера, он будет на загородной вилле у своей любовницы. Охрана всего два человека. Идеальный вариант. Ее адрес…

- Я в курсе, где живет его любовница.

- Вот это мне нравится. Блестяще, блестяще!

- Планы у него поменяться не могут?

- Не думаю.

- У меня к вам просьба.

- Слушаю.

- Пусть обо всем этом знает как можно меньше народа.

- До свидания, - бросил заказчик и отключился.


…По парковой аллее можно бродить бесконечно; бродить и вдыхать аромат только что наступившего августа. Владимир был обычным «гуляющим», неспешным, погруженным в себя. Он не рассматривал девушек, отводил взгляд от мужчин, он старался «быть в тени». Однако почувствовал, что уже привлек к себе чье-то внимание…

Еще полчаса назад за ним следили, Владимир мог бы в том поклясться! Некто неизвестный высматривал каждый его шаг. Пришлось постараться, чтобы уйти от слежки.

Кто это был? Заказчики? Или люди банкира? Как им удалось выйти на его след?… Чем дальше, тем сильнее у Владимира росло убеждение, будто кто-то играет с ним в кошки-мышки. Где он прокололся?.. Снова и снова Владимир анализировал все свои действия последнего времени. Что он сделал не так?..

«А что, если?..». Эта мысль с недавнего времени крутилась у него в голове… «Почему бы и нет?».

У одной из скамеек Владимир остановился, здесь нашли труп Сережи. «Эх, парень! Кто же тебя?».

Рядом подметал дорожку дворник - маленький, сухонький старичок, Владимир решил рискнуть, разговорить его, от этой категории людей порой получишь сведений больше, чем от специально засланных в стан врага агентов.

Владимир выждал паузу и, как бы между прочим, сказал:

- Ну и жара! Тяжело работать в такую погоду.

- А куда денешься? С двенадцати лет тружусь.

- Да, на пенсию сейчас не проживешь. Государство сполна отблагодарило своих граждан за трудовую доблесть. Простите, как вас по имени-отчеству?..

- Алексей Петрович.

- Я к тому, Алексей Петрович, что вам наверное уж под семьдесят?

- А семьдесят восемь не хочешь? – улыбнулся дед беззубым ртом.

- Семьдесят восемь! Как вас на работу взяли?

- Временно я здесь. Уговорил взять на месяц-другой. Семье помогаю. Точнее, одним людям хорошим.

Словоохотливый дед отложил метлу и начал рассказ:

- У меня, милый человек, был когда-то в деревне свой дом, хозяйство. Дочка уговорила все продать и переехать к ней. У нее дом здесь недалеко, в частном секторе. Ох, и быстро я понял, что на чужих хлебах живу. Начали меня всем попрекать, ругали почем зря! Держали впроголодь, а после еще и бить стали…

- Бить?

- Били, милый человек. Дочь редко, а вот оба внука часто. Здоровые черти, одному двадцать пять, второму двадцать. Один раз отделали так, что подняться не мог. Хорошо соседи - муж с женой, помогли, отвели к себе, отходили. А после и говорят: «Живи пока у нас, дед». Я и остался. И знаешь, человеком себя почувствовал; хозяйка откормила меня борщами, да коровьим молоком (я ведь когда к ним пришел, сорок пять кило весил), а как весело у них! Какие песни поем! Хозяин мне: «Ты Петрович, как отец мне, родители-то умерли!». Я им по хозяйству помогаю… Но тут хозяйка возьми, да и скажи: «Тебе бы, Петрович, с родней помириться, что соседи подумают: у чужих живешь. И дочь твоя зверем смотрит». Догадался: устала она от старика. Сижу на завалинке, плачу. Там меня хозяин и нашел: «Ты чего, дед?!.. Живи, раз нравится». С тех пор я у них и остался. Сам настоял, что пойду поработаю, все же приработок.

- Ой, дедуля, дедуля! Давайте помогу, помету немного вместо вас.

- Нет! У нас это не полагается.

- Алексей Петрович, говорят, здесь некоторое время назад человека убили?

- А вот на этом самом месте и убили. Я его и обнаружил.

- Вот как? Страшно не было?

- Сначала и не понял, что он мертвый, глаза-то мои не те стали. Смотрю со спины – парень в позе неестественной. Подумал, что выпивши. Толкнул его, он и повалился на бок. Перепугался, в милицию сообщил…

- Ну и дела! Утром обнаружили?

- С пяти утра мести начал.

- А что милиция сказала?

- Труп еще не остыл.

- Значит, убили недавно. Эх, они бы по горячим следам!..

- И я о том же.

- Если бы я работал в органах, то опросил всех, и вас, прежде всего, не видели ли кого подозрительного.

- Кого в такую рань увидишь! Пустой парк. Мне вон только один на самой окраине и попался.

- Видите, попался!

- В том-то и дело, что не вижу. – С горечью повторил старик. - И его почти не разглядел. Только и тот вроде не похож на убийцу.

- А что у преступников специфические лица?

- Да вроде старый он был. Может, ненамного моложе меня?

- А сам жалуется, что не видит!

- Я только и заметил, что у него седые волосы.

- Седые волосы бывают и у молодых.

- Он еще сутулился и шел как-то странно… Хромал. Старики чаще хромают.

- Знаете, как бывает, спешит человек, ногу подвернет. Вот и вся хромота!

- Да и не спешил он вовсе.

- Вот как? Тогда он и впрямь не слишком похож на убийцу. Наверное, тут еще были «утренние гости»?

- Я никого больше не встретил.

- Вы - нет. А вот другие дворники…

- Нет. Я бы знал. А ты чего это, милый человек, так заинтересовался? Сам-то не из милиции?

- Нет, - улыбнулся Володя. – Я и от милиции и от бандитов держусь подальше. Любопытство взяло.

И тут дед спохватился:

- Заговорился я с тобой. А у меня ведь столько дел.

Сухонькие ручки монотонно замахали метлой, сметая мусор. Алексей Петрович выглядел таким маленьким, тщедушным, что, казалось, налети сильный ветер и унесет его… Владимир посмотрел ему вслед, чувствуя, как невольно защемило сердце. И это у него, человека без эмоций!

Потом он снова двинулся вдоль аллеи, размышляя над словами старика. Сутулый, прихрамывающий человек с седыми волосами… Знакомая личность. «Что он делал здесь? Встречался с Сережей? Зачем?..».

Владимир был один из очень немногих, кто знал тайну Сергея, ему поручили убрать известного банкира. Того самого… Любые попытки со стороны Владимира предостеречь Сережку, остановить, оказались тщетными. Парень вляпался в дерьмо! Задолжал большую сумму наркомафии после того, как во время облавы менты конфисковали «товар». «Дай мне координаты своих кредиторов! – умолял Владимир, - и я разберусь со всеми. Только ты, БРАТ, будь в стороне. Не хочешь? Я и сам их разыщу. Жаль время уйдет, а оно невосполнимо!». Но нет, Сергей не захотел втягивать Владимира. «Я должен разобраться сам! Тем более…». И тут Владимир услышал то, чего БОЯЛСЯ услышать. Сергей уже убивал по контракту. Расстались они тяжело, в тот момент Владимиру не хотелось больше видеть брата никогда. Связывающая их жизненная цепь была разорвана.

Однако перед самой своей гибелью Сергей снова связался с братом, и взволнованно сказал:

- Мы должны увидеться.

- Одумался?

- Проблема в другом. Дело, за которое я взялся… Там что-то не так.

- Когда ты хочешь встретиться?

- Завтра в семь.

- На нашем месте?

- Да.

- Тогда до завтра.

Но встреча не состоялась. Утром труп Сергея нашли в парке.

«Там что-то не так… Что обнаружил Сергей? И что все-таки делал в парке заказчик убийства?». А то, что это был именно он, сомнений не оставалось. Седой парик, сутулость, хромота, судя по всему, тоже фальшивые. Скромный, не похожий на убийцу «старичок»! Он никуда не спешил. Тихо исчез с места преступления.

«Но почему он исчез? Первый вариант: у него была назначена встреча с Сергеем. Когда пришел, то увидел, что мой брат мертв. Что оставалось делать? Исчезнуть. Логично? Я бы на его месте поступил также.

Есть и другой вариант: он сам убил Сергея. Зачем? Может быть, под влиянием моих слов Сережка отказался от контракта? Вряд ли! Или между ними произошла ссора? Нет, личные отношения здесь вторичны».

Владимир осторожно огляделся: нет ли слежки? Что-то не так?!.. «Разве и у меня не возникало подобного ощущения? Жертва будто ПРЕДВИДИТ мои планы! Кошки-мышки, или наоборот: мышки-кошки?»

Появилась тревожная мысль: «Почему бы и нет?». Завтра банкир будет на своей вилле. «Просто так на крючок с вашим «идеальным вариантом» я не попадусь!»

Владимир зашел в ближайший бар, заказал кофе. Слежки пока он не ощущал, если только она не ведется так тонко, что даже ему не под силу обнаружить преследователей. «Если!»… Владимир никак не мог избавиться от душевного напряжения и некоторой неуверенности. Похоже противник у него слишком серьезный.

В баре работал телевизор, крутились музыкальные клипы. Но вот барменша поменяла программу, ей захотелось послушать последние городские новости. Владимир втайне одобрил ее поступок. Он не интересовался ни политикой, ни «социальными проектами», ни сплетнями, но всегда нужно быть в курсе последних событий.

В Незнамовске продолжается жара, в районе новостроек авария, жители на два часа остались без горячей и холодной воды, открыт новый памятник… («Какая разница кому?»). Выступает глава администрации: обещает, убеждает. Затем ведущая объявляет интервью с известным банкиром, крупным меценатом. Тот самый банкир, которого заказали Владимиру. Владимир напустил на себя скучающий вид, однако ловил каждое слово. Он должен ПОНЯТЬ…


- Константин Константинович, - допытывалась ведущая, - на какие цели будут направлены в этом году средства вашего благотворительного фонда?

- Во-первых, в детские дома. Дети-сироты – наша главная боль. Раз государство от них отвернулось, инициативу должны взять на себя мы – богатые люди. Кроме того, мы начинаем в Незнамовске строительство нового драматического театра. Будем привлекать людей к искусству.

- Известно, что не все поддерживают ваше последнее начинание. В Незнамовске уже есть театр. К сожалению, зал не заполняется.

- Задача в том и заключается, чтобы переломить негативную тенденцию. Приобщить к прекрасному, доброму, вечному.

- Вы ведь тоже начинали как актер.

- По молодости…

- У вас, по-моему, театральное образование? ГИТИС?..

- Что об этом вспоминать! Я давно переквалифицировался в финансиста.

- Не жалеете?

- Не думаю, что сцена после моего ухода, много потеряла. Не могу припомнить, чтобы мои Макбет или Ричарда III производили на публику должное впечатление, и нашелся хотя бы один человек, кто бы искренне воскликнул: «Блестяще, блестяще!»…


Владимир впился глазами в экран. Он вспомнил последний разговор по мобильному с человеком в парике. И слова: «Блестяще, блестяще!» произнесены были тем же самым тоном. Теперь Владимира не могли обмануть ни «седые» волосы, ни «карие» глаза заказчика убийства… У банкира они зеленые.

«Вы, батенька, великий актер. Сцена как раз потеряла много!».

Раньше перед Владимиром стоял вопрос другого рода: не ведет ли человек в парике двойную игру? Вроде бы заказывает убийство, и одновременно (по каким-то, лишь ему известным обстоятельствам) обо всем информирует банкира. Спрашивая себя, Владимир сам же и отвечал: «Почему бы и нет?..». Выходит, дело покруче? Этот человек заказал собственное убийство?

«Чушь! Нелепость!.. Он ненормальный?..»

Константин Константинович улыбнулся с экрана, Владимиру показалось, что улыбка предназначена именно ему. Молодое еще, довольное лицо банкира как бы издевательски вопрошало:

- Хочешь раскусить меня? Рискни!

«Надо быть осторожным вдвойне!», - сказал себе Владимир.


…Следующий его звонок был предназначен Ване Козлову. Тот несказанно обрадовался:

- Привет, дружище. Ты где?

- Кручусь, верчусь, - ответил Владимир.

- А я уже думаю: забыл «чеченского» друга.

- Тебя забудешь!

- Бросай все и подъезжай ко мне. Прямо сейчас.

- Чуть позже. Часа через два. И лучше бы на нейтральной полосе.

- Мой кабинет не устраивает?

- Не в этом дело. Не хочу светиться.

- Какой-то ты загадочный. Ну, как скажешь. Тебе, кстати, помощь нужна?

- Еще как!

- Что надо сделать? На кого наехать? Кого продавить?

- …Помощь другого рода. Необходима кое-какая информация.

- Говори!

Владимир сказал, Козлов хмыкнул, пробурчал:

- Зачем тебе это?

- Надо, Ваня, надо.

- Что не сделаешь для друга! Называй место встречи.

За то время, пока они не виделись, Ваня основательно раздобрел, щеки раздулись, порозовели. Владимир запрыгнул к нему в джип с затемненными стеклами.

- Покатаемся.

Джип резко развернулся, закрутил по улицам и переулкам. Владимир внимательно отслеживал: нет ли за ними «хвоста». Ваня не выдержал:

- Да что с тобой? От кого удираем?

- От очень нехорошего человека.

- Извини, но мне, сотруднику органов, по статусу не положено бояться нехороших людей. Пусть они боятся.

- Узнал, что я просил?

- Узнал.

- ?!

- Нестеров Константин Константинович чист. Правда, дважды его пытались привлечь. Один раз налоговики, другой - мы, были подозрения, что через одну из его фирм идет отмывание «нехороших» средств. Только доказать ничего не удалось.

- У него есть враги? Недоброжелатели?

- А ты как думаешь? Человек на виду, занимает пост в финансовых сферах. Причем, он не просто охраняет чужие деньги. Он – собственник.

- Может ли кто-то желать его смерти? Желать так сильно, что начал предпринимать конкретные шаги в этом направлении?

- Спроси что полегче. Он конфликтовал и с главой администрации, и с руководителями ряда предприятий региона… Но конфликты – локальные и разрешимые, войны между ними не было.

- А столичные штучки, которые проникают в наш регион и скупают собственность?

- Имелись у него проблемы с москвичами. Только вроде бы договорились они обо всем.

- А на личном фронте? Может, женщину увел у кого?

- Холост он. Да и люди такого калибра из-за баб войны не затевают.

- Иначе говоря, сложно представить, чтобы он стал мишенью для киллеров?

- Все, что знаю, сказал. Но ведь что-то могу и не знать.

- А насчет второго?

Козлов резко затормозил, закурил:

- Тебе что-то известно?

- Теперь ты меня допрашиваешь?

- Если есть какая информация, обязан сообщить. Тут дело нешуточное.

- Ага, правильно крутились мои мыслишки.

- Не финти, Вовка! Дружба наша тут не причем. Как лицо официальное, я…

- Говорю как официальному лицу: ни хрена я не знаю. Подозревать – подозреваю. Хочу проверить одну версию.

- Не влипни. Не становись заложником мести за Сережку. Тем более, он тебе только сводный брат.

- Давай к делу, Ваня.

- Хорошо. За последнее время мы «лишились» четырех довольно известных киллеров. Сережка - один из них. Его судьба нам известна. А где остальные? Может, и их шлепнули?

- Вдруг они в бегах?

- По нашим сведениям в бега им отправляться рановато… За всеми тремя мы давно охотились, но доказать ничего не могли. Кроме того, у каждого были хорошо оплачиваемые заказы. Хочешь полюбоваться на них?

Иван достал компьютер, и на экране одно за другим замелькали лица. Козлов комментировал:

- Этот с глубоко посаженными глазами – Нурбеков Ринат. Как угорь выкручивался, падла! Этот красавец – Спириади Вахтанг, а это – Гусев Валера.

- Есть подозрение, кто их мог убрать? Если, конечно, их убрали!

- Нет! Мы уже думаем – война кланов началась. Да вроде бы не началась.

- Их мог прикончить тот, на кого и не подумаешь.

- В любом случае такой человек оказал неоценимую услугу обществу.

- Не то говоришь, Ваня. Их судить надо, судить по всем правилам. Ты же сам назвал себя лицом официальным.

- Но ведь здесь с тобой я неофициально. И скажу: вся эта либеральная система правосудия – ни к черту! Для убийцы жизнь человеческая гроша ломаного не стоит, а ты его не тронь! Журналисты да правозащитники – мерзавцы эдакие, заорут в сотню голосов: «Не боги мы, чтобы жизнями других распоряжаться». Вот и ходит наш законопослушный гражданин точно по минному полю. Ни вправо, ни влево. А ему говорят: «Мины убирать не станем, не демократично. Ты их, парень, лучше аккуратно обойди. А не обойдешь – твои проблемы». Был у меня в практике один случай, подонок один девушку изнасиловал и убил. Суд состоялся, и не поверишь: шесть лет дали, нашли какие-то «смягчающие обстоятельства». Тогда родители девушки (имей в виду не горцы с их законами кровной мести, а наши, русские) пришли ночью в дом того подонка и перестреляли всю семью. Взять бы нашего интеллигентика-либерала, закрыть в доме с убитой семьей на месяц, на два, чтобы задохнулся от запаха трупного разложения и, может, тогда бы понял, что натворил своими бесовскими мыслями и языком.

Козлов в сердцах загасил сигарету и резко добавил:

- Проблема в том, что я, ненавидящий всю эту «официальщину», вынужден действовать официально.

- Ничего, где надо я тебя подстрахую.

- Но-но! Знаю я твои «подстраховки»! В бою насмотрелся.

- Ваня, я вот тут выйду.

- Где тебя искать?

- Я тебя сам найду.

Владимир ничего не стал больше объяснять, просто вышел из машины и скрылся в переулке.

Слова Ивана еще больше укрепили подозрение, что банкир Нестеров заказывает собственное убийство, а потом устраивает охоту на киллеров. И уже в который раз Владимир спрашивал себя: «Зачем?! Решил претворить теорию Вани в жизнь? Оказать обществу услугу?.. Только люди его уровня в подобные игры не играют».

Однако он явился в Глушковку сам! Значит, решил ПОИГРАТЬ?..»

Трое киллеров исчезли. Где их тела? Почему чертов игрун не спрятал тело Сережки, а наоборот, выставил его на всеобщее обозрение? Сколько вопросов, на которые надо найти ответ. И найти его до завтра! Ведь завтра вечером Владимира «приглашают» на виллу любовницы Нестерова. Там его наверняка будет ждать засада.

«Нестеров слишком хитер! Вдруг он догадается, что киллер его раскусил?.. Нет, засаду мне устроят раньше. Где и когда?»

Владимиру снова показалось, что неведомые соглядатаи идут по пятам, отслеживают каждый его шаг, ловят любое его сомнение или подозрение. Причем в роли «следопыта» может выступить кто угодно. У Нестерова деньги, а на них клюют и родственники, и лучшие друзья. Проклятье!..

«Что со мной? Я лез под пули в Чечне, а тут… запаниковал?»

Он медленно двинулся по переулку, обдумывая ситуацию. Да, он поступит именно так…

Новое сообщение от Druga Лене пришло на сотовый, оно гласило: «Вы готовы сегодня встретиться?». Милославская тут же ответила: «Да. Где?». И опять сердце стучит, разрывается, в какую авантюру она ввязалась?

«В кафе, где мы уже «встречались»».

Пошел активный обмен sms-ми.

«В какое время?».

«В семь».

«Где вы там будете?».

«Садитесь за столик подальше от входа. Я к вам сам подойду».

«Какова гарантия, что это не розыгрыш, не подстава?»

«Гарантий нет».

«И что прикажете мне делать?»

«Решайте сами. Если решитесь, то помните о моем главном условии: обо всем молчок!».

Лена снова закружилась, заметалась. После недолгих размышлений решила рискнуть.

Снова – то же самое небольшое кафе, только на сей раз народу здесь прибавилось. Вечер! Люди закончили работу, ищут развлечений, которых слишком мало в провинциальном Незнамовске. Развлечением становится обычное человеческое общение.

Как хорошо, что ее столик свободен! Лена присела и стала внимательно оглядывать зал: в основном – молодежь. Трудно предположить, что ее таинственный Drug придет еще с кем-то. Скорее всего, это будет мужчина. «Почему именно мужчина? Выдаешь желаемое за действительное?». Лена не слишком любила общаться с женщинами, предпочитая и в делах, и в развлечениях иметь дело с сильным полом. И только иногда, в присутствии Петра Алексеевича тихонько вздыхала: «Как же я, дама исключительно нормальной ориентации, понимаю этих розовых цыпочек!»

Есть в кафе несколько одиноких мужчин. «Наблюдай за ними, но осторожно, - тут же «вмешался» воображаемый двойник, - а то будет как в прошлый раз, очередной, никудышный приставала».

Увлеченная игрой в Шерлока Холмса, Лена не сразу обратила внимание, что около нее скучно простаивает официантка. Милославская заказала сок, что-то из закуски и снова напряженно следила за посетителями. «Если вон тот стриженный под бобрик меланхолик? Или вон тот дядечка лет пятидесяти с пылающим взором юноши?..». В кафе играла музыка, сновали взад-вперед официантки, мило болтали посетители, и… бесцельно бежало время. Сколько уже?… Семь восемнадцать. Товарищ Drug явно не отличается пунктуальностью!

Вторая Лена грустно подмигнула:

- Не кажется ли, что тебя провели? Классный розыгрыш! Пропал пятничный вечерок!

- Но кто?

- Тот, кто знает про твою страсть к сенсациям. Сидит этот «кто-то» недалеко и издевается: вот опростоволосилась Ленка!

- Не делай поспешных выводов.

- Делай, не делай, а времени уже… Семь тридцать одна.

- Человека могли задержать дела.

- Ай-яй-яй! Дела!.. Некультурный кавалер!

- Если под именем Drug скрывается «кавалер».

И на всякий случай Милославская, точно так же аккуратно начала «прощупывать» посетительниц кафе.

Семь сорок пять!

Обида захлестнула Милославскую! Не оставалось сомнений, что ее обманули. «Еще, глядишь, снимают на скрытую камеру, а потом представят короткометражный фильм: «Сомнения и провал Шерлока Холмса». Как я тайно всматривалась в лица, как ерзала на стуле. Ржать будет вся редакция!

Drug! Нелепая выдумка для глупышки Леночки!»

Она уже собиралась позвать официантку, попросить счет. И вдруг рядом появился мужчина, появился так неожиданно, что Лена чуть не поперхнулась соком. И тут же услышала:

- Извините, что опоздал. На то были серьезные причины…


банкир

ГЛАВА IV. «НЕВИННЫЕ» ШАЛОСТИ БАНКИРА

Нестеров только что закончил совещание, он был весел и оптимистичен, за последнее время активы существенно выросли, банку удалось внедриться в целый ряд наиболее прибыльных отраслей региона. По окончании совещания руководитель организации розничных продаж и активно-пассивных операций банка Кристина Андреева попросила аудиенцию.

- Константин Константинович, хотела показать вам эти бумаги…, - томно прощебетала она.

Нестеров взял папку и демонстративно закрыл.

- Константин Константинович…

- Кристиночка, вы красивая молодая женщина!.. Посмотрите на часы.

- Но я…

- Что «но я»? Ах, не вздыхайте так тяжко! Я уже представляю вас на свидании с молодым человеком. И вдруг… пришла с какими-то цифрами!

- Болею за общее дело, - томный голос Кристины готов был превратиться в стон.

- Болеть будете завтра. А сегодня – марш домой!

- Но завтра вы…

- Завтра будет завтра! Извините, у меня тренировка. Через полчаса. Еще надо доехать, переодеться.

Покидая кабинет, Кристина хотела кричать: «Какой же ты, противный, слепой!…». Мысли молодой женщины были заняты, конечно же, не скучными цифрами, а шефом! Удивительный человек! Великолепный финансист, организатор крупного производства, отличный спортсмен: черный пояс, второй дан от японской федерации карате. Любое дело, за которое берется, обречено на успех. «Тиран моего сердца, ты не человек, а нечто большее. Господин Совершенство!» – вновь вздохнула Кристина, повторяя сравнение других сотрудниц банка, как и она, бесконечно влюбленных в шефа. Если бы он обратил на нее внимание! Если бы…


Нестеров, увы, недоступен для них. Может, у него и была личная жизнь, но о ней никто не знал.

Он спускался по широкой мраморной лестнице, продолжая щедро раздавать улыбки; сотрудницы мысленно падали и умирали в его объятиях. Одна молила: «Возьми меня!», другая, хищно оскалившись, готова была зарычать: «Я тебя съем!», третья, едва сдерживалась, чтобы не сорвать с себя платье, и может тогда, узрев ее прелести, он сбросит монашеское одеянье. Демократичный Нестеров протянул руку охраннику, который мог бы облобызать ее (рука великого человека!). Но, к счастью, дело закончилось рукопожатьем.

- Где будешь проводить выходные, Вася? – спросил великий человек.

- В деревню у матери помогу картошку копать, Константин Константинович, - имя-отчество руководителя банка было произнесено охранником благоговейно, точно перед ним не человек, а нечто большее.

- Картошка – дело хорошее, - изрек Господин Совершенство очередную выдающуюся мысль и, в который уже раз продемонстрировав голливудскую улыбку, спрятался в черном «мерседесе».

Многие руководители Незнамовска пятничным вечером заваливались в шикарные рестораны, ночные клубы или слетались к кому-нибудь на виллу, где пили до изнеможения, обжирались, как истинные последователи Эпикура, жадно обнимали девиц. Нестеров был не таков! Он мог бы выступать в рекламе, пропагандирующей здоровый образ жизни. Поэтому следующей остановкой черного «мерседеса» стал известный в городе центр боевых искусств. Константин Константинович переодевался в скромное кимоно, разминался вместе со всеми. Во время тренировки держался тихо и неприметно, отличаясь от других лишь четкостью исполнения ударов и блоков. Он давно мог бы стать сан-сеем (то есть учителем, - прим. авт.), но предпочитал оставаться учеником. В конце тренировки начинались спаринги, и каждый раз это был звездный час Нестерова. Он начинал поединок осторожно, как будто немного робко. Соперник воодушевлялся, бросался в атаку, Нестеров уходил, защищался, а потом неожиданно наносил несколько стремительных ударов. И опять запирался в глухой обороне. Соперник трезвел, но снова пытался навязать бой. Вторично, словно вырвавшийся из засады хищник, Нестеров обрушивался на него с серией ударов и окончательно опускал на грешную землю.

Теперь уже Константин Константинович был полным хозяином положения, он играл с противником как хотел: загонял в угол, ненадолго выпускал и снова загонял. Удары становились все изощреннее; у противника кружилась голова, ныло тело, превращенное в один сплошной синяк. Казалось, на него опускается карающая десница, и он должен ответить за все мыслимые и немыслимые грехи. Однако в нужный момент Нестеров останавливался и смотрел на поверженного соперника все с той же широкой, обезоруживающей улыбкой.

После тренировки – путь домой, в загородный район Сорокино, на самую его окраину, в большой трехэтажный дом. Подъезжая к забору, он всегда слышал лай собак, основных обитателей усадьбы.

Нестеров посигналил, ворота открылись, и машина въехала в подземный гараж. Выйдя из него, Нестеров попал в густой сад, где золотились яблоки, груши, абрикосы, а небольшие беседки обивали виноградные лозы. Несколько огромных догов подскочили к хозяину, прыгая и радостно повизгивая.

- Здравствуйте, мои верные друзья! – приветствовал их Нестеров, - расскажите, как вели себя в мое отсутствие? Вижу, что хорошо!.. Молодцы! Ай, молодцы!..

У дверей особняка его с поклоном встретил приземистый человек средних лет, с носом-картошкой и большими залысинами. Он радостно кивал господину, выглядел суетливым, заботливым. Да только вот его печальный взгляд говорил о серьезных проблемах или о душевном смятении.

- Как прошел день, Дмитрий? Кто-нибудь беспокоил нас?

- Нет.

- Это хорошо.

- Ужин ждет.

- Прекрасно!

Нестеров переоделся и спустился к столу. Ужин был на удивление скромным для банкира: немного овощей, да два бутерброда. Чай подавался Дмитрием в специальном сосуде – большой круглой чаше.

За ужином Константин Константинович просматривал прессу; некоторые события он не удостаивал вниманием. На других взгляд ненадолго останавливался. Но вот что-то заинтересовало его, он отложил газету, некоторое время размышлял. Потом опять взялся за читку и закончил ее одновременно с ужином.

Он стоял у окна, наблюдая за ночными тенями сада. Повернувшись к слуге, резко спросил:

- Ты помнишь, что он должен прийти?

- Завтра. И его будет ждать засада.

Константин Константинович рассмеялся:

- Нет. Он не придет завтра. Туда он вообще не придет.

Дмитрий бросил на хозяина безмолвный вопросительный взгляд.

- Он придет сюда, - сказал Нестеров.

Слуга всегда поражался удивительной прозорливости господина. Он даже не спрашивал: откуда у того подобная уверенность? Просто верил ему.

- …Придет сюда, - повторил банкир. - Вот только когда? Сегодня? Завтра? Через несколько дней?

Поскольку в глазах слуги застыл немой вопрос, Константин Константинович ухмыльнулся, хлопнул его по плечу.

- Все очень просто. Пойдем со мной.

Хозяин включил компьютер, на экране появилась фотография мужчины. Ему лет тридцать с небольшим, узкие глаза и кривой рот.

- Знаешь его?

Слуга отрицательно покачал головой.

- Это Владимир Голованов, известный киллер, которого решили нанять для убийства банкира Нестерова.

- Но как?!..

- Вот именно, как?.. Голованов погиб, но об этом никто не знал. Кроме вот этого…

Теперь на экране – другое лицо: обаятельное и строго волевое.

- Его, конечно, узнаешь. Как не узнать, раз на самом деле мы наняли именно этого парня. Промашка вышла.

- Вы выяснили, кто он?

- Сводный брат Сергея Ярославцева. Тоже Владимир. Рокировка: один Владимир вместо другого.

- Опасный человек?

- Непростой. Я понял, когда встретился с ним в Глушковке. Такого противника у нас еще не было. Ничего, так даже интересней.

- Чем он занимается? – поинтересовался слуга.

- Мне прислали о нем информацию. Отважный воин. Воевал в горячих точках.

- Мне он очень не нравится, - тихо промолвил Дмитрий.

- Еще бы! Он был лучшим в отряде. Выполнял самые сложные задания, которые не под силу другим. Боевики его прозвали Ангел Смерти. Сам же он каждый раз чувствовал СМЕРТЬ и благополучно избегал ее. Вероятно, он решил отомстить за брата. Он НАВЕРНЯКА мститель!

- Вы говорите так спокойно…

- Хорошо, Дмитрий, я испуганно прошепчу: он мститель. Бойтесь его, мальчишки и девчонки.

- Думаете, он догадался, что вы сами себя заказываете?

- Подумаешь, какая сложная загадка! Это только дурачки, типа Нурбекова Рината или Спириади Вахтанга ни в чем не сомневались. А зря… Правильно, Ринатик?.. – Нестеров подошел к круглой чаше, из которой недавно пил напиток. – Думал ли ты на что сгодится твой череп? Гордись, друг, ты повторил судьбу Святослава (Один из величайших князей древней Руси. Воровски убит печенегами, которые, по преданию, сделали чашу из его черепа. – прим. авт.).

- Этот Сергей принес нам одни проблемы, - мрачно сказал слуга. – Сначала по стечению обстоятельств пришлось его убить и оставить в парке, чем привлекли внимание органов… Теперь появился его брат. Вы говорите, он воевал в горячих точках. А убивал ли он по контракту?

- Этого я не слышал.

- Но тогда охота за ним противоречит нашим принципам?

- Почему?

- Мы освобождаем мир от грязи. А он не киллер.

- Киллер, правда, специфический.

- Он воин, хозяин! Он убивал убийц.

Улыбчивое лицо Нестерова мгновенно исказила гримаса ярости, он швырнул чашу в Дмитрия, тому едва удалось увернуться.

- Хозяин… хозяин…

- Никак хочешь сесть? – сквозь зубы процедил Константин, – лет на пятнадцать-двадцать? Что ж, тюрьма с удовольствием распахнет перед тобой двери, а сокамерники не обойдут тебя заботливым вниманием.

- Я же не о том!..

- Он пришел отомстить! И он отомстит, если его не остановить. Это Ангел Смерти.

- Давайте просто убьем его. Но не будем превращать в жертву нашей охоты.

Нестеров покачал головой:

- Все будет как обычно. Он бросил вызов. Мы приняли его. Вызов сильного человека… Кстати, он обнаружил слежку и оторвался. Я не имею ни малейшего представления, где наш противник.

- Выходит...

- Да, да! Надо быть готовым ко всему. К его внезапному появлению в нашем поместье.

- Я боюсь этого человека, - повторил слуга.

- Трусы не служат великому делу.

Слуга хотел что-то ответить, но Константин остановил:

- Следи за воротами и сигнализацией.

- Если вызвать сюда нашу группу?

- Ты отвечаешь за охрану дома, тебе и решать, - с поразительным безразличием пожал плечами Нестеров. – Действуй, мне же надо завершить старое дело. Приговоренный должен умереть…

На губах Нестерова играла прежняя веселая улыбка. Он развернулся и вышел из комнаты. Слуга вздрогнул. Он знал, что сегодня состоится казнь еще одного похищенного киллера – Валерия Гусева. Казнь, которую хозяин долгое время откладывал. И вот теперь время пришло! Слуга то внутренне ликовал, то чувствовал пробегающий по телу мороз. В такие минуты он ощущал себя таким же киллером, как и те, над кем они вершат возмездие.

Дмитрий познакомился с Нестеровым несколько лет назад, когда пришел работать в его компанию рядовым сотрудником. Некоторое время он был далек от шефа, как земля от солнца, никогда ни о чем не просил, памятуя старую истину о барском гневе и барской любви. Но однажды…


События того страшного дня Дмитрий не забудет никогда; они запечатлелись в его мозгу, словно наскальные рисунки, что сохраняются на каменных плитах и через тысячи лет. Когда он вечером вернулся домой, то обнаружил, что дверь квартиры… не заперта. В сердце прокралось тяжелое предчувствие. Он зашел в коридор, зажег свет, позвал жену и дочку. Ответом было молчание. Он переступил порог спальни и… ужас сдавил горло. Его самые близкие люди были мертвы. Кто-то кромсал ножом их лица и тела, а после устроил в комнате настоящий погром. Дмитрий закричал, забился головой о стены и пол. Дальше - точно во сне: приехала милиция, сначала его успокаивали, потом допрашивали. И начался бесконечный и безрезультатный поиск преступников… А спустя некоторое время Дмитрия пригласил в кабинет сам Константин Константинович. Он взял под руку раздавленного горем человека, говорил слова утешения, а потом вдруг спросил:

- Если бы вам попались подонки, что так поступили с вашей семьей? Чтобы вы сделали?

- Прикончил бы! – без раздумий крикнул Дмитрий. – Это не люди! Перед смертью они мучили и насиловали несчастных, беспомощных женщин. Это даже не звери, это чудовища!

- Да, они чудовища, - подтвердил Нестеров. И неожиданно добавил. - Время возмездия пришло.

Слова поразили Дмитрия. Он подумал, что шеф говорит фигурально. Но однажды вечером Нестеров вторично его пригласил, бросив всего одну фразу:

- Идемте со мной.

Они сели в машину и куда-то понеслись. Дмитрий был как под гипнозом, и не сразу понял, куда его шеф повез. Они свернули в лес...

Некоторое время машина лавировала между деревьев. Но вот она остановилась, Нестеров предложил своему спутнику выйти, и дальше они самостоятельно шли лесными тропами. Впереди показалась поляна, Константин Константинович сделал своему спутнику знак остановиться.

- Посмотрите туда, мой друг.

На поляне был некто в маске и с автоматом; он держал на прицеле двух стоящих на коленях мужчин с завязанными глазами.

- Кто это? – вырвалось у Дмитрия.

- Насильники и убийцы вашей семьи.

- Вы… уверены?

- На все сто. Подойдите и убедитесь.

Ноги сами понесли Дмитрия к связанным мужчинам, он ощутил их страх, они дрожали, тряслись, ревели. Пораженный их жалким видом и полной беспомощностью, Дмитрий почувствовал, как его дикое желание растерзать убийц затухает. Так же беспомощно он оглянулся на Константина Константиновича.

- Милиция их проморгала, а я нашел! – ухмыльнулся Нестеров.

- А вдруг… ошибка?

- Давайте спросим их самих.

Нестеров потрепал одного из связанных мужчин за волосы, ласково спросил:

- Ты нам поведаешь все без утайки?

- Простите, простите… - заныла жертва.

- Мы ждем.

Однако связанный лишь стонал и плакал. Тогда Нестеров резко повернул его голову:

- Говори, иначе я сломаю тебе шею.

Связанный начал рассказывать, как они давно следили за квартирой Дмитрия. Хозяева часто подолгу отсутствовали, вот они и решили рискнуть.

- Нам нужны были деньги. Мы ведь гастарбайтеры. Зарплату не доплачивают. Живем впроголодь.

- Итак, решились на грабеж, который закончился убийством.

- Я не виноват! Не виноват! Это все он, Михась!

- Ах, ты сволочь! – заорал второй. – Разве не ты, когда хозяева внезапно вернулись, сказал мне: «От них надо избавиться. Они нас опознают!».

- А разве не ты предложил изнасиловать сначала дочку, потом мать? Раз им все равно умирать…

Дмитрий, слушая сбивчивый страшный рассказ, думал, что сердце его разорвется. А Нестеров требовал: «Дальше! Во всех подробностях!». Дмитрий прислонился к дереву, бессознательно вслушиваясь в плаксивые голоса, он словно был там, в своей квартире, на собственной шкуре ощущал трагедию жены и дочери. Это его бандиты сначала насиловали, потом убивали, а по завершении дела издевались над трупом.

- Зачем было делать последнее? – поинтересовался Нестеров.

- Чтобы обмануть следствие, мол, действовал маньяк… Михась придумал!

- Врешь, Петро, твоя инициатива!

- Замолчите! – резко оборвал их Константин Константинович. И Дмитрию. – Вершите правосудие.

- Правосудие? – прошелестел его голос.

- Вы сами сказали, что они – чудовища. Что вы прикончили бы их. У вас есть такая возможность…

Некто в маске протянул Дмитрию пистолет. Потенциальный убийца еще плотнее прижался к дереву и часто задышал. Нет, он никогда не возьмет в руки оружие!

- Чего вы медлите?

- Так нельзя! Их надо сдать в милицию.

- На это я пойти не могу.

- Почему?

- Правосудие там не годное.

- Но я не в силах!..

- Решайте. Если не будете стрелять, я отпущу их.

- Отпустите?

- Клянусь!.. Итак, не решаетесь? Вам повезло, парни. Вы свободны.

Вздох облегчения с одной стороны, вопль отчаянья – с другой. Дмитрий заломил руки:

- Это неправильно! Неправильно!

- Так сделайте верный ход!

- Меня осудят как убийцу.

- Никто вас не осудит. Вас не поймают.

- А отпечатки моих пальцев?

- Не будет отпечатков, наденьте перчатки. Впрочем, никто никогда не найдет и самого оружия.

- Что мне делать? Что?!..

- Ваши жена и дочь жаждут возмездия. Их души взывают к вам, просят, требуют, приказывают!

Голос Нестерова завораживал. Дмитрий лишь тупо повторил:

- Да… Они действительно ЖАЖДУТ возмездия.

- Вспомните, как они страдали.

Рука тряслась, как после болезни Паркинсона. Дмитрий не помнил, как взял пистолет, как поднес его к затылку одного из бандитов. Тот ныл, канючил… Но все его причитания прервал выстрел.

- Так, так! – подбадривал Нестеров.

Дмитрий невидящими глазами уставился на только что содеянное им. Он был полностью раздавлен и смят. Он не помнил: сам ли стрелял во второго, или Константин Константинович навел его руку? Но через секунду еще один бандит повалился на траву.

- Видишь, как это легко, - Нестеров уже перешел на «ты».

- Я?.. Но как?..

- Главное: ОНИ отомщены.

- Что мне делать?

- Прежде всего, выпить. Давай… Пей, говорю!

Огненная жидкость сжигала внутренности, Нестеров дал ему что-то очень крепкое. Голова Дмитрия закружилась, он чуть не упал. Банкир подвел его к машине и бесчувственного толкнул в салон.

Несколько последующих дней ни сам Дмитрий, ни Константин Константинович не вспоминали о случившемся, словно ничего не было. Иногда Дмитрию казалось, что он и впрямь видел сон, кошмарный, жуткий. А в реальности все на удивление просто и скучно. Но через неделю Нестеров пригласил его в кабинет.

- Как ты? – участливо спросил он.

Дмитрий развел руками, всем своим видом показывая, что радоваться нечему. Банкир хлопнул его по плечу.

- Понимаю! Не так легко первый раз нажать на курок. Даже если перед тобой злейший враг.

А дальше последовали слова, от которых бросило в дрожь:

- Терпи! Скоро привыкнешь.

«К чему я привыкну?» - хотел было спросить Дмитрий, да язык прилип к гортани. Нестеров сразу уловил его мысль:

- Не думаешь ли ты, что мы остановимся? Мы только начали нашу благородную миссию! Иди и жди дальнейших распоряжений.

- Константин Константинович, - пролепетал Дмитрий, - я только думал отомстить за семью.

- Месть должна быть всеобъемлющей. Мы делаем хорошую инъекцию больному обществу. И ты теперь – один из нас. Иди! Кстати, ни одной улики там, в лесу не осталось…

Еле переступая ватными ногами, Дмитрий покинул роковой кабинет. Фраза: «…ты теперь – один из нас», не отпускала ни на секунду. Он понял, что вошел в игру, из которой не выйти. Два сильных удара за короткий период времени так подкосили его, что, наверное, ему уже никогда не удастся подняться. За своим рабочим столом он пробовал что-то делать, но цифры сливались в один непослушный поток. «Жизнь закончилась!», - отрешенно прошептал Дмитрий, представив, как снова сжимает в руке пистолет. Теперь он подносит его к своему виску…

И вдруг он взглянул на вещи по-иному: Нестеров прав, он выполняет БЛАГОРОДНУЮ миссию! Он делает ИНЪЕКЦИЮ БОЛЬНОМУ ОБЩЕСТВУ. Выходит, он – герой, как и сам Константин Константинович? Ему показалось, будто видит прозрачную фигурку дочери, она парит над ним и шепчет:

- Спасибо папочка.

Фигурка возникла всего на мгновение, но и этого оказалось достаточно, чтобы Дмитрий успокоился, погрузился в банковские отчеты.

Как-то незаметно для самого себя он все больше сближался с Нестеровым, дело дошло до того, что Константин Константинович предложил Дмитрию стать его «личным товарищем». Фактически Дмитрий оказался на положении слуги, однако это его устраивало. Он переехал в особняк Нестерова (в своей квартире жить не мог, слишком больно терзали воспоминания), выполнял все его указания, дальше и дальше погружаясь в неведомый для других мир влиятельного банкира.


банкир.jpg

Нестеров спустился вниз, навел пульт на стену, и когда она раздвинулась, оказался в темном лабиринте. По этому лабиринту он шел некоторое время, пока не уперся в железную дверь. Звякнули ключи, Константин открыл ее.

Повсюду разливался приглушенный свет, в центре стоял стол, к которому ремнями был привязан спящий человек. Его, впрочем, можно было и не привязывать. Куда он денется без ног и рук.

Едва Нестеров появился, вспыхнули, засверкали лампочки. Человек открыл глаза, в которых можно было прочитать ужас перед мучителем и мольбу: «Прекрати скорее мои муки!». Константин понимающе кивнул:

- Сегодня все будет кончено.

Надежда вспыхнула в глазах калеки, потом из них брызнули слезы. Если бы он был в силах что-то сказать. Увы, и этой возможности его лишил Нестеров, отрезав язык.

- Сообщаю тебе, господин киллер, что своими страданиями ты искупил смертный грех убийства. И теперь я, посланный в этот грязный вертеп, дабы свершилось правосудие, говорю, что освобождаю тебя. Иди в жизнь вечную, и уже там жди новых испытаний. Не бойся смерти, мгновение – и конец!

Произнеся последнюю фразу, Нестеров ласково кивнул жертве, а затем нажал на рубильник. Жертва в последний раз дернулась, чтобы через мгновение замереть навсегда. Теперь предстояло человеческие останки растворить в серной кислоте. И особняк Нестерова навечно скроет тайну очередной смерти.

Константин Константинович довольно улыбнулся.


ГЛАВА V. В ЛОВУШКЕ

Милославская внимательно посмотрела на мужчину, ему было лет тридцать или чуть больше, роста высокого, волосы светлые, глаза зоркие, пронзительные. Они так напоминали чьи-то другие глаза…

«Господи, у него глаза, как у Сережки Ярославцева!».

- Извините за опоздание, - повторил он, - сейчас нам надо отсюда уйти.

Он положил для официантки деньги и резко направился к выходу. Лена хотела сказать: «Думаете, я такая дурочка, что брошусь за незнакомцем неведомо куда?», однако… пошла! Ругала себя, но не останавливалась. Он почти бежал. Лена вновь думала возмутиться, бросить язвительное: «Имейте уважение к даме, и потом я все-таки не спринтер». И опять почему-то промолчала, только бежала вслед. «Прямо как собачка. А он – мой дрессировщик».

Неизвестный свернул в переулок. «Какой безлюдный! Ленка, по-моему, ты вляпалась? Не повернуть ли назад, голубушка, пока он сделает с тобой что-нибудь нехорошее. А сделать такому здоровяку несложно. Раз – и хрустнет моя шейка…».

Пока Лена мысленно оплакивала свою будущую судьбу, неизвестный остановился, молча огляделся. И сказал:

- Кажется, мы одни.

- И что? – душа девушки окончательно ушла в пятки.

- Не бойтесь, я не опасен.

- Надеюсь.

- В свое время мне о вас рассказывал Сергей Ярославцев.

- Мы вместе учились.

- Вы ему нравились.

- Вот как? – вспыхнула Лена.

- Вас не заинтересовала причина его смерти? Хотя бы как журналиста?

- Еще как заинтересовала! Я даже хотела провести расследование. Но наш главный редактор не разрешил. Он избегает острых тем… А с какой стати вас это интересует?

- Сергей был моим сводным братом.

Теперь Милославская поняла, почему ее так поразили глаза собеседника. Итак, он неспроста встретился с ней.

- Вы мне что-то хотели сообщить о смерти Сережи?

- Да, у меня есть кое-какие мысли. Однако, если все это уйдет в песок…

- В песок?

- Но ваш осторожный главный редактор!

- Когда он увидит настоящий сенсационный материал… Простите, смерть вашего брата для него – всего лишь сенсация… Я постараюсь убедить его… Еще есть электронная версия газеты. В конце концов, у меня имеется мой личный сайт. Там я размещаю любую информацию.

- Неплохо, - сказал незнакомец. – Однако в условиях Незнамовска, когда немало людей знают об Интернете чисто теоретически, ваша газета остается едва ли не главным источником «правды» для них.

- Да, нужна статья в газете.

- И еще ваши имя и журналистский талант.

- Спасибо! – зарделась Лена.

- Только будьте осторожны. Тут задеты интересы очень влиятельного человека.

- До чего надоела эта каста неприкасаемых.

- Каждый раз я буду пересылать вам новую информацию своего расследования… - Владимир неожиданно прервался. Ему снова показалось, что невидимые глаза пасут и его, и девушку. Какое он имеет право впутывать ее! Судя по всему, странный банкир способен на любой безумный поступок…

(«Невидимые глаза где-то рядом? »)

Уникальное чутье снова не подвело Владимира. ГЛАЗА Нестерова были недалеко, один из людей, что вели слежку, сообщил по рации шефу:

- Хозяин, мы нашли его. Он с какой-то девушкой. Свернули в переулок.

- Что за девушка? – спросил Константин.

- Симпатичная…

- Я тебе рожу порву! – заорал Нестеров. – Он не трахаться ее повел. Ему что-то надо.

- Да, хозяин, да… Я, кажется, узнал ее. Это журналистка. Как-то бишь ее?.. Милославская.

- Милославская? Интересно!

Константин догадался, для чего его противник встречается с журналисткой. Хочет привлечь прессу, сволочь!

- Вот что, схватите девчонку и сюда! Убивать или калечить не надо. Выясним, что он ей сказал.


…- Почему вы замолчали? – воскликнула Лена.

- Опасаюсь за вас, - честно признался Владимир. – Наверное, не стоило все это начинать.

- Как! Очень даже стоит! Мой журналистский, нет, человеческий долг вывести на чистую воду негодяев! А светлая память о Сереже…

- О Сереже не может быть светлой памяти! – резко бросил Владимир. – Говорю, как его брат.

- Но почему? Он и впрямь был связан с какими-то криминальными структурами?

- Его жизнь не всегда соответствовала нормам христианской морали, - последовал уклончивый ответ.

- И все-таки, прошу, умоляю: расскажите все, что знаете о его убийстве. Обещаю помочь по мере моих сил. И доверяйте мне! Должны же вы кому-нибудь доверять. Вы ведь не случайно встретились именно со мной!

- Хорошо, - после недолгих раздумий промолвил Владимир. – Надеюсь, поступаю правильно.

Он изложил свою версию о причастности к убийству Сережи и других людей, по официальной версии исчезнувших, известного банкира Нестерова. Лена не могла поверить своим ушам. Несколько раз изумленно качала головой. Потом спросила:

- Звучит так странно и неправдоподобно. Когда один банкир убивает другого – это в порядке вещей, они поедают друг друга, как пауки в банке. Но убивать простых… ребят?

- Не простых, а киллеров. Не удивлюсь, если он считает, что вершит великое правосудие.

- Неужели Сергей был киллером?!

- Он попал в замкнутый круг, из которого выхода не видел. Я пытался с ним поговорить, только он меня не послушал.

- И что вы собираетесь делать?

- Понять ситуацию до конца. Вдруг моя версия не верна.

- И как вы это поймете? Навестите банкира? Вызовете его на откровенный разговор? А если вы его возможная мишень?..

- Разрешите мне иметь собственные секреты?

- Подключите к расследованию и меня.

- Хорошо. Как появятся новые факты, я тут же сообщу.

- Я не о том! Возьмите меня с собой?

- Куда?

- Куда вы, туда и я. Обещаю вести себя хорошо. Слушаться!

- Это хорошо, люблю послушных девочек. Сейчас мы распрощаемся, и вы пойдете домой.

- Почему домой?

- Или к кому-то из знакомых. Вы выйдите из этого переулка одна. И будете спокойно ждать sms-ки от Druga.

- Прогоняете меня?

- Да, - без обиняков ответил Владимир. – И делаю это для вашей же пользы.

- А если я очень попрошу?..

- Вы красивая девушка, но женские чары здесь не помогут.

Лена вздохнула; последняя фраза была произнесена так, что ей стало абсолютно ясно: этот человек не уступит. Даже и пытаться не стоит…

- До свидания, таинственный Drug. Имя не спрашиваю. Вы его не назовете. Или соврете. Я правильно мыслю?

- Абсолютно верно.

Милославская улыбнулась ему грустной улыбкой и пошла вдоль переулка. Владимир смотрел ей вслед, повторяя одно и то же: «С ней ничего не должно случиться!». Он чувствовал возникшую симпатию к девушке, и оттого ответственность перед ней возрастала. Он опять пожалел, что обратился именно к ней. Но дело сделано…

Предчувствие беды!.. Оно буквально сочилось из ощущений, однако всегда помогало Владимиру выжить там, где другие не выживали. Он боялся не за себя, с некоторых пор он стал относиться к собственной жизни, как идущий на кровавую бойню шахид. У него нет ни семьи, ни любимой женщины, потому он – как гоночный автомобиль, управляемый бесшабашным водителем: несется куда-то то по диким просторам лесов и полей, то по улицам каменных городов. Не попадет в аварию – уже хорошо! Но вот Леночка…

«Я назвал ее Леночкой? Неужели я стал сентиментальным?».

Он должен проследить и убедиться, что с девушкой ничего не случилось.


Лена арнализировала то, что услышала от Druga. Чем дальше, тем сильнее ее охватывали сомнения. Много в его рассказе выглядело странным (мягко говоря!). «Это вообще похоже на нелепицу! Банкир, заказывающий собственное убийство, а потом устраивающий охоту на киллеров. Байка для фильма-ужастика». Но тут же она находила контраргументы сомнениям. Многие российские богачи придумывают и не такое! Они давно стали «притчей во языцах» не только у нас, но и в Европе! Нестеров – человек образованный, приятный в общении (Лена брала у него интервью), не похож на монстра. А разве на лице Чикатило можно было прочитать: «маньяк-убийца»? Иногда маска слишком хорошо вуалирует пороки!

Она подумала еще и вот о чем: не является ли рассказ Druga средством дискредитации Константина Константиновича? Врагов у того наверняка не мало! «Факты», которые ей представят, могут оказаться липой в квадрате. А на поверхности они могут выглядеть «неопровержимыми уликами».

«Господи, во что я ввязалась?».

Лучше забыть обо всем! Сообщить Drugu, что планы поменялись. Только забывать почему-то не хотелось!

Она вспомнила, как незнакомец себя вел, как постоянно осматривался. У него мания преследования? На всякий случай, словно опасаясь вируса заразной болезни, и она оглянулась… Спокойно шли люди, ехали машины, в фонтанах плескалась, хохотала детвора; тихий, жаркий августовский вечер. С центральной улицы Лена свернула в свой микрорайон. Вон ее двор, надо же, какой он сегодня пустой. Не гоняет на мотоциклах молодежь, и старушки не сидят на лавочках. Пятница, все отправились на дачи. Лена на мгновение остановилась, закрыла глаза, подставляя лицо уже не таким нестерпимо жгучим лучам заходящего светила. Она не обратила внимания, как во двор резко въехала машина…

Дальше был кошмар! Из автомобиля выскочили двое мужчин, бросились к ней. Лена слишком поздно поняла грозящую опасность, и даже не успела позвать на помощь.

Да и кто бы помог ей в пустом дворе?

- Молчи, стерва! – услышала она резкий, хриплый голос. – Молчи, если не хочешь сдохнуть!

От страха у Милославской закружилась голова, в глазах зарябило, она что-то крякнула, после чего последовало новое предупреждение:

- Еще один звук и ты покойница!

Ее потащили в машину, в неизвестность! Только у самой дверцы она опомнилась и сообразила, что надо кричать. Либо так ее прикончат, либо так… Но сейчас еще есть шанс на спасение. Разбудить пустой, сонный двор!

- Помогите!

Последовал удар, от которого она отключилась. Очнулась от новых вскриков, угроз, проклятий. Лена увидела, как один из ее похитителей бросился на… Druga. Тот увернулся и ударил нападавшего ногой в лицо. Такие резкие и стремительные удары она видела только в фильмах с «непобедимыми героями».

- Вот дьявол! – воскликнул второй похититель, наблюдая, как рухнул и остался лежать на асфальте без движения его товарищ. Продолжая держать Лену, он умудрился выхватить пистолет и направить его на своего противника…

И тут же вскрикнул - девушка укусила его за другую руку, да так сильно, что зубы почти полностью вошли в плоть. На мгновение бандит потерял контроль над ситуацией; мгновения оказалось достаточно, чтобы Drug оказался рядом с ним, поймал вторую руку, завел за спину… А дальше хруст! От нестерпимой боли похититель потерял сознание.

- Надо вызвать милицию, - прохрипела Лена.

- С ума сошла! Уходим!

- Но…

- Милиция не поможет. В нынешней России нам никто не поможет. Выкручиваться будем сами.

Он схватил Лену и потащил за собой. Девушка более не владела ни волей, ни чувствами, поэтому беспрекословно подчинилась. Но вдруг Владимир остановился. Он услышал, как у одного из поверженных бандитов запищала рация. Владимир вернулся, включил ее.

- Эй, как там дела? – услышал он голос, который сразу узнал. – Девчонка у вас?

- У нас, - тихо ответил Владимир.

- Срочно привезите ее! Хорошая приманка будет для нашего несравненного героя.

- Куда везти? – спросил Владимир и понял, что совершил ошибку.

- Это ты? – усмехнулся Нестеров.

- Я.

- Мои ребята живы?

- Живы. Но больше служить тебе вряд ли смогут. В ближайшее время уж точно!

- Ангел Смерти, ты нанес мне обиду.

- И ты мне, сумасшедший «вершитель правосудия».

- Можешь считать себя покойником.

- Будь уверен, я доберусь до тебя.

- Ты не представляешь моих возможностей. Тебе не уехать из города. А если даже смоешься, найду в любой точке вселенной.

- Да неужели! Жди моего визита. Жди в самый спокойный, безоблачный день…

Далее здесь оставаться было опасно, люди Нестерова могли их засечь. Владимир подхватил журналистку и повел ее с собой.


…Нестеров со злостью отмерял шагами свой шикарный зал, потом ему надоело здесь все: от шедевров живописи на стенах до большой хрустальной люстры. Он перешел в следующую комнату, и так же ходил, размышлял. Противник его рассекретил! Умен, сволочь! Что теперь делать? Конечно, в России можно все, такие люди, как Нестеров, давно плюют на законы. Но если дело получит широкий резонанс? И «умники» заявят, что началась борьба с беспределом, где «главным беспредельщиком» станет Константин Константинович? Что он скажет на суде? Хотел очистить мир от зла? Его засадят в психушку, где тайно отправят на тот свет по негласному приказу «властителей наших судеб». Последним нужен другой Нестеров – блистающий умом, обаянием, человек без сучка и задоринки. С ним можно дружить или воевать, но он все равно останется «своим», символом процветающей ныне элиты. А если на тебе печать общественного проклятья, ты – позор касты новых хозяев страны, ты рушишь миф о прогрессе и процветании, которое (благодаря именно этим хозяевам!) «достигнуто в последние годы».

Итак, главная сейчас проблема – Ангел Смерти. С первого момента их встречи в Глушковке Нестеров ощутил его удивительную внутреннюю силу. Уже тогда этот человек его насторожил, даже немного напугал. Как он только что сказал?.. «Жди моего визита. Жди в самый спокойный, безоблачный день…». Вряд ли он станет сообщать что-либо в прессу, раздувать шумиху. И доказательств пока нет («Хрен я ему оставил хотя бы одну улику!»), и раскрывать себя не захочет. Он придет позже, придет нежданно-негаданно. Сверхзадача Нестерова не дать ему прийти!

Банкир связался с руководителем своей службы безопасности, САМОЙ СИЛЬНОЙ СЛУЖБОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В РЕГИОНЕ. Он был резок и категоричен:

- …Он не должен покинуть границы области. Перекройте все выходы, договоритесь, чтобы их с девчонкой объявили в розыск. Пусть что-нибудь придумают. Не забывайте, его брат был киллером, а журналистка… назовем ее любовницей. Наша публика поверит всему. Свяжитесь с соседними регионами. Выясните все связи Ангела Смерти! Если он еще в Незнамовске, то где и у кого может прятаться? И по девчонке все то же самое.

- На это нужно время, хозяин!

- Какое время?! Незнамовск – не Москва! Здесь все связи прозрачны! – И потом тихо добавил. - Нет у нас времени!

- Сделаем невозможное, - пообещал руководитель службы безопасности.

- Да уж, голубчик! И поспешите!

Нестеров вновь почувствовал себя на коне! Охота продолжается, формы ее видоизменились – только и всего!


…Лена сидела в кресле для пыток, руки и ноги больно стягивали стальные обручи, ни дернуться, ни пошевелиться. Мучителей было трое: всех она прекрасно знала! Недавние похитители стояли рядом и радостно хохотали, несмотря на то, что у одного рука в гипсе, а нос другого разбит до неузнаваемости. Эта радость была наполнена торжеством возмездия, на лицах читалось: теперь, девочка, наступит полное отмщение. Но настоящий ужас внушали не они, а тот, кто находился чуть поодаль: он был очень красив, широко улыбался, однако в той улыбке было что-то дьявольское! Казалось, он, как врач из Освенцима, загонит сейчас под кожу медицинский инструмент и под песню о светлом будущем начнет очередной опыт. Красавец кивнул сообщникам, и тот, кто из-за своего носа мог бы успешно участвовать в конкурсе уродов, схватил Лену за волосы:

- Что он тебе рассказал?!

- Я ничего не знаю, - задрожала Лена.

- Не знаешь?.. Тогда я тебя поцелую. Отворачиваешься, не нравлюсь! Поступим по-другому: я сделаю твое личико похожим на мое. И мы поженимся, будем достойны друг друга. Итак, начнем исправлять созданную природой красоту…

- Послушайте, я не в курсе ваших дел! - точно заведенная повторяла пленница.

- Не дури нас, крошка!

- Клянусь!

- Да ты еще и клятвопреступница!

- Он мне только сказал… только сказал…

Красавец сделал шаг вперед, вперил в Лену орлиный взор:

- Что он тебе сказал?

- Что вы убийца!

- Неправда. Я – Робин Гуд своего времени. Освобождаю мир от плесени. А ты хочешь помешать благородной миссии.

- Нет!!!

- Хочешь. А Робин Гуд не терпит, когда ему мешают. – И помощнику с изуродованным лицом: Готовь ее очаровательное личико к вашей свадьбе.

- Хорошо! – ответил тот и достал биту.


Лена закричала. Она кричала, пока ей не заткнули рот и кто-то стал ее трясти. Открыв глаза, она увидела Владимира.

- Это был сон, - сказал он.

- Сон?..

Один кошмар сменился другим, но если тот, к счастью, оказался обманом, то этот, увы, настоящий. Маленькая комнатка, куда ее отвез Владимир, старенький, узкий диван. Как бы она хотела «отмотать пленку назад», в прошлый день. Она никогда бы не согласилась на проклятую встречу, писала бы статьи об ощенившихся суках руководителей города, об ударниках капиталистического труда. Получала бы премии, жила в свое удовольствие. Насколько же мудр Петр Алексеевич!

К сожалению, не отмотаешь!

Лена посмотрела на Владимира… Наверное, она должна благодарить его за спасение? Но… он вызвал у нее раздражение и злость! Благодаря Drugu она влипла во все это дерьмо! И теперь вынуждена прятаться в какой-то дыре, а жизнь ее не стоит ломаного гроша. Он виноват! Он! Он!

- Я вас ненавижу, - сказала Лена.

- Знаю. И возненавидите еще больше.

- Если бы не вы!..

- Простите! Я предупреждал об опасности, но вы слишком сильно захотели участвовать в расследовании.

- Да, это правда, - опустила голову Лена.

- В отношении вас трудно было предположить, что Нестеров нанесет удар вот так сразу…

- Где мы?

- Там, откуда скоро придется съезжать.

- Скоро съезжать?..

- Люди Нестерова работают слишком быстро.

- Вы сказали, что возненавижу еще больше?.. Что-то еще случилось?.. Молчите! Еще немного помолчите, совсем чуть-чуть!.. Это только в плохих книжках читателю не дают ни секунды перерыва, нагнетают и нагнетают страсти!.. Господи, во что я ввязалась?.. Уже день?

- Почти двенадцать.

- Я так долго спала? Вы мне что-то дали!

- Заставил вас выпить водки. Нужно было снять стресс.

- Снять стресс... Смешно!

- Приведите себя в порядок - и к столу. Я тут кое-что приготовил.

Милославская умылась, села за стол, однако кусок в рот не полез. Точно пресс давила безысходность. Что там еще?

Владимир доел скромный завтрак и спросил:

- Готовы к худшему?

- Куда деваться?

Он включил видеозапись, появилась заставка местных телевизионных новостей. Владимир объяснил Лене:

- Час назад преподнесли нам этот подарок. Подобного я ожидал, поэтому сразу записал.

Диктор – Алла Смирнова, девушка, которую Лена хорошо знала, с которой училась на одном курсе, сообщала телезрителям:

- Правоохранительными органами Незнамовска разыскиваются опасные преступники: Ярославцев Владимир Александрович, тридцати одного года, рост около метра и восьмидесяти пяти сантиметров, волос – светло-русый, нос – прямой, глаза – голубые (далее – крупным планом портрет Владимира). Преступник в совершенстве владеет многими приемами рукопашного боя, жесток и безжалостен, подозревается в ряде убийств. Просьба тем, кто опознает его, тут же сообщить по следующим телефонам (приводились номера телефонов), полная анонимность и крупное вознаграждение гарантируются…

- Вы действительно кого-то убили? – прошептала Лена.

- Слушайте дальше!

- …Кроме того, - продолжала Алла, - у него есть сообщница и любовница Милославская Елена Владимировна (портрет Лены), при обыске у нее дома обнаружены партия героина и оружие…

- Что?! – поразилась Лена. – Наркотики? Оружие?

- Старый, избитый прием. Когда человек мешает, у него находят именно наркотики и оружие. Нелепо?.. Согласен. А на обывателя действует.

- И как теперь мне отмыться от этой лжи? Аллка такое прочитала?! Она меня знает, как облупленную!

- Что ей скажут, то и читает. Если сейчас включим телевизор, то наверняка повторят «информацию».

- Что нам делать?

- Хороший вопрос.

- Вы - мужчина! Думайте, думайте!.. Если найти хорошего адвоката, и все опровергнуть в суде? Многие насчет меня подтвердят…

- Перестаньте! Вон ваша приятельница Алла, не моргнув глазом, вынесла обвинительный приговор. Так же поступят и другие. Кто посмеет возразить системе?

- Тогда бежим из города!

- Куда? С таким обвинением нас обязана выдать не только соседняя область, но и любое государство мира.

Лена обхватила руками голову, положение выглядело безнадежным.

- Мне нужно кое-что обмозговать, - сказал Владимир.

- Обмозговать! – заломила руки Лена. – Все сейчас против нас! Кстати, вы говорили, что отсюда придется съезжать?

- Да. Они наверняка проверили мои контакты и связи. Придется перебираться на новую квартиру, на первое время более надежную.

- Такая квартира есть?.. Почему вы опять замолчали?.. Ваши друзья?..

- У меня есть друзья, даже в органах. Но они первыми окажутся «под колпаком».

- Мне с кем-нибудь переговорить?

- …И нас отыщут быстрее, чем вы это можете представить. Одна идейка у меня имеется.

Лена хотела съязвить: «только одна?», но, увы, сейчас не до шуток. Владимир достал телефон, медленно, словно сомневаясь в правильности своего поступка, набирал цифры.

- Я слышала, все сотовые на прослушке? – сказала Лена.

- По этому телефону звонить пока еще можно, - невесело усмехнулся Владимир.

Гудки, затем – звонкий, женский голос:

- Добрый день.

- Добрый день, - ответил Владимир. - Мне нужно переговорить с Сурковой Ольгой Павловной.

- Как вас представить?

- Скажите, что звонит ее друг из Глушковки. Полторы недели назад Ольга Павловна показывала мне свои владения.

- Сейчас доложу.

Не прошло и минуты, как Владимир услышал голос самой Ольги:

- Никак мой сбежавший кавалер?

- Да. Это я.

- Потребовалась помощь?

- Она нужна мне.

- Я поняла. Хотели бы встретиться?

- Да!

- Через час?

- Отлично!

- Назначайте место.

- Магазин «Янтарь». Переулок рядом с…

- Я в курсе, где «Янтарь». До встречи. - Она попрощалась сухо, деловито, казалось, что от прежней романтической женщины не осталось и следа. Попрощалась, оставив Владимира терзаться вопросом: можно ли ей доверять? Кто он для Сурковой? Случайный гость, несостоявшийся любовник.

Лена, интуитивно ощутив сомнения Владимира, осторожно поинтересовалась:

- Ваша знакомая не предаст нас?

- Не представляю, - честно признался Владимир.

- Почему именно она?

- Видите ли… Наше с ней знакомство мимолетно. Вряд ли недруги знают о нем.

- Пусть так. Но какой смысл ей покрывать преступника?

Владимир задумчиво посмотрел на Лену и сказал:

- Вот что, вы остаетесь здесь и ожидаете моего возвращения.

- Я с вами! – подскочила девушка.

- Вы остаетесь ЗДЕСЬ! – от резкого тона Владимира у Лены мороз пробежал по коже. Она сообразила, насколько опасно возражать своему невольному спутнику.

- Ни при каких условиях не подходите к двери, сидите тут, как мышь. Ни единого звука.

- А телевизор включить можно? Вдруг там скажут насчет нас что-то новое?

- Очень тихо.

Ярославцев подошел к двери, и услышал, как Милославская окликнула его:

- Володя!..

Он посмотрел на нее - дрожащую, бледную, как полотно, растерянно моргающую большими глазами.

- ?!

- Вы точно вернетесь?

- Обязательно!

- Володя…


Его снова охватило необъяснимое чувство, чувство, какого он ранее не испытывал: здесь были и страсть, и нежность к этой удивительно милой, внешне задиристой, а на самом деле беззащитной девушке. Он едва сдержался, чтобы не подойти, не прижать ее к груди. «Зачем я ее во все это втравил?! Сережка оказался честнее! Он оставил ее, когда сам погрузился в трясину. Он сбежал от нее не в школе (глупо вспоминать детские годы!), а много позже, когда вернулся из армии. Он мог попытаться восстановить отношения, но лишь издали любовался «своей Ленкой». Сергей прекрасно понимал, что его веревочке виться не долго, что он обречен, как любой, заключивший контракт на убийство, и не хотел, чтобы Лена хоть как-то пострадала. И вот теперь я, старший брат, разрушил все его старания. Леночка, я бы все отдал за твое благополучие. Так хотел Сергей…». И тут Владимир подумал, что Сергей не причем. Он сделает это, потому что… влюблен?

«Я в состоянии влюбиться?.. Нашел время и место! Надо спасаться!».

Он сразу же напустил на себя суровый вид, бросил: «Ждите!», резко распахнул дверь и исчез.


Для Милославской ключевой стала фраза Владимира: «…сидите тут, как мышь. Ни единого звука». Лена легла на диван, замерла… («Меня нет! Нет!»). Она подумала, что, наверное, точно так же чувствует себя в ветхой хижине несчастный туземец во время разрушительного урагана. Снова сомнения вползали в ее душу, словно черви в наливное яблоко: что будет, если Владимира схватят? Куда деваться ей, «хранительнице наркотиков и оружия»? Сколько она просидит в этой каморке? Хотя бы продукты здесь какие-нибудь есть?..

Она поднялась, крадучись подошла к холодильнику: на сегодняшний день хватит. А на завтрашний – увы и ах!

Потом напали мысли другого рода: она доверяет каждому слову Владимира. А стоит ли? «Я ничего не знаю о нем!».

Голова разрывалась от дум, сердце стонало, все это напоминало летящий поезд, мчавший по рельсам, на которых лежала Лена. Страх неизвестности был еще хуже страха правды. Милославская не могла более безропотно пролеживать на диване, полностью оторванная от жизни. Плохие там или хорошие новости, но она должна быть в курсе. Владимир разрешил включить телевизор. Только ОЧЕНЬ ТИХО.

Она включила местную программу. После нудных видеороликов начался обзор последних новостей, появилась Смирнова Алла.

- Пожалуйста, не повторяй больше всю эту глупость, - молила Лена.

Мимо ушей пролетали последние постановления городской думы, открытие нового супермаркета и вести с полей. Новости близились к концу…

«Не повторяй!».

Но затем – снова фотографии «преступников», снова ложь, от которой хочется выть и бежать на край света.

«Зачем ты так, Аллка?».

Причем здесь она? Она – маленький исполнитель злой воли большого заказчика.

Механически и тупо Лена уставилась на экран. Шел какой-то занимательный сюжет, кажется, опять о странном поселении недалеко от деревни Бекетово. Камера запечатлела девушек и молодых людей, куда-то идущих по большой пыльной дороге. У всех лица радостные, улыбающиеся. Еще недавно журналистка Милославская неотрывно бы следила за ними, написала бы необычную статью. Но в данный момент она не могла даже вникнуть в смысл их «бытия», только видела, что им ОЧЕНЬ ХОРОШО. Юность цвела, играла, надеялась! «Как бы я хотела убежать в ваш прекрасный мир! – закричала Лена. – Возьмите меня к себе! Спрячьте от окружающего кошмара!».

На экране – крупным планом лицо девочки, лет двенадцати, одной из строителей «прекрасной жизни» близ Бекетово. Глаза ребенка устремлены на Лену… Да, да, пленница Незнамовска могла поклясться, что девочка СМОТРИТ НА НЕЕ, и УЛЫБАЕТСЯ ТОЖЕ ЕЙ.

- Возьмите меня с собой…, - повторила было Лена, но осеклась. Что-то в лице ребенка было неестественное. Но что?..

Похоже, ее «собеседница» отнюдь не ласковая, и улыбается она Лене, как зверьку, домашнему животному, с которым, когда хотят – играют, когда хотят – гонят, а то и просто ведут в лечебницу на усыпляющий укол.

«Что за чушь несу? Я сошла с ума от своих проблем!»

Тем не менее, зачарованная взглядом маленькой незнакомки, Лена на несколько мгновений позабыла о своем бедственном положении.


ГЛАВА VI. В ЛОВУШКЕ

(продолжение)

Петр Алексеевич пребывал в сладкой дреме, прошлая ночь была для него столь же прекрасна, как и все предыдущие: опять веселая пирушка, где мелькало множество очаровательных мордашек; рыженькие, черненькие, беленькие так мило посматривали, что вроде бы чуть-чуть и его верный товарищ в любовных сражениях проснется. Увы, боевой товарищ спал! Петру Алексеевичу оставалось много есть, хорошо пить и… мечтать.

В мечтах он одерживал очередную победу. Вон та рыженькая, например… Он заводил ее в темную комнату, крепко целовал, она извивалась, как змея, приходила во все больший раж, набрасывалась на Петра Алексеевича, как львица на вкусную антилопу, милая ручка дергала за молнию и шарила, шарила в поисках «рыцаря мечты». Проклятье, рыцарь снова был погружен в сон. Сладкие грезы пронзала молния горестного сожаления. Как говаривали древние: в одну и ту же реку дважды не войдешь!

Петр Алексеевич открыл глаза; даже в своих мечтах он не в силах стать сексуальным героем. Не везет, да и только! И просыпаться не хочется и засыпать боязно: что если снова обмишулится в присутствии дамы? Чтобы стимулировать самого себя, достал из тумбочки «Кама сутру», полистал, повздыхал. Еще разок бы поплыть к острову Мечтаний, авось получится?

И вдруг – телефонный звонок. «Что за скотина беспокоит в такую рань?.. Ох ты, уже десять! Как быстро пролетает утро!».

А телефон трещал и трещал, раздосадованный Петр Алексеевич снял трубку, сказав себе: «Выдам им по первое число!». Однако спесь с него мгновенно слетела, едва услышал знакомый начальственный голос:

- Карапузов, где вас черти носят?

Голос принадлежал руководителю городского комитета по печати (именно он был учредителем газеты, которую возглавлял Петр Алексеевич) Анне Федоровне Самойловой. В начальство она перешла из науки, заведовала кафедрой в институте. Поэтому выражалась лаконично, строго по научному.

- Марш ко мне! Сейчас за вами приедет машина.

- Хорошо, Анна Федоровна, - залепетал Петр Алексеевич.

Он одевался, как солдат во время боевой тревоги, а разномастные красотки предательски подтрунивали…

Шофер Анны Федоровны посмотрел на Петра Алексеевича крайне недружелюбно, назидательно покачал головой.

- Что случилось? – испуганно спросил незадачливый редактор.

- Будто не знаете.

- Клянусь, не знаю!

- Ничего, там узнаете.

Подходя к кабинету Анны Федоровны, он снова и снова ловил на себе укоризненные, осуждающие взгляды сотрудников городской администрации. Так что же, в конце концов, случилось? Почему он, верный старый служака, впал в немилость?

Анна Федоровна, стриженная «под мальчика» женщина с суровым лицом, мрачно кивнула:

- Проходите, Карапузов!

Он сделал несколько робких шажков, и остановился.

- И как вы это допустили?

Петр Алексеевич растерянно хлопал глазами. Он допустил?.. Что допустил? У него мелькнула мысль, что какая-нибудь из вертихвосток нажаловалась: мол, соблазнил и бросил. Выдумать можно все, что угодно. Жених-то он видный!

- Я насчет Милославской.

- Насчет Лены?

- Не стройте из себя шута, Карапузов!

Анна Федоровна ударила кулаком по столу, заорала:

- Сейчас вылетишь у меня на пенсию! С двух тысяч долларов на две тысячи рубликов.

Последний аргумент был для Петра Алексеевича весомее любого другого, милые крошки всегда кокетничали с ним, невзирая на солидно пузцо и спящего рыцаря, поскольку чувствовали призывный запах зеленых. Кто посмотрит теперь на него, на нищего старика? Пенсионер в России сродни древнеримскому рабу.

- Анна Федоровна, помилуйте! Объясните непутевому, что стряслось с Милославской?

- Она – экстремист!

- Да, да, да! Однажды я слышал, как она критиковала распоряжение главы администрации. Это насчет того, чтобы домашние собачки ходили в туалет в нескольких строго определенных местах, и их владельцы за этим следили. А Лена (такая сякая!) иронизировала: «Вряд ли Бобик вытерпит, пока хозяйка отвезет его на другой конец города. Интересно, что будет лично ему за невыполнение распоряжения?». Даже Эдуард Лимонов не стал бы так резко… Обещаю, мы проведем с ней серьезную работу.

- Вы прикидываетесь дурачком, или и впрямь ничего не знаете? Дома у Милославской обнаружены наркотики и оружие.

- Да, да, наркотики и оружие… Что?!

- Она – возлюбленная известного киллера под кличкой Ангел Смерти. Вместе они скрываются от органов правосудия, вместо того, чтобы явиться с повинной, во всем признаться! Я не исключаю, Петр Алексеевич, что этот Ангелочек – террорист международного масштаба. А ваша Леночка – шахидка.

- Но, Анна Федоровна, - Карапузов открыл рот, и уже не в силах был его закрыть.

- Главному редактору стыдно не поинтересоваться, что за змею он пригрел на своей груди.

- А?!.. А?!.. А ошибки быть не может?

- Не доверять нашим органам, - укоризненно покачала головой Анна Федоровна. – Сейчас не тридцать седьмой.

- Но ведь иногда бывает, - почти плача, мямлил Петр Алексеевич. – По телевидению как-то сказали…

- В данном случае ошибки нет. Все, идите.

- Куда? – Петр Алексеевич решил, что начальница посылает его на три печально известные буквы.

- Как куда? В редакцию! Объявите сотрудникам об увольнении Милославской. Или вы не согласны?

Петр Алексеевич вжал голову в плечи, и как будто сократился в росте, одеревеневшая шея едва позволила голове сделать два утвердительных кивка. Когда же Карапузов покинул кабинет Самойловой и снова шел по бесконечному коридору, ему казалось, что АБСОЛЮТНО ВСЕ сотрудники администрации взирают на него как на прокаженного. А у самого выхода его поджидает обвешанная гранатами шахидка Лена.


Как опытный разведчик, Владимир нашел отличное место для наблюдения за магазином «Янтарь». Ольга была на удивление точна. Приехав, она не суетилась, спокойно прошла во-внутрь, походила, посмотрела, понимая, что Владимиру нужно быть уверенным: хвоста за ней нет. И правда, будто бы все спокойно. По крайней мере, ничего подозрительного Ярославцев не обнаружил. Он рискнул (у него был выбор?), направился к Сурковой. Та узнала его еще издали, хотя в этот раз на Владимире был элегантный костюм, фальшивые усы и темные очки. Ольга незаметно кивнула ему на свой кадиллак. Пришлось снова рисковать, подчиняться правилам ее игры.

Едва они сели в машину, Ольга сказала:

- Не бойтесь, здесь нет ни засады, ни подслушивающих устройств.

- Вы смелая женщина.

- А чего мне бояться?

- Не хотите оказать содействие нашим органам.

- С какой стати я должна оказывать им содействие?

- Рядом с вами страшный убийца!

- Я не дурочка. Знаете, кто и зачем вас подставил?

- Безусловно.

- Назовете его имя?

- Зачем? Даже вам справиться с ним будет тяжело.

- Тогда что от меня нужно?

- Место, где дня два можно спокойно отсидеться. За это время я кое с кем встречусь…

- Нет проблем.

- А потом уехать из Незнамовска.

- Это гораздо сложнее. Вас ищут, действует план перехвата.

- Я понимаю…

Ольга аккуратно сняла с Владимира очки, и в ее глазах зажегся прежний, ревнивый огонь:

- Надеетесь уехать с ней?

- Да.

- А ведь вы порядочная сволочь. Хотите, чтобы я помогла еще и вашей любовнице.

- Она мне не любовница.

- И вы ее ни разу не трахали! Не вешайте лапшу на уши.

- Она потребовалась мне только лишь как журналистка. Даже настоящие мафиози, если у них осталась хоть капля совести, стараются вывести из-под удара тех, кого втянули в дело по ошибке.

Ольга задумчиво откинулась на спинку сиденья. И неожиданно спросила:

- Она вам нравится? Только честно?

- Я, пожалуй, пойду.

- Нравится!

- До свидания.

- Подождите! Я помогу вам, - сказала Ольга. – И после небольшой паузы добавила. – Вам обоим.


Общий сбор сотрудников редакции «Розы демократии» был назначен на шестнадцать часов. Петр Алексеевич активно готовил обвинительную речь. Анна Федоровна настаивала, что Милославская – шахидка. Пусть будет так, у нас демократия, каждый волен высказывать свое мнение, однако мнение начальства - закон!

Но как убедить в этом остальных? «Может сказать, что однажды я заглянул к Лене в кабинет и увидел, как она любовно гладит гранату? Нет, одевает пояс смертницы! Поверят? В принципе, народ у нас доверчивый! Только почему она никого не убила? Не взорвала редакцию? А ведь могла!.. Сколько раз я менял ей темы, закручивал гайки… Идея! Я зарубил тему ее статьи, и она подалась в шахидки.»

Поймав обнадеживающую мысль, Петр Алексеевич на радостях открыл маленький бар, достал бутылочку, налил полстаканчика. Потом, вздохнув, наполнил его до краев («Нельзя ничего делать наполовину!»).

- Спасибо судьбе, - торжественно произнес Петр Алексеевич, - спасибо за то, что шахидка не взорвала нас!

Сразу стало веселее, дышалось спокойнее, вольготнее! Появилась уверенность, что в условиях царящей демократии он еще сорвет немало роз. А раз так, то останавливаться нельзя! И второй стаканчик уверенно пошел за первым.

- Итак, Ленусик работала в Незнамовске по заданию спецслужб! Западных или восточных? Скажем для верности: и тех, и других. По утрам тайно носила портрет Березовского, а по вечерам хиджаб.

За окном громко закаркало воронье, однако Петру Алексеевичу показалось, что птицы носятся в его комнате.

- Пошли вон! Пошли вон! – замахал рукой Капрапузов.

Птиц это не напугало, одна из них нагло залетела в кабинет, начала увеличиваться в размерах, меняться на глазах и вскоре превратилась… в ведьму с помелом; пример оказался заразительным, остальные вороны последовали за смелой сестрой, и теперь носились пред очами Петра Алексеевича, хитро подмигивая ему…

- Что это? – испуганно заморгал главный редактор и поскорее влил в себя третью порцию.

Да нет же, то не ведьмы, а его милые пташки, носительницы лучшего в мире наслаждения, ныне недоступные для буйных ночей. Рыженькие, черненькие, беленькие пташки в полностью прозрачных платьицах порхали над «милым папочкой», ласково щебеча:

- Сотрудники не верят в виновность Лены.

- Почему?

- Не верят и все! Требуют разобраться…

Какой знакомый голос говорил с ним! Петр Алексеевич протер глаза… Никакие это не пташки, а его первый заместитель – Аделаида Никаноровна, страдающая одышкой, грузная женщина, килограмм под сто. Ее ярко намазанное косметикой лицо выражало испуг и растерянность.

- Я с ними поговорю. Объясню, что к чему.

- Вы что-то знаете, Петр Алексеевич?

- Знаю ли я?! Конечно! Она… только тсс! Не надо раньше времени другим… Так вот, она – шахидка. По утрам под левой грудью носит портрет Березовского, а по ночам – пояс верности, тьфу ты, не пояс верности, а этот, как его… Чадру! Нет, хиджаб.

- Петр Алексеевич, может вам - домой?

- С какой стати? Меня ждет коллектив для серьезных объяснений.

- В таком виде нежелательно…

- Аделаида Никаноровна, идите и объявите всем: я сейчас возникну!

- Что сделаете? – в ужасе пролепетала заместитель главного редактора.

- Возникну… То есть, восстану! Из пепла… Нет, не восстану, предстану. Появлюсь перед страждущей публикой!

- Петр Алексеевич! – ужаснулась Аделаида Никаноровна.

- Я иду! - И он решительно поднялся.

- Хотя бы чашечку кофе?..

- Пожалуй… - ответил Карапузов, но почему-то с сильным сомнением.

- Сейчас попрошу нашу секретаршу Раисочку приготовить его.

- Попросите, - сомнение редактора однако все более возрастало.

Через несколько минут белокурая красавица Раиса, похожая на нимфу в прозрачном платье из видения Петра Алексеевича, поставила перед шефом чашку дымящегося кофе. Карапузов выпил и недовольно поморщился.

- Что-нибудь не так? – спросила секретарь.

- Все в этой жизни не так, голубушка.

Озадаченная подобным недвусмысленным ответом, Раиса поспешно ретировалась, оставив Петра Алексеевича в одиночестве. Карапузов же, отхлебнув еще глоток, с отвращением отодвинул от себя чашку. Кофе ему - не «товарищ». Если ему что и поможет, то совсем другой напиток.

Какой по счету стаканчик? Имеет ли значение!

В голове шумело, стучало; вокруг снова запорхали красавицы в прозрачных платьях, однако Петр Алексеевич раздраженно крикнул им: «Ступайте прочь!». Обиженные красавицы не испугались, не исчезли, а сорвали маски, под каждой пряталась… Анна Федоровна.

- Идите к коллективу, Карапузов! И убеждайте, убеждайте!

Петр Алексеевич вскочил и вдруг ощутил… злобу. На начальство, на льстивых красавиц, а, главное, на самого себя. Он вспомнил молодые годы; будучи студентом, он конфликтовал и с парторгом, и с профоргом курса, а, работая в стройотряде, едва не подрался с главным инженером строительства, - по вине последнего не подвезли раствор, и бригада Карапузова осталась без работы и премиальных. Петю тогда едва не исключили из института. Почему же на определенном этапе жизни, когда вроде бы бояться чего-либо поздно, мы начинаем… отчаянно трусить?

Петр Алексеевич вошел в конференц-зал; собравшие тут сотрудники редакции шумели, кричали! Шумели и дружившие с Леной, и недолюбливавшие ее. Теперь те и другие требовали разобраться в деле Милославской, провести собственное расследование, никто не желал верить в ее виновность. Под бурным натиском негодующих, под огнем множества пылающих глаз Капрапузов протрезвел. Он будто бы стоял на ветхом, маленьком мосту над бушующей рекой. На одной стороне моста Анна Федоровна подняла властный «указующий перст», на другой - масса людей отчаянно требовала ПРАВДЫ!

«…Сейчас вылетишь у меня на пенсию! С двух тысяч долларов на две тысячи рубликов»

В который уже раз Петр Алексеевич содрогался от роковых слов, в который раз задавался одним и тем же вопросом: «И что ты будешь делать, старик?».

А бесшабашный студент Петя смотрел на себя через долгие десятилетия и сгорал от стыда!

Петр Алексеевич призвал всех к тишине и порядку, аудитория замолкла, все ждали слов главного редактора.

- Друзья, - сказал Петр Алексеевич, - мы должны… Да, мы должны разобраться в этом деле! Лену мы знаем достаточно, она – профессиональный журналист и хороший человек. Думаю, произошла ошибка. Наша задача исправить ее. Короче: бьемся за Лену! Если надо, сами будем участвовать в расследовании. Я, как главный редактор, сделаю все, чтобы помочь ей.

Слова Петра Алексеевича потонули в буре аплодисментов. Сам он возвращался к себе в кабинет, не жалея о своем поступке. Его больше не пугали ни возможные две тысячи рублей, ни то, что его уже вряд ли отправят в составе культурной делегации в Париж, где мечтой его жизни было увидеть обнаженных красавиц из «Муллен Руж».

Плевал он на «Муллен Руж»!


Дмитрий с поклоном встретил хозяина, и тут же понял: тот не в духе. Отдав слуге краткие распоряжения, Константин прошел в дом. Весь его ужин составили чашка чая да маленький бутерброд. Затем он опустился на диван и неотрывно глядел в одну, лишь ему ведомую точку. Значит, у хозяина что-то не ладится.

- Разрешите покинуть вас? Есть кое-какие дела по дому…

- Нет. Мне нужен твой совет.

Дмитрий скромно потупил глаза. Раз хозяин ищет совета, проблемы серьезные.

- Дело касается нашего друга, - сказал Нестеров. - Ни его, ни девчонку так и не нашли.

Даже очень проницательному Константину Константиновичу не могло прийти в голову, что слуга рад такому повороту событий. Он не желал участвовать в травле невиновного. Надеялся, что тот исчезнет из города навсегда. А он должен исчезнуть, не дурак же, понимает, что бороться с Нестеровым - все равно, что бороться с системой.

- За два дня мы проверили все связи Владимира, «изолировали» его старого друга Ивана Козлова – он в реанимации. Остается только отыскать сбежавшего хищника. И вот это оказалось самым сложным. Где он прячется? Где?!..

- Может быть, они с девушкой уехали из города?

- По моим сведениям: нет! Пока еще он надеется на возмездие.

- Это скоро пройдет, - осторожно заметил Дмитрий. – Он смирится.

Нестеров внимательно посмотрел на слугу, посмотрел так, что тот смутился. Создалось впечатление, будто банкир понял симпатию слуги к исчезнувшей паре.

- Я просто предполагаю, - пробормотал Дмитрий.

- Ты плохо его знаешь. Основная масса людей каждый день примеряет ярмо рабства, добровольно или по принуждению – разницы особой нет. Появляется возможность бежать – бегут, чтобы на новом месте вновь стать рабом. Ярославцев не таков. Он вернется, если даже уедет. Они ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЮТСЯ.

Дмитрий застыл изваянием, опасаясь, что проколется еще раз и навлечет гнев хозяина. Нестеров включил телевизор, передавали последние новости региона. Шел специальный репортаж из газеты, где работала Милославская, выступал главный редактор:

- Мы не можем поверить, что Лена совершила противозаконные вещи. Ее могли оговорить, ввести в заблуждение наши органы. Редакция готова подключиться к расследованию…

- Фигляр! – разозлился Нестеров, тут же припомнив, как месяц назад Карапузов канючил у него денег, уговаривал дать пустую, ненужную для банка рекламу в свою паршивую газетенку. – Но как это прошло на телевидении? Теперь в ИХ ВИНОВНОСТИ появятся сомнения. Надо спешить, надо срочно брать Ангела Смерти!..

Где и как?

Нестеров посмотрел на продолжавшего играть роль изваяния Дмитрия и сказал:

- Принеси шахматы.

Для Дмитрия это был счастливый момент. Шахматы – его страсть, он обожал сражаться с хозяином, хотя тот играл значительно сильнее и почти всегда выигрывал. Слуга не сокрушался, ведь так интересно строить хитроумные комбинации, искать неожиданные ходы. Что может быть лучше состязания двух умов, когда хотя бы здесь, за шахматной доской, господин и слуга выглядят равными.

Что касается самого Константина Константиновича, то древнейшая игра стимулировала его мозг на решение самых сложных задач; жизненные и шахматные головоломки слишком похожи.

Фигуры расставлены, начало игры стало продолжением логических размышлений Нестерова. «Владимир и девушка могут быть совсем рядом, у меня под носом. Что я не додумал?.. Скорее всего, они прячутся у его друзей. Приятели Милославской для серьезных дел ненадежны. Ангел Смерти не станет рисковать. Допустим, я прав. Мы проверили его старые связи, но есть и новые! Опытный человек обычно не спешит доверяться таким знакомствам, а новые знакомые не спешат прятать тех, кого официально объявили преступниками. Но вдруг кто-то решился?».

- Шах, хозяин! – воскликнул Дмитрий.

Нестеров закрылся и уже следующим ходом выиграл у противника пешку. Каждая пешка приближала его к победе в этой партии. А как же в его главной на сегодняшний день партии?

«…На подобный шаг решается человек сильный, независимый. У них появился такой покровитель?…».

Он увидел новую комбинацию, при которой противник теряет слона. И тут же Константин подумал вот о чем: «Мы познакомились с Владимиром в Глушковке! А что если он там сошелся с семейством Сурковых?.. А почему нет? Люди они общительные. Между ними завязалась дружба?.. Сомнительно! Только предположим! С кем дружба? Человеку, решившему спрятать Владимира, он должен понравиться. Женщина? Одна из сестер?.. Которая из них?..».

- Вот что, Дмитрий, играть дальше - смысла нет. Следующим ходом беру ферзя и… сам понимаешь. Займись делами по дому, и мне нужно кое-что сделать.

Нестеров прошел в кабинет, включил компьютер, вскоре на экране возникла необходимая ему информация. Старшая Суркова – Надежда Павловна, тридцать пять лет, собирается замуж за… Неважно за кого, главное СОБИРАЕТСЯ ЗАМУЖ! Ольга Павловна – тридцать один год, разведена, ищет достойного мужа. Любимый тип мужчины… как интересно!..

Шансов немного, однако попробовать стоит.

Вскоре Нестеров знал адреса всех домов и квартир Ольги Павловны. Сегодняшней ночью его люди наведаются везде!


…Теперь она находилась в новом «логове», опять чужом и холодном. Минуты одиночества складывались в часы, невыносимо долгие, тяжелые, словно для заключенного в тюрьме. Но как страшно покинуть эту тюрьму! Что дальше? Очередная тайная квартира или тюрьма настоящая?!

Куда исчез Владимир? Когда он рядом, любая трагедия переносится легче!

Лена вздрагивала от каждого крика за окном, малейшего шума на лестнице. Она боялась всего: милиции, людей Нестерова и даже… саму хозяйку. Ольга разговаривает с ней отчужденно, смотрит неприязненно, порой враждебно. «Что я ей сделала плохого? Похоже, она ревнует меня к Владимиру! Поговорить с ней, объяснить, что ревность беспочвенна?.. Почему не поговорить? Если струну долго тянуть, она когда-нибудь да лопнет. Нельзя доводить до этого, нервировать человека, который помогает нам. А то вместо помощи жди беды!

Приревновать меня к НЕМУ… Смешно!».

И тут Лена поняла, что это НЕ СМЕШНО! Она ждала возвращения Владимира не только потому, что боялась. Ей необычайно приятно с ним! Когда он смотрит на нее, даже страх отступает! Глаза Владимира, обычно суровые, лично ее ласкают, успокаивают. Она простила ему все: и свое вынужденное заточение здесь, и страх перед неизвестностью, и даже будущие страдания, возможно, немалые, которые ей еще придется пережить.

Второе «Я» появилось неожиданно и, усмехаясь, заявило:

- Он тебе нравится! Если не сказать больше…

- Вот уж нелепость!

- Разве ты не женщина? Или природа обделила тебя великим правом любить?

- Какая любовь? Жизнь под угрозой!

- Любовь помогает нам выживать!

- Не хочу тебя слушать! Уходи!

- Хорошо, я уйду, но ты ОСТАНЕШЬСЯ! И тебе жить с этой правдой.

И тут «спор» прервался, вторая Лена исчезла, оставив настоящую в смятении. На лестнице отчетливо слышались шаги; они затихли перед дверью Ольгиной квартиры. Милославская замерла…

«Володечка, ты?» – мысленно позвала Лена.

Не он! Он обычно заходит быстро, решительно, а тут… Лена забралась на диван, сжалась в комочек. Воображение рисовало ей страшные картины: предательство ревнивицы Ольги, вбегающие в квартиру киллеры Нестерова, черное дуло автомата смотрит на свою жертву. А затем – огонь, забирающий молодую жизнь Лены!

«Господи, сохрани!» - несколько раз повторила Милославская.

Громко хлопнула дверь соседней квартиры, после чего установилась спасительная тишина. «Это соседи?». Лена постепенно отходила от шока. Только радоваться нечему! Подобных стрессов за день у нее слишком много! Страхи преследуют ее и днем, и ночью, она не спит, без конца ворочается с боку на бок. «Я не выдержу, сойду с ума! Или меня схватит инфаркт».

Взгляд журналистки упал на стол, где лежали таблетки, Ольга советовала их выпить – мол, успокаивают, снимают стрессы, и после сон хороший. Тогда Лена не решилась их принять, так как до конца не доверяла Сурковой. Но сейчас, почти интуитивно, взяла лекарство и быстро сунула его себе в рот.

…Она погружалась в забытье, не вздрагивая больше от шорохов и стука; в душе воцарилась полная апатия. Если бы сейчас сюда ворвались враги, то нашли бы ее безразличной ко всему, даже к собственной судьбе.


ГЛАВА VII. ИГРА СО СМЕРТЬЮ

Кто-то упорно пытался вытащить Милославскую из омута отрешенности, тряс ее, повторяя:

- Лена, проснитесь!

Сознание возвращалось постепенно, крохотными долями, в голове звенело одно слово: «Надо!»… Надо постоянно быть начеку, поскольку ей грозит опасность.

Надо возвращаться в реальный мир!

«О, Господи, я не хочу!».

Апатия еще некоторое время властвовала в душе, поэтому слово «опасность» было эфемерным и далеким. Хотелось отринуть все горести, страхи, и целиком отдаться радостям жизни. Возникла белая, светящаяся дорога, по которой они шли с Владимиром. Он взял ее за руку и уже не отпускал. Какая сильная у него рука!

- Володя, милый! – сквозь сон шептала она. – Не отпускай меня никогда!

А ее продолжали трясти, уничтожая остатки сна, хлесткие, холодные слова окончательно вернули Лену в реальный мир:

- Вставайте! У нас новые проблемы.

- Проблемы?

- Мы уходим отсюда.

- Куда?

Лена окончательно пришла в себя… И лицо у Владимира совсем другое: не ласковое, как на той светящейся дороге, а сумрачное.

- Мы покидаем город. И сделать это надо сегодня, сейчас!

- Еще что-то случилось?!

Он присел к ней на кровать, взгляд случайно упал на стол:

- Вы все-таки приняли таблетки.

- Не надо было?

- Почему же, - рассеянно ответил он. – Отдых перед дорогой не помешает.

- Вы так ничего и не объяснили, - напомнила Лена.

- Я и не представлял, что у Нестерова такие связи и возможности. Я знал, что он силен, но чтобы так!..

- Вы говорите пугающими загадками!

- За считанные дни он перевернул мою биографию, выяснил связи, о которых знали единицы. Мои друзья нейтрализованы, например, такой чудесный парень как Ваня Козлов… Он попал в реанимацию, ДТП.

- Оно было подстроено?

- Разве есть сомнения!

- А наш отъезд из города?.. Они будут искать.

- Обязательно, - вздохнул Владимир. – Но не все регионы под властью Нестерова. Там у меня появится больше возможностей действовать. Кстати, есть и хорошая новость. Сотрудники газеты «Розы демократии» не верят в виновность Елены Милославской. А главный редактор выступил с заявлением, что журналисты собираются провести собственное расследование.

- Петр Алексеевич! – на глаза Лены навернулись слезы. – Никогда бы не подумала. Он был такой… подчиненный начальству.

- Человек - существо неоднозначное.

- Да, да. Но как мы выберемся из Незнамовска? Дороги наверняка перекрыты…

- Но выбираться все равно надо.

«Железная логика, - подумала Милославская, - надо – значит надо! Что ж, может так и следует вести себя в жизни».

- …Приведите себя в порядок. И перекусите перед дорогой. Она у нас может быть долгой, - сказал Владимир.

- Хорошо, - ответила Лена, чувствуя, как тяжело оторвать от подушки голову. – Сколько у меня на все про все времени?

- Часа полтора. Мы уйдем ближе к ночи. Скоро приедет Ольга…

- Володя?..

- ?!

- Вы думаете, она согласится еще раз помочь?

- Надеюсь. А почему вы спросили? Есть недоверие к ней?

- Да не то чтобы… – Милославской не хотелось делиться своими опасениями насчет Сурковой. Владимир сам пришел на помощь:

- Полностью доверять не следует никому. Эту истину я еще на фронте постиг.

Слово «фронт» сильно резануло слух. Разве Лена могла подумать, что когда-нибудь и сама она окажется на прифронтовой полосе, и что полоса эта проляжет ни где-нибудь за тысячи километров отсюда, а в ее родном городе.

- Так почему вы не доверяете Ольге?

- Не то, чтобы не доверяю… Вы ей нравитесь. Поверьте мне, женщине, вы ей ОЧЕНЬ НРАВИТЕСЬ! Но вы здесь, со мной. Она ревнует и сильно. Ей не объяснишь, что мы просто товарищи по несчастью.

- Ольга слишком умна. Уверен, она все поймет правильно.

- Рада слышать. Тем более, мы ведь просто… товарищи? Несчастье нас соединило. А когда все закончится (дай-то Бог!), наши пути разойдутся, станем перезваниваться раз в год (если созвонимся вообще!), при случайной встрече перекинемся несколькими ничего не значащими фразами или посмеемся над приключениями, которые в тот момент покажутся нелепицей. Тем более, если вас будет сопровождать дама, а меня какой-нибудь кавалер. «Ты мне тихо скажешь: «Добрый вечер», я отвечу: «Добрый вечер, мисс»». В данном случае не мисс, а мистер. Ничего не попишешь, так устроена жизнь!

В голосе Лены прозвучали настоящие нотки отчаянья, Владимир с удивлением взглянул на нее, не без грусти произнес:

- Еще не известно, как долго будет опутывать нас змеиный клубок. Не надейтесь, в ближайшее время вы от меня не отделаетесь.

- Ну, если так…

Лена поднялась и тут же почувствовала головокружение, даже очертания комнаты поменялись. От неожиданности Лена чуть не упала, Владимир стремительно поддержал девушку.

- Что с вами?

- Спасибо, все в порядке.

Кружение так же стремительно прошло, все предметы вокруг приняли прежний вид. Однако так не хотелось, чтобы Владимир разомкнул объятия, а он, точно уловил ее желание, не отпускал. Она прижалась к его груди и на какой-то момент позабыла о тяжелых превратностях судьбы. Лена ощутила, как исходящая от Владимира удивительная сила образует вокруг нее кольцо надежды. «Держи меня крепче! – мысленно кричала Лена. – И знай, я тоже не отпущу тебя. Ни за что не отпущу!».

Он пришел в себя, попытался мягко отстранить девушку, но она лишь сильнее уткнулась лицом ему в грудь.

- Лена…

- Что, Лена?.. Я уже двадцать пять лет как Лена.

- Самое время остановиться.

- Почему?

- Мы в опасности.

- Да, мы в опасности…

Владимир осторожно приподнял ее подбородок, по лицу Лены стекали слезы, каждая слезинка являлась частицей ее любви к нему, может, не до конца осознанной. Он понимал, что, возможно, совершает ошибку, вторично подвергая девушку тяжелейшим испытаниям, но бороться с собой не мог. Он не побежал от нее, как тогда в Глушково от Ольги, а бережно, точно к святыне, приложился к губам возлюбленной. Губы Лены обладали такой магией, что человек-кремень в секунду исчез, растворился, и вместо него возник потерявший голову юнец, тот, что в безумной игре ставит на кон уже не деньги, а жизнь! Он поднял ее на руки легкую, как пушинка, то ли от природы, то ли от проснувшейся в нем животной силы, и положил на кровать. Он видел богиню, с растекавшимися по подушке волнами волос, с мистическими кристаллами вместо глаз; в этот момент она была для Владимира воплощением гармонии, символом совершенства, который вольно или невольно ищет каждый из нас.

Даже связанный, он бы тянулся к совершенству, разорвал бы любые крепкие веревки, и стальные обручи! Время превратилось для него в пустую, ничего не значащую вещь, события прошлого – в мертвый сон, будущее – в армию призраков, исчезавших в единственной реальности - ласках Лены. Он напоминал томящегося жаждой зверя, что утоляет ее из чистейшего родника – пьет и пьет без конца! Он не помнил, как вошел в нее, как стал ее частью. Они слышали только свои шепот и вздохи, а вокруг них царил полный вакуум.

И вдруг появились посторонние звуки… Несмотря на то, что Леди Совершенство поглотила рассудок Владимира, он тут же встрепенулся. Оружие было наготове, однако сейчас оно не потребовалось…

- Это я, ребята! – послышался голос Ольги.

Лена вскочила, заметалась по комнате, начала натягивать одежду на обнаженное тело. Однако опоздала, Ольга уже вошла в спальню и сразу все поняла.

- Стараетесь скрыть следы преступления! – усмехнулась хозяйка. Она пыталась выглядеть равнодушной, но глаза нехорошо блеснули. – Все в порядке. Я на кухне, принесла вам поесть…

Щеки Милославской пылали, в душе перемешивались стыд, недоброе предчувствие. Единственный их друг на сегодняшний день, и этой дружбе может прийти конец.

Лена проскользнула на кухню, Суркова готовила ужин: нарезала бутерброды, открывала банки с салатом. Не смея поднять на соперницу глаз, Милославская с виноватым видом промолвила:

- Давайте я помогу…

Ольга отчужденным голосом дала ей задание. Лена с готовностью кинулась его исполнять, но… усердствуй, не усердствуй - положения не исправишь.

Когда ужин был готов, хозяйка крикнула Владимира, благоразумно не появлявшегося на кухне, разлила чай, все трое молча принялись за еду. Ярославцев первым нарушил молчание:

- Нам надо уходить. Вообще уезжать из города. Сегодня, сейчас.

Ольга кивнула:

- Ты прав. Вас усиленно ищут. Кому ты так насолил? – в который уже раз допытывалась она у Владимира.

- Сильным мира сего.

Снова над столом легла тень молчаливого отчуждения; Лена была несказанно рада окончанию ужина, вскочила первой, хотела вымыть тарелки, но Ольга остановила:

- Оставь! Это дело хозяйки.

- Вокруг города посты? – спросил Владимир.

- Еще какие кордоны! – мрачно ответила Суркова, такое ощущение, что ловят воскресшего Басаева. – И по улицам без конца шныряет патруль.

- Ужас! – закрыла руками лицо Лена.

- До границы Незнамовска добраться я вам помогу, - размышляла вслух Ольга, - а дальше сами…

- Вы так рискуете ради нас! – воскликнула Лена.

- Не больше чем обычно. Не думаю, что они станут останавливать, тем более обыскивать мою машину. Кстати, ехать вам лучше в северном направлении. Так безопаснее.

- А мне кажется, в южном, - возразил Владимир.

Последовала небольшая пауза, после чего Владимир произнес:

- Поблагодарим радушную хозяйку и - в путь!

- Уже? – спросила Милославская, чувствуя, как от страха засосало под ложечкой.

- Пора, Лена, пора!

- Сменишь платье и прическу, - резко добавила Суркова. – Я тебе кое-что принесла…

Ольга первой подошла к входной двери, на всякий случай посмотрела в глазок.

- По-моему, все тихо. Только бы не нагадили любопытные соседи.

Они уже на лестничной клетке, подошли к лифту, но он не работает. Придется спускаться по лестнице.

- Тсс! Слышите? – шепнул Владимир.

- Нет, - одновременно ответили обе женщины.

- Сюда идут.

- Но мы ничего не…

Ярославцев сделал им знак замолчать, быстро и беззвучно начал подниматься на следующий этаж, Ольге и Лене пришлось последовать его примеру. Теперь они все услышали шаги. Ну и что? Мало ли кто из соседей может подниматься по лестнице. Однако Владимир слился со стеной, жестом приказав спутницам сделать то же самое.

Он осторожно подошел к перилам, посмотрел вниз… и молнией отпрянул назад. Одного мгновения оказалось достаточно, чтобы понять ситуацию. А дальше последовал их с Ольгой немой диалог.

- «За вами пришли?»

- «Да».

- «Я здесь не причем».

- «Никто тебя не обвиняет».

- «Это милиция?»

- «Не уверен».

- «Что они делают?»

- «Пока звонят…»

Владимир достал оружие, жестом показал, чтобы спутницы поднялись на следующий этаж. Лена, стараясь не нарушить жуткой тишины, последовала за Ольгой. Когда поднялись по ступеням, зашептала Сурковой:

- Что там?..

- Молчи!.. – зашипела неудачливая соперница.

Лена безропотно подчинилась, застыла обреченно. Вскоре к ним поднялся Владимир.

- Вошли в квартиру, - шепнул он.

- Точно не милиция? – повторила вопрос Ольга.

- Точно.

- Откуда ты знаешь?

- Узнать в этом мире можно все.

- Надо уходить, - вздрогнула Лена.

- Хорошо сказано. Как?

- Переждем? – предложила Ольга. – Пусть убедятся, что мы ушли…

- Не уверен, что их так легко обмануть. Кроме того, засада может поджидать на улице.

- Есть другой план?

- Есть. Их всего ПЯТЕРО…

Он оборвал фразу, женщины же заметили мелькнувшую на лестничной площадке фигуру. Пистолет убийцы направлен на них… Лена в ужасе закрыла глаза!

Она услышала известный ей по фильмам характерный хлопок выстрела пистолета с глушителем и еще какой-то звук. Потом ощутила боль, лишь спустя мгновение поняла, что это Ольга ее ущипнула.

- Мы… живы?

- Да жива ты, жива! Приди в себя! – неприязненно произнесла Ольга. – А я пойду туда. Вдруг ЕМУ нужна помощь?

- Я с тобой.

- Жди здесь! И чтобы ни шагу…

Лена судорожно закивала, она подумала, что даже без предупреждения Ольги не смогла бы шагнуть ни вперед, ни назад, по крайней мере, ее первый порыв закончился ничем, ноги будто парализованы. Она совсем растерялась, когда видела неподвижно лежавшего на ступеньках мужчину в маске.

И вдруг она подумала о том, что Ольга неспроста пошла ТУДА! Не собирается ли она нанести Владимиру удар в спину?

Лена сделала шаг, другой, ноги уже слушались. Самое сложное – пройти мимо трупа. Ей казалось, что мертвец сейчас оживет, поднимет оружие и пристрелит беглянку. Захотелось заорать, позвать на помощь…

«Преступница» не может звать на помощь. Ей пришьют еще и соучастие в убийстве.

Дверь Ольгиной квартиры предательски закрыта. Девушка колебалась, но страх за судьбу друга пересилил все другие страхи. Она толкнула дверь и вошла…

Она сразу поняла, что попала в адский предбанник, прямо перед Леной в луже крови плавали еще двое в масках, в нос бил симбиоз запахов мочи, кала, пороховой гари и оружейной смазки. Лена опять чуть не лишилась чувств. Мысли путались… «Я сплю! Сплю!».

Однако она не спала, обмазанные собственными экскрементами мертвецы по-прежнему злобно взирали на нее. Здесь только мертвецы, и ни одного живого вздоха. Второе «Я» – тут как тут! Оно просило, умоляло Лену повернуть назад. Однако она пошла дальше. («Владимиру нужна моя помощь!»).

Она не шла, а плыла в неведомом пространстве! И тут… едва не оглохла от собственного визга, она споткнулась и грохнулась прямо в объятия еще одного киллера. Теперь Лена была просто уверена: это последние секунды ее жизни.

…Но нет, она жива. Оказывается, она споткнулась о перевернутый стул, а тело рядом с ней было еще одним трупом. Какие-то голоса, угрозы раздались рядом, в соседней комнате. На всякий случай Лена подняла валявшийся пистолет. Второе «Я» предупреждало: «Ты не умеешь им пользоваться! Любой профессионал поймет это сразу», но Лена твердо решила взять его как средство устрашения.

Она осторожно заглянула в комнату… Человек в маске (очевидно, последний? Владимир говорил, что их пятеро) держал в заложниках Ольгу, приставив к ее горлу нож. Владимир с наведенным оружием стоял напротив.

- …Еще один шаг, и я убью ее! Мне нечего терять. Она же спасла тебя, так неужели захочешь стать причиной ее смерти? – истошно голосил бандит.

- Отпусти ее! И я позволю тебе уйти.

- Не считай меня за идиота! Прочь, прочь с дороги! Мы уходим с ней.

- Не получится. Ты останешься жить, а она?.. Либо ваша братия сразу убьет ее, либо она превратится в приманку для меня.

- Что ты предлагаешь?

- Я уже сказал.

- А я ответил, что не идиот!

- Мне нет смысла убивать тебя.

- А я не верю! Не верю!

- Остается последнее: ее жизнью придется пожертвовать, но потом… Самая буйная фантазия не нарисует картины твоего будущего. Я стану кромсать твою плоть, отрезая один орган за другим, а ты - отсчитывать каждую секунду собственной никчемной жизни и молить, чтобы скорее все закончилось!

Лезвие ножа скользнуло по Ольгиной шее, бессловесной заложнице оставалось ждать: живущая в ее шкуре волчица умерла. Она ощутила себя одной из куриц на своей ферме, которой собираются отрубить голову перед приездом гостей.

- Ты… обречен! Тебе не прожить и суток!

- А тебе – и нескольких минут. Будешь наблюдать, как расправляются с твоим врагом, но уже только из преисподней. Давай, наноси ей смертельный удар, и я приступаю к ответной кровавой жатве.

Киллер замешкался, не представляя, как поступить. Если враг не шутит, он в точности исполнит свою угрозу. И тут он увидел, что в дверном проеме возникла женская фигура… Та журналистка!

Он на секунду отвлекся, и эта секунда стала решающей. Выпущенная Ангелом Смерти пуля пробила ему голову.


- …Ты бы действительно позволил убить меня? – задыхаясь, спросила Ольга.

- Конечно нет, - ответил Владимир. – Это был обычный психологический прием. Он бы не посмел, он боялся возмездия.

Ольга, однако, не была в том уверена. Пошатываясь, она подошла к Лене и… поцеловала ее:

- Спасибо! Ты спасла мне жизнь.

Ангел Смерти был верен своему прозвищу, он говорил обычным спокойным голосом, словно ничего не произошло, а кровавая трагедия была всего лишь второразрядным телевизионным ужастиком:

- Не расслабляемся. Отсюда еще надо выйти.

- А как же… они? – Лена не смогла продолжить, однако все поняли, что речь идет о трупах.

- С ними после, - сказала Ольга. Она понемногу приходила в себя и больше уже не чувствовала себя курицей, которую готовят к очередной трапезе.

Владимир первым выскользнул из квартиры, осмотрелся, после чего позвал женщин. Все трое спускались вниз, тихо касаясь ступенек. Лена задала вопрос, который без конца терзал ее:

- Внизу нас может ждать кто-то еще?..

Как бы она хотела услышать фразу типа: «Вряд ли». Но ответ был другим:

- Скорее всего.

Неумолимо приближалась входная дверь в подъезд, за которой либо новая смертельная ловушка, либо временное спасение. В пролете между первым и вторым этажами Владимир сделал знак остановиться. За лифтом находилось небольшое окошко, некоторое время он смотрел в него. Девушки не поняли, рассмотрел ли он что-нибудь в темноте…

Неожиданно внизу послышались шум и смех. Ольга и Лена замерли, но у Владимира, по-видимому, возник совсем иной план. Он показал: спускаемся, и на первом этаже наши герои наткнулись на группу женщин. Те были явно навеселе, увидев Ольгу, закричали:

- Никак госпожа Суркова!

- Как дела, Ольга? Почему такая бледная?

- Все нормально, девочки.

- Видим, что нормально! Какой мужик рядом! Не поделишься?

- Еще чего! Самой не хватит.

- А вы, девушки, никак решили прогуляться? – игриво поинтересовался Владимир.

- А чего нам, молодым, дома сидеть?

- Возьмете нас с собой?

- А Ольга не заревнует?

- Она у меня не ревнивая.

- Ну, если так!..

Продолжая подшучивать: «Дамы вперед!», Владимир пропустил женщин, и, едва все вышли из подъезда, подпрыгнул и ударил по лампочке.

- Сумел, Ольга! Ты мне проспорила.

- Проспорила, - хриплым голосом ответила она, моментально включаясь в игру.

- Чего творишь, хулиган? – смеялись дамы. – Оставил нас без света.

- Я не хулиган. И куплю вам взамен десять новых лампочек.

- Не десять, а двадцать.

Веселая толпа прошла мимо машины Ольги, Владимир подтолкнул женщину. Сообразительная Суркова тут же сняла сигнализацию. Несколько мгновений – и все трое оказались в автомобиле.

- Вы куда? – удивились Ольгины соседки.

- Пока, - успела ответить Суркова. – Нам в другую сторону.

Владимир попросил отдать ему руль, машина понеслась, закружила переулками. Лена так и не поняла: была ли за ними погоня? Ночные улицы слились в черную полосу, иногда расцвеченную яркими огоньками.

Она окончательно пришла в себя, когда автомобиль остановился… Где они? В проклятом Незнамовске или за его пределами?

«Господи, да это все тот же город!».

- Ты сейчас вернешься домой, - сказал Владимир Ольге. – Ты сможешь это сделать спокойно. Ты ИМ не нужна.

- А как же вы?

- Выберемся как-нибудь.

- Уверен?

- Уверенным сейчас нельзя быть ни в чем.

- Я тебе точно не нужна?

- Возвращайся домой, - повторил Владимир.

Он вышел из машины, распахнул дверцу перед Леной, девушка нехотя спрыгнула на землю, ощутив холод земли. Странно, ведь еще недавно было так тепло. А теперь у нее зуб на зуб не попадал.

- Прощайте, ребята, - устало произнесла Ольга, - свидимся ли когда-нибудь снова?

- Жизнь – штука непредсказуемая, - ответил Владимир, а Лена лишь беззвучно прижалась к сопернице.

Владимир махнул на прощание, и, взяв за руку Лену, властно повел ее за собой. И она покорно пошла... Успевать за Владимиром было тяжело, особенно на каблуках. Он приказал:

- Снимай туфли!

Лена беспрекословно подчинилась, Ярославцев быстрым движением обломал каждый каблук.

- Теперь будет легче. Что с тобой?

- Это же… Это мои любимые туфли!

Она не выдержала, заплакала. Это был плач по безмятежному прошлому. Что-то ждет впереди…

Внезапно их остановил автомобильный гудок. Ольга выскочила из машины, бросилась к Лене, обняла девушку, поцеловала в залитое слезами лицо. Потом, посмотрев на Владимира, сквозь зубы процедила:

- Не знаю, кто послал тебя в наш город: небеса или ад? Но если с этим… ребенком что-нибудь случится по ТВОЕЙ ВИНЕ… Я найду тебя, Владимир. Найду быстрее, чем все твои враги.

И, резко повернувшись, пошла к машине.


ГЛАВА VIII. КОВАРСТВО ТИХОГО ЛЕСА

Некоторое время Лена молчала, продолжая покорно следовать выбранному Владимиром пути. Наконец, когда нервы напряглись до предела, спросила:

- Каков твой план?

- Сейчас увидишь.

Вдоль дороги стояли дома, у подъездов припаркованы машины. Владимир усмехнулся:

- Выбирай.

- Не хочешь же ты?!..

- Именно.

- Еще одно преступление. Может, ты все-таки настоящий преступник?

- Мы ее не насовсем забираем. Какая тут самая неприметная?

- Решай сам.

- Спрячься вон там…

Лена спряталась за деревом и с замиранием сердца наблюдала, как Владимир подходит к невзрачному «Жигуленку». Вся «работа» заняла несколько минут, машина тронулась, притормозила возле Лены. Похититель, открыв дверцу, крикнул:

- Запрыгивай! Быстро!

Через мгновение Лена уже сидела в «Жигуленке», который, набирая скорость, мчал в противоположном направлении, на север. Владимир сказал:

- Ольга права, лучше ехать в сторону Бекетово. На границе города лес. Через него мы и пойдем.

Лена поняла, что он специально говорил Сурковой другое. Он не доверяет ей?.. «Киллеры обнаружили нас именно в ЕЕ квартире. Хотя… если бы Ольга предала, ситуация разворачивалась бы по-другому».

- Готовься, Лена, к тому, что переход будет не из легких.

- Я хорошо знаю этот лес. Он небольшой.

- Небольшой - если идти напрямик. Но напрямик нельзя. Так мы выйдем к границе Незнамовска, которая практически совпадает с границей области. На границе – пост ГАИ, и нас будут ждать. Поэтому мы направимся вдоль леса и выйдем на безлюдный участок вдалеке от основной трассы.

- А вдруг и там засада?

- Все может быть, - вновь безжалостно изрек Владимир, - но так у нас шансов гораздо больше.

За стеклом автомобиля продолжали мелькать ночные улицы Незнамовска, бесконечная гонка за право остаться в живых продолжалась!

- Машину наверняка объявят в розыск, - спросила Лена.

- Когда объявят, мы будем далеко, а эта рухлядь будет преспокойненько стоять и ждать владельца.

- Я хотела тебя спросить… Ты и правда был уверен, что тот киллер не расправится с Ольгой?

- Я уже говорил ей и повторяю тебе: уверенным сейчас нельзя быть ни в чем.

- Но тогда… - у Милославской сперло дыхание. – Ты рисковал ее жизнью!

- Видишь ли, Лена, тот, кто взял ее в заложницы, профессионал, пусть не слишком хороший. А у профессионалов своя логика. С любителями гораздо сложнее, они непредсказуемы. Тут же все развивалось так, как я и предполагал.

- О, да! Ты умеешь рассчитывать!

- Как и мой противник. Я предполагал, что рано или поздно он раскроет место нашего «пребывания», логически все взвесит и раскроет. И когда выходили из дома… Я знал, что спрятавшийся на улице киллер (а он там был!) не будет стрелять, когда рядом толпа женщин. Тем более, в темноте. ИМ не нужны случайные жертвы или наше прилюдное убийство. Ведь тогда получается, что с нами сводят счеты. Вот если бы нас прикончили в квартире!.. Расчленили бы трупы и захоронили где-нибудь в лесу, подальше от Незнамовска.

Лена поежилась от подобной перспективы. И от тона Владимира, каким эта перспектива была прорисована; он говорил спокойно, бесстрастно, как бездушный автомат. Она подумала, что главные враги банкир Нестеров и Владимир Ярославцев во многом похожи; один считает, что, убивая киллеров, спасает мир, другой одержим местью за брата. И ради своих целей каждый пройдет по дороге, усеянной человеческими черепами.

Перед Леной вдруг возникли знакомые ГЛАЗА странной девочки из телевизионной передачи, они словно вопрошали: «Ты ожидала иного?». Кто эта девчушка, почему задает такие вопросы? Лена «ответила» ей: «Перестань хоть ты мучить меня! Для серьезных философских вопросов, дитя, тебе следует сперва подрасти».

ГЛАЗА ответили сильным уколом. Лена даже вскрикнула от боли.

- Что с тобой? – спросил Владимир.

- Так, ничего.

- Но что-то же тебя напугало?

- Воспоминания…

Наверное, в первый раз она его обманула. Ему и в голову бы никогда не пришло, что в такой критический момент Лена думает о неизвестной девочке из телевизора.

- Воспоминания, - повторила журналистка, ощущая, как стальной круг вокруг нее все сжимается. Как быстро рухнул розовый дворец, где она беззаботно обитала столько времени, где самой серьезной проблемой было не уколоться о шипы роз.

- Скажи мне, - задавая этот вопрос, Лена дрожала от волнения, - если бы вместо Ольги заложницей стала я… ты бы повел себя так же? Поставил бы на кон мою жизнь? Понадеялся на свой опыт профессионала?

- Не знаю, - ответил Владимир.

Ответ утонул в тумане!

Машина остановилась, Владимир отдал короткий приказ, будто перед ним не недавняя возлюбленная, а старый армейский товарищ:

- Выходим!

Лена вышла и вновь ощутила, как ночная прохлада пробирает ее; то ли виноват страх, то ли августовские ночи стали холоднее…

- Куда теперь? – отрешенно произнесла она.

- Идем! И помни, что путь предстоит нелегкий.

Они двинулись вдоль небольших улиц частного сектора. Все давным-давно спали и только два спутника сопровождали беглецов: запах яблок, да редкий собачий лай. Но вот и последний дом…

Звонок поднял Нестерова с постели, хотя он не спал, а размышлял о возможных способах поимки своих недругов. Выслушав сообщение, он мрачно произнес:

- Значит, вы их упустили.

- И погибли пятеро наших бойцов! Это не человек, а дьявол!

- Знаю, - без малейшей иронии произнес Константин.

- Что нам делать?

- Они сейчас побегут из города. Усильте кордоны. Я сам буду участвовать в поимке Ангела Смерти.

- Вы? – удивился звонивший.

- Ты только что довольно точно подметил, кто он. А моя миссия - очищать землю от слуг дьявола. Пришлите за мной машину.

- Когда?

- Через полчаса.

Нестеров несколько раз прошелся по комнате, ярость – страшный бич в его положении, она мешала нормально сосредоточиться. Все его возможности – ничто? Его люди не могут справиться с одним человеком, пусть даже Ангелом Смерти! Неужели созданная им в рамках Незнамовска система, которая еще недавно выглядела первой ячейкой будущего идеального устройства общества, на поверку оказалась столь беспомощной? Что в итоге? Пресса взбунтовалась! Неизвестно, в какие детали Владимир посвятил Суркову, далеко не последнюю женщину в городе. «Все оборачивается против меня! Еще немного – и события могут стать непредсказуемыми». И в который раз он повторил себе: «Найти их, срочно найти!».

Он прошел в смежную со спальней комнату, темную, изолированную от внешнего мира толстыми стенами. И едва Нестеров вошел в нее, возникли крохотные цветки огня, они разрастались, прыгали, будто сумасшедшие. Казалось, комната, весь дом Нестерова, да что дом, целый Незнамовск охвачен священным пламенем очищения. В огне возникали фантасмагорические картины: огромные дворцы, окруженные глыбами льда – символ давней мечты банкира. В его руках оказался меч, наверное, самый острый в мире; в воображении Константина голова будущего врага сейчас должна была взлететь высоко-высоко, как посланный искусным футболистом мяч. Опьяненный желанием возмездия и магическим ритуалом, Нестеров рассекал воздух мечом и что-то шептал…

Пламя вспыхнуло ярче, и теперь в нем возникла фигура женщины; Константин не мог разглядеть ее лица, только слышал заманчивый, тихий шепот:

- Я здесь… здесь!

- Кто ты? – спросил он.

- Твоя судьба. Я та, кто поведет тебя в мир Идеала.

- Я хочу коснуться тебя!

- Чуть позже.

- Когда?!

- Я сама найду тебя. Жди!

Огонь слепил глаза, от него уже не было спасения. И вдруг… в мгновение погас. Вместе с ним исчезла и таинственная женщина. Остались только ее слова: «Я САМА НАЙДУ ТЕБЯ. ЖДИ!».

Он добьется своего! Уничтожит любого, вставшего на пути и все равно откроет дверь идеального мира!

…В коридоре Константина встретил сонный Дмитрий:

- Куда-то собираетесь, хозяин?

- Да, мой друг. Следует завершить начатое дело.

Соответствующий вид и странный блеск глаз хозяина, навели слугу на мысль, что Нестеров идет праздновать очередную победу, а его жертвы – Владимир и Лена обречены. «Жаль, очень жаль, особенно невинную девушку». На сей раз Константин Константинович ПРОЧИТАЛ ЖАЛОСТЬ в лице слуги.

«Он мне больше не союзник! Он не понимает, что когда очищаешь землю от скверны, неизбежно возникают проблемы и промахи. И невинные идут на заклание. Такова их судьба!».

- Все будет в порядке, дорогой друг! – положил он руку на плечо верному Дмитрию.

- Надеюсь, хозяин.

«Врешь, ты надеешься на другое! Самое опасное, что ты много знаешь!».

Распрощавшись с обреченным слугой, Нестеров сел в поджидавшую его машину. Оставалось решить: какой у Владимира план? Где целесообразнее всего вести преследование?..

Трава была мокрой, здесь недавно моросил дождь, ноги Лены окончательно превратились в ледышки. Узкие тропинки без конца петляли, Лена постоянно спотыкалась, падала. Владимир беспощадным голосом приказывал подниматься. Потом он вообще заявил:

- Дальше пойдем прямиком через чащу.

- Думаешь, мы сможем ее пройти в такое время? - жалобно промяукала Лена, надеясь, что он передумает.

- Мы ДОЛЖНЫ пройти!

Следующий отрезок пути стал для Милославской второй частью ада за сегодняшнюю ночь. Не так давно она выезжала сюда с компанией на пикник: было начало лета, разгар дня; не надо специально заводить музыку, слушать певцов, их заменяли птицы. От чистого воздуха кружились головы, от величавого спокойствия природы замирали сердца. Трудно поверить, что в нескольких километрах отсюда царит иная жизнь, напоминающая безумную гонку за мифическим счастьем. И любимец редакции, прозаик Олежка Викторов сказал:

- Почему мы так сильно заболели страстями города?

- Хочешь вернуться к истокам древней жизни, в леса? – спросили его.

- Конечно! – воскликнул Олежка. – Разве не прекрасно спрятаться от шума в тишину.

- Только учти, тишина бывает коварной, - пошутил кто-то из ребят.

Все тогда засмеялись, в том числе и Лена. А вот теперь ей было не до смеха, она сполна убеждалась в правоте этих слов. Лес ни секунды не давал ей «передохнуть», ветки хлестали по лицу, она вскрикивала, боясь, что следующий удар будет точнее – прямо в глаза, и она окривеет или вовсе ослепнет. Колючки кустарников впивались в тело, каждый раз причиняя дикую боль. Когда Лена перелезала через одну из коряг, то поранила ногу. Девушка мысленно завопила: «Я больше не могу!». Лес в ответ как будто еще более ощетинился, превратившись в дикого зверя, а Владимир, ни на секунду не останавливаясь, вел ее дальше.

- Из какого материала ты создан? – не выдержала Лена. – Из стали?

- Не имеет значения, - ответил Владимир. – Важно лишь одно: как можно скорее ПОКИНУТЬ НЕЗНАМОВСКИЙ РЕГИОН.

Выпустит ли их лес вообще? И не приведет ли «спасение» от его власти к чему-нибудь более худшему?

Внезапно Владимир остановился, покрутил головой и тут же скомандовал:

- Быстро в кусты! И не высовывайся!

Через мгновение Лена услышала шум вертолета; он пролетал над лесом, а его лучи, как смертоносные щупальца гидры, обшаривали каждое дерево, каждый куст. Девушка слилась с кустом и тихонько дрожала вместе с ним.

Световые щупальца заплясали почти рядом с Леной, гидра усиленно вынюхивала свои жертвы. Милославская умоляла коварный лес смилостивиться, помочь ей. Лес безучастно молчал…

Луч подбирался все ближе, Лена в ужасе закрыла глаза, и стала читать «Отче наш». Она готовилась к худшему…

- Лена!

Она не сразу поняла, что Владимир окликнул ее. А когда поняла, то не среагировала. Просто не было сил.

- Хватит сидеть в обнимку с кустом.

- Они… улетели?

- Да. Идем дальше.

«Пока повезло».

Одежда Лены пропиталась влагой, прилипла к телу; холод знобил, зубы стучали мелкой дробью. Однако Лена, словно не замечала этого. Она перестала думать о будущем. Просто шла за Владимиром, как зомби…

Автомобиль, в котором ехал Нестеров, остановился. Напротив стояла другая машина, несколько раз мигнувшая фарами. Оттуда вышел человек в милицейской форме, которому Константин Константинович ДОВЕРЯЛ. Они с банкиром стиснули руки, и состоялся следующий диалог.

- Я только что был на приеме у нашего нового шефа. Докладываю: Юрий Иванович -товарищ сложный. Он мне сказал: в этом деле много неясного.

- А что ему неясно?

Человек в милицейской форме пожал плечами.

- Сообщили насчет моего предложения?

- Да, Константин Константинович. Я говорю: есть тот, кто готов оказать финансовую и другие виды помощи в поимке преступников. Он спросил: «Кто конкретно?», узнав про вас, удивился, и тут же добавил: «Банкир должен заниматься своим делом. Если есть у него важная информация, пусть немедленно сообщит. Это его гражданский долг».

- И впрямь непонятливый товарищ ваш Юрий Иванович.

- Я все думаю: с какой целью его прислали в Незнамовск? Молчит, себе на уме… Я чувствую его сомнение.

- Кому-то в управлении он доверяет?

- Не могу знать.

- Иначе говоря, вы не в курсе последних планов руководства?

- Извините, Константин Константинович, но…

- Ничего. Попробуем сами найти Ангела Смерти и девчонку. Какие происшествия зафиксированы в городе этой ночью?

- Вот принес вам сводку.

- Спасибо. Пока попрощаемся. Держите меня в курсе всех последних новостей.

- Обязательно, Константин Константинович.

Нестеров внимательно прочитал сводку «ночных гримас» Незнамовска: преступления серьезные – убийства, грабежи, и… разная мелочевка. Кто-то угнал старенькие «Жигули», прокатился на них и оставил в одном из северных районов города. Смех и полная нелепица!

«Стоп! – сказал себе банкир, - это не смешно и не нелепо! Специально выбрана неказистая машина – меньше шуму. Вообще никто не обратит внимания на этот случай. Твоя ошибка, Ангел Смерти!».

Автомобиль в северной части города! Они наверняка пробираются в Бекетово и дальше.

Нестеров не знал, насколько прав в своих предположениях, но решил вести преследование именно в тех местах. Он просто обязан добраться до беглецов раньше милиции. И как можно скорее…

Лена уже не шла, а плелась, иногда, чисто механически, преодолевая препятствия, но чаще - буксуя, безропотно ожидая того, кто возьмет ее на буксир. К счастью, буксир в лице Владимира тянул и тянул ее дальше. Лес закончился. Началось поле, где плыть по зеленым волнам стало легче. Только поле такое долгое… Именно здесь силы окончательно покинули Лену.

Потом – все как в тумане: дорога, остановившаяся рядом машина; Владимир просил шофера подвести, говорил, что у жены жар.

И опять они куда-то мчат! Лена на заднем сидении то ли спит, то ли бодрствует. Сквозь окутавшее ее забытье она слышит рассказ водителя о странном поселении близ Бекетово. А затем пропадают все звуки вокруг…


индиго

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА IX. ИРРЕАЛЬНОСТЬ

Из-за высокого забора виднелась только крыша, а сам дом будто не желал показываться. Владимир стучал в ворота, умолял откликнуться, но никто не ответил. Может, хозяев просто нет?

Он подошел к следующему дому, и здесь – полное молчание. Но хотя бы видны окна, Владимиру показалось, что в одном из них промелькнул силуэт человека… Он застучал сильнее:

- Откройте, у меня жена больна! Она сильно простужена. Мне нужно пару таблеток и стакан теплого молока.

Никто не думал к нему выходить. Однако Владимиру показалось, будто в окне вновь промелькнула фигура… Хозяева в доме!

- Я заплачу! Только помогите!.. Подскажите хотя бы, где у вас в селе аптека?

Никогда Владимир не стал бы так униженно просить что-либо для себя. Но несчастная Лена!.. Он снял с девушки мокрую одежду и спрятал ее, находящуюся в бреду, в стогу сена за деревней. Он слышал, что землю тут выкупили какие-то странные люди, которые не желают ни с кем идти на контакт. Владимир не случайно пришел сюда, он надеялся, что вдали от города они с Леной будут в относительной безопасности: больше шансов, что местные не слишком интересуются «мировыми событиями», в том числе, событиями в Незнамовске, городе другой области. Владимир рассчитывал, что с его опытом, обаянием удастся «разговорить неразговорчивых», завязать с ними «товарищеские отношения». Тогда бы Лена на некоторое время осталась у них, а он отправится продолжать борьбу с Нестеровым.

Как же, завязал «товарищеские отношения»!

Третий дом был так же безмолвен, как и остальные, но когда Ярославцев стал стучать, он услышал реальные признаки жизни – заиграла музыка. Спокойная, тихая музыка была ответом на его шум и крики. «Люди тут есть, и они не собираются это отрицать!».

Он снова призвал к помощи, говорил о больной девушке. Но чем больше срывал он голос, тем громче звучала музыка, над Владимиром словно издевались. Его накалившиеся нервы достигли предела, перейдя который, забываешь о грозящей опасности, приличиях, и о святом праве частной собственности.

- Эй, я сейчас перелезу через ворота! Я заставлю вас дать мне молока с медом и лекарство!

индиго

При последних словах музыка достигла апогея, аккорды уносились чуть ли не к облакам. Владимир уже думал привести угрозу в исполнение, как вдруг ощутил, что за его спиной кто-то стоит. Он обернулся и увидел девочку, вряд ли больше двенадцати лет с огромными серыми глазами и несоразмерно большой головой. Девочка покачала ей и с любопытством спросила:

- Дядечка, чего ты кричишь?

- Мне нужно в тот дом.

- Разве тебя туда приглашали?

- Нет. Но…

- Вот видишь, - нагло перебила девчонка, - тебя не приглашают, а ты лезешь. Поучился бы хорошим манерам.

С каким бы удовольствием Владимир отшлепал наглого головастика, но сейчас он готов принять помощь от кого угодно.

- Послушай, девочка, там тетя… Она больна.

- Твоя тетя больна?

- Да нет, она не мне тетя, а тебе.

- Вот уж не поверю! – возмущенно фыркнула девчонка, - моя тетя здорова, как необъезженная кобыла. И черта с два с ней что сделается!

- Она не тетя, а девушка…

- Хи-хи-хи! – залилась Головастик, - ты мужичок, видать совсем свихнулся. Тетя перестала быть девушкой еще раньше, чем ходить начала. Думаю, первое слово, которое она произнесла, было не «мама», а «дядя».

- Крошка, меня совсем не интересует твоя тетя… - из-за болезни Лены Владимир, человек со стальной выдержкой, готов был сорваться. А Головастик как ни в чем не бывало снова перебила его, захлопав в ладоши.

- Меня тоже эта старая ведьма совсем не интересовала. При нашем последнем прощании я оголила ей для поцелуя свой зад.

Терпению – конец! Владимир схватил девчонку за плечи, начал трясти, повторяя:

- Плевать на твою сексуальную тетю! Моя любимая девушка больна. Ей нужна помощь!

Он вовремя остановился, поскольку опасался, что напоминающая арбуз голова девочки сейчас сорвется с тонкой шеи.

- Какой некультурный дядька! – возмущенно фыркнула Головастик. – Так с воспитанной дамой не разговаривают.

Владимир понял, что ошибся. Если он хочет спасти Лену, с этим странным созданием следует договориться.

- Девочка, а у тебя есть молоко?

- …Не только некультурный, но и ужасно глупый! Я что, коровка?

- Спрошу по-другому: можешь достать молока? И еще меда? Я заплачу. Вот, возьми, - он вытащил бумажку, которую Головастик равнодушно сунула в карман. Потом она зевнула, развернулась и… куда-то пошла.

- А обещанное молоко? – крикнул Владимир.

- Неправда. Я ничего не обещала.

- Ты же взяла деньги.

- Деньги взяла, а молока не обещала.

- Девочка, милая, - он ее догнал и попробовал через силу улыбнуться. – У тебя есть родители?

- Они есть у любого человека, - назидательно произнесла Головастик. – Кроме тех, кто был зачат в пробирке.

- Понятно! Можешь отвести меня к ним?

- Нет, не могу.

- Почему?

Глаза девочки сделались очень серьезными:

- Идти до них далеко.

«Ее дом наверняка на другом краю этого селения. А как иначе? Девочек от себя не отпускают, таких странных - подавно».

- Давай все-таки сходим к ним. Если до них, как ты говоришь, далеко, я посажу тебя на плечи.

- Ты хочешь отправиться в загробный мир?

Теперь Владимиру стало все более или менее понятно: девочка пережила психологическую травму, связанную со смертью родителей. Да еще ее достала «слишком сексуальная тетя». Отсюда у Головастика такое замедленное развитие. Но надо спасать Лену! Как объяснить это Головастику?

- Послушай меня, милая, - Владимир старался говорить медленно, взвешивая каждое слово. - Мы заблудились, и пришли в вашу деревню. Пришли рано утром…

- Знаю, - закивала девочка головой-арбузом.

- Откуда?

Последовал ответ, который даже Владимира привел в легкое замешательство:

- Человек должен стремиться к познанию. Именно так он достигает совершенства.

«Понятно. Она видела, как мы шли, как я спрятал Лену в стогу. А я не заметил маленького шпиона. Теряю квалификацию?».

- Итак, ты нас видела? Помнишь, девушку я нес на руках. Она не могла идти. У нее жар.

- У нее больше нет жара.

- Не болтай глупостей. Она вся горит.

- Это ты болтаешь глупости, старый дурак.

- Давай рассуждать логически, золотая моя. Полчаса назад она горела. Так?..

- Так! – согласилась Головастик.

- Какой волшебник за это время вылечил бы ее?

- Не волшебник, а я.

И опять – хлоп, хлоп глазищами! В ее наивности была такая убедительность, что Владимир не выдержал, стремглав бросился к Лене.

Милославская находилась в каком-то вакууме, в который изредка врывались звуки, слова, но их смысл никак не доходил до нее. Она слышала голос Владимира, а, может, и не его?.. Нет, все-таки, его! Он о чем-то просил, к чему-то призывал… «Держись, Лена, держись!». За что держаться? Где здесь точка опоры? Лена пыталась нащупать ее, однако каждый раз хватала воздух. А тьма вокруг сгущалась, теперь окружающее пространство словно залили черной тушью.

Потом неведомый художник прорисовал новые сюжет: Лена будто бы находилась в кинотеатре, сидела в первом ряду, а прямо перед ней, на небольшом экране мелькали лица до боли известных персонажей, главных действующих героев последнего времени ее жизни. Кто-то хмурился и грозил, кто-то, наоборот, пытался ее подбодрить, а затем в кадре возник Нестеров, широко улыбаясь, он протянул руки, и хотя их с Леной разделяла разная реальность, она ощутила, как пальцы банкира почти КАСАЛИСЬ ЕЕ ШЕИ. Как же так, он там, на экране и видит ее? Видит из ДРУГОЙ РЕАЛЬНОСТИ?! Выходит, нет даже надежды на спасение?..

Она бросилась из кинотеатра прочь, долго блуждала в поисках выхода, а затем оказалась… в новом лабиринте неведомого города. Несмотря на черноту красок видны извивающиеся, точно змеи, улицы и мрачные, похожие на склепы, коробки домов. Что это за лабиринт? Неужели тоже вотчина Нестерова?

Внезапно хлынул ледяной дождь! Струи настигали Лену везде, да и где от них укрыться в лабиринте? Не под маленькими же навесами мрачных домов!.. Лена застучала зубами, чувствуя, как превращается в ледышку.

Невдалеке все еще слышен голос Владимира. Он говорит, что надо раздеться… Раздеться под дождем? Лена не понимает, что происходит и позволяет делать с собой все, словно она не человек, а тряпичная кукла.

Чернота почти полностью закрывает видимость; Лена бредет, как слепой по незнакомой дороге. А навстречу ей фигура… Женщина?.. Нет, девочка! Вблизи стало видно, что это несуразная девочка с большой головой. И тут как по мановению волшебства темень начинает растворяться под яркими лучами солнца…

«Ты узнала ее?».

индиго

Знакомые глаза, что преследовали Лену с экрана телевизора. Кто ты, маленькая, таинственная незнакомка?

Девочка протягивает вперед руку, касаясь горячего лба болящей. Все вокруг кружится, как будто вихрь поднимает Лену. Она слышит:

- Сейчас тебе станет легче.

- …Леночка! Лена!..

Взрыв разнес лабиринты города, змеевидные улицы превратились в прах, чернота окончательно рассеялась, уступив место белому дню. Владимир был рядом, это он держал руку на ее лбу:

- Как ты?

- По-моему, лучше.

- Лоб холодный. Покажи горло.

- А! Э! – впервые за долгое время Лена вдруг засмеялась.

- Поразительно!

- Поразительно, что я так быстро поправилась? Но это не все. И на душе легче, я будто отринула что-то тяжелое. А где моя одежда?

- Почти высохла. Скоро сможешь ее надеть.

- Почти? А пока я должна щеголять голой? Это даже романтично. Голая преступница на сеновале с главным киллером страны!

- Ты не видела здесь девочку? Ей чуть больше десяти. У нее огромная голова и нескладное тельце.

Лена, изменившись в лице, прошептала:

- Почему ты спрашиваешь?

Увидев, что Лена не просто взволнована, но и в душевном смятении, он спокойно стал рассказывать:

- Я пошел в деревню попросить молока с медом и лекарств для тебя, однако дверей мне никто не открыл. Потом я повстречал ту девчонку. Я назвал ее Головастиком. Так вот, она заявила, что видела нас, а, главное, что уже вылечила тебя. Что ты на это скажешь?

Лена нахмурилась. История с телевизором казалась ей бредом, она опасалась, что именно так воспримет ее и Владимир. С другой стороны она вдруг поняла, что встреча с девочкой - не просто болезненный бред. Она была здесь в отсутствие Владимира? Сама Головастик подтвердила это. Милославская решилась, рассказала и про телевизионный сюжет, и про свои последние видения.

- Ты говоришь, девочка коснулась твоего лба?

- Мне так показалось.

- ПОКАЗАЛОСЬ? Или?..

- Я не знаю! Не знаю!

- А почему она тебя так загипнотизировала, когда появилась на экране?

- Ее глаза… Такие необычные. Тогда промелькнуло только ее лицо. Я даже не поняла, что у нее небольшое уродство – слишком непропорциональная головка. Но глаза!.. Они гипнотизировали, в них словно растворился огромный мир. Недетские глаза.

- Ты права, - задумчиво произнес Владимир. – Она – необыкновенный ребенок. Ее рассуждения мне показались нелепыми, но для самого Головастика нелеп был я. Я не терял хладнокровия на войне, но как быстро оно оставило меня при общении с ней! Жизнь научила меня раскалывать людей, как орехи, при общении я вижу их насквозь. А Головастик сразу возвела бетонную стену, которую не пробьешь. Она возникла за моей спиной внезапно, без единого шороха. Ей бы в разведку!

- Разведчица Головастик! – вздохнула Лена. – Если и впрямь она меня вылечила, то огромное ей спасибо.

- Когда-нибудь мы это узнаем… (Если узнаем!). А пока следует подумать о наших дальнейших действиях. Во-первых, где и чем позавтракать? Ты ведь голодна?

- Есть немного…

- Попросить продуктов в деревне? Но никто в ней не идет на контакт. Остается надеяться, что поблизости есть ларек или продуктовый магазин. Пока я ничего подобного не обнаружил, но ведь осмотрел далеко не все. Хоть маленький магазинчик должен быть! Итак, я пойду, добуду что-нибудь из еды, а ты жди меня тут. Ни шагу отсюда! И не забывай об осторожности: и милиция, и киллеры идут по нашему следу.

При воспоминании о своем положении Лена помрачнела, даже интерес к необычной девочке отступил на второй план. Знакомый страх засосал под ложечкой. Одна она не останется!

- Я с тобой.

- Лена…

- Нет, нет, нет! – Милославская проявила неожиданную твердость. - Что буду делать, если меня обнаружат?

Владимир поразмыслил и согласился, что оставлять ее в одиночестве нельзя.

- Ты в состоянии идти?

- Конечно!

День снова был жарким, солнце высушило одежду Лены, так что можно спокойно идти. Ярославцев высказал предположение, что в этих местах вообще не интересуются делами внешнего мира. «Это хорошо, не исключена для нас относительная безопасность».

Несколько стогов золотились на большом поле, а за ним расположилась сама деревня. Улица, на которую они ступили, убегала вдаль причудливой змейкой. Милославская невольно содрогнулась, припомнив змеевидные улицы Города своего сна. И дома чем-то похожи… Хотя нет, мрачными они не выглядят.

А Владимир вспомнил, как здесь было тихо утром, все будто бы спали (странно, в деревнях встают очень рано!), сейчас, несмотря на то, что улочка оставалась пустой, жизнь явно пробуждалась. Правда, животные практически не встречались, лишь несколько кур, да два-три гуся (это Владимира и Лену не столь удивило, в России ныне немало сел без скотины!), зато окна распахнуты, из них доносились бравые марши, многие из которых сейчас уже подзабыты, например, песенка тренера из некогда известного советского «бодрячка» о перспективном боксере: «Закаляйся! Если хочешь быть здоров. Постарайся позабыть про докторов…».

- Надеюсь, теперь, когда они отошли ото сна, больше не станут нас шарахаться, - высказал предположение Владимир. Он наобум выбрал один из домов, но не успел подойти к нему, как распахнулись ворота, и возник молодой человек лет двадцати пяти, с темными взлохмаченными волосами, блуждающими где-то в «своем мире» глазами; фирменный пиджак был небрежно наброшен на плечи, рубашка и брюки мятые. На деревенского жителя он явно не походил, скорее это был тип «рассеянного аспиранта» или «интеллигента-неудачника».

- Простите за беспокойство, - Владимир старался быть самой любезностью, - где у вас здесь магазин? Нам что-нибудь купить поесть.

Рассеянный аспирант, посмотрев отсутствующим взором, забормотал:

- Поесть, обязательно поесть!.. Я не ел уже два дня… Разве я смогу хоть что-то взять в рот, после того, что увидел ТАМ. Они придут!.. Они обязательно придут за вами!

От этих слов Лена содрогнулась, а Владимир, хоть и не подал виду, но весь внутренне напрягся. Оба подумали одно и то же: «Откуда он знает?..». К счастью, «Аспирант» имел в виду совсем другое:

- …И за мной! За всеми нами!

У Милославской отлегло от сердца: абстракция всегда безопаснее конкретики. Их случайный собеседник явно имел в виду не Нестерова и К., а каких-то иных личностей. Владимир осторожно напомнил:

- Нам бы продуктовый магазин.

Глаза Аспиранта, совершив очередное путешествие, остановились на непрошенных гостях, челюсть отвисла:

- Ешьте! Набивайте ненасытную утробу! Но времени все меньше и меньше…

Более бестолковых ответов нашим героям слышать не приходилось, на фоне Аспиранта, даже Головастик была Спинозой. Надо бы отыскать эту девочку, с ней все-таки легче решать вопросы.

- У вас в деревне есть девочка с огромными серыми глазами и большой головой, - промолвил Ярославцев. – Как нам найти ее?

Аспирант уставился на Владимира и Лену, как смотрели при «ежовщине» на врагов народа, искорки в глазах прыгали, скакали, точно стремящиеся сорваться с привязи псы.

- Девочка-подросток с большой головой… - неуверенно повторила Милославская.

- Девочка-подросток!.. – Аспирант вдруг засмеялся нервным смехом, и не менее пяти раз повторил. – Девочка-подросток, где ты?

Он хохотал, взъерошивая свои волосы, смех безумца разносился далеко по деревне. Но потом он остановился, поднял вверх палец и полным ужаса голосом напомнил:

- Они ОБЯЗАТЕЛЬНО придут!

И тут же скрылся за воротами. Но даже из-за забора слышалось «Девочка-подросток!» и все это сопровождалось душераздирающим хохотом.

Милославская и Ярославцев посмотрели друг на друга; они молчали, но их вопрос напрашивался сам собой: как дальше действовать в сумасшедшей деревне?

- Зайдем в другой дом? – предложила Лена.

- И там нас встретят по-иному?!

- Из-за одного ненормального…

- По-моему, они все тут чокнутые. Попробуем найти магазин сами.

- А если не найдем?

- Тогда пусть будет по-твоему.

Улица карабкалась вверх по бугру; за заборами продолжала кипеть жизнь, слышались отрывистые диалоги, в смысл которых вникнуть было очень сложно, музыка, какие-то шумы. Однако сама улица оставалась пустой. Но вот вдали показался человек, Лена воскликнула:

- Может быть, он нам поможет?

- А зачем? Смотри!

С правой стороны находился небольшой, одноэтажный магазин (по крайней мере, так уверяла вывеска на дверях). Лена и Владимир рискнули зайти.

Это не магазин, а, скорее, лавчонка с весьма скромным ассортиментом. Но самое необходимое здесь имелось. Владимир взял хлеб, колбасу, сыр, консервы, и протянул страдающей за кассой худой блондинке с бледным, лисьим лицом тысячную купюру. Лиса, даже не взглянув на нее, сунула в кассу.

- Девушка, - сказал Владимир, - вы должны мне сдачи…

- ?!

- Я дал вам тысячу, - Владимир не стал бы поднимать шум, но кошелек изрядно истощился, и насчет своих кредиток он не был уверен, вдруг их заблокировали. Продавщица усмехнулась, вытащила стопку купюр, положила перед Владимиром.

- Столько хватит?

- Зачем мне лишнее? Только сдача.

- Вы мне надоели! – зевнула Лиса. – Прилип, как банный лист…

Она распахнула кассу и предложила:

- Берите, что вам нужно.

- Хорошо, делаю это при вас. Смотрите… - он нагнулся к кассе и взял мелочь.

- Ну, и зануда! – вздохнула Лиса. И грустно посмотрела на Лену. – Как вы его терпите?

- Разве он виноват? – вступилась за друга Милославская. – Он не имел права брать лишних денег. И вам попадет за недостачу.

- Еще неизвестно, кому попадет! – глубокомысленно заявила продавщица, и Лена лишний раз убедилась, что деревня сошла с ума. Но ей хотелось узнать о своем докторе – Головастике.

- Как нам найти девочку с большой головой? – Милославская ласково улыбнулась Лисе, пытаясь заручиться ее расположением. Но лучше бы она не спрашивала! Инфантильность продавщицы исчезла, она вскочила, глаза вспыхнули синим пламенем:

- Вот значит как?! Посчитали меня стукачом? Решили, что если меня временно СОСЛАЛИ СЮДА, я – скопище всех грехов?

- Вы не поняли! Мне просто нужно увидеть ту девочку. Я надеялась, вы поможете…

Владимир не выдержал, захохотал от нелепой сцены, смех привел Лису в бешенство.

- Смеетесь над моей сексуальной ориентацией! А для меня это свято! Вон!!..

Вдруг неведомая сила вцепилась в незадачливых посетителей и тут же вышвырнула их на пыльную дорогу.

…Первым очнулся Владимир; через мгновение он вспомнил, что произошло. А где же Лена? Недалеко, около большого куста. Он бросился к девушке, похлопал по щекам. Она быстро пришла в себя.

- Как ты?

- Ничего. Голова немного болит… А что случилось?

- Вспомни… Магазин, продавщица с лисьим лицом…

- О, Господи!.. Но что это было?

- У меня нет ответа.

Владимир помог Лене подняться, вспомнил о сумке с продуктами (она валялась рядом). Ничего из того, что они купили, не пропало.

- Уходим.

- Куда?

- Понятия не имею. Но отсюда надо бежать! Сумасшедшие люди со сверхъестественными способностями… Поверь, это во сто раз похуже киллеров Нестерова.

- Разыскать бы Головастика.

- Зачем?

- Она мне помогла…

- В следующий раз, если у Головастика будет другое настроение, она преспокойно прикончит тебя. Прикончит, не задумываясь и ни о чем не сожалея…

Они опять шли по той же змеевидной улице, но теперь Лена с опаской озиралась по сторонам. Владимир выглядел спокойным, скрывая свою растерянность. Он знал, как отразить удар на войне или в схватке с бандитами, что можно ожидать от них, но как вести себя здесь, с этими… людьми?

Улица опять была безлюдной, марши не звучали. Утро прошло, и обитатели странного селения очевидно перешли к каким-то другим своим делам… Наконец-то поле и золотые стога. Но что делать дальше? Впереди – киллеры Нестерова и милиция Незнамовска, позади – неведомая, жуткая сила, с которой лучше не связываться.

- ЧТО ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ? – спросила Лена вслух.

- Жить и бороться! – ответил Владимир.

Но как бороться со всем миром?


ГЛАВА X. НОВОЕ ЗНАКОМСТВО

Владимир буквально заставил Лену подкрепиться. После пережитого у девушки пропал аппетит, пришлось напомнить, что нужно сохранять силы, а на голодный желудок это сложнее. После они двинулись дальше. Ярославцев предложил пойти в само Бекетово, хотя опасность, что их там узнают, существенно возрастала. Он хорошо знал кое-кого из жителей, они не слишком интересуются «большой и малой политикой», но тем не менее… Вдобавок ко всему в дело могут вмешаться местные органы правопорядка, Незнамовск недалеко, ее могут предупредить. И все же он рискнул пойти туда. А что прикажите делать?

Шли они не по трассе, дабы не привлекать внимание, а тропками. И вдруг Владимир насторожился, невдалеке раздался гудок автомобиля. Лена не сразу поняла, что сигналили именно им.

«Я ошибаюсь! Ошибаюсь!».

- Володя, это ведь не?..

- Нам!

В глазах Милославской промелькнул вопрос: «Бежим?», однако Владимир покачал головой:

- …И сразу раскроем себя.

- Но если там?..

- На милицию не похоже, а киллеры не стали бы сигналить.

Он опять был холоден и уверен в себе, рука под курткой сжимала оружие. Он шепнул Лене:

- В случае чего, сразу падай в траву.

Машина неумолимо приближалась, отчего сердце Лены екало сильней и сильней; это был вместительный «форд», дверца его распахнулась, поблескивая стеклами очков, высунулось круглое, обрамленное седой бородой, лицо.

- Добрый день, молодые люди! – закричал Борода, - я все знаю про вас.

Удар был ниже пояса, Владимир сильнее сжал оружие, Лена уже готова была упасть в траву…

- …Вы только что побывали в селении. Не отрицайте, я видел. Я слежу, слежу, слежу! Не за вами, конечно, а за тем селением.

Он выскочил из автомобиля, азартно раскланялся с Леной и Владимиром.

- Разрешите отрекомендоваться, профессор Бабич Леонид Васильевич, академик Академии паранормальных явлений. Моя визитка, - он вытащил сразу две и почти насильно всучил каждому.

Наши друзья не успели ничего ответить, как дверца «форда» снова распахнулись, и взору предстали еще два персонажа: юркая, сухонькая дама лет пятидесяти, с приличным слоем косметики и манерами невинной школьницы, а так же страдающий одышкой толстяк. Профессор представил обоих:

- Мадам Сати, мой незаменимый помощник, господин Карпачевский Сигизмунд Самуилович, режиссер программ на Новом Независимом Телевидении.

Если Карпачевский молча крутил головой, демонстрируя свой орлиный профиль, то мадам Сати без конца тараторила, словно Лена и Владимир были ее старыми знакомыми («Хорошо, ребята, что мы вас повстречали! Очень хорошо!»), причем, если говорить про акцент, то он у нее не французский, а скорее вятский (чуть окала). Ярославцеву с трудом удалось вставить:

- Не слишком ли много внимания вы уделяете нашим скромным персонам?

- Ничуть! – решительно заявил Бабич, - уже некоторое время как мы обосновались в Бекетово. И каждодневно ведем наблюдение за селением Х.

- Почему Х? – поинтересовался Владимир. – И что в нем такого интересного?

- Как? Вы не знаете? – искренне удивилась мадам Сати. – Здесь проживает целая колония детей Индиго. А названия у него до сих пор нет.

- Колония Индиго?! – воскликнула Лена.

- Индиго, Индиго! – продолжала трещать мадам Сати. – На контакты они не идут, никого не подпускают к себе, а нам необходимо знать о них все. Важно проникнуть в их мир, понять его.

- Но вы следили и за нами? – сказал Владимир.

Мадам Сати виновато развела руками, а профессор признался:

- Это было рано утром. Мы увидели большеголовую девочку из тех самых Индиго; она залезла в стог сена…

«Девочка залезла в стог! Значит, это было!», - чуть не закричала Милославская.

- После девочка убежала в селение, а через некоторое время появились вы, молодой человек. Вы залезли в тот же самый стог, и выбрались из него с этой очаровательной девушкой. Потом вы вместе отправились в селение. Значит, вы ПОБЫВАЛИ ТАМ! И что увидели? Расскажите!

- Господин профессор, - напомнила мадам Сати, - Важны ЛЮБЫЕ ДЕТАЛИ! А что можно узнать вот так, на ходу?

- В самом деле, - закивал Бабич, - не согласятся ли молодые люди посетить нас?

- Как-нибудь, - уклончиво произнесла Лена.

- Не как-нибудь, а сейчас! – горячо продолжал профессор. – Надеюсь, нет срочных дел? Даже если есть! Плюньте на все, друзья, и поедем с нами. Уже почти два месяца наша группа безвылазно сидит в Бекетово, мы потеряли все нити, связывающие нас с внешним миром. Мы на пороге открытия, о котором, благодаря Сигизмунду Самуиловичу и его каналу, узнает весь мир. Остальное по боку! К нам!

- Мы накроем такой стол! – соблазнительно поддакнула мадам Сати. – И баньку растопим.

- Неужели вы два месяца изолированы от внешней среды? – спросил Владимир.

- Полностью! – гордо ударил себя в грудь Леонид Васильевич. – Суета мира ничто перед его великой будущностью.

- Пожалуй, мы не против, - сказал Ярославцев. – Как ты, дорогая?

Лена, во всем полагавшаяся на Владимира, согласилась.

- Тогда в путь, друзья! – скомандовал неугомонный профессор. – Минут через двадцать будем на месте.

Когда Лена садилась в «форд», по телу пробежал знакомый холодок страха. Кто эти люди? Не являются ли они вражеской приманкой? Но Владимир вел себя спокойно и уверенно. Что ж, это успокаивало.

Они подъехали к довольно приличной усадьбе, машина посигналила, ворота открылись. Лена вновь напряглась: не оказались ли они, благодаря очередной хитрости Нестерова, в логове зверя? Но пока ничто не говорило об опасности. Кроме профессора, его ассистентки и режиссера, они увидели еще нескольких человек: двое - высокий парень в очках и девушка богемного вида о чем-то ожесточенно спорили. Еще один молодой человек с огненно-рыжими волосами возился с каким-то оборудованием, но, увидев незнакомцев, тут же поднялся и вежливо поприветствовал их. Зато расположившиеся недалеко от дома здоровенные близнецы посмотрели на гостей с вежливым безразличием; самой колоритной фигурой показалась пышногрудая женщина, готовившая еду на небольшой кухне: точно опытный капитан на судне, она успевала следить за всем и делать сразу несколько дел, что-то варилось, жарилось, издавая ароматные запахи. Милославская невольно сглотнула слюну.

- Проходите, ребята, проходите, - крутилась мадам Сати. – Скоро будем обедать. Проходите в дом или погуляйте сначала по саду.

Бабичу не терпелось узнать все подробности посещения Леной и Владимиром селения Х. Вопреки правилам приличия, он уже думал начать пытать их вопросами, но тут кто-то позвонил ему. Профессор схватил телефон, закричал: «Москва!», стал ругаться, что-то объяснять. Воспользовавшись паузой, Владимир попросил разрешения осмотреть участок и дом. Появилась возможность перекинуться с Леной парой фраз.

- Володя, - она дернулась, точно сказала что-то лишнее. Ярославцев успокоил:

- Не бойся произносить мое имя. Володей на свете много. Если придумать мне псевдоним…. Случайно ошибешься и вот тогда вызовешь настоящее подозрение.

- Понятно. Мы поступили правильно, приехав сюда? Вдруг эти люди связаны с нашим врагом?

Она услышала ответ опытного человека, который немного успокоил:

- Не похоже.

- Ты специально спросил насчет их изолированности от внешней среды?

- Да. Меня интересует, на какое время мы сможем здесь остаться. И сможем ли вообще?

- И?..

- Надеюсь, их мало что интересует кроме Индиго.

- Дети Индиго и меня интересуют, - вздохнула Лена.

Владимир посмотрел на нее, как на полную дуру:

- Нам надо подумать о собственном спасении. Индиго – потом…

Она не успела ответить, подбежавшая мадам Сати пригласила гостей к столу. Кроме Лены и Владимира в большой комнате собрались все остальные - аж девять человек. Троих наши герои уже знали, остальные – либо участники экспедиции Бабича, либо работники Нового Независимого Телевидения. Всех их представили гостям. Владимир тут же зафиксировал каждого, Лене пришлось сложнее, она запоминала людей по мере общения («Итак, близнецы – это Гриша и Миша, пышногрудая повариха – Виктория, остальные… после запомню»). Но «общения с остальными» было немного, говорили лишь профессор и мадам Сати. Другие вставляли отдельные фразы, за исключением близнецов, те просто не раскрывали ртов, сидели с «каменными» лицами. Бабич дважды выбегал из-за стола, отвечая на телефонные звонки, после второго раза плюхнулся на свое законное место во главе стола, тут же стал пересказывать свой разговор с Москвой, ахал, охал, говорил о всеобщей некомпетентности современных ученых, о мировой безграмотности вообще. Милославская, которой «академические интриги» были непонятны и чужды, едва не зазевала. Но тут же невольно содрогнулась от хриплого металлического голоса. Впервые она слышала Карпачевского.

- Ваш лепет о кознях центра, профессор, никого не волнует. В вас вложили деньги серьезные люди. И не дай бог, если информация о колонии детей Индиго окажется ерундой.

С Бабича мгновенно слетела спесь, он забубнил извиняющимся тоном что-то невразумительное, затем «перекинулся» на гостей:

- Вот, дамы и господа, познакомьтесь. Эти люди побывали в селении Х. Прошу вас, друзья, представьтесь. Чем занимаетесь?

- Я коммерсант, - сказал Владимир.

- Коммерсант?! – сразу оживился Бабич. – В какой сфере деятельности?

- Торгую разным барахлишком. Помните, как говорил герой одного старого фильма: «Барыга я!».

Все засмеялись шутке, пришла очередь Лены.

- А я молодой литератор. Жутко бездарный!

- Почему вы заранее расписываетесь в бездарности?

- Я самокритична. Не уверена, что когда-нибудь мои произведения увидят свет.

- Вы не правы, прелестная девушка, - заявил профессор, - как раз те, кто умеет писать, нынче не в фаворе. Мало того, они опасны, поскольку блеск их таланта затемняет царящую повсюду серость. К Олимпу жизни вас сегодня ведет не талант, а средства из кошелька мужа, родственников, любовника. При желании и шимпанзе объявят первой красавицей, а немую – выдающейся сопрано современности…

Он осекся, поскольку ненароком посмотрел на бесстрастное лицо Карпачевского, и заговорил деловым тоном:

- К делу, друзья мои! К делу! Эти прекрасные ребята Володя и Лена сегодня утром побывали в селении Х. Говорите, как там оказались? Что увидели?

- Оказались мы там случайно, - начал Владимир. – Заблудились в лесу.

- Странно! – удивился сидевший рядом с профессором огненно-рыжий парень. – Здесь заблудится невозможно.

- Для тебя невозможно, - рассердилась мадам Сати. – Пожалуйста, продолжайте.

- Алексей прав, - сказал Владимир. – Заблудиться здесь сложно. Но, во-первых, была ночь, во-вторых, места нам не слишком знакомы. Плутали, плутали мы до самого утра, Лена простыла, думал, что у нее ангина. А тут поле и стога, в один из них я ее уложил, и пошел в деревню.

- Оставили больную девушку одну? – покачал головой все тот же Леша.

- Ты можешь не мешать! – буквально наскочила на него юркая помощница профессора. Однако Владимир и не думал увиливать от ответа:

- А как иначе? Я понятия не имел, как меня примут в деревне. Это ведь не старые времена, когда каждого случайного путника и накормили бы и напоили. Нынче стучащий в твой дом незнакомец подозрителен.
Дальше! – торопил с рассказом Бабич.

- А дальше оправдались мои самые худшие предположения: я кричал им через ворота, просил лекарства, теплого молока с медом, однако никто дверей не открыл. Потом я повстречал девочку-подростка с непропорционально большой головой. Я прозвал ее Головастиком… Удивительный ребенок, мы словно говорили на разных языках.

- Пожалуйста, пожалуйста, - заломил руки профессор, - не упуская деталей…

- Мне сложно припомнить все детали! Она казалась довольно наглой, поучала меня без зазренья совести…

- Что?!.. Что она сказала?..

- Она спросила: «Почему я кричу?»; обращалась только на «ты». Потом порекомендовала поучиться хорошим манерам. Я ей ответил, что тетя больна… (Леночка, извини, но ты для нее тетя!), тогда она мне сообщила про свою тетю, которая свихнулась на дядях. Как я понял, девочка убежала от нее…

Владимир прервался, потому что поймал жадные перекрестные взгляды профессора и мадам Сати. Бабич едва не прыгал:

- Это она, Индиго! Все стереотипы поведения. Не останавливайтесь!

- Пытаясь получить хоть один вразумительный ответ, я легко потряс ее, но и это не сработало, Головастик просто обозвала меня некультурным дядькой.

- А ведь она права: некультурно трясти девочку, - подколола Лена.

- Я просил у нее молока, дал ей деньги, которые она сунула в карман и пошла! С трудом я объяснил ей, что моя девушка больна. И тогда услышал, что она (как и вы, господа) следила за нами, уже успела залезть в стог и вылечить Лену. Я, естественно, не должен был верить ребенку, но будто сами ноги понесли обратно. Я поразился, Лена оказалась здорова!

- Так… так… - бормотал профессор. И Милославской. – Теперь вы. Как вас лечила Головастик?

Лена задумалась, воспоминания были отрывочными и поверхностными. Рассказать о них?.. Да, пожалуй, стоит рассказать. Но опуская ненужные подробности…

- Я была в жару, видимо здорово простыла. Возникли странные видения: утопающий во мраке город со змеевидными улицами. Потом появилась девочка, именно такая, о какой вы говорили – с большой головой. Она будто бы коснулась моего лба, произнеся всего одну фразу: «Сейчас тебе станет легче». И я то ли закружилась, то ли куда-то улетела. А потом… очнулась здоровой.

И после паузы добавила:

- Я не могу утверждать, что это БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ. Но раз Леонид Васильевич и мадам Сати утверждают, что видели ее…

За столом воцарилось молчание, первым его нарушил Бабич с победным видом посмотревший на Сигизмунда Самуиловича:

- Я говорил, тут сокрыты уникальные возможности! Продолжайте, друзья!

Пышногрудая Виктория на секунду их отвлекла, подложив гостям новую порцию салата и жареной скумбрии. Дальше пришлось продолжать Владимиру. По возможности он как можно более точно описал саму деревню и встречу с молодым человеком с взлохмаченными волосами. Он думал, что этот отрезок их путешествия заинтересует профессора и остальных гораздо меньше. Но оказалось, наоборот, Бабич умолял: «Слово в слово!». Владимир повторил, насколько это было возможно.

- Мы спросили его, где продуктовый магазин? А он ответил, что не ел уже два дня, что не может ничего взять в рот, после того, что увидел ТАМ. Слово ТАМ он произнес со страхом и благоговением. И еще он сказал: «Они придут… они обязательно придут за вами!». Мы попытались узнать у него о Головастике, но он лишь засмеялся, скрылся за забором, повторяя свою угрозу.

- Вы знаете, профессор, кого он имел в виду? – спросила Лена.

- Нет, черт возьми, и вот это нам и предстоит выяснить!

К последней части рассказа Владимир приступал крайне неохотно, он не любил распространяться о своих поражениях, какая-то сумасшедшая продавщица с лисьей мордой растерла его в пыль, растерла так, что он и не пикнул. Снова их с Леной пытали вопросами, особенно старался профессор:

- Как она сказала? Ее сослали?

- Именно так.

- Поразительно! И когда вы спросили про девочку, ее словно подменили?

- Да. Она рассвирепела, взвилась!

- А что там насчет сексуальной ориентации?..

- О, я хорошо запомнила, - сказала Лена. – Фраза была следующей: «Смеетесь над моей сексуальной ориентацией! А для меня это свято!». Ну, а дальше…

Самым сложным и тягостным воспоминанием было «дальше». Лена с Владимиром словно опять ощутили небывалой силы удар, пролетели через магазинное стекло, вдрызг разнеся его!

- И вы убежали? – не без доли ехидства спросил рыжий Леша.

- Мы не убежали, а ушли, - спокойно ответил Владимир, - а вы бы поступили иначе? Не говорите, что проявили бы чудеса героизма, не поверю.

Всеобщий смех был ответом. Теперь решилась на вопрос Лена, которой не терпелось многое прояснить для себя. Сколько разных разговоров шло в прессе, на телевидении о детях Индиго, и вот она встретилась с людьми, которые «в теме по самые уши».

- Расскажите об этих детях.

Вопрос был прежде всего обращен к профессору, он театрально откинул голову, напустил на себя задумчивый вид и тоном лектора произнес:

- Что вы хотите знать, дорогая моя?

- Все! - ответила Лена.

- Хорошее желание! – похвалил Леонид Васильевич. - Дети Индиго - будущее земли, новая раса, которая, возможно, придет на смену всем нынешним. Впервые термин «Индиго» ввела в литературу еще в начале восьмидесятых годов прошлого века Нэнси Энн Тепп, она написала книгу «Как цвет помогает лучше понять твою жизнь».

- Да, да, я слышала, - подхватила Милославская, - у детей Индиго своя аура, не похожая на ауру остальных людей.

- Верно! А вы, Владимир, не в курсе? Ну так я расскажу. До сих пор были известны четыре ауры: белая у флегматиков, желтая – у холериков, соответственно красная и голубая у сангвиников и меланхоликов. И тут впервые госпожа Тепп столкнулась с новым видом ауры – синей с фиолетовыми оттенками и неоновым свечением. Уже одно это говорило, что появились те, кто хоть чем-то отличается от нас. Но на этом отличия не заканчиваются. Дальнейшие исследования, друзья мои, привели к феноменальным результатам! Диапазон электромагнитных колебаний тела Индиго в три раза выше, чем у простого человека и в двадцать пять раз выше иммунитет. Они перешагнули многие болезни нашего времени, бывали случаи, когда рожденный от больных СПИДом родителей Индиго благополучно излечивался безо всяких лекарств. Но и это далеко не все! У них одинаково развиты оба полушария головного мозга, необычайный интеллект, феноменальная память и выдающиеся способности, вплоть до способностей понимать языки животных и птиц. А некоторые из них обладают экстрасенсорикой, телекинезом и (хотите - верьте, хотите - нет!) телепортацией!

«Обладала бы я телепортацией! – молча вздохнула Милославская, - ищи-свищи меня господин Нестеров и все менты России».

- …И даже форма их черепа отличается от нашей, - продолжал Бабич. – Но главное: новая раса имеет свой генетический код: у нас работает двадцать кодонов, у них же – тридцать пять!

- Удивительную картину вы нарисовали, господин профессор, - сказал Владимир. – Действительно, новая раса. Но какова цель ее появления в нашем мире?

На сей раз за Бабича ответила мадам Сати:

- Индиго – тефлоновые дети (так их называют во Франции. – прим. авт.), создания тысячелетия, света (последнее название широко применяется в России. – прим. авт.). В своей книге «Дети Индиго» великие исследователи Ли Кэролл и Джен Тоубер пишут, что они «несут в себе небесные послания, которые пока недоступны нашему пониманию. Они помогают нам в поисках истины, смысла жизни мира».

Владимир сразу вспомнил представителей селения Х. Они несут нам смысл жизни? А Лена тихонько пробормотала: «Только не это!». К счастью, упоенная собственным монологом, мадам Сати не услышала ее.

- После 2012 года наступит новый мир, - продолжала она, - мир новой философии, религии, единого мирового сознания. И этому миру будет нужна новая раса людей, совершенная, неуязвимая, космическая. Ваш рассказ, друзья, подтверждает, что перед нами космическая раса. Конечно, пока еще с небольшими изъянами…

- А куда деваться нам, простым смертным? – поинтересовался Владимир. – Мы ведь явно не вписываемся в разряд сверхлюдей.

- Мы уйдем, уступив им место, - развел руками Леонид Васильевич. – Так ушли в свое время неандертальцы.

Рыжий Леша возмущенно фыркнул, он явно не желал добровольно кануть в неизвестность. И, как бы невзначай, сказал профессору:

- Вспомните Гельмута Пеша, Олега Кузнецова и прочих.

- Не загружай наших гостей не нужной информацией, - наморщил нос Бабич. Его тут же поддержала мадам Сати:

- В самом деле, Леша, ты достал всех. Сиди и ешь рыбу.

- Нет, почему же, это очень интересно! – воскликнула Милославская. – Кто такие Гельмут Пеш и Олег Кузнецов?

- Гости просят, профессор! – усмехнулся Алексей.

- Ладно. Расскажи о них сам. В общих чертах…

- Гельмут Пеш совместно с Хорстом фон Альверденом слывут известными толкинистами (то есть исследователями творчества Дж. Р. Р. Толкина. – прим. авт.). В книге «Кольца всевластия» они в аллегоричной форме высказали мысль о том, что эльфы – цветущая молодость мира, человек – его современное состояние, а гномы – будущий упадок. Так вот, развивая эту мысль, русский ученый Олег Юрьевич Кузнецов написал любопытный труд «Развеянные иллюзии», он посвятил его не эльфам и гномам, а конкретно - детям Индиго. Кузнецов считает, что появление новой касты людей не есть благо, поскольку они обладают отклонениями. А любые отклонения от естественного хода вещей всегда чреваты. И то, что почитается как благо, на самом деле может обратиться во вред. Многие из расы Индиго сильно агрессивны, склонны к суициду, отрицают авторитеты, а что это, как ни нигилизм, причем нигилизм на своей высшей стадии, неизбежно порождающий массовые катаклизмы. Они не признают слово «мы», для них существует только «я».

- Как так? – удивилась Лена, - по телевидению показали сюжет… Кстати, сняли его в селении Х. Группа молодых людей и девушек куда-то шли строем?

- Они никогда не ходят строем! Это «сверстанный» спектакль для незнающих.

- Никогда бы не подумала! Но продолжайте!

- Кузнецов развивает мысль и другого известного ученого – старика Григория Климова. Многие из «высших» на поверку оказываются дегенератами, что наглядно проявляется, например, в их «обостренном чувстве» к гомосексуализму…

При воспоминании о секс-меньшинствах Лена прыснула, а Леша серьезно сказал:

- Все, что противоречит природному естеству – ненормально. Не мои слова, а Кузнецова. Он приводит любопытный пример: материалы об Индиго находятся на лесбийском сервере! Каково? А вообще, по утверждению американских судебных медиков, у «избранных» или «высших» уровень сексуальной дегенерации в шесть раз выше, чем у нас - обычных граждан.

- Ладно, Леша, высказался и достаточно, - профессор отмахнулся от него, как от назойливой мухи. – А вы, друзья, ешьте, пейте, отдыхайте! Отрицательные моменты у детей Индиго, конечно, есть, они, как и все существа на свете – неоднозначны. Но уже на смену первому поколению Индиго идет новое, более совершенное – миротворцы. Они поднимаются над стеной недопонимания к ним, потому лишены агрессии. Среди них нет злых гениев. И аура у них уже не сине-фиолетовая, а золотистая. Я вам расскажу еще столько интересного о детях Индиго. Вы сами страстно захотите участвовать в наших исследованиях.

- Благодарим, но у нас другие планы, - улыбнулся Владимир.

- Разве могут быть более важные планы? – распалялся Бабич. - Откуда возникло селение Х? Кто был инициатором его создания?

Ярославцев вдруг поймал на себе внимательный взгляд Карпачевского. Их глаза встретились, произошел немой диалог.

«Мне необходимо с вами переговорить, - «сказал» Сигизмунд Самуилович. – Прямо сейчас!»

«Хорошо».

Владимир извинился, покинул дом. Он стоял в саду и смотрел, как от ветерка качаются ветви с яблоками, как срываются, падают в траву краснобокие плоды…

- … И человек так же падает, - раздался голос Карпачевского. – Кто-то от естественных причин – старости или болезней. Других роняют.

Ярославцев понял, что разговор с Сигизмундом Самуиловичем будет непростой. Такие люди зря встречу не назначают.

- …Других роняют, - Владимир подхватил мысль собеседника.

- Мне хорошо известно, как это происходит, - во взгляде толстяка появилась лукавая усмешка. У Владимира возникло ощущение, будто его пытаются запугать. Он молчаливо уставился в даль, ожидая развития событий.

- Вам понравилась наша компания? – поинтересовался Карпачевский.

- Гостеприимные люди. Одержимы идеей.

- Да, да. Забавно, наверное, быть одержимым идеей?

- Вы не такой?

- Нет.

- Но с ними?

- Чисто меркантильные соображения. На детях Индиго можно неплохо заработать.

- Наверное.

- Вас не интересуют деньги?

- Кто же от них откажется?

- Только что профессор, сам не осознавая, сделал вам предложение.

- ?!

- Насчет того, чтобы поучаствовать в нашей экспедиции в селение Х.

- Он мне не делал такого предложения.

- Я делаю. Сумма гонорара… Какой бы вы хотели гонорар?

- Думаю, я вам не подойду. Вам нужны ученые, крупные специалисты.

- И вы тоже! В отличие от других членов экспедиции я слежу за новостями, даже местными.

- Я не настолько крупная фигура, чтобы попасть в заголовки новостей.

- Бросьте, Ангел Смерти.

- Простите?

- Не надо глупой игры. Вообще не стоит терять время. Перейдем к делу.

- Предположим, я тот, за кого вы меня приняли. Не боитесь?

- Не из пугливых.

- Но ведь Ангел Смерти – беспощадный убийца.

- И его возможности не беспредельны. Половина России его уже ищет. Он ведь не хочет, чтобы его искала вторая половина - люди, с которыми связан я. Они злы и мстительны!

- Почему бы вам не связаться с органами?

- У них своя свадьба, у меня своя, - хрипло рассмеялся Карпачевский. – В этой стране меня волнуют исключительно свои интересы.

- Все обвинение против нас – сплошная выдумка.

- Ваши проблемы. Но я могу помочь. И не только деньгами, я переправлю вас в безопасное место.

- Такие щедроты за участие в экспедиции?

- Оно того стоит.

- Чем я РЕАЛЬНО смогу помочь? Не знаю, кто обитает в той деревне, но они вышвыривают вас из помещения одним движением глаз. Я изучал многие виды борьбы, разные способы воздействия на противника, в том числе бесконтактным способом, но такого…

- Прекрасно! – Сигизмунд Самуилович тяжело задышал. – Задача и состоит в том, чтобы понять, как это делается?

- Чтобы понять, надо установить с ней контакт. Для начала! А затем дружбу.

- Безусловно! И это сделаете вы.

- Они отвергают любые формы общения.

- Растопите лед их сердец.

- У Стивена Кинга есть роман «Воспламеняющая взглядом», не читали?

- Увы, нет.

- Девочку с удивительным даром - зажигать глазами огонь заставляли продемонстрировать свои способности. Родители запретили ей это делать, но девочку и уговаривали и пытали, даже убили ее родных. Слишком уж сильно ЦРУ хотелось узнать великий секрет. И однажды ее вынудили на страшный эксперимент. Как думаете, чем все закончилось?

- Я не читал! – напомнил Карпачевский.

- Сначала сгорело все здание с ее мучителями, а девочка пошла дальше, уже не помышляя о том, чтобы остановиться! Горели города, гибли люди, смерть неслась повсюду. Зло остановить было уже нельзя.

- Романы романами, жизнь жизнью. Врожденные качества… Чушь! Они познали магию. Вам бы не хотелось обладать этой магией? Что тогда для вас ваши враги? Тьфу…

Выстрел был сделан удивительно точно! Да, Владимир, будучи благоразумным человеком, бежал с Леной из деревни. Но мысль - как девушка из магазина СДЕЛАЛА ЭТО, постоянно крутилась в его голове. Карпачевский прав: обладай он даже частью подобной силы, им бы не пришлось скрываться.

- Я согласен, - сказал Владимир.

- А ваша подруга не станет возражать?

- Уговорю и ее.

- Отлично! Сколько вы хотите?.. Вот возьмите, - Сигизмунд Самуилович вытащил пачку зеленых. – Потом получите еще.

Владимир, не считая, сунул пачку в карман:

- Леонид Васильевич ведет себя слишком пассивно. Он только НАБЛЮДАЕТ. Мы теряем время, а надо действовать. Согласны?

- Сначала проводят разведку, - задумчиво произнес Владимир.

- Уже два месяца мы только этим и занимаемся! – сквозь зубы процедил Карпачевский.

- Профессор одержимый человек.

- Он одержим, но труслив! Я мог бы его заставить перейти к решительным действиям, но он каждый раз выкручивается, как угорь, подыскивает убедительные аргументы, чтобы только не ходить в селение. В итоге мы топчемся на месте. А провал в любом случае спишут на меня. Если так будет продолжаться, нас опередят другие. Информация о селении пошла… Надо срочно идти туда! Времени нет ни у меня, ни у вас.

- Пожалуй, вы правы.

- Вернемся, объявим о вашем решении присоединиться к нам, - извилистые губы Сигизмунда Самуиловича тронула едва заметная улыбка. Он радовался новому союзнику.


ГЛАВА XI. ТРЕВОЖНОЕ ЗАТИШЬЕ

Когда Владимир вернулся в дом, профессор опять рассказывал о детях Индиго, весьма бурно, эмоционально. Он крикнул гостю:

- Долго гуляете, молодой человек. Сколько всего нового, интересного вы не услышали! Зато у вашей прекрасной подруги глаза горят!

- Она мне расскажет.

- Конечно! А пока присаживайтесь…

- Нет, Бабич, - кратко бросил Сигизмунд Самуилович, - теперь лично вы введете нашего друга в курс дела. Он - член нашей команды. Его прекрасная спутница, надеюсь, тоже?

Профессор открыл рот, мадам Сати всплеснула руками, остальные члены экспедиции удивленно уставились на Владимира. Взгляды Ярославцева и Милославской встретились, Лена поняла: ТАК НАДО! Второе «Я» девушки напомнило, что нужно кому-то верить. Если не Владимиру, то кому? Тем более, ее так же заинтересовала тайна селения Х.

- Согласна, - выдохнула Милославская.

- Я переговорил с Владимиром Александровичем, - сказал Сигизмунд Самуилович. – Он служил в спецназе. Так?

- Было дело.

- …И сразу почувствовал, что человек он решительный и неординарный. Вы отлично знаете, дамы и господа, как редко я ошибаюсь в людях.

- Безусловно, дорогой друг, - пробормотал Леонид Васильевич. – Очень рады, Владимир Александрович, очень рады, Леночка.

- Надеюсь, что теперь, - продолжал Карпачевский, - мы перестанем быть наблюдателями и перейдем к решительным действиям. Пора посетить селение Х и познакомиться с его обитателями.

- Сигизмунд Самуилович, - заныл профессор, - здесь не может быть «кавалерийской атаки», необходима длительная осада крепости. И тогда она падет! А пока наблюдать!

- Хватит, Бабич! – резко оборвал Карпачевский, - я финансирую экспедицию, мне и решать.

Леонид Васильевич грустно вздохнул, к его вздоху присоединилась мадам Сати. Так они и вздыхали попеременно, создавая специфическую мелодию звуков; «трагедия» превращалась в трагифарс, а затем – в комедию. Лена едва сдерживалась, чтобы не прыснуть. Но вот «мелодия» оборвалась, «певцы» выдохлись.

- Будь по-вашему, Сигизмунд Самуилович, - грустно произнес Бабич. И внезапно обратился к Владимиру. – Каков ваш план действий?

Ярославцев уже некоторое время чувствовал навалившуюся свинцовую тяжесть. Он не спал ночь, и даже его богатырский организм ломался, требовал отдыха. Он честно ответил:

- Немного отдохнуть.

- Гостю – лучшую комнату, - строго произнес Сигизмунд Самуилович.

- Лучшую! Лучшую! – затрещала мадам Сати.

Дом – большой, комнат много. Владимира провели в дальнюю, там он и прилег, мгновенно оказавшись в объятиях сна. По своей старой привычке спал он чутко, готовый к любым неожиданностям.

Лена не последовала за Владимиром. Во-первых, она все-таки отдохнула, во-вторых, кто-то из них двоих должен бодрствовать. Профессор и его ассистентка еще некоторое время допекали ее разговорами, затем каждый занялся своими делами. Разбежались и все остальные, так что Лена в одиночестве побродила по дому. («Вот эта комната, где отдыхает Владимир!»). После решила выйти в сад, где прогуливалась меж деревьями. Второе «Я» – тут как тут, напомнило об осмотрительности, о том, что следует замечать любые мелочи, которые на поверку – вовсе и не мелочи.

«Кто-то ухаживает за садом! Кто? Вся научная группа занята совсем другим делом».

Наверное, стоило бы спросить об этом у профессора, мадам Сати, или у кого-либо другого. «Нет, не стоит. Вдруг мой вопрос вызовет у них если не подозрение, то не нужные кривотолки (ходит, выведывает!)?».

Второе «Я» с любопытством выслушало ее опасения и покачало головой:

- Разве ты не можешь ПРОСТО спросить? Из любопытства? Ты должна быть настороже, но не доходи до крайностей.

«Тут многим стоит поинтересоваться! Только кого выбрать в собеседники? Кто может дать более-менее правдивую информацию?».

Лена мысленно перебрала в голове всех обитателей особняка. Вроде бы люди неплохие, гостеприимные, но… Она пыталась понять почему «но», только никак не могла подобрать нужных слов. Одержимый профессор, который сначала вроде бы зазывает в экспедицию, а потом, чуть не плача, идет на попятную. Мадам Сати… «Почему Сати? Она говорит по-русски точно так же, как я». Остальные в этой компании – какие-то бесцветные, даже имена не запомнишь. Лишь про Викторию можно сказать: приятная женщина.

И был тот, кто вызывал у Лены нечто вроде зуда. Когда-то она читала научную статью про энергетических вампиров. Такое ощущение, что Карпачевский ворует твою энергию. Тяжелый осадок после общения с ним. Он вышел из дома вслед за Владимиром, и они о чем-то говорили. После Владимир вернулся и сообщил, что готов принять участие в экспедиции. О чем был разговор?

Дом и сад ей порядком надоели, как быстро утомляет замкнутое пространство. Лена выскользнула за ворота особняка. Бекетово сильно отличалось от селения Х: на небольшой улице здесь кипела настоящая деревенская жизнь. Мальчишки гоняли на мотоциклах, пускали голубей, девочки, сбившись в группу, чем-то возбужденно делились, невдалеке слышалось мычание коров и свист от хлыста пастуха.

Лена прошла по улице, спустилась в переулок, и вышла к роще. Высокая трава колыхалась, казалось, ты не идешь, а плывешь по зеленым волнам, аромат августовского сада тут особенно терпок. Лена нашла поляну, присела прямо на траву, на какой-то момент она позабыла о своих тягостных проблемах, о том, что ей приходится скрываться, что ее свобода под угрозой, да что свобода, жизнь может прерваться в любую минуту, если первыми до нее доберутся киллеры Нестерова. Тут не было ни телевизора – непревзойденного лжеца и тонкого растлителя душ, ни обманщиков-ведущих, обвиняющих невинных и оправдывающих истинных преступников. Тут пели птицы – прекрасные, бесхитростные существа, правда, их хоры уже не такие звонкие и мощные, как в начале весны, когда все цветение жизни еще впереди.

Внезапно Лена увидела, как за деревьями мелькнула фигура… маленькая, несуразная с большой головой. Головастик?.. Она здесь? Почему?

Желание увидеть спасительницу заставило Милославскую тут же вскочить, броситься вслед. Однако фигура удалялась, таяла, и вскоре скрылась в чаще. Лена звала ее, призывала остановиться. Она обогнула очередное дерево и столкнулась… с маленькой женщиной, почти карлицей, лицо у нее было сморщенным, глаза усталые, впалые, на вид ей не менее сорока.

- Вам чего, девушка? – спросила карлица.

- Простите, я ошиблась.

- Бывает.

Женщина исчезла, оставив Лену сокрушаться от собственной глупости. Ну откуда здесь взяться Головастику?!

Лена пошла назад, и вдруг поняла, что никак не может найти свою поляну, само Бекетово и тем более улицу, где усадьба профессора. Проще всего поговорить с местными жителями, но что если кто-нибудь из них опознает ее?

«Я должна искать сама!».

Деревья, деревья… «Господи, да где же та поляна?!».

Справа от себя она увидела дорогу, по которой ехал черный «мерседес», ехал неспешно, словно осматривая окрестности… Владимир говорил, что у Нестерова ЧЕРНЫЙ «МЕРСЕДЕС»!

Лена нырнула в траву за большой дуб, ее трясло, как в лихорадке, она постоянно спрашивала себя: «Заметили или нет?». Фантазия нарисовала жуткие картины: смертоносный огонь из машины быстро настигает жертву, а жертвой сегодня является она!

«Нет!!!»

Одна беспощадная картина исчезла, но ее сменила другая: за Леной начинается преследование по всему лесу. Она бежит, натыкаясь на деревья! Споткнувшись о какой-то пень, плашмя падает! А подняться ей уже не дают, безмолвный убийца нажимает на курок…

«Это страхи! Превозмоги их!», - умоляло второе «Я».

- Но там «мерседес»!

Лена рискнула, приподняла голову… «Мерседес» уезжал от нее все дальше, пыля по дроге.

«Совпадение?».

Милославская быстро ретировалась, пошла обратно, и… вскоре отыскала свою поляну. «Здорово!». Однако радость девушки быстро уступила место новой тревоге: а что, если «мерседес» направился на дачу профессора? Мысль, уже пугавшая ее ранее, закрутилась с новой силой: «Вдруг все-таки нас с Владимиром специально заманили туда? Логика здесь проста и понятна: Ангела Смерти просто так не взять! А сейчас он преспокойно спит, не ведая о грозящей опасности. Что делать мне? Бежать в дом, предупредить? «Мерседес» приедет раньше!.. Сообщить в милицию, поведать обо всем без утайки?.. Нестеров наверняка связан не только с милицией Незнамовска, но и с бекетовской. Никто мне не поверит. Никто!..».

Ноги не держали, наверное, от отчаянья и страха. Чтобы не упасть, Лена прислонилась к дереву. Второе «Я» – главный советник, даже не показывалось, оно не представляло, каким может быть выход?

«Он там! Один… Он бы не бросил меня, он бы обязательно пришел…».

Она собралась, ощутив новый прилив сил, ноги снова стали послушными! Лена бросилась в поместье, отринув страх за свое собственное будущее, которого все равно не будет, если что-то случится с Владимиром.

Ее оглушал лай собак, не на шутку обозленных шумом нарушительницы деревенского покоя («Чтоб вам охрипнуть, проклятые!»); недалеко от дома дорогу перекрыло небольшое стадо («Прочь! Прочь!»). Торжество неспешного ритма жизни превращалось для Лены в очередной кошмар.

«Мерседес» у дома не стоял. Но это ничего не значит! Враг приходит незаметно.

Каждый шаг приближал Лену к какому-то логическому концу. Она уже у самых ворот, последняя черта, которую остается перейти…

Ворота скрипнули, открылись, перед Милославской возникла мадам Сати. Женщина воскликнула:

- Вы так запыхались, милочка!

- Как Владимир? – еле выдавила из себя Лена.

- Отдыхает!

«А ты не врешь?!»

- …Поскольку отныне вы член команды, хотела бы показать вам любопытную книгу, - щебетала помощница профессора.

- Книгу?..

- Потрясающий автор Анжелина Ульянова.

- Чуть позже.

Лена ступила во двор… Здесь все как обычно, каждый занят своим делом. Мадам Сати еще что-то говорила, однако вникнуть в смысл ее слов Лене удавалось с трудом. Профессор уехал?.. Ах, да, опять следить за селением Х.

Хлопотливая Виктория улыбнулась, сказала, что готовит ужин. («Какой ужин!»). Лена заскочила в дом и понеслась по комнатам.

Владимир продолжал спать, но при появлении Лены поднял голову.

- Что с тобой?

- Нет, ничего… - она чуть не зарыдала. – Я рада, что все в порядке.

- Иди ко мне!

- Спи! Ты устал, - успокоенная Лена выскользнула из комнаты. Но тут в голове закопошилась неприятная мысль, что враги сейчас появятся… Она осторожно выглянула в выходившее на улицу окно. Ни «мерседеса», ни подозрительных людей. Скорее всего это был другой «мерседес».

Лена успокоилась, развернулась и… едва не натолкнулась на Карпачевского. Режиссер посмотрел на нее внимательным, приводившим в смущение взглядом.

- Хотела узнать, как Владимир… – пробормотала Лена.

Сигизмунд Самуилович кивнул, в лице как будто промелькнула усмешка. Лена заторопилась: надо подойти к Виктории и мадам Сати («Нехорошо получилось, прервала разговор, не ответила на вопрос!»), да и подальше от этого «энергетического вампира». Но еще некоторое время ее спину буравил насмешливый взгляд Карпачевского.

Виктория провела ее в небольшую кухоньку, усадила за стол, где Лену ждала солидная тарелка борща, жаркое и кусок пирога.

- Кто-то поел, кто-то уехал. Так что ужинать придется в одиночестве. У нас в это время часто бывает разнобой.

Милославская жалобно пискнула:

- Я все не съем. Тем более, вечер, вредно есть много.

- Кушайте, Леночка! Вы очень худая. К тому же бледненькая, и круги под глазами. Наверное - много работали в последнее время.

«Знала бы ты, сколько в последнее время я пережила!».

- Не известно - удастся ли завтра так пообедать и поужинать.

- Почему? – спросила Лена.

- Леонид Васильевич объявил, что переходим к решительным действиям.

- И что сие означает?

Виктория пожала плечами:

- Думаю, знает только он сам.

Лене показалось, что Виктория хочет добавить: «Если знает...». Но не добавила.

- Скажите, - спросила Лена, приступая к еде, - а почему помощницу Бабича зовут мадам Сати?

- Вообще-то она Клава. Клавдия Егоровна. Была замужем за французом. Недолго, месяца три. Но с тех пор требует, чтобы все ее называли мадам Сати. Лично мне все равно: Сати, так Сати.

(«И в самом деле: чем бы дитя ни тешилась…»).

- Давно она работает с профессором?

- Уже лет семь или восемь.

- Она тоже известный ученый?

- Она ассистент Бабича!

(«Как хочешь, так и понимай ее ответ. Зайдем с другого конца.»)

- Все, кто здесь, так или иначе, связаны с научной деятельностью?

- Что вы! – рассмеялась Виктория. – Я, например, повариха и помогаю по хозяйству. Близнецы Гриша и Миша - сотрудники Сигизмунда Самуиловича…

- Интересно, кто они по профессии?

- Кажется, кинооператоры.

- Понятно, - рассмеялась Лена, - может быть, близнецы на самом деле киношники, но больше напоминают вышибал.

- Вообще-то я о них мало что знаю.

- А рыжий Леша?

- Он пишет диссертацию у профессора. Как раз по детям Индиго.

- А еще двое ребят… Забыла, как их?..

- Толя и Валя? Они тоже работают на кафедре у Леонида Васильевича. Толя, по-моему, доцент.

Лена думала потихоньку разузнать обо всех членах экспедиции («Теперь, когда и я в ней участвую, это позволено»), но появилась мадам Сати с озабоченным видом.

- Вы здесь! – обратилась она к Милославской. – Приятного аппетита.

- Спасибо. Хотели поговорить со мной?

- Простите, что отрываю…

- Я уже поужинала. Благодарю, Виктория, вы прекрасно готовите.

- Вот! - мадам Сати протянула Милославской книгу. - Обещанное.

(«Точно! Она говорила про какую-то книгу.»).

- Обязательно прочтите. Получите столько новой информации. А я, - озабоченность на ее лице усилилась, - срочно выезжаю к профессору.

- Что-то случилось? – спросила Лена.

- Проблемы, проблемы… - уклончиво ответила Сати. - Леонид Васильевич трудится в поте лица. Великий человек!

Мадам Сати убежала, а Виктория занялась хлопотать по хозяйству, отрывать ее от дел разговорами далее было неприлично, к тому же, и сама Лена ощутила дикую усталость после пережитого прошлой ночью. Она снова направилась в комнату к Владимиру, прикорнула рядом. Взгляд упал на книгу, которую дала ей мадам Сати. Итак, Анжелина Ульянова «Новые времена». На второй стороне обложки портрет автора; женщине вряд ли больше сорока, если бы Лена была мужчиной, то сказала про нее: «чертовски мила!». Волосы – точно льняные, глаза – под роговой оправой очков. Говорят, глаза – зеркало души, но в данном случае они лишь усиливали загадку этой женщины, они притягивали и одновременно заставляли быть очень осторожными… Стоп! Взгляд Ульяновой чем-то похож на взгляд Головастика. «Глупости! Мне везде видится та девочка… Не глупости! Похожи не только глаза, есть что-то общее в лице. Они родственники?»

Лена вглядывалась в портрет. Нет, эта красивая женщина и тот уродец СОВСЕМ НЕ ПОХОЖИ. Ни одной одинаковой черты, цвет и разрез глаз тоже разный. Но?..

И тут Лена поняла: общее - в ощущениях, которые возникают у человека, когда он смотрит на оба эти лица: и там и там - волевая целеустремленность, способность перешагнуть любые препятствия и границы. Кажется, и для Ульяновой, и для Головастика этих границ вообще нет.

Под портретом шли бесконечные регалии: доктор психологии, академик и прочее. Непростая дама!.. Лена сразу же почувствовала невольный интерес к ее мыслям и взглядам.

Во введении автор пишет: «Самым важным во взаимоотношениях детей и родителей остается осознание того факта, что не последние являются учителями. Истинные учителя – наши дети, они определяют стратегию поведения взрослых, их цели и задачи в этом мире. Сейчас, когда изменяется биосфера земли, и планета подходит к качественно новому состоянию, трансформируется и сам человек, переходящий в свою новую сущность. Особенно это видно на примере детей Индиго – нашего главного будущего. В ближайшее время их будет от восьмидесяти до девяноста семи процентов. И наша задача как можно скорее помочь им почувствовать себя ведущей силой общества…».

Перед Леной словно промелькнули силуэты Головастика, странного Аспиранта и продавщицы из маленького магазина. «Скоро их будет девяносто семь процентов?!».

Милославская продолжила чтение, хотя довольно быстро потеряла к книге интерес: слишком уж большое изобилие научных терминов, и все они «подчинены» все той же, высказанной во введении задаче. Лена начала механически перелистывать страницы, но даже беглый взгляд позволял увидеть проходящие везде красной нитью слова: «Индиго – новая раса, способная поднять развитие человечества на более высокую ступень!».

«Поняла, кто мы?» – как бы «кричали» ей Головастик, Аспирант и Продавщица. Крик сменился мелодичными звуками (возможно, музыку завели во дворе), звуки понемногу усыпляли, и вскоре Лена оказалась во власти сна.

Мадам Сати застала Леонида Васильевича в пресквернейшем расположении духа. Как обычно, она закружилась вокруг шефа, расспрашивая о последних делах. Бабич отвел ее в сторону, чтобы разговор не услышал присутствующий здесь Алеша, и мрачно произнес:

- Мы только заметили интересные события в селении Х.

- Да?!

- Мимо поля прошел какой-то человек, зашел в один из домов. И…

- И?

- И пока не выходит. Есть предположение, что там его дом.

- Потрясающе!

- К сожалению, наши приборы не позволили рассмотреть его. Но все равно, это был один из НИХ!

- Каждый день вы совершаете новое открытие! – с умилением произнесла мадам Сати.

- Только не все это ценят. Карпачевский явно дал понять, что именно я и торможу дело.

- Как можно? Вы такой человек!..

- Оказывается, можно, Клавочка. А эти двое «туристов», невесть откуда свалившиеся на нашу голову… Барыга и презренная рифмоплетка. И вдруг сразу в такой чести у Сигизмунда Самуиловича!

- Может быть, он не понял вас? Вы ведь сами уговорили ребят приехать к нам и даже приглашали их поучаствовать в экспедиции, – осторожно напомнила мадам Сати. – Наверное, Карпачевский посчитал, что вы хотели бы их каким-то образом привлечь…

- Да, я решил, что это порядочные люди, - перебил Бабич, - поэтому распахнул перед ними двери моего дома. А они!.. «Порождения ехидны» – как сказал бы Фридрих Шиллер. И не приглашал я их в экспедицию. Я хорошо помню, что говорил тогда за столом, и могу повторить слово в слово: «Я вам расскажу еще столько интересного о детях Индиго. Вы сами страстно захотите участвовать в наших исследованиях». Дураку понятно, что фраза звучала образно.

- А! – протянула мадам Сати. Теперь и Владимир, и Леночка, которая ей особенно понравилась, вызывали одно лишь раздражение. Так расстроить профессора!

- От нас требуют решительных действий! – сдвинул брови Леонид Васильевич.

- Я слышала.

- Все моя работа – коту под хвост. И некоторые несознательные, типа соискателя нашей кафедры Леши, считают, что это правильно?!

- Предатель, - прошипела мадам Сати.

- Предатель, - подтвердил профессор.

- Исключите его из соискателей.

- Ни в коем случае. Он и остальные рвутся в селение Х, думают завязать контакты с теми, кто не желает этого… Пусть пробуют! Пусть будут пионерами-первооткрывателями. А мы с дорогой Клавочкой, с уважаемой мадам Сати понаблюдаем, что из того выйдет. И когда Индиго сделают с ними то, что проделала продавщица магазина с нашими новыми «коллегами» (а то и покруче!), они вспомнят разумного профессора Бабича.

- Прекрасно, Леонид Васильевич, прекрасно!

- Завтра Карпачевский хочет устроить общее собрание участников экспедиции, там мы и заявим: «У вас свой путь для контактов, у нас – свой».

- Гений! – от восторга мадам Сати даже присела.

- Вы одобряете?

- Не то слово.

- Да, - вдруг помрачнел Бабич, - что если Карпачевский решит финансировать только их? А нам с вами откажет?

- Только не это! – взвизгнула мадам Сати.

- Вы правы! Такого допустить нельзя.

- Ни в коем случае! – мадам Сати мысленно представила, как ее опускают на ассистентскую зарплату. Это равносильно тому, что ее прямо сейчас бы бросили во льды Антарктиды. – И что тогда нам делать?

- Убедить спонсоров, что нужны и отважный десант, и те, кто думает об обороне.

- Можно я запишу, профессор, ваше глубокомысленное изречение?

- Пожалуйста, - милостиво разрешил гений от науки.

Нестеров сидел в небольшом придорожном кафе, продолжая размышлять, как разрулить сложившуюся ситуацию. Пока нет даже приблизительных данных о местонахождении беглецов. Где они всплывут? В Москве? В Санкт-Петербурге? В Воронеже? Насколько сильны связи Ангела Смерти в МВД и прокуратуре?

С другой стороны, есть не менее опасный человек – Ольга Суркова. Что она рассказала следствию? Она ведь должна ЧТО-ТО РАССКАЗАТЬ.

Ему позвонили. Голос говорившего человека был печален:

- Хозяин, с Дмитрием беда.

- Что случилось?

- Зачем-то полез на крышу, очевидно, хотел что-то починить и упал! Его пытались спасти, но…

- Какой кошмар! Надо организовать ему достойные похороны.

Мысли вновь вернулись к Ангелу Смерти. Константин Константинович анализировал различные варианты его поимки… Внезапно он услышал разговор двух мужчин за соседним столом, один из них рассказывал другому:

- …Ты ведь слышал про это место недалеко от Бекетово? Говорю тебе: там живут непонятные личности. Мой знакомый с группой товарищей случайно заехал в то село. Видят, какая-то девушка идет по дороге, парни выпившие были, все по барабану! Начали приставать к ней. Так девчонка не побежала, а что-то прошептала, и парней затрясло, как в лихорадке. Трясло так, что думали концы отдадут.

- Сказки!

- Нет, не сказки! Странно, что и местной администрации и милиции вроде бы и дела до всего этого нет.

- Перестань вешать лапшу на уши. Что там спьяну почудилось твоим приятелям…

Мужчины заговорили на другую тему, у Нестерова тут же мелькнула мысль… Он то же слышал о необычном селении, о том, что живущие там люди обладают удивительными способностями. И никого к себе не подпускают.

«А вдруг?..». Сначала подобное предположение показалось Константину маловероятным, но потом… «Где лучше всего укрыться беглецам? В изолированном, замкнутом от мира обществе. А то, что не подпускают… Ангел Смерти проберется везде!»

Чем дальше, тем все больше Нестерову хотелось проверить свою догадку. В любом случае он ничего не теряет, беглецов надо искать в САМЫХ НЕОЖИДАННЫХ МЕСТАХ.

У кафе стояла машина с вооруженными людьми. Константин сел в нее, молча выслушал новую информацию о возможном местонахождении Ангела Смерти и его подружки. Предположения разные, но они остаются предположениями.

- У меня возникла идея, - сказал он, - хотя она, вероятно, покажется парадоксальной… Что, если мы побываем в одном необычном месте?..

Таинственное селение Х застыло в объятиях надвигающейся ночи. Мало кто думал, что события вокруг него уже в самое ближайшее время примут непредсказуемый оборот.


ГЛАВА XII. МИР СЛАДКИХ ИЛЛЮЗИЙ

Профессор пробудился с первыми петухами, горластыми предвестниками нового дня. Будучи уже некоторое время в деревне, он до полюбил утро, именно здесь, в сельской местности, в час рассвета природа, как нагая девушка, открыто демонстрирует все свои прелести. Солнце – еще как малое дитя: не спеша встает, с искренним изумлением осматривая мир, который суждено ему освещать и согревать; какое же оно пока ленивое, ласковое! Трава и листва на деревьях умыты росой, над садами рассеиваются остатки тумана, утренний воздух особенно чист. Очень скоро и в этом благословенном краю закипит своя суматоха (пусть не сравнимая с городской), и, предчувствуя это, особо ценишь минуты необыкновенного душевного блаженства.

Леонид Васильевич прогуливался по саду, закрывая от удовольствия глаза, он не только наслаждался красотой утра, но и радовался своей вчерашней победе, когда посмел открыто сказать Карпачевскому, что должен «остаться в тылу», поскольку «и не приемлет кавалерийских атак, и вообще нужен обществу!». Кажется, его красноречие проникло в душу Сигизмунда Самуиловича. По крайней мере, он не возражал, не возмущался. Только бы кошелек не закрыл…

Бабич задел дерево, роса с листвы упала на лицо. Будто умылся! Здорово! «Какие дети Индиго?! Зачем мне рисковать!». Профессор повернулся и… засосало под ложечкой. Перед ним стояли Карпачевский и два его здоровенных «близнеца-кинооператора», лица у всех были непроницаемыми.

- Надо поговорить, - мрачно произнес Сигизмунд Самуилович.

От его тона, явно не предвещающего ничего хорошего, уже не только сосало под ложечкой, но и схватило живот.

- Конечно… - растерялся Леонид Васильевич.

- Вчера вы мне открыли истину.

«Ах вот оно что!». Профессор сразу приободрился:

- Моя задача - просвещать.

- Ну да! Вы – символ нации, ее мозг. А мы дерьмецо…

- Зачем вы так, Сигизмунд Самуилович?!

- Все правильно, Леонид Васильевич. Я горжусь, что дружу с гением. Дайте пожму вашу руку. Ребята, и вы последуйте моему примеру.

Миша с готовностью подал руку профессору, а когда тот в ответ протянул свою, скрутил ее так, что жертва взвыла. Гриша подошел к Бабичу и несколько раз ударил: сначала в живот, потом по ребрам. От боли профессор чуть не задохнулся…

- Продолжать или вы все поняли? – спросил Карпачевский.

- Понял.

- Что вы поняли?

- Я должен идти в первых рядах.

- Умница. Миша отпусти его.

Освобожденный из лап чудовища профессор, однако, по-прежнему тяжело дышал, отчаянно глотал воздух.

- Ты случаем не перестарался, Гриша? - мрачно процедил Сигизмунд Самуилович.

Тот отрицательно покачал головой. Профессор уже приходил в себя.

- Знаете, Леонид Васильевич, в чем беда России? Слишком долго запрягаем. Считаем, думаем, анализируем, когда пора браться за дело. Вот и вы исследовали, что-то писали, а толку никакого.

- Есть толк, - осмелился возразить Бабич, - я вывел кое-какие закономерности.

- «Кое-какие закономерности» меня не интересуют. Мои партнеры - люди конкретные, деньги на ветер не бросают. Никому не позволено за наш счет пиры устраивать, да пускаться в пустые разглагольствования.

- Я… - профессор наверняка думал что-то возразить, но, посмотрев на близнецов, вжал голову в плечи, закончив фразу по-иному. – Согласен.

- До чего приятно находить с человеком общий язык. Да вы сами подумайте, дорогой Леонид Васильевич, зачем кому-то (как вы тонко изволили заметить!) «оставаться в засаде»? Чтобы донести до ученого мира наши результаты? Так это раньше, при социализме каждый обязан был поделиться своими изысканиями с обществом. Ныне все изменилось, существует коммерческая тайна. Все, что наше, останется с нами. Начали дело вместе и так же завершаем его посещением селения Х. Разве я не прав?

- Правы.

- Вот и договорились.

- И что я должен делать дальше?

- Как что? Радуйтесь хорошему дню. Скоро проснутся остальные и начнем совещание.

Профессор вышел из сада уже не веселым, молодцеватым бодрячком, а сутулым стариком с опущенной головой.

Пока остатки сна окончательно не развеялись, Лена не могла понять, где она, и что вообще происходит. Но вот карусель последних событий начала отсчитывать ход: от момента встречи с Drugom до книги, которую она читала поздним вечером. «Неужели все это случилось со мной?». В который уже раз она тайно пожелала, чтобы время понеслось вспять и остановилось на той роковой границе, что отделяла прежнюю спокойную жизнь от нынешней сумасшедшей и опасной! «Только дураки ненавидят то, что имеют и без конца мечтают о переменах… Вот я их и получила!». И тут в комнату вошел Владимир, пожелал доброго утра, улыбнулся. И Лена сказала себе: «Может, я что-то и выиграла?».

- Вставай, позавтракаем, а потом у нас совещание, - предупредил Владимир.

- Совещание?

- Возможно, мы сегодня вновь отправимся в селение Х.

- Думаешь, это правильно?

Владимир знаком дал понять, что многого говорить не стоит, что и стены здесь имеют уши. Лене оставалось подчиниться обстоятельствам. А ведь столько нужно было рассказать ему, прежде всего, о двигавшемся вчера вдоль лесной дороги черном «мерседесе», и о том, какой он вызвал в ее душе ужас.

Участники экспедиции встретили ее довольно радушно, Карпачевский даже руку поцеловал, лишь в глазах мадам Сати почему-то горел холодный огонек. Лена хотела сказать ей несколько слов о книге Ульяновой, однако юркая помощница профессора извинилась и под каким-то предлогом прервала разговор. Сам Бабич заявился к столу позже всех, от вчерашней общительности не осталось и следа, он выглядел мрачным, и был молчалив. Взять на себя функции тамады никто не решился, так в молчании и позавтракали. Потом профессор все-таки предупредил, что совещание участников экспедиции состоится через полчаса здесь же, в зале. Владимир предложил Лене прогуляться по окрестностям, одна бы Милославская больше не решилась выйти за ворота.

…Поблизости как будто ничего подозрительного: пробежали ребятишки, прокричало стадо гусей, проехала на велосипеде женщина с сумкой почтальона.

- Не оглядывайся так, - усмехнулся Владимир, - сразу видно, что человек чего-то очень боится.

Лена вздохнула, успокаиваясь, но тут же… бросила опасливый взгляд на соседский дом.

- Что ты мне хотела сообщить?

Лена наконец-то рассказала про черный «мерседес». Владимир заинтересовался, попросил описать автомобиль, однако сделать это Милославская не смогла: и страх застлал глаза, и не слишком она разбиралась в технике. «Мерседес», как «мерседес».

- Должно быть совпадение? – с надеждой спросила Лена.

- Будем надеяться, - неопределенно ответил Ярославцев.

- Еще я хотела поговорить о нашем новом визите в селение Х. Нужно ли это нам?

- Да.

- ?!!

- Видишь ли, у этих людей есть удивительные ЗНАНИЯ. Подружиться бы с ними!..Получить частицу силы той хрупкой, похожей на лису девушки-продавщицы. Тогда несдобровать всем Нестеровым на свете.

- И ты надеешься, что они поделятся секретами?.. Володя, очнись!

- Не бывает неразрешимых задач.

- Они никогда не пойдут на контакт! И наш поход может плохо закончиться.

- Надо рисковать, Лена! В нашей ситуации не остается выбора…

«Второй раз я слушаю его, иду за ним! Что-то будет?!..».

- …Никто не заставит тебя идти туда. Карпачевскому нужен я. Наверное, тебе лучше спрятаться в этом особняке, дожидаться нашего возвращения.

«Я не останусь одна!».

- Шансы, что кто-то обнаружит тебя, невелики. Они же не станут обыскивать каждый дом. Только ни в коем случае не покидай его. И не высовывайся из окон.

«…Не останусь одна и не брошу тебя!».

Лена вслух так и сказала. Ярославцев задумчиво посмотрел на нее:

- Думаю, решение правильное. Мне гораздо спокойнее, когда ты рядом.

Вдалеке просигналила машина, Милославская снова болезненно поежилась. Владимир обнял девушку:

- Пойдем лучше в дом. Тем более, полчаса на исходе.

Совещание открыл Леонид Васильевич, речь полилась, как бесконечная лава, и ладно бы по делу, а то опять пошло перемалывание известных истин: как важно попасть в селение Х, понять Индиго и так далее и тому подобное. Некоторые откровенно заскучали, лишь мадам Сати умиленно вздыхала, внимая «гениальным изречениям», которые наконец-то остановил Карпачевский:

- Ближе к делу, Бабич!

- Да, да, к делу! Мы собрали много интересных данных о селении Х, пришло время всерьез познакомиться с его обитателями. Сегодня мы начнем обсуждать вопрос о том, как нам конкретно осуществить свою миссию…

- Мы сегодня отправляемся в селение Х, - прервал Сигизмунд Самуилович витиеватую речь профессора. – И поэтому обсудим детали.

- Обсудим детали! – Подхватил Бабич.

- Возглавит нашу экспедицию замечательный Леонид Васильевич, - снова вступил Карпачевский.

Профессор встал, поклонился под хлопки собравшихся, и только мадам Сати выпучила на шефа изумленные глаза.

- Да, дамы и господа, еще вчера я придерживался иного мнения, но ваш порыв убедил меня в обратном. Как ваш учитель я не могу бросить учеников, я иду в первых рядах, иду свои мысли воплощать в жизнь!

Мадам Сати вытирала слезы умиления, остальные согласно закивали. Леонид Васильевич сделал паузу, видимо, ожидая новых аплодисментов, только более громких, но поскольку их не последовало (не сообразили, глупые!), он спросил:

- Кто хочет выступить?

Конечно, он выслушает всех, как Кутузов на совете в Филях, и после вынесет решение.

- Разрешите? – сказал Владимир. – Селение Х существует не один день. Как реагируют на него местная администрация и правоохранительные органы?

Бабич посмотрел на Сигизмунда Самуиловича, словно спрашивая разрешение на разглашение информации. Поскольку Карпачевский кивнул, он ответил:

- И нам это интересно. Но в поселковой администрации от нас отмахнулись, как от назойливых мух: мол, земля выкуплена по всем правилам, порядка никто не нарушает.

- А то, что там много несовершеннолетних?

- Кого сейчас волнуют проблемы детей? Сколько беспризорников шатается по России. Что касается милиции… Несколько раз в селение захаживал участковый – некто Корчагин Михаил Филиппович. И вот что любопытно: человек небогатый, он вдруг отгрохал себе новый дом, настоящие хоромы. И построили его рабочие в рекордные сроки. Злые (а, может, и не злые) языки в деревне утверждают, что финансовые перемены в его жизни произошли после «посещения загадочной деревни».

- Не исключено, - согласился Ярославцев.

- А я бы сказал: это вполне вероятно, - добавил Карпачевский. – Я тут еще кое-что разнюхал: после того, как Михаил Филиппович построил домину, он снова решил сходить в облюбованное им селение. И… Леонид Васильевич, продолжайте дальше вы.

- Хорошо! И тогда стали твориться с ним странные дела, он вскакивает по ночам, кричит, у кого-то просит прощения, даже волосы его поседели. Мне удалось переговорить с соседкой Корчагиных, их дальней родственницей. По ее словам, жена Михаила Филипповича подслушала, как муж говорит то ли сам с собой, то ли с воображаемым собеседником. А бормочет он вот что: «Никогда больше не нарушу слова, никогда больше к вам не приду!». Хотели вести его к врачу, но он ни в какую: «Врач мне не поможет».

- И до сих пор у него так? – воскликнула Лена.

- Да. Живет в хорошем доме, только плохо спит ночами. И днем мучается.

- А сами вы поговорить с ним не пытались? – поинтересовался Владимир.

- Пытался, - вздохнул Бабич. – Не только я. И мадам Сати, и Леша. Бежит от нас, точно от лютых зверей.

- А если мне побеседовать с тем участковым?

- Бесполезно, - сказал Карпачевский. – Хорошие деньги предлагали – ни в какую!

- Хотя он денежки любит! – хмыкнул профессор.

- Странное поведение, - согласился Владимир. – Но это не значит, что оно обязательно связано с посещением участковым селения Х. Кстати, а почему «селение Х»?

- Еще одна головоломка, - ответил Бабич. – В поселковой администрации нам так объяснили: когда-то здесь находилось село Забродино, потом оно кануло в небытие, остались пустырь и заброшенные дома. Те, кто ныне выкупили землю, не стали ни возрождать старое название, ни придумывать новое. Так и сообщили в администрацию: «Зачем нам вообще название, все равно связи искать с нами никто не будет». Как административная единица село по-прежнему называется Забродино. И для стариков оно Забродино. Но для основной части населения оно уже стало селением Х.

- А кто конкретно выкупил землю? – задал Владимир очередной вопрос:

Бабич деликатно кашлянув, вновь посмотрел на Карпачевского. Сигизмунд Самуилович выждал некоторую паузу, словно решая, говорить или нет. Но потом все-таки сказал:

- Официально за землю заплатила одна московская фирма.

- За всем стоят москвичи! – не выдержала Лена.

- По документам эта фирма не относится к гигантам. У них ресторан «Мистраль», еще кое-что. Перед отъездом сюда я встречался с хозяйкой ресторана госпожой Ларисой Игоревной Куликовой. Что-то конкретное узнать у нее не удалось (что вполне естественно). Мы по своим каналам проверили Ларису Игоревну. Криминала в ее деятельности вроде бы не обнаружили, но… Знаете, чем она еще занимается кроме бизнеса? Точнее, для чего ей весь этот бизнес? Она субсидирует научные изыскания, поскольку является членом-корреспондентом академии наук. Конкретно: она исследует феномен Индиго.

- Во как закручивается дело! – воскликнула Лена.

Карпачевский как-то быстро сошел с темы «ресторан «Мистраль»», и Владимир не настаивал на ее продолжении. Но у него оставались еще вопросы к участникам экспедиции:

- А у вас, когда появились здесь, были проблемы? Никто не интересовался, почему вы ведете наблюдение за населенным пунктом? Почему расспрашиваете местных жителей?

- Тем, кто живет в селении Х, это безразлично, - ответил профессор. – А представители властей вежливо поспрашивали и как-то забыли.

- Успокоились, - добавил Карпачевский, и в глазах его промелькнул едва заметный смешок.

- А почему кроме вас здесь нет никаких иных исследовательских структур?

- Непонятно, - развел руками Бабич, - молчат РАН, РАЕН и прочие. Но, думаю, что молчание продлится недолго. Слухи просачиваются.

- Еще как просачиваются, - сказал Сигизмунд Самуилович. – Поэтому надо спешить.

- Спешить! – поддакнул Леонид Васильевич. – Отправляемся сегодня. Сейчас!

- Подождите, - остудил его воинственный пыл Карпачевский. – Как считает наш новый друг?

Оказавшийся в центре внимания Владимир некоторое время молчал, от затянувшейся паузы профессор занервничал, забарабанил пальцами по столу, мадам Сати заерзала. Лишь Сигизмунд Самуилович ощутил внутреннее удовлетворение, ему нравилось, что Владимир не делает скоропалительных выводов.

- Надо, прежде всего, понять: почему они не идут на контакты? – наконец проговорил Ярославцев. – Люди, сознательно удалившиеся от мира, должны иметь на это серьезные основания. Какие люди становятся отшельниками?

- Сектанты! - крикнул «огненный» Леша.

- Преступные сообщества, - вступил доцент Анатолий.

- Те, кто не признают существующий порядок вещей, у кого собственное видение жизни. Но при этом они не строят собственных храмов, и никого не убивают, - добавила еще один научный «кадр» – Валентина.

- Гуманоиды, - грустно засмеялась Лена, - они считают нас низшими существами.

- Видите, - подытожил Ярославцев, - все вы назвали одну общую черту отшельников: они скрывают СВОЮ ТАЙНУ. Тайну веры, крови, смысла жизни, собственных знаний. Таких людей сложно купить, за свои идеи, знания они сожгут все деньги, уничтожат любые сокровища. С ними тяжело, чаще невозможно договориться. Но и это не все, вы назвали четыре категории отшельников, что движет каждой? Сектантами – доходящий до безумия экстаз, участниками преступного сообщества – страх перед собратьями, теми, у кого собственное видение жизни – неприятие навязываемых обществом ценностей. И четвертая, категория – «гуманоиды», у них в данном случае только одно – полное отсутствие интереса к остальному миру. Они не агрессивны, не трусливы, не презирают наших принципов, для них нас просто нет. Поэтому надо вызвать у них ИНТЕРЕС. Без этого наш поход к ним обречен.

- Я говорил! – обрадовано вскричал профессор, точно позабыв свои недавние воззвания о немедленном походе в селение Х. – Спасибо, дорогой друг, вы подтвердили мои слова.

- Он толкует о другом, Бабич! – сурово сдвинул брови Карпачевский, - о том, что ваша башка давно должна была родить мысль, которая бы заинтересовала детей Индиго.

Мадам Сати ахнула, никто не смел так дерзить гению современности, а Сигизмунд Самуилович еще подбросил дровишек в огонь:

- Но вы родите идею! Вам заплатили!..

На несчастного Бабича было жалко глядеть, он забормотал насчет того, что эта задача для целых научных институтов, причем, работа не на один год, на помощь профессору снова пришел Владимир.

- Здесь может быть не только научная, но обычная житейская мудрость. Я так же считаю, что решать проблему надо быстро, год или больше смысла ждать нет. Но до вечера подождем.

- Почему до вечера? – подозрительно спросил Сигизмунд Самуилович.

- Утром, когда мы появились в селении, многие спали, днем они займутся своими делами, а вот вечером, после трудового дня…

- Вы опять правы, мой друг, - сказал Карпачевский.

- Думаем, ищем, предлагаем! - тут же громовым голосом произнес Бабич. – Чтобы до вечера была целая программа.

- И, пожалуйста, без крика, - оборвал его Сигизмунд Самуилович.

Милославская посмотрела на Владимира и вдруг поняла, как его СЪЕДАЛО желание попасть в мир Индиго. Его недавние слова перед совещанием до сих пор звучали в ушах у Лены: «У этих людей есть удивительные ЗНАНИЯ, если бы мы могли подружиться с ними!.. Если бы получили частицу силы той хрупкой, похожей на лису девушки-продавщицы. Тогда несдобровать всем Нестеровым на свете». Совсем недавно Владимир думал иначе! Что он ответил по приезде в это именье, когда Лена сказала, что ее интересуют дети Индиго? «Нам надо подумать о собственном спасении. Индиго - потом». Он ее обманул? Или что-то произошло после?… Конкретно – вчера; Владимир вышел из дома, а за ним Карпачевский…

Вернулся Володя уже с другим решением!

Они наверняка переговорили. О чем? «Раз он мне не сказал, то вряд ли уже скажет. Сигизмунд Самуилович его купил? Не думаю, так просто Володю не купишь. С другой стороны (как в той проклятой циничной поговорке!): все продаются, только у каждого своя цена. Нет, не деньги интересуют Владимира, наверное, даже не месть за брата теперь главная цель его жизни. Знания и сила Индиго ему могут быть нужны совсем для другого…». Лена почувствовала, как сдавило виски, к ее старым проблемам прибавились новые. «Что меня ждет?».

В этот момент Владимир тихонько сжал ее руку в своей, будто бы говоря: «Отбрось дурные мысли, я тут, с тобой». И столько было в том пожатии тепла, что Лена решила для себя: «Раз он хочет ТУДА, я все сделаю, чтобы цель его осуществилась».

Она посмотрела на Владимира с нежностью женщины, потерявшей от любви голову, и тут заметила, что и Сигизмунд Самуилович посматривает на него. Очевидно, он доволен своим новым партнером.

Карпачевскому действительно понравились энергия и воля Ярославцева, он начинал убеждаться, что поступил правильно, пригласив его в команду. И в селении Х этот парень возможно принесет больше пользы, чем вся профессорская рать. «Но держать Ангела Смерти надо под контролем, особенно, если мы отыщем там нечто такое, что поможет усилить нам власть и могущество. А после возвращения из экспедиции его придется… убрать. От многих придется избавиться, лишние уши отрезают, лишние глаза ослепляют. Но Владимира убрать в первую очередь!»

- …Я вас ненадолго покину, - сказала Лена, утомленная долгими спорами участников экспедиции. Никто не возражал, и она направилась к себе. Взгляд в окно… Как потемнело небо! И ветер тоскливо посвистывал. Будет ливень, а может, и целая буря.

И тут вдруг Лена подумала, что природа не мешает, а помогает им. У нее возник план: вот каким образом можно попытаться проникнуть в селение Х!

Она вернулась к достопочтенному собранию.

- …Головастик сама подошла к Владимиру, и сама залезла ко мне в стог, сама занялась лечением. Почему она так поступила? Очевидно, в ней заговорили жалость, стремление помочь ближнему?

- Не обязательно, - возразил Бабич, - девочка могла быть просто увлечена самим процессом излечения больного. Как собирающий марки филателист…

Возражение профессора неожиданно нашло поддержку у Владимира:

- Я тоже так думаю, - сказал он. – Когда Головастик говорила о твоей болезни, ни в лице, ни в словах ее не было ни капли сострадания. Простая констатация факта.

- Господа, дайте сказать прекрасной женщине, - и у Лены появился «защитник» в лице… Карпачевского.

- Может быть, правы и уважаемый господин профессор и ты, Владимир, но давайте исходить из того, что у этих созданий не только одно лишь стремление к совершенствованию ЗНАНИЙ, но еще и сохранились обычные человеческие чувства: привязанность, сострадание, любовь. Некоторые из этих чувств есть даже у животных: собака, презревшая смерть, дабы защитить хозяина, дельфин, вытаскивающий из моря полумертвого ребенка… А тут люди! Пусть и отличные от нас. Эволюционный ли они продукт развития, или «занесены» к нам из космоса – но они представители человеческой расы. Я часто слышу, и от вас в том числе, что новому миру нужны новые люди. Вероятно, мир несовершенен, даже плох, но каким будет тот, что придет ему на смену? Если в нем исчезнут добрые чувства, он станет во сто крат страшнее, он будет закатом, полным торжеством идей Гельмута Пеша и Олега Кузнецова. Из ваших реплик я поняла, что вы стремитесь увлечь их новыми знаниями. Но мы не в равных весовых категориях! Не может дворовый пес увлечь вас ничем, кроме жалости к нему, кроме обычного сострадания. Не обижайтесь за мое некорректное сравнение, но лучше правда, чем ослепление мифическими надеждами.

- И что вы конкретно предлагаете? – спросил Леша.

- Представьте ситуацию: гроза, буря! Наши машины сталкиваются, и мы, несчастные, вымокшие, с травмами (пусть легкими!) после ДТП ищем помощи добрых самаритян.

- Думаете, милочка, так легко обмануть Индиго? – поджала губы мадам Сати.

- Нет, не думаю. Это шанс войти к ним. А дальше все зависит от нашего поведения. Не исключено, что некоторые мысли профессора и остальных талантливых ученых заинтересуют их. И у Индиго ресурсы не безграничны.

Участники экспедиции переглянулись, каждый думал о неожиданной задумке Лены. Первым высказался Сигизмунд Самуилович:

- Любопытное предложение.

- Она говорит о «некоторых мыслях», - вмешался профессор, - но все это надо обдумать, создать своего рода сценарий нашего с ними диалога.

- Потом его утвердить, подписать у начальства, - засмеялась Лена, - как часто я слышала это в своей… - Она осеклась, дабы не раскрывать себя до конца, - если общение состоится, то из него и возникнет конкретный сценарий.

- Ввяжемся в драку, а там будет видно, - согласно кивнул Карпачевский. – Так учили меня любимые учителя.

Громыхнул гром, пошел дождь, быстро перешедший в ливень. Стихли крики мальчишек за окном! Ветер усилился до такого неистовства, что заходили ходуном маленькие сараюшки, деревянные загоны для скота, в домах закрылись ставни, по которым, точно сумасшедшие взломщики, отчаянно забарабанили жесткие косые струи. Настоящая буря!

- Природа помогает нам! – повторила Лена.

- Господа, так же нельзя, - заныл профессор. Он осторожно глянул в окно. – Ой, ой, ой! Беспросветный кошмар!

- Едем! – решительно заявил Карпачевский, открыто показав, кто здесь командует. Но на всякий случай он спросил Владимира. – Мое решение правильное?

- Правильное, - ответил Ярославцев.

Одно дело - ливень за окном, и совсем другое, когда он, разъяренный, набрасывается на тебя! И нипочем ему твои зонт или плащ с капюшоном, тем более что его вечный «спутник» - неистовый ветер попытается сорвать их, оставив свои жертвы раздетыми под бесконечной стеной воды. Через эту «стену» участники экспедиции еле добрели до машин, набились по пять человек в каждую (Виктория осталась в доме).

- Не знаю, как и доедем, - жалобно пискнул профессор.

- Доедем! – кратко бросил Сигизмунд Самуилович, окончательно отрезая для Бабича любые пути к отступлению.

Лена почувствовала, как переворачивается очередная страница в ее жизни. Все, что было с ней раньше хорошего и плохого, ее размеренная журналистская жизнь, и даже кошмарные повороты последнего времени – лишь прелюдия к чему-то необычному. Она столько раз слышала здесь, что Индиго – удивительная раса, создающая новый мир. Проливной дождь скрывал видимость мира нынешнего (и почти не помогали дворники), но каким будет тот, в котором она окажется? Станет ли он долгожданным Светом?

- Проклятье! Ничего не видно! – ворчал сидевший за рулем Леша, - точно во что-то врежемся! Потерпим аварию, не доехав до места.

- Давай, Леша, давай! – подбадривал Владимир. – Хочешь, я сяду за руль?

Новый мир Индиго зазывал, заманивал, затягивал. Это был мир надежд и нереализованных желаний, его сладкая иллюзия заполняла умы и сердца.

А в это самое время к селению Х рвался Нестеров с группой телохранителей. Только что Константин Константинович получил информацию о том, что его приглашают в соответствующие органы для дачи показаний. Оставалось гадать: в каком качестве? Свидетеля или?.. Об этом ему не могли сказать даже его «лучшие друзья в погонах», они не знали. Новое руководство в правоохранительной системе Незнамовска задумало свою игру, и теперь Ангел Смерти с девчонкой-журналисткой могли стать предвестниками гибели еще вчера всемогущего банкира. Время на их поимку сокращалось стремительно!

Проклятый ливень, больше напоминающий водянойсмерч, остановил «мерседес» прямо посреди дороги. Дальше ехать невозможно: сквозь серую пелену с трудом просматривалось поваленное бурей дерево. Если свернуть с трассы, то наверняка завязнешь в непролазной грязи.

- Посмотрим по карте, - сказал Нестеров, - далеко нам до места?

- Совсем чуть-чуть, хозяин, - сказал шофер, - но по дороге никак не проедем. Видите, что впереди?

- Вижу!

- Если только повернуть вон туда?..

- Поворачивай!

- А вдруг застрянем? При такой буре нам из машины не выйти… Не переждать ли?

- Рискуем, - повторил Константин.

Никто не посмел возразить Нестерову. Они повернули вправо, подались вперед. Мучения длились долго, даже «мерседесу» не всегда подвластны российские дороги. Машина буксовала, грязь густо летела из-под колес. Но Нестеров и его телохранители все-таки добрались до селения Х.


ГЛАВА XIII. НАШЕСТВИЕ

Природа словно решила сполна отыграться за последние полтора месяца необычайно жаркого, засушливого лета. От раскатов грома сотрясалась земля, а от вспышек молнии можно было ослепнуть. Порывы ветра на мгновение стихали, и тут же налетали с такой силой, что, казалось, еще чуть-чуть, и тебя унесет в неизвестность. Дрожащая Лена невольно хваталась за Владимира. «Успокойся, - шептал он ей в самое ухо, - я рядом!». Милославская кивала, и тут же вздрагивала вновь, теперь от страха, что очередная молния окажется шаровой.

Участники экспедиции как будто брели по дну обмелевшей реки, мутные воды которой доходили до колен, а ступни вязли в илистой грязи. С каждой минутой идти становилось труднее, видимость окончательно размыло. Небольшой, казалось бы, отрезок пути превращался в бесконечный.

- Леонид Васильевич, вы уверены, что повернули правильно? – не выдержала Лена.

- Я, уважаемая девушка, знаю здесь каждый метр земли, и отыщу это селение, даже будучи слепым…

Он не закончил, потому что с криком: «Проклятье», повалился на землю, споткнувшись о какую-то преграду. Владимир тут же помог ему встать, однако профессор продолжал ругаться и стонать:

- Я поранился, ободрал кожу. Срочно обработать рану!

- Сейчас, сейчас, - заторопилась мадам Сати.

- Скорее! Я боюсь заражения.

Мадам Сати пробовала раскрыть сумочку, но руки не слушались. На помощь пришла Лена, достала пузырек с йодом. А Бабич кричал: «Что вы делаете?! Нельзя медлить! Если что… это будет колоссальной трагедией для науки!».

Ну, все, рана обработана, можно следовать дальше. Однако Леонид Васильевич застонал снова:

- Я не могу! Я промок, изможден!

- Господин профессор, - умоляюще произнесла Лена, - это наш шанс! Мы сейчас в таком состоянии, когда ни одно нормальное сердце не выдержит: они должны впустить нас хоть в какой-нибудь дом. Дорогой мой, сыграйте роль окончательно разбитого обстоятельствами старичка.

- Ничего не надо играть. Мы и так разбиты.

- У меня идея, Бабич, - сказал, тяжело дышавший, едва передвигающий ноги Карпачевский. – Одной царапины на лице вам явно недостаточно. Для того чтобы разжалобить Индиго, давайте поставим вам еще и хороший синяк под глазом. Попросим Мишу или Гришу.

- Все шутите, Сигизмунд Самуилович, - нервно дернулся профессор.

- Ничуть. Я для пущей правдоподобности.

Мадам Сати возмущенно фыркнула: «Не ценят гения! Никак не ценят!».

- Держитесь, Леонид Васильевич, - глотая стекающую по лицу воду, подбадривал Леша. – Мы уже в селении Х! Не узнаете?

Даже сквозь пелену дождя все увидели знакомое поле со стогами, которые сейчас изрядно обтрепал ветер. А впереди…

- Машина! – закричала Лена.

- И она направляется в сторону селения, - поддержал ее Леша. – Может, там Индиго?

- Остановим ее? – предложила Лена, - и, не дожидаясь ответа, замахала руками, мало надеясь, что крик ее прорежет рев непогоды.

- Эй! Эй! – последовали ее примеру остальные.

- …Хозяин, там впереди подают знаки!

- И что из того? – с некоторых пор Нестеров не стремился раскрывать себя. Кто знает, как повернется дело? Чем меньше людей его здесь видели, тем лучше. Но потом он передумал. Необходимо разговорить местных, чтобы выведать: посещал ли Ангел Смерти это селение? Смущало одно: он слышал, что засевшие здесь то ли молокане, то ли адвентисты, то ли еще хрен знает кто, никого к себе не подпускают. А тут сами зовут?..

- Хозяин, вдруг они нас о чем-то предупреждают?

«В самом деле. Стоит переговорить».

- Остановитесь! – приказал банкир.

Лена первой была у машины, однако, уважая чины и звания известного ученого, уступила место и право переговоров ему. Бабич постучал в стекло, которое наполовину сползло вниз. Смутно замелькало мужское лицо; оттуда спросили:

- Вам чего?

- Я профессор Бабич Леонид Васильевич, профессор, академик и прочее.

- И что?

Бабич явно обиделся, его имя не произвело никакого эффекта. И тут он вспомнил, что задача сейчас не представлять свои регалии, он несчастный, попавший в бурю, остро нуждающийся в помощи пожилой человек.

- Господа, нам нужна помощь.

- В такую погоду она нужна всем.

- Мы попали в аварию, промокли, - жалобно протянула вслед за Бабичем Лена. – Если бы вы помогли добраться до деревни и впустили бы в дом, переждать непогоду…

Константин Константинович, а за ним и остальные мгновенно узнали ее. «Значит и Ангел Смерти рядом, - сказал себе Нестеров, - мы шли по их следу, а они по нашему?..». Банкир прекрасно понимал, насколько опасно промедление, когда имеешь дело с Владимиром Ярославцевым.

- Кончайте ее! – последовал быстрый приказ.

Лена успела заметить дуло пистолета, кто-то сбил ее с ног и - выстрел! Но стреляли не из машины, а рядом с ней.

«Владимир?».

- Лежи и не поднимай головы! – приказал он.

Один боец Нестерова был готов, остальные выскочили из «мерседеса», держа наготове оружие. В пелене дождя мелькали фигуры, которые киллеры приняли за подручных Ангела Смерти, и открыли по ним стрельбу. Участники экспедиции сначала ничего не поняли, а потом их охватил запоздалый ужас. Послышались предсмертные крики, многие из которых тут же оборвались…

Карпачевский сразу сообразил, что к чему, рухнул на землю, не двигался. Рядом раздался крик:

- Гриша, брат!

Миша был профессионалом, и в помощь Владимиру тут же выхватил оружие, несколько раз выстрелил. Теперь сумасшедшая пальба шла с нескольких сторон.

Ярославцев уложил второго киллера, а вот Михаил, потеряв брата, словно сошел с ума, позабыв про осторожность. Он отчаянно рвался вперед и палил, палил! Несмотря на серую пелену, он увидел, что еще у одного киллера закончились патроны, и он перезаряжает пистолет. Как барс Михаил прыгнул вперед, навалился на соперника, тот успел выстрелить, но сделал это в тот момент, когда охранник Карпачевского сломал ему шею. Два никогда не встречавшихся ранее смертельных врага замерли навечно в объятиях друг друга…

Владимир знал, что с тремя покончено, но их, скорее всего больше. Как быстро они нашли их с Леной! Автомобиль Нестеровский. «Может, и сам он там? Если так, то сейчас и закончим наш счет!».

Их разделяла машина, выстрелы вдруг стихли, но Владимир прекрасно понимал, что основные события впереди. У врага есть какой-то план…

Киллеры начали атаку, выскочив с двух сторон. И вновь человек, прозванный Ангелом Смерти, отстоял право на жизнь и своей, и Лены. Он опередил врагов! Одного убийцу сразу подкосил меткий выстрел в голову, зато второй успел пальнуть в Ярославцева…

Пуля вжикнула над ухом Владимира. Тот открыл ответный огонь, однако киллер оказался необычайно ловким, он увернулся и исчез за стеной ливня. Ярославцев хотел было преследовать его, но остановился. Вдруг еще убийца затаился поблизости?

Он осмотрел машину и место вокруг нее. Все киллеры мертвы, но остался один, наверное, самый опасный!

- …Володя!.. – послышался голос Лены. – Как ты?

- В порядке.

- Можно подняться?

- Да.

- Они… мертвы?

- Кроме одного. И он недалеко.

- Ой-ой-ой! – раздался рядом стон.

Как бы не было страшно самой Лене, она бросилась к профессору:

- Как вы, Леонид Васильевич? Давайте проверю, не ранены ли?

- Ой, не надо!

- У нас в институте была для девушек медицинская подготовка… Вы в порядке!

- Я умер! Ой-ой-ой! Меня застрелили.

- Да нет же! Вы разговариваете.

- В самом деле!.. Значит, благодаря высшей справедливости я сохранен для научного мира?

- Конечно! Вы еще такое натворите… то есть сотворите.

- Проверим, как остальные, - перебил Владимир. – Только смотрите в оба! Один киллер ВСЕ ЕЩЕ ЖИВ! Поднимайтесь, профессор.

- Не могу. Нет сил.

- Я вам помогу, - поспешила Милославская.

- Нет! – взвизгнул Бабич. – Я потом, после…

Очевидно, слова Владимира насчет «все еще живого киллера» так напугали научное светило, что он предпочитал лежать в жиже, невольно заглатывая мутные потоки воды. Владимир и Лена подошли к продолжающему сжимать в объятиях врага Михаилу. Мертв?..

Мертв!!!

Но апокалипсис только начинался! Следующим был рыжий Леша, бедный мальчик не двигался. Как же так? Он ведь только начинал жить! И хотя Лена почти не знала его, она ощутила, как сдавило горло, и слезы полились из глаз. Метили в нее, а убили его!

Лена склонилась над Алексеем, лицо парня не выражало ни страха, ни отчаяния, скорее удивление. Он так и не осознал: за что? Скромный, не причиняющий никому вреда соискатель научного звания…

- Лена! – позвал Владимир.

Он стоял над неразлучной парой: Анатолием и Валентиной. Они все время были вместе, вместе и лежали на дороге.

- И они?..

- К сожалению. Скорее всего, когда он понял, что происходит, бросился защищать ее. Но опоздал, женщина была уже мертва.

- Господи, Господи! – только и смогла произнести Лена.

- И Гриша убит! – Владимир продолжал разливать яд беспощадной правды.

«Они все убиты!».

- Помогите! Пожалуйста… - раздался стон.

Это Карпачевский. Лена с Владимиром бросились к нему.

- Вы не ранены?

- Вроде нет.

Они попытались помочь ему подняться. Сделать это оказалось довольно сложно, вес Сигизмунда Самуиловича явно переваливал за сто килограмм. Сперва он выглядел беспомощным и робким, но лишь поднялся, ощутил себя прежним хозяином положения.

- Ваши недоброжелатели, Ангел Смерти? – со злостью бросил он. Владимир не ответил, еще не хватало ссоры между членами команды.

- А где мадам Сати? – воскликнула Лена.

Они нашли женщину чуть поодаль, у самой обочины дороги. Она была еще жива, но от сильного ранения в грудь не могла говорить.

- Володя, ее надо в ближайшую больницу. Тот «мерседес» на ходу?

- Успеем ли? Ей очень плохо!

- Надо отвезти ее в селение. Там просить о помощи, - сказал Карпачевский.

- Вы уверены, что они помогут? Вдруг двери их домов останутся закрытыми? Нет, мы не можем рисковать.

- Ты слышала? – заорал Карпачевский, - мы можем не успеть!

- Я согласен с Леной, - поддержал девушку Владимир, - поднимайте ее с той стороны. Попробуем донести до машины.

- Вы не правы! Не правы! – Сигизмунд Самуилович словно обезумел. – Ее надо туда… Это часть нашего плана. Они откроют… мы уговорим! Владимир!..

- Пошел ты! – сквозь зубы процедил Ярославцев, - чем ты отличаешься от Нестерова? Для тебя человеческая жизнь – ничто.

В это время мадам Сати приоткрыла глаза и прошептала:

- Профессора…

- Леонид Васильевич, сюда! – закричал Владимир Бабичу. – Она зовет! Заодно поможете донести ее до «мерседеса».

Бабич нехотя поднялся, медленно побрел к раненой женщине, молитвенно сложив на груди руки. Мадам Сати посмотрела на него затуманенным взором:

- Профессор, я всю жизнь обожала вас. И теперь, когда я ухожу…

- Ах, милая! – он театрально прикрыл ладонями лицом. – Все будет хорошо. Вы будете жить долго и счастливо.

- Нет…

- Помогите нести, - торопил Владимир.

Профессор испуганно согнулся, но всех остановил крик Лены:

- Смотрите!

Сквозь постепенно редеющий дождь показалась фигурка девочки: несуразной, с большой головой.

- Головастик! – сказала Лена и тут же прикрыла рукой рот. Лишь бы та не услышала, не обиделась.

Головастик подошла к мадам Сати и склонилась над ней. В сердцах оставшихся участников экспедиции зажглась надежда. Однако девочка поднялась, отрицательно покачала огромной головой.

- Тетка умрет.

- Пожалуйста, помоги ей! – чуть не плакала Лена. Она готова была схватить руку ребенка, лобызать ее до бесконечности.

- Я не Бог, чтобы мертвого Лазаря воскрешать, - серьезно ответила девочка.

- Она еще жива!

- Уже нет.

Лена разразилась рыданиями, хотя сама не осознавала, как можно так сожалеть о почти незнакомой женщине. А Головастик равнодушно зевнула и направилась обратно в селение. Лишь некоторое время спустя Владимир сообразил, что ее нужно догнать! Он ринулся вслед, схватил ее, совершенно не думая о том, что девчонка выкинет такой же фокус, как в свое время похожая на лису продавщица. К счастью, этого Головастик не могла. Она отчаянно вырывалась и кричала:

- Опять ты, противный дядька! Немедленно отпусти.

- Послушай, туда нельзя! Там скрывается очень опасный человек.

- Плевала я на твоего опасного человека. Да пусти же, хам трамвайный!

Милославская поняла, что надо вмешаться, побежала следом, оттолкнула Владимира от девочки и, вложив в дрожащий голос как можно больше ласки и тепла, спросила:

- Как ты, солнышко?

- Ужасно. Этому типу стоит обучиться хорошим манерам.

- Помнишь меня? Я находилась в стогу вон на том поле. Я была больна, но благодаря тебе стала здоровой.

- И что?

- Не говори так. Я совсем не нравлюсь тебе?

- Ты ничего. По крайней мере не такая, как невоспитанный дядька.

- Не обижайся на него. Он хочет как лучше. Сейчас в сторону вашего селения побежал преступник. И не простой, а убийца!

- Пусть бежит, - засмеялась Головастик.

Лена сообразила, что может прикоснуться к одной из удивительных тайн Индиго. Только сделать это надо тонко, умело.

- Ты его не боишься, милая?

- Не а. И никто здесь его не испугается.

- Почему?

Ответ Головастика превзошел все ожидания Лены.

- Еще Шекспир говорил: из всех человеческих чувств страх – самое низкое.

- Хорошо, что ты читала Шекспира…

- Я его не читала, - зевнула собеседница Милославской, - а изучала.

- Как тебя зовут?

Головастик немного подумала, потом ответила:

- Афина.

Лена решила, что девочка ее разыгрывает, но нет, лицо у нее было совершенно серьезным.

- Почему Афина? – невольно вырвалось у Лены.

- Голова большая, - снова засмеялась Головастик. – Наверное, много мозгов. (В Древней Греции Афину почитали как богиню мудрости. – прим. авт.).

- А я Лена. Твой нелюбимый «дядька» - Володя.

Девочка кивнула так, словно все это ей известно.

- Ты отведешь нас к вам в селение?

- Зачем? – теперь уже настал черед удивляться Афине.

- Нам нужна помощь. На нас напали ужасные люди… Так отведешь?

- У вас нет ног? Сами не дойдете?

- Дойдем, конечно. Только вряд ли кто откроет двери.

- Это точно.

- Вот видишь. Поэтому мы хотели бы пойти с тобой.

- Зачем?.. (Кажется, закружились по кругу!).

Больше всего Лена боялась, как бы саму ее не захлестнуло раздражение. Если девочка уловит даже малейшие его нотки, прощайте любые попытки будущей дружбы.

- Просто так нас никто не пустит, - терпеливо объясняла Лена. – А когда мы с тобой – есть шанс.

- Какой шанс?

(«Тьфу ты, бестолочь!»).

- … Что пустят.

- И ты, оказывается глупая, - вздохнула Афина-Головастик. – Такая же, как тот дядька.

- Почему я глупая? – у Лены терпенье было на исходе.

- Ты можешь взять в союзники весь мир, но если ОНИ не захотят…

- Я поняла! Давай все же попробуем.

- Как хочешь, - безразлично произнесла Афина.

- Итак, пойдем вместе. Хорошо? Разреши, возьму тебя за руку? («Лишь бы она не убежала!»).

Лена взяла ее руку, такую маленькую и теплую. Афина и не думала ее отнимать. Она послушно пошла рядом с Леной, точно это – ее старшая сестра. С другой стороны шел Владимир, зорко оглядывающий местность. От исчезнувшего киллера можно ждать любых неприятностей. К тому же дождь стихал, видимость улучшалась, их маленькая группа превращалась в отличную мишень.

Карпачевский и Бабич плелись сзади, первый часто и тяжело дышал, другой кряхтел, постоянно жаловался на судьбу.

Они вошли в селение. Опять – бегущая вдаль змеевидная улица и небольшие, обнесенные высокими заборами дома. Напряжение Владимира достигло своего апогея, но пока ничего подозрительного он не замечал. Спрятаться убийце вроде бы негде… «Он убежал?».

- Володя, - остановила его Лена, - помнишь этот дом? Отсюда вышел тот странный… ученый в помятом костюме.

- Как же! Я назвал его Аспирантом.

- А ведь он нас уже видел.

- И что?

- С ним не надо вторично знакомиться. Давай обратимся за помощью к нему?

- Слишком уж своеобразный товарищ…

- Афина, чем занимается дядя, который живет здесь?

- Он мне не дядя. – Головастик даже обиженно высвободила руку.

- Конечно, не дядя, - обняла ее Лена. – Я оговорилась. Чем занимается хозяин этого дома?

- Путешествует. Я однажды тоже ТАМ была, страшно, но очень интересно.

Наши герои не стали пока выяснять, что значит «ТАМ», при бессмысленных ответах можно окончательно запутаться. Владимир подошел к воротам, постучал. Нет, нет, никто и не думал их открывать.

- Бесполезно! Но от меня так легко не отделаешься. Пожалуй, перелезу через забор. Другого выхода нет.

- Гости так себя не ведут, - промолвила Лена.

- Хозяева тоже.

Ярославцев прошел вдоль забора и… вновь подумал о сбежавшем киллере. «Одну Лену оставлять тут опасно.».

- Афина, - обратился он к девочке. – У хозяина есть сигнализация?

- Зачем она ему, глупый дядька?

- Вот что, Лена, не я полезу, а ты.

- Я? – изумилась девушка.

- А что тебя удивляет? У нас равноправие. А если серьезно: здесь гораздо опаснее, не верю, что киллер исчез. Перелезешь, откроешь ворота, и мы войдем.

- Как у тебя все гладко. А вдруг?..

- «Вдруг» – вполне реально. Но и наших «приятелей» мы посылать, к сожалению, не можем.

- Это точно! Я готова.

- Давай подсажу.

- Секунду! – Лена наклонилась к девочке и спросила. – Ты ведь не уйдешь? Дождешься меня?

- Дождусь, - сказала Афина. Сказала так, что Милославская ей поверила.

Владимир легко поднял Лену, она зацепилась за край забора.

- Что видишь?

- Ничего. Обычный двор, только запущенный.

- Покричи. Может, откликнется?

- Попробую. Эй, кто-нибудь!.. Дома кто-то есть, вон мелькнула тень в окне… Хозяин!.. Нет, не реагирует! Афина, я смогу до него докричаться?

- Нет, - однозначно ответила Головастик.

- Давай, действуй, - торопил Владимир, слова «несмышленой девочки» по-прежнему для него ничего не значили.

Лена подтянулась на руках, и тут ее осенило.

- Афина, а если позовешь ты, он выйдет?

- Конечно.

- Что же ты молчала?! – рассвирепел Владимир.

- Не кричи на меня, противный дядька. Ты мне СОВСЕМ НЕ НРАВИШЬСЯ.

Лена уже спрыгнула на землю и стрелой метнулась между спорщиками:

- Не смей ее укорять. – И Афине. – Покличь хозяина.

- Хорошо.

- Ты в самом деле СДЕЛАЕШЬ ЭТО? Почему?..

- Ты просишь. А ты хорошая.

Поразительное существо! В нем соединились глубокие знания и детская наивность.

Теперь уже девочка подошла к воротам и вдруг… запела на неизвестном языке. Запела явно фальшиво и так громко, что все, за исключением Лены, невольно заткнули уши. Но подобное пение (как это часто бывает) возымело успех, не прошло и минуты, как на улицу выскочил Аспирант, снова взлохмаченный, помятый. Увидев знакомых надоедливых посетителей, закричал:

- Опять вы?! Уходите немедленно!

- Мы не можем уйти! У нас серьезные проблемы - ответил Владимир.

- Вы понятия не имеете насчет серьезных проблем, - глаза Аспиранта зажглись безумием. Владимир вторично «позабыл» про случай с бледнолицей, похожей на лису, продавщицей, втолкнул хозяина во двор его дома и сам, как бы ненароком, оказался там. За Владимиром юркнула Лена, не отпускавшая от себя Афину. Профессор так же думал последовать за своими новыми «коллегами», однако Карпачевский его остановил:

- Дождемся, пока разрешится ситуация.

- Здесь бродит киллер.

- Вы не нужны ему, старый дурак! Как и я. Идет охота за Владимиром и его девчонкой.

- Зачем им Владимир и Лена?

- Он не просто Владимир. Он – Ангел Смерти.

- Нет! – глаза Бабича чуть не вылезли из орбит. Он не представлял, кто такой Ангел Смерти, однако посчитал, что это нечто ужасное. Его руки ходуном заходили от страха, он несколько раз повторил. – Я никогда… никогда…

- Что никогда?

- Не участвовал в бандитских разборках. Бежим отсюда.

- Не сходите с ума! Есть шанс войти в доверие к Индиго! И не тряситесь, а то сам устрою с вами разборку!

- И что прикажете делать? – плаксиво произнес Леонид Васильевич.

- Я уже все сказал. Подождем и чуть позже войдем сами.

- …Вы в состоянии хотя бы выслушать?! – возвысил голос Владимир, с каждой секундой убеждаясь, что у Аспиранта нет силы продавщицы с лисьим лицом. – На нас напали, несколько человек убиты…

- Вот оно, несовершенство мира! – вскричал Аспирант. – Люди пожирают друг друга, все вокруг - точно ненасытные шакалы. Царь природы, остановись! Ты понятия не имеешь о напастях, что поджидают тебя!

- Это правильно, - Владимир попытался остановить мощную волну патетики, - нам нужна конкретная помощь в конкретном вопросе…

- Ты опять собираешься ТУДА? - вдруг ни к селу, ни к городу спросила Афина и, не получив ответа, стремглав пронеслась в дом. Аспирант взвизгнул:

- Стой, ненормальная девчонка!

Он ринулся было за ней, но Владимир перехватил его и крепко держал.

- Стой! Стой! – взвыл Аспирант. – Да отпусти же меня, неразумный медведь!

- Сначала ты вникнешь в наши проблемы! – настаивал Владимир.

Лена проскользнула между «занятыми спором» мужчинами и помчалась за большеголовой девочкой.

Афина пролетела одну комнату, другую, очутилась в третьей, похожей на чулан. Чулан был почти темный, и только легкий свет шел от пола, точнее от одного его участка, где начертаны геометрические фигуры. Треугольник был спрятан в квадрат, который, в свою очередь, опоясывал круг. Если приглядеться внимательно, то от круга и квадрата шло сине-фиолетовое свечение, а от треугольника – золотистое. С появлением Афины сине-фиолетовое свечение резко усилилось, «загустело» и теперь напоминало туман. Головастик прошла вперед, и сразу ощутила, как уперлась во что-то твердое. Сине-фиолетовый свет продолжал плотнеть, перед девочкой возникала настоящая стена, правда, пока тонкая и прозрачная.

Когда Лена влетела в чулан, то услышала шепот Афины, опять произносившей какие-то непонятные слова, увидела, как в стене света возникает проход, и девочка делает шаг. В ушах зазвучало: «Стой, ненормальная девчонка!», она вслед за Аспирантом повторила:

- Стой!!!

Афина обернулась, протянув ей руку. Лена, не долго думая, кинулась вперед, схватила эту руку, однако вместо того, чтобы утянуть девочку назад, оказалась в самом кругу. Головастик снова что-то прошептала, сине-фиолетовый цвет еще сгустился, стена стала прочной, похожей на железобетонную. Милославская ударила по ней, но лишь отбила кулак.

- Все, - заявила Афина, - назад пути нет.

- Почему?

- Мы – в квадрате.

- Что значит «в квадрате»?

- Теперь наш мир сузился до этого маленького кусочка. И нам нужно попасть вон в тот треугольник.

- В треугольник?

- Там необычайно интересно. Пошли!

Внезапно Афина обернулась и засмеялась. Лена последовала ее примеру, также повернула голову и увидела, что около стены мелькали фигуры Владимира и хозяина дома.

- Поторопимся, - предупредила большеголовая девочка, а то они нас настигнут.

- Это плохо?

- Конечно, они не дадут нам пройти В ЦЕНТР ТРЕУГОЛЬНИКА.

- А ты хочешь, чтобы я была там с тобой? Почему?

- Ты хорошая, - повторила Афина свою характеристику Лены. – А сейчас не мешай и ничего не бойся. И держи меня крепко-крепко.

Она вновь что-то зашептала, а Лена не могла даже прислушаться, поскольку без конца крутила головой, пытаясь осознать: куда ее заманила странная девочка. Сине-фиолетовая стена позади нее сгустилась до предела, уже не видны мечущиеся фигуры мужчин, зато стена впереди делалась тоньше и тоньше. Афина потянула Лену вперед, шаг – и нога Милославской коснулась треугольника.

И сразу, по примеру сине-фиолетового тумана, загустел золотистый, искательницы приключений словно плыли в облаках темного неба. Афина увлекала Лену дальше и дальше. Милославская не в состоянии была осознать: что происходит? Они должны упереться в стену, но… не упирались.

Владимир увидел, как Лена вместе с девочкой зашли в круг, и как их скрыла стена сине-фиолетового тумана. Он бросился за ними, но точно так же уперся в стену. Он бил по ней, пытался продавить, увы, безрезультатно!

- Что происходит? – крикнул он Аспиранту.

- Их надо остановить! – взвизгнул тот. – Они могут заплутать и не вернуться. Все вы со своими глупостями!

- Делайте же что-нибудь!

- Я буду читать, а вы мне не мешайте.

- О чем вы?! Их надо спасать!

- Я БУДУ ЧИТАТЬ!

И тут Владимир догадался, что его новый знакомый таким образом собирается проникнуть в центр круга. Он терпеливо ждал, пока тот что-то бубнил себе под нос. А силуэты молодой женщины и девочки становились все менее отчетливыми, они исчезали за второй стеной - золотистой.

Аспирант и Владимир оказались в круге! Однако перед ними - новая стена. Хозяин дома растерянно промолвил:

- Необходимо закрыть фиолетовую стену, но потребуется время. Можем не успеть за Афиной.

- Зачем ее закрывать?

- Потом проход сам автоматически закроется, но пока он будет ОТКРЫТ. Вдруг кто-нибудь войдет сюда вслед за нами?

- Кто войдет?

- Главное в другом: кто выйдет ОТТУДА…

- Войдет, выйдет… Не теряйте время, читайте ваше заклинание. И тогда мы успеем схватить их и вернуться обратно.

- Думаю, вы правы. За маленький промежуток времени ничего не должно случиться.

Он снова забубнил, через некоторое время и в золотистой стене возник проем. Девичьи фигурки мелькали вдали. Хватай их, хватай! Нет, недоступны!.. Владимир куда-то шел и шел в золотом тумане, а дорога казалась бесконечной. Рассеянный Аспирант забыл предупредить, что обязательно надо держаться за руки. Владимир, скорее машинально подхватил его под локоть, Аспирант забубнил: «Правильно сделали!», и сам вцепился в руку неожиданного сотоварища.

Нестеров еще издалека заметил неприятелей, и спрятался в маленьком переулке. Главной проблемой было то, что в обойме его пистолета закончились патроны. Оставалось только наблюдать и ждать своего часа (благо, дождь закончился). Он увидел, что Ангел Смерти и остальные направляются в его сторону. Это было настоящим кошмаром, переулок заканчивался тупиком. Единственный выход – перелезть через стену, но это слишком чревато в странной деревне со своими странными законами.

Константин прислонился к забору, постарался слиться с ним. Он ждал появления врагов, но те не ПОЯВЛЯЛИСЬ. Наконец не выдержали даже его крепкие нервы, он осторожно выглянул из своего формального укрытия. Компания стояла напротив одного из домов, точнее, там находились двое: толстяк и старик. Сам Ангел Смерти заталкивал хозяина во двор. Вслед за ними туда побежали какая-то большеголовая девчонка и журналистка. Нестеров еще немного подождал. Тщетно! Видимо, Ангел Смерти «засел в гостях» надолго. Константин сообразил, что ни толстяк, ни старик не знают его в лицо, есть шанс выйти из укрытия и спокойно уйти…

«А зачем мне бежать?».

У него родился план, который другие посчитали бы авантюрой, однако риск жил у него в крови!

Нестеров пошел в сторону этого дома; шествовал он легко и непринужденно, как «местный Индиго». Конечно, Владимир мог выйти в любую секунду, и для безоружного банкира это было опасно. «Может, все-таки остановиться и повернуть назад?.. Поздно! Толстяк со стариком рядом!».

Проходя мимо Карпачевского и Бабича, он напустил на себя абсолютно равнодушный, безучастный вид, словно они его совсем не интересовали… Все произошло стремительно, одним ударом Нестеров отправил Сигизмунда Самуиловича в нокаут. Леонид Васильевич задрожал, заскулил, чтобы его не трогали, поскольку он безобиден, как младенец, и, главное, без него затухнет вся российская наука.

- Оружие есть? – отрывисто спросил Нестеров.

- Нет. Обыщите… обыщите!

Константин обыскал его и указал на поверженного противника:

- А у него?

- Наверное…

Нестеров обшарил Сигизмунда Самуиловича. Нож!

- Холодное оружие! Эсэсовский кинжал. Я конфискую его, - усмехнулся банкир. – Зачем он этой туше?

- Правильно! – поддержал Леонид Васильевич, готовый согласиться со страшным человеком во всем, чего бы тот не потребовал, даже если бы изрек, будто завтра потухнет солнце.

- Где Ангел Смерти?

- Там… - постукивая зубами, профессор указал на распахнутую калитку.

«Он знает, кто такой Ангел Смерти. Придется вести себя с ним по-иному!».

- Идем! Ты – первый, я за тобой.

- Куда?! – еще больше перепугался Бабич.

- В дом!

- Я не могу!

- Почему? – подозрительно поинтересовался Нестеров.

- Вдруг я случайно пострадаю. Я ведь вам уже говорил про науку…

- Пошел! – оборвал его Константин, и Бабич ощутил у своего горла холод лезвия ножа. Аргумент более чем убедительный, теперь профессор готов был идти хоть в преисподнюю.

Они вошли в пустой двор, стали осторожно подниматься по лестнице. Нестеров понимал, что если Владимир здесь, то наверняка видит его. Прикрываясь Бабичем, словно щитом, он закричал:

- Ангел Смерти, один необдуманный поступок с твоей стороны, и я перережу ему горло! Надеюсь, не собираешься взять очередной грех на душу?

- Позвольте, - пролепетал профессор, - мы так не договаривались. Владимиру или как вы его называете, Ангелу Смерти, плевать на меня.

- Вперед! – вновь грубо толкнул его Нестеров.

Они уже в первой комнате, такой же безмолвной и тихой, как и коридор. Нестеров часто оглядывался, ища ловушку, которую приготовил ему враг. Пока он ее не замечал…

Вторая комната… третья, похожая на чулан. Возле стены – фиолетовое свечение, оно крайне заинтересовало Константина.

- Что там, великий научный деятель? – задал он вопрос пленнику.

- Не имею представления… Честное слово! – страх Бабича перерос все мыслимые границы. Когда такой человек спрашивает, надо отвечать, а то неровен час, обидится.

- Посмотрим.

- Это может быть опасно.

- Опаснее этого эсэсовского кинжала? Иди!

Хозяин дома правильно предупреждал Владимира: дыра в «неоновой стене» еще зияла. Если быть более точным, до полного восстановления стены оставались считанные секунды. Но именно этих злосчастных секунд хватило, чтобы Нестеров и его заложник оказались в круге. Они ничего не поняли, какой-то туман застилал глаза, максимально ограничивая видимость. Константин нутром почуял опасность, думал повернуть назад, но уперся в стену, такую крепкую, что отбил об нее кулаки.

(«Что за дьявольщина?!»).

Туман сгущался, поменял цвет, став из фиолетового золотистым. В этом тумане Нестеров уже не видел своего пленника. Он пытался нащупать его, однако рука хватала воздух! Старый хрыч провел его!

- Стой, сволочь! Убью!

Он замахал ножом, однако не услышал ни вскрика, ни звука падающего тела. Вновь, скорее чисто механически, Нестеров шагнул вперед, понимая, что упрется в стену. Но… он шел и шел. Некоторое время ничего не видел, но потом заметил, что золотистый туман стал рассеиваться…


ГЛАВА XIV. ПРОГУЛКА В НЕБЕСАХ

Придя в себя, Карпачевский обнаружил, что «почивал» в грязной луже. Отрывочные воспоминания быстро сложились в систему. Теперь он помнил все до мельчайших подробностей: мимо проходил человек, который… саданул его. «За что?».

Одним из достоинств Сигизмунда Самуиловича было то, что он фотографически запоминал лица. Нет, своего обидчика он раньше не встречал…

Он ощупал себя: оружия нет! Вот тебе и не желающие ни с кем разговаривать Индиго! Похоже, они не прочь пообщаться. Проходил мимо, саданул по башке, свистнул нож и портмоне. Нет, портмоне на месте, деньги, кредитки в целости и сохранности.

- Эй! – позвал Карпачевский, - кто-нибудь помогите мне подняться… Бабич, слышите меня?

Поскольку ни профессор, ни кто другой не отозвался, Сигизмунду Самуиловичу пришлось подниматься самому; он бранился почем зря, но все же вылез из лужи на четвереньках, потом распрямил спину. Теперь ему в голову пришла другая мысль: может быть, это сделал не Индиго, а тот сбежавший киллер? И не убил он Карпачевского по одной причине: ему нужен Ангел Смерти.

Сигизмунд Самуилович боязливо осмотрелся, в нападении на себя он подозревал всех, даже прогуливающегося невдалеке петуха. Отсутствие людей и радовало, и пугало («Хрен знает, куда спрятались эти Индиго?!»).

- Бабич, - вновь позвал он светило науки. Так как ответа не последовало, запел елейным голоском. – Леонид Васильевич, дорогой мой, где вы?

Недавнюю самоуверенность Сигизмунда Самуиловича сняло как рукой, он заметался в сомнениях, куда теперь? Раз ворота дома напротив открыты, то по идее – туда. Но вдруг Ангел Смерти и жаждущий расправы с ним киллер именно там и устроили друг другу западню? Как легко попасть под пулю случайному человеку! Пойти в другое место? Куда?.. Где гарантия, что ему не наподдадут еще раз? Бежать из селения Х? Потрачено столько денег и сил… Те, кто финансировал поездку, кто доверил эту операцию Сигизмунду Самуиловичу, останутся крайне недовольны. А их лучше не злить!

Он все-таки рискнул войти во двор, вошел, подняв вверх руки, крича, что ни на кого не собирается нападать и вообще он самый мирный человек на свете.

Дом, как уже догадался достопочтенный читатель, был к этому времени пустым. Уныло побродив по комнатам, Сигизмунд Самуилович снова оказался на змеевидной улице. Дабы не провоцировать местных на новое нападение, он шествовал с поднятыми руками, постоянно бубня:

- Оружия нет! Оружия нет!

Внезапно он остановился, руки непроизвольно поползли вниз, челюсть отвисла, дыхание сперло, он потерял дар речи…

Он находился перед небольшим одноэтажным зданием с надписью «Продукты», где увидел чудо из чудес, лучшее творение Ее Величества Природы!

Девушка была невысокая, худенькая с бледным, остреньким личиком (чем-то похожа на лису), одета в типичный для сельских продавцов халат, несколько не вязавшийся с ее образом. Большинство мужчин, гуляя по улицам Москвы, Санкт-Петербурга или иного мегаполиса и взгляда бы в ее сторону не бросили. А уж тем более Карпачевский, кто за свои сорок восемь лет повидал столько красавиц! Удивить его здесь было невозможно… И вдруг словно магия бездны разверзлась над телевизионным режиссером и, по совместительству, крупным мафиозным дельцом. Перед ним возникла женщина его мечты, которую он искал везде: в лучших домах моделей, в престижных салонах, в среде раскрученных и начинающих «звезд»; он искал свою мечту в Москве и Париже, Риме и Венеции, а нашел… в маленьком селении Х.

Сигизмунд Самуилович мог еще долго стоять с открытым ртом, но увидел, что незнакомка собирается исчезнуть за дверью магазина. Этого он допустить не мог.

- Мадам! Мисс! Красавица! Богиня! – взревел он.

Лиса обернулась, посмотрела на измазанного грязью толстяка, хмуро произнесла:

- Что еще за чучело?

Ее речь показалась Карпачевскому звучащей, как ручеек, а слова – бриллиантовыми россыпями. Он склонил голову, смиренно произнес:

- Я тут попал в переделку, поэтому… немного грязный.

- Какого хрена ты мне об этом рассказываешь?

- О, прошу прощения, принцесса! Любая ваша просьба – для меня приказ, который почту за честь… с величайшим усердием, - Карпачевский почувствовал, как от высокопарных фраз у него заплетается язык. Жаль, не мастак он говорить.

- Сделай одолжение, Чучело, исчезни.

- Только не это! Потерять вас – потерять счастье, потерять жизнь. Дозвольте быть хотя бы вашим рабом?

- Рабство давно отменено, придурок.

Неведомая, мистическая женщина все более возбуждала воображение. Пьедестал, на который возвела ее безумная фантазия Сигизмунда Самуиловича, не только оставался незыблемым, наоборот, он рос до невыносимых высот. Любое, даже самое злобное оскорбление, изрыгаемое ее чудесным ротиком, казалось сладчайшим медом. Волшебные чары девушки Индиго превратили самоуверенного, влиятельного человека в пыль, в ничто! Еще недавно обожающий повелевать всеми, в том числе бесконечными любовницами, он с удовольствием стал бы кусочком грязи на ее ботинках, упавшим листком, который бы топтали милые ножки.

- Я ваш! Ваш! – в сумасшедшем экстазе взвыл Карпачевский. – Растерзайте меня, но не гоните!

- Растерзать? Это идея. А то надоел хуже горькой редьки.

- Пусть я раб, но далеко не простой. Я режиссер на телевидении. Хотите сниматься в кино, в телесериале? И не только в России, я устрою вас в Голливуд, вашими партнерами будут Том Круз и Бред Пит. Не любите кино? Тогда перед вами раскроются подиумы мира, лучшие модельеры почтут за честь, чтобы именно вы представляли их коллекции. Вас назовут королевой подиума!

- Шут гороховый! – сказала Лиса.

В ответ Карпачевский… запел:

- «Да я шут, я циркач, так что же?..»

Лисе все это окончательно надоело, оставлять от Чучела мокрое место не хотелось, слишком уж безобидное существо. Мало ли придурков на свете…

Она просто плюнула в его сторону и исчезла за дверью магазина. И сразу позабыла о странном грязном человеке, явно не из селения. Магазин считался здесь местом ссылки, сюда отправляли тех, кто провинился перед местным законом. Еще семь дней позора! Семь дней она должна заниматься презренным для Индиго торгашеством, ее руки продолжат касаться ненавистных бумажек и монет.

Девушка вздохнула, порадовалась, что рядом – никого. Но тут в магазин ввалилось Чучело. Карпачевский не мог оставаться на улице, необъяснимая сила влекла его сюда, он потерял контроль над своими чувствами и желаниями, разум растворился в страсти.

- Снова ты? – раздосадованная Лиса уже хмурила брови.

- Я! – вздохнул он, рухнув на колени. – Я, царица сердца моего.

- По-хорошему не понимаешь, придется по-плохому!

- Согласен на все, - упредил ее Сигизмунд Самуилович. – Казнь по твоему усмотрению.

Пока Лиса осматривала Чучело, решая, что же с ним сделать, в магазин ворвалась высокая, мускулистая девица с вытянутым по-лошадиному лицом. При ее появлении Лиса вскочила, заулыбалась. Лошадь с удовольствием хлопнула ее по заднице.

- Как ты, любимая?

- Сижу!

- Скоро твой срок закончится. Будь философом, семь дней пролетят точно мгновение… А это что за чудище?

- Поклонник, - усмехнулась Лиса. – Неотступно преследует меня…

- Поклонник? Сейчас он у меня поклонится. И долго-долго потом будет кланяться.

- Ты послушай: этот хрен заявил, что он режиссер на телевидении.

- Точно так! – впервые за время общения с дамой сердца в голосе Карпачевского прозвучали нотки достоинства. - Я ставлю программы на Новом Независимом Телевидении. Вы наверняка видели мой последний шедевр – супершоу «Образцовая семья». Берется семья, которая славится своими пуританскими нравами, в их дом или квартиру монтируется подсматривающее устройство. И выясняются крайне любопытные подробности: теща спит с зятем, юный сын тайно покуривает марихуану, дочь промышляет разовой проституцией, а сам глава семьи – не брезгует взятками. Отличный букет, отличное разоблачение. На нас подавали в суд, приговаривали к крупным штрафам, пробовали закрыть, но ничего не помогло наших недругам. Есть высокопоставленные люди, крайне заинтересованные в нас. У меня еще и не такие идеи.

- Он ненормальный, - заявила Лошадь.

- Конечно, - кивнула Лиса, - так что грех обижаться. Повтори, Чучело! Я - ненормальный!

- Я ненормальный, моя царица! – бодро отрапортовал Карпачевский.

- Ты для него царица?

- Не только, - усмехнулась Лиса, - и богиня, и принцесса. А он мой раб.

- Если раб, пусть выполняет все прихоти госпожи.

- Правильно, - согласилась Лиса. И Карпачевскому. – Ты будешь выполнять все мои прихоти?

- С превеликой радостью.

- Убирать в доме грязь?

- Все, что прикажешь!

- Не просто убирать, а вылизывать ее языком?

- Буду!

- Чистить мой нужник?

- Буду!

- Не просто чистить, но и жрать говно!

Тут уж Сигизмунд Самуилович призадумался, это крутовато даже для раба. Лиса усмехнулась:

- Это же мое говно!

- Буду! Буду! – заорал Карпачевский.

- А я стану наказывать нехорошего мальчика. Розгами, плеткой. Наказывать за малейшую провинность. Ты ведь согласился даже на то, чтобы я тебя растерзала…

- Да! Да!

- Ты будешь покорно сносить мои любовные игры, - тут Лиса сладострастно улыбнулась своей подруге - Лошади. – Мало того, прислуживать после этих игр.

- О, госпожа, не разбивай сердце.

- Так будешь или нет?

- Если нет, то убирайся! – добавила басом Лошадь.

- Как тяжело… как тяжело… - стонал Карпачевский. – Но я и на это готов.

Девушки переглянулись, Лошадь хохотнула:

- Счастливая, он согласен абсолютно на все. Меня гложет зависть, что не заимела такого воздыхателя. Правда есть загвоздка, мы не можем его «приютить». Закон селения Х запрещает привечать чужаков, оставлять их здесь, пусть даже ненадолго. Вообще пускать в дом…

- А никто и не узнает, - сказала Лиса. – До ночи мы запрем его в хлеву. Кто станет заглядывать в грязный хлев. А ночью превратим его в «летучего дракона» и отправимся в полет.

- Ты хочешь в полет?

- Я хочу летать каждый день. Хочу ощущать то, что породил твой гений, гений Индиго!

Лошадь ласково обняла, поцеловала подругу и бросила Карпачевскому:

- Готовься, Чучело, я доставлю тебя в хлев богини, царицы, госпожи. И вести себя там будешь тихо, как мышь.

Обожающий роскошь режиссер и делец радостно кивнул, распаленный неведомыми силами мозг рисовал умопомрачительные картины будущего наслаждения.

Хлев у Лисы был разбит на клетушки, в одной находились петух и несколько куриц, в другой – упитанный поросенок, Карпачевского определили в третью. При появлении нового постояльца куры недовольно закудахтали, петух встрепенулся, издал воинствующий клекот, зато свинка вела себя много дружелюбнее, подошла к перегородке и потерлась пятачком.

- Я привяжу тебя, - предупредила мускулистая девица с вытянутым по-лошадиному лицом. – Что тебе дать: браслет или ошейник? Ты мечтал быть рабом! Тогда – ошейник, браслеты «украшали» жизнь каторжников. Теперь жди возвращения госпожи.

Сигизмунд Самуилович опустился на соломенную постилку и вдруг вспомнил об одной важной детали:

- А вдруг я захочу пи-пи?

- Можешь сделать это вон в том уголке.

- А если ка-ка?

- Сходи туда же. Не приставай с глупостями. Поросенок Борька подобными вопросами себя не утруждает.

Лошадь стащила с Карпачевского штаны, брезгливо посмотрела на вздымающееся в восторге мужское достоинство, гримаса отвращения возникла на ее лице.

- Фу, как некоторые женщины это терпят?..

- А если захочу пить? – робко поинтересовался Сигизмунд Самуилович.

- Приставучий! Мочись в это старое оцинкованное ведро. Мужчина может пить свою мочу три раза в течение суток, не боясь отравиться. А там, глядишь, что-то и придумаем. Ладно, Чучело, ожидай своего часа.

- А скоро он настанет?

- Уже скоро. Госпожа вернется из магазина, немного отдохнет и… в путь!

Лошадь ушла, Сигизмунд Самуилович остался один с новыми соседями. Некоторое время он томился ожиданием, потом – скукой. От нечего делать завел разговор с боровом:

- Как-то бишь, тебя зовут, мой дорогой сосед? Борькой?

- Хрю! – ответил поросенок.

- А меня Сигизмунд Самуилович.

- Хрю, - снова произнес собеседник.

- Знаешь, ты очень приятный парень и совсем не болтливый. Прекрасное качество в наши дни. Неоценимое! Поверь, дружище, ты рожден для большего. Когда наша с тобой госпожа согласится принять мое предложение – участвовать в съемках сериала, я и тебя с собой захвачу. Будешь моим помощником, а это неплохие денежки… Ты таких, брат, в жизни не видал! Да и что ты видел в своей деревне?

- Хрю, - подтвердил поросенок.

- Небось, не веришь мне? Зря. Были бы желание и протекция, и любое ничтожество заблистает. Важна ведь не личность, а источники раскрутки. Раскручивать бездарностей проще, интересней, они более благодарны, и во сто крат услужливее, поскольку прекрасно осознают свое зависимое положение: отключи кран, из которого они, словно мощнейшая струя, брызжут отовсюду, и в секунду закончится их «золотой век», никто и не вспомнит о том или ином бедолаге. Вот тебе и страшное забвение, а оно, дорогой Борька, для таких людей хуже смерти. Ты, конечно, спросишь, на кой вообще нужна бездарность? Нужна, брат, еще как нужна! Бездарность – это примитивность форм и низменность мысли. Раскручивай бездарность и получишь великое, пожалуй, самое мощное оружие изо всех изобретенных людьми. Если примитив на высоте, и хорошо исполняет возложенную на него роль, то другого оружия и не надо. Даже биологического… Почему об этом я говорю? Потому что вся моя жизнь – война! Война за примитив и против этого самого примитива…Так что, Борька, будем тебя раскручивать?

- Хрю, - на сей раз боров пришел в некоторое возбуждение, и был чем-то особенно по-свински доволен: то ли сделанным предложением, то ли новыми перспективами?.. (Хотя кто их, свиней, знает!).

- Представь себе классическую сцену: «Бориску на царство! Бориску на царство!».

- Хрю! Хрю! Хрю! – довольный Борька, наверное, уже увидел себя на троне, вокруг которого собралась толпа, чтобы порадоваться каждому его бессмысленному звуку.

Сигизмунд Самуилович думал продолжить философские разговоры об искусстве политического пиара, но появилась Лошадь и хмуро сказала:

- Хватит болтать. Уже ночь, готовимся к полету.

- А моя госпожа?

- Самолично будет стегать тебя хлыстом, Чучело.

Самолично!.. А что там дальше: стегать или гладить – дело десятое. Тут все философские теории разом и позабылись!

Лошадь вывела Карпачевского на поводке в темный двор, здесь его ожидала та, ради кого он готов лишиться последних искорок разума. Лиса кинула ему под ноги странное одеянье, за которым он вынужден был наклониться, изобразив земной поклон объекту своего обожания, после чего рассмотрел вонючее тряпье: это была чудовищная маска с множеством глаз, огромными клыками, несколькими вываливающимися языками; а так же какая-то жуткая змеевидная шкура с приделанными к ней крыльями, раздвоенным хвостом.

- Все, - заявила царица сердца, - теперь ты у нас новоявленный дракон.

- Дракон, дракон! – весело подпел Сигизмунд Самуилович.

Лиса подвела его к телеге, поставила между оглоблями, накинула на шею хомут под дугой с бубенцом. После они с любимой подругой вскочили на эту телегу, и Лиса весело закричала:

- Но, залетный!!!

Сигизмунд Самуилович рванул, однако сдвинуть довольно тяжелую тележку с двумя дамами, в одной из которых килограмм под девяносто, оказалось задачей архисложной. Да еще мешал дурацкий костюм; Карпачевский спотыкался в нем безо всякой тележки, а волочившийся по земле хвост то и дело подпадал под колеса передней пары экипажа. После того, как «дракон» дважды упал, любимая женщина оттянула его хлыстом промеж лопаток с такой силой, что он едва не лишился чувств.

- Куда прешь? Команды «Вперед!» еще не было.

- Простите, госпожа, вы сказали «но!», - слабо возразил Карпачевский.

Последовал новый удар хлыста, на этот раз с захлестом по бокам. Дальше он перечить просто не мог.

- «Но» я сказала для себя, а не для тебя, Чучело.

- Я последний дурак, госпожа.

Лиса даже не соизволила отреагировать на его последнюю покаянную фразу, поскольку восторженно шептала милой подружке:

- Покажи свою магическую силу Индиго!

Глаза у Лошади заблестели, она как-то странно повела руками, а дальше… случилось непредвиденное! Карпачевский ощутил, как тело его наполняется легкостью, как он увеличивается в размерах, как раздваивается позвоночник и вырастают руки, превращаясь в когти, а ноги, наоборот, уменьшаются, на них появляются перепонки. Он против собственной воли рванул ввысь, за считанные секунды перелетев забор. И вот он уже в воздухе! От страха сердце ушло в пятки, но остановиться Сигизмунд Самуилович не мог! Ускользающее сознание что-то искало, да только ничего не находило. Он не просто летел в одиночестве, он вез свою прекрасную госпожу и ее лучшую подругу. Путь лежал выше и выше к сияющим звездам.

Ночь была ангельски хороша, можно плутать и плутать в бесконечных лабиринтах потемневшего неба. Раньше Карпачевскому и в голову бы не пришло, что каждый такой лабиринт имеет свою необычную структуру, свои тайны и символы. И звезды были близки, протяни руку, и может быть, коснешься одной из светящихся точек, а все они вместе, как будто специально меняли положение, складывались в необычные конфигурации. Возникали удивительные картины, которыми восхищались и добровольно надевший ошейник рабства Карпачевский, и заносчивая госпожа, и ее подруга. Для вечного прагматика Сигизмунда Самуиловича окончательно теряли смысл такие понятия, как «власть», «деньги», и даже «война», о которой еще недавно рассказывал в хлеву другу Борьке. Он летал в недоступной ранее вышине, одновременно оставаясь рабом лучшей девушки на свете, принимая удары ее хлыста за благодеяние. «Быстрее, Чучело!», - слышал он насмешливый окрик царицы и рвался, рвался изо всех сил, не желая осознавать, что попался на крючок величайшей иллюзии Индиго.

Ему приказали лететь на более низкой высоте, теперь они почти касались верхушек деревьев. Удавалось рассмотреть вещи удивительные, он раньше бы никогда и не подумал, что такое возможно! Темные поляны оживали под воздействием фантастической феерии звуков, образующих тихую музыку Природы, какие-то яркие вспышки (но это явно не мальчишки баловались, запуская петарды) превращали спящее пространство в предтече праздника Ночи. «Дракон» опустился еще ниже и уже мог разглядеть, как шевелится трава, шелестят кусты, очевидно в них притаились невидимые днем существа – лешие, гномы и прочие твари. Сегодняшним утром, даже днем Сигизмунд Самуилович посмеялся бы над подобными фантазиями, однако удивительный полет заставил его посмотреть на мир под иным ракурсом. Он уже видел темные силуэты таинственных существ, слышал их приветственные крики, очевидно, они так же радовались появлению прекрасной госпожи Карпачевского. Радостный гул нарастал, и вот уже им, словно грандиозным пожаром, был охвачен весь лес.

Этот удивительный полет увидели двое мальчишек одной из близлежащих деревень. Они задержались в лесу и спешили домой, чтобы не попало от родителей за позднюю прогулку. И вдруг один закричал:

- Тихон, смотри!

Тихон поглядел вверх, и только рот открыл:

- Что это?

- Может, НЛО?

Взорам мальчишек ПРЕДСТАЛО необыкновенное зрелище: по небу мчалась огненная колесница, которой управляло огромное чудовище, точно перенесшееся сюда из сказки. Оно вращало головой, наверное, высматривая добычу.

- Нет, Ваня, не НЛО…

Мальчишки от страха спрятались за деревом и некоторое время не смели поднять глаз. Однако любопытство пересилило, первым решил проверить ситуацию более смелый Ваня.

- Улетело.

- Куда? – спросил Тихон.

- Вон в ту сторону.

- Бежим. Расскажем родителям.

- Стой! Вдруг ОНО больше не появится? Кто нам поверит?

- Пусть не верят. А деру давать надо.

- Раз такой трус, беги.

- Что ты задумал?

- Давай последим, вдруг мы ЕГО снова увидим?

- Зачем? – у Тихона от страха живот заболел.

- Интересно.

- Ничего интересно, олух.

- Пошел отсюда, размазня!.. А обо мне в газетах напишут, по телевидению покажут. Я рискну…

- Как хочешь! А я – в деревню.

- Давай, - махнул рукой Ваня. – Что, если ОНО тебя первого увидит?

- Ты же сказал, что чудовище улетело вон туда…

- Но может назад вернуться. Догонит вмиг.

- И что делать?

- Иди в деревню.

Нет, один Тихон не остался бы здесь ни за что на свете. Пришлось последовать за коварным другом Ваней.

…Они пролетали над маленьким лесным озером, обычно неприметное, оно вдруг преобразилось: бурлило, кипело, от воды шло белое свечение. Лиса, в очередной раз стеганув дракона, приказала:

- Спускайся!

Дракон выбрал удобное место недалеко от озерца, царица сердца легко спрыгнула, направилась к воде в сопровождении подруги-Лошади.

- Ожидай, Чучело! – бросила через плечо Лиса.

Карпачевский улегся под кустом, с грустью наблюдая, как его госпожу обняла другая. У самого озера Лошадь скинула с себя майку, джинсы, и начала бессовестно расстегивать блузку Лисе. Та недовольно покосилась на Карпачевского:

- Чучело смотрит.

- Чего его стесняться? Это даже не травинка, не песок, это пыль. Впрочем, если тебе все равно стыдно, я сейчас выколю ему глаза.

- Он не стоит того.
Не стоит, - согласилась Лошадь, продолжая обнажать тело подруги. Вот уже и трусики полетели на землю… Сигизмунд Самуилович понимал, как опасно дальше наблюдать за девушками, что надо поскорее отвернуть голову, иначе злобная возлюбленная его госпожи осуществит свою угрозу. Но потом решил, ради того, чтобы поглазеть на волшебные прелести царицы сердца, можно пожертвовать и глазами. К счастью, девушкам Индиго уже было не до него, они опускались в озеро, омывая себя водой. Через несколько секунд белое свечение скрыло их любовные утехи.

А в это время мальчишки так же добрались до озерца и наблюдали за всем из-за большого куста. Их так же околдовали чары Индиго. Старенькая телега в детских глазах засияла, точно золоченая колесница, шутовской дракон окончательно поразил воображение стальной чешуей и увесистыми рогами. Маленькая, невзрачная Лиса представлялась царевной из сказки (почти как Карпачевскому), которая шла купаться в бурлящее, искрящееся озеро в сопровождении… Только кого? Мальчишки между собой тихонько заспорили:

- Ее витязь! – заявил Иван.

- Нет, ее служанка, - возражал Тихон.

Чтобы ненароком не привлечь внимания чудных гостей, они перестали пререкаться, замерли… Затем боязливый Тихон уговорил друга бежать домой к родителям. Мальчишка надеялся, что их рассказу поверят. А если нет, они тайно приведут сюда остальных, и это озерцо станет особым местом, ведь тут купалась царевна из сказки, а страшный дракон охранял ее покой.

А Лиса и Лошадь продолжали плавать и предаваться любовным утехам в уже культовом озере! Кружились хороводы рыб, разбудив всех обитателей илистого Дна. И вот из воды появились любопытные русалки и, сверкая золотом густых волос, запели сладострастные песни. От них окончательно пробудился ночной лес, кроны деревьев склонились, зашелестели, приветствуя таинственных посланниц.

Когда закончились сумасшедшие ласки, Индиго нагишом побежали по траве, прыгнули на свою старую телегу, стеганули дракона так, что он от боли чуть не окочурился, а затем девушка-Лошадь усилием ВОЛИ вновь заставила Карпачевского рвануть в воздух. И опять они пролетали над землей, создавая чудовищную иллюзию НЛО или некоей волшебной колесницы. Новая раса торжествовала, ее опасное восхождение казалось делом предрешенным.


ГЛАВА XV. ЗОНА КОНТРОЛЯ

Лена продолжала идти в нескончаемом тумане, словно в золотистом молоке, видимость упала до нуля, что порождало в душе новый страх. Она уцепилась за руку девочки, и видимо, сделала ей больно, потому что Афина сказала:

- Не надо так. Я никуда не убегу.

- Миленькая моя, но куда мы идем?

- Уже недалеко, - последовал неопределенный ответ.

Постепенно туман рассеивался, Милославская могла заметить слабые очертания предметов, чем-то напоминающих геометрические фигуры. Она вытянула руку вперед, шарила, шарила…

- Ты чего? – спросила Головастик.

- Тут что-то есть. Мы налетим и разобьем лбы.

- Не бойся. Ни на что мы не налетим.

Чем дальше, тем сильнее волны просвета разгоняли остатки золотистого молока. Уже видна большая дорога и сплошное серое пространство, будто специально «изрезанное» на множество фигур. Иногда эти фигуры выделялись из серой массы и подлетали к искательницам приключений. В первый раз Лена вскрикнула, на что Афина недовольно бросила:

- Я же сказала, не бойся.

Касаясь человеческих тел, фигуры лопались, как мыльные пузыри, Афина рассмеялась:

- Видишь? А ты не слушала… Ты ужасно глупая.

- Перестань называть меня глупой, - резко заявила Лена юной подруге. И сама испугалась что, если Афина обидится, бросит ее здесь? Однако девочка не обиделась, наоборот, прижалась к Лениному плечу, и сказала:

- Прости, пожалуйста. Я больше не буду…

Серое пространство начало сужаться, впереди показался тоннель. Лена невольно остановилась: им туда? Однако Афина засмеялась, и уверенно потянула ее за собой. Тоннель был темный, Лена вновь струхнула: можно ли доверяться девочке? Пусть необычной, но все равно… ребенку!

- А вот теперь держись за меня как можно крепче, не отпускай, чтобы ни случилось, а то окажемся в разных секторах. Без меня ты назад дорогу не найдешь.

(Хочешь, не хочешь, а довериться надо!)

Еще несколько шагов, и тут Лена ощутила, как поскользнулась и куда-то полетела. От неожиданности она чуть не отпустила руку Головастика, но все-таки удержала ее, и теперь они вместе куда-то устремлялась по скользкому пространству. Вскоре тоннель «выплюнул» их в какую-то рощу…

Лена некоторое время не могла прийти в себя, вокруг что-то происходило, но она не понимала, что? Она только помнила: ни в коем случае нельзя отпускать руку девочки. Иначе… ОНА НАЗАД ДОРОГУ НЕ НАЙДЕТ. Удивительный запах, словно кто-то специально насытил здешний воздух изобилием кислорода. И так было тихо, что хотелось закрыть глаза и наслаждаться этой тишиной. Но вдруг послышался жалобный голос Афины:

- Пожалуйста…

- Что, милая?

- Пожалуйста, отпусти меня.

- Но ты говорила?..

- Теперь можно.

Лена осмотрелась: что за дивное место! Густой, царственной зеленью здесь объято все, день ослепляет белизной, в вышине бирюзового неба застыло солнце. Лена сделала несколько шагов по ласково колыхавшейся траве, хотя не совсем понятно: отчего она колышется? Ветра ведь нет… В воздухе не только кислород, витали и другие пьянящие запахи, у Лены кружилась голова, упасть бы и уснуть!

- Отдохни, наберись сил, - сказала ей Афина. – Тут тебя никто не потревожит.

Милославская послушалась, упала в траву и лишь после задала вопрос:

- Где мы?

- Это место называется Зоной Контроля, - Афина примостилась рядом.

- Странное название.

- Название очень правильное и точное.

- Расскажи!

- Хорошо, - сказала Афина, и глаза ее блеснули лукавством. – Ты слышала, что мир многомерен?

- Так говорят многие: ученые, философы. Смотря что вкладывать в это понятие.

- Они ужасно глупые… Мир многомерен, потому что в нем множество разных миров, они существуют параллельно, независимо друг от друга. Зачастую их прямое соприкосновение гибельно как для одних, так и для других.

- Ты говоришь о разных измерениях? - воскликнула Лена. («Я втянулась в серьезный разговор с девочкой?»).

- Конечно. Они рядом, хотя и невидимы. Ты не знакома с книгой Юрия Иванова «Ритмодинамика» и статьей Анжелины Ульяновой («Опять Ульянова?») «Иные пространства»? Вижу, что нет.

- К сожалению, не знакома, - вздохнула Лена, больно ощущая собственное невежество, и ловя каждое слово юной собеседницы.

- Разные миры – это разные частотные пространства. Везде энергия принимает свои формы. У нас она заключена в соответствующих материальных телах, в других измерениях, где формы материи отличаются (они, например, светоплазменные), может быть и другая энергетика – того же плазмосвета. Но что общее во всех мирах – это наличие света, по-разному распределяемое в тех или иных частотных диапазонах.

- Ты настоящий профессор.

- Нет, - вполне серьезно ответила Афина, - в некоторых вопросах мои знания гораздо выше. Я уже была в другом измерении. Правда, нелегально… Андрей всегда против.

- Кто такой Андрей?

- В его дом вы ворвались.

«Аспиранта зовут Андрей? Он против?..».

- Так куда же ты увела меня, Афина? - робко поинтересовалась Лена.

- Путешествуем в другое измерение! Правда, здорово?

- Что ты говоришь?!..

Конечно, она бы не поверила словам девочки, посчитала их фантазией. Но ведь они прошли сквозь стену!.. «Куда прошли?!»

- Не бойся. Ближайшее измерение не так уж и сильно отличается от нашего. Нет, конечно отличия есть… Но чем дальше, тем миры больше разнятся. Все, что в тех мирах происходит, не может быть даже нарисовано воображением человека. Только я туда не добиралась, и как пройти, не знаю. Говорят, там и кратковременное пребывание для человека опасно.

- Афиночка, мы уже в ином?..

- Глу… то есть, непонятливая! Мы пока в Зоне Контроля. Это пограничное место между измерениями, охраняет их от ненужного соприкосновения. Так называет его Андрей. Тебе тут нравится?

- Красиво… - еле выговорила Лена. – Спокойно…

- Тишина и покой, - согласилась девочка. - Путешественники по мирам на некоторое время останавливаются здесь, но затем спешат дальше, туда, где много-много проблем. Ты не знаешь, почему так происходит?

И вновь Милославская поразилась двум разным людям в теле девочки: с одной стороны – она не по годам развита, уже сейчас ей открыты удивительные тайны вселенной, с другой – это пытливое, но еще наивное дитя, пытающееся постичь элементарные истины.

- Видишь ли, Афина, - Лена тщательно отыскивала нужные слова, - когда люди жили в раю, они могли иметь все. И только одно условие поставил Создатель: не стремитесь к тому, что могло бы нарушить идиллию идеального миропорядка. Ведь в противном случае нарушится внутренний покой самого человека. Однако тяга к новизне, новым познаниям и ощущениям взяла у людей вверх.

- Разве это плохо овладевать новыми знаниями? - удивилась Афина.

- В этом нет ничего плохого, милая, но только если они во благо. Знания не должны нарушать естественные законы Творца. Согласна?.. Человек же, постигая самую малость из бесконечной сокровищницы Природы, уже мнит себя «более совершенным», «эволюционно продвинутым», а то и неким «абсолютом» или «почти абсолютом», иначе - существом, приближенным к Богу. Дальше – следующий шаг: он дерзает усовершенствовать законы Создателя. Понимаешь, милая Афина, тварь посягает на славу Творца. Отсюда - трагедии, кровь, разрушения. Уверена, что, проникая в иное измерение, ты, Андрей и другие принесете нашему миру счастье? А вдруг к нам проникнет такое зло, о котором вы и представить не можете?! Для чего-то между мирами поставлены границы?

Девочка задумалась, но тут ее устами заговорили прежние авторитеты:

- Анжелина Ульянова говорит, что это Бог приоткрывает глаза детям Индиго. Ничто не делается без Его на то согласия.

- Бог оставляет человеку свободу воли, иначе и быть не может, поскольку последний создан по образу и подобию Всевышнего. Могли бы мы считаться Божественными творениями, если бы механически, точно роботы, исполняли чужие приказы?

- Нет, - сказала Головастик.

- Вот видишь. Бог не препятствует и не подталкивает нас к тому или иному шагу. Человеческий разум должен сам все оценить и принять верное решение. Но есть во вселенной и другая, страшная сила, вот она то и подталкивает нас ко всем грехам на свете. Именно эта сила в свое время соблазнила Еву съесть плод с Древа Познания. ПОЗНАНИЯ, Афина.

- Значит, ты со мной не пойдешь?

- Куда?

- В соседнее измерение.

Лена аж подскочила! Как не пойдет? Значит, она не увидит того, что сокрыто от глаз большинства? Однако вслух сказала иное:

- Это будет правильное решение. - Правда, голос прозвучал крайне неуверенно. - Мы опять пройдем по тоннелю и вернемся в селение?..

- Да. В ту точку, с которой начали путь, в дом Андрея.

«А что ждет меня в МОЕМ ИЗМЕРЕНИИ, где жизнь превратилась в постоянное бегство от опасности? – сразу подумала она, - но идти в неизвестность, вкушать неведомый плод?.. Я только посмотрю, что там? Взгляну одним глазком…».

- Я у тебя змей-искуситель, - рассмеялась Афина. – А ты Ева, срывающая плод. Нет, в самом деле, если хочешь вернуться, вернемся.

Девочка положила свою несоразмерно большую голову Лене на руку, потерлась щекой. Милославской вдруг стало не по себе: неужели юное создание читает ее мысли? «Кто этот полу - ребенок, полу - подросток на самом деле? Индиго из селения Х не подпускают к себе чужаков, а она?.. Не приставлена ли она следить за мной?. Кем приставлена?».

- Я очень одинока, - вздохнула Головастик, - как и мои соседи. Больше всего на свете я мечтала иметь сестру, и обязательно старшую.

«До чего мы похожи! И я мечтала о сестре, только о младшей!».

- Ужасно скучно в селении, - продолжала жаловаться Афина.

- Я видела телевизионный репортаж, где вы все вместе, куда-то идете стройною колонной. И лица такие… радостные.

- Большей нелепицы не придумаешь.

- Разве Индиго не имеют права на счастье?

- Но не ходить же строем! – воскликнула Афина.

Опять диалог превращался в бессмыслицу, что, впрочем, естественно при общении с маленькой Афиной. Лена вспомнила, с какой иронией отнесся профессор к подобному сюжету. Строем они не ходят. И наверняка то был спектакль для прессы.

- …И тогда же на экране мелькнули ТВОИ ГЛАЗА.

Афина искренне удивилась, но не тому, что стала «звездой телевидения»:

- Зачем вспоминать? Мои глаза рядом. Настоящие, живые.

- Это я так… Расскажи о Зоне Контроля.

- Так вот же она! Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

(«Поразительная девочка!»).

- Ты решилась? – Головастику пришлось спросить дважды, ибо Лена, задумавшись, сначала не услышала вопроса.

- На что?

- Отправиться в следующее измерение?

«Что ей сказать?.. Что я не могу переступить черту?.. И не хочу возвращаться!».

- А если я останусь здесь? – Лена вновь опустилась в траву. – Навсегда задремлю в царстве покоя?

- Нет, - ответила Головастик, - надолго в Зоне Контроля ты не останешься.

- Вот как? Придут местные демоны и прогонят меня?

- Демонов тут нет. Но покой убьет тебя быстрее любых стихий.

На сей раз в ее голосе не проскользнуло даже толики сомнений в собственной правоте, она говорила, как прилежный ученик, читающий отрывок из зазубренного стихотворения. «Кто был ее всесильным учителем? Анжелина Ульянова?».

- …Ты пока отдыхай, а я погуляю в роще.

- Афина, стой! Я с тобой.

Лена собиралась идти за девочкой, но остановилась, вспомнила о Владимире. Головастик сразу схватила ее за руку, потянула:

- Идем!

- Владимир наверняка отправится за мной.

- Отправится, - согласилась девочка. – Может, он уже здесь. Но вы с ним не встретитесь.

- Почему?!

- Мы оказались в конкретной точке или, правильнее, в секторе, он же прибудет в совершенно иной. – Афина откровенно радовалась этому факту. – И найти его невозможно: Зона Контроля огромна, как вселенские просторы.

- Ты не обманываешь меня?

- Нет.

Попробуй, пойми ее! Тем не менее, Милославская решила аккуратно выяснить, насколько правдива ее юная подруга.

- Ты зря его недолюбливаешь, Афина.

- Не зря. – Головастик и не думала отпираться.

- Он хороший.

- Он убивал людей.

«Откуда она узнала про военное прошлое Владимира? Сам он ей вряд ли говорил».

Лена вздохнула:

- Он мне очень нравится.

Головастик нервно дернулась, засопела, Лена поняла, что совершила ошибку. Девочка знала это, даже не читая ее мыслей. Но ей вряд ли понравилось подобное признание.

- Мое отношение к нему никак не отразится на нашей с тобой дружбе, - ласково промолвила Лена, - когда-нибудь ты тоже повстречаешь друга, и я искренне порадуюсь.

- Я сказала правду насчет того, что мы не отыщем его в Зоне Контроля, - проворчала Афина. - Помнишь, когда входили в тоннель, я предупреждала, чтобы ты не отпускала меня? Что иначе окажемся в разных секторах, и ты навечно заплутаешь здесь?

- Ты это говорила!

- Тогда зачем подозреваешь меня в обмане?

Лене сделалось стыдно. Покраснев, она пробормотала:

- Извини.

- Пойдем, посмотришь Зону Контроля.

Роща продолжала расстилаться и шуметь, обдуваемая ветрами, ноги Лены и ее маленькой подруги мягко касались нескончаемого зеленого ковра. Солнце застыло в зените, не совершая ни малейшего движения. Куда бы Лена и Афина не поворачивали, все здесь оставалось неизменным, они как бы кружили по замкнутому кругу. Даже прозрачные ручейки были одинаковыми, вода вроде бы бежала, но как-то нехотя, присмотришься, она вообще кажется стоячей. Лена зачерпнула и сплюнула. Безвкусная! Можно, конечно, утолить жажду, да только пить сейчас не хотелось. Ни жажды, ни голода… Ничего!

Царящая вокруг красота, от которой сперва захватило дух, стала утомлять не только однообразностью, но и искусственностью. Лена искала хоть небольшого разнообразия, но не находила его. И ни одной живой, случайно забредшей сюда души! Милославская просила Афину повернуть направо, поворачивали направо, потом налево – ступали налево; и опять вокруг ничего вокруг не менялось, деревья, травы, кусты превращались в скучнейших близнецов. Лена вспомнила слова Афины: «Покой убьет тебя скорее любых стихий». Тогда они показались нонсенсом, но теперь…

- И это… все? – невольно вырвалось у нее. – Что-то еще новое, неизвестное для себя я здесь увижу?

- А что ты хотела увидеть?

- Стрекозу, птицу, любое существо. Закат, наконец - ночь.

- Тут ночи не бывает.

- А что будет, если проголодаемся?

- Сколько я тут не гуляла, голода не чувствовала.

- Ну, а если? – настаивала Лена.

- Чем дольше здесь находишься, тем больше тебе ничего не хочется.

- Тогда отсюда действительно лучше поскорее уйти.

- Хорошо, - кивнула Головастик.

- Пойдем в следующее измерение.

Афина обрадовалась, захлопала в ладоши. Пока еще Зона Контроля не заглушила в ней человеческих эмоций.

- Ты имеешь представление, куда нам?

- Конечно! Только когда я скажу, опять крепко-крепко сожми мою руку.

Лена понимала, что единственный ее шанс на выживание и возвращение домой в стране безмолвия - довериться этой девочке. И тут она вновь подумала: что, если Владимир отправился за ней, и теперь недалеко? И вместе с ним «аспирант»… Андрей? Тот наверняка что-нибудь придумает. Лена обернулась.

Одна сплошная, безлюдная, зеленая масса. Сплошная Зона…

- Афина, почему Владимир не сможет попасть в наш сектор?

- Андрей говорил, что внутренний покой Зоны обеспечивается внешним движением.

- Как ты сказала? - Лена отчаянно пыталась постичь смысл фразы.

- И мне Андрей не объяснил, - вздохнула девочка. - Он вообще не хотел ничего объяснять, я ведь пробралась сюда «нелегально», любопытства ради.

«Господи, она тоже ничего не знает. Что возьмешь с ребенка, даже гениального. Надо отказаться от безумной затеи, вернуться назад. Только бы она смогла ВЕРНУТЬ нас. Пусть мой мир порой жесток и опасен, но это МОЙ МИР!».

Афина посмотрела на Лену, в глазах промелькнула хитрая искра:

- В последний раз спрашиваю, не раздумала?

- Нет!

На этот раз девочка сама взяла Лену за руку, встала перед густой зеленой стеной, и начала что-то нашептывать. Лена увидела, как в «стене» появилась небольшая черная «трещина», она росла, росла, превращаясь в зияющее пространство.

- Нам туда! – крикнула Афина, потянув за собой старшую подругу. Милославская, в который уже раз коря себя за безрассудство, нырнула в эту «трещину». И снова ее мысли были о Владимире, она надеялась, что и он пройдет Зону Контроля, а потом подстрахует ее в неведомом мире.

Владимиру, как человеку действия, не надо было повторять какое-либо указание дважды. Он уверенно шел в сгущающемся тумане, держа невольного партнера на прицеле, уж если там ловушка, то тому, кто устроил ее, не поздоровится. Но сомнительно, чтобы этот взъерошенный, взбалмошный ученый сознательно вел его к месту гибели. Владимир «напросился» сам, причем, в весьма резкой форме. Главное сейчас спасти Лену!

Когда туман рассеялся и появились летящие геометрические предметы, последовал резкий окрик Андрея:

- Не бойтесь их.

- Спасибо за предупреждение.

И тут Владимир увидел, что огромный серый шар летит прямо на него! От неожиданности он выстрелил, чем привел своего спутника в бешенство:

- Я разрешал вам стрелять?

- Когда я что-либо делаю, разрешения не спрашиваю.

- В таком случае катитесь отсюда! Сейчас разомкнем руки, и посмотрим, что с вами будет!

- Нет, не разомкнем, - Ангел Смерти сунул напарнику в бок дуло пистолета.

- Да вы настоящий бандит! – еще сильнее разошелся Андрей. – Зря взял вас с собой!

- Я не шучу…

- Я тоже! Стреляйте, если хотите. Только что станете делать дальше? А?.. То-то же!

Владимир понял, что человек этот лишен чувства страха, и решил прибегнуть к более хитрой тактике:

- Простите, нервы!

- Раз нервный, сидите дома. Спрячьте вашу пушку.

- Я на случай…

- Какой случай? Спрячьте! Или дальше пойдете сами. Знаете, почему я взял вас с собой? Чтобы вы повлияли на вашу полоумную девчонку, и мы все вместе поскорее вернулись назад. А в вас, оказывается, еще больше ненормальности.

- Забудем обиды. Под впечатлением всего этого скажешь не такое! – Владимир пошел на попятную. В который раз он убеждался, как сложно общаться с Индиго даже таким сильным людям, как он. Не надавишь, не запугаешь.

Впереди появился тоннель. Владимир остановился, замер. На вопрос Аспиранта: «Что случилось?», односложно ответил: «Все в порядке». С некоторых пор он ненавидел тоннели, если через какой-нибудь из них проезжал на поезде, опускал голову. Он сразу вспоминал, как однажды во время боя его отряд так же проходил тоннель. Владимир первым тогда почувствовал неладное, чувство опасности подкралось к нему и уже не отпускало. Вроде бы все спокойно, отряд упорно продвигался вперед. И тут их встретила засада… Перед глазами Владимира один за другим падали товарищи. Сам он чудом остался жив, получил ранение, долго лечился в госпитале.

И вот опять тоннель! Едва Владимир вошел в него, как сразу ощутил знакомое чувство тревоги. Он знал, что впереди засада, о которой, возможно, даже его проводник не имеет представления. Однако нельзя останавливаться, надо спасать Лену.

Он продолжал идти, постоянно оглядываясь, ожидая засаду, а потом почувствовал, как заскользила нога, как сильнее в него вцепился проводник, повторяя: «Держись! Держись!».

Когда закончилось падение в Неведомое, и вместо пустоты возникло удивительно красивое место, Владимир не радовался переменам. Он сразу разглядел в манящей красоте не торжество жизни, а лишь его фальшивое фотографическое отображение. Так мы сидим у экрана, готовые очаровываться жизнью других, переживать их эмоции, но рано или поздно вспоминаем, что это ЧУЖИЕ ЭМОЦИИ, игра без реальности! Послышались хлесткие слова Аспиранта:

- Зона Контроля.

Владимир не удивился названию, не удивился краткому рассказу о новом месте его пребывания. Первые ощущения оказались верными: действительно Зона, где глупцы ощущают мифический кайф, а вся жизнь ограничена утехами сегодняшнего дня. Здесь не было «вчера» и нет «завтра»; есть кусочек, называемый «сегодня», скрытый под великой иллюзией вечности.

- …Жизнь в измерениях кипит, они – в постоянном кружении вокруг застывшей Зоны. Там человек пролетает огромные расстояния, даже не замечая того. Поэтому, если он по дороге сюда теряет партнера и появляется позже даже на секунду, то попадает в совершенно иной сектор. И встреча между потерявшимися практически невозможна. Зона не имеет границ, так что ищи-свищи бывшего друга, - рассказывал спутник Ярославцева.

- Мне это понятно, - сказал Владимир.

- Ваша подруга не надумает остаться тут?

- С чего бы?

- Я просто спросил. Зона не только отталкивает, но и дико притягивает.

- Не думаю…

- Хорошо. В противном случае мы ее просто не найдем.

- Не думаю, - решительно повторил Владимир. – Не тот характер.

- Тогда мы отправляемся в параллельное измерение.

- Там есть шанс отыскать ее?

- Небольшой есть.

Теперь Андрей, как в свое время Афина, нашептывал какие-то слова, а Владимир с нескрываемым изумлением наблюдал, как зеленая стена треснула. Андрей взял его за руку и потянул в таинственную черную дыру...

Через некоторое время профессор почувствовал, что рядом никого нет. Сначала он решил, что террорист отступил, что у него появились иные дела… Но странно, террористы просто так не отступают. Тем не менее, опьяненный свободой, Леонид Васильевич готов был бежать, жаль, в тумане сделать это сложно, не видно ни зги. Он шел в золоте, казалось, возьми его в ладонь, зачерпни сколько душе угодно. Не сразу и поймешь, как оно эфемерно!

Но куда он шел? Ведь еще недавно он находился в доме, перед глухой стеной. А сейчас… туман, неведомые просторы?! Бабича пробрал новый страх. Может, он умер? Проклятый террорист все-таки нажал на спусковой крючок? И путешествует не великий ученый, а только его душа? Но как же так?.. Вот его тело, вот руки, ноги из плоти и крови! ГДЕ ОН?!.. Где?

Наконец туман рассеялся, только страха это в душе профессора не убавило. Какая-то серость вокруг, фигуры, чем-то напоминающие геометрические предметы. И вдруг…большой серый кусок оторвался и понесся на Бабича.

- Караул! – завопил профессор. – Убивают!

Он готов был призвать на помощь кого угодно, даже недавнего террориста, мысленно молил его вернуться! Попробовал уклониться, однако проклятый предмет врезался прямо в лицо. Леонид Васильевич грохнулся, и лишь потом сообразил, что боли не почувствовал.

«Что за чудеса?».

Фигуры пролетали над ним, но, едва коснувшись тела, превращались в «космическую пыль». Фигур становилось больше, их полеты, судя по всему, не имели какой-либо направленности. Воцарялся целый «геометрический хаос»!

- Вот это да! – зачарованно произнес профессор.

Но тут он посчитал, что лежать и бездействовать опасно; он поднялся, двинулся дальше, теперь уже с удовольствием наблюдая за бесконечной гибелью неведомых тел. Все превращалось в детскую забаву с пусканием пузырей. Однако вскоре серое пространство сменилось тоннелем. Профессор, потеряв чувство осторожности, смело вошел в него. Теперь он был первооткрывателем, позже, когда он опишет все, что увидел здесь, ему наверняка присудят Нобелевскую премию. Только так и не иначе! С каждым последующим шагом его шансы стать всемирным лауреатом возрастали. Замелькала соблазнительная картина: портреты Марии Кюри, Жореса Алферова, а посредине его – великого (ну, не будем уж так!) Бабича Леонида Васильевича…

Он очухался, когда, по примеру других путешественников в параллельные измерения, поскользнулся и полетел, как по ледяной горке. В секунду позабылись и Нобелевская, и портрет на почетном месте. Он вдруг снова представил себя покойником, душу которого… забирает преисподняя. Леонид Васильевич заорал благим матом, он просил у всех прощения за грехи совершенные и те, коих и в помине не было (на всякий случай!). Правда, иногда он хмыкал и, перебивая сам себя, говорил: «Я гений, и мне должно проститься многое!». Но тут же: «Ой, а вдруг не простится?». И опять начинались плач и стоны.

Но вот и его тоннель выбросил в мир Зоны Контроля. Профессор как глянул, так и обезумел от счастья. Его больше не волновало: где он? И даже жив он или мертв? Он пожирал мертвую красоту Зоны с жадностью дорвавшегося до чужого богатства дикаря. Он бегал по застывшей вечности, никогда не меняющейся зеленой чаще, словно ребенок, возбужденный красивой игрушкой. Искусственное движение травы стало для него верхом совершенства. Бабич упал в эту траву, заголосил, что есть мочи:

- Я хочу остаться здесь!

Зона Контроля беззвучно согласилась и навсегда заключила профессора в свои зеленые объятия.

Оставался еще один «невольный скиталец» - Константин Нестеров - кровавый ассенизатор настоящего во имя счастливого завтра. Он миновал каждый отрезок пути с маниакальной одержимостью гончего пса, мелькавшие картины могли поразить его воображение, но не остановить! Он быстро сообразил, что геометрические фигуры не причиняют особого вреда, а, значит – дальше, дальше! Даже провалившись в зыбкую пустоту тоннеля, Константин не молился о спасении своем или своей души, а по-прежнему горел ВОЗМЕЗДИЕМ. Но траурным реквием звучала мысль: «Я погибну, а ОНИ останутся жить!».

Он увидел необычный мир зеленого расцвета; он обомлел, сперва решил, что попал в страну давних мечтаний. Но тут же сказал себе: «За идеал надо драться! И в этом, внешне благополучном краю, нужна очистительная клизма!». Он долго бродил по густым рощам, с украденной у Карпачевского финкой, но не встретил ни единой души. Только густая листва, переливавшаяся изумрудами под лучами неестественно яркого солнца.

Здесь никого нет?

Константин не сдавался! Как и его прадед, дипломированный Ворошиловский стрелок, он нацеливал глаз на каждый куст, каждый бугор в поисках тайных или явных врагов; проклятье, как все они умело попрятались, сволочи!

…Он услышал шелест шагов, выходит, кто-то есть в стране Одиночества? Нестеров резко обернулся и увидел… невысокую светловолосую женщину, миловидную, моложавую… Нет, пожалуй, ей около сорока.

- Где я? Как оказался здесь?! – воскликнул Константин. – И кто вы?!

- Сколько вопросов сразу. Гораздо проще спросить: как отсюда выйти? – ее голос был низким и довольно приятным.

- Это так сложно? – поинтересовался он.

- Без моей помощи – невозможно.

- А вы… поможете?

- Да!

- Я не верю в бескорыстную помощь. Какую плату потребуете?

- Платой станет твоя необузданная стихия борьбы со злом, - сказала светловолосая женщина. - Я приведу тебя к твоей мечте – к воинам света, воинам-миротворцам.

- Знать бы, где этот свет?

- Остается довериться мне.

- Я не верю ни словам, ни внешнему действу, как незнакомцев, так и друзей. За всем этим часто скрыто самое большое коварство.

- Прекрасное качество умного человека. Лишний раз убеждаюсь, что ты был выбран не случайно.

- Я выбран?

- Конечно, - с достоинством произнесла незнакомка. – Ты станешь нашим бойцом, другом, братом.

- Не велика ли честь?

- Ты прав, честь оказана большая! Я нашла тебя в Зоне Контроля, где отыскать кого-либо невозможно. Нашла, потому что для меня НЕВОЗМОЖНОГО нет.

- Почему я?

- Твоя жизнь…

- Что вам известно о моей жизни?! – взорвался Константин.

- Не обольщайся, для Индиго ты – раскрытая книга… Все прекрасно, банкир Нестеров, дети света, люди-миротворцы готовы предложить тебе дружбу.

- Зачем Индиго простой человек?

- Ты – ПОЧТИ ИНДИГО! Ты силен, красив, умен. Дай мне руку, мы отправимся к Предводителю, к тому, кто бросил вызов силам зла, кто несет всем мир и любовь.

Ее голос завораживал, околдовывал, ослеплял. Константин Нестеров в упоении прошептал:

- Как зовут тебя?

И услышал:

- Анжелина Ульянова.

Подверженный магии блестящих глаз, Константин впервые ощутил над собой власть другого человека, женщины. Он исполнил ее просьбу, точно это был приказ.

Дальше они вместе проходили через НЕПРОХОДИМУЮ СТЕНУ, разделяющую не совместимые на физическом уровне миры.


индиго

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА XVI. ОН РЯДОМ, НО НАМИ НЕВИДИМ

Они снова шли в полной темноте. Проход по тоннелю казался невыносимо долгим, утомительным, у Лены заныли ноги. Что если все-таки попросить Афину повернуть назад? Однако девочка упредила:

- Уже недалеко. Как только появится туман, мы - почти на месте.

(«И в прошлый раз был туман!»).

Лена немного успокоилась, раз недалеко – лучше уж туда. Обратного пути она просто не вынесет. Да и любопытство брало вверх. По возвращении домой она первая напишет о параллельном измерении, таком близком и удивительно далеком! Тщеславие задело ее сердце, как и сердце профессора Бабича. Она видела свои презентации в крупнейших магазинах Москвы, толпы читателей, млеющих от росписи и коротенькой надписи: «На добрую память. Ваша Милославская», или: «С наилучшими пожеланиями. Автор». И вот ее имя звучит за границей, в Европе и Америке. Пусть кто-нибудь посмеет обвинить ее в преступлении, которого она не совершала…

Афина говорила, мол, ближайшее измерение не так уж и сильно отличается от нашего… «Ты не все сказала, милая! Любому дураку понятно, что наши миры отстоят друг от друга гораздо дальше, чем, к примеру, Париж и африканские джунгли».

Наконец-то просветлело, Лена догадалась: тоннель заканчивается. И здесь возникло пространство, где летали, лопались неизвестные тела, но не серого, а грязно-желтого цвета. Напоминали они уже не геометрические фигуры, а силуэты каких-то существ, сложенных столь непропорционально, что в итоге их можно назвать отвратительными, даже чудовищными. Каждый раз, приближаясь к путешественницам, они вытягивали «щупальца». Лена знала, при прикосновении от чудовищ ничего не останется, но все равно испытывала если не страх, то омерзение.

Но вот они вошли в полосу тумана, тоже золотистого, но золото здесь постоянно «прорезали» красные, зеленые, голубые пятна. Туман густел… Афина успела предупредить, что когда он рассеется, они будут на месте. И вновь Милославская ощутила знакомое волнение, переходящее в тревогу. Она стала втайне надеяться, что им… еще очень-очень далеко. НОВОЕ не только ждешь, его и чураешься.

- Где мы? – тихонько спросила Лена.

- Понятия не имею.

- Ты это серьезно?!

- Совершенно.

- Афина?!.. Может, назад?..

- Мы только посмотрим и обратно.

- Ты права, отступать поздно.

…Это уже был не туман, а его отдельные полосы, которые так же вскоре исчезли, Милославская с чувством невыразимого трепета оглядывалась по сторонам. Перед ними расстилалась дорога, а вокруг – холмы, правда, несколько необычные: один – конусообразный, другой отдаленно напоминал трезубец. Холмы не зеленели, а желтели под лучами красноватого солнца (или уже осень, или таков цвет местной природы), теплый воздух насыщен достаточным количеством кислорода, дышалось легко и свободно. Лена обратила внимание, что они здесь одни: ни человеческого голоса, ни звука машин.

- В этом мире живет кто-нибудь из разумных существ? – спросила она.

- Живут! – засмеялась Афина.

У Лены перехватило дыхание: встретить человека из параллельного измерения все равно, что… соприкоснуться с инопланетянином. Готова ли она к такой встрече? Каково оно, местное население?…

- Афиночка, я… боюсь.

- И я первый раз боялась.

- Может, все-таки вернемся? Мы и так многое увидели.

- Неправда. Ты не увидела ничего. Глянем глазком и… порядок. Я знаю точку, через которую мы отправимся назад.

- Мы возвращаемся через определенную точку?

- Конечно.

- Расскажи!

- Потом, - Афине не хотелось делиться секретами. Лена проявила дипломатию, не настаивала.

- Нам туда! – девочка показала рукой прямо.

- Уверена?

- Да, - однако голосок дрогнул. «Ни в чем она не уверена», - решила Лена. Но спорить не стала.

Они пошли в предложенном Афиной направлении. Вокруг по-прежнему было тихо и безлюдно, лишь холмы, да стоящие вдоль дороги дубы с желтоватыми листьями безучастно взирали на пришельцев.

И тут тишину прорезали первые звуки, да какие! Пронзительный крик в вышине едва не оглушил их! Лена в страхе подняла глаза, над ними парила огромная черная птица. Ее можно было принять за грифа, если бы не... восемь лап, из которых, вылезали, словно острые кинжалы, когти. Глаза птицы сверкнули красноватым светом, явно не предвещающим ничего хорошего. Через мгновения крылья заняли все пространство, беги – не беги, не спасешься! Лена съежилась от страха, и не сразу поняла, как кто-то вцепился в нее и не отпускал. Это искательница приключений Афина, она испугалась еще больше, даже зажмурилась…

Рядом раздалось рычание, здоровенное животное, прообраз нашего волка, только коричневого цвета, вылетело из-за дерева. Лена успела подумать: «Теперь точно смерть!». Но события приняли неожиданный оборот: коричневый волк бросился к птице, и та, позабыв о жертвах, начала кружить над своим врагом. Кружила она на определенной, внушительной высоте, поскольку прыжки волк совершал гигантские.

- Бежим! – Головастик первой пришла в себя и понеслась по дороге, Лена едва поспевала. И все-таки обернулась… Хищники дрались насмерть! Волку удалось схватить птицу за крыло, но другим, свободным, она отчаянно била противника, клевала клювом. Летели шерсть и куски мяса!

- Спасибо волку, он нас спас! – задыхаясь, проговорила Лена.

- Он не думал никого спасать, - ответила Афина. – Они дерутся из-за нас. Победитель получает добычу.

Утешила, нечего сказать! Отсюда надо как можно скорее удирать!

- Возвращаемся, - крикнула на ходу Лена.

- Нет, - возразила Афина, - туда нельзя. Там хищники… вдруг кто-то одержал победу? Тогда мы станем отменным лакомством.

- Я здесь оставаться не хочу! Слышишь? Не хочу и не желаю!

- Мы вернемся, только другой дорогой, - пообещала девочка.

- Ты ее знаешь?

- Да.

- Откуда?

- Знаю и все!

Вероятно, Афина снова хитрила, только попробуй, поймай ее!

Дорога резко убегала вниз и тут Лена увидела картину, от которой захватило дух (она даже позабыла про хищников). Впереди показались строения – деяния рук человеческих. Огромная каменная стена опоясывала сооружения с острыми шпилями. Это город?

- Стой! – сказала Лена, - дай дух перевести.

На самом деле она не решалась дальше идти. Хотела, но не решалась. Как встретят их там? Внезапно она заметила в небе темную точку, скорее всего, еще одна хищная птица.

- Бежим туда! – сказала Афина, указывая на каменную стену. - Здесь хищники к городам не подходят.

Афина помчалась, увлекая за собой Лену. И остановились они только у самых городских ворот, массивных, обитых железом. Сразу возник человек, явно страж, воин или охранник: лицо закрыто маской, одежда - нечто среднее между латами средневекового рыцаря и… скафандром космонавта.

Лена поняла, что они с Афиной оказались в новом тупике. Как им изъясняться с людьми другого измерения? Однако через секунду в ее мозгу прозвучали четкие слова:

- Кто вы и зачем пришли?

Сигнал был послан воином. Он телепат?..

Афина вышла вперед, и теперь все внимание воина переключилось на нее. Они провели мысленный диалог, после чего человек скрылся за воротами. Лена поинтересовалась насчет телепатии…

- Тут это дело обычное, - сказала девочка.

- Поразительное качество, - вздохнула Лена, с глубокой юности мечтавшая о том, как хорошо бы знать мысли других. Приходишь на экзамен, профессор задает вопрос, зная определенный ответ. Этот ответ ты ему и выдаешь. Встречаешься с парнем, он начинает говорить о большой любви, а сам думает: «Поскорей бы трахнуть эту дурочку». Ты в отместку его заведешь по полной программе, а потом прокрутишь классное динамо. А уж зная мысли начальника Петра Алексеевича, можно за полгода стать его первым замом.

- …Я тоже немного умею читать мысли, - призналась Афина.

- Я подозревала, - нахмурила брови Лена.

- Почему ты обиделась?

- Сама не понимаешь? Я все время была перед тобой…точно голой. Больше, чем голой. Ни один холоп не был в такой зависимости от барина, как я от тебя.

- Перестань, - Головастик нежно взяла ее за руку. – Я читаю немного, совсем чуть-чуть… Прости, пожалуйста.

- Прощаю. О чем вы говорили с охранником?

- Он спросил: зачем мы пришли в Хаарун?

- Хаарун?

- Так называется этот город.

- А ты?

- Объяснила, что мы путешественники по измерениям. Хотим здесь все посмотреть.

- Зачем ты раскрыла тайну?

- Подумаешь, тайна! Он бы и так догадался.

- Но как… он отреагировал?

- Нормально. Хаарун – один из немногих здесь пограничных городов. Сюда прибывают гости из параллельных миров.

- Вот это да!

- Из нашего измерения – редко, из других – гораздо чаще.

«Какие же чудеса я смогу встретить здесь?!» – поразилась Милославская. Но тут она увидела, что темная точка в небе увеличивается, превращается в знакомую хищную птицу. И теперь птица не одна, появилась целая стая стервятников. Лена поежилась; остается лишь поверить Афине, что хищники здесь НЕ ПРИБЛИЖАЮТСЯ К ГОРОДАМ.

- Афина, а как горожане относятся к пришельцам?

- Безразлично.

- Нас не выставят отсюда? Иначе… да вон взгляни в небо.

- Жутко, - согласилась Афина.

(«И только?»).

Появился наконец страж, жестом показавший путешественницам, что следует поднять руки. Когда Лена и Афина это сделали, по телу каждой пробежал маленький красный лучик. После чего ворота бесшумно раздвинулись, железная решетка поднялась. Гостей приглашали войти. Проходя мимо охранника, Лена попробовала разглядеть его лицо, но нет, маска не позволила.

Убегавшая вдаль улица была довольно узкая, мощеная кирпичом, как в средневековых городах Европы. По обеим сторонам дороги - дома, высотой примерно с трехэтажную «хрущобу», но небольшие по ширине, представляли собой выкрашенные в неяркие тона (в основном грязно-серый и коричневый) каменные коробки с темными «прорезями» вместо окон; заостренная крыша каждого дома напоминала шпиль. Конечно, не архитектура в основном привлекала Лену, а люди параллельного измерения. Жители странного города внешне мало отличались от обычного человека: две руки, две ноги, такое же строение туловища и головы. Отчасти их можно принять за южных европейцев, отчасти – за коренных жителей Америки индейцев; роста они среднего, довольно стройные, с красноватой кожей. Однако Милославская вскоре заметила одно существенное отличие: зрачки заполняли все глазное яблоко, не оставляя место для белков. Сами зрачки - коричневые с золотистыми ободками; когда эти глаза смотрели на тебя, то возникало ощущение, будто тонешь в бездонном коричневом море. Лене стало не по себе! К счастью, гости мало интересовали горожан, на лицах которых лежала печать заботы, очевидно, от множества повседневных дел.

Второе, на что Лена обратила внимание – на одежду местных жителей. Все – и женщины, и мужчины были словно обернуты в просторные плащи; у одних они – простые, «без претензий», у других расписаны блестящими полосками. Обувь напоминала «традиционные» легкие сапожки, опять же либо простенькие, либо разукрашенные узорами. Мужчины шествовали без головных уборов, зато на головках женщин вздымались спиралеобразные сооружения ярких расцветок, причем у некоторых (вероятно, кто не богат) они все-таки попроще, зато отдельные дамы явно стремились поразить своею «шляпкой» воображение сильного пола.

По мере того, как Лена и ее маленькая подружка уходили все дальше от городских ворот, картины становилась живее и любопытнее. Дома стали не такими унылыми и однообразными, наоборот, они заблистали красками; появились вращающиеся палатки, на которых нарисованы «вкусные» вещи: большие желтоватые помидоры, покрытые пупырышками огурцы, круглые хлеба и прочее. Лена сообразила, что это местные магазины или кафе. И тут же ощутила голод. «Наверное, Афина тоже хочет есть. Но у нас нет денег…».

«Голодные» мысли прервал цокот копыт. По мостовой прогарцевало животное, почти точная копия лошади, только окрас у нее непривычный: малиновый с белыми полосами. Сидевший верхом человек казался хмурым, большие усы слегка топорщились. Он сурово оглядывал толпу, и люди сторонились, иные прижимались к домам. Внезапно его взгляд остановился на путешественницах. Лена непроизвольно отвесила легкий поклон, и ощутила, как в мозгу отпечатались слова:

- Кто эта молодая женщина с уродливой девчонкой? Конечно же, они из Заарунда. Несчастные!

Он стеганул коня и помчался дальше. Афина стояла как вкопанная, опустив голову.

- Ты чего? – воскликнула Лена.

- Он посчитал меня уродливой. Это… так?

- Дурак он! Ты – милая девочка.

- Не ври! Мне многие говорили, что из-за своей внешности я никогда не выйду замуж.

В обычной ситуации Милославская подумала бы: «Ах, милая, надо почаще сказки читать, тогда бы ты знала, как лягушки царевичей отхватывают!». Но в компании Индиго лучше поменьше думать. Прочитают мысли, а вывод сделают прямо противоположный.

- Ты нормальная девочка.

- Нет! – из глаз Головастика покатилась первая слеза. - И вообще, ты мне была как сестра.

- «Была»?

- Сестры так не поступают.

- В чем я провинилась, милая?

- Они мне говорили правду! Я настоящая уродина!

Слезы полились ручьями. Надо было что-то срочно придумать. Лена осторожно промолвила:

- Многие голливудские дивы, по их собственному признанию, в детстве считались дурнушками. Например, Джулия Робертс или Шарон Стоун.

- Плевала я на Шарон Стоун, - не унималась Афина.

- Многие мужчины до сих пор без ума от нее, - произнесла Милославская, но как-то неуверенно.

- Они глупые! Ужасно глупые! – Головастик забыла про свое обещание никого не оскорблять.

- Почему? Она получила признание…

- Люди заслуживают признание талантом, - сквозь новые рыдания проговорила Афина. – А Шарон Стоун только и сделала, что раздвинула ноги и… показала всем фигу в кармане (имеется в виду фильм Пола Верховена «Основной инстинкт». – прим. авт.).

- Хорошо, я расскажу тебе историю одного своего знакомого, - Лена не теряла надежды успокоить маленькую подругу. – Его мать была очень красивой женщиной, а он – лопоухим, курносым ребенком. Один мужчина, увидев их вместе, сказал: «Как несправедлива судьба! Красавица мать и уродец сын!». Мальчик нашелся: «Ничего, зато я - мужчина!».

- И что? – ворчливо поинтересовалась Головастик.

- Когда этот мальчик вырос, он стал телеведущим, любимцем женщин. И недавно победил в конкурсе «Мистер Пресса». Очень часто из гадкого утенка получается красавец-лебедь.

- Значит, я еще могу стать красивой?

- Уверена, станешь!

- Хорошо бы, - вздохнула Афина.

Поскольку настроение девочки поднялось, они пошли дальше. Лена перевела разговор на другую, интересующую ее тему:

- Итак, местные жители обладают телепатией?

- При желании они могут проникать в наши мысли, - подтвердила Афина. – По-моему, это свойство разумных существ всех измерений, кроме нашего.

- Вот, значит, как!.. А что такое Заарунд?

- Так здесь называют наше измерение.

- Мы «несчастные» из-за того, что не телепаты?

Задавая вопрос, Лена не надеялась, что у Головастика есть ответ, однако девочка разъяснила:

- Не только! Мы изолированы от других миров, никуда практически не путешествуем. А те, кто прибывают к нам, отзываются о Заарунде презрительно.

- У нас бывают… гости?!

- Не так часто, как в других мирах, но бывают.

Лене припомнились НЛО, слухи о неизвестных существах «гуманоидах»: то в одном их месте видели, то в другом. Это и есть посланцы параллельных измерений?

- Почему они прибывают к нам так редко? И не идут на контакты?

- Нет особого интереса. Правда, в последнее время они появляются чаще. И установили контакт с некоторыми Индиго. Я слышала, - Афина понизила голос до шепота, - что они боятся нас.

- Боятся?

- Что взорвем землю. И тогда погибнут все измерения.

Очередная улица закончилась, путешественницы вышли… на большой проспект, напоминающий современные проспекты Заарунда. Это был совершенно другой город, где царила бурная жизнь. Дома здесь многоярусные, по тротуарам шло огромное количество народа, проезжая дорога напоминала отлаженную трассу, по которой бесшумно двигались машины. Теперь Лена могла увидеть и местный транспорт; конструкция машин совсем непривычная глазу: четыре колеса, большая прямоугольная кабинка, впереди у которой – нечто похожее на пушку у танка. По мере того, как машина ехала, «пушка» поворачивалась то влево, то вправо. («Он таким образом регулирует движение? Или собирается всех нас расстрелять?»).

На проспекте уже далеко не все прохожие выглядели как коренные жители Хааруна. Прошла целая делегация светловолосых гигантов со статичными лицами древнегреческих богов. Немного позже – группа лысых, безносых коротышек с прорезями вместо глаз и едва различимой полоской рта. Лена спросила:

- Они?.. Люди из параллельных миров?

- Да. Но это далеко не все, что живут в различных измерениях. Это самые «путешествующие».

- Жаль, не захватила фотоаппарат. И сотовый не работает, - пожаловалась Лена.

- Жаль, - согласилась Головастик. – Посмотри вон на тех малышей…

- Забавные коротышки. Только страшные.

- Они фотографируют прямо глазами.

- Ух, ты!

- Информация уходит в мозг, потом, если потребуется, ее переносят на другие носители.

- Потрясающе! И ведь никто не поверит, что я видела все это!

Маленькие человечки продолжали поблескивать щелочками; ярко вспыхнули они и когда рядом появились Лена с Афиной. Их сфотографировали? Человечки закивали головками и пошли дальше.

- А чем всех их заинтересовал именно Хаарун? – полюбопытствовала Лена.

- Ты сама где была в последний раз?

- В Гданьске и Сопоте.

- Чем тебя заинтересовали Гданьск и Сопот?

- Особо ничем…

Она прервалась, мимо проходила семья хаарунцев из мужа, жены и маленького сына, уплетавшего сочный бутерброд; до невозможности приятный запах ударял в нос, Лена облизнулась.

- Хочешь есть? – встрепенулась Афина.

- Конечно, однако денег у нас нет. Или тут другие расчеты?

- Подожди.

- Ты куда?

- Стой на этом самом месте! – Афина нырнула в толпу и мгновенно растворилась в ней.

Милославской осталось ждать и наблюдать за людьми и машинами, которые сначала казались такими разными, но постепенно превращались в «однотипных». Все куда-то шли, кто медленно, кто быстро. Никто не обращал внимания на девушку из чужого мира, не вступал с ней в мысленный контакт.

И вдруг одна из машин остановилась напротив нее. «Пушка» повернулась, направив дуло прямо на Лену. Да, да, Милославская готова была в том поклясться!

Лена отшатнулась, хотела бежать, но вспомнила предупреждение Афины не сходить с этого места. Если она потеряет свою юную подругу, то не вернется обратно никогда. Самое страшное, что проходящие мимо люди все видели, и никак не реагировали.

Рядом появилась компания местной молодежи, Милославская спряталась за нее. А пушка, тем временем развернулась вперед, машина спокойно отчалила.

Перепуганная неожиданным поворотом событий Лена не сразу почувствовала, как Афина дергает ее за рукав.

- Вот, - протянула девочка круглую, приятно пахнущую булочку.

- Где ты ее взяла?

- Какая разница. Для тебя.

- Где? – резко повторила Милославская.

- Вон там, - Головастик показала на вращающийся магазин.

- Но ведь за нее надо чем-то заплатить?

- Не знаю, - послышалось неопределенное бурчание.

- Афина?..

- Я это сделала для тебя.

- Ладно, не обижайся.

«Если даже она ее и украла, какая разница. Мы здесь надолго не задержимся, - решила Лена. – Конечно, воровать нехорошо, но… может, она ее и не крала? Я этого никогда не узнаю!».

Спрятавшись за занавес неведения, Лена впилась зубами в хрустящую булочку, ощущая, как по шекам потек сок. Действительно, сочный бутерброд…

- А сама ты ела?

- Угу, - кивнула Афина.

- Небось, обманываешь?

- Я похожа на лгунью?

- Половину я съем, половину ты. И не спорь со… старшей сестрой.

Лена рассказала о своем неожиданном приключении, ей до сих пор было не по себе. Что поражало: прохожие были абсолютно спокойны. Афина высказала предположение:

- Может, здесь такая форма знакомства?

- Наверное, - вздохнула Лена. – Чужой мир живет по своим законам. А нам пора возвращаться.

- Пора, - согласилась девочка. – Дойдем до конца проспекта и повернем в сторону городских ворот.

Афине явно хотелось еще немного тут потусоваться, посмотреть. Лена не возражала, любопытство и у нее хлестало через край. Странная машина и нацеленная пушка потихоньку забывались. Скорее всего, Афина права: своеобразная форма знакомства.

Они шли дальше мимо нескончаемой толпы и все более красочных и экзотичных зданий: то в форме устремленной ввысь «винтовой лестницы», сооруженной из больших прямоугольных коробок, то - разноцветной «мозаичной» стены, то иных замысловатых конструкций. Вскоре Лена и Афина увидели тенистый парк с традиционной для этого измерения желтоватой листвой, затем они услышали доносившиеся оттуда смех и звонкие детские крики. «Поглядим?», - предложила Головастик, и тут же получила согласие старшей подруги.

Здесь было прохладно, дышалось легко, дорожки вились вокруг фонтанов, но не круглых, к каким привыкли путешественницы у себя на родине, а прямоугольных. В центре каждого фонтана стояли фигурки либо мужчин, одетых в напоминающие скафандр доспехи, либо женщин в расписных плащах. Дорожка привела их к краснеющему на небольшом пьедестале искусственному солнцу, мини-копии светила небесного. Поражало то, что ребятишки или одни, или вместе со взрослыми поднимались на пьедестал, переступали некую черту, исчезая в таинственной красноте.

- Туда! Туда! – кричала неуемная Афина.

Лена секунду колебалась, но ведь она просит! Да и самой Милославской стало небезинтересно; пока еще они «туристы», нужно осмотреть как можно больше всего. Поэтому вслед за хаарунцами наши героини взошли на пьедестал и сделали шаг в неизвестность.

Перед ними раскинулся океан огня, волны вздымались вверх, превращаясь в… фигуры существ, похожих на ангелов, каждый из которых протягивал руки, зазывая к себе! Из огненных искр возникли красные цветы сказочной красоты, они были повсюду, они кружились, играли, о чем-то тихо шептали… Лена и ее маленькая подруга ощущали их головокружительный запах, и боялись сделать шаг, дабы ненароком не наступить, не погасить красоту. Отыскав тропинку, путешественницы устремились к огромному холму в виде трезубца; взбираться было легко, точно чья-то рука подбросила их на самую вершину. И теперь они наблюдали бесконечный небосвод, усеянный мириадами алмазных звезд. Такого необыкновенного неба они не видели никогда!

По небу пролетали уже знакомые, похожие на ангелов существа. Один оказался совсем рядом, его руки почти касались посланцев Заарунда. Он словно говорил им: «Идите ко мне! Идите…». Лена и Афина поддались искушению, потянулись к прекрасной фигуре…

В тот же миг картина переменилась! Почва под ногами затряслась, словно кто-то вспарывал ее! Пространство заполонял уже не лик Красоты, а возникающая из нечто чудовищная глыба. Затем, как будто злой гений обтесал ее, и бесформенная масса приняла облик чудовища, в бесчисленных глазах которого сверкали ярость и злоба. Гигантскими лапищами чудовище сметало цветочные поляны, вырывало с корнем деревья, все ближе подбираясь к вершине холма, на котором нашли прибежище Лена и Афина. Лапищи тянулись к жертвам, точно смертоносный удав, напоминающее хриплый свист дыхание раздавалось уже в нескольких шагах, запах смрада забивался в носоглотку. В свое время Лена повидала японские аттракционы ужасов, самые совершенные и кошмарные. Но даже там она не теряла грань между безумной фантазией их создателей и реальностью. А здесь… Монстр ЖИВЕЕ ВСЕХ ЖИВЫХ! Казалось, он никогда никуда не уйдет, даже если отыщется сила, способная уничтожить его; он появится вновь в самый неожиданный момент, как любой, опьяненный кровью разрушитель. Лена закричала и тут же услышала ответные крики и визг. Визжала заведенная безжалостным аттракционом толпа, любители острых ощущений могли наслаждаться очередным стрессом!

Чудовище не достало их, в последний момент оно все-таки рассыпалось в прах; вслед за ним исчезли все прежние образы и картины, тебя больше не возносили на фальшивую высоту и не пытались растерзать на части. Остался лишь бесконечный красный океан. Океан вздымался, окружал, теперь уже он не оставлял надежд на спасение. Афина первой обнаружила, как в одной из полыхающих стен возник проход.

- Нам туда!

Путешественницы юркнули в него, и даже не заметили, как снова оказались в парке. Некоторое время Лена шла молча, лишь иногда невпопад отвечая на вопросы юной спутницы. Аттракцион слишком сильно подействовал на ее сознание, на какой-то момент она, казалось, забыла, что все это лишь забава умелых разработчиков. Создатели чудовищных культов могли торжествовать!

«Стой! - наконец сказала себе Милославская, - не дай ИМ отпраздновать очередную победу. Не становись парнокопытной!»

Уже подкрадывался вечер, в чужом мире он много опаснее дня. Афина безмолвно согласилась с тревогами Лены и сказала:

- Нам надо выйти к городским воротам.

- Найдешь дорогу?

- Да.

- Точно?

- Я ведь здесь уже бывала.

Головастик свернула с проспекта, и они оказались на небольшой улочке. Афина шла так уверенно и бодро, что у Милославской вначале отпали любые сомнения: они идут правильно. Чисто механически Лена фиксировала, что кварталы стали чуть беднее, дома по сравнению с теми, что на проспекте, – меньше, неказистее. В этом смысле Хаарун похож на многие города Заарунда, где центр – некий символ величия или процветания. Главное сейчас дойти до городских ворот! Однако маленькая проводница вдруг беспокойно завертела головой.

- Что? – испуганно спросила Лена.

- Кажется, мы зашли не туда. Ничего, выберемся.

- Время поджимает. Идти ночью через поле, где летают стервятники и шныряют волки, совсем не хочется.

- Не надо через поле. Я надеюсь, что найду точку возврата в наше измерение гораздо ближе.

- А вдруг не найдешь? Чтобы дальше не плутать по городу, спроси у местных, где городские ворота? Вам, владеющим телепатией, общаться между собой гораздо легче.

Девочка немного покапризничала, мол, это ей ни к чему, однако слово той, кого она уже открыто почитала за старшую сестру, оказалось решающим. Афина подошла к какой-то паре, завязалась «беседа». Через некоторое время на лицах хаарунцев возникло открытая неприязнь, они поспешили прочь. Головастик, растерянная, вернулась к Лене.

- Что случилось?

- Они ужасно глупые.

- Афина, прекрати!..

- Хорошо. Я спросила, как пройти к городским воротам? Они ответили, что надо вернуться на проспект. И снова пройти по нему. Можно было бы поймать машину, но…

- Понятно! Дальше?

- Я им объяснила, что идти через проспект долго, а машина не для нас. Они мне: «Не пойдете же вы через Темный Гаар». Я ответила: «Пойдем». Они сразу убежали.

- Значит нам нельзя через Темный Гаар? А почему?

- Не знаю, но переговорю с другими.

Головастик подбежала к какой-то женщине, которая так же отшатнулась, пришлось вновь и вновь повторять попытки, пока один мужчина ей все-таки не объяснил. Темный Гаар – особый квартал, где живут преступники. В Хааруне за преступление людям отрубают руки, ноги, выкалывают глаза, как это делали в Средневековой Европе и на Востоке. От Темного Гаара до городских ворот совсем небольшое расстояние, однако хаарунцы лучше обойдут город несколько раз, чем ступят на проклятую территорию.

- А насколько безопасно идти по этому кварталу? – спросила Милославская.

Смешно задавать вопрос такой же гостье этого мира, как и сама она. Маленькой искательнице приключений безумно захотелось пройти по земле отверженных. И Лене было интересно: какова она, изнанка сурового возмездия? К тому же, время, время!.. Поэтому Милославская согласилась с Афиной.

Решение-то они приняли, да реализовать его оказалось непросто. При одном упоминании о Темном Гааре люди резко отворачивались, на их лицах возникала гримаса отвращения, а какой-то важный господин даже замахнулся на Афину (пришлось вмешаться Лене). Наконец, нашлась одна сердобольная старушка, подробно объяснила, как туда пройти.

Чем дальше они шли в указанном направлении, тем все более очевидным становилось торжество бедности; дома превратились в домишки: обшарпанные, серые, с отбитыми углами, одежда у людей бесцветная, замызганная, иногда – штопаная, женщины с распущенными волосами, безо всяких «спиралеобразных сооружений», лица в основном хмурые, озабоченные. «Какой резкий контраст! – подумала Милославская, - он здесь даже ярче, чем в нашем мире. И точно также, как и у нас, человек не в состоянии превозмочь себя, чтобы действовать сообразно мудрости короля Лира: «И дай им часть от своего избытка в знак высшей справедливости небес!». Какое странное ощущение… будто я не просто в Хааруне, а в нашем страшном Зазеркалье!».

Размышления Лены прервала Головастик, прошептавшая:

- По-моему, за нами следят.

- Следят?

Милославская оглянулась, но ничего не обнаружила. Тем не менее, души коснулось знакомое тревожное чувство, вспомнились остановившаяся рядом с ней машина, наведенная пушка…

- С чего ты взяла, Афина?

- Какой-то человек шел и шел следом, а теперь… пропал!

- Из местных?

- Да.

- Ты не могла ошибиться?

- Не знаю…

- Что нам делать?

- Скорее найти точку возврата, - вздохнула девочка.

Кто же станет с ней спорить! Милославская совсем пала духом, оставалась надежда, но что Афина все-таки ошиблась.

Еще один квартал с полуразрушенными домами, редкие люди посматривали на путешественниц с удивлением и неприязнью. Видимо, они поняли, куда те направляются.

Квартал закончился, и перед ними вырос «комплекс» мрачных темных зданий, далеко разносился неприятный запах помоев. Приблизившись, Лена заметила ковыляющего одноногого человека, а потом - окружавшую дома колючую проволоку. Милославская и ее маленькая подруга прошли вдоль нее, ощутив, как усиливается вонь.

- По идее нам сюда, - сморщив нос, сказала Афина.

- Там же проволока.

- Подойдем ближе. Должен же быть проход или лазейка.

И тут появился охранник.


ГЛАВА XVII. ЛЮБВЕОБИЛЬНЫЙ БАРОН

Афина вступила с охранником в мысленный диалог, после чего он кивнул, открыл маленькие ворота. Путешественницы ступили на территорию Темного Гаара. Лена поинтересовалась:

- О чем ты с ним говорила?

- Он предупредил, что проход здесь не безопасен. Но на людей из другого измерения нападают редко.

- Помощь не предложил?

- Нет.

- Галантный мужчина!

Запахи сделались нестерпимыми. У Лены закружилась голова, к горлу подступила тошнота, она с трудом, но сдержалась. А вот Афине повезло меньше…

- Ничего, ничего, - успокоила Лена. – Такое сложно вытерпеть.

Многие дома разбиты, в мусорных свалках рылись люди. В вечерней темноте их рассмотреть сложно, однако удалось заметить, что все они калеки. Мимо прошел молодой парень без руки; обноски и неухоженность были в явной дисгармонии с горящим взглядом, где читалось необузданное желание! Парень кинул на Лену взгляд и бесцеремонно вступил с ней в мысленный контакт.

«Иностранцы в нашем квартале? Захотелось местных «чудес»? Пойдем со мной вон за тот бак и быстро сделаем дело. Пусть у меня всего одна рука, но она заменит две. Ты еще завизжишь от удовольствия.».

Лена подхватила Афину, быстро пошла вперед. Любознательная девочка поинтересовалась:

- А почему от удовольствия ты должна визжать?

- Перестань болтать глупости!

На всякий случай Лена оглянулась. Нет, однорукий парень не идет следом. Можно надеяться, что дальше «разговоров» дело не дойдет.

И тут она чуть не налетела на женщину, еще молодую, довольно стройную и симпатичную. «Что она делает здесь?». Женщина грустно усмехнулась, открыла рот, и Лена от ужаса сделала шаг назад. Вместо языка у незнакомки едва виднелся маленький обрубок.

- Дайте мне поесть, - прошамкала она.

- У нас нет еды, - растерянно ответила Лена.

Тогда женщина показала пальцем на Ленины бусы: «Подари. Ты себе достанешь другие». Бусы довольно дешевые, но были дороги Милославской как память. Тем не менее, Лена сняла украшение, протянула женщине. Та схватила бусы, довольно засмеялась и убежала.

- Почему ты их отдала? – воскликнула Афина.

- Пусть это принесет ей маленькую радость. Я не права?

- Наверное, права… Посмотри, что там?

Впереди показался красный огонек, приблизившись, наши героини поняли, что это костер, вздымающееся пламя которого имело несколько иной цвет по сравнению с тем, к какому привык глаз: желтизны почти не наблюдалось, он, скорее был похож на полыхание красных маков. У костра собралась толпа - от мальчишек до стариков, сидели они возле самой дороги, о чем-то говорили, некоторые даже смеялись. Старик с пустыми глазницами взял инструмент, чем-то напоминающий дудочку, и полились приятные, чистые звуки. Лена обожала музыку, а услышать мелодию иного измерения, услышать то, что не доступно было ни Моцарту, ни Чайковскому, ни Бетховену!.. Милославская на мгновение замерла, но только НА МГНОВЕНИЕ! Нельзя забывать, что повсюду подстерегает опасность.

Мальчик у костра, по меркам Заарунда ему вряд ли больше четырнадцати, заметив «туристов» из иного измерения, пополз к ним, именно пополз, ибо по колени лишен был обеих ног. В мозг Лены, словно холодная змея, вползала его просьба: «Поесть! Поесть!». Лена дернула свою маленькую подружку, и они буквально понеслись дальше.

Судя по всему, ТЕМНЫЙ квартал заканчивался, вдали видны последние разбитые дома, а за ними - снова колючая проволока…

- Все-таки за нами следят, - дрогнувшим голосом произнесла Головастик. – Я чувствую ИХ!

В ту же секунду от одной из стен разбитого дома отделилась фигура в маске и черном плаще; Лена слишком поздно осознала опасность. Но осознай она ее раньше, что могла бы она сделать?

Сильные руки скрутили ее, Афина с криком бросилась на помощь, однако ее отбросили беспощадным ударом ноги. Лена, которая однажды уже была в подобной ситуации, на сей раз… почему-то испугалась меньше, хотя прекрасно понимала: на Владимира рассчитывать не приходится. Она не сдалась, не сломалась, она отчаянно билась за жизнь, вырываясь из цепких лап преступника. Не унималась и Афина, девочка вскочила, и как кошка вцепилась в противника. Это на секунду отвлекло его, и тогда Лена, изловчившись, вонзила пальцы бандиту в маске прямо в глаза (этот прием показали ей в детстве!)! Он завыл, отпустил жертву. Милославская закричала Афине, что надо бежать! Бежать из этого жуткого Зазеркалья!

Перед ними – железная проволока, и тут же снова возник охранник. Спокойно, будто вид запыхавшихся девочки и молодой женщины представлял собой нечто обыденное, он кивнул им на ближайший проход.

- На нас напали! – «сказала» Афина.

- Это случается, - зевнул охранник. – Недаром проклятый квартал.

Поскольку дальнейшие объяснения казались бессмысленными, наши героини заспешили к воротам. Афина радовалась, что так удачно отделались от бандита. Лена была менее оптимистична.

- Как думаешь, - спросила она, - это он следил за нами? Или просто опасное место, где постоянно происходят эксцессы?

В ответ девочка лишь беспомощно развела руками. Тогда Милославская поделилась с ней некоторыми своими мыслями:

- Не находишь, что Хаарун напоминает кривое зеркало нашего мира? Тут все, как у нас, все повторяет нашу действительность только в более резкой, гротескной форме. В соседних домах, на соседних улицах – богатство и нищета, современность в виде вертящихся магазинов или необычайных аттракционов и тут же - беспросветная вековая дикость: хищники летают рядом с городами, а в самом городе людям отрубают конечности, тут открыто плюют на закон, и не стесняются этого. Ты скажешь - то же самое и у нас. Правильно, Афина. Только в Заарунде хотя бы надевают маски, соблюдая внешние приличия. Здесь все приличия по боку! Забыта даже игра в элементарную справедливость, поэтому жизнь превращается в свою пародию - нелепую, беспощадную. Даже преступники гротескны… Господи, все повторилось и там и тут!..

- Повторилось?

- На меня уже нападали несколько дней назад. Я помню свой страх, не представляю, что было бы, если бы не Владимир! Я сдавалась им с поразительной покорностью, а сейчас… Я, конечно, испугалась, но… Это НЕ ТОТ СТРАХ! Мне стало… жаль его, не ослепила ли, защищаясь?

- То, что выглядит гротескным, бывает самым опасным, - напомнила девочка.

«А ведь она права!»

Тьма окончательно завладела городом, а они еще не дошли до городских ворот! И как долго потом идти по полю, где хозяйничают стервятники? Лена заметила, что Афина поежилась.

- Заночуем в Хааруне? – вдруг предложила юная спутница Лены. - Я вспомнила, тут есть еще несколько интересных вещей. Нравится, не нравится тебе это место, после станешь вспоминать его.

«Ей тоже страшно, она ищет предлог, чтобы не выходить за ворота, - догадалась Милославская, - где мы заночуем? И какие события творятся здесь ночью?». И тут она заметила проезжавшую недалеко машину. Решение пришло мгновенно:

- Попросим довести нас до места?.. Не до ворот, а туда, где находится та проклятая точка возврата!

- А чем расплачиваться? – уныло вопрошала Афина.

Лена с сожалением посмотрела на кольцо, единственное оставшееся у нее украшение. Жаль, очень жаль! Но и оставаться здесь далее нельзя!

Лена бросилась наперерез машине, та мгновенно остановилась, кабинка раздвинулась, некто неразличимый в темноте «спросил» не Афину, а именно ее:

- Вас довести?

- Да, - «сказала» Лена.

- Хорошо.

- Вот, - Милославская сорвала с пальца колечко. – Моя плата.

- Хорошо.

- За городские ворота.

И в третий раз она «услышала»: «Хорошо».

- Я не одна. Со мной девочка.

- Садитесь.

Лена подозвала маленькую подружку, та боязливо посмотрела в темное пространство кабины.

- Они подвезут нас, куда ты скажешь.

- Уверена?

Простой вопрос заставил Милославскую немного усомниться в правильности своего поступка. Насколько вообще возможно доверять кому-либо в Хааруне? Пока она взвешивала все «за» и «против», ее снова «спросили»:

- Едите или нет? Если нет, заберите свою плату обратно.

Как ни странно, именно этот аргумент оказался решающим. Раз возвращают кольцо, возможно, стоит довериться.

- Залезай! – крикнула она Афине.

Девочка запрыгнула вовнутрь, Лена последовала за ней. Вход закрылся, кабинка вновь стала монолитом. Но в первую минуту это не вызвало у Лены подозрений. Когда садишься в такси в своем мире, происходит тоже самое, только дверь закрываешь сам.

Кабинка оказалась просторнее, чем можно было предположить, тут находились несколько человек, один с острой черной бородкой, в плаще, украшенном узорами из драгоценных камней, произнес уже не мысленно, а вслух, да еще на… неплохом русском:

- Рад приветствовать вас, дорогие гостьи. Я рионаа Арпаа. Или, по-вашему, барон Арпаа.

- Приятно познакомиться, барон Арпаа, - промолвила Лена. – Вы обещали довести нас…

- Я довезу, - прервал человек с черной бородкой.

- Неправда! – вдруг закричала Афина. – Он обманывает.

- Люди из Заарунда научились читать мысли?

- Разрешите, мы выйдем, - сказала Лена.

- К сожалению, нет. Теперь вы мои гости.

- Пустите! – Лена вскочила, начала стучать о стенку кабинки. – Немедленно выпустите нас!

Барон расхохотался, в тот же миг тряпка, пропитанная каким-то веществом, похожим на хлороформ, опустилась на лицо Милославской. Последнее, что она запомнила – кружение пространства, и испуганные крики Афины.

Она очнулась в большой светлой комнате, на кровати, застланной тончайшими, белее снега, простынями. «Что я здесь делаю?»

Едва Лена об этом подумала, как одна из стен бесшумно приподнялась, и в комнату вошла молодая женщина, типичная представительница местной расы. Женщина приблизилась к кровати, робко прошептав:

- Чего желает госпожа?

- Где я?

Женщина не ответила, и только в мозгу у Милославской отпечаталось:

- Мне не велено говорить.

Лена приподнялась, еще раз все осмотрела; окон в комнате не было, но сильный свет исходил от вращающейся над потолком люстры, свисающие сосульки которой наигрывали тихую мелодию.

- А моя подруга… то есть сестра Афина? Что с ней?

- Не знаю, госпожа, - служанка отвела взгляд.

«Врет!», - подумала Лена, не желая прятать своих мыслей. И добавила. – Я вам не госпожа. Служанка не возражала, лишь печально произнесла:

- Вам необходимо привести себя в порядок. Я вымою вас.

«А вот это не помешает!», - подумала Милославская, при любых обстоятельствах остававшаяся чистюлей.

- Спасибо. Только помощь посторонних в этом деле мне не нужна.

Моясь в небольшой ванне, она постоянно размышляла об Афине. Что они сделали с девочкой? Если барон ищет Лениного расположения, он вряд ли будет причинять вред той, кто ей дорог!

- …Платье, госпожа.

Оно было красно-золотистого цвета, под стать солнцу в этом измерении, а вообще-то - традиционный хаарунский плащ. Лена отрицательно качнула головой:

- Мне нужна МОЯ ОДЕЖДА.

Служанка опустила голову, по щеке стекала слезинка. Она с трудом проговорила:

- Если вы не… меня накажут!

Лена, заметив переживания девушки, не выдержала:

- Хорошо. Как вас зовут?

- У нас слуги не имеют имен.

- Как так? Не иметь имени, значит, не иметь достоинства.

Служанка не стала вдаваться в «философский спор» – она это не умела, да и не смела.

Лена не любила платья, которые не облегали фигуру, а тут ее точно засунули в большой воздушный пузырь. Служанка принялась было расчесывать ей волосы, однако Лена отстранилась, было неприятно само прикосновение невольницы не только по положению, но и по духу, человека без имени.

Служанка уловила ее желание, поклонилась и ушла. Но долго томиться в одиночестве Лене не пришлось. Вновь раздвинулась стена, и появился сам барон Арпаа. Подойдя к Лене, он учтиво произнес:

- Как отдыхала прекрасная гостья?

- Не забывайте, барон, я не гостья, а пленница.

Теперь, когда при полном свете он стоял перед ней в черном плаще, украшенном изумрудными россыпями, Лена обратила внимания на некоторые вновь открывшиеся детали его внешности, не замеченные ранее в полутемной кабине машины. Барон был невысок, искусно загримированные морщины не могли скрыть солидного возраста. Поражали его глаза: не коричневые, как у большинства хаарунцев, а черные с бешеной пляской золотистых искр. Лена не в силах была оторваться от удивительных глаз, вызвав усмешку Арпаа:

- Не нравлюсь прекрасной гостье?

И вновь ее распирало чувство неприязни к похитителю, но не страх. Она дерзко ответила:

- Нет.

- Постараюсь сделать все, чтобы мнение о скромном хозяине дома изменилось в лучшую сторону.

- Это сложно.

- Не отбирайте надежду до конца.

- Что с Афиной?

- Девочка жива и здорова. Ждет встречи с вами.

- Я хочу видеть ее!

- Обязательно увидите. Пройдемте в глаар.

- В глаар?

- По-вашему столовая, или зал для приема пищи.

- А Афина? – настаивала Лена.

- И она присоединится к нам.

- Как вам поверить, барон? Однажды вы обманули меня.

- Простите, так сложились обстоятельства. Прошу…

Стена снова раздвинулась, Лена вышла вместе с бароном Арпаа в большой, полутемный коридор. На специальных постаментах, в свете красных юпитеров стояли бюсты не менее двух десятков горделивого вида мужчин и всего две женщины. («Мои предки, достигшие большого положения в обществе», - пояснил барон.). Потом они повернули в следующий коридор, заканчивающийся громадным залом, где, словно музейные экспонаты, находились скульптурные изображения животных и птиц местной фауны. С некоторыми из них Лена уже имела «счастье» познакомиться – тот же черный гриф с восемью лапами, поэтому новая встреча (пусть это всего лишь творческий образ) не вызывала позитивных эмоций. Барон начал рассказывать о некоем скульпторе, создавшем все эти творения, о том, как при жизни его травили собратья, а потом за выдуманное преступление ему отрубили кисти обеих рук и отправили в Темный Гаар. Барон говорил так убедительно и завораживающее, что Лена невольно заслушалась. «Как все похоже на наш мир!», - вздохнула она и принялась дальше лицезреть творения опального скульптора. Ей запомнилось животное, напоминающего льва, только полностью покрытое шерстью; из птиц, помимо грифа, были и другие экзотические создания с разноцветными хвостами и даже… с двумя головами. Впрочем, Лена вовремя вспомнила о возможной попытке барона притупить ее бдительность и холодно напомнила:

- Мне необходимо увидеть Афину.

- Конечно, прекрасная гостья. Проходите.

Они прошли в глаар, оказавшийся довольно приятным местом; здесь был обеденный стол и удобные кресла. «Да, похоже на наши столовые!»

- Вы правы, я сделал точную копию одного из обеденных залов, который увидел в московском особняке.

- Как?! – на секунду Лена позабыла о том, что нельзя поддаваться на уловки хитреца. – Вы бывали в Москве?

- И в других городах тоже. Люди нашего измерения обожают путешествия. Мне нравятся девушки Заарунда. Со сколькими из них я был знаком! Я хорошо знаю их лица, даже запах! И вдруг встречаю на улице Хааруна одну из них, очаровательную до умопомрачения!

- То была ваша машина? Вы навели на меня «пушку»?

- Простите, если испугал. Я не собираюсь причинить вам вреда. Присаживайтесь!

- Афина?.. – в который уже раз напомнила пленница.

- Правильно, Афина! – он хлопнул в ладоши, и приказал появившейся служанке. – Приведите девочку.

Служанка с поклоном отправилась выполнять приказание, другой слуга разложил в тарелки мясо. Лена была голодна, при виде пищи голод ее усилился, однако…

- Я начну первым, - рассмеялся Арпаа. – Еда не отравлена. Если бы я хотел убить вас, то давно бы сделал это. Когда вы отдыхали, например…

Он взял вилку и нож, отрезал кусочек, положил его в рот:

- Попробуйте! Как говорят у вас в Заарунде: пальчики оближешь.

- Извините, без Афины я не смогу воспользоваться вашим радушием.

- Вы упорная женщина. Мне безумно нравятся такие. А просьба ваша выполнена, девочка здесь…

Раздвинулась стена, служанка ввела мрачную Афину. Заметив Лену, девочка от радости взвизгнула, бросилась к ней. Лена крепко прижала ее к груди, расцеловала личико:

- Я тут, милая! Тут!

- Какие нежности! – умилился барон, - у вас большое сердце. Садись к столу, Афина.

Головастик вопросительно посмотрела на Лену, та ободряюще кивнула: мол, садись, не бойся.

- Теперь наконец-то начнем трапезу, - проговорил Арпаа, - в любом случае вам интересно отведать кухню Хааруна. Хаарун!.. Это даже не австралийские дикари или племена Амазонки, это гораздо дальше – другое измерение. Любой исследователь позавидовал бы вам. Прошу, прекрасные гостьи, прошу!.. Я обещал доставить вашу подружку и сдержал слово. Что вас останавливает теперь?

Милославская догадалась, почему он хотел остаться с ней наедине, без Афины. Девочка, как и сам барон, телепатка. Говорят, люди, обладающие подобным удивительным даром, ставят блок к чтению своих мыслей. Они с Арпаа на равных! А ее, Милославскую, он может прочесть как открытую книгу, узнать любые ее намерения, предвосхитить действия. Барон расхохотался:

- Не завидуйте так уж сильно! Телепатия не только дар, но и проклятье. Что сдерживает людей Заарунда от более сильных конфликтов? Вы сами ответили на этот вопрос.

- Я?

- Когда выходили из Темного Гаара. Я запомнил, потому что люблю умных женщин! А сказали вы: «В Заарунде хотя бы надевают маски, соблюдая внешние приличия». Правильно, ваши самые сильные эмоции скрыты под масками улыбок. Пусть даже улыбки фальшивы. Но представляете, что было бы, прочитай главы ядерных государств мысли друг друга?.. Точно не избежать конца света!

Мясо на тарелке сильно щекотало нос, бороться с голодом невозможно и Лена схватила кусочек… Вкусно! В черных глазах барона вспыхнуло удовлетворение человека, одержавшего первую, пусть маленькую, но победу. А вот Афина явно не собиралась в этом доме трапезничать. Она низко опустила голову, не принимая участия в беседе, и лишь искоса бросала тревожные взгляды.

- Я часто посещаю Заарунд, - продолжал хозяин дома, - и не только его. Я везде знакомлюсь с женщинами; обожаю все типы красоты: от нашего, «традиционного» до самого экзотического. Особенно мне нравятся красавицы Заарунда! У них единственная проблема – слишком короткая жизнь. А молодость еще короче! Расцвела роза, слегка порадовала глаз и все! Жди увядания. Какая жестокая шутка природы!

- Вы знакомитесь с нашими девушками и доставляете их сюда? – догадалась Лена.

- Правильно, знакомлюсь и забираю.

- Они соглашаются?!

- А почему бы и нет? Экзотика.

- Страшная экзотика!

- Очаровательные дамы соблазняются и на более близкие места, например… Как это называется?! Аравийский Восток.

- Ближний Восток, - поправила Лена.

- Вы правы. Отправляются туда, хотя прекрасно осведомлены о ношении чадры, о полном господстве мужа… А тут мир таинств, оставляющий для них главное – надежду.

- Вы даете им надежду, а потом?.. Сами только что сказали: увядание наших женщин слишком быстрое.

- Они возвращаются назад в Заарунд, - произнес Арпаа, однако Лена ему не поверила. Станет ли он утруждать себя ВОЗВРАЩЕНИЕМ ЖЕНЩИН ДОМОЙ?

- Кроме нас здесь есть кто-нибудь из подобных мне пленниц?

Барон чуть помедлил с ответом и неопределенно произнес:

- В мой дом частенько наведываются посетители. Приезжают, уезжают…

(«Так есть или нет?»).

- Не вы следили за нами в городе?

- За такой красавицей я следил бы целую жизнь! Не отпускал бы ни на минуту.

- Понятно. Потом в Темном Гааре на нас напал человек. Не по вашему приказу?

- Я не варвар!

«Врет!», - решила Лена, заметив ядовитую улыбку барона. Тот, не смущаясь, произнес:

- Вы очень смелая. Обожаю смелых женщин!

(«Он приказал! Хотел похитить меня еще в Темном Гааре! Он был недалеко, раз даже процитировал меня!»).

- Я не ослепила того человека?

- Не понимаю, о чем вы?

- Долго собираетесь держать нас в плену?

- Вы не в плену, а в гостях!

- Гостей насильно не задерживают. Разрешите нам покинуть ваш дом?

- Это выше моих сил.

- Вот видите!

- Скажем так: я прошу побыть еще немного моими гостями. Просьба столь настоятельна, что отказать хозяину невозможно.

- В Хааруне всегда побеждает беззаконие?

- Ох-ох, прекрасная госпожа, разве ваш мир образец для подражания? Тогда в Темном Гааре вы сделали еще один правильный вывод: в Хааруне все проще и открытей. Никто не скрывает своих замыслов и намерений, разве что для самых непонятливых. Про себя мы давно решили говорить открыто, не стесняясь: «Раз я богат, отдайте мне власть, драгоценности, красивых женщин!».

- Что вы знаете о нашем мире? Наверняка появляетесь там, в редкие минуты безумной похоти, крадете очередную жертву – и обратно, в свой город гротескного создания!

- Ошибаетесь! Я собрал о вас очень много информации, в моей библиотеке тома, десятки, нет, сотни томов; историки, философы, экономисты Заарунда – как на ладони. Я хорошо осведомлен о ваших катаклизмах – о постоянных войнах и революциях, о кризисе цивилизации, когда в безбрежном океане кошмара остаются отдельные счастливые островки, но и их счастье, судя по всему, недолговечно. Ваше измерение постоянно бурлит, не в силах смириться с тем, с чем давно смирились и Хаарун, и остальные наши города. Каждое новое движение обещает эру процветания, и вы верите, поддаетесь соблазну, постоянно наступая на одни и те же грабли. Вы ждете нового Мессию, готовы видеть в нем кого угодно, даже неведомых для вас Индиго. Но самое главное… - барон вновь рассмеялся, - вы не только сами заражаетесь бациллой мессианства, но и пытаетесь заразить ею другие измерения. Раньше спасением от Заарунда было то, что вы не могли проникать к нам через «невидимую стену», жили у себя в полной изоляции и неведении. Однако новая мутация, которую вы называете высшей расой, научилась это делать, и теперь все чаще и чаще Индиго из Заарунда гостят у нас. Однако приходят они не как «туристы», а как учителя! Нет, не просто учителя, а еще и бунтари. Вам не понравились порядки Хааруна. Но ведь то НАШИ ПОРЯДКИ. Если насильственно их изменять, наступит хаос.

- Разве кто-то навязывает вам иные порядки? – удивилась Лена.

- Вы слышали о Предводителе?

- Нет.

- Он как раз и есть Индиго из Заарунда! Но сбежал к нам, собирает под свои знамена «вся и всех». Хватит, не будем о грустном! Хочу предложить вина из моих личных запасов.

- Благодарю, барон, однако вынуждена отказаться.

- Желание прекрасной гостьи закон!

- Гостья желает знать: когда хозяин отпустит ее?!

- Чуть позже. Сейчас я покажу вам некоторые удивительные вещи, коими богато мое скромное жилище.

Лена согласилась, она рассчитывала выиграть время и обдумать способ побега. Афина идти с ними отказалась, она не скрывала своей неприязни к Арпаа. Барон воспринял это спокойно, распорядился, чтобы девочке позволили самостоятельно осмотреть дом.

Один зал сменял другой, хозяин демонстрировал то коллекцию драгоценных камней, то новые скульптуры из бронзы, серебра, даже золота. Милославская не могла в должной мере насладиться увиденной красотой, ибо слишком волновалась; ее вновь охватило недоброе предчувствие. Оно росло, достигая своего апогея; речь барона казалась механической и пустой, а его слова – далекими и непонятными. Кажется, он показывал ей местную карту: какие-то знаки, черточки, точки…В одну из точек барон ткнул пальцем:

- Вот тут находится Хаарун… Вам нехорошо?

Не в силах более бороться с собой, Милославская спросила:

- Тогда за столом вы не ответили: тут есть еще… гостьи?

- Вам это так интересно?

- Да!

- Хорошо, пойдемте.

…Они спускались по лестнице без перил, ступени здесь были зеркальными, холодными и… скользкими (или Лене это казалось, поскольку от волнения дрожали ноги?). Спускались долго, пока не оказались в слабо освещенном подземелье, барон поманил Лену за собой:

- Посмотрите сюда!

В стене было маленькое окошко, Милославская заглянула в него и увидела небольшую комнату, в центре на широкой кровати возлежала молодая женщина… из Заарунда. Она была красива, белокура, но на лице лежали печать отрешенности и страдания. Она словно устала от борьбы и смирилась с тем положением, на которое обрек ее любвеобильный барон. Лена невольно вскрикнула…

Женщина услышала звук голоса, приподняла голову и громко произнесла:

- Это ты? Ты все-таки пришел?.. Зачем? Чтобы лишний раз насладиться моим положением пленницы? Да будет тебе Бог судьей, великий обманщик.

«Я понимаю ее?! Она русская?», - промелькнула мысль в голове у Лены. Барон тихонько подтвердил:

- Вы правы, она из России.

Женщина встала, подошла к стене; теперь она была рядом, Милославская ощущала ее частое дыхание, переходящее в стон.

- Отпусти, ты же обещал…

Лена резко обернулась к хозяину дома, в глазах ее сверкнули молнии, Арпаа отступил на шаг и быстро заверил:

- Я отпущу ее! Пойдемте дальше.

- Сначала дайте слово, что освободите женщину.

- Даю и еще раз даю!

- Скажите ей.

- Завтра ты вернешься к себе, Лида, - крикнул Арпаа. – Мое слово!

Лена увидела, что женщина упала на колени и зарыдала. Она спросила барона:

- А почему завтра?

- Потому что к переходу в Заарунд нужно серьезно подготовиться.

Лена не верила ему ни на йоту, однако посчитала, что Арпаа заинтересован в ней. ПОКА ЗАИНТЕРЕСОВАН, поскольку мечтает о любовных утехах и ответных ласках. Этим следует воспользоваться. Она проследит, как он сдержит слово.

- Не достаточно ли зрелищ? – спросил хозяин.

- Почему же? Посмотрим все! – дерзко ответила пленница.

В следующей комнате стоял небольшой столб белого дыма, сквозь него просматривались две женщины, явно местные, занимающиеся друг с другом любовью. Правда, движения их были ленивы, скучны, точно их опьянил зловещий наркотик.

- Вы правы, они под действием наркотика, - сказал барон. – Обожаю смотреть на очаровательных созданий, когда они вместе… Лучшее зрелище на свете!

Лена с отвращением отвернулась, но решилась заглянуть в третью комнату. Здесь находилась обнаженная женщина из какого-то нового измерения: высокая, смуглая, с двумя парами грудей, огромными в пол-лица миндалевидными, постоянно вспыхивающими зелеными огоньками, глазами. Руки и ноги пленницы стягивали цепи, видимо, она стояла так долго, упала бы от усталости, если бы могла упасть! Через определенные промежутки времени с разных сторон на нее обрушивались потоки воды, приводя в чувство. Женщина вскрикивала, молила о пощаде…

- Что вы делаете? Прекратите ее мучить!

- Невозможно, - вздохнул барон, - она привыкла к мучениям. С некоторых пор садомазохизм стал смыслом ее жизни.

- Прекратите!!!

- Хорошо. Только страдания ее тогда лишь усилятся.

- Мне дурно, - сказала Лена, - я хочу немедленно отсюда уйти.

- Желание прекрасной госпожи закон… Пойдемте, нет, не сюда. Вот тут, направо…

Между Леной и бароном Арпаа в одно мгновение выросла стена из железной решетки. Лишь спустя мгновение Милославская поняла, что оказалась в настоящей тюрьме! Позади нее – небольшая комната и широкая кровать.

- Вы не смеете! – закричала она. – Выпустите меня немедленно.

- Увы, прекрасная госпожа, - вздохнул барон. – Я оказал вам царский прием, вы его не оценили. Ваше право. Но отныне вы не гостья, а пленница, и относится к вам будут соответственно.

Лена снова бросилась на решетку, затрясла железные прутья, вызвав очередной взрыв саркастического смеха барона. Жестом он отдал слуге очередное распоряжение. И Милославской:

- Сейчас вам покажут Афину. Попрощайтесь с сестренкой. Если ваше поведение мне не понравится, я принесу вам ее большую, уродливую голову.

- Не троньте девочку, садист! Что она вам сделала?

- Не она, а вы, когда начали диктовать мне условия поведения в собственном доме! Оскорблен до глубины души…

- Подонок!

- Слушайте меня! Я ваш господин, хозяин, божество, я ваше все! Я буду любоваться, как вы умываетесь, как испражняетесь, как ласкаете свое тело. Когда зайду в вашу клетку, падете ниц, чтобы облобызать мои ноги. Станете исполнять любые сексуальные прихоти и желания. И берегитесь, если что-то не устроит меня!.. А затем, когда надоедите, а надоедают мне женщины быстро, я подарю вас своему слуге, тому самому, которого вы ослепили в Темном Гааре.

- Так все-таки он исполнял ваш дьявольский приказ!

- …И запомните: жизнь невинной девочки в ваших руках. А пока посмотрите на нее через решетку!

Появился слуга, но один, без Афины. Он с тревогой глядел на господина, Лена поняла: между ними какой-то напряженный диалог. Черные глаза барона вспыхнули гневом, не сказав Лене ни слова на прощание, он убежал.

Новые страшные сомнения терзали Милославскую. «Что случилось с моей маленькой Афиной?». Фантазия рисовала ужасающую картину: девочка, не осознавая всю серьезность положения, кому-то нагрубила, не подчинилась, и ее… убили! Может быть, убийство даже было случайным, раз барон собирался использовать Головастика как разменную монету в отношениях с Леной.

«Афина, сестренка моя! Господи, что же делать?».


ГЛАВА XVIII. ТАИНСТВЕННЫЙ КАРАВАН

Константин продолжал беспрекословно следовать за Анжелиной. Уже понемногу рассеивался золотистый туман, прорезаемый разноцветными полосами. И только когда блеснули первые лучи красноватого солнца, он рискнул спросить:

- Где мы?

- Там, где ты никогда не был, - последовал ответ.

Этот новый мир был похож на тот, который он только что оставил, и в то же время имел отличия. Солнце здесь слишком красное, а проплывающие по небу густые сероватые облака напоминали силуэты чудных животных. Растительность вокруг желтая, но вряд ли в том можно винить дыхание осени; обычно осень обрывает листву, делает ее жухлой, беззащитной, деревья лысеют, как с годами многие мужчины. Здесь же листва шелково трепетала, значит – еще лето, еще рассвет, а желтизна – традиционное платье местной природы.

Нестеров обратил внимание, что они оказались на мощеной кирпичом улочке, вдоль которой стояли непривычные взору дома – цилиндрической формы с «прорезями» вместо окон и высокими крышами-шпилями. Мимо проходили люди с красноватой кожей и странными глазами без белков. Внезапное появление мужчины и женщины не вызвало у них никакого удивления (представьте себе, что на улице какого-нибудь нашего города словно из пустоты возникают двое людей необычной внешности, как бы отреагировали все остальные?). Видимо, тут они привыкли к подобным вещам.

- Не беспокойся, - подтвердила его догадку Анжелина, - это Сваатган - один из так называемых пограничных городов, сюда часто прибывают гости из иных миров. Нам необходимы две вещи: осторожность и быстрота действий.

Константин обратил внимание, что его новая знакомая не произносила вслух ни единого слова. Она обладает телепатией?

- Почему осторожность? – так же мысленно спросил он.

- Тот, к кому мы стремимся, имеет не только друзей, но множество могущественных врагов. Что естественно. Он пришел в мир, дабы принести сюда Истину. Далеко не каждому по душе, чтобы она восторжествовала. Новые фарисеи стремятся предать Предводителя, новый Пилат готовится к его распятию. Поэтому пока он вынужден скрываться. Пока!.. Но второй гибели мессии мы не допустим. Тем не менее, в Сваатгане особенно много полиции и разных шпиков. Недалеко начинается Великая Пустыня. Нам туда…

- Значит, там он прячется?..

- Постарайся не думать о цели нашего путешествия, – резко прервала Анжелина, - Здесь люди умеют читать мысли других.

- Как мы доберемся?

- У нас много друзей, в том числе в Сваатгане. Помогут!

Город иного измерения! Все равно, что другая галактика! Любой человек впивался бы глазами в каждый камень, даже самый крошечный и серый. Константин же мало интересовался особенностями необычного мира, в котором оказался волею судьбы. Вдохновленный речами Анжелины Ульяновой, он предвкушал встречу с Предводителем, с тем, кто собирается вернуть человечеству его утерянную чистоту, поставить во главу угла добродетель! Константин уже ощущал себя солдатом великой армии света!

Красноватые люди шли мимо него и Анжелины, равнодушно сверкая удивительными коричневыми глазами; но вскоре Константин заметил, что не все взгляды равнодушные, были так же недоверчивые и подозрительные…

(«Постарайся не думать о цели нашего путешествия…»).

Он попытался сосредоточиться на местных достопримечательностях; мозг фиксировал сменяющие друг друга улицы, растущую толпу на них, более изящные и красивые дома, автомобили с «пушками». Увеличивалось и число людей в военной форме, казалось, что теперь их подозрительные взгляды «прощупывают» Константина на каждом метре его пути. Оставалось улыбаться, иногда восхищенно вскрикивать (Так должен вести себя турист, впервые пересекший границу измерений!). Как известно, Лена и Афина подобной «подозрительности» в Хааруне не заметили. Так и должно быть, тот город был слишком далеко от Великой Пустыни, от того места, где по «данным разведки» скрывается создатель нового идеального общества.

…Константин заметил, что на этой улице они уже были, и сразу сообразил, что Анжелина лукавит, хочет выяснить: нет ли за ними слежки? После этого они свернули в какой-то небольшой переулок, остановилась у одного из домов, Ульянова условным сигналом постучала в стену, которая… бесшумно поднялась, приглашая гостей поскорее войти.

В большой комнате собрались несколько человек – мужчин и женщин. Один из них, с густой черной бородой, очевидно хозяин, смиренно приветствовал Анжелину:

- Рад видеть тебя в добром здравии, Помогающая узреть свет истинной веры!

- И вам здравствовать, постигшие ее великий смысл! – ответила просвещенная гостья.

Им предложили присесть в кругу остальных, прямо на полу, на коврике; в жестяных чашках, но не круглых, а прямоугольных принесли питье. Анжелина успела подать своему спутнику сигнал, что надо обязательно выпить. Константин сделал несколько глотков: приятный напиток, после которого сразу ощущается прилив сил.

- Какие новости, братья и сестры? – спросила Анжелина.

- Наши города бурлят, - ответил бородатый, - все большее число людей уже открыто призывают к утверждению духовной и политической власти Предводителя. Призывают не только обездоленные, но и всесильные богачи, которые так же начинают понимать, в какую бездну катится их цивилизация. Очень многие ждут, что Предводитель наконец открыто объявит себя царем нашего мира. Вы не знаете, когда это случится?

- Нет, - покачала головой Анжелина. - То - высшее таинство, открытое лишь ему самому!

- К великим мыслям Предводителя устремлены и в других измерениях, - вступила сидящая рядом с бородатым женщина. – Не только в тех, которые почитают как отсталые, но и где давно наступил технотронный век, и даже там, где уже перешагнули его.

- Все правильно, - сказала Анжелина, - нищие должны понять, что только Предводитель принесет обществу изобилие, богатые – что не в богатстве счастье. Общества примитивных технологий получат немыслимый прорыв в будущее; достигшие технологического совершенства направят свои возможности не на разрушение планеты, а на ее необыкновенный расцвет. И тогда восторжествуют единые законы Добра и всеобщей Любви!

- А как относятся к Предводителю в Заарунде? – спросили Ульянову.

- У нас о нем пока знают лишь избранные. Кстати, одним из таких избранников стал мой новый друг Константин… - все сразу дружески улыбнулись Нестерову, а Анжелина продолжала. – Он не был праведником в своих поступках и делах, но всегда стремился к главному: уничтожить зло! И теперь он стал воином Предводителя! Еще, что касается вашего вопроса: в Заарунде как нигде сильно влияние слова на человеческий разум, каждого постоянно зомбируют через огромную массу каналов. Расскажи мы сейчас о Предводителе, и злые языки тут же изничтожат его в общественном сознании, приписав главному праведнику все грехи мира. Так было с Тем, кто более двух тысяч лет назад по летоисчислению Заарунда пришел к нам с Миром и Истиной, а получил Распятие! Посему мы говорим пока не о самом Предводителе, а об его верных слугах, о тех, кто развернет его Знамя в городах и селениях. Нас прозвали Индиго. Уже сейчас Индиго стали для многих символом таланта, необыкновенного ума, ДЕТЬМИ СВЕТА! И очень скоро мы представим ЛИДЕРА ВСЕХ ИНДИГО. Представим как неизбежного победителя Доброты над злом, Разума над безрассудством!

Спокойный, размеренный голос Анжелины проникал в сознание каждого непреложной истиной, все зачарованно слушали, боясь не уловить правильную интонацию, упустить тот или иной акцент в ее речи. Когда она замолчала, на некоторое время воцарилась тишина, потом бородатый хозяин дома осмелился задать вопрос:

- В чем наша задача, Помогающая узреть свет истинной веры?

- Мне и моему новому другу необходимо встретиться с Предводителем. К сожалению, выход из Зоны Контроля возможен лишь в определенных точках. К Великой Пустыне прохода нет. Тем более – к тем местам, где Предводитель вынужден пока скрываться от врагов.

- Это очень сложно, - вздохнул бородатый, - повсюду армия Системы.

- Но сделать нужно! - сказала Анжелина. – Мы должны отправиться туда немедленно.

Бородатый сделал знак какому-то юноше, тот с готовностью вскочил, восторженно поклонившись Ульяновой.

- Это мой сын Унгаа, - представил бородатый, - он довезет вас до границы Великой Пустыни. Дальше, к сожалению, его машина не пройдет.

- Жаль, - бросила Анжелина.

- Может, и пройдет! – самоуверенно изрек Унгаа.

- У нее определенные возможности, сын, - горько произнес бородатый. Константин догадался, что он боится за сына. И не хочет в том признаться.

- Насчет возможностей… У меня есть еще кое-что в запасе, - гордо завил Унгаа.

- Но, сын, твое изобретение не опробовано в условиях Пустыни.

- Будем действовать по обстановке, - прекратила спор Анжелина.

- Возможно, в районе Великой Пустыни кроме Унгаа помощь окажет и кто-нибудь иной, - торопливо произнес бородатый. - У вас… простите, у нас много друзей и сторонников.

- Прежде всего, мы надеемся на помощь Предводителя, - назидательно заметила Анжелина. – Все мы в его власти.

На том и порешили. Анжелине и обоим мужчинам принесли длинные плащи с капюшонами, закрывающими лица от песка и солнца, сухую еду и воду в пакетах, а также оружие – трубки, посылающие смертоносные лучи. На прощание каждый из присутствующих молча склонился к руке Помогающей узреть свет истинной веры.

Константин вслед за Унгаа и Анжелиной забрался в кабину; сквозь стеклянную стенку он продолжал видеть улицы, площади Сваатгана; чужая жизнь опять не захватила его воображение. Что такое серое, скучное бытие маленьких людей, ничтожных в любом измерении? Одного взгляда достаточно, чтобы понять: они несчастны! И он, Константин Нестеров, поможет им стать счастливыми! Он потащит их к счастью, хотят они того или нет. Он не может отступить от своей главной цели осчастливить человечество всех измерений!

Мысли Константина прервала резкая остановка машины. Унгаа сообщил, что это армия Системы. Анжелина мысленно послала Нестерову предупреждение ни во что не вмешиваться и «засунуть подальше свои мысли».

Двое солдат Системы с довольно мрачными лицами заглянули в кабину, недружелюбно поинтересовались:

- Цель приезда в Саатган?

- Рассчитываем добраться до Великой Пустыни, - ответила Анжелина.

- Зачем?

- Если скажем, что влюблены в местную экзотику, вы все равно не поверите.

- Надеетесь увидеть Предводителя? – усмехнулся один из солдат.

- Очень, - вздохнула Анжелина.

- Понятно. Сколько они тебе заплатили, парень, - обратился тот же солдат к Унгаа.

- Что вы! Я совершенно бескорыстен! Решил побаловать туристов из Заарунда.

- Врешь, приятель.

- Не вру! Ни в коем случае не вру!

- Ладно!.. – в голосе солдата прозвучала плохо скрытая угроза. – Еще увидимся.

- Обязательно увидимся, - бесстрашно подтвердил Унгаа.

Солдаты немного покрутились, потом отступили. Нестеров поинтересовался:

- Ты сказала им правду?

- В данном случае это был наилучший выход.

- Почему?

- Лучше сообщить часть правды, тогда она сойдет за всю. Да, мы хотим увидеть Предводителя. Но я не сообщила, что мы – его преданная армия. Для этих солдафонов мы – обычные, любопытные туристы. Их сюда сейчас столько прибывает отовсюду!

- И мне они задавали вопросы не случайно, - вступил Унгаа. – Хотели, чтобы я поделился приработком.

- Мне их желания понятны, - улыбнулся Нестеров.

Пока они ехали по Саатгану, их еще дважды останавливали солдаты Системы, но вот наконец выехали за город! Машина разогналась, однако максимум выжимала километров восемьдесят. Из слов Унгаа Константин понял, что это предельная скорость машин в данном измерении. «Надо же, обладают телепатией, а создать нормальный автомобиль не могут». Унга чуть обиженно ответил:

- У нас и правда техника слабая. Зато гиганты (они от нас - через два измерения) имеют такие машины, о каких в Заарунде и мечтать невозможно. Их «тарелки» посещают другие планеты, даже другие галактики.

Вид за стеклом машины неожиданно изменился: вроде бы совсем недавно шумела желтая листва, а сейчас уже – первые признаки пустыни: растительность стала редкой и бедной, деревья сменили кустарники, низкорослые злаки… Исчезли травяные луга, вместо них теперь – золотые песчаные россыпи, по которым иногда пробегали мелкие животные, наподобие «традиционных» для Заарунда тушканчиков, сусликов, ящериц, только немного другого окраса – малинового, голубого. Нестеров заметил, что ветер поменял направление, вздымая песок, создавая пока еще подобие первых песчаных бурь.

- В этом измерении климатические зоны меняются резко, - сказала Анжелина, - такого плавного перехода, как у нас, не существует.

Постепенно увеличивалось и количество машин, возникли первые серьезные пробки, Унгаа сообщил:

- Одни туристы! Однако скоро их количество сократится. А потом их вообще не будет.

- Вот как? – удивился Константин.

- Великая Пустыня!

- И что?

- Она отличается от любой из наших, - вступила Анжелина. – Но и Сахару удается миновать лишь смелым и приспособленным. Здесь даже не Сахара, она – цветущий сад по сравнению с этими местами. Здесь приходится пройти через испытания часто равносильные смерти.

- И что за испытания?

- Для начала – песчаные бури. Они сбивают с пути, заметая тропы, обрекая путников на долгие, бесконечные скитания. Иногда песок ведет себя так, словно он живой и наделен необычайно злой силой. Он будто стремится забиться в носоглотку, главное – в глаза, лишая человека зрения.

- Да-а, неплохая перспектива, - усмехнулся Нестеров.

- Во-вторых, это Черный Караван; его видят то там, то тут, внешне он неотличим от обычного каравана, но когда пристаешь к нему, он уводит тебя в город Миражей. Там потеряна реальность, ее заменяют мистические картины; ты бродишь среди них, теряя ориентиры во времени и пространстве.

- Я почти ничего не знаю про город Миражей, Слышал только, что из него уже не выйдешь никогда, - добавил Унгаа.

- Это правда, - согласилась Ульянова, - город вроде бы вне нас, и в то же время – становится нашей плотью и кровью.

- Не слабо! – сумрачно произнес Константин. – Но у пустыни наверняка еще есть «подарки» для нас?

- Должна огорчить тебя – есть. Многие ощущения, которые испытывает человек в пустынях Заарунда, тут совершенно иные, некоторые вещи кажутся гипертрофированными до крайности. Читаю твой вопрос, но отвечать не стану, скоро ты сам все поймешь… Большинство людей, которых сейчас едут в одном направлении с нами, через небольшой промежуток времени побегут назад. Потом они станут хвастать перед приятелями, что были в Пустыне, искали катакомбы Предводителя, да только судьба не благоволила им. Некоторые смельчаки отправятся дальше в нескончаемое лоно песков. Из них очень немногие проберутся в центральные районы Пустыни, чтобы либо погибнуть там, либо осознать бесперспективность поисков и также вернуться назад, и лишь отдельные, избранные, отыщут желанную цель…

- Говорят, что цель подвластна только тем, кто истинно верит в Предводителя? – в вопросе Унгаа звучало горячее утверждение. – Кто своей жизнью, поступками стремится хоть немного быть похожим на него?

- Ты спрашиваешь и сам же отвечаешь, - улыбнулась Анжелина.

На некоторое время установилась тишина, Нестеров «обрабатывал» полученную информацию, Унгаа сосредоточился на дороге. И кто знает, о чем думала Ульянова?..

- Однажды я был в пустыне, - вдруг сказал Константин. – В Каракумах.

- И какие чувства там у тебя возникли? Расскажи! – попросила Анжелина.

Нестеров начал вспоминать, но отвлекла резкая остановка машины, попавшей в очередную пробку. А потом он подумал: «Нет, так все не передашь! Я просто не смогу подобрать нужных сравнений. Только бы она не обиделась из-за моего отказа». Однако Анжелина поддержала его:

- Действительно, очень сложно передать гармонию чувств. Да и стоит ли? А то еще получится словно в плохом бразильском сериале, где идет бесконечный рассказ о действии, но не оно само… Знаешь ведь, как все происходит в этих мыльных операх? Встречаются две почтенные донны, обсуждают, куда и зачем пошла третья. А зритель вынужден «следить» за передвижениями той, третьей, только с их слов. Но нам-то важно пройти этот путь с самой героиней, прожить всеми ее страстями? Я как-то сказала студентам литературного вуза: «Хотите разучиться писать, смотрите мыльные оперы». Ну вот, процитировала себя, любимую.

- Опять солдаты Системы, - воскликнул Унгаа. – На этот раз кажется что-то серьезное? Они заставляют людей выйти из машин, а потом их допрашивают. И осматривают машины. Что нам делать, Помогающая узреть свет истинной веры?

- Посмотрим, что последует дальше. И понадеемся на милость Предводителя.

Вскоре солдаты заглянули в машину Унгаа, предложили всем выйти. Обыскали пассажиров, затем залезли в автомобиль. Никто им не возражал, Анжелина казалась абсолютно спокойной, и это спокойствие передалось ее спутникам. У всех троих на лицах было написано: «Нам скрывать нечего».

Горячий воздух Пустыни опалил лицо Нестерова, ветер, тонко посвистывал над крутыми песчаными барханами. Константин подумал, что теперь то уж точно смог бы сформулировать свои ощущения во время пребывания в Каракумах. Там он был погружен в стихию удивительной борьбы с пустыней, но не как со своим врагом, он хотел обойти ее всю, доказав, что не существует на свете ничего, что не подвластно силе человека, хотел раствориться в ней, дабы душа его слилась с ЕЕ ДУШОЙ! Сейчас он чувствовал только ярость и коварство песков, готовых поглотить тебя! Тут нельзя упиваться безмолвием, ибо само безмолвие порождено гибельной игрой Черного Каравана. Нельзя вдыхать неизъяснимый аромат маленьких живых оазисов и уснувших долгим сном бесконечных, безжизненных пространств - в аромате том спрятан яд смертельных иллюзий! Анжелина оказалась права: ощущения иные! Почему же Предводитель избрал себе именно это место? Неужели только лишь потому, что здесь он в относительной безопасности?

Нестеров посмотрел на стоящие в ряд машины, среди водителей и туристов были как местные, так представители других измерений; стоявший недалеко толстяк с фиолетовой кожей усмехался, наблюдая за действиями солдат. Другие, хоть и не смеялись, но так же вели себя на редкость спокойно и невозмутимо. Создавалось впечатление, что никто представителей закона не боялся. Наоборот, солдаты потом подходили к туристам с несколько виноватым видом. Вся ситуация с обыском напомнила хорошо срежиссированный спектакль.

Машины срывались, устремлялись дальше по Великой Пустыне, настала очередь Унгаа и его пассажиров. Один из солдат, перед тем, как отпустить их, произнес извиняющимся тоном:

- Наш долг… Против Предводителя мы ничего не имеем.

- Все в порядке, ребята, - миролюбиво ответил Унгаа.

Нестеров сразу вспомнил слова бородача… Многие ждут прихода Предводителя – и обездоленные, и богачи. Люди готовы принять его как своего вождя и правителя. В этих условиях поведение солдат объяснимо: они служат Системе, предчувствуя, что скоро она изменится…

Дыхание Пустыни становилось огненным, песчаные бури понемногу зверели, то и дело с неудержимой яростью набрасываясь на машину. Правда, затем отступали. Пока отступали!

Вскоре Нестеров увидел встречные машины, причем, количество их все увеличивалось. Анжелина оказалась права: люди возвращались, дойдя лишь до определенной черты. Видимость ухудшалась с каждой минутой, и Анжелина предложила своим спутникам надеть специальные очки.

- …Они не только защитят глаза, но и помогут лучше сориентироваться в Пустыне.

Действительно, очки необыкновенные! Теперь и в песчаных вихрях Константин мог различать многие, даже небольшие детали.

- Раньше бы мне такие очки, - пошутил он, - я бы разглядел то, чего разглядеть не удавалось. И не наделал бы многих ненужных ошибок.

- Зачем вспоминать прошлое? – ответила Анжелина, - впереди необыкновенное будущее!

В свое время, еще в Заарунде, Нестерову объясняли один из законов пустыни: тот, кто видит себя в прошлом, обречен на страдания, зато счастлив живущий настоящим. Великая Пустыня этого измерения уводила его дальше: прошлое становилось эфемерным, какие-то маленькие отголоски ушедшего мира. Настоящее… оно такое, как есть, лучше не станет, а оно ДОЛЖНО БЫТЬ ЛУЧШЕ! Вот потому и остается будущее, необыкновенное, светлое будущее, ради которого он готов вылезти из собственной шкуры!

Движение все более усложнялось, требовалось миновать заносы из песка. Еще немного, и дорогу окончательно заметет. У Нестерова возникли сомнения, что на «крутой машине» Унгаа они далеко уедут. И сразу услышал Анжелину:

- Ты так ничего и не понял? Верь в Предводителя! Его сила, власть, безмерная доброта всегда помогут.

Через некоторое время даже невооруженным глазом стало видно, как сокращается поток двигающихся в сторону Пустыни машин. Вихри окончательно занесли дорогу плохо проходимыми горками, машины перестали двигаться «гусеницей», начали сворачивать кто влево, кто вправо. Каждый самостоятельно пытался просочиться сквозь море песка. Многие застревали, голосовали, в надежде на помощь, да только никто не останавливался.

- Поможем вон тем? – спросил Константин, - они совсем загибаются от жары.

- Нет! - отрезала Анжелина.

- Почему?

- Попутчики тут опасны. Любой может оказаться замаскированным врагом.

Великая Пустыня раскрывала свои необозримые просторы, раскрывала величественно и насмешливо, рискнувшие продолжать путь казались сумасшедшими пигмейчиками, дерзнувшими сразиться с самым сильным великаном на свете. Несмотря на веру в Предводителя, у Константина вновь возникли сомнения: как такая допотопная железяка проползет хоть сколько-нибудь значительное расстояние? И тут произошло неожиданное: «допотопная» подпрыгнула и заскользила по песчаным сугробам. Унгаа весело воскликнул:

- «Железяка» еще на что-то способна!

Некоторое время они успешно продвигались вперед, однако радоваться было рано. Яростный ветер нагнал целые барханы песка, видимость упала до ничтожных пределов, даже очки плохо помогали. И тут машина на что-то налетела, Унгаа отчаянно пробовал вырулить назад, но ничего не получалось. «Железяка» встала как вкопанная, мотор заглох! Шофер в сердцах выругался:

- Проклятье! Кажется застряли! Придется заняться починкой…

Константин хотел предложить свои услуги, но вовремя сообразил, что в местной технике ему вряд ли разобраться. Унгаа тоже понимал это и попросил пассажиров оставаться в машине. Погода понемногу улучшалась, ветер стихал. Можно было надеяться на продолжение пути, но Унгаа не повезло. Он вернулся удрученным и сообщил:

- Ничего поделать нельзя. Мы налетели на камни. Не исключено, что это могильник; обычно их возводят здесь в честь погибших товарищей…

- Значит, машина дальше не пойдет? – уточнил Константин.

- Нет, - напрямую ответил Унгаа.

Песчаная бура вроде бы унималась. Странные вещи творятся с погодой в этом измерении… Или Анжелина права, когда говорила: «Иногда песок ведет себя так, словно он живой и наделен необычайно злой силой»?

- Что нам делать дальше? – допытывался Нестеров, он очень сожалел, что в незнакомом измерении самому ему сложно принимать решение.

- У нас есть еще кое-что, - Унгаа раздвинул заднюю стенку кабины, достал какие-то мешки, но тут же остановился, вопросительно посмотрел на Анжелину. – Похоже, что песчаная буря утихла ненадолго?..

- Я поговорю с Предводителем, - сказала Ульянова.

Она опустилась на колени, вознесла руки, как во время молитвы. Лицо женщины сначала выражало напряжение, затем покорность, будто она выспрашивала совет у мудрого отца. Но вот ее глаза засветились…

- Что, Помогающая узреть свет истинной веры?!.. – благоговейно прошептал Унгаа.

- ОН ЖДЕТ!

- Ждет! Ждет! – вскричал Унгаа, и тотчас передал один мешок Анжелине, второй – Константину, третий оставил себе.

Нестеров раскрыл свой мешок, там оказался… костюм(?!). Он был красивого серебристого цвета и состоял из плаща, широких брюк, сапог и пояса со сверкающей бляхой. «Зачем мне еще костюм? Или они считают, что мой нынешний не достаточно надежен для Пустыни?». И тут он заметил, что похожие костюмы вытащили из мешков Анжелина и Унгаа.

- Можешь даже надеть его поверх своего, - предложил Унгаа. – Он обладает уникальными антигравитационными свойствами. В нем можно передвигаться по воздуху. Управление происходит через мысленные импульсы. Хочешь подняться выше, отдавай приказ: «Выше!», желаешь опуститься, соответственно командуй: «Ниже!». Поворачивай вправо, влево, действуй по обстановке. Мое изобретение! – И, посмотрев на Анжелину, виновато добавил. - Конечно, не совсем мое… Такие костюмы я видел у представителей цивилизации гигантов, еще у…

- Насколько надежен костюм? – перебил Константин. Он опять вспомнил бородача, уверявшего, что подобное изобретение не опробовано в условиях Пустыни. А то, что отец Унгаа говорил именно об ЭТОМ ИЗОБРЕТЕНИИ, сомневаться не приходилось.

- Когда-то же надо его опробовать, - развел руками прочитавший его мысли Унгаа.

- Какие у нас могут возникнуть проблемы? Извини, я человек деловой, привык взвешивать все варианты. Раз мы сразу не стали использовать эти костюмы, на то наверняка имелись причины…

- Главная проблема в самой Пустыне, - вздохнул Унгаа. – Успех полета будет зависеть от внешних факторов, прежде всего от песчаных бурь. Но другого выхода нет. Мы точно уже не поедем.

- Раз так… рискуем!

Нестерову, впрочем, не привыкать рисковать.

- Оделись? - спросила Ульянова. – Выходим. И не забудьте взять еду и воду.

День раскалился до предела! Дышать было тяжело, огненный воздух обжигал легкие. Одни зыбучие желтые пески, и более ничего. Константин не увидел ни одной машины, выходит, они заехали дальше остальных?

Нестеров вдруг вспомнил, с чего началась его проблемы: с поездки в деревню Глушковка. Что было особенного в той поездке?.. Тогда тоже СТОЯЛА ЖАРА! Конечно, не такая, как здесь и сейчас. Но он, как и Милославская, подумал о том, что все в этом измерении… ПОВТОРЯЕТСЯ, только в гипертрофированном варианте. Может, он в гипертрофированном мире?

- …Готов? - прервала его мысли Ульянова, - тогда посмотри на небо и обратись за помощью к Предводителю. Повторяйте оба за мной: пророк и мессия…

- Пророк и мессия, - хором произнесли Константин и Унгаа.

- Новый сын бога, объединивший религии всех измерений, пришедший сюда во имя утверждения Единых Законов и Единого Порядка…

Нестеров повторял осознанно и… уже не осознанно. Голос этой ласковой и разумной женщины заставлял поверить каждому ее слову, невольные сомнения повыскакивали из головы, и понеслись по прямой в неведомое, как пугливые зайцы при приближении опасности.

- …Мы поклоняемся тебе, нижайше просим помощи в нелегком испытании. Расправь над нами крылья своей милости, не позволяй восторжествовать коварным врагам, не допусти, чтобы сникли мы в тяжелейшем испытании… Мы идем к тебе, Предводитель!

- Мы идем к тебе, Предводитель! – закончили молитву мужчины. И вовремя, потому что ветер уже снова взметнул песок, и он заскрипел на зубах.

- Готовы? – в торжествующем экстазе крикнула Анжелина. – Командуй, Унгаа.

- Хорошо, - волнуясь, произнес юноша, ощущавший себя словно летчик перед испытаниями нового самолета. – Пусть каждый мысленно скажет: «Я поднимаюсь!». Потом добавите: «Еще!». Итак, пока не достигнем определенной высоты.

Сам Ингаа и Анжелина взлетели быстро, гораздо тяжелее шли дела у Константина (он ведь не Индиго и не местный изобретатель). Лишь с четвертого раза он почувствовал, что теряет привычный вес и начинает медленно подниматься. «Еще! Еще!», - усиленно повторял он, пока не приблизился к своим спутникам.

Константин быстро освоился, и уже не отставал от остальных. Необыкновенное чувство захватило его: он поднялся! Пусть всего лишь над редкими растениями в обжигающем царстве песков.

Они летели в неведомые регионы Великой Пустыни; внезапно Нестеров заметил внизу движущиеся точки. Их было очень много! Приглядевшись, он понял, что это животные, чем-то напоминающие шакалов, только крупнее и темнее шерстью. Животные хищно и воровато оглядывались.

- Каарлаты, убийцы Пустыни, одни из немногих, кто обитают тут, - пояснил Унгаа.

индиго

Каарлаты подняли вверх головы, заскулили жалобно и зло, их возбуждал запах возможной добычи! Унгаа передал Константину:

- Они дико кровожадны и всегда нападают стаей. Их клыки очень острые… Однажды мне приснился сон, будто на меня напали каарлаты. Я ощущал невыносимую боль от их клыков, ощущал, как с каждой секундой жизнь становится короче. Знаешь, чего я желал более всего на свете? Когда смерть прервет мои мучения.

- Не слишком веселый сон, - сказал Нестеров.

- Чего уж веселого! Понял, как стрелять из нашего оружия?

- Кажется, понял.

Каарлаты остались позади, за очередным барханом. Но Унгаа предупредил сотоварищей еще об одном опасном враге – птице хаанперикс:

- Она огромна, охоту ведет за любым зазевавшимся существом, нападает внезапно и стремительно. Так что держите оружие наготове.

- Похоже, эти птицы пострашней каарлатов? – предположил Нестеров. – Те твари - на земле, а мы-то в воздухе.

- Кто знает? – ответил Унгаа. - Хаанперикс охотится в одиночестве, а эти кружат стаями.

Пейзаж бесконечного «мертвого» золота не желал меняться, даже когда менялось направление полета. И если в Заарунде во время путешествия по пустыне Каракумы у Константина возникало желание победить ее, то сейчас его терзала обреченность. Жуткий мир без начала и конца. Одно утешение – пока хотя бы бурь нет.

Увы, и здесь долго радоваться не пришлось! Буря налетела сразу, словно ниоткуда, новый вихрь закружил всех троих в смертоносном танце. Лететь дальше невозможно, но и останавливаться нельзя! Негде спрятаться и переждать стихию, да и каарлаты могут быть неподалеку. И будто в подтверждение самых жутких страхов вой ветра прорезал вой родных братьев Заарунда - шакалов!

- Вперед, вперед! – закричал Унгаа, теряя самообладание.

Буря заиграла своими пленниками, как опытный футболист мячом. Константина швырнуло на какую-то дюну, он отчаянно звал товарищей, пока в голове не зазвучал голос Ульяновой:

- Я тут, недалеко! Главное, верь в Предводителя.

- Надо подниматься и уходить.

- Да, конечно!

- А где Унгаа?

И почти сразу раздался душераздирающий крик их молодого провожатого, вслед за этим – знакомое шакалье вытье, на сей раз торжествующее.

- Анжелина, он в лапах у каарлатов!

- Я догадалась.

- Его надо выручать!

- Если еще возможно!

Они все-таки поднялись в воздух, с помощью очков увидели… лучше бы не видеть! Стая каарлатов, презрев страх перед бурей, набросилась на Унгаа и терзала его плоть! Он еще пытался кричать, взывал о помощи к Предводителю. В визге каарлатов слышались одновременно радость и ужас перед стихией Пустыни. Константин выстрелил из трубки в одного, потом в другого. Шерсть у тварей вспыхивала, они падали, однако собратья их добычу не отпускали. Как с ними справиться?! Их слишком много!

- Спасти, спасти Унгаа! – даже каменное сердце Константина отчаянно билось и рыдало. Приговор Анжелины был безжалостен:

- Он погиб во славу Предводителя!

Сомкнув руки, оставшиеся в живых женщина и мужчина соединили свои энергии в одну. К счастью, буря снова стихла, и они поспешили дальше. Но силы были на исходе, а палящее солнце даже через защитную одежду готово было оставить на их теле ожоги. Нужен отдых, пусть небольшой, но отдых! Океан мертвого золота зашуршал мириадами песчинок: «Здесь вы не дождетесь покоя!».

Но вот впереди показалась какая-то новая точка. Кто это: друзья? Враги? Ясно одно - там жизнь! Они бросились вперед, точка росла, ширилась и скоро превратилась в оазис, где росли пальмы с желтыми листьями, цвели травы, бил фонтан…

«Мираж!».

Пусть так! Но когда силы на пределе, окунешься и в омут миража!

…Как тут хорошо, укрывшись за желтыми листьями пальм, будто бы и не ощущаешь гибельного дыхания пустыни. Упади в траву, закрой глаза, упивайся неведомой симфонией счастья. Даже если счастье это призрачно…

Что-то заставило Константина открыть глаза… Высоко в небе кружила птица. Догадку Нестерова тут же подтвердила Анжелина:

- Хаанперикс!

Константин вскочил, навел трубку, однако стрелять не понадобилось. Птица еще некоторое время покружила и улетела прочь, точно чем-то спугнутая. Нестеров осмотрелся и увидел, что в сторону оазиса движется караван.

- Предводитель! – благоговейно произнесла Анжелина.

- А вдруг ты ошибаешься? Вдруг - то Черный Караван, который уведет нас в тот треклятый город?..

- Верь в Предводителя! Отбрось любые сомнения.

- Предводитель может послать нам новые испытания, чтобы мы сумели отличить истину ото лжи!

Однако Ульянова опустилась на колени, слезы текли по щекам; она без устали повторяла:

- Отряд Предводителя!

Константин с тревогой смотрел на группу приближающихся к ним людей…


ГЛАВА XIX. БУСЫ ИЗ ЗААРУНДА

Лицо Арпаа покрывалось пятнами - признак возрастающей ярости, проскрежетав зубами, он обратился к начальнику охраны:

- Вы говорите, что осмотрели все?

- Да, всемогущий рионаа.

- И куда она могла подеваться?

Начальник охраны беспомощно развел руками, понимая, что ярость хозяина может быть беспредельной. Тогда точно несдобровать! Арпаа закричал:

- Кто охранял большеголовую девчонку?

Дрожащая служанка вышла вперед, рыдая, пала к ногам хозяина.

- Ты, Анаанат? – брови господина взлетели вверх. – Некогда моя самая преданная и верная? Единственная из слуг, кому я позволил сохранить имя.

Слово «некогда» звучало как приговор. После этого милость к слуге обычно сменялась неприязнью со всеми вытекающими последствиями.

- Как ты могла?.. Как?!

- Всемогущий рионаа, она попросилась прогуляться по замку. По коридору и обратно. А мне нужно было срочно на кухню. Проконсультировать насчет вашего любимого блюда. А когда я вернулась, девочка пропала…

Подошли новые слуги, они осмотрели чердак и подземелье, каждый закуток замка и окружающего его сада. Через стену проскользнуть невозможно, она под током. Значит, девочку надо искать здесь!

«Если только?.. Если только она не раскрыла ТАЙНУ ПЕРЕМЕЩЕНИЙ! – размышлял Арпаа. - Маленькая дрянь необычайно умна».

- Оставьте нас с Анаанат наедине, - мрачно произнес барон.

Слуги послушно удалились. Каждый успел кинуть на несчастную девушку печальный взгляд. Пожалели и ушли! (Знакомая картина, не правда ли?).

- Всемогущий рионаа, - Анаанат пала ниц. – Смилуйтесь! Пощадите!..

Однако прозвучал беспощадный приказ:

- Раздевайся!

Трясясь, она медленно снимала с себя каждую вещь, хотя бы ненадолго оттягивая вступление в силу действие страшного приговора. Барон тем временем подошел к камину, стал раскалять на огне железный прут. Затем цепями привязал дрожащую жертву к стене.

- Ты виновата, Анаанат, - процедил он, - и обязана понести наказание.

- Помилуйте, всемогущий рионаа! Я не знаю, как это получилось!..

- Должна была знать! – последовал назидательный ответ.

Опыт подобной экзекуции он приобрел во время одного из путешествий в Заарунд. Приобрел не в компании каких-то садистов, не в закрытом борделе, а во время демонстрации фильма, как ни странно, некогда одного из лидеров мирового кинопроката. Обнаженных женщин там так же привязывали цепями, нещадно били, ставили на тело клеймо, а им это безумно нравилось. Ох, как же барону пригодился «режиссерский опыт»! Обычно он избивал свою жертву, пока она не теряла сознание. И тогда он с остервенением насиловал бесчувственное тело. Если жертва не выдерживала, умирала во время избиений – ее проблемы…

Вот и сейчас прут заиграл в руках барона, оставляя на спине Анаанат вечные рубцы. Девушка кричала, пока не сорвала голос, свет мерк перед глазами. Она с трудом произнесла:

- Помоги мне, Предводитель.

Имя «Предводитель» точно огнем обожгло барона. Он немедленно прекратил истязание, и не стал ублажать свою похоть. Вызвав слуг, он приказал освободить девушку, а сам направился к себе в кабинет. В ушах продолжало звучать: «Помоги мне, Предводитель!».

Последняя служанка и та призывает свое божество!

Мысли Арпаа вернулись к Афине. Чем дальше, тем он все сильнее приходил к неприятному выводу: ОНА НАВЕРНЯКА РАСКРЫЛА ТАЙНУ ПЕРЕМЕЩЕНИЙ.

В замке барона существовала точка, откуда он всегда мог перейти в Зону Контроля, через нее – в параллельное измерение, а потом точно так же вернуться назад. Это давало ему колоссальные преимущества перед многими «путешественниками». Познакомившись в том же самом Заарунде с женщиной, он безо всякой опаски приводил ее в свой дом, в темных подвалах которого она потом благополучно «исчезала». Никому и в голову не приходило, какие «шуточки» проделывает один из самых уважаемых и влиятельных людей Хааруна. Слуги молчали, поскольку убежать отсюда не могли: сама мысль ускользнуть из-под власти господина приводила их в трепет. В плоть и в кровь вошла истина о беспощадной мести барона, который отыщет вас везде!

Но девчонка!..

«Ладно бы она просто убежала. Она обязательно вернется за той, кого называет старшей сестрой. Возможно, вернется не одна…

Что делать? Усилить охрану дома? Держать под прицелом каждую комнату, каждый коридор?».

Арпаа боялся людей из Заарунда. Они гораздо крепче, мощнее его соотечественников, их дух закален в борьбе. Иногда он ловил себя на предположении, что Хаарун и другие города его измерения – лишь отражение неких процессов Заарунда, что местные жители просто констатируют чужие победы и поражения, возвышения и падения, иначе говоря, они – тени своих хозяев. Да, хозяева не в силах переступить определенную черту – путешествовать по измерениям, передавать мысли; теням это проще. На то они и тени!.. Но вот сейчас хозяева могут явиться и потребовать ответа: «Где Лена, Арпаа? Где остальные?».

Как поступит проклятая девчонка?! Попробуй, догадайся!

Размышления барона прервал слуга, с поклоном сообщивший, что неожиданно, без предупреждения, прибыл посланник самого ааркальдара (по-нашему мэр, или глава администрации города. – прим. авт.) Хааруна. Посланник требует аудиенции.

- Немедленно проводи ко мне! – приказал Арпаа и сам поспешил навстречу важному гостю.

Посланник был невысок, худой, как скелет, далеко не молод, движения его - медлительные, а лицо имело болезненный, синеватый цвет. Он растянул губы в загадочной улыбке, чем вызвал подозрение Арпаа. Известное выражение Заарунда «мягко стелет, да жестко спать» четко подходило к ааркальдару и, соответственно, к его окружению.

- Проходите, дорогой друг, проходите! – барон раскланивался, как мог. – Вы поспели к обеду.

- Благодарю, но откажусь, поскольку время мое ограничено.

- Такой знатный гость в моем доме и вдруг отказывается!..

- Как гость прошу разрешения присесть

Посланник ааркальдара тяжело опустился в кресло. Барон лишний раз убедился, что худоба его не случайна, он болен. И, словно в подтверждение догадки, визитер быстро проглотил лекарство. Посидев несколько мгновений в безмолвии, он устремил мутноватые глаза на Арпаа. И не стал тянуть быка за рога:

- Ааркальдара интересует, что лично вы думаете о Предводителе?

«Почему он спрашивает? Что хочет услышать? Какую игру ведет?», - на любой из этих вопросов ответа у Арпаа не было. А отвечать надо! Его спрашивает сам ааркальдар.

- Все очень непросто… - начал барон.

Гость не сводил с него пристального взора. Барон решил, что наиболее правильный выход - зайти издалека.

- Некоторые мои слуги чуть не молятся на Предводителя.

- Вот как?

- Я ко всему отношусь… неоднозначно. С одной стороны, этот человек может представлять какую-то опасность. С другой, не стоит ли установить с ним контакт, поискать общие точки соприкосновения, чтобы в дальнейшем использовать его для укрепления Системы? У нас есть некоторые проблемы, не все (к величайшему сожалению!) понимают действия современных мудрых правителей.

- Мягко сказано!

- Вот и вы согласны. Когда рушится одна идеология, на смену ей обязательно приходит другая, но суть порядков должна остаться прежней. И те же люди - сохраниться у кормила власти! Другой вариант развития событий вряд ли устроит ааркальдара, вас или меня.

- Хорошо сказано, барон Арпаа, - кивнул посланник власти. – Иных рассуждений от вас мы и не ждали.

- Я давно пришел к выводу, что народу нужен некто, кого бы они почитали за божество, - ухмыльнулся барон, - причем, божество это должно быть не абстрактное, а видимое, осязаемое. Любопытен опыт Заарунда, где я иногда бываю. Там этих божеств лепят невесть из кого, лепят сотнями, тысячами. Самую скромную посредственность возводят на трон – государственный, экономический, духовный и беспрестанно твердят об ее величии. Иногда доходит до парадоксов: рушатся национальные экономики, цены растут как на дрожжах, разрастаются конфликты, а правитель – «само совершенство»! Жители Заарунда постоянно вспоминают одного своего гениального писателя о трагедии общества, когда Бога подменяет богочеловек (имеется ввиду Ф. М. Достоевский. – прим. авт.) и тут же воздвигают для этого богочеловека очередной постамент. Поразительна человеческая сущность! Современным правителям там даже не надо устанавливать кровавых диктатур, у них диктатура над умами. Расчет верный: народу нужен обман, он порождает надежду, а когда надежда рушится, возникает новый обман и… новая надежда.

- Потрясающе! – сказал посланник ааркальдара, - я однажды побывал в Заарунде, но мир тот не произвел на меня должного впечатления, и я позабыл о нем. Надо исправить ошибку. Обязательно изучу местный опыт, если успею…

- Главное, чтобы тот, кого превращают в божество, искренне не поверил в свою «божественность». А то он забудется, начнет гнуть собственную линию, вступая в ненужные конфликты с хозяевами. Он должен быть нашим до последней кровинки.

- Станет ли Предводитель нашим?

- А что мы знаем о нем?

- Немного, - медленно произнес посланник ааркальдара. – Точнее, ничего.

- Вот видите! Надо разузнать все! Пойти на серьезные контакты, объяснить, что без нас, влиятельных граждан, он – никто. Если он тщеславен, - пообещать целый мир, и не только этого измерения, но и других! Если обожает роскошь, дать столько, чтобы объелся и сам, и последующие его поколения. Скажем, что превратим его в источник новой религии, объект культового поклонения. Пообещаем ВСЕ, и возьмем с него ВСЕ!

Посланец ааркальдара тихо внимал речи хозяина, и тут барон заметил, что знатный визитер... спит (?!). Арпаа вторично пронзила догадка о крайне болезненном состоянии старого охранителя Системы. Пусть поспит…

Но вдруг… в лицо словно плеснули кипятком! Ни при каких условиях посланнику ааркальдара не следует оставаться здесь дольше положенного срока. Что если девчонка явится сейчас? Да не одна?! Какой эффект следует ожидать от подобного появления? Власти Хааруна прознают о «милых проделках» рионаа, связанных с похищениями женщин… Ладно, этот грех ему скорее всего простят. Однако не простят другое: он не сумел обезопасить свой замок, считающийся оплотом надежности. А, значит, Система не защищена не только от внутренних сил, но и от внешних.

«Он должен срочно покинуть мой дом!.. Но он спит! Просто так его не попросишь уйти. И нельзя оставить в одиночестве!».

Барон некоторое время томился в сомнениях, но потом решился нарушить этикет Хааруна. Он приблизился к визитеру, громко кашлянул, когда тот не прореагировал, тронул старика за плечо. Наконец тот разомкнул веки.

- Вам нехорошо? – в голосе барона зазвучало удивительное участие.

Визитер посмотрел на хозяина отсутствующим взглядом. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

- Я много работал в последнее время. Не спал две ночи подряд.

- Понимаю…

- Я должен передать просьбу ааркальдара: он желает видеть вас среди участников переговоров с людьми Предводителя. Разумеется, его самыми БЛИЗКИМИ ЛЮДЬМИ.

- У меня нет слов! Тронут!

- Вижу, что тронуты, - подтвердил старик, - вас относят к наиболее преданным и достойным людям. Мы всегда доверяли вам, и я лишний раз убедился, что и дальше сможем доверять. Возьмите… - он протянул амулет: осколок гранитного камня, украшенный крохотными серебряными рогами. «Надо же, - подумал Арпаа, - рога, как у моего любимого животного баартана (похож на нашего оленя. – прим. авт.), только, конечно, во сто или более крат меньше».

- Удивительный амулет.

- Завтрашним вечером, точнее, в девять ровно, вам надлежит быть в Саатгане, городе, что у границы Великой Пустыни.

- Я прекрасно знаю Саатган, - вежливо произнес хозяин. - Посещал его много раз.

- Тем лучше. Не будете долго плутать в поисках нужного дома. Запомните: квартал Огня, дом восемнадцать…

«Квартал Огня, дом восемнадцать», - «загнал» информацию в мозг Арпаа.

- Наденьте маску, чтобы не быть узнанным другими переговорщиками.

(«Надеть маску!»).

- Этот амулет послужит пропуском, - продолжал визитер.

- Кому его показать?

- Тому, кто откроет дверь. Вы наверняка захотите принять меры предосторожности?

- Было бы неплохо, - скромно ответил барон.

- Возьмите с собой трех человек. Бойцов или слуг, которым особо доверяете. И они так же могут быть в масках.

- Имею ли я право спросить?..

- Спрашивайте, - кивнул посланник ааркальдара.

- С кем нам придется встретиться? Не с самим же Предводителем?

- Не будьте наивным!

- Тогда?.. – аккуратно настаивал Арпаа.

- Я не в силах ответить. Знаю лишь, что это один из друзей Предводителя. Он не только его друг, но и ученик. По своей ли инициативе, или по указанию учителя (пока неизвестно), но он предложил нам пообщаться.

- Что-то попросил взамен?

- Он обожает богатство… Не спрашивайте более ничего. Я сам знаю не намного больше вашего. Все решится на месте.

Внезапно Арпаа вспомнил главное событие в мировой истории Заарунда: две тысячи лет назад там тоже был Тот, Кого впоследствии признали Богом, и был Предатель. «История повторяется?.. Но ведь старик не говорил, что Предводителя собираются убивать. Хотя, мало ли что он сказал мне!..».

Как она повторится здесь, где обитают тени своих невидимых хозяев?.. «Нет, тут все должно быть по-другому. Тут с Предводителем хотят договориться!

А вдруг не договорятся? Система у теней так же беспощадна, как и у хозяев, она не признает границ в лицемерии и жестокости. Когда стоит вопрос об ее сохранении, она не оставит и следа ни от кумиров, ни от безвестных личностей, всех подгребет под одну гребенку!

И кем тогда в людской памяти останусь я, рионаа Арпаа?..».

Впрочем, люди в Заарунде в основной массе редко задумываются о «глобальных вещах», гораздо проще схватить то, что лежит рядом, и ограничить жизнь текущим днем и одним главным лозунгом: «все и сейчас!». Поэтому барон быстро подвел итог своим сомнениям: у него иного выхода нет.

- …Мне пора! – тяжело проговорил старик.

Арпаа вздохнул с облегчением. Проблема возможных «визитеров» из Заарунда волновала его гораздо больше, чем встреча «с учеником Предводителя». Неуверенность, опаска, внутренний дискомфорт переросли в душевную пытку, барону показалось, что он перешел некую границу, встав на место своих жертв.

- Я провожу вас, дорогой друг. Жаль, что не согласились отобедать. У меня лучшее вино в Хааруне.

(«Убирайся же скорее!»).

Арпаа проводил посланника власти до границы своих владений, вежливо распрощался, и поспешил вернуться в замок. В голове возник новый дьявольский план: «Приходите, гости, приходите! Я устрою вам веселенький прием!».

Он надел перчатки, открыл сейф, достал дорогие бусы из сверкающих драгоценных камней; брал он эти бусы осторожно, стараясь на них вообще не смотреть. Положил на стол перед собой, и после довольно захихикал:

- Замечательный подарок для Лены. Я надену их на тебя, любимая, если потребуется, силой! Руки свяжу, чтобы ненароком не сорвала. Ты не представляешь их силу. ТЫ ДАЖЕ ПРЕДСТАВИТЬ НЕ МОЖЕШЬ ИХ УДИВИТЕЛЬНУЮ СИЛУ! «Тени» тоже кое-что могут!

Бусы были подарены ему одной ведьмой в том же самом Заарунде. Провисев немного на шее человека, они начинали высасывать из него жизненные силы. Барон с удовольствием наблюдал, как у надоевших подруг немели руки, ноги, слепли глаза, за какой-нибудь месяц, любая превращалась в иссохший скелет. А сам барон бегал вокруг жертвы, вздыхал, ахал и охал, проливал реки лицемерных слез… Потом они умирали, освобождая Арпаа от любых обязательств. К убийствам через бусы он прибегал не часто, и тем не менее…

- У каждого своя судьба, Лена! Но ты не просто умрешь. Ты станешь разменной картой в возможном торге с твоими друзьями, если вдруг они отыщут сюда дорогу. При малейшей для себя опасности я расскажу им про кристалл и постараюсь убедить, что лишь мне под силу снять заклятие. Мне одному!

Бусы на столе сверкали, переливались разными цветами, словно приглашали Арпаа взять их в руки, на худой конец, просто ПОСМОТРЕТЬ. Он сразу вспомнил, как получил страшный талисман. Во время одного из путешествий в Заарунд он подсел в ресторане к «миленькой пташке»; выглядел барон, как всегда элегантным, темные очки скрывали глаза без белков. Слово за слово, и женщина пришла в восторг, дорогие вина и закуски растопили ее сердце, она готова была отправиться с ним в «интересное путешествие» (для нее это был очередной ночной клуб). И тут неожиданно «пташка» выдала ему любопытную информацию:

- Одной моей подруге достался странный камень, магический кристалл, чуть не погубивший ее!

- Что вы говорите! – улыбнулся барон.

- Да, да, не смейтесь, женщина, которая его дарила, даже не посмотрела моей подруге в глаза, а сам камень завернула в платок, то есть руками его не касалась.

- Очень интересно, - барон изнемогал от желания поскорее увести очаровательную болтушку и слушал продолжение рассказа от безысходности.

- …Подруга принесла его домой, и через некоторое время почувствовала, что у нее отнимаются руки и ноги, она бледнела, худела, потом и вовсе слегла. Но пришла ее мать, увидела кристалл и все поняла. Забрала этот «ведьмин камень», отнесла в лес, нашла старое дерево, закопала кристалл рядом с ним. А дело было осенью. Все бы и забылось, но весной, в пору цветения, мать подруги снова пришла к тому самому дереву и увидела, что оно сморщилось, засохло. Женщине стало страшно, она пала перед деревом ниц, вымаливая у него прощение…

- А ваша подруга поправилась?

- Конечно! Она же избавилась от камня.

И вот тут у Арпаа возник настоящий интерес к этой истории, разными путями он выведал имя подруги, уже через нее - адрес самой ведьмы. Та словно поджидала его:

- Чего хочешь?

- Ты сама знаешь чего! – ответил барон. – Но только так, чтобы даже избавившись от талисмана, человек уже выздороветь не мог.

- Хорошо, - сказала ведьма, - однако это будет дорого стоить.

- Я дам целое состояние.

И тогда ведьма принесла бусы, предварительно предупредив:

- Сам прикасайся к ним только в перчатках. И старайся поменьше смотреть на них, тем более, любоваться.

…Впервые трусость Арпаа сослужила ему хорошую службу, за все время он ни разу не коснулся бус; когда доставал их из сейфа, сразу отводил от них глаза. Вот и сейчас, отвернувшись от стола, позвал слугу и приказал:

- Эти бусы повесишь на шею нашей новой гостье из Заарунда. Пусть она сопротивляется, пытается их сорвать, а ты все равно ПОВЕСИШЬ!

Он ощутил, что слуга почему-то не уходит. Барон заподозрил неладное, что это?!.. Неведомый поток мыслей проник в его голову.

Арпаа обернулся и… чуть не поперхнулся от страха. Перед ним – типичный представитель белой расы из Заарунда: высокий, светловолосый, мускулистый, с таким пронзительным взглядом, что хотелось бежать хоть на луну. Арпаа отступил, думал нажать на кнопку, предупредить охрану, однако противник опередил, в секунду скрутив барона. Тут же появились еще двое: взъерошенный парень и, конечно же, большеголовая девчонка.

- Плохой дядя! – мрачно произнесла Афина.

Арпаа внутренне сжался, зубы застучали мелкой дробью, он понял, что ничего хорошего ждать не придется.

- Девочка, хочешь… бусы? – барон произнес это не потому, что жаждал мести, он просто хотел задобрить Афину. Девочка гневно воскликнула:

- Засунь эти бусы себе в задницу! А мне верни сестру.

- Обязательно… обязательно…

- Не советую шутить, дядя, - сказал светловолосый здоровяк. – Иначе я сверну тебе шею.

(«Точно свернет!»).

- Можно не сворачивать, - бросила Головастик, - Надо заставить его самого надеть бусы.

«Только не это?! Откуда она?!.. Я всегда ставлю блок своим мыслям».

- Подождите, - умоляюще проговорил барон, - я согласен на все условия. Мы вместе спустимся к Лене. Она в подземелье, но с ней все в порядке.

- Идем! – произнес Владимир, - но помни: одно резкое движение, и ты!..

- Конечно, конечно! – горячо согласился Арпаа.

- И еще: нельзя чтобы нас заметили слуги! Будет совсем плохо. Для тебя…

- Я распоряжусь, чтобы никого не было.

- Да уж, распорядись. И учти, стреляю я быстро, не промахнусь.

Барон вновь убедился, что светловолосый человек ведет себя как настоящий профи: он отдал распоряжение своему взъерошенному другу и большеголовой девчонке спрятаться за портьерой, сам встал за спиной Арпаа. Барон ощутил, как дуло пистолета неприятно щекочет его спину.

- Действуй! – приказал Владимир.

Барон позвал слугу и остановил его возле дверей кабинета:

- Все свободны до моего особого распоряжения. Никому не попадаться мне на глаза. Я проведаю новую гостью.

Владимир понял, что совершил ошибку, в этом измерении общаются мысленно. Вслух пленник произнесет одно, а реально сообщит - другое.. Хорошо бы дети Индиго Андрей и Афина раскрыли эти хитрости!.. «Ну, а я, при любом раскладе, все равно успею покончить с ним! Пристрелю, как последнюю собаку!»

Арпаа от страха чуть не упал, Владимир вызывал у него панический ужас! Пленник безропотно шел с людьми из Заарунда, которые вели его по коридору вниз. Ситуация могла разрешиться в любую минуту. И самым неприятным для него образом.

Если раньше, во время вынужденных мытарств в Незнамовске у Лены сохранялась надежда, что все разрешится, найдутся честные люди, которые разберутся в ее истории, то теперь – конец всему! Кто станет искать ее в чужом, неведомом мире?

Там, в Незнамовске, она сама была заложницей, расплачиваясь за излишнее любопытство. Барон поступил иезуитски: захватил в плен маленькую девочку. Афина стала главным козырем в покорении Лены.

«Но что случилось? Что барону сообщил слуга? Почему он сразу убежал?.. Только бы девочка была жива!».

Снова и снова Милославская стучала в дверь, требовала, чтобы к ней привели маленькую сестренку. Никто не отвечал, треклятый дом вымер! Лена металась по комнате, тревога в душе росла: «Он боится сообщить о ее смерти? Боится, что сразу потеряет надо мной власть?!.. А вдруг… Афина сбежала?

Отсюда не сбежишь! Но если предположить?..».

Находясь в изоляции, можно предполагать все, что угодно. Вероятно, барон рассчитывает сломить ее волю. После душевных пыток человек ослабевает.

«Пусть не надеется!».

Время потянулось издевательски долго, не появлялись ни барон, ни кто-либо еще. Тишина темницы тяготила ее, с каждой минутой усиливая болезненные ощущения… Ужасно больно! Второе «Я» больше не помогало, наоборот, лишь утраивало эту боль, бесконечно повторяя:

«…Никто не придет!.. Никто!..»

Где-то в далеком родном измерении исчез ЕЕ Володя! Куда-то пропала ЕЕ Афина!

(«НИКТО НЕ ПРИДЕТ!»).

- Что мне делать?

Отвратительный, невидимый барон следил отовсюду. Он подглядывал в щелочку, забирался в мозг, перебирал каждую мысль жертвы, точно страничку в книге.

«Не сломаюсь, не дождешься!».

Лена упала на кровать, бездумно уставилась в потолок, пытаясь восстановить душевные силы.

(«НИКТО НЕ ПРИДЕТ!»).

«Следи, сволочь, упивайся надеждой на «победу», но ты ее не одержишь!». И опять стонет проклятое второе «Я»:

«НИКТО НЕ ПРИДЕТ!».

«Какая тяжесть на душе, как давит сердце!..».

…НИКТО НЕ ПРИДЕТ!.. НИКТО!..

В тишине, когда любые случайные шорохи или звуки ловятся обостренно, она вдруг услышала шаги возле двери. Щелкнула защелка, дверь начала открываться. Лена соскочила с кровати, на цыпочках прокралась к двери…

Она увидела, как вошел Арпаа, символ всех пороков на свете. Милославская обезумела от ярости, полностью подчинилась стихии второго «Я», требовавшего быстрой расправы! Она не думала, что будет с ней через мгновение, что слуги барона накинутся на нее и превратят лицо, тело в кровавое месиво. Он должен ответить за все!

Девушка вцепилась в него, как разъяренная кошка, повалила на пол. Арпаа не сопротивлялся, он лишь застонал, заголосил о пощаде.

- Лена!..

Окликнувший ее голос оказался таким знакомым! Милославская не поверила ушам; это новый обман, порожденный порочным гением барона Арпаа, когда мифы оживают, а затем снова растворяются в небытие.

- Пожалуйста, не надо! – продолжал стонать перепуганный барон.

Лена подняла голову и… обомлела! Афина? Володя? И вместе с ними знакомый Аспирант из селения Х?

- Господи, спаси и помилуй! – только и смогла вымолвить Лена, и невольно забыла про барона. – Но как?!.. Афина? Я думала, что мне придется навечно остаться в проклятой тюрьме!

- Хорошо, что наши дядьки оказались в Хааруне, - ответила девочка. И больше ничего не добавила. А в это время Арпаа умоляюще бубнил:

- Вы обещали… обещали…

Владимир помог Лене подняться, крепко прижал ее к груди (под недовольный взгляд Афины) и потом уже ответил барону:

- Я помню свое обещание: прикончить сразу, если поднимешь шум и позовешь слуг. Ничего иного не было. А мои друзья вообще молчали. Я прав, ребята?

Афина и Андрей кивнули, а Лена с доходящим до тошноты отвращением поглядела на новоявленного Синюю Бороду, который ползал у ее ног, словно червь, и скулил. Она бросила несостоявшемуся надзирателю:

- По-моему, такие, как ты, не имеют право ходить по земле.

- Я сделаю все, что скажете, - барон заломил руки.

- Для начала отпустишь всех женщин!

- Хорошо! Хорошо!

- Мы сами выведем их из твоего логова.

- Выведите! Вы!..

Глаза Арпаа хищно блеснули, Лене показалось, что он готовит новый подвох. Лена так прямо и сказала:

- Я не доверяю ему.

- Но почему? – взвился барон. – Я исправился! Я осознал прежнее порочное поведение. Я никогда больше не приведу сюда ни одну женщину. Клянусь, чем хотите!

- Чего стоят твои клятвы!

Как же барон трясся за свою жизнь. Мысль, что эти люди из Заарунда без сожаления прикончат его, превращалась в кошмарную правду. Он, дурак, им поверил, провел в подземелье, в сокровищницу своих тайн. И вот… Надо откупиться. Но что им предложить? Роскошь, которой он обладает?

- У меня столько всего, - осторожно начал Арпаа, - замок ломится от богатств.

- Пошел ты! - сказала Афина.

«Так и есть! Богатство их мало интересует. Тогда что?».

- Послушайте, - быстро проговорил он, - если вы обещаете оставить меня в живых, я открою вам тайну. Она касается Предводителя.

- Говорите! – неожиданно вскричал Андрей. Он напрягся, губы дрожали, от прежнего спокойствия не осталось и следа.

- Скажу, коль подарите жизнь, - потупив взор, произнес барон.

- Да оставим мы вам жизнь! – отмахнулся Андрей, однако Владимир тут же поправил его:

- Надо еще послушать, что за информация.

- Стоящая, - ласково пропел барон, почувствовав, что появляется шанс на спасение.

- Если стоящая, отпустим, - сказал Андрей.

- Да кто он, этот твой Предводитель? – нахмурился Ярославцев.

- Об этом позже, - ответил Андрей. И барону. – Что вы хотели сообщить?

Арпаа поднялся, поправил помятую одежду. Его недавнее раболепие исчезло, приосанившись, он заявил:

- Гарантии остальных?!

Андрей умоляюще посмотрел на своих спутников. Первым кивнул Владимир:

- Отпустим.

Самым сложным был выбор для Лены. Но и в ее сердце пробралось милосердие:

- Отпустим, - поддержала она возлюбленного. Маленькая Афина, приклеившись к сестре, засопела:

- Плохому дядьке не стоит давать гарантии. Ну, да ладно.

- И это все? – удивился барон.

- Мы дали слово. Что еще? – спросил Владимир.

- Слово сейчас стоит мало.

- Не суди обо всех по себе, - возмутилась Лена.

- Выбирай, - подвел итог Владимир, - или договариваемся, или… я ломаю тебе шею. Поверь, гораздо проще поделиться с интересующей моего приятеля информацией. И мы сразу уйдем, поскольку интерес к тебе будет потерян.

- Только девушек уведем, - добавила Лена.

Арпаа осторожно проник в мозг Владимира. Светловолосый здоровяк не врет… Или же научился ловко играть мыслями? В любом случае выход один: поверить им. И барон рассказал о недавней встрече с помощником ааркальдара. По мере его рассказа глаза Андрея загорались все сильней, он о чем-то энергично размышлял. Может быть видел себя в Саатгане, на встрече с таинственным учеником Предводителя?

- Скольких слуг вы можете взять с собой? – допытывался он у барона.

- Троих.

- Разрешите посмотреть на амулет-пароль?.. Очень любопытно.

Андрей продолжал копаться в деталях, барон отвечал. Какое, в конце концов, ему дело до Предводителя…

Арпаа рассказал то, что знал. Только вот знал он не слишком много.

Барон выплыл из черноты, голова болела, трещала. Он поднялся, прошел по безлюдному коридору… Клетки приоткрыты, женщины исчезли. Люди из Заарунда ушли и, как обещала Лена, увели с собой всех пленниц.

Он надолго запомнит самое тяжелое «прощание» в своей жизни. Светловолосый здоровяк сказал: «Пусть немного отдохнет. Так безопаснее…». А дальше… темень перед глазами! Здоровяк ударил Арпаа по затылку…

Барон проклинал собственную трусость. Можно было позвать слуг, можно… О чем говорить, он не сделал ничего! «Трус! Трус!».

Арпаа вернулся к себе в кабинет. В распиравшей его злобе он твердил, что все теперь будет по-другому. Больше он не даст себя одурачить. Отныне повсюду, даже в туалет, его станет сопровождать охрана. А новых девушек он себе привезет. Причем, обязательно из Заарунда!

И тут он сообразил, что сделал еще одну непростительную ошибку. Тогда, охваченный страхом, он о ней не подумал, поскольку стремился откупиться любой ценой… А зря он НЕ ПОДУМАЛ!

Он раскрыл тайну своей встречи с учеником Предводителя. И вот это наверняка будет стоить ему жизни! Никакая охрана не спасет!

«Идиот!! Чего наболтал в плену страха?! Рассчитывал на милость одних, зато от других милости ждать не придется!

Где мой амулет? Они взяли его! Хотя тот, взлохмаченный просил только посмотреть! Не вернули, обманщики! Теперь мне точно конец!

Почему не вернули? Неужели сами хотят отправиться на ту встречу?.. Ну что ж, там и поквитаемся!».

Взгляд упал на стол, где загадочно переливались магические бусы. Проклятье, они так и не пригодились!..

(«Не смотри на них! Не смотри!»).

С поклоном вошел слуга, он что-то говорил, однако одурманенный собственными мыслями хозяин ничего не слышал. И вдруг… барон снова провалился в черноту, а когда очнулся, увидел, что руки и ноги его прикованы к стулу, а во рту – кляп. И что-то сдавливает горло…

На него надели страшные бусы!

Он закричал, но слышалось мычание, мысленно призвал охрану, да только посылаемые импульсы были слишком слабы.

Слуга по-прежнему находился рядом. Увидев, что барон очнулся, сказал:

- Не припоминаешь меня? Откуда тебе помнить простого, неприметного человека! А я хорошо запомнил своего ВРАГА, долгое время искал возмездия. Устроился к тебе слугой… Ты погубил мою дочь, барон Арпаа. Погубил с помощью этих бус из Заарунда! Я все узнал о них. Несколько часов – и ты обречен.

Барон отчаянно и безысходно мычал…


индиго

ГЛАВА XX. БЕСПОЩАДНАЯ СЦЕНА

Караван подошел ближе, люди в масках с небольшими прорезями для глаз сидели на огромных животных с темно-малиновой шерстью, нечто среднее между одногорбым верблюдом и буйволом. Незнакомцы поклонились Анжелине и сказали:

- Рады приветствовать тебя, Помогающая узреть свет истинной веры, среди этих золотых песков. Предводитель ждет встречи с тобой и твоим спутником.

Константин успокоился; Анжелина оказалась права: перед ними команда Предводителя. Он тоже тут? Похоже, что нет… Анжелина тем временем забралась на одно из животных, призвав Нестерова последовать ее примеру. Наверное, большинство жителей Заарунда подошли бы с опаской к неведомому зверю, однако Константин спокойно запрыгнул на животное, приткнувшись к «бедуину». Караван тронулся, уводя Нестерова дальше и дальше в неизвестность. Некоторое время они шествовали по тому же бесконечному, мертвому золоту. Но вот открылась картина, от которой Константин замер, не представляя, что ему делать дальше: восхищаться или приходить в ужас? Прямо перед ними в воздухе… возникли огромные белые, будто из облака, ворота, возникли из ничего! Что за ворота?.. Пока Константин гадал, караван смело направился к ним, и чем ближе подходил, тем больше ослабевал огонь пустыни, а потом его и вовсе не ощущалось. Едва прошли ворота, появилось новое диво: исчезли зыбучие, безжизненные пески, вместо них – настоящий цветущий сад. Нет, нет, он не похож на тот крохотный оазис, где Анжелину и Константина подобрал караван. Не похож он и на механическое подобие живого мира – Зону Контроля. Место, где они оказались, выглядело совершенством, вершиной творения некоего сверхгениального разума.

Здесь переплелась лучшая природа обоих измерений: того, в котором сейчас находились Анжелина с Константином, и Заарунда, откуда явился Предводитель, чтобы привести множество миров к единому знаменателю. В этом саду они могли видеть Идеал естественной красоты: в буйную зелень «умело» вкрапливалась цветущая желтизна местных деревьев, кустарников, трав. Вековые дубы, что не сразу и обойдешь, устремлялись к небесам, на клумбах пестрели цветы всех видов, какие только способна родить фантазия Творца. Переглядывались, перешептывались розы, пионы, гладиолусы… В кустах мелькала дичь: большая и мелкая, но вели себя все спокойно, никто ни за кем не охотился. Вон пролетела белка, но не пугливо, не прячась от чужого взора, а готовая, как когда-то в старину, прыгнуть вам на руку; вон невдалеке покрутилась и куда-то унеслась чернобурка. А вот маленькое, похожее на олененка животное в голубой шкурке, вероятный обитатель этого измерения, подошло к Константину, обнюхало, облизало руку, и довольное скрылось в роще.

- Ты мечтал о таком мире? – спросила Ульянова.

- Да, - восхищенно проговорил Константин. – Ради малой толики того, что увидел тут, я шел на все, даже на преступление.

- Твоя мечта осуществилась. Здесь царит законченное Совершенство, созданное гением Предводителя.

- Я хочу увидеть его самого.

Анжелина отрицательно покачала головой, чем вызвала искреннее удивление Нестерова. И тогда она разъяснила:

- Ты еще не готов.

- Не готов?

- Чуть позже поймешь.

Константин с некоторой язвительностью в голосе он спросил:

- А пока чем мне заняться?

- Обиделся. Это лишний раз подтверждает, что ты ПОКА НЕ ГОТОВ. Наслаждайся Идеалом, впитывай в себя каждую частицу великого Творения. А я покамест покину тебя.

- ?!

- Думаешь, уйду? Исчезну? – засмеялась Анжелина, - успокойся! Я отыщу тебя в любом уголке Вселенной.

Смеялась Ульянова не едко, не зло, а весело, звонко. Она махнула рукой, и скрылась за деревьями. Растворилась как сон, только хороший или плохой?

Теперь Нестеров гулял по цветущему саду в одиночестве; мир Идеала окончательно околдовывал его. Трава мелодично шелестела, в маленьких озерцах, даже ручейках плескалась серебристая рыбешка. Хоть опускай руки и лови ее. Но никто не ловил…

Константин определил для себя главное: чтобы Идеал установился повсюду, за него надо драться. Нужна война!

И эту бесконечную войну, войну не на жизнь, а на смерть, поведет он!

Саатган жил привычной жизнью, равнодушный к бессчетному количеству туристов других измерений, заблудившихся в его кварталах. Возможно, сегодня он был особенно безразличен к любым событиям; никому ведь и в голову не приходило, что рядом творится история.

Прежде, чем появиться в Саатгане, «гости» из Заарунда провели тяжелые словесные баталии. Милославская, уговаривала бросить все и поскорее вернуться домой. Дело они сделали, барона наказали, пленниц освободили. Афина, естественно, во всем поддерживала старшую сестру. Девочка прямо заявила:

- Мне вообще не нравится слово «Предводитель». В разбойничьих шайках главаря тоже называли или атаманом, или предводителем…

«Точная аналогия!», - подумала Лена, а Головастик продолжала:

- Предводителями считались вожаки всех революционеров, всех повстанцев, то есть всех бесов. – И тут же тактично поправилась. – Преимущественно бесов.

Логика рассуждений девочки Индиго настолько захватила Милославскую, что она на мгновение позабыла о сути спора:

- Но ведь был же предводитель древних рабов Спартак. Настоящий герой. Был еще и Емельян Пугачев…

- Ничего себе герои! Герои не участвуют в разрушении великих культур.

- Вы не о том, не о том! – кричал Андрей. – Я не могу сказать всего, но мы обязаны быть там, на той встрече!

- Не настаиваю на раскрытии твоих секретов, но как ты себе это представляешь – пробраться на тайную встречу? – поинтересовался Владимир. – Возможно, тот негодяй из замка нам кое-что рассказал, поскольку был уверен: мы туда не попадем. А если попадем, то вряд ли выйдем.

- Барон говорил, все будут в масках. Найти их – труда не составит. Я сыграю роль Арпаа, а вы моих… телохранителей.

- Особенно классный телохранитель из Афины, - усмехнулся Ярославцев.

- В плаще и маске она сойдет за карлика.

- Ты сам сойдешь за карлика, пень неотесанный, - возмутилась девочка.

- Это только роль. Понимаешь?!

- Я бы с удовольствием сыграла Офелию или Луизу из любимой трагедии Шиллера (имеется в виду «Коварство и любовь» - прим авт.). На худой конец Виолу из «Двенадцатой ночи».

- После, после, - замахал руками Андрей. – Пока у нас другой спектакль, другие роли.

- Ну вот, мне опять крохи со стола.

- Я считаю вашу идею бессмысленной, - некогда союзник Андрея Владимир стал его открытым противником. – Что сделает барон, когда очнется? Пустит ищеек по нашему следу. Мы сохранили ему жизнь, он вряд ли обладает подобным великодушием. Он догадается, куда мы направимся. Это несложно. И там нас будет ждать засада. Не исключено, что барон что-то утаил. Это «что-то» сыграет решающую роль при нашем разоблачении.

- Надоели неприятности и проблемы! – воскликнула Лена. - Домой!

- Он может никому не сообщить о случившемся, - неуверенно проговорил Андрей.

- Почему? – спросил Владимир.

- Он выболтал тайну местных «верхов». Законы здесь, как я понял, суровые…

- И что?

- Зачем раскрывать себя? Откуда он знает, что мы отправимся в Саатган?

- Камень, который ты ему не вернул. Вот и доказательство. Такой трус, как барон, постарается выйти сухим из воды. Раз он в чем-то виновен, то с рабской покорностью будет стараться исправить положение. Донесет на всех и вся. Повторяю: пойти-то мы туда сможем, да вернемся ли?

- Надо идти! Надо! – Андрей взъерошивал волосы, чуть не рвал на себе одежду.

- Вот ты и иди, – сказала Афина, - а мы погуляли, посмотрели на местные чудеса и довольно.

- Не могу я идти один. Он же сказал: трех слуг! Трус барон не пойдет на встречу без охраны. Я сразу раскроюсь. И потом… вдруг понадобится ваша помощь?

- Раз речь зашла о помощи: или говоришь нам все, или распрощаемся, – поставил точку Владимир.

- Хорошо, - после некоторой паузы согласился Андрей. - Дело - серьезней не бывает! Ради него стоит рискнуть многим. Я вам расскажу…

Когда он закончил, стояла гробовая тишина. Первой ее нарушила Лена.

- Об этом же… надо кричать! Почему ты хранишь тайну?

- Нет доказательств, - ответил Андрей. - А без доказательств мои слова - ничто. Найдутся люди, которые сотрут меня в порошок, следа не останется. И что в итоге? Одни посмеются над моими «разоблачениями», другие назовут их фальшивкой, третьим вообще до фонаря. А кто и обратит внимание, так тот слова не имеет. И вскоре любые разоблачения забудутся!

- Послушай, приятель, - после короткой паузы заявил Владимир, - я с тобой! Пожалуй, рискну. А девочек отправим домой. На встрече у тебя будет один «слуга». Зато какой!

«Ты бросишь его одного? Сбежишь?» - спросило Лену второе «Я». Ответ был однозначным: «Никогда! Пусть я невольно оказалась в этой игре. Если то, что говорит Андрей, правда?!.. Надо действовать! Посильную лепту я обязана внести!».

- И я с вами, - сказала Милославская.

Афина взяла ее за руку, посмотрела в глаза. Теперь и Лена «прочитала» ее мысли, по крайней мере, все поняла без слов.

- Придется играть роль карлика, - вздохнула Головастик.

- Спасибо, - закивал Андрей, - спасибо за все, ДРУЗЬЯ! Теперь я научу вас ставить блок чтению мыслей. Без этого никак… Придется потренироваться, попотеть, хорошо, что немного времени у нас есть.

- Важное дело! – согласился Владимир, - и я хотел бы кое-что с вами обсудить, поделиться опытом. Мы идем на очередной бой, специфический, как любой бой, но, думаю, способы ведения военных действий похожи во всех измерениях…


… Дом 18 в квартале Огня не отличался ничем «выдающимся». Место встречи было выбрано не случайно – тихое, неприметное. Владимир и его друзья постучали в еле заметную боковую дверь, она тут же поднялась, возник рослый человек в маске. Андрей без слов протянул ему амулет, тот жестом пригласил войти и подождать.

Ожидали в кромешной тьме. Через некоторое время рослый человек вернулся, опять же беззвучно предложил следовать за ним. Испытующим взглядом осмотрел каждого, особо долго «пытал» Афину. Но, видимо, большая природная голова девочки сыграла свою роль. Не исключено, что он и впрямь принял ее за карлика или иное специфическое существо, непонятно из какого измерения. Что ж, каждый из избранных на эти переговоры имеет право привести любых ТРЕХ СВОИХ СЛУГ…

Их вели темными коридорами вниз, словно там, в подземелье собирались учинить расправу. У Лены и Афины тряслись поджилки, хотелось повернуть и убежать. У мужчин, к счастью, подобных настроений не наблюдалось: Владимир был как кремень, он привык к разного рода испытаниям, а Андрей не думал ни о чем, кроме как о предстоящей встрече.

У большой двери, где они оказались, уже толпились люди, причем, держались все по трое. Это охрана других «избранных»? Дверь приподнялась, рослый человек кивнул мнимому барону Арпаа, чтобы тот вошел. Остальным предписывалось остаться здесь и ожидать.

Комната, где оказался Андрей, была весьма просторной, но слабо освещенной, лишь слабые блики света пробегали по стенам. Андрей присоединился к группе людей в масках. Его вдруг охватил озноб; дикое напряжение витало повсюду. Люди стояли напротив небольшой «сцены», пока пустой, но через некоторое время на нее взошел некто в маске. Говорил он глухим голосом, на вопросы отвечал отрывисто. По его словам Предводитель обладает удивительными свойствами, творит чудеса, которые не поддаются человеческому разуму, поэтому многие почитают его за божество. Все большее число людей обращаются к нему за помощью в несчастье, благодарят, когда у них радость. Умен Предводитель необычайно, предвидит ситуацию на много ходов вперед. Что он несет в мир? Истину новой жизни. Истину, что должна стать смыслом бытия людей всех параллельных миров. Он говорит об истине, как о всепобеждающей любви, которая приведет к ликвидации любых конфликтов и материальному изобилию. Он призывает к познанию законов Мирового Разума, но тут же напоминает, что все во Вселенной совершенствуется, нет ничего Вечного, поэтому изменяются и сами эти законы.

Выступавшего спросили о слабых сторонах Предводителя. Но каких-либо слабостей у своего учителя тот не находил. Можно ли привлечь Предводителя на свою сторону?.. Вероятно, если только пообещать ему совместную борьбу за торжество Истины, но вот обмануть его невозможно, он любого видит насквозь. Запугать?.. Нет, он очень смел. Тщеславен ли?.. Он называет себя царем мира, но глаза при этом не горят, словно он кон