0 23875

«Ничего не ждать»

«Ничего не ждать»

Тиана Веснина представляет: новый остросюжетный роман «Ничего не ждать»... Шантаж, наглый, циничный нарушил жизнь Светланы Полибиной, владелицы строительной фирмы. Страшный «гость» из прошлого, некий Гавренев, явился с неопровержимыми доказательствами их давнего знакомства. Ценою неимоверных усилий Светлане удалось выставить Гавренева из своей жизни. И она решила, что все кончено, но на самом деле все только начиналось...


Я чуть не умер, пока ждал.
Д.Д. Сэлинджер, «Опрокинутый лес»

Надменный, бессердечный город
c единственной своей житейской аксиомой,
что деньги для человека – все!
А. Писемский, «Тысяча душ»


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

Въехав в подземный гараж, Светлана заглушила мотор, взялась за ручку двери и вдруг вскрикнула и вжала голову в плечи. У бокового окна машины, словно из-под земли, возникла жуткая, заросшая густой щетиной физиономия.

«Бандит», – подумала Светлана и потянулась за телефоном, чтобы вызвать охрану.

– Не ори, дура, – грозно прошамкал тот.

Дима, ты?

– Я! – Гавренев вплотную прильнул к стеклу. – Открой дверь!

Она отчаянно замотала головой.

– Значит, так? Тогда я прямиком к твоему мужу… или, даже лучше, на телевидение.

Раздался щелчок блокираторов. Гавренев дернул дверцу и уселся рядом.

– Не ожидала, паскуда? Думала, все, покончила с Димой, а я – тут как тут. Поврежденный, но живой.

Светлана немного пришла в себя.

­– Ты где пропадал?

– Ой-ой-ой! – скривился он. – А то ты не знаешь. Да только просчиталась, такой мужик, как я, рабом не будет. Я для себя сразу решил: или свобода или смерть.

Светлана выразительно пожала плечами.

– Ничего не понимаю.

– Ладно, – с затаенной злобой бросил Гавренев, – потом поймешь. А сейчас пошли к тебе.

– Ко мне? – испуганно переспросила она.

– А куда прикажешь? Видишь, в каком я виде, – указал он на старую грязную рубашку и обтрепанные брюки. – Мне надо помыться, привести себя в нормальный вид и, кстати, переодеться. А потом поедем ко мне на квартиру. Ключи я потерял, придется менять замки. Так что, давай, быстро.

– Но Виталик может вернуться с минуты на минуту.

– Плевать я хотел на твоего Виталика. Не тяни время!

Они вошли в лифт, Светлана с омерзением смотрела на Гавренева, который, открыв рот, разглядывал в зеркало поредевшие зубы.

– Ничего, ничего, – пробормотал он, окончив осмотр, – за все, сука, заплатишь. Голливудскую челюсть мне сделаешь.

Едва войдя в квартиру, Гавренев принялся скидывать с себя тряпье.

– Ты что?! – вскричала Светлана. – Выброси в пакет на кухне.

– Сама возьми и выброси! – отрезал он. – Где тут у тебя ванная?

– Там! – она быстро пошла вперед, чтобы незваный гость куда-нибудь ненароком не сел и ни до чего не дотронулся.

К ванной Гавренев подошел совершенно голый.

– Тащи полотенца, бритвенный прибор, – скомандовал он. – Да, еще бутылку виски и лед. Пока я буду принимать ванну, слетай в бутик и купи мне светлые брюки и трикотажную рубашку с короткими рукавами. Только, чтобы фирменные… Там… Диор или Армани… Смотри, у меня, – погрозил он кулаком. – Не то купишь, опять пошлю…

Светлана стремглав кинулась выполнять приказание. По пути, брезгливо морщась, двумя пальцами подобрала его одежду, засунула в пакет и спустила в мусоропровод.

«Не дай бог, вернется Виталька и застанет голого Гавренева в моей ванной, – бросила она тревожный взгляд на электронное табло будильника. – По крайней мере, часа два у меня есть. Успею».

Светлана влетела в бутик. Купила двое брюк, две рубашки, носки, майки, трусы, чтобы только поскорее выпроводить опасного гостя.

Когда она, с трудом переводя дыхание, появилась на пороге ванной, Гавренев, блаженно прикрыв глаза, попивал виски и наслаждался тем, что вода массировала его усталое, избитое тело.

– А… ты… – лениво приоткрыл он один глаз. – Все купила?

– Все!

– Ну-ка вынь, покажи!

Светлана продемонстрировала покупки.

– Хорошо.

– Дима, прошу, давай поскорее. Муж должен вернуться.

– Ладно. Сейчас побреюсь и поедем.

Светлана вышла из ванной и опустилась на банкетку.

«Куда поедем? – с испугом подумала она. – А, к нему на квартиру…»

Вскоре появился Гавренев.

– Ну, давай, – протянул он руку.

Светлана подала ему нижнее белье. Он взглянул на нее и отложил белье в сторону.

– Слушай, хочешь, чтобы я поскорее свалил? – она кивнула. – Тогда давай по-быстрому. Разделась и…

– Дима… Ты… Я…

У него мгновенно переменилось выражение лица, словно он вспомнил что-то.

– Я сказал: быстро!

Она дрожащими руками принялась снимать одежду. Гавренев с довольной ухмылкой наблюдал за ней.

– Что застыла? – лежа под Светланой, бросил он. – Давай, работай, чтобы я от наслаждения звезды увидел. Давай-давай! – направляя ее рукой, уже прерывающимся голосом командовал он.

– Ух, какая же ты гладкая, душистая! Точно модель с картинки, – приговаривал он, меняя позы.

Светлану от отвращения стала бить нервная дрожь.

Наконец Гавренев громко ухнул и замер.

– Теперь порядок, – выдохнул он и стал одеваться.

* * *

Домой Светлана вернулась, едва держась на ногах.

– Господи, – бормотала она побелевшими губами, поднимаясь в лифте. – Что же это такое?..

Когда она вошла в прихожую, навстречу ей выскочил возмущенный Виталий.

– Что это значит?! – вскричал он, потрясая своим бритвенным станком с засохшей на нем пеной.

Светлана лишь мелко затрясла головой, не находя, что сказать.

– Нет, ты посмотри! – схватил он ее за руку и потянул в спальню.

– Вот! – указал на смятую кровать. – Вот! – открыл дверь в ванную и указал на пустую бутылку из-под виски, бокал и ведерко с растаявшим льдом.

Светлана так торопилась выпроводить Гавренева, что не успела уничтожить следы его пребывания. Она надеялась вернуться домой раньше мужа.

– Что это такое?! – вновь потрясая станком, восклицал Виталий. – Это до чего же надо дойти?!..

Светлана была ни жива, ни мертва. Она понимала, что следует немедленно что-то сказать, найти какое-то, пусть самое нелепое объяснение всему этому. Но мозг ее словно парализовало.

– Выгнать вон! Да так, чтобы неповадно было! С волчьим билетом! – Виталий взглянул на Светлану. – Ты что молчишь? Не согласна?

Она торопливо закивала.

– Это надо же так распуститься! Не дорожить своим местом! – продолжал распаляться он. – И мы еще приняли ее по рекомендации!

Тут только до Светланы дошло, что муж весь этот беспорядок списал на счет их горничной.

– Успокойся! Я все улажу. Я…

– Нет уж! Я с ней лично поговорю. Пусть только заявится!

– Да-да, конечно, – поспешила согласиться она и с облегчением перевела дыхание.

– Гадость какая! – Виталий бросил станок на пол.

Светлана проворно подняла его и выбросила в мусорный контейнер.

– Успокойся! Это не стоит твоих нервов.

– А все потому, что дом у нас беспризорный! – в сердцах проговорил он и скрылся в своей спальне.

Светлана тоже ушла к себе. Первым делом она с негодованием сдернула с кровати покрывало. Потом позвонила горничной и сказала, чтобы та завтра не приходила.

На следующее утро все еще хмурый Виталий с нетерпением дожидался прихода горничной, но та не появилась.

– Напакостила и испугалась, – заключил он, беря ключи от машины. – Ладно, поехали!

– Я, Виталик, позже подъеду, – сказала Светлана. – Надо немного прибрать в квартире…

– Делай, как знаешь! – Виталий хлопнул дверью.

Не медля ни минуты, Светлана позвонила горничной и попросила ее прийти.

– Но вы же дали мне выходной, – возразила та. – Я занялась своими делами.

– Пожалуйста, – убитым голосом проговорила Светлана.

– Что случилось? – приехав и увидев свою побледневшую хозяйку, озабоченно спросила горничная.

– Мне трудно это объяснить… Но я вынуждена дать вам расчет… – на лице женщины выразилось недоумение. – Вы будете довольны, – поспешно добавила Светлана.

– Но я хотела бы знать причину! – возмутилась горничная. – Вы ни разу не выражали неудовольствия по поводу моей работы…

– Понимаете, – Светлана вонзала в ладонь ногти, не чувствуя боли, – так получилось, что…– пыталась она как можно деликатнее отделаться от услуг горничной. – Я вам выплачу жалованье за год вперед и дам прекрасное рекомендательное письмо…

– Что?! – раздался вдруг грозный окрик. Светлана вздрогнула всем телом и обомлела, увидев Виталия.

– Какое рекомендательное письмо?! – рявкнул он. – После того, что она устроила в нашей квартире, ее не пустят ни в один порядочный дом.

– Что?.. Что такое? – от недоумения горничная начала заикаться.

Светлана замахала руками, словно прося их замолчать, а сама, проходя мимо горничной, устремила на ту молящий взгляд.

– Виталик, успокойся! – обратилась она к мужу. – Я все улажу сама.

– Вижу, как ты собираешься уладить! Дать рекомендацию… – звонок по мобильному оборвал его.

Светлана воспользовалась минутной паузой;подошла к горничной и шепнула:

– Умоляю, не противоречьте, соглашайтесь с ним. Признайте себя виноватой. Я вас отблагодарю. Умоляю!

Виталий быстро окончил разговор по телефону и вновь напустился на горничную.

– У вас совершенно отсутствует чувство совести! Как можно в доме, куда вас приняли на работу, а значит, доверились вам, устраивать грязные оргии?!

Горничная наконец стала понемногу понимать, что произошло.

«Видно, хозяйка расслабилась с любовником, а следы замести не успела. То-то она мне сулит горы золотые. Ладно, – улыбка скользнула по губам женщины, – приму удар на себя. А если хозяйка обманет, всегда успею открыть глаза ее мужу».

Она опустила голову, вздохнула:

– Простите, Виталий Максимович, бес попутал.

У Светланы отлегло от сердца.

– Никакого прощения, никакого снисхождения! Это беспредельное хамство!

– Что я могу сказать, только, простите… – продолжила жалобным голосом женщина.

– Нет! Уходите! Я вас видеть не могу!

Горничная из-под опущенных ресниц взглянула на Светлану и направилась в прихожую.

– Я все выполню, что обещала, – прерывающимся от волнения голосом, прошептала Светлана, нагнав ее, и закрыла дверь.

Виталий заглянул в прихожую.

– Какая несусветная наглость!

– Да… Никак не ожидала от нее, – потупив взор, проговорила Светлана.

– А ты? – вдруг спохватилась она. – Ты как здесь оказался?

– Забыл папку с документами. Ехал на объект, решил заскочить домой… и ушам своим не поверил! С каких это пор ты стала такой сердобольной? Собралась выплатить жалованье вперед в компенсацию за справедливое увольнение. Ничего себе, наказала!

– Ты прав, я сглупила. Но она стала умолять меня, объяснять, что ей трудно будет найти работу. А у нее двое детей…

– Все равно, странно. Не похоже на тебя. Мне всегда нравилась твоя принципиальность. Ладно! Я поехал.

Когда за мужем захлопнулась дверь, Светлана в полном бессилии упала на диван. Но через минуту затрезвонил мобильный.

– Так, давай быстро в кафе «Северное сияние». Поедем деньги с твоих карт снимать, – приказным тоном выдал Гавренев.

Она не стала с ним спорить, понимая, что это бесполезно.

– Короче, – приступил он, когда Светлана, все еще дрожа от пережитого волнения, опустилась на соседний стул, – мне нужны деньги, чтобы вставить зубы, купить квартиру… и на карманные расходы. И учти, тварь, если со мной что случится, кое-какие факты из твоей жизни окажутся на телевидении. Я теперь все предусмотрел…

Мимо их столика прошел какой-то мужчина. В глазах Гавренева вспыхнул испуг, он проворно пригнулся и замер. Потом посмотрел по сторонам. Осторожно, точно его прихватил радикулит, выпрямился.

– Да, лишь благодаря чуду я сумел оттуда выбраться, – пробормотал он и сник. Слабым движением руки подозвал официантку: – Двести водочки… и лимончик…

Они сидели напротив друг друга, устремив взгляд в свое прошлое, которое связало их настолько, что нужно было разрубить его, чтобы жить дальше.


ГЛАВА 2

Поезд тронулся так тихо, словно поплыл. Светлана с растерянным взглядом выглянула из-за спины проводницы. Виталий шел по перрону, улыбаясь ей.

– Виталик! – крикнула она. – Виталик… я… – ее губы задрожали. Она захлопала ресницами, чтобы прогнать слезы. Крикнуть громко: «Я люблю тебя и не хочу уезжать», – постеснялась. Но он понял ее и громко сказал:

– Не забывай, ты едешь не отдыхать, а по очень важному делу.

Поезд набирал ход. Проводница подалась назад, чтобы закрыть дверь.

– Идите уже в купе.

Светлана опустила голову.

– Что вы так убиваетесь? – спросила женщина. – Он что, не ваш муж?

– Как это не мой? – встрепенулась Светлана. – Мой! – выкрикнула, точно испугалась, приложив руку к груди.

– Чего ж тогда переживать? Не навек уезжаете. И не на край света. Всего только в Кисловодск. Наверное, недавно поженились?

– Да нет… – отвела она глаза, почувствовав неловкость. – Уже семь лет.

– Это срок!

– Мы впервые расстаемся. Оказывается, это очень грустно.

– Ничего, привыкнете, – пропустив свою пассажирку вперед, проводница закрыла дверь в тамбур.

Светлана вошла в купе, взяла со стола букет и поднесла к лицу.

Раньше она не понимала, зачем отъезжающим дарят цветы. Теперь же ей казалось, что каждый лепесток, каждый листик хранит дыхание Виталика.

Проводница принесла вазу.

– Насилу нашла. Уж такой большой букет… и красивый, – залюбовалась она.

Светлана отняла цветы от лица и улыбнулась. Затем осторожно вынула их из целлофана и поставила в вазу. «Будто Виталик рядом», – подумала она.

За окном стало темнеть, Светлана переоделась, легла и неожиданно быстро заснула.

Открыв глаза, не сразу сообразила, где она. Удивилась, увидев вместо привычной спальни купе. Грусть от расставания сменилась любопытством: что там, за окном? Она села и приникла к холодному стеклу.

Вдоль железнодорожных путей тянулись холмы, сменявшиеся лощинами, поросшими густым кустарником. Потом снежной россыпью заискрились вершины гор.

На вокзале Светлану встретил шофер санатория «Хрустальный источник». Он взял вещи и сопроводил ее к машине. Полчаса спустя она вошла в холл одного из самых дорогих санаториев Северного Кавказа.

Процедуры, завтраки, обеды, ужины, прогулки, питье целебной воды были однообразны, но полностью занимали время.

На третий день Светлану вовлекла в разговор ее соседка по столику, видная дама лет шестидесяти. Светлана с удивлением услышала собственный голос, радостно возбужденный оттого, что она рассказывает о муже. Она всегда старалась держать дистанцию с незнакомыми людьми, отгораживаясь от них холодной любезностью. А тут…

– О, да у вас серьезный бизнес, – уважительно покачала головой Наталия Сергеевна. – Глядя на вас, такую хрупкую, нежную не скажешь, что вы наделены большой силой воли. Так, значит, ваша фирма занимается строительством?

– Да. И опыт накоплен не малый. Но с каждым годом меняются технологии, появляются новые материалы…

– И поэтому у вас не получается завести ребенка, – сделала неожиданное заключение Наталия Сергеевна. – Вся энергия расходуется на работу.

Светлана вздрогнула и откинулась на спинку стула.

– Я вовсе не говорила об этом, – возразила она.

– Но ведь приехали вы сюда именно за этим, – поднимаясь из-за стола, произнесла Наталия Сергеевна.

«Странная женщина,– отметила про себя Светлана, – разговорила меня. Как только ей это удалось? Догадалась, зачем я приехала. Впрочем, может, она узнала от медсестры? Наверняка! – ее лицо порозовело от гнева. – Ну, я ей задам! Болтать с пациентами о частных проблемах других!»

Она бросила салфетку на стол и поспешила в лечебный корпус.

Увидев ее, врач обеспокоилась.

– Что-нибудь случилось?

– Да, – ответила Светлана, стараясь сдержать свое негодование. – Кто-то разболтал мою проблему.

– То есть? – попросила уточнить врач: – Что вы имеете в виду?

– Моей соседке по столу каким-то образом стало известно, зачем я приехала в ваш санаторий.

– Вы предполагаете, что я могла сказать ей об этом?! – теперь уже врач старалась не выказать вспыхнувшее негодование.

– Нет. Я полагаю, что медсестра.

– Исключено!

– Но каким образом эта Наталия Сергеевна узнала, что я приехала лечиться от бесплодия?

Лицо врача прояснилось.

– Вы сказали, что вашу соседку зовут Наталия Сергеевна, – она понимающе кивнула. – Тогда в этом нет ничего удивительного. Наталия Сергеевна известная в Москве ясновидящая, прорицательница, называйте, как хотите. Неужели вы не слышали о ней?

– Нет. Никогда.

– Что ж, это очень хорошо. Отсюда можно сделать вывод, что ваша жизнь безоблачна.

– Вы тоже прорицательница? – едко усмехнулась Светлана.

– Нет, просто я намного старше вас. И если женщина ни разу не обращалась к ясновидящей, значит, она счастлива.

– А может, я обращалась, но только к другой? – с легким вызовом бросила Светлана. Ее начинало раздражать, что люди с такой безаппеляционностью берутся судить о ней.

– Смею полагать, что нет. Потому что, исходя из вашего социального положения, вам не миновать бы Наталии Сергеевны. Она как раз практикует в вашем кругу – богатых и влиятельных людей. А вы даже не слышали о ней.

Светлана задумалась.

– Кое-что припоминаю. Да-да, кажется, мне о ней говорила одна приятельница. Так вы считаете, что она проникла в мои мысли?

– О, этого я не знаю. Скорее всего, она просто увидела вашу проблему.

– Интересно! И кто же это подсадил ее ко мне?

– Простите, но Наталия Сергеевна приехала на неделю раньше вас. Так что, как вы выразились, не ее, а вас подсадили к ней.

– Вообще-то надо предупреждать. Кому приятно, когда кто-то проникает в сокровенное.

– К сожалению, никто не может ей этого запретить.

– Но следовало бы меня поставить в известность и соотнестись с моими желаниями. К тому же уважающее себя лечебное заведение должно подбирать с особой тщательностью своих клиентов.

– Светлана Григорьевна, ясновидящие – не прокаженные. И потом, так ли уж сложно ей было догадаться о цели вашего пребывания в санатории? Она взглянула на вас, молодую, цветущую. Задалась вопросом, что вы здесь делаете? Обратила внимание, что вам не предписана особая диета и пришла к выводу, что вы приехали подлечиться, чтобы забеременеть. Они любят окружать себя ореолом таинственности и называть свойственную многим людям проницательность даром ясновидения.

Светлана улыбнулась, почувствовав, что охватившее ее раздражение ушло.

Выйдя с территории санатория, расположенного в верхней части парка, она пошла вниз. Всеобщее неторопливое движение гуляющих замедлило бодрый шаг Светланы. Ей стало тоскливо от этой успокоенности, размеренности, от вида кружек с минеральной водой.

«Эх, сейчас бы на водных лыжах или на скутере промчаться по Адриатическому морю… с Виталиком, – она подавила невольный вздох. – Какая скука, я не выдержу». Но, вспомнив слова мужа, что это не отдых, а очень важное дело, поддалась всеобщему расслаблению.

Проходя через мостик, изогнувшийся над небольшой шумной речкой, остановилась, глядя на видневшиеся вдали горы.

– Светланочка! – раздался знакомый голос.

Она обернулась. С накинутой на плечи шалью перед ней стояла Наталия Сергеевна.

– Вы ни составите мне компанию? Хочу заглянуть в премилое местечко, где подают отличный кофе с коньяком.

– Кофе с коньяком? Заманчивая идея, – откликнулась Светлана.

Наталия Сергеевна привела ее в бар, устроенный в скале. Заказали кофе. Потом Наталия Сергеевна предложила выпить мартини. Но Светлана воспротивилась.

– Врач предупреждала, чтобы я не пила алкогольных напитков. Достаточно и кофе с коньяком.

– Светланочка, – рассмеялась Наталия Сергеевна, – вам не от чего лечиться. Просто ваше время еще не пришло. Поверьте, мартини не причинит вам вреда, наоборот, поможет избавиться от внутреннего напряжения.

– А это правда, что я слышала о вас? – вдруг спросила Светлана.

– Да, правда.

– Вы умеете читать мысли?

– Умею. Но пусть вас это не беспокоит. Чтение мыслей требует большой концентрации, расхода энергии. Я приехала от всего этого отдохнуть. К тому же я не занимаюсь этим бесплатно.

– Тогда как же вы узнали…

– А вот это происходит, увы, помимо моего желания. Но не всегда. Меня поразил ваш взгляд. В нем какая-то затаенная печаль, которая никак не соотносится с вашим цветущим видом и молодостью.

– Я скучаю по мужу.

– Нет, тут что-то другое. И вот оттого у вас нет ребенка.

– Но что?

– Так сразу я не могу определить. Если хотите, встретимся в Москве. Там я займусь вами серьезно. – Она умолкла, не спуская глаз с Светланы. – Вас что-то неотступно тревожит.

– Вы правы, – вздохнула она. – Меня мучает одно обстоятельство. Я не могу избавиться от чувства вины. Дело в том, что мой муж женат на мне вторым браком. А от первого брака у него есть дочь, которая меня, если говорить начистоту, терпеть не может, хотя старается это скрывать.

– А!.. – протянула Наталия Сергеевна. – Теперь все ясно. Чувство вины! Вы вините себя за то, что отобрали отца у девочки и думаете, что вам в отместку не удается завести собственного ребенка.

– Вы угадали.

– Это ложное чувство. Я сейчас охарактеризую вашего мужа, а вы меня поправите, если я в чем-то ошибусь.

Получив согласие, ясновидящая начала:

– Он энергичный, уверенный в себе мужчина. Когда на вашей фирме возникают сложные ситуации, то разрешает их он, а не вы. Он стоит во главе…

– Не совсем. Контрольный пакет акций у меня. Но мы не делим с ним нашу фирму. Мы вообще ничего с ним не делим. У нас все общее.

– И по этому поводу у вас никогда не возникало проблем?

– Ни разу.

– Значит, он вас действительно очень любит, – заметила Наталия Сергеевна. – Но вернемся к тому, с чего мы начали. Неужели вы допускаете, что такого мужчину, каким является ваш муж, вы могли бы увести из семьи насильно? Случай, который был предопределен в вашей и его судьбе, свел вас. И винить здесь некого. Это игра высших сил, не подчиниться которым мы не в состоянии. Так что, дорогая, вам необходимо лишь одно: избавиться от ложного чувства вины перед его дочерью, и у вас все наладится.

– Избавиться от чувства вины, – медленно повторила Светлана. – Выходит, стоит уверить себя, что моей вины в том нет, а все произошло под влиянием высших сил, то… – задумавшись, она умолкла. – Однако, как просто, – вырвалось у нее.

На следующий день Светлана с улыбкой встретила Наталию Сергеевну и после завтрака пошла с ней в парк. Не успели они устроиться в шезлонгах, расставленных вокруг величественной клумбы, как к Наталии Сергеевне подошла женщина.

– Вы оказались правы, – громким шепотом сказала она. – Дэн меня просто возродил.

Наталия Сергеевна слегка спустила солнцезащитные очки и бросила на нее острый взгляд.

– Сколько сеансов у Дэна вы уже сделали?

– Десять.

Она сосредоточенно помолчала и удовлетворенно кивнула:

– Вполне достаточно.

– Как достаточно? – с испугом спросила женщина.

– Нет… если хотите… Но то, ради чего вы сюда приехали, уже произошло…

Лицо женщины вытянулось от удивления.

– Что же вы? Радуйтесь! – усмехнулась Наталия Сергеевна. – Только будьте внимательны с двойной бухгалтерией. Не перепутайте, какой срок следует назвать мужу. - От смущения женщина извилисто передернула плечами. – Он будет рад. Очень рад. Иначе никого бы не было. Причина в нем, дорогая. Так что отправляйтесь домой, и через недельку обрадуйте мужа.

Женщина потупила глаза и попыталась подавить улыбку.

– Если бы не вы…

– Я только помогла вам снять вами же придуманный запрет. Глупый, правда?

Женщина усиленно закивала.

– И в следующий раз, если захотите…

– Никаких запретов! – воскликнула она и, чуть ли не подпрыгивая, помчалась по дорожке.

Светлана проследила за ней взглядом.

– Вон там, у входа в аллею, не тот ли самый Дэн, который возродил вашу знакомую? – спросила она, пытаясь рассмотреть мужчину в белом халате.

– Тот самый. Но вам он не нужен. Впрочем, если только как массажист.

– Неужели он такой неотразимый?

– В какой-то степени, несомненно. К тому же у него много невидимых глазу помощников: вольный воздух, который шепчет приехавшим сюда женщинам, что надо воспользоваться предоставленной свободой; скука, которая толкает на поиск развлечений; желание иметь ребенка, которое пересиливает все табу. Так что каждая, подпадая под то или иное влияние собственных тайных устремлений, в результате оказывается у Дэна.

– Он такой безотказный?

– Он любит деньги.

– Так они ему еще и платят! – расхохоталась Светлана.

– А вы как думали?

Когда на очередном приеме врач предписала Светлане курс массажа, она улыбнулась про себя, представив местного сердцееда Дэна, который получит от нее, наверное, единственной пациентки, решительный отказ от его услуг.

Но к ее удивлению вместо «знаменитого» Дэна ее встретила массажистка. А за два часа до этого в кабинете зав. гинекологическим отделением произошел разговор на повышенных тонах.

– Дэн, ты режешь без ножа. Светлана Полибина – это бесценная реклама. Ее беременность после лечения в нашем санатории привлечет к нам массу новых пациенток. А без тебя… – заведующая нервно застучала пальцами по столу. – Что же мне, заместителя тебе искать?

– Уже был, – усмехнулся молодой светловолосый мужчина среднего роста и спортивного телосложения. – Да только ничего у него не вышло. Ни подхода найти не сумел, ни верный тон взять.

– А ты этим пользуешься.

– Каждый пользуется своими талантами, – все с той же усмешкой продолжал он. – Но мне действительно необходимо съездить домой.

– Ах, ты ж, господи! Эта Полибина совершенно здоровая женщина. И после твоих сеансов, я как раз рассчитала ее фертильные дни, она на сто процентов забеременела бы.

– А что, она на самом деле такая элитная?

– Собственная строительная фирма.

– Какая, однако, – покачал головой Дэн.

– Останешься? – врач с надеждой заглянула ему в глаза.

– Нет, не могу. Но постараюсь вернуться до ее отъезда. Когда у нее фертильные дни?

– При всем моем уважении к тебе, все же замечу, что ты себя переоцениваешь. Прямо вот так приехал и сходу сделал. К ней не просто подступиться. По моим сведениям она любит своего мужа.

– Придется ей выбирать между любовью к мужу и возможностью иметь ребенка.

– Не все так циничны.

– Ну, вот видите, может, мне и не удалось бы ее уломать.

– А попробовать не мешало бы! – Поймав взгляд массажиста, врач махнула рукой: – Езжай, черт с тобой. – Она откинулась на спинку стула, чтобы в полный рост взглянуть на Дэна. – Вроде бы, ты даже ничего… – проговорила несколько неуверенно. – Но я так думаю, что ты еще и гипнотизер. Честно скажу, не понимаю, что они в тебе такого находят?

Дэн рассмеялся:

– Вот приеду и покажу вам.

– Фу ты! Иди уже, – замахала она на него.


ГЛАВА 3

Прошло два года. По случаю сдачи строительной фирмой «Калита» Делового центра был устроен грандиозный прием. Глава фирмы Светлана Полибина принимала гостей в банкетном зале. Ее муж, генеральный директор фирмы, Виталий Полибин демонстрировал собравшимся дизайнерские новинки, использованные в оформлении центра.

После того как был провозглашен первый официальный тост, приглашенные разбрелись по залу.

– Светка, это победа, – шепнул Виталий. – Я только что имел приватный разговор с нашим дорогим заказчиком. Деловой центр превзошел его ожидания и, если раньше он колебался между нами и Руготиным, то теперь окончательно склонился на нашу сторону.

– Мы будем строить торговый комплекс?! – радостно вспыхнули глаза Светланы.

– Да! Но, главное, мы обошли Руготина.

– Нужен мне твой Руготин. Комплекс – вот удача!

– Не скажи, он едва пережил, что нами был получен подряд на строительство «Посада», а теперь еще комплекс…

– И не только, – загадочно улыбнулась Светлана. – Наклонись ко мне, я тебе кое-что шепну.

Виталий наклонился и коснулся губами ее щеки.

– Я беременна, – выдохнула она.

Он вздрогнул, как от разряда электрического тока.

– Невероятно! Светка! – едва удержавшись, чтобы не подхватить ее и не закружить по залу, прерывистым от радостного волнения голосом проговорил он и залпом осушил бокал шампанского.

«Не обманула, оказывается, меня ясновидящая. Как в воду глядела», – лучась улыбкой, произнесла про себя Светлана.

Виталий вернулся к гостям, а она со стороны любовалась им, высоким, стройным, элегантным и вдруг случайно перехватила взгляд одной женщины, которая с явным интересом наблюдала за Виталием Полибиным.

«За все время, сколько мы вместе, Виталик ни разу не дал мне повода усомниться в нем, – подумала Светлана. – Но эти, не знаю даже как их назвать, гиены какие-то, не оставляют в покое чужих мужей. Сами выходят замуж не по любви, а потом начинают охотиться за мужчинами, чтобы утолить свои темные страсти. Твари! Но ты опоздала! – послала она мысленное сообщение потенциальной сопернице. – У нас будет ребенок».

Светлана пробежала пальцами по колье, то ли поправляя, то ли проверяя, на месте ли, и вприщур посмотрела на одного из гостей. Чем-то он привлек ее внимание, но рассмотреть его, как следует, не успела, на нее налетела приятельница:

– Светлана, я в восторге! Ты – гениальная женщина. Так преуспеть в строительстве! Так любить это чисто мужское дело.

– Не скажи! По-моему, строить – это как раз дело женщины.

– Нет-нет, не согласна. Хранить то, что построено, это да. К тому же заметь, сохранить гораздо труднее, чем создать. Столько вокруг голодных по сексу бестий, – покачала она головой. – Их я могу еще понять. Но тех, у кого мужья, перестреляла бы! Мало им своих!

– Странно, я сегодня тоже подумала об этом, – заметила Светлана.

– Ты только подумала, – с полуоборота завелась приятельница. – А я за своим проследила. Третьего дня вот почувствовала, что он идет не в офис. Следом за ним спустилась в гараж, села в машину… И что ты думаешь? Подъезжает он к какому-то дому, набирает код и входит в подъезд. Я сразу звоню своей гадалке. Та раскинула карты и говорит: «Хотите знать, что там происходит, приезжайте!»

Слушая, Светлана отвела глаза в сторону, чтобы взглянуть на гостей и словно оцепенела.

– Кто это? – забыв, о чем говорила, указала приятельница кивком головы на одного из мужчин.

Светлана вздрогнула.

– Что?! – переспросила она. – Не знаю, – ответила, когда до нее дошел смысл вопроса.

– Надо же! И в нашем затертом кругу появляются интересные мужчины, – стараясь поймать взгляд незнакомца, продолжала приятельница.

– Ты же только что говорила, что всех алчных до чужих мужей жен следует перестрелять.

– Ну да, – хищным взором продолжая разглядывать незнакомца, подтвердила она. – Только тех, других. А мы – исключение.

– А как ты поступишь со своим мужем?

– Ну его! – сделала она брезгливый жест. – Надоел. Но гулять не дам. Уведут! – и, подхватив с подноса бокал, как бы невзначай, стала приближаться к незнакомцу.

Оставшись одна, Светлана растерялась. Чтобы никто не заметил ее состояния, она прошла в зимний сад и присела на край фонтана.

– Правильно, – почти тотчас раздался за ее спиной голос, услышав который она не нашла в себе сил обернуться. – Для начала нам лучше встретиться подальше от любопытных глаз.

– Вернулся? – проговорила она.

– Как видишь! Да обернись!

Светлана медленно обернулась. Перед ней стоял светловолосый мужчина среднего роста.

– Ты изменился, – окинув его взглядом, сказала она. – В лучшую сторону.

– Ты тоже. Я тебя даже не сразу узнал.

– Как ты здесь очутился? Искал меня?

– Нет. Ты сама меня нашла.

– О чем ты? Я тебя не видела с того самого дня, когда…

– Ты меня нет, а вот я тебя видел, – перебил он ее. – Ты приезжала в санаторий «Хрустальный источник». Одно время я там работал.

– А… – догадавшись, прищурила она глаза. – Дэн! Так ты из Дмитрия стал Дэном. Массажистом, оказывающим небескорыстные услуги бездетным женщинам.

– Не всем. Тебе в этой услуге я отказал.

– Я в ней и не нуждалась!

– У тебя что, уже есть ребенок?

– Нет еще. Но и проблемы больше нет.

Они помолчали.

– Пойдем, мое отсутствие слишком заметно, – сказала Светлана. – Так каким образом ты оказался у нас на презентации? – спросила она. – Ты занялся строительным бизнесом?

– Пока нет. Но собираюсь заняться.

– Ого! Сколотил капитал на бездетных женщинах?

Дмитрий рассмеялся.

– Женщины, как тебе, надеюсь, известно, скупы. На них сильно не разбогатеешь. Нет, просто должно поступить предложение от одной очень солидной фирмы.

– Вот как!

– Да, представь. Меня хотят пригласить на должность исполнительного директора.

– Ого! Ты можешь оказаться в стане наших конкурентов.

– Я себе этого не позволю. Наша старая дружба предполагает иные отношения.

– Хорошо, что ты так думаешь. И какая же фирма собирается выйти на тебя с предложением?

– Ты ее знаешь. Фирма «Калита».

Светлана громко рассмеялась.

– Ошибаешься, фирма «Калита» никогда не потревожит тебя подобным предложением.

– Что ж, тогда я буду вынужден потревожить ее. Точнее, ее президента, то есть тебя.

– Чем же это, интересно?

– Прошлым!

– Но нас с тобой ничто не связывало. Мы были просто знакомы.

– Близко знакомы, – уточнил Дмитрий и, заметив, что его подзывает дама, с которой он пришел на презентацию, поспешил на ее зов.

Светлана осталась стоять, потрясенная неожиданной, крайне неприятной встречей. «Наваждение. Сон. Не может быть! Чтобы именно сейчас, когда все так хорошо, появился этот человек...»

К концу вечера ее лицо заметно осунулось.

– Светланка, держись! – шепнул Виталий, проходя мимо. – Скоро все закончится, и мы поедем домой.

«Да-да! – ухватилась она за мысль, поданную мужем. – Домой! Там ему до меня не добраться».

Она взглядом попыталась отыскать Дмитрия, не найдя, успокоилась.

«Пришел, наверное, с этой мадам в качестве сопровождающего и решил потрепать мне нервы. Случаются же такие вывороты судьбы!.. Ведь если бы он задумал поживиться на мой счет, не стал бы откладывать. А то, как заяц, сбежал от меня в санатории. Да я его раздавлю! Пусть только попробует тронуть меня. Он же видел, с кем я общаюсь. Круг моих знакомых надежно защищает меня от посягательств подозрительных личностей. Это столичная элита! А он кто?!.. Бывший зэк», – презрительно усмехнулась она и, завидев мужа, пошла ему навстречу.

– Вот и все, – Виталий накинул ей на плечи меховое манто. – Еще несколько прощальных рукопожатий и мы свободны.

Он отошел проводить последних гостей, и в это мгновение позади Светланы раздался тихий шепот:

– Завтра в восемь в кафе «Северное Сияние». Вот адрес, – Дмитрий всунул Светлане в руку визитку кафе.

– Нет! – твердо ответила она, даже не удосужившись обернуться.

– Я это предвидел, Семицветик, – хихикнул он, и Светлана почувствовала в своей руке конверт.

Она попыталась смять его, тот не поддался. Она растерялась, но в последний момент догадалась спрятать конверт в складках манто. Муж подошел к ней, взял под локоть и повел к машине.

Всю дорогу Виталий был чрезвычайно возбужден, говорил без умолку, смеялся. Светлане приходилось делать вид, что она с интересом слушает его: вовремя поддакивать, откликаться на шутки, в то время как в ее голове творилось нечто ужасное.

Когда они переступили порог ярко освещенного вестибюля дома, Виталий заметил, что с ней творится что-то неладное.

– Устала? – он ласково потерся щекой о ее щеку.

Двери лифта раздвинулись, он подхватил ее на руки. Светлана не узнала себя в зеркальном отражении: бледное лицо, в каждой черточке которого застыл ужас.

«Что такого может быть в этом конверте?.. – пыталась сообразить она. – Да ничего особенного. Глупость какая-нибудь, а я испугалась. Это может повредить ребенку».

– Что-то меня морозит, – сказала она и, не снимая манто пошла в свою комнату.

– Может чаю? – крикнул Виталий вслед жене.

– Нет, спасибо. Устала очень. Хочу искупаться.

Светлана сбросила манто на кровать и, запершись в ванной комнате, без сил опустилась на пуф.

Непослушными от снедающего ее беспокойства руками разорвала конверт и вынула несколько фотографий. Это ее удивило. Ресницы быстро-быстро захлопали и… замерли. Светлана не могла не то, что шевельнуть пальцем, а даже опустить ресницы. Она вошла в состояние ступора. Реальность померкла. Тело стало тяжелым, как при посадке самолета, в ушах зашумело, и тошнота подкатила к горлу.

Стук в дверь и голос мужа удержали ее от потери сознания.

– Света, что с тобой? Ответь! Света! Я взламываю дверь!

Она с трудом поднялась и плохо повинующимся языком проговорила:

– Все в порядке. Сейчас открою.

Оглянулась, сунула конверт с фотографиями в ящик комода и повернула замок.

Виталий с испуганным лицом ввалился в ванную.

– Что с тобой? – схватил он ее за плечи.

– Ничего…

– Я столько стучал…

– Правда? Наверное, я отключилась от усталости, – она подалась назад, но Виталий продолжал держать ее за плечи. Светлана вынула из волос несколько шпилек и тряхнула головой.

– Может, вызвать врача?

– Не стоит. Кстати, врач меня предупреждал, что такое может случаться. Так что не волнуйся. Я приму ванну.

– Хорошо. Только не закрывай дверь.

Светлана выдавила на губах улыбку и кивнула.

– Я тоже пойду приму душ. Устал, – он поцеловал ее в волосы и ушел.

Выждав пару минут, Светлана на цыпочках пробралась на кухню и заметалась, не зная, каким образом уничтожить фотографии.

«Сжечь!»

Она открыла окно, схватила салатницу, положила в нее снимки и подожгла. Неприятный запах гари разнесся по всей кухне, но влетевший в окно ветер вынес его наружу.

Избавившись от опасных фотографий, Светлана перевела дыхание и огляделась вокруг себя. Как она любила эту квартиру. Она всегда чувствовала себя в ней защищенной. Но теперь самые высокие стены не могли оградить ее от оскорблений, надругательства. Впервые после замужества Светлана так остро ощутила свою уязвимость и одиночество. Она никому не могла доверить свою тайну, даже мужу.

«Как же он все подстроил, гад! – постепенно приходя в себя, начала размышлять Светлана. – Но я должна остановить его. И для этого мне придется сделать невозможное – насытить шантажиста».


пока смерть не разлучит насГЛАВА 4

Светлана вошла в кафе «Северное Сияние» и остановилась у двери, отыскивая взглядом Дмитрия.

Он приподнялся и, приветливо улыбаясь, помахал рукой.

– Здравствуй, Семицветик, – сказал он и помог ей снять куртку. – Садись, выпьем по чашечке кофе.

Светлана опустилась на стул.

– А у тебя все такие же прекрасные волосы, – Дмитрий потянулся рукой через стол и коснулся волнистой пряди. – Признаться, я очень рад тебя видеть. А ты?

Светлана с сомнением пожала плечами.

– Если бы не те снимки, то, пожалуй…

­– Если бы ты тогда все сделала, как мы договаривались… Наше настоящее было бы иным. Вернее, твое почти таким же, а вот мое, гораздо лучшим.

– Ты же сам исчез. Кто виноват?

– Могла бы и подождать. Срок был невелик.

– Может, для тебя и невелик. Когда вокруг четыре стены – выбора нет.

– Я сказал так, рассчитывая, что ты поймешь меня с точностью наоборот. В четырех стенах, чтобы ты знала, один час тянется дольше месяца. А на свободе год пролетит – не заметишь. Особенно, когда есть возможность поразвлечься.

– Прежде чем получить то, на что развлекаются, надо много поработать.

– А я что, по-твоему, не поработал? Я?! – выкатив круглые от возмущения глаза, воскликнул Дмитрий.

– Ты отлично поработал. Сколько хочешь за свой труд? – сквозь зубы спросила Светлана.

– Я вовсе не собираюсь тебя шантажировать, – с противной улыбочкой произнес он. – Я хочу получить должность исполнительного директора на твоей фирме.

– Скажи уж сразу: хочу, чтобы твоя фирма развалилась.

– Зачем? Ты, будто специально, назло, не желаешь меня понять.

– А ты меня? Ну, какой ты директор?! Ты ведь даже не имеешь отдаленного представления, что такое строительная фирма. Как ты собираешься работать?

– На этот счет не волнуйся, я быстро войду в курс дела.

– Ты на самом деле идиот или прикидываешься? – не выдержала Светлана.

– То же самое я могу спросить и у тебя.

Светлана прикусила губу и опустила глаза. Успокоившись, продолжила:

– Но как я объясню мужу мое, непонятно по какой причине возникшее, желание уволить прекрасно справляющегося с своими обязанностями директора, чтобы вместо него предложить твою кандидатуру, недоучившегося студента, бывшего зэка и ныне здравствующего массажиста.

Дмитрий смерил ее холодным взглядом.

– А это твое дело. И, кстати, не тяни. Даю тебе месяц и не дня больше. В противном случае… – он не договорил и жестом подозвал официантку. – Сто грамм водки.

– Что же в противном случае? – впившись в него ненавидящим взглядом, спросила Светлана.

– Твой муж получит эти снимки. И тебе придется объяснить ему, что к чему.

– Какая же ты сволочь! – брызнув слюной, с яростью проговорила Светлана. – Ведь я тогда была совсем девчонка. Я верила тебе. И ты толкнул меня на это. Я даже не успела дать согласия, как все уже произошло.

– Ну да, конечно, девочкой она была! Не захотела, ничего бы не было…

– И когда ты только успел сделать эти мерзкие снимки? Я и не заметила.

– Еще бы! Ты была занята, – рассмеялся он и скривился, закусывая водку ломтиком лимона.

Светлана откинула со лба волосы, оттянула от шеи ворот свитера. Лицо ее пылало.

– Жарко! У меня голова кружится.

– Ой, вот только давай без придуриваний!

– Нет, правда. Я беременна. Мне плохо. Попроси принести воды.

– А, все-таки, получилось. Поздравляю.

Официантка принесла стакан минеральной воды. Светлана с жадностью его выпила. Отерла платком лоб и сказала:

– Допустим, мне удастся убедить мужа в целесообразности замены исполнительного директора. Какие у меня будут гарантии?

­– Я верну тебе негатив. Кстати, не стал сразу тебя грузить. Есть еще и трехминутная запись на видео. Больше не успел.

Кровь опять бросилась в лицо Светлане.

– Так вот, я верну тебе все, но не сразу, а через десять лет, начиная с того момента, как приступлю к работе на твоей фирме.

– Через десять лет? – с неподдельным изумлением переспросила Светлана. – Ты хочешь десять лет держать меня на коротком поводке?

– А как ты хотела? – теперь удивился Дмитрий. – Если я тебе отдам свой «золотой фонд», то какие у меня будут гарантии? Ты меня вышвырнешь с фирмы на следующий же день.

Светлана в отчаянии замотала головой, поняв замысел Дмитрия.

– И в течение этих десяти лет ты вынудишь меня перевести с моего банковского счета на твое имя все, что я имею.

– У тебя останется недвижимость. На нее не посягну. Согласен, я бы мог взять все и сразу, но со стороны это будет выглядеть очень подозрительно. Каким образом у недоучившегося студента, бывшего зэка и массажиста вдруг появился такой округло-солидный банковский счет. А я хочу, чтобы за мной закрепилась безупречная репутация. Буду с тобой откровенен, Семицветик, – Дмитрий подался вперед и провел пальцем по ее щеке. – Светлану передернуло от его прикосновения. Он усмехнулся и продолжил: – Так вот, я хочу обосноваться в деловых кругах столицы. Обзавестись знакомством, ну и так далее… А потом, по истечении десяти лет, я открою свою фирму, и мы расстанемся. Поверь, они пролетят незаметно. Это тебе не те четыре года, что отсидел я, – он зло расхохотался, – за растление несовершеннолетних. Да кому кроме несовершеннолетних нужна была эта халтурная порнография? Ведь не профессионалы работали. Черт, и залетел-то по-глупому. Ну да ладно. И не с таким прошлым люди карьеру делают. – Он помолчал, глядя исподлобья на Светлану. – Вот теперь и тебе дали десять лет как бы условно. Ну-ну, я пошутил, – с наигранным добродушием бросил он, заметив, как изменилась она в лице. – Не сердись! У меня было время все обдумать. Другой вариант я тебе предложить не могу. А насчет документов не волнуйся. У меня все уже куплено, и диплом в том числе. Мужу твоему придраться будет не к чему.

– Но мне нужна хоть какая-то гарантия, что через десять лет ты, получив все, что хотел, оставишь меня в покое.

– В чем же дело?! – весело воскликнул Дмитрий. – Назови такую гарантию, и я ее тебе дам. Может, расписку? Пожалуйста! Я согласен подписаться, что по истечении десяти лет обязуюсь предоставить г-же Полибиной компрометирующие ее видеофакты и перечислю, какие именно. Хочешь? – склонил он голову набок, чтобы заглянуть Светлане в глаза.

Внешне она не отреагировала на его издевку, но внутри у нее все закипело.

– Мне надо подумать.

– Думай. Но учти, ровно через месяц, начиная с сегодняшнего дня, я буду на твоей фирме.

Светлана поднялась. Дмитрий поспешил подать ей куртку.

– Тебя проводить? – спросил он, сжимая ее руками за плечи.

– Не надо! – резко отстранилась от него Светлана.

– В самом деле, за десять лет предстоящей совместной работы мы еще успеем поднадоесть друг другу, – проговорил он ей вслед.

Светлана вышла из кафе, и все закружилось у нее перед глазами. Она запрокинула голову, чтобы снежинки охладили пылающее лицо.

«Господи, разве я виновата? Была совершена ошибка под влиянием мимолетной слабости, растерянности, – думала она, едва не плача от жалости к себе. – Да, да! Были и другие обстоятельства. Но ведь я давно раскаялась. А этот подонок!.. – от гнева у нее перехватило дыхание. – Как же я буду жить?.. Это подлый… подлый удар. И, главное, Виталий! Он же не поймет. Но в конце концов у каждого из супругов есть свое прошлое, – пытаясь объясниться сама с собой, рассуждала она. – Поэтому мужу не зачем знать некоторые подробности. Боже, какая-то несусветная глупость! То, чего уже нет, может разбить то, что есть и даже то, что должно быть».

Светлана открыла дверцу машины, и вдруг из ее носа хлынула кровь.

– Господи! Да что же это такое? – выхватив из сумки платок и зажав нос, заплакала она. – Все ведь прошло…

* * *

Она вернулась домой в ужасном состоянии.

«Неужели нет выхода? Неужели я должна пойти на условия шантажиста? Его цель мне совершенно ясна. Он разорит нашу фирму и создаст свою».

Она металась по спальне, теряя последние силы.

«Ради ребенка я обязана успокоиться!» – стиснув зубы, сказала она себе и легла на кровать.

Усталость взяла свое, на четверть часа Светлана погрузилась в сон и успела проснуться прежде, чем к ней подступили мучительные сновидения. Она открыла глаза. Полежала, бездумно глядя в потолок. Охнув, поднялась и побрела в гостиную. Присела на барный табурет перед стойкой, налила джина, обильно разбавила его тоником и выпила. По привычке потянулась за сигаретой, но, вспомнив о ребенке, взяла из коробки леденец.

«Надо во что бы то ни стало вырваться из рук шантажиста. Но как? – перекатывая леденец во рту, задумалась она. – Чем он припер меня к стенке? Видео-фактами! Скотина! Воспользовался моей доверчивостью, устроил западню и поймал на видео-крючок. Но если он лишится своего «золотого фонда», он лишится орудия шантажа. На удивление просто. Стоит только найти то место, где он его прячет, забрать и уничтожить. Скорее всего, он снял ячейку в каком-нибудь банке, – решила она. – Дома, вряд ли. Надо будет проследить за ним».

Виталий вернулся поздно. Разгоряченный, усталый.

– По-моему, я перебрал. Но пришлось выпивать то с тем, то с этим… А ты, – присев на пуф перед кроватью, спросил он, – как себя чувствуешь?

– Хорошо. Можем даже…

Виталий снял рубашку, приспустил молнию на брюках, но на последних словах Светланы поднялся, подошел к ней, поцеловал в щеку и прошептал:

– Светик, я – никакой. Вымотался.

– Да я не в претензии. Я, наоборот, для тебя, пока еще можно. Потом, сам знаешь…

– Об этом не волнуйся. Я совершенно спокойно перенесу твою беременность. Несколько месяцев воздержания лишь разожгут страсть, – ласково кусая ее за подбородок, проурчал он, подражая ластящемуся льву.

Оставшись одна, Светлана потушила лампу, но едва она закрыла глаза, как перед ее внутренним взором, подобно черту из табакерки, возникло ненавистное лицо Дмитрия. Она попыталась изгнать его при помощи других мыслей, но о чем бы ни начинала думать, вновь неизменно всплывало его лицо…

И как случилось, что она поехала именно в тот санаторий?.. Словно сама судьба подставила ее…

* * *

Утром, придя в офис, Светлана просмотрела в интернете объявления частных сыскных агентств. Воспользовавшись тем, что Виталий уехал на объект, она созвонилась с одним детективом и договорилась о встрече. На его просьбу назвать адрес и дать фотографию человека, за которым ему предстояло следить, Светлана лишь уныло опустила углы губ.

– Я не знаю, где он живет. И у меня нет его фото. Но мы с ним непременно где-нибудь столкнемся. Тогда я позвоню вам и скажу куда подъехать, чтобы вы могли непосредственно взглянуть на объект.

– Что ж, буду ждать вашего звонка, – согласился детектив.

– Но вы поняли, что я хочу? – не в силах скрыть волнение спросила Светлана.

– Не беспокойтесь, у вас самый обычный рутинный заказ, – Александр Кузьмич Быкасов испустил вздох сожаления. – А я еще, как видите, человек не старый, мне хочется раскрывать серьезные преступления. – Поймав встревоженный взгляд своей клиентки, он поспешил ее успокоить: – Но ваш заказ будет исполнен в точности.

Неделю спустя после визита Светланы в сыскное агентство она получила приглашение на банкет по случаю юбилея яхт-клуба.

Вид Светланы в вечернем платье, украшенным брошью из розовых сапфиров, поразил Дмитрия настолько, что он замер на пороге зала. Ему потребовалось время, чтобы собраться с духом и подойти к этой шикарной женщине.

– Ты сегодня, – приблизившись к ней, начал он, – просто сногсшибательна. Вот что делают деньги. А я?.. Когда я получил приглашение, то едва не отказался от него. Мне нечего было надеть. Спасибо, одна приятельница вошла в положение.

– Это не та вон толстуха, крашенная под блондинку? – усмехнулась Светлана.

Дмитрий кивнул с нарочитой обреченностью.

– Угадала. И разделяю твое негодование. Но мы ведь скоро все исправим, не так ли, Семицветик? Я обрету значимость, вес. И тогда у меня будут другие приятельницы.

– Несомненно, – бросила она и поспешила выйти из зала, чтобы позвонить детективу.

Когда Быкасов сообщил по мобильному о своем прибытии, Светлана спустилась за ним вниз.

– Я постараюсь сделать так, чтобы вы смогли как следует рассмотреть этого человека, – сказала она детективу.

Дмитрий пил шампанское со своей толстухой. Светлана подошла к ним. Он взял с подноса еще бокал и протянул ей. Она поблагодарила и, сказав что-то незначительное, отошла. Дмитрий понял, что она приглашает его сделать то же самое.

– Что случилось? – спросил он, присоединяясь к ней.

– Послушай, – медленно, словно раздумывая, начала Светлана, как бы невзначай заставляя Дмитрия стать таким образом, чтобы детективу было удобно наблюдать за ним. – Я подумала… а не захочешь ли ты продать мне твои видео-факты. Это же выгодно! – не дав ему возможности возразить, торопливо добавила она. – Зачем ждать целых десять лет, когда можно сразу открыть свое дело?

– Я же тебе объяснял, – с раздражением выпалил Дмитрий. – Я хочу быть чистым. Неужели ты не задавалась вопросом, почему я отказался от встречи с тобой в санатории и только спустя два года приехал в Москву?

Светлана, мило улыбаясь, чуть пожала плечами. В ее голубых глазах светилось непонимание.

– Да за тем, чтобы исключить возможность быть узнанным какой-нибудь клиенткой массажиста Дэна. Затем, чтобы сделать себе новый пакет документов. Пойми, я хочу как бы заработать свои деньги, а не получить их в одночасье.

– Столько, сколько хочешь ты, исполнительный директор не заработает за десять лет.

– А ты уже подсчитала, сколько я хочу.

– Конечно. Ты хочешь, чтобы мой банковский счет стал равен нулю.

– До этого не дойдет, не волнуйся. Кое-что на твоем счету останется, – самодовольно рассмеялся он. – Впредь не начинай подобного разговора. Кстати, как идут дела? Ты уже убедила мужа, что вам необходимо сменить исполнительного директора?

– Думаешь, это так легко? – возмутилась Светлана.

– Значит, упали твои акции, – с наигранным сожалением произнес Дмитрий, – если лежа в одной постели с мужем, ты до сих пор не добилась своего. Ведь это дело в четверть часа можно уладить. Поглядывай за ним. Видно, у него завелся интерес на стороне.

– Заткнись! – вся вспыхнув, бросила Светлана.

– Не забывайся! Не выводи меня из себя, – зло сузив глаза, прошипел Дмитрий и отошел к столу с закусками.

Мимо Светланы прошмыгнул детектив, заметив на ходу:

– Все в порядке. Ждите звонка.

Она подавила приступ гнева и стала взглядом отыскивать мужа. Виталий тоже искал ее.

– Куда ты пропала? – подойдя к ней, озабоченно спросил он.

Светлана подняла на него удивленные глаза и вдруг, рассмеявшись, ласково погрозила ему.

– Уж не ревнуешь ли ты меня? Забавно!

– Ну что ты, Светик. Ты и измена… – он даже растерялся. – Кто угодно, только не ты.

Дмитрий время от времени поглядывал на Полибиных, и глаза его при этом наливались кровью.

– Никому нельзя верить… – беззвучно шептал он. – Никому. Ни ангелу, ни черту. А ведь какая была!.. Кудряшки, голубой до наивности прозрачный взгляд. Просто сама невинность. А когда меня посадили, рубля не передала. Не хотела пачкаться. Ну ничего, теперь придется! Ничего! Когда останется на счету шиш, тогда все вспомнишь!

* * *

Светлана с нетерпением ожидала звонка детектива. Когда он наконец позвонил, отменила совещание и помчалась на встречу с ним.

– Ну что? – садясь за столик в кафе и комкая от волнения кончик шарфа, спросила она.

– Я узнал, где он живет, с кем встречается. Ничего особенного. Вы интересовались, клиентом какого банка он является. За то время, что я следил за ним, он не посетил ни один банк. Он не работает. Впрочем, я не совсем точно выразился. Он работает у г-жи Кучиной. Ублажателем. Работенка еще та, – не сдержал ухмылки детектив. – Ни за что бы ни согласился. Лучше камни ворочать, чем ублажать эту жирную посконную тетку. У нее во взгляде такая ненасытность… Космический беспредел.

Светлана, покусывая губы, рассеяно слушала детектива, думая о своем.

– А мы могли бы проникнуть в его квартиру? – неожиданно спросила она.

– Вы что-то хотите найти у него?

– Да. Мне необходимо обыскать его пристанище.

– В принципе, это несложно. Риск минимальный. Замки простые. Но сумма гонорара…

– Оставьте! Сколько следует, я заплачу. Когда мы сможем это сделать?

Быкасов вынул свою записную книжку.

– Обычно Гавренев…

– Гавренев? – удивленно переспросила Светлана.

– А что, раньше у него была другая фамилия?

– Да, представьте. Я его знала как Лазутина.

– Угу! Интересно, – чиркнул в книжке детектив и продолжил: – Обычно он услаждает г-жу Кучину по вторникам, четвергам, субботам и воскресеньям. Приходит к восьми вечера и остается до утра. Сегодня понедельник. Значит, завтра после полуночи мы с вами можем посетить его квартиру.

– После полуночи?

– Проблема, что сказать мужу?

– Естественно.

– В сферу деятельности моего агентства входит и предоставление алиби клиентам. Например, вы можете провести ночь у подруги. Все будет исполнено на высшем уровне. Подруга лично переговорит с вашим супругом.

– Нет, лучше… чтобы подруга пригласила меня в клуб.

– О` кей! – щелкнул пальцами Быкасов. – Карточка клуба, случайно выпавшая из кармана вашей шубы, фирменные клубные конфеты и сувенирная коробка спичек.

– Да-да, отлично. Муж этим удовольствуется.

– Тогда до завтра. Где мне вас ждать?

– Неподалеку от дома. Я выйду из подъезда и пойду по ходу движения машин.

* * *

Как ни странно, Светлану бодрила мысль о предстоящем вторжении в квартиру шантажиста. Вернувшись после работы домой, она сказала Виталию, что бывшая однокурсница пригласила ее в клуб.

– Ты не против?

– Что ты, Светик! Наоборот, рад! У нас сейчас так много работы, что надо пользоваться всякой возможностью встряхнуться. Иди, конечно. Только кроме сока и воды ничего не пей.

– Об этом не беспокойся.

– Мне заехать за тобой?

– Нет, я хочу, чтобы ты тоже отдохнул. Я вызову такси.

– Надеюсь, вернешься домой не под утро, – похлопывая ее по руке, пошутил он.

Когда позвонил Быкасов, Светлана громко, чтобы слышал Виталий, сказала:

– Ты уже подъехала? Хорошо!

Она вышла на улицу. Резкий порыв ветра ударил ей в лицо.

«Кто бы сказал, не поверила. Я собираюсь обыскивать чужую квартиру. Однако это захватывает. Невероятно, но меня тянет совершить противоправное действие! Я всегда думала, как это, наверное, страшно входить в запретное, вздрагивать от чьих-то шагов, прятаться в подворотнях, убегать от погони… А теперь хочется все это испытать. Ничего не боюсь. Дима… Дима… ты еще пожалеешь о том дне, когда решил меня шантажировать».

Светлана подошла к машине Быкасова, он открыл дверцу.

– А это… не очень опасно? – невольно, словно от холода, передернув плечами, спросила она, когда они въехали во двор многоэтажного дома.

– Риск исключается. Квартиросъемщик Дмитрий Гавренев в настоящее время находится у своей работодательницы Кучиной и до утра будет занят. Не позавидуешь бедняге, – с коротким смешком заметил Александр Кузьмич.

– Наверное, она хорошо платит, – подбирая волосы под вязаную шапочку, высказала предположение Светлана.

– Да сколько бы ни платила, – сделав отстраняющий жест рукой, воскликнул Быкасов и, помолчав, спросил: – Что искать будем?

– Видеокассету, негатив пленки и фотографии.

– Они касаются лично вас?

– Да.

– Понятно. Ну что? Идем!

Подойдя к подъезду, Быкасов магнитным ключом открыл входную дверь.

– Пятый этаж, – сказал он, пропуская Светлану в лифт.

Сердце ее учащенно забилось.

– А вдруг соседи?

– Ведите себя спокойно и уверенно. Он всего лишь квартиросъемщик. Никто не поднимет шума, увидев нас, входящим к нему. Может, мы его родственники, друзья…

На площадке никого не оказалось. Детектив открыл дверь, и они вошли в квартиру.

– Главное, чтобы он не догадался об обыске, – перейдя на шепот, сказала Светлана.

– Не тревожьтесь, – снимая куртку и оглядывая комнату, проговорил Александр Кузьмич. – Нам повезло, – заметил он. – Обстановка небогатая: шифоньер, сервант, стол, диван, тумбочка. В кухне пенал и два навесных шкафа. Давайте так, вы займетесь шифоньером, а я всем остальным. Но, если хотите, можете присесть и подождать. Я и сам быстро управлюсь.

– Нет, я с удовольствием.

– Тогда приступаем.

Светлана открыла дверцы шифоньера и тщательным образом просмотрела содержимое полок. Затем проверила карманы пиджаков, плаща, куртки.

– Ничего, – разочаровано протянула она.

Быкасов подошел к тумбочке, на которой стоял телевизор. Открыл ее и обнаружил две кассеты.

– Взгляните.

– Вряд ли бы он их так хранил, – выразила сомнение Светлана.

Но все-таки вставила кассету в видеомагнитофон и нажала на клавишу ускоренного просмотра.

Когда детектив, обыскав кухню, ванную и коридор, вернулся в комнату, то по взгляду Светланы понял, что это не те кассеты.

– Осмотрю-ка я шифоньер, вдруг вы что-то пропустили.

Но и повторный осмотр не принес результата.

– Как вы полагаете, где он может хранить кассету и пленку? – спросила Светлана, когда они садились в машину.

– Если они для него представляют большую ценность, то в банковской ячейке.

– Н-да!.. И без надобности он за ними не заявится, – прибавила Светлана.

– Будь вы сейчас в клубе, вы позвонили бы мужу? – вывел ее из задумчивости Быкасов.

– Конечно.

– Тогда звоните.

Детектив включил магнитолу, и кабина наполнилась мощными звуками музыки, смехом, чьими-то выкриками.

Светлана покачала головой.

– У вас все предусмотрено.

– Виталик, это я! Здесь так шумно. Ты меня слышишь? Да, весело. Скоро буду. Целую!

Отключив телефон, бессильно опустила руки на колени.

– Что же мне делать?

– Гавренев вас шантажирует?

– Да.

– Я догадываюсь, что записано на той кассете. Так называемые ошибки юности?

– Куда же от них? – вздохнула Светлана и жалобно протянула: – Посоветуйте, как мне поступить?

– Ни в коем случае не соглашаться ни на одно условие шантажиста. Я считаю, что единственный выход для вас – откровенный разговор с мужем.

– Это невозможно.

– Когда вы хорошо подумаете, то поймете – другого пути нет. Конечно, шантажист не оставит вас в покое и после того, когда вы сообщите ему, что все рассказали мужу. Он пригрозит, что отдаст кассету на телевидение. И вот здесь надо будет ее перехватить. Он приезжий. Знакомых немного. Я смогу сыграть роль телерепортера, охотника за сенсациями.

– Но он скорее всего даст вам копию.

– Нет, только подлинник. Качество записи наверняка слабое. А если это будет копия, то тогда не разберешь, вы на ней или какая-нибудь другая блондинка.

– Хорошо. Я подумаю. Вероятно, вы правы. Я вам позвоню.

Детектив подвез Светлану к дому и на прощание напомнил:

– Так я жду звонка!


ГЛАВА 5

Гавренев вошел в здание фирмы «Калита» и очутился в небольшом вестибюле, перегороженным стеной, посредине которой находилась стеклянная кабина. К нему подошел охранник и поинтересовался о цели его визита.

– К Полибиной, – небрежно бросил Гавренев.

Он чувствовал себя миллиардером в новом пальто от Кардена, подаренном ему накануне Кучиной. Но охранник не ринулся открывать перед ним двери, а сухо спросил:

– Вам назначено?

Гавренев слегка замялся. Охранник вмиг оценил ситуацию и предложил ему покинуть здание фирмы.

– Что?! – вознегодовал тот. – Достал из кармана мобильный и позвонил Светлане. – Это я!

Светлана была занята с пресс-секретарем. Услышав голос Гавренева, она обмерла. Ему пришлось повторить:

– Это я!

Охранник тем временем уже выставил руку, чтобы выпроводить навязчивого посетителя. Заметив его жест, Гавренев весь сжался и с остервенением крикнул в трубку:

– Ты что? Не слышишь? Это я, Дмитрий!

Светлане никак не удавалось овладеть собой. Она знаком попросила пресс-секретаря подать ей стакан воды и глухим голосом ответила:

– Слышу. Что ты хочешь?

Гавренев, вновь обретя уверенность, дернул шеей и сказал:

– Занять свой кабинет.

– Но… – Светлана движением руки отпустила пресс-секретаря. – Но я не успела проработать этот вопрос до конца. Дай мне еще недели три.

– Ни трех минут. Немедленно прикажи пропустить меня!

– Да… хорошо. Сейчас закажу пропуск.

– Надеюсь, помнишь, как меня зовут?

– Да.

– А теперь забудь. Заказывай пропуск на имя Дмитрия Петровича Гавренева.

Получив пропуск, он ступил в стеклянную кабину, которая на миг превратилась в саркофаг, замкнувшись со всех сторон. Когда дверь открылась, к Гавреневу подошел внушительных размеров мужчина и предложил следовать за ним.

– К Светлане Григорьевне, – сообщил он секретарше и вышел.

– Как о вас доложить? – обратилась она к Гавреневу.

«Славненькая брюнеточка, – отвечая, параллельно подумал он. – Губки удивленным бантиком и грудь небольшая, но так и торчит. А я не охотник до больших размеров».

– Проходите, пожалуйста, – девушка широко открыла перед ним дверь.

«Заберу ее у Светки, – решил он, скользнув по ней влажными от вожделения глазами. – Ух, чертовочка…»

– Привет, – небрежно бросил он и упал в кресло. – Горю от нетерпения приступить к своим обязанностям. Видишь, насколько я пунктуален. Пришел день в день, минута в минуту.

– Выпьешь чего-нибудь? – спросила Светлана.

– От рюмочки хорошего коньяка не откажусь. А ты другого и не держишь, – оглядывая кабинет, заметил он.

Светлана поставила перед ним бутылку и рюмку.

– Поухаживай за гостем, – постукивая пальцами по подлокотнику кресла, сказал он.

Светлана наполнила рюмку. Гавренев взял, вдохнул аромат и чуть пригубил.

– Итак? – вопросительно уставился он на Светлану. – Когда я смогу занять свой кабинет? Ты видишь, я пока еще спрашиваю.

Светлана присела напротив него и, сложив руки на коленях, чуть подалась вперед. Глубокий вырез блузки разошелся, и взгляд Гавренева уперся в ее грудь.

«А, черт! Она похорошела. Кожа прямо атласная, ни пятнышка, ни прыщика. Интересно, она вся такая гладкая? – крепко задумался он, но тут же расслабился. – Теперь здесь все в моей власти. Узнаю!»

– Понимаешь, Дима, – начала Светлана, потирая от волнения руки. – Я уже несколько раз намекала мужу, что было бы неплохо в интересах фирмы сменить исполнительного директора. Сказала, что у меня на примете есть хорошая кандидатура. Но муж постоянно занят. Управлять такой фирмой, как наша, очень сложно. Поэтому нам попросту не хватило времени обстоятельно обсудить этот вопрос.

– Меня это не интересует. Я дал тебе месяц, чтобы утрясти проблему. Теперь я хочу занять свое место.

Он поднялся, готовый направиться прямо в кабинет и вышвырнуть предшественника из кресла.

– Постой! – Светлана преградила ему путь. – Дай мне еще три дня. – Ее грудь взволнованно вздымалась, щеки раскраснелись. – Обещаю, через три дня ты приступишь к исполнению обязанностей на нашей фирме.

Гавренев смерил ее раздевающим взглядом и проговорил:

– Смотри, не играй с огнем. Сама знаешь, я тянуть не буду. Обстоятельства и так заставили меня слишком долго ждать. Я должен наверстать упущенное. Если ты не сдержишь слово, твой муж получит кассету с копией записи и фотографии. Он быстрее тебя сообразит, нужен ли его процветающий фирме такой скандал.

Светлана опустила голову, словно в чем-то провинилась перед Гавреневым.

– Ладно. Даю три дня. Но учти, это все!

Гавренев вышел из кабинета, хозяйским глазом посматривая вокруг.

– Неплохо, неплохо, – бормотал он. – И система охраны налажена. Думаю, мне здесь будет комфортно.

Светлана, несмотря на то, что дверь за Гавреневым уже давно закрылась, все еще продолжала стоять.

– Дурной сон, – наконец разомкнулись ее губы, – это дурной сон. Но за что? Сколько сил мы с Виталиком положили, чтобы создать фирму, и теперь я, а через меня и Виталий, станем марионетками в руках Гавренева. По сути дела он будет владельцем. Он сможет запретить любую сделку или же наоборот принудить к заключению заведомо невыгодного контракта, получив мзду от заинтересованного лица.

Она села за стол. Тяжело вздыхая, погладила рукой столешницу.

– Как же я все это люблю. И теперь должна отдать. За десять лет он вытянет из фирмы все. Мы с Виталием останемся нищими. Но это еще что! Ведь очень скоро Виталий обратит внимание на его хамское поведение. Они столкнутся и тогда… тогда он все ему расскажет. Все! – Светлана вскочила с кресла, но, почувствовав боль внизу живота, вновь села. – Ребенок! Ради него, ради мужа я должна отделаться от Гавренева. Может, организовать похищение? А что, неплохая идея. По телевизору часто показывают сюжеты о людях, попавших в рабство. Даже в Италию как-то вывозят, а потом заставляют работать на мандариновых плантациях. Вот бы связаться с теми, кто занимается поставкой рабов. Гавренев крепкий, мускулистый. Пусть потрудится на свежем воздухе, скажем, где-нибудь на Кавказе. И отчего эта мысль не пришла мне раньше? Избавилась бы от него раз и навсегда. – Светлана оживилась. – Ладно! Этот мерзавец не оставил мне времени, поэтому придется убедить Виталия в целесообразности замены директора. Но потом Гавренев исчезнет. Денег на это благое дело не пожалею.

* * *

Три дня спустя Гавренев вошел в кабинет Светланы. Она с улыбкой поднялась ему навстречу.

– Дмитрий Петрович, здравствуйте! Пойдемте, я познакомлю вас с Виталием Максимовичем, – она сделала приветливый жест, указывая на дверь.

– Скольких нервов мне стоило уговорить мужа, – тихо начала Светлана, идя по коридору. – Он ни в какую не хотел меня директора. Да и перед тем было ужасно неловко.

– Сочувствую, но, как говорится, это твои проблемы.

– Я сказала мужу, что у тебя большой опыт работы. Запомни, твоя трудовая деятельность протекала в Сибири и на Дальнем Востоке. Тебя я знаю давно. Ты сын близкого друга моего дяди, Федора Тимофеевича Шиловцова.

Они вошли в кабинет Полибина. Виталий пристально посмотрел на Гавренева и предложил ему сесть. Светлана зашла за кресло мужа.

– Признаться, все несколько неожиданно. Подбором кадров занимается Светлана Григорьевна, и я был удивлен, что она решила сменить нашего исполнительного директора. Но ей удалось найти веские аргументы. Она рекомендовала вас как человека отлично знающего свое дело и как знакомого Федора Тимофеевича. Что ж, давайте и мы познакомимся, – он встал, застегнул пиджак, вышел из-за стола и протянул руку: – Виталий Максимович.

Гавренев, скопировав его действия, проговорил:

– Дмитрий Петрович.

– С общим ходом дел вы ознакомитесь на очередном совещании. А пока входите в частности. Светлана Григорьевна вызвалась оказать вам содействие.

Светлана, желая поскорее увести Гавренева, предложила ему пройти в его кабинет.

«Наконец-то! – мысленно ликуя, подумал он, входя в кабинет, который сразу пришелся ему по сердцу. – Сколько я мечтал об этом!.. И вот, свершилось!»

Он тотчас же уселся за стол, глянул на телефоны, на солидный календарь, ежедневник, на экран монитора, и голова его пошла кругом от восторга.

Светлана плотно закрыла дверь, хотя в приемной никого не было.

– Тебе надо будет подыскать секретаршу. Та, что была, ушла вместе со своим шефом.

– Угу! – издал звук согласия Гавренев, открывая ящики и изучая их содержимое. – Я уже присмотрел. – Светлана похолодела от ужаса, представив, что ей придется принять на работу какую-нибудь гавреневскую шлюху. – Твоя брюнеточка теперь будет сидеть в моей приемной, –сказал он и вскинул глаза, чтобы посмотреть на ее реакцию.

Она опешила настолько, что у нее даже переменилось выражение лица. Гавреневу это понравилось. Душа его словно бы оттаяла, словно зажурчали в ней весенние ручейки.

– Но… но… – Светлана растерялась от такой наглости. – Это глупо! – взорвалась она. – Ни к чему демонстрировать, что я оказываю тебе явное покровительство. Это будет плохо истолковано.

– Кем? – выкатил на нее наглые голубовато-белесые глаза Гавренев.

– Да всеми! И сотрудниками и партнерами. Так не принято, в конце концов. Все знают, что Кира мой секретарь и вдруг…

Гавренев рассмеялся.

– Да плевать!

– Прости, но я полагала, что ты действительно хочешь серьезно заняться делом.

– Ты правильно полагала. Я серьезно и займусь. Буду сидеть на всех совещаниях, посещать все деловые и увеселительные тусовки… Короче, я приступаю, – он включил компьютер, и раздалась пальба.

Светлана поспешно убрала звук.

– Ты с ума сошел! Какие игры в рабочее время?!

– Так, ты свободна, иди. Иди! – повторил он властно. – И немедленно пришли ко мне Киру.

– Слушай, я не позволю тебе устраивать здесь бордель. И Кира не такая…

Гавренев расхохотался так, что слюни фонтаном брызнули изо рта.

– Все вы не такие, – дразнящим писклявым голоском проговорил он. – Короче, я приступил к своим обязанностям. А ты иди выполняй свои. Ишь, распустилась! Я вас здесь всех приструню. Наведу порядок!

Немного погодя он вызвал к себе Киру. Та вошла с демонстративно недовольным лицом.

– Чашку кофе с коньяком, – бросил ей Гавренев. – «Не такая, – усмехнулся он, глядя, как двигаются ее бедра, подчеркнутые узкой юбкой. – Такая, такая… Иначе узкие юбки бы не носила. А то, выставила, глядите! Никуда не денется, у меня подход. Еще будет проситься на диван, да я посмотрю…»

Кира вернулась с подносом в руках и вопросительно посмотрела на Гавренева.

– Где будете кофе пить? В комнате отдыха или там? – указала она движением головы в сторону небольшого зимнего сада, где под пальмами и драценами на светлом ковре стоял диван, кресла и инкрустированный перламутром столик.

– Сюда давай! – ткнул он пальцем перед собой.

Проводив Киру взглядом и прищелкнув языком, Гаврнев сделал осторожный глоток, и блаженство переполнило все его существо. Он откинулся на спинку кресла и стал обозревать свой кабинет.

– Вот это взлет! – воскликнул, не выдержав. Встал, подошел к окну и взглядом Наполеона окинул покрытую легким снежным пушком столицу. – Но не судьба пролила мне на голову золотой дождь. Это все я сам, – произнес, словно в назидание кому-то. – Теперь я точно знаю, что не зря провел свою молодость. Ведь молодость – залог достойной старости. А мне только тридцать два. Есть время и покутить и увеличить счет в банке.

Целый день Гавренев наслаждался своим пребыванием в кабинете. Он играл в компьютерные игры, вызывал Киру, задавал какой-нибудь вопрос и отпускал, хвастаясь перед самим собой своей властью. Позвонил Кучиной и сообщил, где и кем он отныне работает. Кучина открыла рот.

– Димочка, но мы же увидимся сегодня? – спросила с интимно-страстными нотками в голосе.

– И завтра и послезавтра и еще целую неделю. А потом, увы, дорогая, срок нашего контракта истекает.

– Но ведь с ним не кончаются наши чувства, – кокетливо проговорила она, а Гавренев представил ее большой ненасытный рот, начесанные наверх жидкие волосы, дряблую грудь, толстые ноги с обвислой кожей и усмехнулся: «Нет уж, пусть и другим от этого пирога достанется».

– Вряд ли. У меня теперь много работы. Так что прости, разговаривать некогда, занят.

К концу рабочего дня к нему зашла Светлана.

– Ну, как ты? – спросила она.

– Отлично.

– На первое время мне придется взять на себя функции исполнительного директора. Но ты постепенно вникай в суть дела. Ты уже ознакомился с документами?

– Не досуг, Семицветик. Да, полагаю, ты и в дальнейшем сможешь совмещать две должности. Ты молодая, здоровая.

Светлана едва сдержала свое негодование.

– Нет, это невозможно. Объем работы настолько велик…

– Так возьми себе помощника.

– Ну, ладно, ладно! – заметив ее полный ненависти взгляд, примирительно добавил он. – Помоги мне тогда. Вот давай разберемся хотя бы с этой папкой. – Он взял первую попавшуюся. – Сядем на диван, и ты мне в общих, так сказать, чертах…

Светлана, поджав губы, смотрела себе под ноги. Когда справилась с рвущимся наружу гневом, подошла к дивану и села. Дмитрий плюхнулся рядом, возгласом отметив мягкую упругость сиденья:

– Класс!

– Ну вот, смотри, – открывая папку, начала Светлана. – В настоящее время наша фирма занята строительством…

Она отпрянула в сторону и с недоумением взглянула на Гавренева.

– Ты это?.. – она растерялась, не зная, что сказать.

– Я это! – кивнул он, еще ближе придвигаясь к ней и засовывая руку под ее блузку. – Давай, Семицветик, расслабимся. Устал я очень. Целый день кабинет не покидал. Все бумаги, бумаги… А грудь у тебя больше стала и глаже. Ух, какая…

Светлана вскочила с дивана.

– Ты… ты… Как ты смеешь? Ты что вообразил?! Я выполнила все твои требования.

– Откуда ты знаешь, что все? Неужели ты считаешь меня таким ограниченным? Желания мои, Светик, необозримы, порой даже для меня самого.

Светлана дрожащими руками поправила блузку.

– Послушай, давай договоримся, – по возможности спокойным голосом начала она. – Я предоставила тебе уникальную возможность войти в круг деловой элиты Москвы. Создать спустя какое-то время собственную фирму, но для этого надо работать. Я научу тебя всему, что знаю. Ты только работай!

– Ты что, осла нашла? Для этого я бросил благословенный Кисловодск и место массажиста, чтобы в Москве, в средоточии всевозможных развлечений, работать с утра до ночи? Мотаться по объектам, считать, следить за курсами валют и еще не знаю, и знать не хочу, зачем.

– А как же ты собираешься исполнять обязанности директора? – совершенно опешила Светлана.

– Это твоя забота, а я буду делать то, что сочту нужным. Кстати, выплати мне зарплату за месяц вперед. А то как-то несолидно – исполнительный директор фирмы «Калита» и почти без копейки в кармане.

– Да где же я тебе возьму?! – возмутилась Светлана. – Ты что, ничего не соображаешь? Я не ношу с собой кошелек с тысячными купюрами.

– А ну-ка потише! – прикрикнул на нее Гавренев. – Распустилась! Пойди и сними со счета! И давай быстро! Одна нога здесь, другая там.

– Слушай, не выводи меня из терпения. Будет лучше и для тебя и для меня, если ты сбавишь обороты твоих требований. Нам вместе десять лет бок о бок работать. Сам срок назначил. Так что в наших интересах найти общий язык.

– Верно. Тебе придется понимать меня с полуслова. Исчезни и через четверть часа положи мне на стол три тысячи евро. Все! – презрительно отмахнулся он рукой.

Онемев от подобного хамства, Светлана застывшими глазами смотрела на Гавренева.

– Быстро! – выкрикнул он, брызгая слюной.

Она попятилась к двери.

– Шлюха, – проскрежетал ей вслед Гавренев. – Мало я претерпел унижений и оскорблений!.. Баста! Теперь я хозяин жизни. Вот паскуда! – не мог он успокоиться. – Ей бы отсидеть четыре года. А потом массировать жирные спины замужних потаскушек да оплодотворять их. – Но это воспоминание вызвало у него улыбку. – Золотое было время! Да и легкие у меня после колонии что-то барахлить стали. Нужен был чистый свежий воздух. Зато теперь полный порядок.

Он глянул на часы.

– Что-то она медлит. А я это страх как не люблю.

Гавренев вызвал Киру.

– Пусть подают машину.

– Машину? – переспросила она. – Но Сергей Иванович… ваш предшественник, пользовался своей. У него не было служебного автомобиля.

– Так что, мне на метро, что ли, домой ехать? Моя машина сейчас в ремонте, – солгал он.

– Могу заказать такси.

– Час от часу не легче, – пробурчал Гавренев. – Ладно, чего стоишь, иди заказывай.

Столкнувшись в дверях со Светланой, Кира очень выразительно передернула плечами и указала ей взглядом на Гавренева.

– Вот, – Светлана положила на стол деньги.

Он пересчитал и вскинул на нее глаза.

– Я что-то не понял. Здесь по курсу, – он глянул на экран монитора, – едва полторы тысячи наберется, а я сказал три!

– Да пойми ты, невозможно за пятнадцать минут получить из банкомата три тысячи. Я и так обегала несколько штук. Остальные завтра.

Она устало опустилась на стул.

– Ой, запыхалась! – подколол ее Гавренев. – Небось, на своих тренажерах еще не с такой энергией жир растряхиваешь. Кстати, мне нужен служебный автомобиль. – Светлана никак не отреагировала на его слова. Но Гавренева это не смутило, он продолжал: – И машина в личное пользование. Мне бы хотелось Мерседес или БМВ. Как считаешь, какая мне больше по статусу подойдет?

– Запорожец, – почти не разжимая губ, проговорила Светлана.

Гавренев со зловещей улыбочкой несколько раз кивнул головой.

– Ты мне, тварь, спасибо должна сказать, что я сразу после колонии тебе на голову не свалился. А все сделал честь по чести. Ведь мог бы прямо в ватнике сюда, вот на эти ковры да мрамор пожаловать. А я себя на два года замуровал в горах. Когда увидел тебя в санатории, не кинулся. Не подставил в глазах окружающих, понимал, что личность ты небезызвестная. И не помчался следом за тобой в Москву. А уволился из санатория и отправился на Черноморское побережье. Во всем себе отказывал, чтобы с бабами твоего круга не связываться. Перебивался дамочками средней руки. Но сделал новые документы, купил диплом. И все, чтобы тебя, неблагодарная ты, тварь, не скомпрометировать. Здесь только с Кучиной состыковался. Надо же было как-то устроиться. А если Кучина начнет болтать, что платила мне, так никто особо не поверит этой сексуально озабоченной. Она скоро в подъездах на мужиков начнет нападать. Выберет, который послабее, и изнасилует, – расхохотался Гавренев. – И за все, что я для тебя сделал, ты мне Запорожец, – заключил он с отменно разыгранной укоризной.

– Хорошо, будет у тебя машина, – раздраженно бросила Светлана, – но не сразу. Дай немного времени.

– Ты мне предлагаешь на работу на метро ездить? – спросил он таким тоном, что Светлана ужаснулась, словно краешком глаза заглянула в пропасть его ненасытных желаний.

– Послезавтра, – превозмогая охватившую ее страшную слабость, сказала она. – Послезавтра передам тебе необходимую сумму.

– Ну и отлично, – поднимаясь с кресла, проговорил Гавренев. – Сегодня я славно поработал.

– Дмитрий Петрович, такси ждет, – сообщила по селектору Кира.

– До завтра, Семицветик, – вскинул он на ходу руку и вышел.

В кабинет заглянула Кира.

– Светлана Григорьевна, – жалостливо протянула она, – возьмите меня обратно. Я не хочу работать с этим. Пожалуйста, – чуть ли ни молитвенно складывая руки, просила девушка.

– Кирочка, это временно, я тебе обещаю, – прерывисто дыша, говорила Светлана. – Ему нужно помочь войти в курс дела. Потом… потом… – она приложила руку к груди. – Плохо мне что-то…

– Вам надо лечь, – Кира обняла ее за талию, помогла подняться и дойти до дивана. – Позвать Виталия Максимовича?

– Нет-нет! Я сейчас. Дай мне холодненькой водички. Я сейчас… – Светлана в изнеможении закрыла глаза. – «Это какая-то ненасытная пасть, которая проглотит меня…»

Кира принесла стакан воды с ломтиком лимона. Светлана с жадностью впилась зубами в кислую мякоть. Когда ей стало лучше они вышли в коридор и столкнулись с Виталием.

– Что случилось? – воскликнул он. – Куда ты пропала?

– Да… – Светлана не успела сообразить, чтобы такое солгать, но Виталий не обратил внимания на ее замешательство.

– Нам пора ехать, – продолжал он, одергивая манжеты рубашки. – Мы же приглашены к Новиковым на день рождения.

– Кира, принеси мне шубу и сумку, – попросила Светлана и оперлась на руку мужа.

– Виталик, я себя ужасно плохо чувствую.

– Что такое? – встревожился он. – Может, надо к врачу?

– Нет, просто я переутомилась. Немного полежу, и все пройдет.

Кира набросила Светлане на плечи шубу.

– Пожалуй, я не поеду к Новиковым. Ничего? – заглянула она в глаза мужу.

– Конечно. Я даже думаю, что тебе вообще больше не стоит ходить на работу. Для нас самое главное здоровье ребенка.

– Ой, нет! Столько времени я не смогу просидеть дома.

– Но в любом случае тебе надо сократить пребывание в офисе. Ничего страшного, я управлюсь вместе с Сергеем Ивановичем. А, черт! – вспомнил Виталий. – Зачем мы его уволили? Признаюсь, я так и не понял. А этот… как его?.. Гавренев. Он не вызвал у меня никакого доверия. Зачем тебе понадобилось…

– Он знал дядю Федю, – поспешила с объяснениями Светлана, – и попросил помочь ему устроиться в Москве. А Сергей Иванович, смею надеяться, на нас не в обиде. Он получил хорошие отступные.

– Но существуют еще человеческие отношения. Сергей Иванович…

Она приложила свою ладонь к губам мужа, как бы прося не продолжать неприятный разговор.


ГЛАВА 6

Приехав домой, Светлана позволила себе расслабиться лишь на полчаса. Потом, отпустив горничную, позвонила детективу.

– Это я. Мне необходимо вас увидеть.

– Подъезжайте, я в офисе.

– Не могу. Очень плохо себя чувствую. А дело срочное.

– Вы хотите, чтобы я приехал к вам?

– Да.

– Хорошо.

Час спустя с поста охраны раздался звонок.

– К вам г-н Быкасов.

– Пропустите.

Светлана поднялась с кровати, запахнула полы пеньюара и пошла открывать дверь. Встретив детектива, провела его в спальню и вновь легла.

– Простите, что принимаю здесь.

– Ничего, – Александр Кузьмич придвинул поближе к кровати пуф. – Что случилось? Гавренев вконец охамел?

– Не то слово. В один день потребовал три тысячи евро и Мерседес.

– Я вам советовал откровенно поговорить с мужем.

– Это исключено.

– Тогда… – чмокнув губами, безнадежно протянул детектив.

– Помогите мне, прошу… умоляю, – приподнялась на локте Светлана. – Я никому не могу довериться кроме вас.

– Но и меня вы совсем не знаете.

– И тем не менее испытываю доверие к вам.

– Мне это приятно. Но чем я могу помочь?

– Вначале, признаюсь, я питала надежду, что Гавренев действительно искренне решил изменить свою жизнь…

– Ничего себе изменить! Путем шантажа!

– Ну, да бог с этим. Я, повторяю, надеялась, что он примется за дело. Ведь это колоссальное везение в один миг стать исполнительным директором фирмы «Калита». Но он, как выяснилось сегодня, вообще не собирается работать. Он вменил себе в обязанность только посещение презентаций и тусовок. Он погубит фирму… У меня тут мелькнула мысль, – несколько замявшись, проговорила Светлана. Было видно, что ей трудно высказаться сразу, без каких-либо объяснений. – Кто такой шантажист? Преступник. Ведь, правда? За шантаж даже полагается срок.

Детектив кивнул.

– А с преступником церемониться нельзя. И вот я подумала, только не поймите меня превратно… Ой! – на ее глаза набежали слезы, она потянулась за стаканом воды, стоящим на тумбочке. Александр Кузьмич приподнялся и поухаживал за ней. – Спасибо. – Было слышно, как от волнения ее зубы стучали о край стакана.

– Успокойтесь.

– Я жду ребенка… А тут… – она не смогла более сдерживать слез отчаяния.

Быкасов растерялся.

– Упокойтесь! Успокойтесь! – как заведенный повторял он.

– Да-да. Сейчас. Так вот, – вытирая глаза носовым платком, в который раз приступила она. – Я пришла к выводу, что единственный способ избавиться от Гавренева – это заплатить за то, чтобы его похитили и завезли куда-нибудь подальше, – она умолкла и, не мигая, смотрела на детектива, тот на нее.

– Ну, как? – спросила, с тревогой ожидая его реакцию.

Он покачал головой и заметил:

– Это уголовно наказуемое действие.

– Знаю. Но ничего другого придумать не в состоянии.

– Как же вы тогда найдете кассету и негатив? Ведь кроме Гавренева вас на них никто не выведет. А вы можете быть спокойны только при условии, что компромат уничтожен.

– Из двух зол выбирают наименьшее. Компромат без Гавренева уже не так опасен. К тому же мы не оставим попытки отыскать его.

– Значит, вы предлагаете мне найти покупателей?

– Да. Но не предлагаю, а умоляю. Помогите!

– Признаться, мне бы не хотелось ввязываться в подобное дело.

Александр Кузьмич кашлянул, чтобы скрыть неловкость, встретившись с молящими глазами Светланы.

– Я понимаю, вы оказались в трудном положении.

– Так помогите!

Детектив задумался и несколько времени молчал

– Вы не знаете этих людей. Это отморозки. Связываться с ними опасно.

– Ваша профессия подразумевает опасность, – живо возразила Светлана. – К тому же, уверяю вас, вы останетесь довольны своим гонораром.

– Ну, если вы готовы заплатить за мои услуги в этом деле, – он многозначительно посмотрел на нее, вынул из кармана блокнот и одним росчерком написал сумму, – то я согласен.

– Слава богу, я в вас не ошиблась. Ох, мне даже легче стало, – она заплакала. – Это такой ужас. Давайте выпьем! Помогите мне, пожалуйста, подняться.

– Ох! – не могла успокоиться Светлана, присаживаясь на барный табурет. – Мартини?

– С удовольствием.

– Я себе несколько капель. Нельзя. – Она помолчала, а потом вновь принялась вздыхать. – Только умоляю, сделайте это как можно быстрее. Иначе он меня съест. Послезавтра я должна выложить ему деньги на покупку Мерседеса. А вскоре он потребует пентхаус в центре Москвы.

– Я приложу все усилия, чтобы Гавренев был похищен в кратчайший срок, – выпив мартини и, горя нетерпением получить свой гонорар, бодро заверил Быкасов.

Расставшись с детективом, которого Светлане хотелось расцеловать, она вернулась в спальню, легла и мгновенно уснула. Проснулась только утром.

– Почему ты не разбудил меня, когда вернулся? – спросила она у Виталия, который уже надевал рубашку.

– Вы спали так мирно. Я не посмел вас будить.

– Нас? – переспросила она.

– Да. Не мог же я разбудить только тебя. Наш ребеночек бы тоже проснулся. А дети хорошо растут во сне.

– Какой ты милый! И как я тебя люблю! – протянула она руки, призывая мужа в свои объятия.

* * *

Гавренев вошел в кабинет и тут же набрал номер Светланы. Она не ответила. Он выглянул в приемную:

– Что, Полибина еще не приезжала?

– Не знаю, – не глядя на него, нехотя проронила Кира.

– Так узнайте!

Кира принялась звонить.

– Ни один телефон не отвечает, даже мобильный. Если Светлана Григорьевна нужна по срочному делу, я могу связаться с Виталием Максимовичем, – сказала она и вопросительно посмотрела на своего новоявленного начальника.

Тот, кипя от бешенства, отрывисто бросил:

– Не надо! – и захлопнул дверь кабинета. Пройдясь из угла в угол, остановился, глянул на стол, на монитор, плюнул в сердцах и подошел к окну.

«Черт! И чего такого хорошего находят в жизни бизнесмена? Та же самая камера: четыре угла и окно только без решетки. Целый день сиди, звони, отвечай на звонки, решай, трепи нервы и все ради того, чтобы увеличить банковский счет. А когда им пользоваться?.. Нет, я свое отсидел. Я жить хочу, а не работать. Ну, могу раза два-три в неделю заезжать сюда, чтобы выслушать доклады. И все! Остальное время хочу проводить по своему усмотрению».

Гавренев вызвал Киру. Она вошла. Он жестом подозвал ее к окну.

– Вид какой отсюда. Так и хочется взлететь… – начал он голосом, которому постарался придать нотки умиротворения. Он всегда так начинал свои сеансы массажа.

Но на Киру его голос не произвел впечатления. На ее губах появилась ироничная улыбка:

– Попробуйте! А я, спустившись на лифте, посмотрю, что получится.

Гавренев стал кумачовым от ярости. «И эта… мелочь позволяет себе такое… Полибину она бы и слова поперек не посмела…»

Ноздри его широко раздувались, выпуская горячий от гнева воздух. Некоторое время они стояли молча. Гавренев, дыша злобой, Кира, равнодушно глядя в окно. Все еще находясь в состоянии раздражения, Гавренев прошелся взглядом по ногам девушки, начиная с щиколоток. И вдруг одной рукой притянул ее к себе и потащил к дивану. Кира завизжала и стала отбиваться.

– Дмитрий Петрович, вы с ума сошли! Прекратите!

– Не выделывайся, – тяжело дыша, говорил он, пытаясь задрать ей юбку. – Давай…

Кира, отталкивая его от себя, уперлась руками ему в плечи.

– Немедленно прекратите! – верещала она.

Гавренев, не слушая, повалил ее на диван и вдруг взвизгнул так, что отзвук долетел до коридора. Отбиваясь, Кира каблуком ударила Гавренева в низ живота.

– Кретинка! – морщась от боли, выдохнул он и скрючился в углу дивана, с которого, брезгливо отряхивая себя, вскочила девушка.

Когда Светлана, повеселевшая после вчерашнего разговора с детективом, зашла в приемную, то увидела, что Кира сердито собирает свои вещи в коробку. Заметив Полибину, она дрожащим от обиды голосом сказала:

– Или я возвращаюсь на старое место или ухожу. Минуты здесь больше не останусь! – подхватив коробку, она направилась к двери.

Светлана заглянула в кабинет и не сразу разглядела между драцен и пальм скорчившегося на диване Гавренева.

– Что здесь произошло?.. – спросила она, но, кажется, поняла без объяснений.

– Я тебя предупреждала, – отнеслась она к Гавреневу. – Не приставай к Кире. Брось свои санаторские замашки. Пойми разницу между Москвой и Кисловодском. Кого ты там ублажал?! Женщин, которые сами боятся вспомнить, сколько им лет, или же отчаявшихся иметь детей, те хоть с козлом лягут. А Кира!.. – у Светланы от негодования пресекся голос. – Кира - невеста начальника департамента охраны банка.

– Сука она! – осторожно пытаясь выпрямиться и сесть, выдохнул Гавренев. – С сегодняшнего дня она больше не работает у нас. Так и скажи ей, что я распорядился.

Светлана приложила руку к голове, всеми силами уговаривая себя сохранять спокойствие.

– Ты чего хочешь?! – в ее голосе зазвучал металл. – Развалить фирму? И с чем мы, ну, да бог с нами, с чем ты останешься?

– За меня не волнуйся, – расстегивая молнию на брюках и, проверяя, все ли у него в порядке, проговорил Гавренев. – Я свое возьму!

– Нет, подожди! Ведь так нельзя! Ты же мужчина, ты все равно должен где-нибудь работать. Чем тебе не нравится здесь?

– Ха! Торчать в четырех стенах целыми днями.

– Но прости, ты же сам этого хотел.

– Я тебе, кажется, говорил, что лишь изредка буду присутствовать на совещаниях, а вообще моей сферой будет представительская деятельность.

– Очень хорошо. Как раз сегодня в два часа совещание. А в шесть мы приглашены на открытие строительной выставки.

– О! – потер руки Гавренев. – То, что надо. Выставки, банкеты, приемы… А на какой машине я поеду?

– На моей.

– А?..

– Завтра! – сухо бросила Светлана и поспешила выйти из кабинета. – «Господи, скорее бы Александр Кузьмич нашел покупателей на этого кретина. Надо позвонить ему и сказать, что я еще тысячу евро набавлю, только бы от него избавиться!»

Гавренев напустил на себя серьезный вид и пошел на совещание. Когда все собрались, Полибин представил нового исполнительного директора. У Светланы перехватило дыхание. Она боялась, что Гавренев ляпнет какую-нибудь чушь. Но тот поднялся и с достоинством, на какое был способен, слегка повел головой. Все совещание он сердито молчал.

– Дмитрий Петрович, задержитесь, – по окончании обратился к нему Полибин.

Страх перед человеком, принадлежащим к сильным мира сего, точно лед тонкую веточку, сковал Гавренева. Но врожденная наглость быстро вернула ему обычную самоуверенность. Он ухмыльнулся, подумав: «Знал бы ты, что твоя фирма у меня в руках».

– Светлана говорила мне, – начал Полибин, – что вы были знакомы с Федором Тимофеевичем, а ваш отец был его другом.

– Да, так оно и есть, – ответил без тени смущения Гавренев.

– Где конкретно вы работали в Сибири: в каком городе, на какой фирме?

– На фирме «Магнит», – назвал он соседний с «Хрустальным источником» санаторий.

– А?..

Но тут застывшая у стены Светлана сделала вид, что теряет сознание. Виталий вскочил, подхватил ее на руки и положил на диван.

– Дайте воды, – попросил он Гавренева.

– Светланка, ну зачем ты пришла? Вот, опять тебе плохо.

– Ничего. Уже все прошло. Спасибо, – взяла она стакан из рук Гавренева. – Виталик, ты можешь потом поговорить с Дмитрием Петровичем. Я только начала вводить его в курс дел…

– Да, конечно, – согласился Полибин.

Светлана с Гавреневым вышли в коридор.

– Сегодня я тебя выручила, а завтра?.. – не глядя в его сторону, сказала она.

Гавренев чуть дернул плечом.

– Твоя проблема.

* * *

Гавренев с шиком подкатил на Вольво Светланы к выставочному центру. Вошел, огляделся, полистал проспекты и сделал вывод: «Скучища!.. Марки цемента, изоляционные материалы, трубы, кирпичи… то ли дело шелковистые спинки клиенток… Кстати, надо будет мне квартирку пятикомнатную прикупить, чтобы зала, гостиная, столовая, кабинет, спальня и тренажерный зал… Шесть вышло, – рассмеялся он. – Не виноват. Лишнего не запрошу. Только то, что необходимо…»

Его внимание привлек павильон с джакузи. Он зашел, стал рассматривать, расспрашивать представителей, что и как. Заинтересовавшись, прошелся по всем павильонам, где было выставлено оборудование для ванных.

Фантазия его забурлила, что вода в джакузи, и представила обнаженную Светлану в фартучке, с подносом в руках, услужливо подающую шампанское ему и его любовнице. А затем вытирающую его полотенцем и массирующую ему спину…

«Я тебе устрою веселую жизнь, Семицветик. А то ты совсем зачахла в семейной рутине. Ты же была не такая. Где твое озорство?..»

Он заглянул в буфет, выпил водки и отправился разыскивать Светлану. Нашел ее с Полибиным в обществе нескольких мужчин. Притаившись за одним из стендов, стал наблюдать за ними. Чем больше он смотрел, тем сильнее разгоралась в нем злоба. Только сейчас он начал улавливать ту разницу, на которую ему утром указала Светлана. Полибин держался с уверенной простотой. Говорил, легко переходя с русского на английский. Успевал повернуться, чтобы пожать чью-то руку, кивнуть кому-то с приветливой улыбкой и вновь подхватить не прерывающийся разговор. Гавренев с завистью смотрел на Виталия Полибина, чувствуя, что даже собезьянничать у него не получится, и наконец понял, что до тех пор, пока его сущность не избавится от сознания того, что он массажист, он им так и останется. Но как и, главное, чем заполнить свою сущность? Учиться?! Читать эти толстые книги, с первых же строк которых возникает одно желание – закинуть их подальше, чтобы не умничали.

В санатории он как-то попробовал прилежно прочесть забытый кем-то роман Булгакова, но его внимание странным образом рассеивалось, он читал и ловил себя на том, что думает о чем угодно, только не о написанном. Он был не в силах сосредоточиться и понять хоть что-то.

«А они прочли не только этот роман. Они прочли горы книг. Неужели именно книги придают людям ненарочитую уверенность в себе, в том, что они делают, что и как говорят?.. – не на шутку задумался Гавренев, но почти тут же задиристо вскинул голову. – А мы их наглостью ошарашим. Мы их унизим так, что у них все из головы вылетит. Но Светка, кто бы мог подумать?! Ну, училась… Но ведь была своей девчонкой. И вдруг занеслась. Мне на Полибина – плевать. А ее надо проучить».

* * *

На следующий день он вызвал Светлану к себе в кабинет.

– Принесла? – испытующи глядя на нее, спросил он.

– Да! – она положила на стол папку. – Здесь достаточно, чтобы купить Мерседес.

– Отлично! – воскликнул Гавренев, вставая из-за стола и обходя Светлану. – Отлично, – повторил он, остановившись за ее спиной. Она хотела повернуться, но Гавренев прижал ее к столу и задрал юбку. – Мы с тобой, Светик, после такой разлуки даже не поздоровались, а мы ведь не чужие.

Светлана закусила губу, чтобы не послать Гавренева, куда подальше, и задвигала локтями, пытаясь вырываться:

– Тебе что, других мало? Оставь! Не смей, гад!..

– Нет уж, Светик, придется тебе терпеть мою ласку. Ничего, потом снова полюбишь…

Светлана не желала покоряться. Тогда Гавренев запустил ей руки в волосы и стукнул лицом об стол. Она обмерла от боли. Гавренев ухватил ее за бедра и, размазывая по столу полившуюся из ее носа кровь, получил удовлетворение.

– Скотина! – Светлана выпрямилась, провела рукой по лицу. И вдруг, схватив со стола тяжелую статуэтку, резко повернувшись, замахнулась на Гавренева. Он отреагировал молниеносно и с такой силой ударил ее кулаком в грудь, что она отлетела к стене и, потеряв сознание, рухнула на пол.

Очнувшись, тихо застонала. Из синего тумана постепенно стали выплывать очертания кабинета, звон в ушах затих, но к горлу подкатила тошнота. Гавренев в это время сидел за ноутбуком и увлеченно играл, ассоциируя себя с супергероем, беспощадно расстреливающим своих врагов.

Светлана попыталась встать, но все вокруг зашаталось. Она решила не двигаться, пока полностью не придет в себя. Однако, услышав, что кто-то вошел в приемную, превозмогая боль, поднялась, схватилась за низ живота и поспешила скрыться в комнате отдыха. Едва она закрыла за собой дверь, как на пороге кабинета появился Полибин.

– Черт знает что творится, – недовольно начал он. – Кира не вышла на работу, Светлана неизвестно где. Да… я зашел к вам вот с этим, – Полибин положил на стол файл с бумагами. – Просмотрите этот договор. Как вы устроились? – оглядывая кабинет, продолжал он. – Ничего, смотрю, не поменяли. А в комнате отдыха?.. – Полибин взялся за ручку двери.

– Там тоже ничего, – совершенно спокойно ответил Гавренев. – Взгляните.

У Светланы, притаившейся в ванной, оборвалось сердце.

– В самом деле… – взгляд Полибина скользнул по комнате и с удивлением остановился на женской туфельке, валявшейся на полу.

Он кашлянул, нахмурился и, указыв глазами на туфельку, сказал:

– Вот это, Дмитрий Петрович, после работы и не в стенах моего офиса.

– Что вы, Виталий Максимович! Вы все превратно истолковали, – выдал Гавренев заученную фразу из книги. – Это досталось мне от предшественника.

Полибин счел невозможным для себя продолжать подобный разговор.

– Так вы просмотрите бумаги, – напомнил он и покинул кабинет.

Гавренев с ухмылкой посмотрел ему в спину и крикнул Светлане:

– Выходи!

Она с опаской приоткрыла дверь.

– Ого! Кто это тебя так? – весело поинтересовался он, глядя на ее разбитое лицо. – Ай-яй-яй! Надо быть осторожней, Светик. Поверь, это больше не повторится, если ты будешь с полуслова выполнять мои распоряжения. Мы же на работе. Я – твой шеф, ты – служащая. Запомни это, и все будет хорошо. Теперь иди! Быстро! – вдруг прибавил он со злобой.

Оставшись один, Гавренев открыл папку и немигающими глазами уставился на пачки евро.

– Вот Светка устроилась, так устроилась. Какими деньжищами может разбрасываться. А я? Все равно что сирота. Но ничего, теперь я свое возьму.

Он быстро оделся и отправился в автомобильный салон. Продавцы, распознав в нем настоящего покупателя, были с ним беспредельно любезны. Гавреневу это понравилось, и он решил растянуть удовольствие. Сказав, что подумает и, вероятно, остановит свой выбор на одном из Мерседесов, он помчался в следующий салон. Так он забавлялся целый день.

Тем временем секретарша Полибина безуспешно разыскивала Гавренева по всему офису.

«Он взял машину вашей супруги и укатил в неизвестном направлении. Это все, что мне удалось узнать», – доложила она.

Виталий позвонил Светлане на рабочий телефон, затем набрал ее по мобильному.

– Прости, я почувствовала себя отвратно и уехала домой, – сказала она.

– На чем?

– Вызвала такси. Побоялась сесть за руль.

– Неужели ты не могла попросить, чтобы тебя отвезли? И отчего ты не сказала, что плохо себя чувствуешь?

– Не хотела тебя тревожить. А почему ты разыскиваешь меня, соскучился? – постаралась придать она своему голосу ласковую игривость. – Или что-то случилось?

– И то и другое, – с досадой ответил Полибин. – Наш исполнительный директор взял твой Вольво и умчался неизвестно куда. Кстати, зачем ты дала ему ключи?

– Он попросил, мне было неудобно отказать. Но на днях он купит машину, – поспешила успокоить мужа Светлана. – Ты сегодня не будешь задерживаться?..

– Мне надо заехать в мэрию, поэтому не знаю, когда вернусь. А что?

– Просто хотела приготовить ужин.

– Не волнуйся, по дороге я куда-нибудь заскочу перекусить. Отдыхай. Обнимаю и целую.

– Я тоже.

– Ну вот, – обратилась Светлана к срочно вызванному ею детективу. – Он взял мой Вольво и уехал, никому не сказав куда. Он не желает соблюдать элементарные нормы приличия.

– И не оставит вас в покое до тех пор, пока не вытянет последнюю копейку.

– Александр Кузьмич, вы уже переговорили с кем-нибудь насчет него?.. – прикладывая к лицу смоченное в холодной воде полотенце и жалостливо поглядывая на Быкасова, спросила Светлана.

– Да, переговорил. Люди, вроде, надежные. Это их основной бизнес. Передал фотографии Гавренева, указал адрес. Остальное за ними.

– Но когда?

– В течение трех суток. Я заплатил им за срочность.

– Господи, умоляю, помоги! – взмолилась Светлана, не стесняясь присутствием постороннего. – Ты же видел, я терпела, сколько могла, я протянула руку помощи шантажисту в надежде, что он станет человеком, больше у меня нет сил.

Она откинулась на подушку.

– Что ж, пойду, – сказал Быкасов.

Он проходил через гостиную, когда ему послышалось, что его зовут. Остановился, прислушался, думая, что показалось. Но зов повторился. Он вернулся в спальню.

Светлана лежала на боку и держалась за низ живота.

– Вызовите «скорую», мне плохо, – побелевшими губами попросила она.

Когда после наркоза Светлана пришла в себя, первым, кого она увидела, был врач. Лицо его выражало сожаление.

Светлана громко всхлипнула и расплакалась.

– Ничего, ничего… Не волнуйтесь! Операция прошла успешно. У вас еще будут дети.

В палату ворвался Виталий. Он глянул на врача, потом на жену и все понял.

– Ребенок?.. – невольно вырвалось у него.

Врач вздохнул и развел руками. Светлана заплакала в голос. Виталий склонился над ней. От него пахло коньяком, терпким дымком дорогого табака, строгим ароматом мужского парфюма… Жизнью… А ей казалось, что она умирает. Ведь часть ее уже была мертва…

– Как это могло случиться? – в отчаянии повторял про себя и вслух Виталий. – Господи, Света, что с тобой? – он с ужасом уставился на ее разбитое лицо.

– Я же говорила, – зарыдала Светлана, – мне стало плохо… я упала…

– Но почему ты…

– Не надо волновать Светлану Григорьевну, – остановил Полибина врач. – Ей сейчас сделают инъекцию, и она уснет. Все выясните потом.

– Но этот кровоподтек на лице… Это ужасно!..

Врач принялся вежливо выпроваживать Полибина.

– Поезжайте домой. Не беспокойтесь. Я уже говорил вашей супруге, что операция прошла на хорошем уровне. У вас еще будут дети. Тяжело, конечно, что так случилось. Но… – преграждая путь вновь рванувшемуся в палату Полибину, продолжал врач, – ничего не поделаешь. Главное, чтобы Светлана Григорьевна не впала в депрессию. Ваша задача отвлекать ее от мрачных мыслей, когда она вернется домой. И тогда все будет хорошо.

Полибин вышел из клиники и в полной растерянности остановился на крыльце.

– Что, совсем плохо? – спросил подошедший к нему шофер.

Он горько кивнул.

– Все…

– Поедем, Виталий Максимович? Или вы здесь останетесь?

– Нет. Ей сделали укол. Она будет спать. Едем.

– Куда? Туда же или…

– Нет, домой не хочу. Туда!


фреда, биржа1.jpgГЛАВА 7

Молодая женщина в красном шелковом халате открыла Полибину дверь.

– Что? – с тревогой спросила она.

Полибин молча снял пальто.

– Понятно, – беря пальто и вешая его в шкаф, проговорила она.

– Прости, – отводя от нее взгляд, проговорил Виталий. – Тебе, наверное, это неприятно, но я не мог вернуться домой.

– Ну, что ты! – она обхватила его руками за голову и заставила посмотреть в свои глаза. – Что ты! Разве я не понимаю. Это ужасно. И никакие слова утешения не помогут. Надо смириться.

Они прошли в гостиную. Полибин опустился в кресло у камина, а женщина присела на подлокотник и прижалась щекой к его голове.

– Дай, пожалуйста, чего-нибудь выпить, – попросил он.

Она подала ему бокал с коньяком. Полибин, бездумно глядя на огонь, выпил его одним глотком.

– Э, Виталик, так не годится, – проговорила Нина. Пойдем примешь душ, и тебе станет легче. К тому же, через сорок минут вернутся Ромочка с няней.

Полибин улыбнулся.

– Ромочка… – повторил он и поднял глаза на Нину.

Статная, умная, сексапильная… Полибин потянулся к ней. Халат соскользнул, и он позабыл все, ощутив в своих руках податливое и жадное тело любовницы.

– Какое счастье, что есть ты, – с плотно закрытыми глазами прошептал Виталий.

Раздался звонок в дверь.

– Они вернулись! – поднявшись с ковра, Нина накинула халат и поспешила в прихожую.

– Ромочка, – подхватила она полуторагодовалого малыша. – Папа пришел!

Тот залился радостным смехом и тут же стал вырываться из рук.

– Да подожди, ты! – ласково прикрикнула на него Нина. – Сначала надо сапожки снять, – она усадила его на стул.

– Па-па! Па-па! – закричал он, едва няня сняла с него сапожки, и помчался в комнаты.

– Ромик, папа устал, дай ему отдохнуть, – Нина попыталась оторвать его от Виталия, но малыш обхватил отца за шею и ни в какую не хотел уходить.

– Какие у тебя щечки холодные, – сказал Виталий. – Холодно на улице, да?

Малыш усиленно закивал.

Виталий провозился с сыном до самого ужина. Потом пошел купать его и укладывать спать. Дождавшись, когда ребенок уснул, он прислушался к его дыханию и подумал: «Боже, какое счастье, что у меня есть Ромка и Нина». И вся трагедия, разыгравшаяся в клинике, стала казаться ему давно минувшим событием.

За столом, поджидая его, сидела Нина. Виталий разлил вино в бокалы и сказал:

– Я сейчас подумал, что ты и Ромка – это и есть мое счастье…

– Пока, счастье, – уточнила Нина с печальной улыбкой.

– Отчего, только пока? – спросил Виталий, отрезая кусочек говяжьей отбивной.

– Ну… – сделала неопределенный жест Нина, – сам понимаешь. Ромик растет, и в дальнейшем будет все труднее объяснять ему, почему ты появляешься в нашем доме время от времени.

– Я часто езжу в командировки.

– Дети нынче очень смышленые. Признаться, я с ужасом думаю, какое будет для него потрясение, когда он узнает, что у тебя есть другая семья.

– Но не могу же я… – Виталий не договорил.

«Черт возьми! – возмутился он про себя. – Это просто смешно. Ромка родился благодаря мне, но я автоматически попал в зависимость от него. Как он отнесется, когда узнает?.. Может отвернуться, возненавидеть. Может принять спокойно. Если рассуждать логично, он должен уважать меня, любить, чтобы я не лишил его наследства, помог устроиться в жизни. К тому же у Светки все равно будет ребенок. А вдруг, нет?», – он замотал головой и тихо проговорил: – Запутался.

Нина попросила его подлить вина и между прочим посоветовала:

– А ты распутайся.

– Что? – не понял он.

– Я говорю, распутайся.

– Что ты имеешь в виду?

– Подумай, – вставая из-за стола, проронила она.

Виталий доел отбивную и подошел к Нине, которая курила у приоткрытого окна.

– Люблю смотреть на Москву свысока, – сказала она. – Такая сверкающая, гордая…

Виталий обнял Нину. Она, не докурив сигарету, погасила ее, вывернулась из объятий и вновь посоветовала:

– Подумай!

– Да о чем? Пойми, я не могу бросить Светлану. Она меня любит!

– Ха! А ты ее? – упершись рукой в бок, чуть подалась к Полибину Нина.

– Я привязан к ней.

– Чем? Веревкой? – грубо рассмеялась она.

– Ну, как я ей скажу, что … – Виталий совершенно растерялся.

Нина внимательно посмотрела на него и с болью в душе должна была признать, что, оказывается, он даже не задумывался о возможности развода с женой.

Она подошла к барной стойке, плеснула в стакан немного джина и ушла в спальню.

– Славно… славно… – не замечая, что говорит вслух, повторяла она. – Это что ж? Я, значит, как это писали в старинных романах, боковой альянс. И только. Я мучаюсь, переживаю, редкую ночь сплю без снотворного, а он даже не допускает мысли о разводе. Ему плевать и на меня и на ребенка. В самом деле, что мы для него? Он вполне может нас заменить. Ему только тридцать семь. Сколько еще вот таких боковых альянсов у него будет. Выходит, он все решил. Он остановил свой выбор на Светке, и потому ему важен ребенок именно от нее. – Она тяжело вздохнула и прилегла на кровать.

«А как же я?.. Неужели я до конца жизни вынуждена буду сидеть в офисе и вести подсчеты чужих доходов? А как перевалит за сорок, дрожать, что при первом же сокращении уволят именно меня?.. Мне трудно досталось мое нынешнее положение. Очень трудно. И тем не менее оно должно было служить лишь ступенью к намеченной цели – выйти замуж за богатого мужчину и жить в свое удовольствие, то есть быть женщиной в полном смысле этого слова. Бизнесвумен! Тьфу! – со злобой плюнула Нина. – Тоже мне, радость. Со стороны, может быть, это смотрится даже заманчиво. Вот она – леди-босс, деловая, но не утратившая женственности, в шикарном костюме, с идеальным неброским макияжем, с модной стрижкой. Элегантная, умная, сыплющая терминами и понимающая, что они означают… Но ведь это изо дня в день… Нет, конечно, есть и развлечения… – она устало усмехнулась. – Деловые вечеринки после дня проведенного в офисе, на которых все тело ломит от усталости и жутко хочется спать. Отпуск на фешенебельном курорте. Только-только впитаешь в себя солнечные лучи, только-только начнешь чувствовать себя женщиной, как бах – пора возвращаться. И все по новой! Ну, накуплю я себе три чемодана нарядов. Ну, надену их! Но моя женская сущность при этом будет глубоко спать. И разбудить ее невозможно. Разве что, чуть всколыхнуть. Какое идиотское выражение: «Деловая женщина». Вечно спешащая, вечно озабоченная… А я устала. Я хочу быть просто женщиной…»

Обида комом подкатила к горлу. Нина уткнулась лицом в подушку. Она вспомнила тот день, когда на нее обрушилась жизнь такая, какая она есть.

* * *

Веселый шумный вечер окончился прощальным звоном бокалов с плещущим через край шампанским. Все радовались получению дипломов. И, расставаясь, не задумывались, что после лета они уже вновь не встретятся в студенческой аудитории, а разбредутся, кто куда.

Нина с подругами поехала на море. Казалось, ничто не изменилось. Те же лица, те же интересы, разговоры… Вернувшись домой, дня два спустя Нина позвонила своей приятельнице. К телефону подошла ее бабушка.

– Здравствуйте, мне Катю… – звонко проговорила Нина, еще нежась в постели.

– А Катя на работе.

– Где? – разворачивая конфету, переспросила Нина.

– На работе. А ты разве еще не устроилась?

– Я? Нет, пока… – пролепетала Нина и положила трубку. Лицо ее помрачнело. Но через минуту она улыбнулась и набрала другой номер. К телефону никто не подошел.

«Неужели и?..»

Нина встала с кровати, накинула халат, и тут раздался звонок. Она схватила трубку.

– Надя, ты! Хорошо, что… – радостно начала она, но улыбка погасла на ее губах.

– Я только на два слова, – шепотом проговорила подруга. – Я на работе. Начальница презлющая.

– И ты?.. – ошеломленно пролепетала Нина.

– Куда же денешься? Ладно, встретимся, все расскажу.

А три дня спустя Нина сама пошла устраиваться на работу в сбербанк. Сколько раз она заходила сюда с мамой и никогда не задумывалась, что судьба уже уготовила ей место в коробке со стеклянными перегородками.

Заведующая открыла дверцу и обратилась к женщине, сидевшей в коробке:

– Лидия Васильевна, принимайте помощницу.

– Схватывай налету. Через неделю приступишь к самостоятельной работе, – отнеслась заведующая уже к ней.

Нина отсидела в загоне, как она определила для себя секцию, целый день. Когда вышла, подумала, что это просто невозможно, чтобы она завтра вновь очутилась в этом же загоне. Но очутилась. Через неделю ее определили в собственный, с номером на окне. И замелькали… руки, квитанции, деньги. Руки, квитанции, деньги... Она не видела лиц…

Перерыв. Нина вышла на улицу. Теплый сентябрьский ветерок заигрывал с листвой, которая то отмахивалась от него, то застенчиво трепетала, готовая оторваться и полететь с ним. Солнечный луч ласково, словно жалея девушку, коснулся ее лица.

– Странно, – пробормотала она в глубокой задумчивости. – Все по-прежнему… Воздух, листья, ветерок, солнце… Но я не могу… мне запрещено этим наслаждаться. Мое пространство огородили, определили часы, когда я имею право дышать воздухом, когда нет. Значит, вот это и есть моя жизнь? – она оглянулась на сбербанк и невольно ускорила шаг.

– Не заблудись! – весело крикнула ей какая-то женщина, шедшая навстречу. – Перерыв заканчивается.

Нина остановилась и посмотрела на часы.

– В самом деле… А это, наверное, моя коллега… – невесело усмехнулась она и повернула обратно.

«Кто гонит меня? Кто? – идя по направлению к сбербанку, пыталась разобраться Нина. – Жизнь!.. Так вот она какая…»

Ее удивляло, что женщины, работающие с ней, чему-то смеялись, о чем-то говорили.

«О чем? Чему? Когда ты живешь по чужому, строгому расписанию. Ни шага влево, ни шага вправо…»

Руки, квитанции, деньги…

И она, такая живая, веселая вдруг превратилась в какой-то автомат.

За перегородкой легкое движение: одного клиента сменяет другой. Он протягивает квитанции. Нина берет, пробивает, отрывает, считает, называет сумму, получает деньги, вновь считает, отдает квитанции, сдачу. И через секунду перед ней снова квитанции…

Полгода спустя Нина, потеряв всякий интерес к жизни, стала худеть, блекнуть. Она всерьез начала подумывать о замужестве, как о возможности удрать из сбербанка. Но ребята, с которыми она знакомилась, не представляли собой в финансовом отношении ничего интересного. К тому же все подруги как-то неудачно повыходили замуж. Начались слезы, ссоры, к которым чуть позже присоединился детский плач. Но все они жили, не ожидая никаких перемен. Они как-то сразу отдали себе отчет, что это их жизнь и другой быть не может.

«Есть жизнь дорогая, есть дешевая, – рассуждала Нина. – А мне словно кто-то нашептывает, лишая покоя и радости: «Что дешево – не твое!»

Заведующая, отметив, что Нина расторопный и аккуратный работник, перевела ее в расчетный отдел. Исчезли руки и квитанции, появились бесконечные таблицы на экране монитора.

– Так, девочки! – как-то воскликнула одна из сотрудниц. – Надо скинуться. Валентина Ивановна уходит на пенсию.

– Да ты что? Уже?!

– Как время пролетело…

– Когда я только пришла сюда, она была такая красавица… – зашумели женщины.

В субботу, короткий день, задержались на час. Накрыли столы, сели, подняли рюмки, стали говорить, желать…

Нина смотрела на новоявленную пенсионерку и недоумевала, как можно было просидеть здесь тридцать пять лет? «Неужели и я вот так же?» – ее сердце сжалось от ужаса и, замерев на миг, как будто перевернулось, а потом забилось торопливо, жадно, словно нагоняя упущенную секунду.

Наступал Новый год. Нина заметила это по елкам, появившимся в витринах и по приказанию заведующей украсить клиентский зал и кабинеты сверкающей мишурой.

«Действительно, время летит, – подумала она, стоя на стуле и цепляя за багет гирлянду. – Я уже третий год торчу здесь. Скоро мне двадцать пять стукнет».

«Двадцать пять…» – тяжелым медным звоном целый день отдавалось в ее ушах.

– Девочки! Завтра сам Матвей Петрович приедет поздравить нас с наступающим. Он очень доволен работой нашего отделения, – сообщила сотрудницам взволнованная заведующая.

– Кто это? – повернулась Нина к сидевшей позади ее женщине.

– Начальство надо знать! – пошутила та. – Он, конечно, не председатель Центробанка, но фигура важная. Председатель правления сбербанков Москвы.

Нина пожала плечами.

На следующий день в перерыв прибыл Матвей Петрович со свитой. Заведующая светилась, что елочная лампочка.

Матвей Петрович пожелал коллективу новых успехов, счастья и под рукоплескание преподнес огромный торт. Затем он на несколько минут уединился с заведующей и главным бухгалтером. Уже направляясь к выходу, заглянул в расчетный отдел. Все повернули к нему улыбающиеся лица, и только Нина не обратила на него никакого внимания.

– Это что же у вас молодежь грустит? – спросил он у сопровождавшей его заведующей. – Так не годится.

Он подошел к Нине. Протянул руку. Нина поднялась и протянула свою.

– Отчего вы такая грустная? – поинтересовался он.

– Я не грустная, – ответила Нина. – Я всегда такая.

– Не может этого быть, – шутливо погрозил он пальцем. – Новый год! Праздник молодых, а вы грустите. Это нам, старикам, – с нарочитой игривостью произнес он, – надо предаваться печали, что еще один год прожит, а вам надо веселиться. Сейчас ваше время!

Все женщины дружно зашикали на него:

– Какой вы старик, Матвей Петрович! Да вы…

Он не стал дослушивать, он и сам знал, что не старик. При его служебном положении и связях он долго будет оставаться, пусть не молодым, но желанным для женщин. А это главное.

«Можно и молодым быть да никому ненужным. Эка невидаль, чтобы в молодые годы по тебе с ума сходили и бились насмерть. А ты вот попробуй дожить до моих лет, и чтобы женщины рвали тебя на части. Ох, и хлопотное это дело… – покачал он головой, представляя, как на праздник ему придется лавировать между женой, секретаршей и просто любовницей. – Разозлят, – пошлю всех к черту», – подумал он и даже рукой махнул.

По его уходе несколько женщин, словно сговорившись, вздохнули протяжно и завистливо.

– Какой мужчина! – перевела свой вздох в слова одна из них.

Нина, недоумевая, спросила:

– Чего в нем особенного? Обыкновенный.

– Видела я его секретаршу, случайно мне одна приятельница показала. На ней такая шуба норковая была… – не слыша Нины, протянула она, закатывая глаза, – какую на зарплату не купишь. Не жадный, говорят, он. А это такое редкое качество в мужчине…

– Да, работая в главном управлении можно судьбу, если не изменить, то хотя бы подкорректировать, – заметила зам. главного бухгалтера. – Да только в главк трудно попасть. Связи нужны.

Слово «главк» прочно засело в голове Нины.

* * *

После работы она отправилась посмотреть, что он собою представляет, этот главк. «Пропускная система. Ни до кого не доберешься», – заключила Нина, с отчаянием глядя на огромное здание. Она настолько предалась своим размышлениям, что, не замечая мороза, лишь постукивала нога об ногу и зябко передергивала плечами.

– Замерзнешь, красавица! – заметив ее через дверное стекло, крикнул охранник.

Она очнулась и кивнула ему.

– Заходи, погрейся, – предложил он.

Нина вошла. В проходе между дверьми шел горячий воздух из тепловых пушек.

– Ты что это на наше здание загляделась? Понравилось? – куря сигарету, спросил охранник.

Она пожала плечами.

– Я в сбербанке работаю…

– А! Так ты по делу, что ли? Опоздала. Все мелкое начальство уже разошлось по домам.

– А я к крупному, – улыбнулась Нина. – Оно еще не разошлось?

– Сидит!

– А как к нему попасть?

– Напрямую никак. Только через секретаря. А что ты хочешь?

Нина потупилась.

– Работать здесь. Понимаете, я окончила университет, мне неинтересно в сбербанке.

– Ничем помочь не могу, – бросив окурок в урну, ухмыльнулся охранник. – А в каком сбербанке ты работаешь? – спросил он.

Нина назвала номер.

– Слушай, а если я как-нибудь подойду к концу работы, ты как?

Она посмотрела на него, поморгала и неожиданно для себя согласилась:

– Угу! Приходи!

Всю дорогу домой Нина корила себя: «Какой черт дернул меня за язык?.. Зачем мне этот охранник?..» Но чем больше она думала, тем яснее становилось, зачем черт дернул ее за язык.

На третий день охранник появился у дверей сбербанка. Нина радостно улыбнулась ему и охотно приняла приглашение зайти в кафе.

Она, не перебивая, выслушала его долгий рассказ о службе в армии, о перспективах, которые он себе наметил, о его взглядах на жизнь. Она вовремя поддакивала и во всем спешила согласиться с ним. Такая девушка любому мужчине придется по душе.

Провожая Нину домой, он поинтересовался, чем же все-таки ее не устраивает сбербанк. Нина глубоко вздохнула и с большим чувством выдала тираду, что ее знания, ее стремления требуют простора. Она хочет профессионально расти.

– Серьезная ты девчонка, – с уважением проговорил охранник и позволил себе на прощание лишь крепко пожать ее руку.

С этого дня они стали встречаться. Нина не упускала ни одного случая, чтобы ни вздохнуть о главке.

– Представляешь, мы могли бы работать вместе, – словно замечтавшись, как-то проговорилась она.

– Ну уж вместе! Ты там – наверху, а я – на входе.

– Хотя бы так.

– Это да! К тому же я твердо решил: в этом году поступаю в финансовую академию.

Нина задорно рассмеялась:

– А потом, может, станешь таким же важным, как Матвей Петрович.

– Ты что, видела его? – изумился парень.

– Конечно!

– Нет, я серьезно.

– И я серьезно. Он приезжал поздравлять наш коллектив с Новым годом и даже пожал мне руку.

– Вот тебе и надо было попросить его, возьмите, мол, к себе в главк.

– Я как-то об этом не подумала в тот момент, да и неудобно было. Заведующая бы обиделась…

– А плевать тебе на ее обиду. Устраиваться надо без оглядок на других.

Нина взгрустнула.

– Ну, что ты?! – ласково беря ее за подбородок, спросил он.

– Так, ничего. Неинтересно мне в сбербанке. Не для того я в университете училась. Слушай, а что если мне подкараулить Матвея Петровича и вручить ему письмо с просьбой об устройстве в главк? – проговорила она с расстановкой, словно ее только что осенила идея. – У меня ведь связей нет. А через секретаря, сам знаешь, бесполезно.

– А что? Давай! Мы с тобой сами себе должны дорогу прокладывать.

– Но как мне его подловить?

– Да очень просто. Обычно он задерживается часов до восьми. И когда будет выходить, ты из-за угла прыг – и письмо ему в руки.

– Так ведь он, наверное, с охраной?

– Нет. Я или мой напарник провожаем его до машины. Вот как раз в этот момент ты к нему и подойди. Я, конечно, сделаю вид, что хочу преградить тебе дорогу, но не переусердствую, не бойся.

Дома Нина несколько раз внимательнейшим образом перечитала уже давно написанное письмо, но, как и следовало ожидать, пошли сбои. То Матвея Петровича вызвали в министерство, то в Центробанк, то на какое-то совещание…

Но в один из вечеров сошлось все, как она намечала. Правда, увидев Матвея Петровича, Нина едва не упустила момент. Ноги отказались ей повиноваться. Но тут, точно кто-то толкнул ее в спину, и она бросилась наперерез.

– Матвей Петрович, я из сбербанка… – звонко выкрикнула она и протянула письмо.

– Из сбербанка? – удивленно вздернул он брови. Потом присмотрелся. – По-моему, я вас видел, или нет?

– Видели, видели!.. Вы с Новым годом приезжали нас поздравлять.

– А!.. Но что случилось? Что за спешка? – он развернул письмо, пробежал его глазами, усмехнулся, посмотрел на Нину и покачал головой.

– А утверждают, что наша молодежь потеряла энтузиазм. Вон как работать рвется. Тесно ей в сбербанке, – оглядывая Нину, проговорил он. – Что ж, можно подумать. Если откроется вакансия, я вспомню о вашей просьбе, – сказал он и еще раз очень внимательно взглянул на нее.

Теперь, переворачивая календарный лист, Нина всякий раз думала: «Вакансия еще не открылась. И никогда не откроется», – стала добавлять она по истечении трех месяцев.

Но однажды… однажды это все-таки случилось. Заведующая вызвала ее к себе в кабинет и с раздражением потрясла перед ней письмом, полученным из главка.

«Эта девчонка кого-то там нашла, раз пришел приказ о ее переводе. Шустрая!..» – не могла совладать она с своим возмущением.

– Вот, Ниночка, оказывается ты настолько ценный сотрудник, что главк более не в состоянии справляться без тебя, – с язвительной ухмылкой произнесла она. – И как только главк вообще функционировал?.. – посетовала вроде бы в шутку.

Нина во все глаза смотрела на нее, боясь поверить.

– В главк тебя переводят, – бросая письмо на стол, сквозь зубы проговорила заведующая.

– В главк? – переспросила Нина. – Правда?

– А то ты не знала… можно подумать… – заведующей не удалось сохранить беспристрастность. Кровь прилила к ее щекам, и она запыхтела от зависти и негодования.


ГЛАВА 8

Перейдя на работу в главк, Нина перестала встречаться со своим приятелем охранником.

«Понимаешь, некогда! Столько дел, и во всех надо разобраться», – сначала объясняла она ему, а потом перестала его замечать.

Зато ее начал примечать Матвей Петрович. Как-то его машина остановилась в одном переулке, он приоткрыл дверцу, и на заднее сиденье юркнула Нина.

Вскоре сотрудницы главка стали перешептываться между собой и оглядываться ей вслед. Затем принялись обсуждать ее наряды и поездки в очень интересные командировки, которые по времени совпадали с командировками Матвея Петровича.

Они завидовали ей, как завидовала бы и сама Нина, если бы в отличие от них не знала, насколько дорого и неприятно платить по счетам.

Матвей Петрович не нравился ей, и с этим ничего нельзя было поделать. Каждое занятие любовью с ним было для нее насилием над собой. Потом еще пришлось разбираться с его секретаршей и какой-то Наташей, звонившей ей по телефону и обзывавшей воровкой.

Присмотрев одну успешно действующую немецкую фирму, Нина, приложив все старания, убедила Матвея Петровича помочь ей устроиться туда на должность коммерческого директора.

«Ты же как-то должен и обо мне подумать, – ласково пеняла она Матвею Петровичу. – Ну, что у меня здесь за оклад? А там! – возводила она глаза. – Плюс командировки за рубеж. Да и наш роман в главке наделал шума. Пусть поутихнет. А если у меня ничего не выйдет с этой немецкой фирмой, ты меня всегда заберешь обратно».

Но с фирмой все вышло удачно. Высокая стройная брюнетка произвела на владельца Гюнтера Вильда нужное впечатление. Первое время Нина была счастлива. Но потом, когда при помощи Гюнтера купила квартиру, когда оделась так, как хотела… вдруг увидела, что в том обществе, куда она стала вхожа, она находится на низшей ступени. Жена Гюнтера жила в собственном доме с лужайкой для гольфа. Ездила верхом. Носила украшения ювелирной фирмы «Шопар». А она… она была для Гюнтера в первую очередь его заместителем, на которого он взвалил всю работу, уверившись в ее порядочности и деловых качествах. Полноправной любовницей Нина пробыла всего года полтора. Гюнтер любил девочек чуть старше двадцати, а ей уже исполнилось двадцать семь. Все офисные девицы ужасно завидовали Нине. Но она-то знала эту чуть свысока любовь Гюнтера. К тому же безумно хотелось тратить все до копейки, а приходилось откладывать на черный день. И Нина пошла по пути многих любовниц, которые, начиная с мадам Помпадур, всеми силами пытаясь как можно дольше удержаться на своем месте, принимаются подыскивать своему любовнику девочек для постели, заранее убедившись, что они не смогут потягаться с ними. Такая жизнь выматывала. И Нина поняла, что срочно надо искать мужа, за которым можно будет наконец-то спокойно вздохнуть. Но когда она вплотную занялась этим вопросом, то обнаружила, что все мужчины, достойные ее внимания, уже заняты.

«Как все надоело!» – стоя в туфлях на высоких каблуках и желая только одного – поскорее их скинуть, думала Нина на открытии какого-то ювелирного бутика. Ее усталый взгляд задержался на одном из гостей. Она выпрямилась, прошлась по залу, и вскоре кто-то из знакомых представил ей Виталия Полибина.

Разговаривая с ним, она подумала: «Вот за такого бы мужчину выйти замуж. Но он уже окольцован. И почему всегда так?»

Полибин же вдруг с неожиданной уверенностью решил: «Что-то у нас с ней непременно должно получиться».

Они обменялись визитками. Нина вернулась домой с пылающими щеками и сладко замиравшей душой. «Завтра же позвонит! Непременно!» Но Полибин не только не позвонил завтра, но и месяц спустя. Нину обидело такое невнимание, и она, чтобы поскорее забыть Полибина мысленно послала его к черту. Но сердце еще долго вздрагивало от каждого звонка: «А вдруг, он?..»

Вновь они встретились совершенно случайно. На какой-то презентации. Улыбнулись и разошлись. Полибин был с супругой. Нина мысленно расчленила Светлану на части, чтобы удобнее было раскритиковать, но, несмотря на все старания, ей пришлось признать, что Светлана хороша собой. Тогда она решила козырнуть перед Полибиным своим интеллектом, однако, рассудив, что женщина должна быть умна ровно настолько, насколько это нравится мужчине, не стала пугать его.

«Жаль», – думая о Полибине, вздохнула она и, перебросив через плечо бордовый палантин, подошла к столу с напитками. В этот момент Полибин обернулся и посмотрел на нее.

«Такое ощущение, что эта Нина вспыхнет, едва к ней прикоснешься».

Неделю спустя он позвонил ей и предложил встретиться.

– Что такое? Что случилось? – не удержалась она, чтобы ни уколоть Виталия за такое промедление.

– Дела… – отговорился он.

Вечером в ресторане Полибин объяснил все начистоту:

– Сегодня жена уехала в Кисловодск. Так что я целый месяц один.

Насмешливая улыбка промелькнула на губах Нины.

«Откровенен до противного. Хочешь, месяц полюбим друг друга. Но едва жена на порог, прощай!»

– И часто она уезжает отдыхать? – столь же откровенно поинтересовалась Нина перспективой их отношений.

– Нет. А если и уезжает, то только со мной. Собственно, она в первый раз поехала одна.

Сначала Нина решила мило расстаться с Полибиным, когда тот подвезет ее к дому. Но выпитое вино и жадный взгляд Виталия изменили ее решение. «А! Ничего не потеряю. Гюнтер все равно с очередной девкой запропастился на Сардинии…»

Нина не обманулась, она действительно ничего не потеряла, а наоборот обрела замечательного любовника, но, увы, только на месяц, который пролетел, как одна ночь.

– Что, – запустив руки себе в волосы и слегка потягиваясь, спросила Нина, – будем прощаться? Завтра…

Виталий приподнялся и сел на постели.

– Я что-нибудь придумаю, – сказал он. – Надо только быть очень осторожным. Светлана умная, она вмиг догадается.

– Ну и что? – пожала плечами Нина и, откинув простынь, встала с кровати. – Из дому выгонит? Куда она денется?.. Стерпит!

– Ты ее не знаешь! Она все бросит… – Виталий потерял нить мысли, он смотрел на Нину, которая, шагнув к креслу, чтобы взять пеньюар, попала в полосу света.

«Странно, – подумал он, – но Светка никогда не вызывала во мне такого бешеного желания…»

Это желание внесло диссонанс в жизнь Полибина. Он лишился покоя. Светлана более не удовлетворяла его. Она казалась пресной, однообразной… и он мчался к Нине.

Несмотря на свою способность к неординарному мышлению, Нина поступила, как самая обыкновенная женщина. Она решила воспользоваться страстью Виталия и забеременеть.

«Ради меня он не оставляет свою бесплодную жену. Но ради ребенка!..»

Нина перестала принимать противозачаточные таблетки и вскоре «обрадовала» Виталия.

– Ты непременно этого хочешь? – спросил он.

– Да. Я люблю тебя и потому желаю ребенка.

– Что ж!.. Значит, так суждено.

Он подарил ей браслет. Был внимателен, когда выдавалось свободное время. Оплатил все расходы и прислал шофера, чтобы встретить ее с новорожденным.

– Не мог же я заявиться в клинику! – в ответ на упрек со слезами, воскликнул он. – Светлана в любой момент может оказаться в ней.

– Тебя послушать, так в Москве всего одна клиника!

– Нет, конечно, но, на мой взгляд, она лучшая.

«Ничего себе, – стоя над спящим сыном, невесело размышляла Нина. – Выходит, он думает не о том, чтобы оставить Светку, а том, что она родит ему законного наследника. Но пусть сначала родит».

Нина внешне совершенно спокойно выслушала радостное сообщение Виталия о том, что Света ждет ребенка. Когда же он ушел, не выдержала и разрыдалась. «Последняя карта бита. Ну почему так? Светке все! Мне ничего! Не хочу я больше быть незамужней. Не хочу!..»

И вот теперь, когда со Светланой случилось несчастье, она приняла это за знак судьбы.

«Надо действовать! Надо во что бы то ни стало развести Виталия. Он, правда, еще надеется, что Светка родит. Но сколько можно?..»

* * *

«В такой тяжелый момент, когда я нуждаюсь в утешении, – с саднящей душу обидой думал Виталий, – она до неприличия прозрачно стала намекать, чтобы я оставил Светку. Но не могу же я всякий раз разводиться, когда у меня завязывается роман. Для себя я решил твердо и окончательно – Светлана моя вторая и последняя жена. Рано или поздно она все равно родит. Что же с ней случилось? – перескочила мысль. – Как она умудрилась так упасть?.. – он встал с кресла, походил по гостиной, а потом вновь присел у камина. – Нину я люблю, но насколько долго продлится моя любовь, неизвестно. Я же хочу иметь дом в полном смысле этого слова. А если начну менять жен, то о каком доме тогда может идти речь?», – Виталий допил коньяк и пошел в спальню.

Со стороны Нины он не встретил, как опасался, сопротивления, она с готовностью приняла его в свои объятья. «Все-таки, она замечательная», – уже засыпая, подумал Виталий.

Утром, когда он пил кофе, Нина, весело болтая об общих знакомых, вдруг воскликнула:

– Послушай, что случилось? Вчера я встретилась с Кирой, так она, чуть ли не рыдая, сказала, что будет вынуждена уйти с фирмы.

Виталий на это только пожал плечами.

– Она как-нибудь объяснила причину?

– Да, что-то говорила о каком-то Гавреневе. Я не совсем поняла. Он что, новый исполнительный директор? Но ведь ты был доволен прежним, насколько я помню. К чему эта замена?

– Признаться, толком не знаю. Светлана привела этого Гавренева, мне, кстати, он не понравился, и сказала, что он сын близкого друга Феди Шиловцова.

– И это причина, чтобы увольнять отличного работника и заменять его неизвестно кем?

– Кадрами занимается Светлана.

– Но можно же ей было как-то объяснить… – подливая в чашку кофе, обронила Нина.

– Сам не понимаю, как это вышло.

– Нет, но она должна была обосновать свое желание иметь на фирме этого Гавренева.

Виталий задумался, стараясь восстановить в памяти разговор с женой, когда она впервые упомянула о Гавреневе. Его неприятно кольнула мысль, что она как-то уж слишком настаивала на смене директора.

– И все-таки, почему Кира собралась уходить?

– Вообрази, ее без предупреждения перевели в секретари к Гавреневу. Это ее обидело. И откуда он взялся?

Только сейчас с глаз Виталия точно пелена спала. Он не мог объяснить себе, как случилось, что он пошел на поводу у жены. В тот момент он был очень занят, чтобы вникнуть в суть проблемы, но ему показалось, что Светлана привела убедительные аргументы в пользу Гавренева. «Однако эту практику следует пресечь в зародыше. Светлана глава фирмы… так уж сложилось. Но теперь это положение необходимо изменить! – неожиданно решил он. – Светлана должна передать мне часть своих акций, чтобы контрольный пакет находился у меня. В конце концов мы же не просто партнеры по бизнесу, мы супруги. И муж должен стоять во главе фирмы. Фактически, я и есть ее глава, но юридически Светлане принадлежит право решающего голоса. Еще, правда, ни разу ее голос не был против моего. Но все может случиться…»

– Не истолкуй моих слов превратно, но когда муж и жена работают вместе – проблем не избежать, – заметила Нина.

– Но до сих пор… – начал было Виталий и осекся.

Нина позволила себе лишь выразительно взглянуть на него, как бы говоря: «Вот именно, до сих пор…»

Он машинально допил кофе.

– Тебя подвезти?

– Не откажусь, – ответила Нина и поспешно вышла из кухни. Вскоре раздался ее голос, отдававший распоряжения горничной и няне.

– Господи, черт бы побрал эту работу, – громко бормоча, метнулась она мимо кухни. – Бросать ребенка, дом на чужих людей – хуже не придумаешь! И почему женщины так стремятся целыми днями торчать в офисах?..

– Так ты против того, чтобы женщины торчали в офисах? – выходя в прихожую, поинтересовался Виталий.

– Я? – торопливо надевая серьги, переспросила она. – А! Ну да, конечно!

– А как же карьера?

– Муж, здоровые, воспитанные дети, ухоженный дом – вот карьера женщины. А эти офисы… Ну, поимеет она любовников с дюжину или две, а детей будет воспитывать чужая тетка. Я понимаю, когда женщине не за кого спрятаться, но когда муж в состоянии полностью обеспечить семью… Меня просто возмущает позиция некоторых моих знакомых, – объяснила она свое негодование.

– Маленький мой, – потянулась Нина к ребенку, которого вынесла в прихожую няня, – не скучай. – Ребенок захныкал. Она чмокнула его в щечку. – Не плачь. Мама идет на работу. Так надо, мой хороший.

* * *

Разговор с Ниной заставил Виталия глубоко задуматься. Причины, по которым женщины, словно оголтелые, стремятся работать, уже ни для кого не являются секретом. За всеми ними скрывается одно: не хочется им сидеть дома, скучно.

«А что там-то за веселье? Отработать восемь часов, а потом сломя голову бежать за детьми, по магазинам!.. Но если женщина останется дома, то она лишится общества, лишится возможности флиртовать, хвастаться нарядами, наконец, заводить любовников. Каждая выбирает то, что придает вкус ее жизни. Вот Светлана, роди она ребенка, месяца через два все равно вышла бы на работу. Будто, я один не в состоянии управлять фирмой! Вместо того чтобы мчаться каждый день в офис, лучше бы лечилась. Съездила бы за границу, проконсультировалась у специалистов. А то ей все некогда. И даже забеременев, наконец, ни в какую не хотела оставаться дома. Ей надо менять наряды, драгоценности, ей надо руководить. Видеть восторг и обожание в глазах сотрудников. Глупое бабское тщеславие. Черт, надо бы заехать к ней в клинику. Вот же… – не мог успокоиться Виталий. – Смотреть на нее не противно. Ведь сама во всем виновата. Я сто раз говорил ей, посиди дома. А она ходила на высоких каблуках, будто и не беременна… она… – но тут мысль остановилась, словно уперлась в стену. – Туфли… – вспомнил Виталий, – на высоких каблуках из золотисто-коричневой кожи, украшенные стразами…» – Одну точно такую же он видел на синем половом покрытии в комнате отдыха Гавренева.

– В клинику к Светлане Григорьевне, – сказал Полибин шоферу, когда машина остановилась, чтобы высадить Нину.

– Никак не выкрою время приготовить тебе лазанью. Работа проклятая все силы забирает, – посетовала она и, ласково коснувшись его руки, вышла.

«Вот Нина – настоящая женщина, стремится не только разделить физическое удовольствие с мужчиной, но и порадовать его, заботиться о нем. А то все – горничная! И рубашку подает, и обед готовит, и постель стелет… А как она это делает? Аккуратно, но без души, без мысли, что эту вещь наденет любимый мужчина. Не проведет рукой по рубашке, не отведет тем самым неприятности, не погладит подушку, чтобы сны тяжелые отогнать, а ласковые призвать, перед тем как он ляжет… Казенщиной несет в доме. Светлана гордится, что у нас в квартире чистота и порядок, а души женской, которая любовью своею согревает дом, нет. После работы приедем вымотанные, горничная стол накроет, поедим – я на диван газетами пошуршать, а она «хозяйством» займется: горничной указания даст и сама на диван с книжкой. Вечером только чашку чаю нальет, да и то, нет, чтобы травы разные самой смешать, чтобы аромат получился особый, бросит в чайник пакетик, и что я в поезде, что дома – никакой разницы. А потом еще в постели стала лениться, она, видите ли, устает. А по-настоящему надо, чтобы я лег, а жена мне все удовольствия сама доставила. Тогда бы и я в благодарность себя не пожалел…»

– Приехали, Виталий Максимович, – обернувшись, сказал шофер.

– Вот же…– процедил сквозь зубы Виталий, – цветы забыл купить! Мог бы напомнить! И зачем они только сдались! Тоже мне, женщины, тонкие натуры! Ради своего удовольствия заставляют тоннами губить цветы. Ведь уже выяснено и доказано, что цветы при этом страдают. Так нет, знать ничего не хотят, подавай им букеты…

– Я сбегаю, Виталий Максимович, тут недалеко ларек.

– Только посвежее выбери, – протянул деньги Полибин.

«Ребенка загубила, а я ей цветы. Да еще утешать должен. Меня бы кто утешил!»

Схватив букет, Виталий направился в палату.

– Спасибо, – проговорила Светлана, и глаза ее наполнились слезами.

– Светик, – он подсел к ней на кровать, – не надо, не расстраивайся. Доктор сказал, все будет в порядке. Так что поскорее выздоравливай, собирайся с силами. Я думаю, тебе следует пока оставить работу. Немного посидишь дома, а потом съездишь на консультацию в Швейцарию.

Светлана некоторое время размышляла над словами мужа, уткнувшись в букет.

– На консультацию я обязательно съезжу. А дома сидеть не смогу. Что я там буду делать?

Виталий поднялся.

– Прости, мне пора. Но все-таки ты подумай над моим предложением. Если мы хотим иметь ребенка, то ты должна какое-то время заниматься только собой и не думать ни о какой работе.

Она с легким недовольством поджала губы, но тотчас потянулась руками к Виталию и обняла его.

– Приходи вечером. Меня еще дня два здесь продержат.

– Обязательно, – погладил ее по волосам Виталий.

Светлана проводила его с тоской во взгляде.

«Эгоист! Дай ему волю, засадил бы меня в четырех стенах. Жена должна быть только женой. Будто, я не человек! Мне тоже хочется вращаться среди людей, заниматься делом. Какое-то время я должна посвятить себе, чтобы опять зачать, – она с трудом подавила возмущение. – И что за наказание?.. Зачатие, вынашивание, кормление. Портиться фигура, растягивается грудь. Считай год, ты не человек, а самка. Ужас! Хорошо еще, что я сразу отдам ребенка на попечение няни. А ведь многие женщины все сами. И как они умудряются и рожать, и работать, и мужьям рога наставлять?.. – Светлана презрительно поморщилась. – Так все кое-как, на бегу. – Она протяжно вздохнула. – И почему до сих пор не изобрели искусственного вынашивателя детей? Наверное, потому, что наиболее выдающиеся ученые – мужчины. А им, что? Волнует их эта проблема?! А женщины сами до этого никак не додумаются… – она прыснула от смеха. – Какие глупые мысли в голову приходят. Впрочем, – немного подумав, заключила она, – не такие уж они и глупые».


ГЛАВА 9

Во второй половине дня Гавренев заехал посидеть в своем кабинете. Но едва он вошел, как раздался звонок по телефону.

– Гавренев слушает, – произнес он солидным голосом.

– Рад, что застал вас, – жестко бросил Полибин. – Зайдите ко мне!

Прежде чем положить трубку, Гавренев с недоумением посмотрел на нее.

– Что это значит, зайдите? Тебе надо, ты и заходи!.. Нет, тут надо все в корне менять. Я так понимаю, что Полибин здесь лишний.

Гавренев надел пальто и решил еще раз проехаться по автомобильным салонам. Подъехав к одному из них, он с вальяжной медлительностью вылез из Вольво, самодовольно огляделся по сторонам, и вдруг какой-то автомобиль чуть ли не наехал ему на ногу. Гавренев уже был готов разразиться угрозами, как двое мужчин в шапках-масках заломили ему руки за спину и втолкнули в свою машину.

– Вы… это… – больше Гавренев не проронил ни слова. От удара кулаком под ребра у него перехватило дыхание.

Рот ему залепили скотчем, руки сковали наручниками, ноги связали. Все произошло в какую-то минуту. Гавреневу оставалось только моргать глазами, уставившись в пол. Проехав около часа, машина остановилась. Его вытянули из салона и бросили в багажник. Он замычал, прося дать ему возможность объясниться. Но вновь получил удар под ребра, и крышка багажника захлопнулась.

Гавренев попытался оценить ситуацию, но у него ничего не получалось. Мысли, точно умерли от страха. Он находился в состоянии шока. От неподвижности онемели конечности, стало трудно дышать. Он протяжно замычал и несколько раз дернулся.

«Когда же кончится это мучение? Это невыносимо!.. Я хочу пить!..»

Машина продолжала мчаться по шоссе, Гавренев впал в забытье.

– Эй! – толкнули его. – Вылезай!

По звуку он понял, что с него сняли наручники и развязали ноги. Но он не мог ими пошевелить. Тогда его вытащили из багажника и поставили на землю. Гавренев кулем повалился на бок.

– А!.. – застонал он, когда с его рта сорвали скотч. – А!.. Воды! Дайте воды!

Один из похитителей, приподнял его и посадил, прислонив спиной к колесу.

– На! – протянул ему бутылку.

Но он не смог взять ее в руки.

– Что-то ты хлипкий какой-то, – проговорил похититель с акцентом, от которого у Гавренева похолодела спина.

Оставив его у машины, похитители чуть отошли и, присев на корточки, заговорили на своем языке.

Гавренев огляделся по сторонам. Стояла ночь. Только луна и звезды освещали в этом месте землю.

«Господи, может, я сплю? – он с трудом осознавал, что с ним произошло. – Почему они выбрали меня? Случайно? Не поверю! Светка! Их наняла Светка! Вот сука!.. Что же делать? Или они сами выследили меня, когда я ездил по автомобильным салонам? Черт дернул меня светиться. Значит, потребуют выкуп…»

Похитители подошли к нему.

– Руки давай, – сказал один.

– Послушайте, послушайте! – взмолился Гавренев, между тем послушно протягивая руки. – Я могу дать за себя хороший выкуп, – глотая слова и заикаясь от страха, говорил он. – Надо только связаться с моей женой. Вы же хотите получить выкуп!..

– Полезай в багажник, – приказал, судя по голосу, молодой парень.

Гавренев поднялся.

– Выкуп… сколько скажете… – торопливо продолжал он. – Моя жена очень богата…

– Не сомневаюсь! – расхохотался парень и захлопнул крышку.

Гавренев, скрючившись, застонал. Багажник открыли, в глазах Гавренева вспыхнули огоньки надежды, но бандиты залепили ему рот скотчем и вновь захлопнули крышку.

«Светка продала меня в рабство, – от этой мысли Гавренева прошиб горячий пот. – Это же конец. Кто меня станет искать?.. Завезут в горы, бросят в яму и работай на них, пока не сдохнешь…»

На следующей остановке Гавренев снова принялся молить взять за него выкуп.

– Миллион долларов она даст. Клянусь, миллион.

– Зачем же нам тебя продавать? – осклабился самый молодой из похитителей. – Ты крепкий. Долго работать сможешь.

Вновь очутившись в багажнике, Гавренев стал молить Бога, чтобы какой-нибудь постовой решил досмотреть машину. «Ведь ловят же этих похитителей. Сам видел по телеку…»

Но ни один постовой не удосужился заглянуть в багажник.

* * *

Как только Полибин вышел из палаты, Светлана схватила со столика мобильный и позвонила детективу:

– Это я. Ну, что?

– Полный порядок.

– Вы уверены?

– Проверьте сами.

– Да. Сейчас.

Светлана позвонила Гавреневу в кабинет. Он не ответил. Она набрала его по мобильному. Абонент оказался за пределами зоны обслуживания сети.

«Господи, неужели удалось избавиться от этого монстра? Хуже, чем монстра, шантажиста. – Однако, несмотря на такую новость, лицо Светланы омрачилось. – Но куда он мог спрятать кассету и пленку? Не закопал же он их. Надо будет поговорить с Быкасовым. Пусть поищет еще».

Светлана успокоилась и позвонила Кире:

– Завтра выходи на работу на свое место. Я еще какое-то время пробуду в клинике. Если… – она запнулась от неожиданно охватившего ее страшного волнения, – если в офисе появится Гавренев, немедленно сообщи мне.

Не успела Светлана переговорить с своей секретаршей, как ей позвонил муж.

– Куда запропастился твой Гавренев? Он вообще думает работать или как?

– Виталик, он мне звонил минут пятнадцать назад и сказал, что срочно должен уехать. Забыла, он называл какой-то город… Батайск, что ли? У него мать заболела.

От возмущения Полибин не нашелся что сказать, только прерывисто дышал в трубку.

– В общем так, Света, твой Гавренев у нас больше не работает, понятно?

– Да! Ты совершенно прав!

Светлану выписали из клиники, поссоветов, как можно дольше оставаться дома. День она провалялась на кровати, читая книгу, листая журналы. Потом стала обзванивать своих приятельниц, но те были сплошь бизнес-леди и потому не могли подолгу разговаривать. Еще день Светлана прослонялась по дому. Приходила горничная. Наводила порядок. Готовила обед.

Несколько раз Светлана звонила Кире, спрашивала, как обстоят дела. Время от времени названивала Виталию, но он после очередного звонка попросил не беспокоить его в течение рабочего дня.

На третий день Светлана поехала к своему стилисту. Затем прошлась по бутикам. Закинув пакеты с покупками в багажник, зашла пообедать в ресторан.

«Такая бездеятельная жизнь не по мне. И как только женщины могут находить в этом удовольствие? – Она посмотрела на двух дам, сидящих через столик от нее, и точно определила их статус – жены, пребывающие за спинами богатых мужей. Они говорили без умолку, смеялись и выглядели чрезвычайно довольными. – Нет-нет, бездеятельная жизнь не по мне», – еще раз мысленно повторила Светлана.

С трудом высидев неделю дома, она решила выйти на работу.

– Ты это куда? – удивился Виталий.

– В офис, – ответила она, не поднимая глаз, будучи занятой выбором перстня.

– Зачем? В этом нет необходимости. Ты еще не совсем здорова.

– Я чувствую себя превосходно.

– Да пойми, мало чувствовать себя превосходно, ты должна полностью восстановить здоровье, чтобы забеременеть.

– Слушай, я как-нибудь справлюсь с этим вопросом, – проговорила она, стараясь держать себя в руках, чтобы не сказать мужу колкость. – Но я не могу столько времени сидеть дома.

– Поезжай куда-нибудь отдохнуть, а заодно и подлечиться!

Светлана встала из-за туалетного столика и заперлась в ванной комнате. Открыв душ, она дала волю своему негодованию, под шум воды посылая Виталия куда подальше. Успокоившись, вернулась и продолжила одеваться.

– Я подумала и решила, что поеду серьезно лечиться, но только летом, хорошо?

Виталий был вынужден согласиться.

– А пока я буду работать. Пойми, работа для меня лучше всякого лекарства.

Светлана подошла к зеркалу, чтобы взглянуть, как смотрится на ней новый костюм.

«Великолепно! – улыбнулась, невольно вспомнив одни серые глаза, которые с неприкрытым восторгом смотрят на нее при каждой встречи. – Надо будет вызвать его, чтобы… чтобы взглянуть на проект. – Она взяла со столика флакон духов. – Этот аромат будет преследовать его целый день. Значит, целый день он будет думать обо мне. И не только он». – От подобных мыслей ее щеки зарумянились, в глазах появились искорки.

Но бросающие на нее многозначительные взгляды были обречены в своих исканиях. Светлана разрешала им только любоваться собой. Они, несомненно, строили планы положить под себя владелицу фирмы и тем самым обрести солидную должность. Никто из них не допускал мысли, что по своему темпераменту Светлане было вполне достаточно лишь нравиться мужчинам, большего ее тело не желало, и поэтому она не собиралась преступать черту супружеской верности.

Постепенно ее жизнь вошла в обычную колею. Она была довольна тем, как преодолела посланное ей судьбой испытание. «Действительно, правы те, кто утверждает, что нет безвыходных ситуаций. Уж какая у меня была ситуация… – качала она головой. – Но я умело и достаточно быстро выкрутилась из нее. Теперь мне остается только родить ребенка и наслаждаться каждым днем жизни…»

* * *

Ранним утром после двух дней езды Гавренева выбросили на холодную влажную землю. Он увидел сероватое небо и горы…

«Убежать оттуда практически невозможно», – вспомнились ему слова из телевизионной передачи.

Ему кинули какое-то тряпье и заставили переодеться. Его костюм от Армани, великолепные новенькие часы, браслет, печатка, портмоне перешли в руки похитителей.

– На! – сунул ему кто-то в руки лопату. – Иди туда! – указал в сторону огорода. – Работай!

Он было снова заикнулся о выкупе, но получил такой удар в скулу, что рот наполнился кровью. В глазах у Гавренева потемнело. Он сплюнул и увидел, что ему выбили зуб. Но не успел он отчаяться, как получил второй удар и окрик:

– Свинья! Не смей пачкать двор!

Скривившись от боли, Гавренев засеменил на огород. Придя в себя, уставился на грядки. Он понятия не имел, что и как следует здесь копать.

«Конец. Это конец, – быстро глянув по сторонам, подумал он. – Завезли, куда Макар телят не гонял. Какая-то хаза боевиков, скрытая в горах. – Боясь получить новую оплеуху, Гавренев принялся осторожно, чтобы не повредить ни одного листика, окапывать незнакомые ему растения. – Либо заболею и умру, либо забьют до смерти, либо согнусь от непосильной работы». – Он чуть вскинул голову и завыл от злобы, ярости, ненависти, готовых разорвать его изнутри. Что-то щелкнуло у него в голове, глаза заволокла пелена, и он потерял сознание.

Когда очнулся, ощутил страшный холод. Протянул руку и уперся в ледяную стену. «Где я? Где?.. В подвале, наверное… О, нет! Нет! – он стал биться головой о землю. – Лучше сразу!.. Сука! Стерва! Падаль! Извернулась, паскуда!.. А я идиот! Надо все предвидеть, когда идешь в логово к волчице. Все!.. Только бы выбраться отсюда, только бы выбраться!.. Я б ее суку… – но отчаяние оказалось сильнее лютой злобы. Гавренев понимал, что шансов сбежать у него нет. – Отчего эти кретины не хотят взять за меня выкуп? Светка бы заплатила в обмен на мои видео факты. В обмен! – схватился он за голову. – Я укажу ей место, где находится тайник, она пойдет, заберет все и ни шиша за меня не заплатит. Неужели, в самом деле, конец?.. Пусть лучше сразу убьют, – опять подумал Гавренев и начал кричать.

Крышку подвала приподняли.

– Чего орешь? – спросил хриплый мужской голос.

– Мне холодно. Я хочу есть!

– А больше ничего не хочешь?

В подвал полетел ломоть сулугуни и кусок лаваша.

– Жри и ложись спать. Завтра работать надо!

На следующий день Гавренев, отправившись на огород, решил пока не приближать своего конца.

«Надо осмотреться. По-видимому, мой хозяин, этот хрипатый… – от такой мысли Гавренев опешил и замер с лопатой в руках. – До чего быстро человек определяет свое положение и смиряется с ним. Неужели я смирился? Нет! Но отчего тогда я уже называю какого-то мужика своим хозяином?.. Я принимаю условия игры? Ничего себе игра! – усмехнулся он и скорчился от боли в челюсти. – Так почему же я сам… Сам! назвал его своим хозяином? Значит, во мне уживаются и самодовольная наглая особь, и раб, и еще черт знает кто!.. И когда жизнь ставит меня в определенные условия, на свет выползает одна из моих натур?!.. – Впервые Гавренев всерьез задумался о самом себе. Раньше он воспринимал себя как уверенного, стремящегося к успеху человека. – Я так долго ждал, когда смогу наконец получить свое по праву, что ослабил контроль. Поддался идиотской уверенности, что Светка у меня в руках. Не стоило ее дразнить, надо было спокойно по-деловому в течение двух-трех лет прибрать всю ее наличность. Но мелкая, жалкая натуришка взыграла во мне и захотела покуражиться над этой паскудницей. Покуражилась!.. – Увидев боковым зрением, что из дома вышел хозяин, он усердно заработал лопатой. – Все-таки надо попытаться выжить и удрать. В конце концов здесь не стены каменные, а всего лишь горы… в которых вместо диких животных водятся дикие люди, что гораздо страшнее… – окончательно скис Гавренев.

Хозяин подошел к нему, посмотрел, что он делает и сказал:

– Иди убери во дворе!

Гавренев старался изо всех сил, но он был не привычен к тяжелому физическому труду. К концу месяца он похудел на десять килограммов и едва держался на ногах. Его били то хозяин, то приезжавшие к нему гости. Прошло еще два месяца, и Гавренев понемногу стал закаляться. Худой, жилистый он проворно выполнял любую работу. Ночью проваливался в страшный бездонный сон. Утром все повторялось сначала. Мысль о побеге неотступно сидела у него в голове, но чтобы его не били, чтобы не вызывать подозрений, он усердно работал и так уставал, что ему не хватало сил обдумать хоть какой-нибудь план.

Однажды под вечер во двор въехали четыре джипа. Гавренев даже глаза протер, увидев столько боевиков сразу. «Вот бы бабахнуть по ним!» – подумал он и оглянулся в надежде разглядеть засевших в кустах федералов.

Хозяин, радушно принимая гостей, приглашал их за стол. Гавренев бегал туда-сюда, выполняя приказания. Когда обед стал подходить к концу, гости заметно развеселились. Гавренев воспользовался передышкой и, присев на корточки за углом дома, торопливо жевал кусок баранины, брошенный ему хозяином. Но он позвал его и отправил в подвал за козьим сыром. Гавренев быстро сбегал и уже вновь собрался зайти за угол дома, как вдруг один боевик с мрачным выражением лица поднялся и что-то сказал. Хозяин поспешил подойти к нему. По жестам и тону хозяина было понятно, что он пытается отговорить своего гостя от какой-то затеи. Но тот продолжал настаивать. Тогда вмешался еще один боевик. Но тот отмахнулся и от него. Вышел из-за стола и направился к Гавреневу, который застыл, как лист в сухой траве. Со всего размаха боевик ударил его по лицу. Гавренев полетел на землю. Кое-как придя в себя, он хотел подняться, но боевик поставил ему ногу на грудь. В руках у него был автомат. Хозяин подошел к нему и стал, видимо, опять просить не трогать его работника. Затем подошел другой боевик. Он улыбнулся, глянув на придавленного Гавренева, и заговорил по-русски:

– У него вчера в перестрелке федералы убили брата, поэтому он хочет убить тебя.

В горле Гавренева что-то булькнуло. Вытаращив глаза, он хотел молить о пощаде, но от ужаса лишился дара речи. Он только слабо задергался, как букашка при последнем издыхании, в которую воткнули иглу.

– Вставай на колени, – продолжал говорить по-русски боевик, когда его товарищ убрал ногу с груди Гавренева. – Молись своему богу! – расхохотался он.

Гавренев остался лежать. Он слышал, что сказал ему боевик, но он не чувствовал ни своих ног, ни рук, точно их ампутировали. Тогда тот наклонился и поднял его за шиворот.

– Я… – руки у Гавренева затряслись, губы задрожали… – Не… убивайте… Я… – Его стала бить дрожь, перешедшая в конвульсию. Он дергался, словно одержимый пляской святого Вита.

В душе его творилось невообразимое: он не верил, что сейчас его убьют, и в то же самое время понимал, что убьют.

Боевики захохотали, глядя на него. Мрачный пнул его ногой, Гавренев упал.

– Полежал, отдохнул перед смертью, – начал добровольный переводчик, – теперь поднимайся.

Гавренев стал на колени.

– Не убивайте, – обратился он к боевику. – Я… даже не служил в армии… – нашел он аргумент в свою защиту.

– Как же так? Отмазаться сумел?

– Нет! Я в колонии срок мотал…

– За что же тебя упрятали?

– За… за… кражу…

Переводчик что-то сказал мрачному боевику, но тот отрицательно замотал головой и, закинув автомат за плечо, вынул из-за пояса пистолет. Гавренев остолбенел.

Мог ли он, сидя когда-то в уютном кресле, попивая коньячок и закусывая его лимончиком, допустить мысль, что однажды окажется на месте того солдата, убийство которого показывали по телевизору. Он с жадным любопытством смотрел на экран, напоминая себе, чтобы пощекотать нервы, что это не кино, а съемка настоящего расстрела. Солдат стоял на коленях. К нему подошел боевик, приставил пистолет к виску, раздался звук выстрела, и солдат упал. Все произошло так быстро, что Гавренев толком не успел рассмотреть и посмаковать детали. О чем вздохнул с сожалением. Налил себе еще коньячку, взял второй ломтик лимона и через секунду заливался хохотом, переключив канал.

Неожиданно Гавренев очнулся. Оказывается, он еще был жив. Хозяин с переводчиком продолжали уговаривать мрачного боевика оставить в покое работника. Но тот отстранил их и, подойдя к Гавреневу, приставил пистолет к его виску. Раздался выстрел. Гавренев упал.


– Эй! Вставай! Умер, что ли, от страха?.. – раздался чей-то голос.

Гавренев застонал оттого, что кто-то поддел его ногой под живот, чтобы перевернуть на спину. Он открыл глаза и с удивлением уставился на склонившихся над ним людей.



P.S.     Дорогие читатели!

Буду очень рада, если Вам понравилась первая часть моего нового романа и Вы пожелаете скачать его полностью по  ссылке

С уважением,

Тиана Веснина

Добавить комментарий