0 21098

Темный лик двойника. Книга II

Темный лик двойника. Книга II

Автор продолжает рассказ о столкновении Белых Витязей со злобными копиями людей


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Вымысел или?..

Виктория обожала ночь и ненавидела утро. Сама она часто называла себя девушкой ночи. Именно ночами в ее мозг просачивались удивительные фантазии, рождались странные образы, точно прилетавшие откуда-то из сопредельных миров. Они звали ее с собой вырваться за пределы комнаты, Москвы, России, всего земного шара и отправиться с ними. Только куда? Виктория этого не знала, возможно, на другую планету. Речь здесь не обязательно шла о космосе, просто - на ПЛАНЕТУ, где жизнь, сами принципы существования и поведения людей сильно отличаются от того, что окружало Викторию. Каждый день ее словно окунали с головой в житейские проблемы, окунали так, что приходилось отчаянно барахтаться, дабы не захлебнуться. А на неведомой ПЛАНЕТЕ царили радость и невероятные приключения, иначе и быть не могло, ведь там находился оазис ее творения. О, если бы вы могли заглянуть в тот оазис! Понаблюдать за преображением тех, кого мы нарекли исчадиями тьмы. Особенно она обожала вампиров, которые превращались у нее в некую супер-расу красавиц и красавцев, более привлекательную, чем эльфы  или знаменитые обитатели Олимпа. Они приветствовали Викторию, когда она проносилась над уснувшими расщелинами гор в сопровождении хищных грифов, а потом опускалась на черную поляну понаблюдать за играми летучих мышей. И Виктория обычно отвечала вечным жителям ночи: «Я такая же, как вы! Я – во власти черного праздника, пью молоко луны, вою, как выпь. Но хочу большего! Ощутить на губах вкус крови – лучшего из лакомств, ибо кровь дает удивительный импульс моей нарождающейся силе!»

В такие минуты у Виктории терялась грань между сном и явью, первое невольно превращалось во второе. А потом наступала тяжелая и неприятная вещь – пробуждение. Солнце рвалось в комнату, не спасали даже шторы на окнах, часто это сопровождалось колокольным звоном от расположенного недалеко храма. У Виктории сразу начинала раскалываться голова, в ушные раковины точно кто-то вливал яд. Виктория зажимала уши и каталась по кровати, умоляя колокола остановиться. Иногда она задавалась вопросом: почему до сих пор так боится КОЛОКОЛЬНОГО ЗВОНА? Ведь с того страшного эпизода из далекого детства прошло столько времени. И был ли тот эпизод? Не фантазия ли ребенка?.. Но ведь до сих пор, если она и глядела мельком на купола, то только через темные очки.

Мать твердила Виктории, что надо исповедаться, да только Виктория не в силах была переступить ворота храма. Точнее, дважды попыталась это сделать, но… будто чьи-то невидимые руки останавливали ее, хватали за плечи, ноги, хватали так сильно и жестоко, что все тело покрывалось синяками, от боли и страха Виктория готова была упасть в обморок. В слезах она сказала матери:

- Я не могу! Пожалей меня, мама! Видишь вот это...

Однако никаких синяков на теле не было, отчего становилось еще более страшно. И опять уговоры идти на исповедь… Нет, нет, она не сможет этого сделать, потому что ненавидит этот мир Создателя. У нее свой мир, своя стихия, свои кумиры… Вот и сейчас они будто бы дружески махали ей, кричали о приближающейся ночи - времени их дружеского соития. Виктория непроизвольно коснулась золотой цепочки на шее, пальцы заиграли по ней, пока не добрались до маленького черепа и ласково погладили его. Символ Виктории хищно оскалился!

Но была и еще одна проблема – Окулов Олег, ее истинная любовь! И он отвечал ей взаимностью…

Правильно говорят – противоположности сходятся. Если сама Виктория олицетворяла ночь, то Олег, наоборот – яркий солнечный день. Он обожал светлые тона, огненное светило связывал с пробуждением природы от временной скучной спячки. А когда раздавался тот же колокольный звон, сердце юноши наполнялось радостью, лицо преображалось. Однажды он пылко воскликнул: «Господи, благодарю Тебя за все, что ты делаешь! За созданный Тобой мир, за его удивительное многообразие!..» Викторию в тот момент аж передернуло! Но она смирилась, иначе бы просто потеряла возлюбленного. Некоторые свои мысли ей приходилось скрывать, другие Олег принимал как шутку, как попытку юной девушки найти себя в этой жизни. Тем не менее, каждый раз перед приходом Олега, Виктория расстегивала цепочку и, попросив у черепа прощение, прятала свой талисман. И каждый раз ей казалось, как в пустых глазницах вспыхивает странное свечение… И тогда она просила у талисмана прошение. Он должен простить, тьма привыкла к играм в прятки.

Они с Олегом были противоположностями и внешне, Виктория – худая, с короткой стрижкой темных волос, с бледным, нервным лицом, пропорции которого, однако, удивительно симметричны и приближены к «классическим канонам красоты», огромными черными глазами. Ее друг – высокий, с густыми светлыми волосами, атлетической от природы фигурой, обаятельной улыбкой. Виктория обожала его улыбку и проклинала ее одновременно. Проклинала, когда ощущала на себе взгляды проходящих мимо девушек – завистливые и прожигающие. В этот момент ей хотелось разорвать своего друга! Вдруг он когда-нибудь да не устоит, подастся соблазну. «Разорву, разорву!» - шептали губы девушки. И она сама не могла понять, что за силы сдерживают ее от порожденного страстью безумия?..

В такие минуты она будто бы слышала неведомый голос: «Не бойся, я помогу тебе. Пока мы вместе, он так же будет оставаться во власти твоих чар». Лишь спустя некоторое время Виктория поняла, кто говорит с ней. Ее обожаемый СИМВОЛ! Он никогда не подведет ее! Постепенно в ней крепла уверенность, что ЧАРЫ ДЕЙСТВУЮТ, Олег никуда не денется. Она становилась все более требовательной и капризной, а возлюбленный, точно подчиняясь судьбе, выполнял прихоти Виктории. Она чувствовала, как меняется Олег, как твердость уступает место все возрастающей мягкости, податливости. Постепенно она начинала диктовать, а он подчиняться. Правда иногда женская интуиция подсказывала остановиться, но тот же знакомый голос подбадривал: «ПОКА МЫ ВМЕСТЕ, ОН БУДЕТ ОСТАВАТЬСЯ ВО ВЛАСТИ ТВОИХ ЧАР!»

- Да будет так! – в экстазе повторяла Виктория.

Она ждала его как обычно к вечеру, едва прозвенел звонок, Виктория быстро сняла цепочку, бросилась к двери, а когда на пороге возник Олег, с жаром прильнула к мускулистому телу, без конца повторяя: «Мой!»

- Что с тобой? – удивился Олег.

- Просто сильно ждала. Почему-то решила, что сегодня ты не придешь.

- Я ведь обещал.

- Пришел только потому, что обещал?

- Да нет же… Я хочу видеть тебя!

- Это хорошо! Это великолепно! Пойдем к столу. Наверное проголодался в постоянно погоне за знаниями?

- Я тут кое-что принес.

Он протянул сумку, где лежали колбаса, сыр, две бутылки пива. Виктория приняла все это с благодарностью. На стипендию аспиранта, да отдельные подработки большего не купишь.

- Ты меня балуешь, Олежка!

Он направился в ванную, а Виктория стала раскладывать на стол покупки. И тут она подумала, что в сегодняшнем поведении Олега что-то не так… Он – невеселый и слишком задумчивый. Что-то случилось?

Еще более она укрепилась в своем подозрении, когда он сел напротив. Лоб перерезала складка – признак задумчивости. Однако он молчал! По логике вещей человек должен выговориться сам, не надо его торопить, лезть в душу. Но Виктория считала, что должна быть в курсе всех проблем Олега! Поэтому резко «пошла в атаку».

- Неприятности?

- ?!

- Извини, но я слишком хорошо изучила МОЕГО ОЛЕЖКУ.

Он налил полный стакан пива и залпом осушил его. В глазах застыл немой вопрос и обращен он был к Виктории. «Неужели он что-то узнал о моих слабостях к миру тьмы?» - промелькнула мысль девушки. Она напряглась, ожидая прямого вопроса…

- Вчера зашел в Интернет. Нашел удивительную информацию.

- Что за информация?

- Один странный сайт. – Олег замолчал, подыскивая нужные слова. Пауза настолько тяготила Викторию, что она не вытерпела:

- Чем тебя этот так поразил?

- Автор утверждает, что ученые научились создавать астральных двойников, что те якобы живут среди нас, причем, само их существование уже мало зависит от того, жив ли оригинал.

- Надо же! – облегченно выдохнула Виктория.

- Как ты не понимаешь? Если все это правда, то исчезнет само понятие «свободный человек». От него и так сейчас, в век тотальной электронной и компьютерной слежки, остались рожки да ножки, но это цветочки по сравнению с тем, ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ.  Автор прямо говорит, что двойники созданы только лишь для того, чтобы выполнять волю своих создателей. Иначе копии поступать просто не умеют. Автор приводит пример двойника одной девушки – медсестры Любы, мягкой и доброй. Однако ее копия – исчадие ада, соблазнительница, шантажистка, а, главное, - киллер. От такой с ума сойдешь!

- Точно! – рассмеялась Виктория. Ко всем ее порокам, еще и киллер.

- Почему ты не воспринимаешь мои слова серьезно?

- Ну что ты, Олежик! Очень даже серьезно.

- Ты веришь в это?

- Вот что?

- Как во что?! Что ученые научились  создавать астральных двойников?

- Ученые на многое способны.

- Да, да. Автор прямо говорит, что если не остановить дальнейшие опыты с созданием двойников, то наш мир превратится в такой же призрачный астрал. Подожди, ты же будущий писатель… виноват, состоявшийся писатель.

Виктория сначала нахмурилась, но тут же улыбнулась. Пусть она пока лишь студентка литературного института, но уже – писатель! Как жаль, что этого пока не оценили другие, в том числе Олег. Впрочем, ему, по природе и профессии – технарю, это простительно. Современную художественную литературу он почти не читает. Пусть пока оценит хотя бы ее кулинарное искусство. Жаркое уже было готово, оставалось лишь разложить его.

- …Так вот ты должна знать автора текста. Это Александр Павлов.

- Подожди… Не тот ли самый Павлов, что пишет фантастику. Точнее, нечто среднее между фантастикой, мистикой и детективом?

- Тебе лучше знать.

- А эта… как ее?.. Люба! Она реальный персонаж или?..

- Адреса ее он не дает.

- Я к тому, что Павлов мог просто выдать очередной роман. Интригующий ход.

- Вещь и правда похожа на роман. Только со скомканным окончанием.

- Вот видишь.

- Но в конце он так спешил, словно у него оставались считанные минуты.

- Самый смак!

- Смак?

- В свое время Эдгар По написал потрясную штуковину о приключениях Артура Гордона Пима. Не читал?.. Зря. Нельзя замыкаться на своих машинах. Так вот концовки там просто нет. Точнее, она есть. Артур Пим с товарищем подплывают к южному полюсу, видит, как удивительным образом меняется природа, как теплеет, вода становится горячей, плыть невозможно. Вокруг белый туман, а они плывут дальше и дальше, к бездне водопада. И тут замечают гигантскую человеческую фигуру. И кожа у незнакомца как свежевыпавший снег.

- И?

- Что «и»?

- Дальше.

- Задело? Это, между прочим, последние строки повести. Вот и понимай, как хочешь.

- Наверное, ты права, - промолвил Олег. – Рекламный трюк писателя. Только…

- Что тебя смущает.

- Все так реально.

- Мастерство писателя, - при этом Виктория вздохнула. Если бы она удосужилась таких слов!

Олег рассеянно поковырял вилкой в тарелке. Нет, он не желал успокаиваться.

- Есть еще одно: Павлов предупреждает, что сайт Pavlovichaleks@.ru , где он изложил информацию о двойниках,  могут уничтожить. На следующий день я снова решил открыть сайт . Но…

- Сайта не было?

- Нет. И никаких намеков на его существование.

- Хотя бы скачал информацию?

- Да. Хочешь с ней ознакомиться?

- Не откажусь. Только докончим ужин.

Олегу не терпелось продолжить свое исследование, он быстро очистил тарелку и направился к компьютеру. И сразу предложил:

- Узнаем сперва о самом авторе?

В Википедии специальной, посвященной Александру Павлову страницы не было. О его жизни вообще не имелось никаких сведений, отсутствовала даже фотография. Только его романы.

- Этот я читала, - сказала Виктория. – И этот тоже… Давай теперь мне «двойников».

- Объемная вещица.

- Отлично! Терпеть не могу, когда только-только приступаешь к чтению, и уже приходится его заканчивать.

- А мне что делать? Заново все перечитывать?

- Ты ведь сегодня встал рано?

- Как обычно, - вздохнул Олег. (А куда деваться? Чтобы оплатить учебу, ему приходилось подрабатывать на стройке.)

- Приляг на кровать. Вот так… Глазки закрой. Петь «баю-баюшки, баю» не стану, ты уже взрослый мальчик.

Олег - в ее доме, в ее комнате, в ее власти! Виктории это казалось высшим пиком счастья. «Кажется, задремал… Замучился, бедняга! Жизнь ныне не сахар! Да и была ли она когда-нибудь «сахаром» в этом отвратном мире?»

Почти механически она начала читать принесенный Олегом материал, начала читать, потому что ОН ПРОСИЛ. Но описываемые Павловым события захватывали ее все больше; она никак не могла понять: здесь РЕАЛЬНОСТЬ или ВЫМЫСЕЛ? Города, микрорайоны, улицы, где происходит нечто невероятное, отнюдь не абстрактные, а еще называются фамилии людей…

Больше всего Викторию поразило описание подземного мира. Один из тайных ходов него расположен в районе Аносино, в деревеньке Падиково? Быть не может! Совсем недалеко от этой деревеньки, в садовом товариществе «Старая Рига» у Виктории была своя дача.

Девушка поднялась, нервно заходила по комнате. Прочитанное не только притягивало, но и отталкивало! Если это фантазия, то фантазия издевательская! Автор явно ненавидит все то, что так дорого самой Виктории. Но если хоть частичка из всего этого правда?... Двойники рядом с нами? Увидеть хотя бы одного!

Любимая Викторией ночь окончательно укутала Москву в бесконечное черное одеяло. Прячущиеся под завесой тьмы вампиры уступали место более реальному - двойникам. Теперь уже они владели сознанием Виктории. Павлов говорит о них, но не раскрывает загадку. Он вообще считает, что есть грань, за которую человеку переступать нельзя. «Почему человеку вечно что-то запрещают? Запрещали при инквизиции, при коммунистах, при демократах! Запрещают на Западе и Востоке! Наверное, даже в Антарктиде свои запреты. Нет, нет, все это не для меня! Я рождена проникать в НЕВЕДОМОЕ! Сломать установившиеся стереотипы… Вот это тема для романа!.. Булгаков боролся со стереотипами, но умозрительно. А я бы сделала это на существующих фактах. Если только они существуют! Если хоть сотая часть из того, что написал Павлов – правда!..» Вглядываясь в невидимый лик подруги-ночи, девушка прошептала:

- Помоги мне раскрыть тайну.

Ночь в ответ многозначительно и хитро кивнула.

Виктория набрала телефон своей сокурсницы Полины Кочетковой. И, придав голосу как можно больше патетики, воскликнула:

- Привет, подруга.

Это была ложь, подругами они не были – слишком уж разные! Полина – практичная, деловая, из нее выйдет прекрасный администратор. Непонятно, зачем она пошла в Литературный, таланта – ни на грош. По всей вероятности, она хорошо усвоила истину: неважно, как пишешь, важно, кто тебя продвигает. Краем уха Виктория слышала, что «двигатель» у Полины мощный.

- Здравствуй, - несколько недовольно ответила Полина.

- Не оторвала от дел?

- Нет. Отдыхаю, слушаю музон.

- Знаешь такого писателя Александра Павлова?

- Да, конечно.

- Лично, или?..

- Или, - послышался легкий зевок Полины.

- Нет выходов на него?

- Чем он тебя так заинтересовал?.. Понимаю, хочешь показать ему кое-что из своих гениальных творений.

- Не в этом дело.

- Вот как?

- Он поднял очень интересную тему. Хочу поподробнее расспросить его.

- Врешь, моя милашка. Я помню, как на одном из семинаров, посвященных современной русской фантастике, ты высказалась о нем не совсем лестно. Тебе не понравилось, что у него четко выражены два лагеря: Света и тьмы. И тьма всегда проигрывает. Жалеешь своих собратьев?

Виктория представила, как в темных глазах Полины заиграла язвительная усмешка, как ее кудряшки – магнит для многих ребят курса, шаловливо заиграли на смазливом личике. Без нее, «бездарной куклы» все эти непризнанные гении не могут обойтись. «Так вот, вы сперва как следует попросите, понойте, поплачьте, а я может и снизойду». Виктория ощутила, как внутри все закипает и волна ненависти к сокурснице поднимает ее на самый гребень. «Пошла ты…» - мысленно произнесла она, но в это время Полина решила снизойти.

- Один мой знакомый в приятельских отношениях с Павловым. Поспрошаю.

- Спасибо, - ледяным тоном произнесла Виктория. – Буду твоей должницей.

- Да уж! – расхохоталась Полина и отключилась.

Одна фраза сокурсницы едва не поставила Викторию на место, сбросив с высот собственной фантазии: они разбирали Павлова на семинаре, ПОСВЯЩЕННОМ РУССКОЙ ФАНТАСТИКЕ. Так можно вместе со Станиславом Лемом броситься на поиски таинственного Океана планеты Солярис, или с Рэем Бредбери оказаться в плену у телепатических марсиан. Вот и Павлов насочинял невесть что, да еще использовал отличный метод раскрутки будущего романа.

Тем не менее, Виктория вновь вернулась к компьютеру, продолжая жадно вчитываться в непонятное творение. В который уже раз крик души писателя говорил ей, что здесь НЕ ПРОСТО ВЫДУМКА. «Он все это пережил?»

Виктория потеряла счет времени, а когда взглянула на часы, лишь покачала головой – скоро утро, уже половина четвертого. Впрочем, для нее это не в первой, она часто засиживалась НАЕДИНЕ С НОЧЬЮ. Тьма и рождала в ее голове необыкновенные образы.

Олег посапывал как младенец, Виктория примостилась рядом и крепко прижалась к своему другу, он не отреагировал. Видно сильно устал! Ничего, главное – он рядом, он - ее собственность.

Виктория засыпала вместе с ним, но вдруг в тишине как будто послышались звуки…  То ли заунывное пение, то ли плач, то ли жалобный зов. Виктория приподнялась… Звуки растворялись в бесконечности Вселенной, потом возникали снова. Может, это двойники? И они зовут Викторию присоединиться к своим непонятным играм?

И только спустя некоторое время Виктория поняла, что это ветер. Подружка-ночь вновь решила поиграть. Виктория не обиделась, она была благодарна ей за такие невинные шалости.

Теперь уже ничто не могло остановить резко наступивший сон. И последнее, о чем подумала Виктория, погружаясь в его пучину: «Что  за удивительную рукопись принес сегодня Олег! Это писательский вымысел или?..»

 

ГЛАВА ВТОРАЯ. По следам героев Павлова

Пробудилась Виктория поздно, когда перевалило за одиннадцать. Олег уже ушел, оставив записку, как всегда четкую и лаконичную: «Извини, не смог уделить тебе должного внимания. Так навкалывался за день. А тут еще скоро кандидатский. Будить не стал, позвоню позже».

Виктория с тоской подумала, что опять опоздала в институт. Ей уже был в деканате серьезный втык за прогулы. И вот опять… С тех пор, как Виктория отселилась от родителей, и стала сама планировать свой график, начались нешуточные проблемы. Когда никто от тебя не требует от тебя дисциплины, ты тоже перестаешь ее требовать от себя.

Раз на занятие она опоздала, надо хотя бы выполнить домашнее задание. Что там задали?.. Девятнадцатый век! Сколько она уже этих классиков штудировала и штудировала! Скоро наизусть начнет цитировать! Нет, не они занимали ее мысли, а таинственные двойники.

Виктория прошлась по Интернету, но пока ничего сверхъестественного не нашла. Практически обо всем Павлов уже написал. Вот уж действительно: во всемирной свалке свалено все то, что многие давно откушали.

Заиграла музыка сотового, это Полина.

- Привет, - поздоровалась бизнес-леди от литературы. – Почему не на занятиях?

(«С какого рожна должна перед ней оправдываться?»)

- Приболела.

- Не заразная?

- Нет.

- Тогда заеду к тебе в гости. Есть разговор…

- Заезжай, но…

- Никаких «но». Ты ведь живешь в районе Дмитровской?

- Да.

- Диктуй адрес.

«Почему она так рвется в гости? Неужели появился шанс на встречу с Павловым?»

От такой перспективы Виктория радостно потерла руки, быстро прибралась, протерла пыль. И, конечно же, повесила на шею амулет. Он  должен ей помочь при предстоящем разговоре.

 

Полина пришла не одна, ее сопровождал здоровенный, бритый наголо парень с бычьей шеей, бегающими глазками и приплюснутым носом. В руках он держал шампанское и огромный торт.

- Ставь чай, милашка, - радостно воскликнула Полина. – Кстати, познакомься, мой друг Миша.

Спутник Полины улыбнулся, сверкнули золотые коронки зубов, сверкнули так, что у Виктории екнуло сердце. С трудом она заставила себя поверить, что бояться нечего, что это обычные гости.

- Я сразу к делу, - сказала Полина. – Задачку ты мне задала непростую. Мне сказали, что Павлов странным образом исчез. И следы его затерялись.

- Вот как?

- Но есть выход на человека, который был с ним дружен. Он работает в прокуратуре, некий Алексеев.

«Неужели тот самый Толя Алексеев?!»

Сдерживая волнение, Виктория поинтересовалась, возможно ли с ним встретиться? В лице Полины появилась хитринка:

- Он ведь не писатель?

- Неважно. Мне ЭТО НАДО.

Темные глаза Полины вспыхнули ехидным огнем, но проявлять любопытство она не стала.

- Хорошо, милашка, будь по-твоему. Но услуга за услугу?

- И что ты хочешь?

- Пока хочешь ты! Хочешь, чтобы тебя вывели на нужного приятеля. И наверняка еще хочешь немного подзаработать?

- Было бы неплохо.

- Десять тысяч? Хороший приработок к стипендии?

- Хороший. Но что для этого нужно?

- Не бойся, - рассмеялась Полина. – Не наркотики продавать.

Она наклонилась к самому уху Виктории и прошептала:

- У меня есть возможность опубликовать рассказ в одном престижном журнале. Распространяется он не только в России.

- Поздравляю, - скривила губы Виктория.

- Спасибо. Только, сама знаешь, мой творческий потенциал не слишком высок. Мне нужна помощь. Желательно самой талантливой девушки курса.

- Конечно, я помогу. Посоветую, отредактирую фразы.

- Нет, милашка. Мне нужно чтобы ты написала за меня этот рассказ. Я дам тебе идею, основное направление сюжета, а дальше – действуй, действуй! Вознаграждение – десять тысяч и координаты Алексеева.

Слова Полины ошарашили Викторию. Никто ничего подобного ей не предлагал. Теперь окончательно прояснилось: ПОЧЕМУ ПОЛИНА ПОШЛА В ЛИТЕРАТУРНЫЙ ИНСТИТУТ.

Виктория задумалась. Для нее не составляло никакого труда написать рассказец. Но одно дело, когда под ним – твоя фамилия, другое – когда частицу твоей души, искорки твоего сердца бессовестно заберет другой. Это ведь не гайки точить!

- Ну?! – нетерпеливо воскликнула Полина.

- Право не знаю…

- Что ты теряешь?

«Правда, что я теряю? Написать для этой суки несколько страниц по разработанному сюжету. Деньги мне не помешают, но главное – выход на Алексеева! Тот самый  друг Павлова!»

- Я согласна.

- Классно, милашка! Вот тебе материал. Объем должен быть шесть страничек. Не больше и не меньше.

- Хорошо.

- По срокам…

- Сделаю за два дня.

- Уверена?

Виктория пожала плечами, мол, не такая уж это страшная работа. Полина открыла сумочку, вытащила деньги:

- Это мне подходит. Но ни позже! А теперь вот… ровно десять тысяч.

- Лучше бы потом. А то вдруг…

- Я уверена в нашей гениальной Виктории. Ровно ДВА ДНЯ. Да, вот еще: номер телефона Алексеева. Зовут его Анатолий Викторович…

Даже сердце кольнуло: Анатолий Викторович… Толя Алексеев! Если бы Павлов писал выдуманную повесть, он бы изменил имя и фамилию своего товарища…

- Что с тобой? – подозрительно поинтересовалась Полина. В лице изменилась! Для тебя так важен этот телефон?

- Я… не…

- Не оправдывайся, милашка. Каждому – свое. Скажешь, что ты от Антона Борисовича.

- Кто такой Антон Борисович?

Во взгляде Полины читалось: «Какая тебе разница, дурочка». Виктория поняла – глупые вопросы не задавать.

- Значит, договорились, - подвела итог бизнес-леди от литературы.

- Договорились.

- Что за безнадежность в голосе? Нормальное разделение труда. Кто-то пишет, кто-то получает от этого дивиденды.

- А ты не боишься, что я потом…

- Не боюсь, милашка. Ты будешь молчать. Просто позабудешь о том, кто настоящий автор рассказа. Сама понимаешь, мой друг Миша может быть очень нехорошим.

Вновь сверкнули золотые коронки зубов. Телохранитель Полины впервые заговорил:

- Я че… я могу…

- Миша хотел сказать, что недавно сломал челюсть одному должнику, - перевела его реплику Полина.

- Угу… угу… - радостно заулыбался он.

Виктория ощутила озноб, стало по-настоящему страшно. Неандерталец Миша, при желании и ей точно так же сломает челюсть. Череп на золотой цепочке болтался на шее, бесполезный, не способный защитить «лучшую подругу» от бритоголовой гориллы. Виктория воочию прочувствовала, насколько опаснее маленькие людишки из ненавидимого ею мира всех вампиров и демонов. Опаснее потому, что от первых, к сожалению, нельзя абстрагироваться.

Но едва Полина со своим охранником ушли, и Виктория взяла в руки телефон, ее охватило странное предчувствие, что дело, в которое она ввязывается, пострашнее десятка Миш. «Этот Миша – ничто! - подтвердил знакомый шепот черепа. – Пыль, которую легко развеять по ветру. Забудь и о нем и о Полине. Перед тобой возможность проникнуть за запретную стену, встретиться с теми, кого ТАК ДАВНО ЖДАЛА. Звони Алексееву, Вика!»

Телефон стал огненным и едва не загорелся в ее руках. Виктория чуть не закричала от боли и нестерпимого желания поскорее позвонить другу писателя Александра Павлова. Полина дала ей всего два дня. Ничего, подождет, если надо!

Она набрала телефон. Гудки! Сейчас, сейчас она услышит его голос, что, возможно, и будет ключом к главной разгадке: есть ли в рассказе Павлова хоть слово правды?

Но ожидания оказались напрасными: ей никто не ответил. Выждав небольшую паузу, девушка позвонила вновь. Гудки и гудки…  Полина что-то напутала? Или Алексеев не отвечает на неизвестные звонки?

У Виктории вырвался вздох разочарования!    

 

Олег сидел на семинаре по философии, лектор что-то говорил, однако слова его уходили в пустоту. Мысли Окулова, как и мысли Виктории, занимала одна только рукопись про двойников. И встрепенулся он, лишь услышав окончание следующей фразы:

- …Самое ужасное, когда на месте исчезающих старых философских школ возникает вакуум, ибо на смену им не приходят новые, более совершенные, вобравшие в себя всю мудрость ушедших эпох. Так наступает кризис человеческой мысли, кризис творчества, кризис мира. И справиться с ним не под силу никакому техническому совершенству. Кризис – это прежде всего всеобщее упрощение форм подачи материала, замена истинных творцов их жалкими копиями…

«Господи, - подумал Олег, - разве не о том же пишет Павлов?!»

Теперь он понял, чем привлекала его таинственная рукопись в Интернете, своей правдивостью и беспощадностью ко всему искусственному, неестественному. И все-таки, странное единение мыслей неведомого писателя и пожилого профессора философии. Олег рискнул разрубить этот гордиев узел:

- То, о чем вы говорите, господин профессор, - поднял он руку, - хорошо описано в литературе. Неоконченный роман о двойниках писателя Павлова.

- Не читал, - ответил профессор, - хотя хорошо знаком с его творчеством. Наверное, из ранних произведений?

- Не представляю, Евгений Алексеевич. Я прочитал странный материал в Интернете, на одном сайте. То ли роман, то ли… крик о помощи. Автор уверяет, что его зовут Александр Павлов. Он уверяет, что сайт могут уничтожить. И на следующий день я вновь зашел на него и… сайта не было и в помине.

- Любопытно! – воскликнул Евгений Алексеевич, - молодой человек, подойдите ко мне после занятий.

Профессор предложил Олегу пройти на кафедру, там можно спокойно переговорить, разлил чай и сказал:

- Теперь, молодой человек, хотел бы услышать вашу историю.

Олег и в голову не приходило, что нужно что-то скрывать, он спокойно поведал обо всем. Широкое лицо Евгения Алексеевича застыло в задумчивости. Он задал несколько уточняющих вопросов, потом сам подошел к компьютеру:

- Как вы говорите, Pavlovichaleks@.ru? Что ж, неудивительно…

- Не удивительно? – спросил Олег.

- Вы читаете современную литературу?

- Не часто, - Олег покраснел и опустил голову, боясь, что собеседник копнет дальше. Он ведь и с классикой был на «вы».

-  …Павлов иногда писал под псевдонимом Алекс Павлович.

- Да, да, он об этом пишет…

Евгений Алексеевич покопался в компьютере и сокрушенно покачал головой.

- Знаете, - сказал Олег, - мне все это кажется каким-то нелепым сном. Это и был бы сон, если не реальный материал, который я случайно скопировал.

- Мне его обязательно нужно прочитать, - забарабанил по столу короткими толстыми пальцами Евгений Алексеевич. – ОБЯЗАТЕЛЬНО!

- Я вам его пришлю.

- Спасибо.

- А лично вы Павлова знали?

Профессор немного помялся, потом, словно нехотя, произнес:

- Немного.

При этом, как показалось Олегу, отвел глаза. Странно…

- Его обвиняли в убийстве?

- В убийстве? Почему вы спрашиваете?

- Он пишет.

- Нет, я об этом не слышал. Я только знаю, что он исчез. Просто ВЗЯЛ И ИСЧЕЗ! Хотелось бы выяснить, куда?

- А издательство, с которым он работал?..

- Там тоже ничего не знают. Или не говорят?

- Почему не говорят?

- Вопрос! – пальцы Евгения Алексеевича выдали настоящий концерт.

- Но есть и руководитель издательства. Если сделать у него официальный запрос?..

- Это у Юрьевой-то?.. («Бог мой, Павлов действительно писал, что фамилия ее – Юрьева!»). С президентом России легче встретиться, чем с ней.

- А с ней все в порядке?.. Она жива?

- Жива? – округлились глаза профессора, - она, как в свое время Ленин: живее всех живых!

- Павлов утверждает, будто она погибла, а роль ее выполняет двойник.

На лице Евгения Алексеевича появилось такое сомнение, что Олег пожалел о затронутой теме. Непонятно все, очень непонятно. Что если Павлов и впрямь болен, а в голове его перемешались настоящие персонажи и выдуманные события? Олег опять высказал эти мысли вслух, и опять собеседник засомневался:

- Меньше всего он похож на сумасшедшего.

- Я, конечно, не врач, но ведь заболевают и здоровые люди. Предположим, Павлов – в психиатрической больнице, а издательство по коммерческим или этическим причинам не хочет… Ну, вы меня понимаете?

Олег сказал это так убедительно, что сам в одночасье поверил. К тому же их уединению с профессором помешала почтенная дама с рыжими от хны, взлохмаченными волосами. Дама безапелляционно вмешалась в разговор:

- Я опять, Евгений Алексеевич, по поводу этого женоненавистника Ницше. Его фраза: мужчина говорит: «Я так хочу», а женщина: «Он так хочет»…

- Да, да, милейшая Аделаида Геннадьевна, на самом деле женщина говорит: «Он так хочет, потому что на самом деле так хочу я». Мы побеседуем, только провожу аспиранта.

Прощаясь с Олегом, профессор сказал:

- Итак, жду от вас этот материал. В самое ближайшее время.

- Конечно, Евгений Алексеевич.

- Вот еще что… - профессор замялся, подыскивая слова. – Вы бы не очень обо всем этом распространялись.

- Я не…

- Просто дружеский совет опытного человека.

«Странный совет, - размышлял Окулов. – Я чего-то должен опасаться?»

Как же он сразу не подумал о том, что если рассказ Павлова – не выдумка,  то опасности может подвергнуться и тот, кто его прочитал.

«Глупости! – сказал себе Олег, - послание Павлова могли прочитать довольно много народа. – Они ведь не начнут преследовать всех».

Тем не менее, предупреждение профессора продолжало преследовать его. Олег задумался: а не позабыть ли вообще об этом странном послании?

Но забыть не получалось.

 

От «нечего делать» Виктория взялась за рассказ Полины. Как она и предполагала – примитивная идея и не менее примитивная разработка сюжета. Вдохнуть всю свою творческую энергию Виктория конечно же не собиралась. Но добросовестно выдавала строку за строкой. Сойдет для Полины!

И тут зазвонил ее телефон, Виктория механически взглянула на него… Алексеев? С бьющимся сердцем она крикнула:

- Алло!

- Вы мне звонили?

- Да, Анатолий Викторович. Я от Антона Борисовича.

- Кутакова?

«Дура Полина! Фамилию не назвала. И я дура, не спросила!»

Но поскольку надо было что-то отвечать, Виктория рискнула:

- От него.

- Слушаю.

- Можно с вами встретиться?

- По какому делу?

- Вам знаком писатель Александр Павлов?

- И что? – в голосе следователя послышались нотки подозрительности.

- Мне нужно кое-что выяснить.

- А вы кто? Его знакомая? Журналист? Частный сыщик?

- Ни то и ни другое. Я просто…

Виктория размышляла, что же сказать. Потом решила сказать правду. Все-таки Алексеев – следователь.

- Я просто прочитала его материалы.

- Какие материалы?

- Рукопись о некоторых его злоключениях. Она недавно появилась в Интернете.

- Где конкретно?

- Сейчас ее там уже нет.

- Ничего не понимаю. Девушка, приходите ко мне на работу…

- Только не на работу!

- Хорошо. Где вам удобно?

- В каком-нибудь кафе или бар. Предлагайте.

Виктория надеялась, что следователь пригласит ее туда, где они любили собираться с Павловым. Виктория хотела попасть в ТОТ САМЫЙ БАР. Хотя и не понимала, почему? Может думала соприкоснуться хотя бы с тенью прошлых событий?

- Обожаю пиво, - произнесла она как бы ненароком.

- Есть одно место: «Пивные проказники». Недалеко от метро «Новокузнецкая». Вам удобно?..

- Мне очень удобно метро «Новокузнецкая», - перебила Виктория.

- В шесть?

- Отлично!

- Запишите адрес…

За оставшееся до встречи время Виктория продолжала возиться с рассказом Полины. Дело шло не так гладко, но с грехом пополам две страницы она написала. А теперь – пора!

…Бар, каких в Москве множество: ряды столиков, где-то пустота, а где-то засел народ, приятная музыка и приятные официантки. Алексеев, по словам Павлова, всегда отличался точностью. Значит, он уже здесь?

Виктория осмотрелась. Проще всего достать телефон и сказать: «Я пришла». Но она решила, что и так узнает следователя Толю. Как там про него сказано?  «Высокий, крепкого сложения, лицо немного вытянутое и меланхоличное, на голове – шапка густых вьющихся волос». Исчерпывающая характеристика!

Виктория медленно пошла вдоль столиков… Этот явно не он, и этот – тоже. Никого похожего по описаниям. Он пришел? Не обманул?.. И вдруг кто-то коснулся ее руки:

- Девушка, не меня ли вы ищите?

Теперь уже не просто коснулись, в нее точно вцепился клещ. Похожий на розовощекого хряка мужчина радостно повторил:

- Так может быть все-таки меня?

Виктория дернулась, рванула к выходу. Неужели Полина ее все-таки разыграла? И тут она невольно оказалась в объятиях нового посетителя. Кажется, это именно тот, кто ей нужен!

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. По следам героев Павлова (продолжение)

Как известно, опасность не только отпугивает от разрешения проблемы, но и притягивает к ней. Хотя Олег крайне серьезно отнесся к словам профессора, интерес закипал. Значит, многое в послании Павлова – правда. А раз так, то… Интерес усилился настолько, что возникло желание провести собственное расследование. Олег понимал насколько это глупо, понимал, что все покрыто туманом и неразрешенной тайной, что самое правильное решение – поехать в лабораторию, завершить эксперимент, а вместе с ним – первую главу диссертации. И уже было направил скромные «жигули» в сторону лаборатории. Но тут остановился. Он вспомнил, что недалеко находится улица Весенняя. Улица, где в доме 22, в квартире 90 проживал доктор Савельев. Почему бы не завернуть? Просто посмотреть на ЭТОТ ДОМ.

Какой там номер?.. 18. Значит, вон тот… Как там у Павлова? Серый дом сталинской постройки с множеством подъездов. Точно описано!

Что-то необъяснимое заставило Олега остановиться прямо напротив здания. И опять сказал себе: «Зачем ты это делаешь?.. Зачем?! Включай зажигание и отправляйся в свою лабораторию». Однако, после небольшой паузы, он поступил по-иному: вышел из «жигулей», направился к сталинскому дому. «Какой подъезд? Следующий…».

Некоторое время он покружил возле подъезда, пока не обнаружил подозрительные взгляды какой-то старушки. Тогда он направился в маленькое кафе напротив, взял пару сарделек и кофе. Кафе – довольно уютное, но главное через большое стекло виден нужный подъезд. И опять Олег подумал: зачем ему следить за домом? Чего он добьется?

Однако взгляд неотрывно буравил нужный подъезд. Что если (только предположим!) он поднимется в 90-ю квартиру? И поговорит с хозяевами?.. Интересно о чем? Скажет, что интересуется Кириллом Евгеньевичем Савельевым? Вряд ли они воспримут это как великую радость. Или – Александром Павловым? От последнего они вообще вряд ли придут в восторг. И уж точно не разоткровенничаются.

Чем глупее казалась идея, тем все больше возрастало желание заглянуть в таинственную квартиру. Чего он теряет? Пошлют его хозяева куда подальше – так и что? Ему с ними детей не крестить. А вдруг что-нибудь да проясниться.

Приняв окончательное решение, Олег быстро проглотил сардельку, вышел из кафе и вновь направился в сторону 22-ого дома.

Он хорошо помнил, как описал хозяев Павлов: хозяйку зовут Лиза, ей – в районе тридцати, невысокая, худая, сероглазая. Ее дочка – Катя, словесный портрет ее внешности отсутствует за исключением одной важной детали – крайнего любопытства. Может сыграть на любопытстве девочки, а потом – попытаться разжечь любопытство матери.

Но чем разжечь это любопытство? Олег понятия не имел, однако, как Александр Павлов решил действовать на удачу.

Выйдя из лифта, он сразу обратил внимание на дверь 90-ой квартиры – красивая, бронированная. Такую могут позволить себе люди состоятельные. Выходит, муж Лизы, или сама она нашли престижную работу? Тогда и вести себя с ними придется по-другому.

Он нажал на звонок, так и не представляя, какова будет его первая фраза. «Здравствуйте, я Окулов Олег…», или «Мне необходимо переговорить по важному делу…». Пока она раздумывал, устал палец. Дома – никого. Олег почему-то испытал чувство облегчения. Нет, значит, нет. Его расследование завершено, так и не начавшись.

И тут из соседней двери вышла полная женщина средних лет, с копной темных волос. Она столько внимательно взглянула на Олега, что он засмущался, хотел быстрее отсюда уйти… «А чего мне, собственно, бежать? Я не преступник».

- Вот, - пробормотал он, - хотел переговорить. А они…

- Разумовских нет, - в глазах женщины горела искра недоверия. Опыт подсказывал ей, сколь опасно доверять молодым людям с приятной внешностью.

- Жаль… Хотелось бы повидать Лизу, ее дочь Катюшку, супруга. Думал сделать сюрприз, да он не получился.

Олег не случайно называл имена. Павлов фамилии наследников квартиры Кирилла Евгеньевича не приводит. Может, тут вообще живут другие люди?

Как ни  странно, женщина сразу оттаяла, то, что молодому человеку известны имена хозяев произвело на нее позитивное впечатление. Вдруг это вовсе и не домушник?

- Жаль, - повторил Олег. – А когда они вернутся?

- Вы их, видимо, давно не видели?

- Давно.

- Они куда-то уехали. Скорее всего, заграницу.

- Странно, - развел руками Окулов, - уехали и ни о чем не предупредили соседей.

- Кто и о чем сейчас предупреждает соседей.

- Действительно… - и, видя, что женщина собирается уйти, поспешил сказать. – Раньше соседи знали друг о друге многое, потому что дружили. А сейчас… каждый счастлив в одиночку.

Такое «знание жизни» совсем молодым человеком позабавило женщину и непроизвольно заставило задержаться.

- Я в том смысле, что они не так давно здесь живут.

Говоря это, Олег рисковал, поскольку не был до конца уверен в том, что все в информации Павлова истинно. К счастью, он опять попал в точку.

- Да, они у нас не старожилы. До них жил один доктор.

- Лиза мне рассказывала, - продолжал беззастенчиво врать Олег. – Кирилл Евгеньевич Савельев.

- Кажется, его звали так… Мы мало общались.

- Я слышал: нелюдимый он был, замкнутый.

- Может быть.

- А что за ЧП у вас произошло? Лиза что-то говорила, только я не понял.

- Какое ЧП?

- В доктора Савельева стреляли у вас в подъезде.

- Вам Лиза ТАКОЕ СКАЗАЛА?

- Да. Недавно.

- Как же недавно, если вы давно ее не видели?

В глазах женщины промелькнула подозрительность. Олег понял, что попал впросак, быстро попрощался, ретировался к лифту. Выйдя на улицу, он радовался, что легко отделался, и его не остановили, не привлекли за попытку проникновения в чужую квартиру.

А что он узнал нового? Да, в этом доме когда-то проживал доктор Савельев, теперь – его родственники: Лиза, ее муж, фамилию которого он, кстати, до сих пор не знает, их дочка Катя. Но ведь обо всем этом Павлов сообщал. А вот куда и почему уехала новая семья? Выгодный контракт или их вынудили к отъезду?

И вот еще что: так был или нет в подъезде инцидент с убийством доктора Савельева? Или Павлов все выдумал?

- Довольно! – произнес Олег, заводя мотор машины, - довольно заниматься дурью. Есть дела важнее, а с этим я завязываю.

Он и не представлял, что «завязать» он уже не сможет. Что его заприметили как человека, активно интересующегося «опасными вещами». И теперь, хотел бы Олег того или нет, за ним велась слежка. Вот так, незаметно, мы переходим опасную черту.

 

- …Анатолий Викторович? - воскликнула Виктория.

- Он самый. Но кто вы, прелестное, юное создание, столь отчаянно добивающееся встречи со мной? По телефону вы даже не назвали свое имя.

- Виктория.

- Иначе - Победа. Что ж, юная Победительница, присядем вон за тот столик, и вы поведаете мне о таинственных материалах, касательно моего друга Павлова. И не смотрите опасливо на того толстяка. Он будет смирным, как овечка. Вы под охраной наших славных органов.

- Я рада.

- Итак, вы обожаете пиво? Немецкое, испанское, русское? Тут очень неплохой выбор.

Виктория взяла меню и, как бы ненароком, спросила:

- Сюда вы любили приходить с вашим другом писателем Павловым?

- Вы и об этом знаете?

- Прочитала у Павлова.

- А теперь расскажите подробнее.

- Моя информация в обмен на вашу?

- Таково ваше условие? – усмехнулся Анатолий.

- Да!

- Хорошо, юная Победительница. Начинайте.

Виктория по памяти воспроизвела некоторые моменты электронного романа Павлова. Алексеев слушал внимательно, не прерывал вопросами. Особенно его заинтересовало, как Павлов интерпретировал свой разговор с другом Толей.

- Теперь ваш черед рассказывать, – предупредила Виктория.

- Что вас конкретно интересует?

- Начнем с самого начала.

- Павлов действительно позвонил мне, сообщил о странной рукописи, которую принес в редакцию некто П. Непряев. И что именно этот П. Непряев убит в отеле «Синяя птица». Просил меня разузнать о нем.

- Это при первой встрече. Но ведь была и вторая.

В памяти Виктории тут же всплыли мельчайшие подробности той второй встречи. Точнее, как она была описана в электронной версии Павлова.

Итак, они встретились и Толя Алексеев печально пробасил, что выражает соболезнование по поводу смерти Светланы. Потом спросил, зачем он понадобился? И тогда Павлов напрямик спросил: «Это убийство?» На что Алексеев безапелляционно ответил: «Есть сомнения?» А дальше их диалог словно покинул экран компьютера и зазвучал в голове Виктории…

«….- Нет, - ответил тогда другу Палов, - а у тебя?

- Сознательный наезд.  Причем – циничный.

- Следователь, который ведет дело, сомневается.

- А ты верь следователям. Любой из них постарается купить тебя ни за грош. Но сразу разочарую: к документам по делу о гибели Юрьевой у меня доступа нет.

- Жаль.

- Хочешь выяснить, кто ее «заказал»?

- Не возражал бы.

- А зачем?

- ?!!

- Такую подругу могли заказать только люди крутые, влиятельные. С ними вряд ли стоит связываться. Может, конечно, все было по-другому, задавила ее сумасшедшая ревнивица.

- А вот в этом я сомневаюсь…»

- …Да, была и вторая встреча, - задумчиво произнес Алексеев.

- Ну, расскажите же, расскажите!

- Он рассказал мне, что вышел на некоего доктора, который научился создавать астральных двойников. Двойников, что живут в относительной независимости от своих оригиналов.

- Он имел в виду того самого Савельева?

- Да, юная Победительница, именно это имя он и называл.

Анатолий отхлебнул большой глоток пива и замолчал. Виктория с тоской посмотрела на свою почти полную кружку. Она ненавидела пиво, Алексеев это быстро поймет.

- …Саша тогда только что вернулся из командировки…

- В Старый Оскол?

- Да, да. Выходит, он и про Оскол написал?

- Но дальше, дальше?!

Анатолий взглянул на собеседницу по-особенному, в глазах вспыхнули то ли любопытство, то ли недоверие, то ли насмешка. Может, все вместе.

- А что «дальше»?

- Как же? Он сообщил про Юрьеву?

- Про Юрьеву?.. Не исключено, что он обмолвился парой незначительных фраз о своей издательнице.

- Как ПАРОЙ ФРАЗ? Разве он не сообщил, что Юрьеву убили?

- Светку?! – изумление Алексеева, казалось, не знало предела. – Юрьева цветет и пахнет. И была бы безумно рада встрече с такой красавицей, как вы.

- Так вы ПРО СМЕРТЬ СВЕТЛАНЫ НЕ ГОВОРИЛИ?.. Как же так?

- То ли вы перепутали, то ли сам Павлов.

Виктория окончательно растерялась: так где же в словах Павлова вымысел, а где правда? Что-то еще было во время второй встречи Павлова и Алексеева в баре «Пивные проказники»!..

Притихнувшая было музыка, заиграла вновь. Конечно, была певица!..

- Была певица, - произнесла она вслух. – Я знаю, Анатолий Викторович, вам здесь нравится одна певица.

И снова электронные строки Павлова будто полетели к Виктории и кружили, кружили, поворачивая время вспять. Виктория словно услышала голоса из недавнего прошлого. Начинал Алексеев:

«… - Как мне нравится эта девушка. Так бы и любовался. А как поет! Ей бы хорошую раскрутку…

- Толя…

- Тсс! Послушай!.

И Виктория вместе с ними УСЛЫШАЛА ее голос. Слушала и наслаждалась, наслаждалась и слушала! Пока наслаждение не прервал Толя:

- Почему такая несправедливость?

Он произнес это ТОГДА, в разговоре с Павловым, или СЕЙЧАС?

Виктория точно отошла ото сна, вновь внимательно посмотрела на Анатолия. Тот виновато пожал плечами:

- Но ведь действительно несправедливо, когда пропадает талант. Впрочем, теперь эта девушка устроилась в жизни, вышла замуж за богатого продюсера, который старше ее лет на двадцать пять, к тому же кривоногого и абсолютно лысого.

- Павлов понял вас…

- Да! Даже процитировал Шекспира.

- Отрывок из монолога Гамлета.

- Поразительная информированность!

«Я окончательно запуталась. Раз даже были певица и гамлетовский монолог, то может Алексеев врет насчет остального?.. Но зачем?»

И еще в тот день они говорили о «Зеленой лампе». Александр просил друга больше разузнать о ней.

- «Зеленая лампа»! – чуть не крикнула Виктория.

- «Зеленая лампа»?

- Как?.. И о ней он ничего не?..

Девушка прервалась. Если процитировать Павлова дальше, то данные об этой таинственной компании помогли бы в расследовании смерти Юрьевой. Но раз Юрьева жива?.. Но тогда не соответствует истине и многое другое, о чем она прочитала в странном послании известного писателя.

- По поводу того, что Павлов совершил убийство и лично вы нашли ему адвоката по фамилии Голубев?

- Да зачем ему адвокат? – перебил Алексеев.

- Я же рассказывала: его якобы обвинили в убийстве своей издательницы.

- Никто и ни в чем его не обвинял! – Анатолий стал раздражаться и терять терпение. – Его не сажали в тюрьму, не освобождали по дороге. НИЧЕГО ЭТОГО НЕ БЫЛО!

Испуганная его возгласом, Виктория схватила кружку, отхлебнула и чуть не поперхнулась. Алексеев сочувственно посмотрел на нее:

- Я закажу вам что-нибудь другое.

- Нет, нет, спасибо, - взмолилась, прокашлявшись, Виктория.

- Как хотите. А я, пожалуй, повторю.

- Вы говорите: НИЧЕГО ЭТОГО НЕ БЫЛО. Тогда ЧТО БЫЛО? Что произошло с Павловым? Где он?

- Вопрос интересный. Я надеялся, что вы прольете хоть небольшую частичку света. Потому и пришел.

- Не понимаю?

- С некоторых пор мой друг исчез. И никто не имеет ни малейшего представления – где он.

- Человек не может просто взять и пропасть.

- Выходит, может. Издательство обратилось в органы. Подключили всех, кого только возможно. Но о Павлове – ни слуху, ни духу.

- В конце своего повествования он пишет, что был помещен в психиатрическую лечебницу…

Алексеев посмотрел на нее, как на полную дуру:

- Вы думаете, мы ТАМ бы его не нашли?

- Версии есть?

- Версий много, но какая из них соответствует действительности!

На донышке кружки Алексеева плескались крохотные остатки пива, он грустно посмотрел на них и произнес:

- Классный парень Сашка!

«Он не сказал: классный парень БЫЛ Сашка! Значит, надеется…»

- Среди поступивших в морг трупов не обнаружен ни один, похожий на него. Остается надеяться, что…

Он замолчал, покрутил пустую кружку и потом закончил:

- Остается надеяться, что он сбежал.

- От кого?!

- От всех нас – друзей и врагов. Нашел какую-нибудь тайную берлогу, о которой знает только он сам, спрятался и выжидает…

- Странно, - покачала головой Виктория, ее все больше и больше охватывало желание докопаться хоть до истины. – Зачем ему прятаться? Чего выжидать?..

Подошла официантка, Толя жестом показал повторить, и на губах его вдруг заиграла романтическая улыбка:

-  Мало кто знал моего друга так же хорошо, как и я. Он способен на любые безрассудства, необдуманные поступки.

- Даже вот так исчезнуть?

- Даже исчезнуть.

- А контракт с издательством?

- Плевал он на контракт. Отчаянный мужик!

Вторая кружка опустела в считанные секунды, после чего Толя сказал:

- Жаль, не видел я этот сайт. Можете прислать мне материал? Вот моя почта.

- Пришлю сегодня же! Ведь Павлов пишет о серьезных проблемах. Возможно, ему нужна ваша помощь.

- Да за друга Сашку!..  – Алексеев хлопнул кулаком по столу, но Виктории вдруг почудились фальшивые нотки в его жестах и интонации. «Странно, - подумала она, - откуда у меня взялось это ощущение?»

Мысль о том, что в поведении Алексеева есть что-то фальшивое, не давала ей покоя. Ей нужна информация, а он сыпет общими фразами, никакой конкретики. «Что я узнала из нашей с ним встречи? Что Павлов все сочинил? А потом куда-то сбежал?»

С Анатолием Викторовичем Виктории явно не повезло. Но ведь следователь – он и есть следователь. Есть еще один человек, с которым, судя по всему, Павлов был дружен – его издатель Светлана Юрьева. Вот бы переговорить с ней.

Виктория и не заметила, как произнесла это вслух, следователь взглянул на нее с интересом:

- Неужели с самой Юрьевой?

- А почему бы и нет? – с вызовом ответила девушка.

Виктория решила, что подобная встреча была бы интересна для нее с любой стороны. Получится узнать больше о Павлове – хорошо, не получится… Вдруг Светлана заинтересуется ей. Естественно, как начинающей писательницей.

- Почему бы и нет? – повторила Виктория. – Но как это сделать?

- Проблема, - согласился Анатолий.

- Вы бы мне помочь не смогли?

- Берете быка за рога, - усмехнулся следователь. – Вот она современная молодежь.

- Я пытаюсь разыскать вашего друга, - Виктория сделала обиженное лицо. – Вдруг мои потуги принесут хоть какую-то пользу?

- Нет, юная Победительница, в данном случае вы проиграете.

- Может, и нет! – чуть не закричала Виктория.

- Что ж, попытайтесь, - ответил Анатолий и подозвал официантку для расчета.

- Это все?

- А что еще вы хотите, юная Победительница?

- Вы ведь наверняка знаете Светлану.

- Знаю.

- Павлов дружил с ней, а вы друг Павлова…

- То есть вы просите о протекции?

- Да.

Теперь уже Анатолий не усмехался, а хохотал. Виктория резко поднялась, он едва успел удержать ее:

- Я провожу.

- Спасибо, уж как-нибудь сама.

- А я, между прочим, не сказал «нет».

Он галантно взял Викторию под руку и вывел из бара. Узнав, что девушка не на машине, предложил подвести.

- Вы и «да» не сказали, - напомнила Виктория.

- Садитесь, - строго вымолвил следователь. – Нельзя не слушать старших. Вам куда?

«Не тащится же через всю Москву пешком» - решила Виктория и назвала адрес.

Ехали молча, все важное было сказано в баре. Но, когда прощались, Алексеев требовательно напомнил об электронном романе Павлова.

- Мне непременно нужно с ним познакомиться. И вот вам прямой рабочий телефон Юрьевой. Сошлетесь на меня.

 

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. Размежевание

Вернувшись домой, Виктория решила, что звонить в издательство уже поздно, рабочий день закончился, поэтому села за заказ Полины. Но поработала немного, максимум, что могла выжать из себя – половину страницы. Как трудно что-то делать, когда голова забита иным! Тем более, позвонил Олег, сообщил, что побывал на Весенней, в доме, где когда-то проживал доктор Савельев. Остальное сообщит при встрече.

Она всегда жаждала видеть Окулова, но сегодня – особо. Он ПОБЫВАЛ В ТОМ САМОМ ДОМЕ! Что-то он ей расскажет?

Пока же, Виктория вновь «прокручивала» в голове разговор с Алексеевым. Вроде бы он подтверждает те выводы, которые и сам Александр Павлов невольно делает в конце своего повествования. Делает устами других. Вот что говорит ему в больнице Светлана Юрьева: «Бедный Алекс, с этим проклятым расследованием ты вошел в роль, из которой не можешь выйти. Но выходить надо! Наверное, в твоей болезни сыграла роль и травма…»

Или другой момент: когда в гостях у Марковых Павлов говорит, что в издательстве многое изменилось после гибели Светланы, тот тут же в скобках отмечает: «Дмитрий и Нина переглянулись». Почему он сконцентрировал на этом внимание? Очевидно, хозяева это сделали слишком нарочито. Их удивили, нет, их ПОРАЗИЛИ слова Павлова.

Чем дальше Виктория раздумывала над всем этим, тем больше проникалась словами издательницы: ВОШЕЛ В РОЛЬ, ИЗ КОТОРОЙ НЕ МОЖЕШЬ ВЫЙТИ. Алексеев фактически их повторил. Вначале писатель Павлов воспринимал вещи в их реальном содержании. Но потом… Что случилось потом? Почему его сознание заполонили ирреальные образы и сюжеты?

Его увезли в психиатрическую больницу… А так ли это? Анатолий бы знал. Но он утверждает другое: Павлов просто исчез. И никто не знает куда.

Или… Алексеев чего-то недоговаривает? Интуиция Виктории говорила, что она права. Что недоговаривает? Не хочет, чтобы кто-то узнал о болезни его друга? Такое возможно!

Но тогда и Юрьева ей ничего особенного не скажет. И она не захочет копаться в грязном белье своего ведущего автора.

Марковы передали Светлане рукопись, которую им принес Павлов. Что за рукопись? Ту самую, что он разместил в Интернете? Скорее всего. Или там было НЕЧТО ОСОБЕННОЕ?

Наконец-то появился Олег. Прямо с порога принес дурную весть: он ненадолго, поскольку сегодня - ночное дежурство в лаборатории.

- Вчера уснул, сегодня – вообще уходишь, - недовольно бросила Виктория. – А мне одной волком выть?

- Что делать? – вздохнул Олег. – Позвонил научный руководитель и…

- Не оправдывайся. Садись ужинать, и сейчас все мне расскажешь!

- Особо и нечего, - мрачно ответил Олег. И затем поведал о своем неудачном приключении. Виктория слушала, поражаясь наивности своего друга.

- А чего ты убежал?

- Как не понимаешь? Она явно посчитала меня за вора… Да и не убежал я вовсе. Просто быстро ушел.

- Это одно и то же. Таким образом привлек к себе ненужное внимание. И почему ты решил перестать заниматься этим делом? Ты как раз принес очень важную информацию.

- Брось! – махнул рукой Олег, посчитав, что возлюбленная старается его поддержать.

- Нет, не брось! Как так: новые жильцы куда-то уехали и ничего не сообщили соседям?

- У них могли быть не слишком хорошие отношения.

- Такие, что и словом нельзя обмолвиться?

- Бывает…

- Пусть они не общались именно с этой соседкой, - не унималась Виктория, - но были и другие. По цепочке слух бы все равно разошелся. Чего я убеждаю тебя – мужчину, технаря, у которого логика должна быть на первом месте?..

- Ладно, - насупился Олег, не слишком любивший, когда его припирают к стенке.

- Не обижайся, - Виктория нежно коснулась его руки. – Но сначала сам завел меня, а теперь – в кусты. Послушай о моих делах.

Виктория умела заинтриговывать слушателя. Глаза Олега зажглись, а по окончании рассказа он воскликнул:

- Ты собираешься встретиться с Юрьевой?

- Если получится!.. А что?

- Да нет, ничего. Просто ты девушка привлекательная.

- И стойкая, - расхохоталась она в ответ. – Мне все время кажется, что Алексеев темнил. Не могу понять причину.

- Зачем ему откровенничать с первой встречной?

- Точно… - Виктория поняла, что этот раунд проиграла она. Никто, а тем более следователь, не станет обнажать душу перед незнакомцем.

- И Юрьева не станет говорить лишнего. Это ее автор… нет, он, как я понял, он - нечто большее, он - символ ее издательства.

- Итак, что мы имеем? – сказала Виктория. – Исчезнувший писатель, о судьбе которого не знает даже близкий друг-следователь. Сбежавшие свидетели возможного преступления, то есть убийства доктора Савельева. И нас постоянно пытаются уверить, что на определенном этапе Павлов впал в… фантазии.

- Если только и впрямь не впал!

- А вдруг нет?! – Виктория готова была кричать. Как же ей не хотелось, чтобы и таинственные двойники и подземный мир не растворялись в чужом творческом безумии.

- Хорошо, нет, - Олег решил было успокоить подругу. Но тут как будто пелена спала с глаз, он вспомнил слова матери – известного врача: «Лучше больному сказать правду, какой бы горькой она не была!» Виктория больна нелепым расследованием. А ведь и расследовать нечего.

- Представь себе, - произнес он с неожиданной жесткостью в голосе, - умирает хозяйка издательства. Пышные похороны! Павлов их очень ярко описывает. А на следующий день она преспокойно выходит на работу… Как бы ты, ее сотрудница, отреагировала? Нелепость?

- Нелепость, - вздохнула Виктория, ощущая, как почва окончательно уходит из-под ног. Оставался последний, не слишком убедительный аргумент.

- Но ведь был доктор Савельев, который чем-то занимался…

- Именно: ЧЕМ-ТО ЗАНИМАЛСЯ. И почему «был»? Возможно, он жив и здоров? А Павлов просто позаимствовал его фамилию, чтобы вывести своего героя. Написал все так, что даже я, человек далекий от литературы, и то оказался в шоке. Попал в капкан его вымысла.

- Так что же делать? Забыть? – тихо промолвила Виктория.

- Это лучший вариант.

 

Дежурство в лаборатории было на редкость спокойным, Олег решил немного покимарить на диванчике. Спокойствие возвращалось в его душу, к недавнему расследованию относился уже с юмором. И вдруг…

ЧТО-ТО ЗДЕСЬ НЕ ТАК!

Он и сам не мог понять – что не так? Цепь событий складывалась несколько странно, словно мухлевал неизвестный шулер. Да, Павлов многое сочинил (Олег в том был уверен), но вдруг где-то сказал правду? Порой ради одного правдивого и нужного слова нагромождают горы небылиц. Что если он нашел это слово и… исчез!

«Итак, Павлов пишет, что его привлекли за убийство Савельева, а адвокатом был Голубев Леонид Николаевич. Поищем это имя в Интернете!»

Почти сразу же он наткнулся на рекламу фирмы Голубева, которая готова оказать любые юридические услуги (далее шел их перечень). Как зовут главу фирмы? Надо же, Леонид Николаевич!

Звонить в такое время поздно, однако Олег вопреки своим законам логики и нормам такта решил рискнуть, набрал указанный номер. Несколько гудков и приятный голос ответил:

- Вас слушают.

- Мне нужно переговорить с Леонидом Николаевичем.

- Это я.

- Видите ли… - Олег подыскивал нужные слова, а затем решил действовать напрямик. – Вы вели дело писателя Александра Павлова?

Гробовое молчание явилось ответом. Невидимый собеседник Олега будто бы подыскивал нужные слова. Наконец он спросил:

- Кто вы?

- Да так… Волею случая оказался заинтересованным лицом в судьбе этого талантливого писателя.

- Нет, не знаю…

(«А не врешь?»)

- И никогда не слышали?

- Извините, я в основном читаю юридическую литературу. Там мне не его фамилия не попадалась.

- Жаль…

- У вас что-то еще?

- Нет.

- Еще раз извините. И до свидания.

Олег был уверен, что Голубев оказался застигнутым врасплох. Голос – то ли настороженный, то ли – напуганный, неестественно длинная пауза перед «нет, не знаю».

«Вот ведь незадача! И Вика что-то чувствует!»

Внезапно Олегу пришла другая мысль: что если сам сюжет повествования выдуман, и главная цель – привлечь внимание общественности к проблеме новых страшных экспериментов, которые проводят наши великие гуманисты-медики? Может вовсе и не Павлов писал, а под его «крышей» группа осведомленных людей?

Но ведь там названы реальные фамилии, реальные места действия!

«Ничего не понимаю!» - произнес Олег вслух, чувствуя, как у него пухнет голова.  Единственное в чем он был уверен – Вика права, здесь надо еще хорошенько покопаться.

 

Несмотря на болезненные слова Олега, Виктория ни на минуту не переставала думать об этом проклятом деле! Она продолжит его, пусть даже одна! Ей не терпелось дождаться утра, когда сможет переговорить с Юрьевой. Конечно, может Светлана вообще не согласиться на встречу или сам разговор окажется беспредметным, но вдруг… Вдруг?!..

Околдованная мифической идеей, она не сразу услышала звонок. Это Полина.

- Как дела? - спросила бизнес-леди от литературы.

- Нормально.

- Завтра вечером мне нужен рассказ.

«Блин! Если встреча с Юрьевой состоится – точно не успею!»

- Полиночка, дай мне еще чуть-чуть времени.

- Не могу.

- Понимаешь…

- Знать ничего не хочу! Никто не тянул тебя за язык. Два дня и точка! Не поспишь ночку – и родишь. И чтобы вещь получилась нормальная. С тобой хочет поговорить Миша…

- Ты че?.. – зычный голос оглушил Викторию. – Полина сказала - рожай. Не можешь родить - высри…

- Я сделаю, сделаю…

От страха у Виктории подкосились ноги. Она тут же принялась за рассказ, правда, без вдохновения получалось не слишком хорошо. Но как уж есть. Виктория несколько раз перечитала написанное. Вроде ничего, должно сойти. Завтра точно закончу.

Легла она далеко за полночь, страх перед шизофреничным Мишей отступил («делаю, что могу, выше своей планки не перепрыгнешь»), она вновь подумала о предстоящей встрече с Юрьевой. В душу Виктории прокралось удивительное чувство: встреча с издателем Павлова может перевернуть ее судьбу.

«Что за бредовая мысль? Она и не примет меня. Даже разговаривать не станет».

- А ТЕБЕ ПОМОГУ! – опять послышался знакомый голос.

Ее талисман – череп на золотой цепочке ласкал шею и грудь. Он успокаивал и возбуждал, помогал отринуть все, уснуть и в тоже время не давал сну овладеть ею. Он сообщил Виктории:

- Тебе не надо к НЕЙ идти. ОНА сама здесь.

- Кто?

- Светлана Юрьева.

Кто-то действительно находился рядом с ней, тонкий аромат духов щекотал нос, шелест платья незнакомки казался оглушительным. Виктория обернулась, но темнота скрывала лицо.

- ОНА ЗДЕСЬ! – повторил талисман.

Легкое, приятное прикосновение заставило Викторию вздрогнуть, приподняться. Талисман загадочно заблестел, призывая отдаться страсти. Но она завертела головой:

- Я же не…

Она невольно вспомнила об Олеге. Ей с ним хорошо?.. И да и нет! До Виктории у него никогда не было женщин, поэтому он ведет себя как девственник. Практически никогда не меняет позы, не целует ее в святилище рода и не позволяет, чтобы и она коснулась губами его мужского органа. На каком-то этапе Виктория стала ловить себя на мысли, что однообразие приелось. Но как сказать о том Олегу? Он не просто не поймет, но и посчитает Викторию шлюхой.

Здесь все будет по-иному: Виктория не знала, но чувствовала! Желание познать новое заставило ее откинуть голову на подушку голову и ждать…

Рука ночной гостьи медленно, как бы нехотя, заскользила по телу Виктории, тонкие пальцы играли, хватали, мяли соски, от удивительных игрищ из горла Виктории вырвался сдавленный возглас. Глаза раскрылись, она жаждала увидеть ЛИЦО неожиданной возлюбленной. И опять оно было закрыто чем-то черным, то ли вуалью, то ли чадрой, то ли просто огромной маской. Виктория хотела было сорвать ее, да рука утонула в пустоте.

Она более не сопротивлялась неизбежности, не пыталась понять суть ночной гостьи, она получала удовольствие! Дикое, волшебное удовольствие! И больше ей сейчас ничего не нужно! Бессознательно и покорно Виктория наблюдала, как возлюбленная обнажила ей грудь и несколько раз лизнула соски. Горячий язык партнерши заскользил по животу, поиграл с пупком…

- Дальше!.. – вырвался тихий стон Виктории.

Тонкие пальцы гладили ее бедра, обнимали ноги, каждый пальчик ноги тонул в огненном рте. Виктории не терпелось главного действа, но возлюбленная не спешила, теперь она поднималась, но очень медленно и изящно. «Я больше не могу! Не могу… Не могу!!!» Теперь уже Виктория не стонала, она выла, как опьяненная кровью волчица!

Наконец-то пытающая сладострастием садистка раздвинула ей ноги, каждая черточка неведомого лица терлась о пушок… Виктория или плыла или летала… или падала или с невероятной скоростью устремлялась ввысь. Однако это только начало сладострастного садизма, его пик – только лишь приближался! Ласкавший святилище язык вдруг пронзил его, точно шпага мушкетера. На мгновение Виктория потеряла сознание…

Очнувшись, она поняла, что нет Той, что заставила ее купаться в истоме. Да и не могло быть никакой ночной гостьи.

Не могло?

- НЕ МОГЛО? – хитро вопрошал череп на золотой цепочке.

«Но ведь что-то было?»

- ВОТ ИМЕННО! НО ЧТО?..

Виктория подумала, что если бы сейчас появился Олег и пристал бы к ней с сексом, она бы отшила его, ссылаясь на усталость, на больные дни, на что-либо еще. Сумасшедшая возлюбленная и ее довела до безумия!

- ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО.

- Начало чего?

- А ТЫ ПОДУМАЙ!

Голая Виктория закружилась в танце; небольшая комната превратилась для нее в громадный дворец. Она кружилась и кружилась, пока в изнеможении не упала.

- Что со мной?

Она ждала утра, ждала того часа, когда позвонит Юрьевой! Но… у нее эта треклятая работа для Полины! Кретинообразный Миша словно вылез из черной пелены и злобно потирал руки: «Не можешь родить – высри…»

- ЧТО ТАКОЕ МИША? ЕГО РАЗДАВЯТ, КАК БЛОХУ! ТЕПЕРЬ ТЫ БУДЕШЬ ПОД ЗАЩИТОЙ НУЖНЫХ ЛЮДЕЙ.

Виктория захохотала. Остаток ночи она проводила в спокойном сне.

 

Олег ворочался с боку на бок, хотя и ему можно было спокойно спать: тишь да гладь по-прежнему царили в лаборатории, за весь вечер – один единственный звонок от научного руководителя, диалог с которым продолжался менее минуты: «Как дела, Олег?» «Нормально. Никаких ЧП». «Отлично! Если что, позвони». Олег поймал себя на странном желании: пусть какое-нибудь маленькое ЧП случится. Это хоть немного отвлечет его от бесконечного желания узнать тайну послания Павлова. Да нет, не отвлечет, раз сам Олег не желает отвлечься…

И вот опять: «Странно все-таки повел себя Голубев».

Олег буквально приказывал себе: «Спи!», и после двадцатого приказа сон вроде бы послушался, взял под козырек. Но тут тишина лаборатории перестала быть мертвой, раздался легкий шум, кажется шаги?!.. Олег приподнялся и закричал:

- Кто здесь?

Он осмотрел каждый закуток лаборатории и, убедившись, что ошибся, вернулся на свой маленький диванчик. Небольшое приключение не могло перебить сон, который после двадцать первого приказа уже вплотную сковывал желавшего поскорее ему сдаться в плен Олега. Реальные и иллюзорные герои Павлова уже растворялись в небытие. И вдруг он увидел… стоящую недалеко от себя фигуру. Сначала он решил, что это – мираж, обман зрения. Или?!..

Олег вскочил, фигура тут же приложила палец к губам. Незнакомец сделал несколько шагов, не проявляя никаких враждебных намерений.

- Кто вы? – еле выдавил Олег, пораженный и напуганный таким внезапным появлением незнакомца. Лихорадочно заработала мысль: «Как он попал сюда через закрытую дверь? Или у него есть ключ?..»

- Не пугайтесь! – промолвил неведомый посетитель, - Я лишь хотел предложить вам пройти по следам того, кого вы так упорно ищите.

- Кого я ищу?.. – Олег думал что-то предпринять – позвонить в милицию, вооружиться первым попавшимся тяжелым предметом. Однако… слова незнакомца заинтересовали его, к тому же тот не проявлял никаких враждебных намерений. Стоял в отдалении, и даже приблизиться не стремился.

- Вы же кого-то ищите? – повторил ночной гость.

- Я?..

- Вы не можете нормально работать, теперь и спать. Вас мучает одна проблема.

«Неужели он имеет в виду?.. Но как? Откуда?..»

Липкий, холодный пот медленно сползал по лбу, Олег хотел, чтобы похожий на призрака гость немедленно исчез! Но тут же просил его задержаться. Он действительно ЧТО-ТО ЗНАЕТ ОБ ЭТОМ ЗАПУТАННОМ ДЕЛЕ? 

- …Так вы в курсе?... Насчет Павлова? Тогда… пожалуйста… - Олег не узнавал свой охрипший голос.

- Я сказал, что лишь ХОТЕЛ ПРЕДЛОЖИТЬ ВАМ ПРОЙТИ ПО ЕГО СЛЕДАМ.

- Это шутка, - Олег упорно вглядывался в лицо незнакомца, да только крайне тусклый свет лаборатории никак не позволял его рассмотреть. – Кто вы?

- Насчет первого: шутить я не намерен. А мое имя… Оно вам ничего не скажет. Пусть буду Господин Инкогнито.

- Вы не против, Господин Инкогнито, если я включу более яркую лампу?

- Хотите рассмотреть мое лицо? Есть свет, или нет – все равно не сможете. Не огорчайтесь. Это вам так же ничего не даст.

- Вы говорите загадками, прямо как герои «Алисы в стране Чудес». (Одна из немногих книг, которую Олег прочитал в детстве), - при этом Олег незаметно дернул выключатель. Свет стал много ярче, однако фигура по-прежнему тонула в темноте. Отступивший было страх, вернулся вновь, Олег невольно осенил себя крестным знамением. Незнакомец тут же кивнул, и вроде бы дружески.

- Я вам не враг.

- Как я могу верить? Появляетесь неожиданно, ночью. А под покровом ночи обычно орудуют люди со злым умыслом.

- Если бы я думал причинить вам зло, то уже сделал бы это. Вы дремали и были абсолютно беззащитны.

«Он прав!» - решил Олег и вновь внимательно посмотрел на гостя. Возникло странное ощущение, что тот и - рядом, и - бесконечно далеко. И говорил он непонятно: вроде бы слегка приглушенно, но каждое слово точно молния высекала в мозгу! Гость продолжал:

- Так вас по-настоящему интересует судьба Павлова?

- Да…

- Почему?

- Все слишком непонятно и… мне было не по себе, когда я читал текст. У меня из головы не выходит, что двойники заменяют реальных людей. Если это выдумка, то крайне неудачная.

- Выдумка? – переспросил неизвестный. – Иначе говоря, вы сомневаетесь?

- Но ведь и Павлов пишет, что ему не поверили. Я не знаю…

- Тогда, - безжалостно произнес незнакомец, -  ВАМ НЕ ПРОЙТИ ПО ЕГО СЛЕДАМ.

Гость медленно отступал к дверям. Олег снова испугался, но теперь уже совершенно иного, что он сейчас уйдет. И вместе с ним исчезнут какие-то ответы.

- Стойте! – вскричал он. – Вы не поняли! К выдумке относятся по-иному, из-за нее не страдают бессонницей.

Гость на мгновение остановился и сказал: 

- Вы вспомнили Луиса Кэрола… Удивительный провидец! Четко предвидел наше время, слишком сильно поделенное на Шляп с Очумелыми Зайцами (здесь и далее герои произведения Кэрола «Алиса в стане чудес» - прим. авт.) и Чеширских Котов, каждый из которых лишь в исключительных случаях демонстрирует частичку своего сиятельного лика, точнее – одну ехидную улыбку. Кажется, час Чеширских Котов пробил окончательно! Теперь им можно хохотать без устали! Хохотать даже над Червонной Королевой, по наивности считающей, будто  именно она вершит правосудие, устанавливает в обществе нормы игры. Вся жизнь, все духовные ценности, мораль и правила поведения определяются спрятавшимися за невидимой стеной, жуткими по своему коварству созданиями. Круг и время для Шляп и Очумелых Зайцев окончательно замкнулись.

Все лампочки в лаборатории вдруг непонятным образом погасли! Олег уже не видел своего гостя и только кричал ему:

- Вы не поняли! Я согласен ПРОЙТИ ПО СЛЕДАМ ПАВЛОВА!

Свет вспыхнул снова, только в залитой огнями комнате никого уже кроме Олега не было. Окулов беспомощно озирался, силясь понять: что это – помутнение рассудка, нелепый сон, воплотившиеся в реальность фантазии?

Так приходил сюда кто-то, знавший некую тайну писателя Павлова? Не понимая, зачем он это делает, Олег сложим руки в рупор и закричал в пустоту комнаты:

- Я согласен! Слышишь, согласен!

Поскольку ответа не последовало, прокричал опять:

- С тобой, или без тебя, но я узнаю правду! У меня есть Виктория, которая точно так же хочет ПОНЯТЬ! Вместе с ней мы сила!..

Что-то нестерпимо зудящее пронеслось над ухом, в который раз изменилось освещение, став более тусклым. Очертания предметов приняли зловещие конфигурации, стулья застучали ножками, приборы на столе словно ощетинились. Температура упала так, что Олег застучал зубами.

Взгляд его упал на противоположную стену, будто кто-то заляпал ее кровавыми пятнами. Пятна… задвигались, соединяясь в определенные конфигурации. Да это же буквы! Буквы сложились в огромное, грозно поблескивающее слово:

   РАЗМЕЖЕВАНИЕ!

Бесконечные копии этого слова алели на остальных стенах, полу, потолке. Вся лаборатория кричала:

- РАЗМЕЖЕВАНИЕ!

Олег хотел бежать отсюда, но все завертелось, закружилось так, что не шагу ступить! Он в ужасе упал на тахту, заткнул уши, однако продолжал слышать дикий вопль:

- РАЗМЕЖЕВАНИЕ!

И вдруг все стало тихим и спокойным…

 

ГЛАВА ПЯТАЯ. Дорога в неведомое

Рука Виктории уже в который раз тянулась к телефону, но снова девушка ее отдергивала, говоря себе: «Рано. Рабочий день еще не начался». Иногда взгляд рассеянно падал на компьютер с открытой страничкой не написанного и наполовину рассказа Полины. В голову все равно ничего не лезло. «Позвоню Юрьевой и после уже займусь», - решила Виктория.

Ровно в десять она позвонила в издательство, телефон молчал. Молчал он и в четверть одиннадцатого. И только еще примерно через час в трубке послышался нежный голосок:

- Алло!

- Добрый день. Мне бы переговорить со Светланой Петровной.

- Я! – пропела собеседница.

- Моя фамилия Ерофеева. Зовут Виктория. Анатолий Викторович сказал, что могу проконсультироваться с вами по одному важному делу…

- Да, он и мне звонил.

«Надо же, уже позвонил!»

- Ты сейчас где? – хозяйка издательства с удивительной легкостью перешла на «ты».

- Дома.

- Приезжай в издательство через час. Хотя стой, у нас еще будет идти планерка. Через полтора часа.

- Хорошо, - пролепетала Виктория, не веря своим ушам.

- Адрес знаешь?

- У меня он записан.

- Тогда привет! Чао-какао!..

Едва Виктория отключилась, как телефон зазвонил вновь, это Олег.

- Не на лекции? – спросил он.

- Нет. Я же тебе говорила, что хочу встретиться с Юрьевой. Я ей позвонила. И она… пригласила меня.

- Поздравляю! – последовал кислый ответ.

- Чем ты недоволен? Мы можем узнать у нее такие потрясающие вещи. Она наверняка в курсе многих тайн Павлова. Возможно, что никто кроме нее о них вообще и понятия не имеет.

- Может быть.

- Олег, да что с тобой?

- Если то, что написал о ней Павлов правда…

- Вот ты о чем?! Ну, милый, у меня нормальная ориентация. Тебе бы не знать! Ты мой единственный мужчина! Мой единственный сексуальный партнер.

Последние слова она произнесла не столь уверенно. Призрак ночи продолжал о себе напоминать. Виктория поспешила закончить разговор:

- Пора, Олег, пора! Вечером встретимся, обо всем расскажу.

Она надела на себя все самое лучшее, яркое и вызывающее. Перед уходом осмотрела комнату:

- Я ничего не забыла? Проклятая рукопись!..

Рукопись Полины опять оказалась отложенной на потом.

…Издательство Юрьевой находилось в большом сером доме, Виктория протянула охране документ, ее тут же предупредили:

- Поднимитесь на третий этаж, там вас встретят и проводят к Светлане Петровне.

Миловидная девушка встретила Викторию, повела по коридору, кидая заинтересованные взгляды. Виктория вдруг ощутила волнение, словно шла по историческому месту. Ей казалось, что сейчас откроется дверь и выглянет очередной герой странной повести Павлова – или бородатый толстяк Андрей Андреевич, слишком острожный и расчетливый, или открытая карьеристка Маша Щелокова. Впрочем, возможно эти люди вовсе и не такие, какими их описал Павлов?

- Проходите, - сказала спутница Виктории, открыв дверь очередного кабинета, - Светлана Петровна ждет вас.

Виктория помнила каждое слово из описания Юрьевой: «Представьте себе молодую даму с темными кудрявыми волосами, ниспадающими вдоль округлого лица, с большими зелеными глазами, вечно горящими то страстью, то любопытством, с розовыми губками, к которым так и хочется приложиться!». Интересно, насколько творческий образ совпадает с оригиналом? (В Интернете почему-то ни одной фотографии Юрьевой?).

…Точно! Все сходится до единой черточки! Но Виктория застыла от другого: ЗАПАХ ДУХОВ! Тот самый запах неизвестной женщины, которую она «ощущала» ночью в своей кровати.

«Так это было видение или?..»

- Проходи, Виктория, - строго произнесла Юрьева. – Садись вот сюда, напротив. У тебя интересная фамилия. Не родственница автора «Москва-Петушки»?

- Нет… - Виктория едва смела поднять глаза на знаменитую издательницу.

- Классная книжица! А вот Алексу почему-то она не нравилась. Он говорил: «Едет мужик в электричке, пьянствует, блюет, а из него сделали национальный образ. Полное безобразие!»

- Кому что…

- Правильно, Виктория Ерофеева! Итак, ты хотела поговорить со мной об Алексе, пардон, об Александре Павлове? Почему ты так интересуешься им? Давай сначала и по порядку.

И опять Виктории пришлось рассказывать о странном послании Павлова в Интернете. Электронный роман, который внезапно исчез… По мере ее рассказа Юрьеву охватывало волнение:

- Значит, Алекс жив? И где-то скрывается?

- Но зачем ему скрываться? – робко поинтересовалась Виктория.

- Ты задаешь странные вопросы, Виктория Ерофеева, ответа на них не знает никто. Но ты НЕ ОТВЕТИЛА МНЕ? С какой стати, вдруг занялась делом исчезнувшего писателя?

- Его рассказ потряс меня. Я ведь и сама учусь в литературном институте, думала написать нечто подобное.

- Блеск! Где-то работаешь?

- Разве сейчас литератору устроиться?

- Мне нужны и хорошие авторы и хорошие редакторы. Ты хорошо пишешь?

- Я не знаю… То есть не мне судить.

- Если есть даже маленькие способности, их надо развивать. А мы поможем! Вон там у меня комната для гостей, попросим секретаря принести чай, или кофе…

- Мне бы лучше кофе.

- Значит, кофе. И мы с тобой поговорим более подробно.

Еще вчера скажи кто-нибудь Виктории, что она будет сидеть за столом с одной из самых известных дам издательского бизнеса, а секретарша с почтением подавать чай, девушка посчитала бы это неудачной шуткой или более того - злой насмешкой. Но сейчас она смотрела в сверкающие глаза Юрьевой, внимая каждому ее слову.

- Алекс жаловался на творческий кризис, и мы в редакции думали, как ему помочь. Какую бы новую, нетривиальную идею подарить. И вдруг прямо на голову сваливается эта история с П. Непряевым. Любопытная тема астральных двойников, неизбитая. Он ухватился за нее обеими руками. Узнал про доктора Савельева, потом напросился в командировку в Старый Оскол.

- По дороге с ним случилось ЧП, после которого попал в больницу в Курске?

- Да. Одна очаровательная птаха подсыпала ему наркотик. Видимо, его собирались грабануть.

- Но он пишет, что ничего не украли?

- Ничего странного, - махнула рукой Светлана, - проводница их спугнула.

- И вы ездили к нему в Курск.

- Да. К счастью, ничего серьезного. Кстати, в больнице произошла трагикомическая ситуация: одна медсестра оказалась очень похожей на авантюристку из поезда. Алекс их даже перепутал. По счастью, скоро понял, что ошибся.

- Светлана Петровна, он еще пишет, что вы потом встречались с той медсестрой? И?..

- Говори все, не стесняйся.

Виктория добросовестно пересказала содержание той части послания Павлова, где описываются события в курской гостинице. Она боялась, как Юрьева не обиделась. Однако Светлана лишь расхохоталась:

- Я действительно потом встретила ту девушку в небольшом баре напротив гостиницы. Пригласила в номер, где она сделала мне отличный массаж. И все! Мое тело, увы, ее не возбудило. А то, что рассказываешь дальше… ну и фантазии у Алекса.

- А откуда он узнал о вашей встрече с Любой?

- С какой Любой?.. Точно, медсестру звали Люба! Да я же и сообщила ему потом по телефону. Посмеялись, забыли.

- Говорят, Люба погибла?

- К сожалению! Алекс мне перезвонил и сообщил. Ее убили? Или какой-то несчастный случай?

- Он пишет – убили с целью ограбления.

- Сколько сейчас преступников! Ужас!..

- Светлана Петровна, а что произошло в Старом Осколе? – Виктория продолжала поражаться собственной смелости, открыто пытать вопросами человека, от которого возможно зависит ее будущая литературная карьера. Но Юрьева не противилась пытке.

- Я до конца и не знаю. Звонила ему часто, дабы убедиться, что Алекс не попал в очередной переплет. Он сообщил, что напал на след Галича, потом вдруг сообщил, что возвращается в Москву, а подробности – при встрече. Когда вернулся, никакой встречи не состоялось, он только заявил, что берет новую тему. Новую, так новую. И вдруг… пропал.

- Вы не пытались его найти? Ведь это – ваш ведущий автор?

- Не только автор, но и мой друг. Наняли детективов. Никаких следов! Единственное утешение, что и труп не обнаружен. Остается надежда, что Алекс сбежал ото всех.

- Но почему?

- Он человек со странностями. А что там за сайт с его произведением?

- Он там написал, что и вас есть эта рукопись.

- Да нет же! Откуда?

- …Что он передал их через Нину Борисовну и Дмитрия Сергеевича Марковых.

- Нина Борисовна? Дмитрий Сергеевич? – Юрьева наморщила нос. – Кто это?

- Марков руководит каким-то патриотическим издательством.

- Не припоминаю. Крупных издателей всех знаю. А разную мелочь…  - она расхохоталась, и не терпящим возражений тоном заявила:

- Теперь моя очередь спрашивать. Так что он еще написал про меня? Ты, кстати, имеешь копию его послания?

- Да.

- Почему мне не принесла?

- Я?..  Я не…

- Понятно, не сообразила. Пришлешь обязательно. Так что там Алекс насочинял про меня?

Виктория начала сбивчивый рассказ, Светлана слушала, открыв рот, иногда покрякивала:

- Во как? Ну и ну!

Когда дошло до «смерти Юрьевой», Светлана беспокойно заерзала, насупилась, мол «накаркает ведь!». Дальше пошел разговор о «дележе власти в издательстве», Юрьева тут же удовлетворенно кивнула:

- Подмечено точно. Случись что со мной, вся свора соберется на разборки!

И так далее, и тому подобное - до тех пор, пока якобы двойник Светланы не навестил Павлова в психиатрической больнице. Лицо хозяйки издательства насупилось, она мрачно произнесла:

- А я всегда считала Алекса другом. За что он меня так?!..

Виктория вжала голову в плечи, она ощущала себя вором, укравшим у знаменитой издательницы хорошее настроение и веру в дружбу Павлова. Но что она могла поделать? Она просто пересказала содержание.

- Я пойду? – тихо произнесла девушка.

Светлана не ответила, оставаясь в плену своих размышлений. Виктория решила, что оказалась в полном ауте! Реакция Юрьевой подтверждала сомнения Олега; Павлов просто все придумал. Но придумал так, что его друзья выглядят не в очень хорошем свете. Правда была в поведении издателя одна непонятная вещь: она говорит, что наняли детективов. И тут же утверждает, что не в курсе того, что случилось с Павловым в Старом Осколе. Детективы ничего не выяснили? Или… ЧТО-ТО БЫЛО, да только Юрьева скрывает?

Виктория поднялась, но рука Светланы остановила. Издательница обняла девушку за плечи:

- Задумалась о своем. Не обращай внимания.

Снова тот же запах духов, от которого – словно помутнение рассудка. Глаза блеснули, заставляя содрогнуться, последовал краткий приказ:

- Ты едешь со мной.

- Еду?.. С вами?..

- Хочу проверить тебя в деле. Мы сейчас посетим любопытнейшее мероприятие. Напишешь небольшую статью. Если получится, ты – в штате.

Виктория закивала, чтобы оказаться в штате Юрьевой, она готова была ехать на край земли.

О договоре с Полиной и незаконченном рассказе она опять позабыла.

 

Олег с трудом открыл глаза. В лаборатории раздавались голоса, смех. Появился научный руководитель, который с укоризной произнес:

- Долго изволите почивать, молодой человек. Я не сержусь! Видно, что ночью бодрствовали. Идеальный порядок.

«Идеальный порядок? А как же залитые краскою стены? Как же надписи повсюду «Размежевание»?»

Стены и пол были чистыми, словно здесь недавно прошла генеральная уборка. И нигде никаких надписей!

- Никакого размежевания, - усмехнулся Олег.

- Что вы сказали?

- Я о своем. Нелепый сон…

- О снах позабудем. Впереди дела. Скоро у нас серьезный эксперимент. Будьте во всеоружии.

- Постараюсь.

- А теперь идите домой, отдохните.

День был неласковый, осенний. Едва Олег вышел на улицу, на него с ревом налетел резкий ветер, он пробирался под одежду, заставляя содрогаться и от холода, и от мысли о приближающейся зиме. А ведь еще только начало октября…

Итак невеселое настроение испортилось окончательно. Оставалось последняя надежда на утешение – встреча с Викторией. Но звонок возлюбленной лишь добавил разочарования – она едет на встречу с Юрьевой.

Окулов заглянул в маленькую кафешку; как обычно – два бутерброда, кофе – все, чем он мог побаловать себя на скромные доходы. Мысли вернулись к странному происшествию в лаборатории. Сон? Видение? Конечно! Только почему-то раньше с ним ничего подобного не случалось? И эта фраза, что беспрестанно крутилась в мозгу… «Вся жизнь, все духовные ценности, мораль и правила поведения определяются спрятавшимися за невидимой стеной, жуткими по своему коварству созданиями. Круг и время для Шляп и Очумелых Зайцев окончательно замкнулись.» Олег давно силился понять, почему в духовной жизни России победил культ бандитских разборок? Неужели человек так низко пал, что при виде крови, издевательств, чудовищных распрей приходит в неописуемый восторг? Неужели мораль дна затмевает все возвышенное и благородное, что заложил в человеке Создатель?.. Как часто Олег внушали: рейтинги, рейтинги; внушали  на телевидении и в прессе. Но как-то раз, еще несколько лет назад он случайно услышал разговор своих родителей с одним высокопоставленным, посвященным во многие секреты гостем. И тот прямо сказал: «НИКАКИХ РЕЙТИНГОВ НЕТ». Но если нет мифических рейтингов, что же остается?.. Остается желание Чеширских Котов владеть душами уже не людей, а их бледных копий. «Господи, я начинаю мыслить как писатель Александр Павлов! Он заразил меня своими двойниками».

Олег попытался направить поток своих мыслей в иное, «спокойное» русло, но ночное видение продолжало витать над ним, сжимая в цепких объятиях. Что такое РАЗМЕЖЕВАНИЕ? С кем он должен размежеваться?.. Если попытаться восстановить диалог?

«С кем я собираюсь восстановить диалог? С призраком? С существом, рожденным моей фантазией?»

Он попытался посмеяться, только смех получился невеселым. Прошедшая ночь, помимо воли, вновь и вновь заставляла пройти Олега по своим лабиринтам. Перед взором точно возникла стена, на которой кто-то выбивал фразы. ТЕ САМЫЕ ФРАЗЫ…

«… - Вы не поняли! Я согласен ПРОЙТИ ПО СЛЕДАМ ПАВЛОВА!..

… - Я согласен! Слышишь, согласен!

… - С тобой, или без тебя, но я узнаю правду! У меня есть Виктория, которая точно так же хочет ПОНЯТЬ! Вместе с ней мы сила!..»

А потом началось светопреставление!

«Получается, что я должен размежеваться с Викторией? Большей глупости и быть не может!»

Кофе выпито, бутерброды доедены, пора идти. Только куда? Домой не хочется, Виктории нет. Не хочется готовиться к кандидатскому экзамену. Не хочется… Короче, ничего не хочется!

Он обманывал себя: ему по-прежнему хотелось узнать загадку послания Павлова, хотелось даже во много раз сильней. Опять перед ним – тот же неразрешенный, много раз обсуждаемый с Викторией вопрос: ЭТО ПИСАТЕЛЬСКИЙ ВЫМЫСЕЛ ИЛИ?.. Вроде бы все говорит о вымысле, но слишком непонятные «прорывы» в стройной цепочке событий. Надо копать дальше! Но где и как копать?

- …Что-то еще? – спросила пожилая официантка, аккуратно подводя Олега к мысли – либо заказывай, либо…

- Нет, спасибо.

Олег вышел в ветер и начинающийся мелкий дождь, до машины – метров сто. Он приподнял на куртке воротник, и бросился было к «жигулям», но остановился. Ему вдруг показалось, будто человек на другой стороне улицы слишком внимательно смотрит в его сторону. Мимо проехал трейлер, отрезая видимость. Всего несколько мгновений! Но когда улица вновь открылась для обзора, человек, наблюдавший за Олегом, исчез.

Окулов не успокоился, сам перешел улицу, заглянул в близлежащий магазин… А кого он ищет? Он даже не рассмотрел соглядатая.

И БЫЛ ЛИ СОГЛЯДАТАЙ?

Олег сел в машину, повторяя «обычный прохожий». Мало ли кто на кого посмотрел? И вообще на Олега ли он смотрел?

Окулов решил поехать к себе домой и там в спокойной обстановке обдумать ситуацию, разработать хоть какой-то план действий. Однако по дороге решил проверить: не преследуют ли его? Так, на всякий случай…

Через некоторое время он вдруг действительно заметил следующий за ним джип. Джип мог легко обогнать его, но не обгонял. Держался на некотором расстоянии…

Олег повернул в переулок, джип сделал то же самое. Тогда Окулов остановился, наблюдая за продолжением событий. Преследующая машина проехала вперед и скрылась за поворотом. От волнения Олег даже не запомнил номер!

Ко всем головным проблемам прибавилась еще одна. Кто и почему?

Кому нужен нищий аспирант, никогда никакой коммерцией не занимавшийся? Видимо, дело в другом: он слишком увлекся делом, которым не должен был увлекаться.

«А может никто меня не преследовал? Может джип ехал в одном направлении со мной?..

Только слишком долго ехал!»

Как сказал ночной визитер? ПРОЙТИ ПО СЛЕДАМ ПАВЛОВА. Первый этап уже начался. Как и Павлов, он ощущает слежку.

Олег двинулся дальше, двинулся в неизвестность!

 

ГЛАВА ШЕСТАЯ. Вечный театр

Олег выехал на проспект и почти сразу попал в пробку.  Железная Москва гудела и стояла, стой и жди! Чтобы не зевать от скуки – пяль глаза на бесконечные рекламные надписи. Олега, естественно, они интересовали менее всего. И вдруг…

          «Юридическая компания Голубева»

Он не поверил своим глазам: фирма, в которую он недавно звонил, совсем рядом. Но он вспомнил о джипе. Не пора ли со всем заканчивать? Тогда и слежка прекратиться. О НЕМ ОПЯТЬ ЗАБУДУТ, КАК О НЕНУЖНОЙ ВЕЩИ.

Машины впереди потихоньку начали движение, Олегу предстояло принять важнейшее решение: где-то припарковаться и зайти в компанию или потихоньку ехать дальше?..

Очаровательная секретарша вежливо поинтересовалась, что за дело у Олега. Он ответил:

- Мне необходимо переговорить с Леонидом Николаевичем.

- Извините, он сейчас занят. У нас много квалифицированных юристов. Может быть?..

- Нет, нет. Только с ним.

- Тогда придется подождать.

Ждал он около часа, наконец из кабинета Голубева вышел посетитель, секретарь тут же связалась с ним:

- Леонид Николаевич, пришли материалы по делу Утенкова… Хорошо… Обязательно сделаю… К вам еще один посетитель… - И к Олегу. – Что за дело у вас?

- Личного характера.

- Он говорит, личного… Да, пони маю… Как вас представить?

- Окулов Олег Александрович.

Секретарь повторила фамилию, имя и отчество Олега и, выслушав сообщение шефа, сказала:

- Леонид Николаевич ждет вас.

Голубев оказался точно таким, каким Олег его и ожидал увидеть из описания Павлова - средних лет, с копной кудрявых волос, живыми умными глазами. Он жестом пригласил Олега пройти и вопросительно посмотрел.

- Леонид Николаевич, я вам звонил.

- Так? По какому делу?

- Насчет писателя Павлова.

Голубев пытался казаться спокойным, но Олег заметил, как в глазах появился испуг, который он попытался отчаянно скрыть, уголки губ дрогнули… Но он быстро собрался:

- Я ведь вам уже сказал, что не знаю такого.

«Если на него сейчас не надавить, ускользнет! Хитрый, как лиса!»

- Леонид Николаевич, разрешите вам не поверить, - скромный Олег сам поразился неожиданно прорвавшейся наглости. – В оставленной Александром Павловым информации прямо сказано, что именно вы БЫЛИ ЕГО АДВОКАТОМ. Информация ты некоторое время размещалась в Интернете, так что многие могли с ней ознакомиться.

- Информация? В Интернете? – адвокат побледнел, однако вновь быстро взял себя в руки, пробормотав. – Это ошибка. Или совпадение. Точно, совпадение имен. Писатель придумает героя с определенными именем и фамилией… Так? А потом оказывается, что существует его стопроцентный тезка.

- И описал он вас точно!

- Ну, знаете!.. А что в моей внешности колоритного? Кудрявые волосы? У скольких людей кудрявые волосы? Вот вам и еще одно совпадение.

- И с Анатолием Викторовичем Алексеевым вы тоже никогда не встречались?

- Анатолий Викторович Алексеев?.. Так сразу и вспомнишь. Сколько разных людей встречаешь за свою жизнь. Но вообще такие совпадения… фамилия, внешность… Это не очень хорошо для фирмы. Плохая реклама!

Олег хотел повторить вопрос насчет знакомства Голубева с Алексеевым, но понял его бесперспективность. Адвокат опять «заболтает тему», скажет много и… ничего.

- А вы кто этому писателю? – поинтересовался Голубев. – Родственник?

- Дальний, - вздохнул Олег. – Он странным образом исчез. Никто ничего не знает. Вот хотел докопаться до причины…

- Простите, не помог! – Голубев сложил пальцы в замок. – Вы уж больше меня по этому делу пожалуйста не беспокойте. Не помощник я вам.

- Понял!

Олег поднялся, направился к двери, и тут услышал новый вопрос адвоката:

- Он вам только дальний родственник?

- Да.

- Так пусть этим делом занимаются его родные. Видите ли… дело может оказаться небезопасным. Я так, гипотетически. Порой человек по неопытности сунет голову в петлю. А лично мне и жить хочется, и есть что терять. Парень вы видно хороший, так что прислушайтесь к моему совету.

Олег посмотрел адвокату в глаза: они у него светились добротой и… жалостью.

«Он жалеет меня?»

Последние сомнения рассеялись: дело Павлова – очень непростое. Адвокат открыто и серьезно предупредил Олега. Чувствовалось, что это было дружеское предупреждение не слишком заинтересованного человека.

Однако потом может последовать предупреждение ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ, да к тому же - ВРАГОВ.

И не только предупреждение!

«Сдался мне этот Павлов! Я его никогда не встречал и, наверное, не встречу!..

Разве дело в Павлове? Дело в самих людях. Может быть адвокат  сказал бы мне одно, а говорит другое. Как надоел этот Вечный Театр лицемерия и обмана!»

Некий неподвластный рассудку Олег импульс заставил юношу вновь вернуться в кабинет Голубева. Адвокат посмотрел на него с удивлением.

- Я только хотел сказать…  - Олег понял, что совершает глупость, что лучше уйти, но остановиться был не в силах:

- …хотел сказать… Вот номер моего сотового. Если кто-то из ваших коллег все-таки ПРОПОМНИТ ДЕЛО ПАВЛОВА…

- Молодой человек?..

- Теперь я прошу прошения. За беспокойство.

 

Сидя в машине, Виктория ни о чем не спрашивала Светлану, решив, что вопросов уже было задано слишком много, надо просто довериться судьбе. Хозяйка издательства иногда поворачивала к ней классически красивое лицо и хитро подмигивала. Виктория нервно кивала, натужно улыбалась, отчаянно силясь понравиться Юрьевой.

Они – на одной из тихих улиц на окраине Москвы. Машина остановилась у старого здания, наверное, единственного здесь, что сохранилось среди мощных новостроек, Светлана сказала Виктории выйти и вышла сама.

- Нам сюда! – Светлана указала на ведущую в подвал железную дверь.

Им открыло огненно-рыжее существо с взбитым хохолком, обильно выступающим пузцом, тоненькими ручками и ножками. Лицо существа находилось под обильным слоем косметики, что Виктория решила, что ошиблась в первоначальном предположении насчет принадлежности его к мужскому полу. («Вон и грудь выступает!»). Но нет, все-таки мужчина! Или?.. Размышляя таким образом, Виктория решила назвать его петушком. Ну, очень напоминал.

- Светланочка, цыпочка, - радостно закукарекал петушок, вскинув тоненькие ручки. – Пришла, моя радость. И какую милую девочку привела! Здравствуй, дитя!

Петушок по-женски кокетливо помахал ей, затем схватил руку Виктории и  чуть не раздавил в дружеском пожатии. Светлана представила сначала свою спутницу, затем колоритного хозяина:

- Господин Бляховский Катрин Мадленович, художественный руководитель экспериментального «Театра в подвале».

- Прошу, золотые мои! – господин Бляховский (или госпожа Бляховская?) поскакал по ступенькам вниз, приглашая за собой желанных гостей. Виктория кинула вопросительный взгляд на Юрьеву, и та сказала:

- Катрин Мадленович пригласил нас на прогоны своего нового спектакля.

- Да, девочки, сегодня вы сможете посмотреть наш маленький шедеврик… - петушок потупил глазки, кукареканье сделалось сладким-сладким. – Называется он «Погружение во тьму».

- Почему «Погружение во тьму»? – поинтересовалась Виктория.

- Потому что так приятно погрузиться в мир страстей и пороков. Мы говорим: «Да скроется солнце, да властвует тьма!».

Виктория ощутила, как у нее защемило сердце, она попадала в стихию своих чувств, в мир своих желаний! Длинны коридор, по которому они теперь шли, должен был привести ее к горизонту новых мыслей, или даже новых возможностей!

- Люди обожают порок, - сладкое кукареканье превратилось в поучительное. – Им всегда больше нравятся отрицательные герои. Вон Энтони Хопкинс, сыграл массу положительных ролей, а все запомнили его доктора Лектера (врач-людоед из фильма «Молчание ягнят. – прим. авт.). Или еще, золотые мои, - все знают, что грешить нельзя, в рай не попадешь. Однако грешат! А почему? Не в силах сдержать эмоций? Нет! Им просто не хочется в этот скучный рай, где – ни огненных страстей, ни потрясений.

- А у вас в пьесе присутствуют вампиры? – спросила Виктория.

- Любишь вампиров, золотая моя?

- Может быть, это новая раса, которую оболгали?

- Мне нравится твоя мысль, девочка, - залился тоненьким смехом Бляховский. – Увидишь ты и вампиров. Увидишь все, что пожелаешь.

«Увижу все, что пожелаю?»

Заметив тень сомнения на лице юной гостьи, Бляховский остановился, постучал в одну из дверей и безо всякого «Войдите», ввалился в комнату. Здесь они расчесывали волосы, надевали парики, подводили глаза с десяток абсолютно голых девиц. Все они тут же вскочили, окружили Бляховского и его гостей. Катрин Мадленович ласково похлопал одну из актрис по попке.

- А меня? – обиделась другая.

- После, после… Сначала покори своей игрой наши сердца! Итак, золотые мои, представляю знаменитого издателя Светлану Петровну Юрьеву и ее милого пажа в женском обличье. От ее возможностей, связей во многом зависит, уйдем ли мы с окраины Москвы в самый центр. Может быть, даже поближе к Кремлю.

- Постараемся понравиться! – захихикали актрисы, кто кокетливо повел плечиком, кто завилял бедрами. Бляховский резко прервал «соблазнение»:

- Готовьтесь, девочки, готовьтесь.

Режиссер постучал в следующую дверь. Здесь находились несколько человек в зловещих масках, забрызганных кровью костюмах; один вертел в руках пистолет, другой игрался с большим сверкающим ножом, третий тренировался с нунчаками и так далее. Виктории стало не по себе, зато глаза Бляховского зажглись, рот словно скривила судорога, он в экстазе произнес:

- Необыкновенный символ! Один порок поедает другой! Знаменитый режиссер Полански культивирует на экране обнаженное тело своей жены – звезды порно, а потом банда Мэнсона зверски убивает ее! (Этот случай имел место в истории Голливуда в 70-е прошлого века. – прим. авт.). И вы готовьтесь, ребята!

Эта гримерная произвела на Викторию гораздо большее впечатление, она вдруг почувствовала, что культивируемый Бляховским порок хорошо защищает себя. Так что шутки шутить здесь не стоит. Возникла ассоциация с Полиной и Мишей. Работу она так и не доделала…

Но едва Катрин Мадленович приоткрыл дверь в третью гримерную, Виктория обо всем позабыла. Гигантские летучие мыши проносились над потолком, точно они живые, а не из папье-маше, вампиры готовы были вырваться из плакатов и понести Викторию в свою загадочную страну. Таинственные амулеты, о которых Ерофеева столько читала, находились рядом; протяни руку и прикоснись… Но где таинственные фокусники, приводящие в движение все эти чудеса?

- Идемте, золотые мои, время! Скоро начнутся прогоны, - поторопил Бляховский Светлану и Викторию.

Зал был небольшой, присутствовали сам режиссер, несколько членов худсовета, из гостей кроме Светланы и Виктории – еще двое: бородатый мужчинка не первой свежести с крючковатым носом, в поношенном костюме, с обильными следами перхоти на воротнике и похожая на невинную девственницу румяная, пышногрудая молодка. Бляховский их тут же представил:

- Наш знаменитый критик, профессор Михайло Пустозвонов, его ассистент по кафедре – Ванесса. Вы, юное создание, конечно, читали статьи господина Пустозвонова?

Виктория засмущалась (увы, не читала!), еще больше ей стало не по себе, когда профессор грозно сверкнул стеклами очков:

- Что значит читала? Их надо изучать! Например, мое эпохальное творение «Революция времени». Неплохие там идейки, а? Ванесса?

Последовал грациозный кивок ассистентки, воодушевленный профессор продолжал:

- После этой статьи меня прозвали «охотник на единорогов». Хотя охочусь я на классиков. Но это для их же пользы. Чтобы массы их приняли как родных. Вижу не понимание в глазах юного создания. Попробую популярно объяснить. Видели знаменитую экранизацию Лопе де Вега «Собака на сене»? Более всего мне запомнилась песня Тристана: «Как-то раз пришел монах к монашке, захотелось поиграть им в шашки». Открою секрет: стихи эти написаны не древним испанцем, а нашим современником. И ведь как все звучит после «проработки»!  Долой архаику! Идти дальше, не останавливаться! У Шекспира Макбет перед убийством короля Дункана произносит тяжелый для сегодняшнего восприятия монолог:

«Что в воздухе все время предо мною?

Кинжал! Схвачу его за рукоять!

А, ты не дался! Но тебя я вижу.

Или ты, быть может

Лишь детище горячечного мозга…»

Сделаем гораздо проще. Я предложил свой вариант: «Мне все время, блин, мерещиться этот гребаный нож». Просто и понятно каждому.

- Классиков итак перерабатывают, - вставила Виктория.

- Недостаточно! – резко возразил Охотник на единорогов. – Меняем не только язык, но и сюжетную основу. Ромео влюбляется в Джульетту, но это не означает, что не должен встречаться со старой возлюбленной (то есть Розалиной – прим. авт.). А еще лучше, если он соблазнит няню Джульетты. Вот вам сразу несколько актуальных проблем: и ветреность молодого поколения и герантофилия… Тсс! – прервал он сам себя. – Господин Бляховский приготовил нам сюрприз.

Действительно по сигналу Катрина Мадленовича возникла худосочная девица с подносом, на котором – наполненные какой-то искрящейся жидкостью бокалы. Пустозвонов и Ванесса тут же схватили их, Виктория же взяла свой с некоторой опаской, что за напиток? Бляховский зашептал, мол, выпить обязательно надо, без этого само действо «не покажется таким красочным и реальным», а Юрьева с таким удовольствием отхлебнула, что Виктория тот час последовала ее примеру. На вкус напиток оказался очень приятным, только быстро закружилась голова. Зал наполнил сладкий дым, от которого головокружение лишь усилилось. Еще через несколько минут сцена приняла какие-то неестественные очертания, она будто бы выросла до невероятных размеров, окружила Викторию и… вошла в нее, растворив в себе юную любительницу тьмы, словно микроскопическую частичку!

Занавес поднялся, грянули первые аккорды.

 

…Виктория поднималась по ступенькам старой башни; нужно было взойти на самый верх, чтобы поклониться сфинксу. Девушка не понимала, зачем нужно склонять голову перед каким-то НЕПОНЯТНЫМ СФИНКСОМ, но она видела, что ВСЕ ИДУТ К НЕМУ. «Все» – это группа голых девиц из первой гримерной; они шли и пели гимн тому, к стопам которого так и жаждали припасть. Они пытались придать голосам как можно больше стройности и торжественности, но постоянно фальшивили, сбивались, поэтому вскоре перешли на банальный  реп. Для Виктории, не обладавшей музыкальным слухом, это было на руку. Чтобы не стать белой вороной, она также начала хлопать в ладоши и подпевать. Подпевать, даже не вдумываясь в смысл песни. И сразу дорога стала веселей, беззаботней. А девицы с каждым последующим шагом впадали во все больший экстаз. Им нравилось! Но раз они жаждут предстоящей встречи, так млеют от нее, значит – надо идти с ними. Наплюнуть на все и идти! А голоса новых подруг будто подбадривали: «Вперед, вперед, Виктория!»

Так, ступенька за ступенькой – и вершина башни. Открывшаяся взору картина напоминала сюжет страшной сказки Гофмана или Лавкрафта. Небо было черно, ни одной звездочки, небесные огоньки словно забыли это место. Но непонятно откуда возникали красные всполохи света, они и освещали гигантскую фигуру сфинкса. Виктория много читала о нем, знала не менее пяти вариантов его возможного облика, иногда он приходил к ней в снах. И вот теперь смогла, наконец, воочию лицезреть это исчезнувшее в веках, загадочное создание. Чудовище поражало! Огромная женская голова в боевом шлеме с фантастически красивыми чертами лица была насажена на покрытое шерстью, звериное туловище; крылья за спиной расправлены как полотна, стремящиеся заслонить от вас половину мира. От сфинкса исходило синее-синее сияние, можно сказать, что он купался в синеве.

Толпа голых девиц вожделенно обступила культ своего поклонения, снова запрыгала, заплясала, однако чудовище равнодушно взирало на неистовые танцы. И тут… Виктория ощутила, что чудовище смотрит именно на нее! Смотрит хищно, словно готовится начать пытку вопросами (Перед тем, как расправиться с жертвой, сфинкс обычно задавал вопросы, чтобы получить свободу, человек должен был ответить правильно. – прим. авт.).

Нагие девушки также поняли, кто выбран в качестве жертвы, пронесся вздох непонятной радости. Потом, сделав несколько крайне незамысловатых «па», все опустились перед идолом на колени. Виктория с чувством щемящего страха глядела, как меняется лицо сфинкса, как грубеют черты, как зарастает шерстью каждая черточка и появляются рога с завитушками. Несколько мгновений – и перед ней зияла страшная баранья морда. Раздался скрипучий голос:

- Я загадаю тебе три загадки. И если не разгадаешь хотя бы одну!..

«Наверняка не разгадаю?!» - в ужасе подумала Виктория. Она оглянулась, как бы удрать, но… дверь, ведущая обратно к лестнице, захлопнулась, а к башне стремглав мчались гигантские летучие мыши, они хороводом пронеслись мимо жертвы сфинкса, отчего у Виктории закружилась голова. Она тряхнула головой в надежде прийти в себя, снова осмотрелась в поисках хотя бы маленькой лазейки, однако увидела то, отчего волосы поднялись! С разных сторон к ней медленно приближались тени. При новых вспышках красного цвета было видно, что у теней есть лица, черты правда слишком мелкие, не разобрать. Зато хорошо видны выпирающие клыки. Любимые вампиры были тут как тут! Они беззвучно шептали: «Ты ведь так ждала, так ждала!..» «Нет, нет!», - также мысленно отвечала Виктория, лишний раз убеждаясь в правильности старой поговорки: легко восхищаться тираном чужого государства, живя в свободной стране.

- Три загадки! – вновь проскрежетал сфинкс. – Готова?

«Разве я в состоянии переиграть сфинкса? Как же я тут оказалась? Почему?!..»

- ГОТОВА?!

Виктория в который раз беспомощно огляделась и почти бессознательно ответила: «Нет!»

- Так какого хрена тянешь время?! – рассвирепел сфинкс, - пошла вон! Не мешай празднику.

Две летучие мыши вцепились в Викторию, сорвали ее с места и куда-то понесли. Последнее, что она слышала – сопровождаемый взрывами смеха новый скрип знакомого голоса:

- Итак, следующий участник нашего конкурса…

«Так это всего лишь конкурс?»

Башня буквально тряслась от смеха! Казалось, еще немного, и она рассыплется на куски.

 

А профессор Пустозвонов и его ассистентка оказались… в лесной чаще. Одеты они были в охотничьи костюмы, в руках каждого – ружье, на поясах – ноутбуки и диктофоны. Теперь они как никогда чувствовали момент незабываемой Охоты! Шелест листвы, покачивание крон деревьев предупреждали: здесь прячется дичь, возможно крупная! Профессор постоянно смотрел в бинокль: «Где-то совсем рядом! Еще чуть-чуть и ОНИ в моих руках!». Пустозвонов мысленно представил, как пальнет в очередного незадачливого классика, как тот будет прятаться, умолять о пощаде. Да только Охотник останется непреклонен! Он прикончит очередного Великого, и после вместе с любимой ассистенткой устроит пиршество. С классика сдерут шкуру, разделают внутренности, поджарят на костре и… даже косточки обглодают. От такой перспективы с клюва профессора сползла радостная сопля, но он не заметил, лишь повторял: «ГДЕ-ТО СОВСЕМ РЯДОМ!» Он обернулся к бессмысленно хлопающей глазами Ванессе и строго спросил:

- Ты ИХ чувствуешь?

Ответ Ванессы как обычно оказался односложным:

- Ага.

- Ты кого бы предпочла слопать?

- Всех.

- Всех сразу нельзя. Желудок не выдержит. Надо их поодиночке и постепенно, поднимаясь все выше и выше. Для нас не должно быть авторитетов. Авторитеты вредны, поскольку приучают к поклонению нелепым традициям и загоняют творческую натуру в бессмысленные рамки. А никаких рамок, как сама понимаешь, быть не должно.

- Да, профессор.

Крики пролетавших птиц прервали диалог; Пустозвонов сделал знак аспирантке схорониться на всякий пожарный в кустах Мало ли что за хищники – жди беды! Нет, это стая лебедей. Ангельские творения плыли в облаках! Плыли так, что можно засмотреться, плыли, словно пытаясь донести до мира смысл Истинной Красоты. Однако это Пустозвонова не волновало. Убедившись, что опасности нет, он продолжил свои философские откровения:

- Больше всего меня злит вопрос: во имя чего вы это написали? Даже те, на кого мы охотимся, частенько писали ни о чем. Например, незабвенный Александр Сергеевич своего «Евгения Онегина». Кстати, ты знаешь, что по последним данным Пушкин украл это произведение у одного француза (к сожалению, эту чушь начали распространять некоторые представители «свободной прессы» – прим. авт.). – Пустозвонов радостно потер ручонки. – Просим ему маленькое воровство. Все-таки он и поэт приличный, и помог рождению многих наших пламенных революционеров.

- Ага! – в который раз повторила Ванесса, почесав свой увесистый зад.

По логике вещей такой жест должен был шокировать Пустозвонова, но ничуть! Он пришел в неописуемый восторг. Громадная грудь колыхалась на уровне его лица… Грандиозные помыслы и вечные терзания души мигом померкли! Охотник на единорога решил, что масса классиков не стоит одной этой женской груди.  Вот счастье, которое он искал!

Профессор икнул, гикнул и как клещ набросился на ошеломленную ассистентку. Она сделала попытку оттолкнуть его, однако точно бес пришел на помощь Пустозвонову. Он повалил Ванессу на густую траву и начал больно кусать ее под одобрительный шум неведомой чащи.

…Долго кусаться профессору не пришлось. Неожиданно чащу огласил дикое ржание, а затем – топот, аж, земля задрожала! Пустозвонов и ассистентка вскочили, испуганно осмотрелись. Нечто страшное приближалось, оно где-то недалеко. Испуг ощущался даже в шуме листва, а трава будто пригнулась к земле.

- Вставай, Ванесса, уходим! – вскричал профессор.

- Куда? – как всегда лаконично вопрошала ассистентка.

Если бы он знал куда? Еще минуту назад он свысока посматривал на заросли, памятуя о своем замечательном прозвище Охотника на единорога. Сейчас профессор, стараясь унять сердцебиение, думал о том, что сам стал дичью. Только кто теперь охотник?

В тот же миг из-за деревьев вырвалось это НЕЧТО! Огроменная лошадь черной масти с выходящим изо лба рогом, огненные искры вылетали из глаз, отчего вспыхивали вокруг травинки и сучья. Черный единорог на мгновение остановился, оглядел пространство вокруг и, обнаружив Пустозвонова, молнией ринулся на него. Профессор помчался в заросли, позабыв и о Ванессе, и обо всем на свете. Ассистентка обреченно наблюдала, как на нее опускается черная громадина. По счастью Ванесса зверя не заинтересовала, единорог перемахнул через нее, и неистовыми прыжками поскакал за главной добычей!

Ванесса едва перевела дух, бедный профессор, что с ним будет? И куда теперь ей? Ветки ближайшего дерева поднялись, словно указывая ей путь. Ванесса сделала несколько шагов в указанном направлении и сразу услышала:

- Стоять, стерва?!

Ее окружили несколько человек в камуфляжных масках и с автоматами. Ванесса пролепетала: «Я не сука, я - ассистент профессора Михайло Пустозвонова» и в ответ услышала столько нецензурной брани, что начала сомневаться в теории своего шефа, будто мат – необходимое условие самовыражения нынешнего поколения и активный двигатель  литературы. Ванессу поддели под руку, и она, ощутив на практике, что есть «маленький человек», послушно побрела в неизвестность.

А Пустозвонов рвал и рвал! Чаща хлестала его по телу и лицу, из кустов выглядывали хохочущие классики. Сейчас профессор был готов стерпеть все: любую боль, любые насмешки, только бы не попасться на растерзание единорогу. Но ржание зверя становилось все ближе и ближе, уже ощущалось его дыхание! Только теперь Пустозвонов осознал насколько неблагодарное дело охота. Он мысленно вымаливал прощение и у Достоевского, и у Тургенева, и других собратьев по перу. Он мысленно повторял, что если чудо свершиться, сия чаша минует его, то бросит писать и займется реформой образования. Видимо, зверь услышал его стенания, еще больше рассвирепел, в несколько прыжков догнал беглеца. Профессора будто посадили на кол, он завизжал от боли, страха, а единорог куда-то потащи свою жертву.

 

Гигантские летучие мыши продолжали цепко держать Викторию, девушка в страхе зажмурилась, но все равно ощущала, как меняются пейзажи. Холодный ветер сменяла жара, сырость северных широт – дыхание пустыни. Ночь растворилась в прошлом, теперь красное солнце нещадно жгло глаза. День – не время для летучих мышей. Впрочем, теперь и они были ее крылатыми конвоирами, а хищные грифы.

От безмолвия постоянно меняющихся внизу картин можно лишиться рассудка, но когда впереди показались скалы, самообладание окончательно оставило девушку. Сюда ее наверняка сбросят на пир стервятникам! И тут… знакомый крик заставил ее собраться, вывел из полуобморочного состояния.

К выступу одной из скал была привязана Юрьева; орала она не только от боли, которую доставляли стягивающие запястья веревки или от разъедающего кожу солнца. Рядом с ней прыгали, отчаянно веселились несколько нагих особей мужского пола: белые, черные, китайцы. Каждый стремился коснуться пленницы или потереться об ее тело вздымающимися фаллосами. От подобной пытки Светлану тошнило, глаза вываливались из орбит, ор переходил в хрип: «Не хочу!.. Дайте мне ВИКТОРИЮ!»

А дальше – взрыв?!.. Пространство перед Викторией опять заволокла тьма. Выходит птицы швырнули ее на скалу?.. Конец?..

Но вдруг вспыхнули разноцветные огни. И уже не было ни грифов, ни скал, ни прикованной к ним Юрьевой. Вместо этого сцену заполнили песни и пляски счастливого хэппи-энда. Все участники действа неспешно кланялись, «страшные герои» сбросили маски ужаса, превратившись в слащавых, безобидных по виду созданий.

Дольше всех кланялся конечно же режиссер Бляховский. Он поворачивался то одним боком, то другим; то приветственно махал, то эффектным жестом убирал со лба прядь.

Ну, а под конец, все, взявшись за руки, дружно запели… «Марсельезу». Гремело, бушевало веселье Вечного Театра!

 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Путь в апокалипсис  

Они сидели в театральном буфете и обменивались впечатлениями. Инициативу как обычно захватил говорливый Пустозвонов:

- Это новое в нашем искусстве! Новый подход, порождающий новые впечатления. Блеск, просто блеск! Мы словно сами…

- Почему «словно»? – вскричал Бляховский.

- Да, да, мы сами стали участниками спектакля, пережили поразительные впечатления, - при этом профессор заерзал на стуле, очевидно, вспомнив об единороге. Катрин Мадленович горячо пожал другу руку.

- Спасибо, Михайло. Вы истинный ценитель всего нового и революционного. О, и у Ванессы есть кое-что для нас?

- Блеск, - повторила за профессором Ванесса и для убедительности несколько раз хлопнула ресницами.

- Кто-то говорил, - продолжал режиссер, - что мы – только двойники Голливуда. Но приходит время и двойник занимает место оригинала.

От слова «двойник» Виктория вздрогнула. Оно вернуло к главной цели первоначального знакомства с Юрьевой, следовательно – и со всеми ее друзьями. Реакция гостьи не укрылась от зоркого ока Катрина Мадленовича:

- Юное создание чем-то озабочено?

- Я?.. – Виктория окончательно засмущалась. Хорошо, что на помощь пришла Светлана.

- Юное создание не в силах отойти от впечатлений необыкновенного спектакля.

- Раз так, - взгляд режиссера сделался милостивым.

- А для чего мы пили этот напиток? – Виктория все-таки дерзнула спросить, несмотря на серьезную опасность прослыть невеждой.

- Там был подмешан наркотик, детка, - честно признался Катрин Мадленович. – Именно он помогает стать полноправным участником спектакля. Со временем мы про лоббируем принятие специального закона, разрешающего легально принимать наркотик перед просмотром соответствующих спектаклей или фильмов. Нам нужен настоящий эффект! 

- Позвольте, я объясню, - снова снизошел Пустозвонов. – Девочке придется прослушать мою лекцию о теории современного искусства. Итак, чем сегодня должны заниматься литература, кинематограф, театр? Копанием в себе?.. Зачем?! Время достоевстовщины закончилось. Поиском новых глобальных идей? Но они не интересуют никого, кроме тех, кто ими специально занимается.

- Но ведь на основе писательских идей ученые реализовали многие научные проекты, - Виктория хорошо осознавала, что возражать великому критику – большой грех, но удержаться не могла. – Жюль Верн, Герберт Уэллс, Алексей Николаевич Толстой в свое время…

- Ха-ха-ха! – залился Пустозвонов, - вот классический образчик ортодоксального мышления. Мы же должны мыслить по-современному, по-западному. Предвидение Уэллса – сказки про белого бычка. Он потерся среди ученых, подслушал их гипотезы и представил, как свое открытие. Пример неплохой беллетристики и умения сделать прекрасный литературный пиар.

Смех настолько задушил Пустозвонова, что даже слезы выступили на его глазах, а воротник от постоянного сотрясания головы точно покрылся серебром. Сквозь взрывы хохота остальным с трудом удалось разобрать:

- Пиарщик ваш Уэллс!.. Классный пиарщик…

Но вот наконец он вновь сделался серьезным:

- Почему в конкурентной борьбе постоянно побеждает Голливуд? Давным-давно там поняли, что главное условие победы – лихой сюжетец, пусть иногда банальный, пусть повторяющийся, но лихой…

- Еще дорогие костюмы, профессор, - тихонько подсказала Ванесса.

- Конечно и костюмы – символ богатства нации - тоже… - очередная порция перхоти легла на воротник Пустозвонова. - Итак, о сюжете: это даже хорошо,  что он повторяется из фильма в фильм, человек обожает стереотипы. Облегчается работа драматургов, сценаристов, не надо придумывать новые сюжетные ловушки. Все просто до безобразия.

Но сейчас неважен даже сам сюжет, сейчас нужны одни спецэффекты. Зритель испытывает страх, эротическое наслаждение, боль, азарт, страсть! И все это с помощью спецэффектов… Скажите, мадам, - обратился он к Виктории, - вы поняли смысл спектакля, который только что посмотрели?

- Надо еще раз все хорошенько обмозговать, - уклончиво ответила она, дабы не прослыть полной дурой.

- Зато какие ощущения испытали!

- Сильные, - согласилась девушка.

- Значит, мы с Бляховским победили! – подытожил профессор. – Так выпьем же, друзья, за нашу победу!

Гости и режиссер звонко чокнулись. Викторию же ужасно мучила фраза Катрина Мадленовича о двойниках. Почему вдруг он вспомнил о них? Совпадение или?..

Она не выдержала и прямо об этом спросила.

- Какие двойники? – искренне удивился Пустозвонов, - причем здесь двойники?

А вот взгляд режиссера сделался подозрительным. Он сделал небольшую паузу и, как бы между прочим, сказал:

-  Я лишь имел в виду, что некоторые нас считают плохими подражателями.

Виктория почувствовала себя неуютно, точно сболтнула лишнее. Хорошо, что на помощь пришла Светлана.

- Нам пора, - заявила она. – Виктория напишет о вашем спектакле.

- Золотая моя, - Бляховский вновь стал ласковым сверх меры. – Вы обязательно напишите! И прошу, умоляю, не слишком сильно браните несчастного Катрина.

- Она напишет как надо, - ответила за девушку Юрьева.

Когда покинули театр (на прощание Бляховский облобызал каждую из золотых девочек не менее десятка раз), Виктория вспомнила о невыполненном контракте и Мише. Надо срочно домой! Однако Юрьева изрекла иное:

- Едем ужинать. Заодно поговорим кое о каких делах.

…Спустя некоторое время они сидели в одном из самых шикарных ресторанов, где Светлана сняла отдельный кабинет. Она напрямик поинтересовалась у Виктории:

- Как тебе спектакль?

- Ничего, - девушки выискивала дипломатичные ходы. – Есть любопытные моменты.

- Брось! Самая настоящая хрень.

Этого Виктория не ожидала. Юрьева усмехнулась:

- С некоторых пор нас и Бляховского финансируют одни и те же структуры. Поэтому я и пришла на прогоны. Политика – дело тонкое.

Светлана явно давала понять, что за хорошие деньги душу сатане продаст. Виктория тут же вспомнила, как описывал ее Павлов. Она имела много пороков, но таковой не была. Иначе он вряд ли бы завел с ней дружбу. «Неужели передо мной и впрямь двойник?!» - мелькнула безумная мысль.

Безумная?!

- Девочка моя, подожди несколько минут, я – в дамскую комнату,  сказала тем временем Юрьева.

Оставшись одна, Виктория решила проверить мобильник, который выключила в театре, а включить забыла. Ей было два звонка: Полина («Что мне делать?!») и Олег. Своему возлюбленному она тут же перезвонила:

- Привет, Олежка!

- Привет! Ты где?

- В ресторане. С Юрьевой.

- Уже в ресторане?

- Прекрати!

- Наше расследование тебя еще хоть немного интересует?

- Еще как! Есть новости?

- Одна. Но довольно любопытная.

- Потом расскажешь.

- Когда будешь дома?

- Не знаю. Вечером.

- А конкретнее?

- Не приставай. Сейчас вернется Светлана Петровна. У нее какие-то свои планы.

- Ты теперь зависишь от нее?

- Не говори глупостей! – раздраженно крикнула Виктория, - кажется, я ей понравилась. Как будущий сотрудник. Решаются судьба, карьера, а ты!..

- Что ж, решай судьбу, - вздохнул Олег и отключился.

Вернулась Юрьева, запах ее духов стал еще более возбуждающ и словно проникал под кожу, проносился по капилляр, а оттуда – в сердце и мозг. И довершал все магический блеск ее глаз. Виктория решила, что никогда бы не смогла устоять перед напором и обаянием этой женщины.

- Обсудим наши планы? – предложила Светлана.

Разве вольна Виктория чего-либо обсуждать? Она могла лишь соглашаться с тем, что скажет знаменитый издатель.

- Я возьму тебя на должность редактора.

- Спасибо! Но ведь вы еще не знаете моих возможностей. Я не сделала материал о спектакле…

- У тебя все получится.

- Спасибо за доверие.

- Выпьем за начало нашего творческого союза, надеюсь, очень и очень длительного, - подняла Юрьева бокал с шампанским. – И еще, я привыкла дружить со своими сотрудниками. Будем друзьями?

- Разве я смею мечтать?..

- Смеешь! – перебила Светлана. – Ради будущей дружбы выпьем на брудершафт… Вот так! А теперь поцелуемся. По-дружески.

От духов и шампанского голова Виктории окончательно закружилась, видения прошлой ночи казались незабываемой сказкой, которую верные демоны ночи решили воплотить в реальность. Губы Светланы коснулись ее губ, язычок требовательно проник внутрь и активно заработал.  Виктория ответила! Ответила долго и страстно… Юрьева оказалась в некотором изумлении. Затем, усмехнувшись, обронила:

- О, да ты та еще штучка!

 

Олег позвонил Виктории из ее квартиры. Он уже некоторое время находился там, с нетерпением ожидая возвращения возлюбленной! Как раз перед этим он услышал странный звонок – продолжительный, упорный. А когда Олег снял трубку, никто не ответил. Тогда он решил, что произошла ошибка, но через некоторое время звонок повторился. На сей раз в трубку послышался грубоватый мужской голос:

- Вику позови!

- Ее нет. А кто спрашивает?

- А че?..

- Что значит «че»? Я все-таки ее друг.

- Друг?..

- Да. А вы… а ты кто?

- Хрен в кожаном пальто, - грубо произнес звонивший и отключился.

Олег был человеком спокойным, но хамства не выносил, к тому же, последние события несколько взвинтили нервную систему. Он пожалел, что у Виктории старый телефон без определителя. А то бы перезвонил хаму и все высказал!..

Но откуда у Виктории такие знакомства?  Приличная девушка, студентка литературного института… «А что я знаю о ней?»

Сотовый Виктории постоянно молчал, хоть бы что-то сообщила! Олег раздраженно прошелся по комнате, кухне, после нескольких таких «прогулок» ему показалось, что мог бы точно назвать метраж квартиры. Потом вспомнил, что можно занять себя ремонтом шкафа, Виктория просила прикрутить дверцу…

Надо же все проблемы накинулись в одно время! Мысли Олега путешествовали от разговора с Голубевым, к телефонному звонку неизвестного хама и опять к Виктории. И снова: «А ЧТО Я ЗНАЮ О НЕЙ?»

Он так до конца не знал ее мыслей, интересов, страстей. Поэтому не знал ее характера. Некоторый беспорядок на столе, он так характерен для творческих людей, даже если это женщины.

Обычно о человеке отчасти говорят его книги. В библиотеке Виктории в отличие от всего другого в доме, царила гармония вкуса и строгости. На верхних полках - Пушкин, Лермонтов, Достоевский и другие русские титаны. Ниже - иностранные авторы, и опять – одни великие: Шекспир, Гете, Байрон. Есть и современники, но, к сожалению, их имена ничего Олегу не говорят. Дальше – научная литература… Нет, скорее не научная, а эзотерическая. Книги о магии, оккультизме, заговорах, приворотах. Специальные исследования о вампирах, оборотнях. Иметь одно или два подобных издания было бы для Олега понятно (человек, занимающийся литературой, прочитывает многое), но ведь их здесь столько! А вот чего нет в библиотеке?!..

Нет ни одной православной книги! Они с Викторией никогда не касались вопроса веры, но из нескольких фраз он понял, что она холодна к религии. Но даже если так, хотя бы несколько трудов святых отцов она должна была бы поставить здесь? Опять же, как исследователь… У нее нет и Библии!..

Виктория сознательно не держит у себя этих книг?

«Чушь! В чем я ее подозреваю? В склонности к черной магии?!»

Тем не менее, Олег снова осмотрел квартиру, на сей раз в поисках каких-нибудь «темных символов» - перевернутых крестов и прочее. Но, не найдя ничего такого, успокоился.

Для интереса Олег взял одну из «темных книг». Мерзкая рожа с выпирающими клыками словно издевательски наблюдала за ним. Окулов прочитал оглавление: «История рода вампиров», «Вампиры среди нас», «Великая и бессмертная раса» («Надо же – великая!»), «Невинно оболганные», «Возрождение ритуалов Крови». Он полистал страницы, пытаясь понять смысл данной вещи, однако будто кто-то не пускал информацию в его голову. Олег решил, что причина здесь – в его не слишком большой любви к чтению вообще. Уже хотел закрыть и отложить книгу, но почему-то механически листал ее дальше… И как раз в это самое время перезвонила Виктория, произошел уже знакомый нам разговор. Сухость подруги сильно задела Олега, он даже забыл сообщить о звонке хамоватого субъекта.

Олег уже собирался положить книгу назад, но тут его внимание привлекла запись на полях. Почерк Виктории?.. Точно! И он прочитал следующее: «Чем дальше, тем сильнее ощущаю свою любовь к ТЬМЕ! Существа тьмы гораздо интереснее, не стандартны в своих решениях. Свет же – скучен и однобок. Если предложат служить одному из двух господ, я безусловно выберу первого».

Олег почувствовал, как внутри него все холодеет. Может, это шутка? Но уж слишком не похоже, ни капли иронии в словах! Неужели Виктория и впрямь так думает?!.. С кем он встречался?! Кому доверял сокровенные мысли?!.. Кому рассказал о послании Павлова и двойниках?!

Нет, нет, он не мог в это поверить! Виктория его разыгрывает. Специально написала… Как она могла СПЕЦИАЛЬНО написать? Ей бы и в голову не пришло, что Олег станет «копаться» в ее тайных мечтах.

Олег схватил вторую книгу, потом третью; каждую быстро перелистывал. Больше ни одной записи. Но разве и той недостаточно?

«Интересно, какие фильмы она смотрела? Мы с ней когда-нибудь это обсуждали?..»

Олег припомнил, что разговоры в основном шли о легких комедиях, иногда – о детективах или боевичках. Но вот однажды они посмотрели вместе «Братьев Карамазовых» и Виктория сказала: «Какая же разница между братьями - умнейший Иван и юродивый Алеша…» Олега тогда поразил подобный вывод. Но Виктория сказала:

- Скучен мир света без наличия в нем тьмы. Не будет развития. Обе стороны человеческого «я» должны дополнять друг друга. Так что и бесы нужны.

«Как же так? – подумал Олег, - ведь Господь изгонял бесов?..» Однако почему-то промолчал, наверное, не придал особого значения фразе, посчитал ее шуткой.

Не шутила она!

Виктория прятала диски с фильмами в специальный шкаф, дверца которого оказалась запертой на ключ. Не ломать же замок!

Олег яростно подергал дверцу. Зачем он это делает? Разве увидит там то, что опровергнет возникшие подозрения?.. А ведь есть еще Интернет, откуда Виктория также скачивает нужную ей информацию!

Олегу показалось, будто его ударили по голове чем-то тяжелым, и от удара он никак не может оправиться. Когда Виктория вернется, он поговорит с ней напрямик. Что за странное стремление к союзу с силами тьмы?.. А если она представит все как шутку? Или это и есть шутка?

Когда же ОНА ВЕРНЕТСЯ?!

Можно было перезвонить самому… Нет, нет, он так не поступит. Есть гордость и достоинство мужчины. Пусть сама делает первый шаг.

И словно по заказу – звонок! Нет, не Виктория, с ним хотел связаться неизвестный абонент. На экране вырисовалось: «подавл. номера».

- Это Олег?

- Да.

- Вы сегодня оставили мне номер своего сотового.

- Но кто говорит?

- Голубев Леонид Николаевич.

- Добрый вечер, - растерянно произнес Окулов.

- Нам нужно поговорить.

- Когда?

- Вас устроит через час?

- Вполне.

- На Тверской, у памятника Пушкину.

- Хорошо. Но объясните…

- Все объяснения при встрече. И знаете, вы правы… иногда во имя правды стоит отказаться от многих благ.

Закончив разговор, Олег задумался: не рубанул ли с плеча, не слишком ли быстро согласился на эту встречу? Действительно ли звонил Голубев?.. Голос вроде его, только с имитировать голос сейчас ничего не стоит.

И опять он вспомнил преследующий джип… Если там ловушка? Голодному зверьку, кинули кусочек мяса, и он, сломя голову, понесся на место казни.

С другой стороны если с Олегом решили расправиться, то сделают это чуть раньше или чуть позже. Стоит рискнуть!

Олег снова попал в серьезную пробку, он понял, что не успевает, быстрее остаток пути проехать на метро. И вот – толпы народа, длиннющий эскалатор, переполненный вагон, чернота тоннеля. Его станция – Тверская; на всякий случай Олег несколько раз обернулся. Тысячи глаз, какие из них следят за тобой?

Народу у памятника немного, холодный осенний ветер прогнал и жаждущих любовной встречи и тех, кто собирался обсудить деловые вопросы. Олег внимательно огляделся, он так боялся опоздать, а приехал раньше Голубева.

Притопывая, он зашагал вдоль окружающей памятник аллеи, время упорно двигалось вперед, однако адвокат явно не спешил. Он сказал через час. А сколько уже прошло? Ого, они изволят задерживаться на двадцать пять минут.

Олег искал для себя объяснений, сначала подумал о пробках, потом о том, что человек передумал. Но почему не перезвонил? «Все-таки это был розыгрыш, чтобы выманить меня? Я один против… Против кого?»

Несколько человек все-таки крутились тут: двое молодых ребят, какой-то негр и… мужчина спортивного вида. Олег невольно сконцентрировался на нем, однако к спортсмену подошла девушка, и они куда-то пошли.

Невдалеке слышался звон милицейской сирены, тогда Окулов не обратил на это внимание, он размышлял только о своих проблемах.

Через некоторое время он понял, что Голубев его обманул, надо возвращаться. Вскоре он заметил толпу и покореженную машину. Надо же, какая авария! Обычное человеческое любопытство заставило его приблизиться. Милиция никого не пропускала за установленную черту, тут же крутилась пресса. Олег спросил:

- Есть жертвы?

- Одна, - ответил парень с кинокамерой. – Увезли на скорой.

- А кто?

- Говорят какой-то известный адвокат. Сейчас ребята выясняют.

- Адвокат?.. – в шоке переспросил Олег.

- Какая-то птичья фамилия. Гусев что ли…

- Не Голубев?

- Может, Голубев, – оператор подозрительно взглянул на Олега. – Да, вроде Голубев.

«Не вроде! Это он!»

Окулов шел, пошатываясь, словно от полученного сильного удара. Становилось окончательно ясно, в какую опасную игру он ввязался. Почему его пока не тронули? Мало знает?..

Теперь основным вопросом было: как выйти из игры? И возможно ли выйти?

Шум московской улицы перекрывали тихие слова адвоката, прощальные слова для Олега: «Иногда во имя правды стоит отказаться от многих благ». Нет никаких сомнений, что он ЗНАЛ Павлова, возможно, ПОМОГАЛ ему. Но… «Господи, помоги ему выжить!»

Смех проходящих мимо людей, вырывавшиеся из ближайших кафе и ресторанов звуки музыки казались издевательским ответом только что произошедшей трагедии.

 

Светлана подвезла Викторию к дому, крепко поцеловала на прощание.

- Мне очень понравилось? А тебе?

- Вы еще спрашиваете.

- Ну и отлично!

- Вы не зайдете?

- У меня еще дела, девочка. Лучше ты потом переедешь ко мне. И вот что: пришли свои данные, подготовим контракт. Ты работаешь у меня.

- Я вам так благодарна!

- Не спеши. Я строгий начальник. И вот, - она протянула Виктории деньги.

- Зачем? – вспыхнула девушка, - я пошла не из-за денег. Вы такая… необыкновенная.

- Хватит болтать, - строго произнесла Юрьева. – Деньги для того, чтобы ты красиво оделась, девушка Юрьевой должна выглядеть как примадонна. По этому телефону свяжешься с Розалией, моим модельером. Пока я два дня буду в командировке, она приведет тебя в полный порядок.

- Жаль, что не увижу вас два дня.

Светлана звонко расхохоталась и погладила Викторию по щеке:

- У тебя есть мальчик?

- Есть. Был…

- Вы расстались?

- Нет.

- Почему «был»?

Слов не потребовалось, ответили одни глаза: «Вы еще спрашиваете?!»

- Он наверное какой-нибудь мелкий менеджер из небольшой фирмы?

- Нет, аспирант.

- О! Человек науки!

- Да, - иронично улыбнулась Виктория, для которой понятие «человек науки» также показалось анахронизмом.

- Он хороший любовник?

- Ужасный!

- Так забудь про него.

- Уже забыла.

- Старые знакомства слишком мелки для тебя. Есть возможность войти в элиту. Не упусти шанс. А мне пора…

- Значит, не зайдете? – В душе Виктория была безумно этому рада. Приглашать такую женщину в свое убогое жилище. К тому же, там может оказаться Олег. Наверняка ведь приперся!

Не давний герой ее романа выглядел скучной занудой. Сегодня же Виктория скажет ему, что все закончено. «Надеюсь, он не устроит скандал? Еще его не хватало!»

От неприятных мыслей по поводу разрыва с Олегом ее оторвали магические глаза Юрьевой. Шефиня и безумная  любовница одновременно в упор разглядывала Викторию, разглядывала, как приобретенный товар. Девушка ощутила смущение, а затем – сильное сердцебиение.

Светлана удовлетворенно хмыкнула, товар хороший!

- До скорой встречи, девочка.

Машина уже уехала, а Виктория продолжала смотреть ей вслед. Она почувствовала, что начинается новая жизнь. Жизнь, к которой она так стремилась. Однако нельзя быть неблагодарной.

- Спасибо, - сказала она черепу.

Виктория поднялась к себе на этаж, некоторое время ушло на «ковыряние с замком». Едва открыла дверь, как кто-то втолкнул ее в квартиру. Виктория оказалась отброшенной к противоположной стене, вслед за ней вошли Полина и горилла-Миша.

- Долго гуляешь, подруга, - недовольно бросила Полина. – Не отвечаешь на звонки. Мы тебя заждались.

- Так уж получилось. Я была занята, - Виктория гадала, как ей поступить. От нее потребуют работы, а она не готова.

- Занимайся, чем хочешь, - хищно улыбнулась Полина. – Но у нас с тобой ДОГОВОР.

- Я помню.

- Очень хорошо, что еще помнишь. Давай мой рассказ.

Наступал самый жуткий момент сегодняшнего, казалось, такого удачного дня. Надо как-то выкручиваться. Хотя бы выиграть время.

- Полина, мне нужно совсем немного времени.

- Сколько?

- Сутки, максимум двое.

- Ты серьезно? Извини, так не пойдет. Я должна завтра отдать рассказ.

- Понимаю… Давай я верну тебе деньги. А закончу бесплатно.

- Не врубилась, сука? Деньги засунь себе в задницу. Мне НУЖЕН РАССКАЗ! В отличие от вас, жалких неудачников, попрошаек, я имею шанс взобраться на Олимп жизни и не ползать на брюхе перед разным дерьмом. Меня поддерживают солидные люди! Дело за малым – написать этот хренов рассказ! К полудню он мне нужен как воздух. В конце концов тебя никто не тянул за язык насчет двух дней.

- Правильно, Полиночка! Но меня пригласил на собеседование хозяин крупного издательства. Мне предлагают работу.

- У нас ДОГОВОР! – повторила Полина, а звероподобный Миша, подмигнув, напомнил:

- Я предупреждал: не можешь родить – высри!

Последовал удар под дых. Виктория от боли присела, попыталась глотнуть воздух, на глазах выступили слезы.

- Только начало! – ухмыльнулся горилла.

Виктория с трудом приходила в себя и вновь, будто прелюдия будущих пыток зазвучал голос Полины:

- Покажи, что сделала.

Хозяйку под конвоем ввели в комнату, Полина бесцеремонно залезла в компьютер, начала читать. Виктория мысленно умоляла:

- Тебе должно понравиться!

- И как? – хмуро поинтересовался Миша, - баба деньги отработала?

- Тут нет и половины, - покачала головой Полина.

- Мразь! – на сей раз горилла ударил по лицу, ударил так, что зашатались зубы. Виктория поняла: он сейчас ее изуродует.

- Я допишу! – стонала она, харкая кровью, - при вас сяду и допишу.

- Уж, постарайся, - кивнула леди от литературы, - писать будешь целую ночь. И если не закончишь…

- Я ей выдавлю глаз! – загоготал Миша.

- Закончу! Обязательно закончу!

- Иного и быть не может! – безжалостно подвела черту Полина. – Но этого мало. За то, что подвела, напишешь и второй рассказ и третий. Я сама определю, СКОЛЬКО РАССКАЗОВ ТЫ НАПИШЕШЬ! Получать будешь по прежней таксе. Так что на работу в издательстве особо губы не раскатывай. Полине нужны рассказы. Обо все будешь молчать, иначе тебя закатают в асфальт. Не ищи помощи у ментов или где-то еще. У нас не помогают неудачникам.

Оставался ее символ, но он, проклятый, молчал! Он обманул ее! «Кому я доверилась!!!» И вдруг… череп будто впился ей в грудь, голова Виктории непроизвольно повернулась… На столе лежала отвертка. Выходит, приходил Олег, починил шкаф и забыл убрать ее.

В голове пронеслись слова Юрьевой: «Есть возможность войти в элиту. Не упусти шанс». ПОПАСТЬ В ЭЛИТУ – волшебная мечта! И чтобы какая-та СТЕРВА и ее ДУБОГОЛОВЫЙ ОХРАННИК все уничтожили!

Теперь эти двое были для Виктории не только ненавистными разрушителями карьеры, но и последними отбросами, ненужными для общества червями! А еще каждый из них - ничто, пустое место!

Рука Виктории «поползла» по столу, лишь бы не он не заметил! А неандерталец упивался своей властью:

- Поняла, что тебе сказали?

- Да!

- Будешь вкалывать!

«Ах, ты!..» Однако вслух она сказала конечно же другое:

- Буду!

- Дать ей еще раз? На всякий случай? – спросил Миша.

Полина язвительно скривила губы:

- Поучи девочку!

Пальцы Виктории уже коснулись отвертки, и в это же самое время девушка получила новую оплеуху. «Неужели ублюдок сломал мне нос?»

- Хватит, - зарыдала она.

- Пока довольно, - милостиво разрешила закончить пытку Полина. – Для работы нужна ясная голова.

Миша не воспринимал Викторию всерьез, смотрел и не видел! Ему и в голову никогда бы не пришло, что она способная на отчаянный шаг. И это стало его роковой ошибкой.

«Давай, давай! - шептал череп, - только в оба глаза сразу! Не оставляй его циклопом! Не простит!»

Будто чья-то чужая воля направляла руку Виктории. С быстротой молнии она сжала отвертку и ударила неандертальца сначала в правый, потом в левый глаз. Тот не сразу и понял, что произошло: только - дичайшая боль и чернота, сразу разросшаяся до размеров вселенной! А потом даже слепой, оглушая комнату воем, потянулся к своему палачу. Следующий удар пришелся в горло. Миша что-то булькнул и рухнул, как подкошенный.

Полина наблюдала за сценой убийства с благоговейным ужасом. Едва столбняк прошел, заорала благим матом:

- Знаешь, что с тобой сделают мои друзья?!..

- А знаешь ли ты, что и у меня есть друзья? И они гораздо круче твоих!

Виктория захохотала, спесь с Полины моментально спала, она бросилась было к выходу, но хозяйка преградила путь:

- И не пытайся!

Кровоточащая губа Виктории и распухший нос делали ее страшное лицо еще страшней, глаза пылали возмездием, с отвертки капала кровь. От страха леди от литературы чуть не потеряла голову:

- Вики, пожалуйста!

- Так ты хочешь познакомиться с одним из моих друзей?.. Смотри!

Виктория расстегнула рубашку, череп на груди заискрился, заиграл так, что Полина и впрямь решила, будто ее противница СВЯЗАНА С ТЕМНЫМИ СИЛАМИ! Она проклинала себя за то, что не прислушалась к разговорам сокурсников о странных симпатиях талантливой студентки Виктории ко всякой чертовщине, просто, будучи материалистской, она в это не верила!

С перекошенным от ужаса лицом она наблюдала за игрой черепа, который грозился ее утащить в ад, на вечные муки, Полина почувствовала сильные толчки в сердце. «Убери его, убери! Я этого не выдержу!»

Мистический чародей буквально вытаскивал ее сердце из груди. Волна Ужас достиг своего апогея. Тьма оказывается так близко. Она рядом, только мы ее не замечаем. «Теперь ты моя, - хохотал череп. – Будем танцевать вечные танцы!» ВЕЧНЫЕ!.. («О, нет, нет!»). Это было выше ее сил, выше разума, выше желания противостоять потрясению! Жуткий символ окончательно разорвал ее грудь, схватив маленький, отчаянно бьющийся орган. Ноги Полины подкосились, она моментально повалилась на пол. А победительница Виктория издала торжествующий возглас.

 

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. Путь в апокалипсис (продолжение)

Некоторое время Олег находился в оцепенении, не представляя, что делать, куда идти? Первое, что пришло на ум, надо предупредить Викторию. Несмотря на все ее странности, она по-прежнему оставалась девушкой Олега. Но как предупредить? О чем?.. Да и телефон наверняка прослушивается. Не подведет ли он ее таким образом?

Однако страх за судьбу Виктории оказался всего сильнее остального. Он нырнул в переулок, осмотрелся и после этого набрал номер. И снова абонент не доступен. Куда она запропастилась? Теперь новые черные мысли, точно воронье, клевали его мозг: вдруг Викторию похитили или?.. Даже предполагать такое нельзя!

Прячься, не прячься, от правды не убежишь! Ее надо воспринимать такой, какова она есть! С ВИКТОРИЕЙ ЧТО-ТО ПРОИЗОШЛО? Она бы обязательно вышла на связь, сообщила как и что! Извинилась бы перед своей Юрьевой и сообщила…

Первым порывом было вернуться на квартиру Виктории, только… если за ним следят (а следят обязательно!), не подведет ли он свою подругу? И куда ехать, если молчит не только сотовый, но и домашний!

Олег вышел из переулка на Тверскую, снова – шум, гам одной из главных улиц гигантского мегаполиса. Снова – массы людей и каждый, вроде бы, поглощен собственными радостями и печалями. Или есть рядом те, кто интересуется ЛИЧНО ОЛЕГОМ?

Окулов пробежал близлежащее от себя расстояние. Но потом решил, что большей глупости не придумаешь. Это в старых фильмах сыщик буквально преследует по пятам свою жертву. Сейчас «вести» человека можно с другого конца города. Да разве только города!..

«Но почему джип открыто преследовал меня? Непрофессионализм шпиков? Вряд ли. Предположим, мне дали понять, что я не должен влезать «не туда»?.. Скорее всего! Если смысл применять ко мне крайние меры? Я не Голубев, мне практически ничего не известно. Пока только предупреждают?»

Шаг Олега замедлился, тупик, один тупик! Тупик – направо и налево, спереди и сзади. А улица продолжала шуметь, гудеть и безразлично проноситься мимо…

И тут он наконец заметил интересующиеся им ГЛАЗА. Они не прятались, не опускались стыдливо, а глядели в упор. Девица лет двадцати, размалеванная, как матрешка, вся в пирсинге, перестала пассивно наблюдать, и перешла к открытым действиям:

- Эй, красавчик, не хочешь куда-нибудь пригласить меня?

Олег с грустной усмешкой подумал, что и в спокойные времена никогда не опускался до подобных авантюр, а уж сейчас!..

- Извините, я занят.

- Нет, не извиню! Классная девчонка… я классная?

- Конечно.

- Классная девчонка первой подала знак внимания. А ты?!..

- Но, я правда занят.

- Плевать, что ты занят! Сделай маленькую милость – освободись. Нет, ты мой и на вечер и на ночь.

Какой-то бородач рядом с ней попробовал ее утихомирить. Однако девица в пирсинге ухватила Олега за рукав. Он вырвался и поспешил прочь. Вслед ему раздался смех, полетели язвительные оскорбления:

- Мамочка дома ждет?.. Или у мальчика не стояние?..

Неприятное происшествие на несколько минут отвлекло Олега от главного, он невольно задался вопросом: неужели можно быть навязчивой, что за манеры… Дело только в манерах?

Олег вдруг подумал, что этот натиск не случаен. Вдруг это тоже часть большой игры?

Так можно рехнуться! На Олега тяжелым камнем вновь навалился разговор с оператором. И вдруг… Если посмотреть на все с другой стороны? Как тогда сказал оператор: «Какая-то птичья фамилия. Гусев что ли…» «Не Голубев?» «Может, Голубев. Да, вроде Голубев».

А если в машине был не Голубев?! Или, допустим, он, но катастрофа произошла случайно? Пойдем дальше: если и джип не преследовал Олега? Машина ехала в одном с ним направлении и только…

Олег не представлял, какое из его предположений верное? Но мучить себя больше не хотел. Собрав в кулак всю свою волю (будь, что будет!), он двинулся к тому месту, где оставил «жигули». Шел, больше не оглядываясь, не обращая ни на кого внимание. По дороге позвонил Виктории. Опять не выходит на связь! Остается заехать к ней и ждать!

Он открыл дверцу машины, опустился на сидение и вновь некоторое время размышлял, проигрывал варианты. «Да, самое правильное поехать сейчас к Виктории».

Он включил зажигание, собирался нажать на «газ», но почувствовал, что кто-то – на заднем сидении. Последовал резкий приказ:

- Поезжайте вперед. И не оборачивайтесь!

- Собираетесь меня убить?..

Олег медленно отъехал, ему сказали вперед! Хорошо, он поедет вперед, но куда и долго ли так проедет? Неизвестный так и не ответил о перспективах его дальнейшей судьбы.

- Это похищение?

Глупо спрашивать?!.. Но кто же он, его неведомый враг?

Внезапно Олег ударил по тормозам, если его решили прикончить, то с какой стати он будет перед смертью выполнять приказы палача? Пусть прямо здесь делает черное дело! Неизвестный видимо понял состояние Олега, металлические нотки в голосе стали чуть мягче:

- Поезжайте вперед в целях вашей же безопасности…

«Он просит? Или это игра?»

В любом случае выхода не оставалось. Олегу пришлось подчиниться…

 

К Виктории быстро пришло отрезвление. Девушка склонилась над Полиной и к своему неописуемому ужасу поняла, что та мертва! «Но ведь я же не думала ее убивать! Я хотела попугать…»

- Поздно! – послышался вкрадчивый голос черепа, - они оба мертвы.

- Полину не я… Это ты?.. Ты!

Череп не соизволил продолжать диалог. Да и разве может говорить кусок металла. Все это очень напоминает диалоги Павлова с мифическим Пуаро.

И что ей теперь делать? ДВА ТРУПА в ее комнате, один заколот отверткой, другая умерла от страха!

Надо сообщить в милицию? А они поверят моему рассказу? Что они ворвались в мой дом, избили, шантажировали?

Один из выколотых глаз Миши будто бы подмигнул ей, горилла злорадно жаждал возмездия…

НЕТ, НЕ ПОВЕРЯТ!.. Как не поверила бы на их месте и сама Виктория. Ее однокурсница Полина – вдруг шантаж! «Что со мной сделают? Посадят?.. Несомненно! Пожизненно? Скорее всего!»

Виктория уже видела кошмарную картину объяснений со следователями.

- Миша по требованию Полины избил меня! – кричала она, на что ей отвечали с кривыми усмешками:

- Никто вас не бил!

- А как же синяки? Нос?

- Вы изумительная актриса. И смелая. Сама себе нанесла увечья.

- Неправда! Неправда! Неправда!

- НЕТ, ПРАВДА! Вот и заключение наших специалистов.

- Ваши специалисты - кретины!

- А вы, Виктория Ерофеева, хладнокровная преступница.

Виктория заткнула уши, чтобы не слышать потока нескончаемых обвинений. Однако их повторяли и повторяли! После следователей – прокурор, присяжные, судьи. И все они смеялись над ее нелепыми оправданиями.

- Виктория Кирилловна Ерофеева, вы приговариваетесь к…

«Как мне поступить?.. Как?!..»

Втянувший ее в преступление магический талисман – снова ни гу-гу! Или обиделся на «кусок металла», или ловко соблазнив на преступление, кинул.

Как бы Виктории хотелось повернуть время вспять. До того проклятого телефонного разговора. Не было бы его, не было ничего!

Вот если бы кто-то создал ее двойника. Двойник бы за все ответил, а Виктория - спокойно переждала ситуацию.

Где она найдет своего доктора Савельева?!

Телефонный звонок… Олег! Олег! Виктория схватила сотовый и… раздумала отвечать! Чем ей поможет этот тихий скромник. И эти его идиотские принципы честности, справедливости и прочей чуши! Будто живет не в третьего тысячелетия и не в России… Расскажи я ему, как отреагирует? Еще первый побежит в милицию…

Теперь зазвонил домашний телефон. Это опять Олег! «Да отстань же ты наконец от меня!»

Виктория обхватила голову руками и тупо уставилась на трупы. Каждая минута времени работала теперь против нее. Нужно звонить в милицию, а она не звонит. И снова перед ней - кривые усмешки следователей:

- Раздумывали куда спрятать трупы?

Решение пришло внезапно, она рискнула, набрала телефон Юрьевой. Но говорить не могла, одни сплошные рыдания. Реакция Светланы оказалась неожиданной:

- Я сейчас приеду. Какой номер квартиры?..

Появление Светланы было для Виктории хотя бы временным спасением, поскольку оставляло пусть маленькую, но надежду. Юрьева всплеснула руками:

- Кто тебя так?

- Наверное, он сломал мне нос.

- Сейчас все объяснишь. А ублюдка я найду, за такие вещи отправляют к праотцам.

- Уже, - глубоко вздохнула Валерия.

- Что «уже»?

Светлана прошла в комнату и присвистнула:

- Кто их так?

- Я.

- Есть корвалол?... Ну да, в твоем возрасте еще не знают про лекарства. Вот выпей воды. Теперь успокойся и давай с самого начала.

Виктория поведала ей все, как на духу, она сама не понимала, почему решила довериться именно этой женщине, с которой лишь сегодня  познакомилась?! Светлана казалась той, кто явился для ее спасения. Виктория пала ниц, целовала руки спасительницы, а потом обливала их горячими слезами:

- Пожалуйста… пожалуйста…

- От парня ты защищалась, а у девчонки по-видимому было больное сердце.

- Мне не поверят!..

Следовало ожидать, что Юрьева начнет ее успокаивать, однако слова издателя, после некоторой паузы, прозвучали как страшный приговор:

- Да, доказать что-либо в такой ситуации нелегко.

Викторию затрясло, точно в лихорадке, Юрьева скомандовала:

- Собирайся. Поедешь со мной.

Девушка ни о чем не спрашивала, безропотно спустилась вниз, села в машину. И здесь ее будто поглотил туман, сквозь который Виктория слышала только одну Светлану.

- Я не брошу тебя, девочка!

- Да… Я верю вам! Одной вам!.. Я хотела бы все начать заново. Начать с нуля, с первого дня рождения.

- Все в нашем мире возможно…

- Нет, нет, раса людей слишком слаба и ничтожна, чтобы менять свою судьбу.

- Простой человек – да. Но НАМ подвластно многое.

Туман продолжал сгущаться, Виктория теряла контроль над мыслями и поступками, недавнее сокровенное желание иметь двойника, который бы взял ее вину на себя, вырвалось с очередным вздохом отчаяния. Светлана тихонько засмеялась:

- «Она хотела бы жить на Манхеттене, и с Деми Мур делиться секретами».

- В том-то и дело, - зарыдала Виктория, - что «он просто диджей на радио». Как невыносимо жутко быть простым диджеем!

- …Мне понятно твое желание иметь двойника.

Туман окончательно сгустился, в коротких просветах мелькали кровать, какая-то женщина в белом халате; женщина что-то объясняла стоящей рядом Светлане. Потом Юрьева сказала:

- Радуйся, девочка, он не сломал тебе нос!

И опять – нескончаемый туман…

 

Олег решил, что пассивное ожидание конца хуже, чем сам этот конец. Ему надо попробовать хоть что-то сделать… Но что? У его затылка - холод пистолета, от которого постоянно содрогаешься. Это не фильм, не очередное приключение супермена, какого-нибудь спецназовца или агента разведки. Окулов Олег – самый обычный человек, «ученый червь», высший конфликт для него – спор по поводу статьи или главы диссертации; из «глобальных драк последнего времени» - пощечина пьяному негодяю, приставшему в автобусе к девушке. И еще одно: каковы физические возможности того, кто сейчас на заднем сидении? Может, он и безо всякого оружия расправиться с десятком таких, как Олег.

Проклятье, как он умело маскируется. В зеркале не видно его лица, лишь азартно блеснули глаза. «Кто же ты, кто?!»

Мысль о том, что преступник – это некто, наподобие Кличко, резко сдерживала тягу к сопротивлению. С другой стороны… Олег – не жертвенный ягненок, чтобы безропотно идти на заклание.

- …Поверни направо! – последовал приказ.

Олег ощутил, как внутри все восстает, он вдруг вспомнил институт, преподавателя Евгения Алексеевича и одну из его лекций. Речь шла о неиспользуемых возможностях человека. Профессор тогда провел следующую мысль: «Люди боятся раскрывать собственный потенциал. Им гораздо легче оправдывать свои беды невозможностью отстоять правду у нас в России, бесперспективностью борьбы с сильными мира сего. В провинции мне часто жаловались, что директора заводов или предприниматели творят, что хотят, а власть их покрывает. И что, мол, мы можем? Сидим в клетках, ждем, когда власть одумается, вспомнит, что мы ей братья по крови. Иногда тихонько радуемся, что произвол обрушили не на нас; не нас сократили или сильно унизили. Говорим себе: проживем как-нибудь… Так вот, дорогие дамы и господа, нельзя «жить как-нибудь», и Боже вас упаси назваться маленьким человеком. Маленький – значит, ничтожный, не умеющий дать отпор негодяям. Общество маленьких людей, людишек, обречено на прозябание и вымирание».

Профессора спросили, можно ли пробить головой стену? И он ответил: «Попробуйте, вдруг стена не такая прочная? Вдруг разломаете ее одним не сильным ударом?»

И теперь эти слова про «несильный удар» не выходили из головы пленника. Он отчаянно искал варианты спасения… И вот один из них?

Машина перед Олегом резко затормозила, Окулов «случайно» поддел ее. Обиженный водитель выскочил и бросился к Олегу.

- Вы же видели, - обратился виноватым тоном Олег к своему похитителю. – Он сам виноват.

- Даже не думай, - повторил человек на заднем сидении. – Вмятина наверняка не большая, дай ему деньги.

- Откуда у меня…

- Держи! – неизвестный протянул ему несколько солидных купюр.

«Вот так номер! Наверное, пока я им нужен живой?»

Водитель покалеченной машины ругался и брызгал слюной, Олег развел руками:

- Не тормозят так резко. Вы и сами виноваты.

- Сейчас вызовем ГАИ и она разберется, кто виноват.

- Но ведь у вас же совсем небольшая…

- Большая, маленькая… - вновь заорал водитель, - я тебе что, Абрамович?

- Конечно, нет! Поэтому давайте договоримся. Столько хватит?

Водитель сурово хмыкнул, но деньги взял и с удовольствием их пересчитал. Тем временем Олег незаметно нажал на ручку дверцы машины. Еще немного…

От резко распахнутой дверцы пострадавший водитель пострадал вторично – отлетел в сторону, едва удержавшись на ногах. Олег выскочил с быстротой молнии (как проявил такую сноровку!) и ринулся прямо по проезжей части. Завизжали тормоза пролетавшего автомобиля, каким-то чудом Олег не попал под колеса. Вслед беглецу понеслась нецензурная брань, что волновало его сейчас менее всего.

Он бежал и бежал, миновал маленькую парковую аллею, за ней – улица, переулок. Никто его не преследовал.

Или преследовал, но этого не знал!

Олег обязан что-то предпринять. Если не удалась первая попытка, последуют и вторая и третья. Он бы, не мешкая, пошел в милицию, только КОГО он обвинит?

Он не крупный бизнесмен, не удачливый спортсмен, не раскрученный актер?.. Он опасный свидетель!

Свидетель чего? Какого-то нелепого материала о двойниках! Его засмеют, посчитают круглым дураком.

Олег ощутил себя стоящим на пороге своего апокалипсиса. А может он и переступил этот порог?..

Внезапно недалеко от него остановилась машина, выскочили люди, бросились в сторону Олега. Но ему помог инстинкт самосохранения, он успел нырнуть в очередной проулок, понесся дворами. Он по-прежнему слышал ТОПОТ ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЕЙ, то стихающий, то усиливающийся! Олег молил: только бы не тупик впереди! В тупике им так легко расправиться с жертвой! К счастью, он снова выскочил на большую улицу, сейчас бы к милицейскому посту! Отступать уже некуда…

Новая машина – «мерседес» преградила путь, а позади – топот, топот!.. Апокалипсис достиг апогея! Неведомые зловещие силы открыто готовились поглотить Олега!

И тут дверца открылась, беглец увидел… Евгения Алексеевича.

- Садись! – крикнул он.

Олег растерянно обернулся, однако последовал следующий, гораздо более жесткий приказ:

- Да садись же, пока еще есть маленький шанс!

ТОПОТ совсем близко, Олег рискнул, заскочил в машину, которая тот час сорвалась с места и куда-то понеслась.

Окончательно потерявший ориентиры Олег, не представлял: зачем он это сделал? Может здесь вовсе и не друзья?

В пламени апокалипсиса сгорала последняя надежда на спасение!

 

Когда туман окончательно рассеялся, Виктория снова увидела, что лежит в незнакомой комнате. Похоже, больница? Как и почему она сюда попала?..

Сознание прояснялось, вместе с ним возвращались ВОСПОМИНАНИЯ о прошлом. Лучше бы они там и остались! До сих пор она видит, как струи крови вытекают из глазниц Миши, как даже ослепший, он тянет к ней руки и получает удар отверткой в горло. Удар, в который Виктория вкладывает ВСЮ СИЛУ! А потом – Полина, бледная с посиневшими губами. И вот уже – МЕРТВАЯ ПОЛИНА.

Что там дальше?.. Светлана, машина, дорога. О чем Юрьева сообщает Виктории? О чем ее просит Виктория? В ушах звучит старая банальная песня:

«Она хотела бы жить на Манхеттене
И с Деми Мур делиться секретами…»

(«Причем здесь Деми Мур?»)

Что дальше?.. Дальше?! Кажется, Виктория говорила, что хотела бы начать жизнь с нуля, однако сие не возможностях слабой человеческой расы. А Светлана сказала: «Простой человек – да. Но НАМ подвластно многое». Да, да, именно так она и СКАЗАЛА. Конечно, то была лишь шутка, желание хоть немного успокоить ту, кто невольно упала в пропасть…

Продолжаем!.. Женщина в белом халате… Кто она?.. Рядом с ней Юрьева, улыбается или даже смеется: «Радуйся, девочка, он не сломал тебе нос».

Не все, не все! Собери последние обрывки воспоминаний.

…Виктория высказывает желание: заиметь двойника, который бы и принял на себя всю тяжесть ее вины.

«И что? Мало ли какое желание возникло у меня в тот момент?»

Тишина комнаты почему-то представилась Виктории тишиной смерти. Как и Олег, она подумала о грядущем для нее апокалипсисе…

 

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. В разных лагерях

Некоторое время ехали молча, царила напряженная сосредоточенность. Шофер внимательно наблюдал, нет ли хвоста. Наконец Олег не выдержал:

- Долго еще будет продолжаться эта… этот спектакль?

- Считаете, молодой человек, что получили роль в приключенческом боевике? – усмехнулся Евгений Алексеевич. – Увы, здесь не боевик, не трагикомедия, не маскарад.

- Тогда что?

- Видите ли, Олег, вольно или невольно, по глупости или (что скорее) из-за простого любопытства вы и ваша подруга оказались тянутыми в серьезные игры. Возможно, остановись вы раньше, ничего бы не произошло. Однако вы не успокаивались, копали и копали.

- Ничего мы не раскопали.

- Знаю. Но сейчас наступают времена, когда человек становится опасным не только за слова, действия или мысли, а даже за сомнение. Вспомните Декарта: сомнение – акт мышления, я мыслю, значит – существую. То сеть вы существуете как личность, не желающая принимать правила чужой игры. Вот где потенциальная опасность! Вспомните, сколько у нас в последнее время уничтожили мыслящих!.. Итак, вами заинтересовалась одна сторона. А, значит, должна была - и другая, противоположная ей…

- То есть вы?

- Да.

В этот момент у одного из находившихся в «мерседесе» зазвонил сотовый. Он выслушал сообщение и сказал:

- Он у нас… В следующий раз ведя себя аккуратней.

Фраза слишком неприятно подействовала на Олега. Что такое: «Он у нас»? С кем они разговаривают? Он не выдержал и прямо спросил. Ответил Евгений Алексеевич:

- Один наш сотрудник. Тот самый, что сидел у вас на заднем сидении и пугал пистолетом.

- Что?!!

- Не обижайтесь, он так по молодости. У него и в мыслях не было причинить вам зло. Думал спокойно привести вас в нужное место. А разве сами вы это не почувствовали?

Олег не стал отвечать, вместо этого спросил сам:

- Что за «нужное место»?

- Место, где, во-первых, вы будете в относительной безопасности и, во-вторых, получите некоторую интересующую вас информацию.

Машина закружила по вечерним улицам столицы. Слово «информация» заинтриговало Олега. Конечно, ему не терпелось узнать многие тайны своего расследования, в том числе, судьбу писателя Павлова, однако был главный вопрос – Виктория. Он так и не может ей дозвониться.

- С вашей подругой все не так однозначно, - сказал Евгений Алексеевич. – Мы рассчитывали найти вас у нее, один наш сотрудник подъехал к ее дому и увидел, как она выходит из подъезда в сопровождении одной особы женского пола.

- Уж не Юрьевой ли?

- Именно Светланы Петровны Юрьевой. Шла ваша девушка пошатываясь, будто что-то произошло, Юрьева вела ее под руку. И лицо у Виктории было в синяках.

- Лицо в синяках? Надо срочно найти ее!

- Не спешите. Наш сотрудник заподозрил неладное, за машиной Юрьевой он не поехал, Светлана всегда чувствует слежку. Вместо этого, он проник в квартиру Виктории…

- Зачем?!

- Потом вы все поймете.

- «Потом» может и не быть.

- Хорошо! Любая вещь, кажущаяся на первый взгляд мелочью,  на деле оказывается крайне важной. Особенно если она связана с Юрьевой… Так вот наш человек обнаружил там… два трупа.

- Как два трупа? Какие два трупа?!

- Молодого мужчины и девушки. Мужчине выкололи глаза и пробили чем-то острым горло, девушка, вероятно, умерла естественной смертью – слишком сильный страх на лице и в глазах… Вы знакомы с ее друзьями?

- Нет.

- Хоть с кем-нибудь?

- Нет! – повторил Олег.

- Жаль. Придется выяснять: кто они?

- Не думаете же вы, что Виктория?..

- А ее вы ХОРОШО знаете?

- Достаточно, чтобы утверждать: она невиновна в смерти тех двоих. К тому же, как вы сами сказали, у девушки, возможно, - смерть была естественной. И почему я вообще должен верить? Я тоже сегодня заходил к Виктории…

Он осекся… Как сразу не подумал?.. Он ТОЖЕ СЕГОДНЯ ЗАХОДИЛ К ВИКТОРИИ. Если и правда там произошло преступление, то и сам Олег может попасть под подозрение.

«Дурак! Не умею держать язык за зубами!»

- Ваше право, Олег, верить или нет. Однако об этих убийствах скоро станет известно.

«Тут он прав. Так что вряд ли это выдумка! Ясно, что Викторию подставили. Или… нас с Викторией подставили!»

- Евгений Алексеевич, вы и ваши друзья хотите  мне что-то предложить?

- Скажем, дружбу.

- Спасибо, но не логично получается. Вы – известный ученый, а кто я? Мальчишка-аспирант.

- Профессора вырастают из мальчишек-аспирантов. Да что вас смущает?

- Дружба рождается не по заказу.

- Хотя бы доверяйте нам. Чуточку доверия…

Олег сразу вспомнил, как написал Павлов: «Меня окончательно загоняют в угол, нелегко довериться кому-то из друзей».

- Что вы конкретно хотите? – сухо бросил Олег.

- Пригласить вас погостить у нас несколько дней.

- У меня есть выбор?

- Безусловно. Можете выйти прямо сейчас. И не опасайтесь каких-либо действий с нашей стороны. Здесь как раз вы ничем не рискуете.

Олег задумался.  Конечно, он не мог доверять незнакомым людям. Евгений Алексеевич уверяет, что ВЫБОР У ОЛЕГА ЕСТЬ.

- Остановитесь здесь, - попросил Олег.

Машина припарковалась, Олег вышел, двинулся вдоль ночной улицы. Итак, у него есть выбор?

Исчезнувший топот снова зазвучал в его ушах. Неизвестные преследователи были недалеко, они знали, где Олег, в любой момент готовы настигнуть его.

А еще милиция!.. Раз Олег побывал в той квартире, где обнаружены трупы, он УЖЕ ВИНОВАТ.  Попробуй теперь, оправдайся!

У него есть выход?..

Куда ему теперь? Где сможет ощутить себя спокойно?.. Он мысленно отругал писателя Павлова, втянувшего его в эту авантюру.

У него нет выхода!

С другой стороны, Евгений Алексеевич был всегда симпатичен Олегу; симпатичен взглядами, манерой поведения… СИМПАТИЧЕН И ВСЕ И ТУТ!

Холодный ветер с ледяным дождем окончательно убивали настроение, казалось, не только люди, обстоятельства, но и сама природа объединились против Олега. Дождь окончательно отрезал пути к отступлению, предупреждая, везде достану! Олегу нельзя домой или в лабораторию, где его обязательно найдут, нельзя к Виктории, и даже нельзя бродить по улицам. А почему бы не принять предложение Евгения Алексеевича?.. Может быть Олег совершит ошибку, непоправимую ошибку, но делать то нечего..

Окулов обернулся, пытаясь сквозь темноту и усиливающийся дождь разглядеть знакомый «мерседес».

 

Дверь в комнату Виктории открылась, вошла уже знакомая женщина в белом халате, широко улыбнулась:

- Как вы себя чувствуете?

- Вроде бы ничего…

- Вижу, что вам лучше.

- А где я?

- Тсс! – приложила женщина палец к губам. – Не надо пока забивать голову излишней информацией. Придет время, вы все узнаете.

«Как так? Я должна оставаться в безвестности?»

- …Только одно, вы у друзей.

«Этого мало. Кто угодно назовется другом. Так проще, удобнее втереться человеку в доверие. У меня только один ДРУГ! Та, кому я действительно поверила!»

- Светлана Петровна здесь? – осторожно спросила Виктория.

- Нет. Но обязательно скоро появится, - ответила женщина в белом халате.

Виктория подумала, как бы скоротать время в отсутствие Юрьевой, собеседница тут же подсказала:

- Отдыхайте пока. Слишком сильное потрясение испытали.

- Я хорошо отдохнула.

- Выпейте успокоительное, вот таблетка снотворного. Берегите силы, они вам понадобятся.

- Спасибо. Чуть позже…

Оставшись одна, Виктория продолжала обдумывать свое положение; она помнила, что именно Светлана привезла ее сюда. Значит, можно довериться и советам женщины в белом халате – скорее всего, врача, - продолжить отдых.

Однако мозг требовал анализа и разъяснений, его никак не желали оставлять воспоминания. По-прежнему преследовала сцена смерти двух молодых людей, правда относилась к страшным событиям Виктория уже несколько по-иному.

Она защищалась! Иного выхода не оставалось. Горилла собирался выдавить ей глаз, она опередила. Только и всего! А Полина умерла сама, от испуга. Не исключено, что у нее было больное сердце, или настолько сильным оказался страх. Раз хочешь выглядеть крутой – принимай битву. Виктория тихонько засмеялась: «Я оказалась круче! Они пытались поставить меня на колени, придавить, изуродовать, однако все получилось наоборот. Пусть возмездие оказалось слишком жестоким. Так устроен мир! Бесконечная битва! Битва на любом участке жизни, между биологическими видами и внутри их. Наконец, битва между ангелами и демонами».

Виктория понимала, Полину и ее гориллу к ангелам никак не отнесешь, что это тоже – маленькие дьяволята, но победа над ними – лишь начало. Будут и другие! А от новых битв Виктория, пожалуй бы, и не отказалась… Ей вдруг припомнился один старый фильм, где положительная героиня стреляет в убийцу и говорит ему, раненому: «Знаешь, а ведь мне это даже понравилось». Отныне Виктории не было ни капли жаль Полины, тем более, ее верноподданного Миши. В убийстве врагов есть что-то завлекательное, мистическое, экстаз даже более сильный, чем при самом крутом сексе. Жаль, что понимаешь это не сразу.

Теперь единственное, чего она боялась – ответственности перед законом. Светлана обещала… Неправда, ничего особенно она не обещала. Она сказала: «Я не брошу тебя, девочка!»

Виктория вздохнула, растянулась на кровати. Нет, сон не шел, а принимать лекарство не хотелось. Девушка в сотый раз обводила взглядом комнату. «Где я? Что это за место? Если хотя бы выйти и посмотреть: что за дверью?»

Но ведь ее попросили оставаться в комнате и отдыхать.

Виктория понимала, что нарушает законы гостеприимства, да страсть хоть немного приоткрыть завесу тайны оказалась сильнее. Она поднялась, накинула халат, посмотрелась в зеркало. Синяки солидные, красавица еще та!

Потом она подошла к двери. Закрыта или нет?

На ее счастье (или на несчастье!) дверь открылась, девушка оказалась в коридоре, длинном и темном. Куда дальше, налево или направо? Рискнула направо.

Дорога привела ее в светлый зал, с дорогой мебелью и красивыми ковровыми дорожками. У одной из стен находился гигантский, почти до самого потолка, аквариум. Девушка подошла ближе, такое ощущение, будто спустился на подводной лодке на океанскую глубь и глядишь в иллюминатор. Золотые и серебряные рыбки проплывали между мерно колыхающимися водорослями, за которыми прятались удивительные по красоте раковины и морские звезды, вдали виднелся самый настоящий грот.

Виктория прильнула к аквариуму, невольно залюбовалась таким далеким и близким для нее миром. И тут увидела, как из грота появилась… человеческая фигура. «Быть не может!»

И правда человек, только маленький, больше похож на ребенка. Человечек подплыл к стеклу и так же уставился на гостью. Жаль Виктория не видела его лица, что естественно, ведь он был в специальной маске.

От неожиданности Виктория отпрянула, и оказалась в мужских объятиях. Мужчина оказался средних лет, рыжеволосым, с аккуратными усиками. Он рассмеялся:

- Чем вас так напугал Гоги?

- Гоги?

- Именно так зовут этого карлика.

- Почему он плавает в аквариуме?

- Где только он в своей жизни не плавал. Теперь вот решил искупаться здесь.

«Большой оригинал!»

- Вы у нас недавно? – поинтересовался мужчина.

- А где это «у вас»?

- Скоро все поймете, - загадочно ответил мужчина. И тут появилась уже знакомая женщина в белом халате, которая настоятельно попросила Викторию вернуться в палату. Девушка понимала, как опасно дразнить гусей, поэтому безропотно подчинилась, снова легла в кровать и приняла лекарство.

 

Они уехали! Не поверили в то, что Олег решится. Он снова один и не имеет ни малейшего представления о своих дальнейших действиях. Так куда ему идти?!

Олег вспомнил рассказ случайного собеседника, бедно одетого, небритого, с дурным запахом – слишком долго не мылся. Обычный бомж.

Нет, не обычный! Черты лица, взгляд выдавали в нем интеллигентного человека, которому волею судьбы суждено было опуститься. Он подсел к Олегу в небольшом кафе, попросил немного мелочи на кофе и булочку. Олег и сам был почти без гроша, но дал ему эту мелочь. Бомж поблагодарил и сказал:

- Я не всегда, молодой человек, клянчил копейки. Обстоятельства, обстоятельства… Знаете, что я сделал, когда все потерял – семью, квартиру? Спустился в метро, сел в электричку и поехал. Хотя ехать некуда! Я согревал себя одной мыслью: другие люди смотрят и думают – обычный человек, едет на работу или по иным делам. Скорее всего, никто из них не думал обо мне, но иллюзия помогала сохранять достоинство. Я прокатался так целый день, пересаживаясь с одной станции метро на другую. А потом все равно пришлось выходить…

«Выходит и мне, - грустно сказал себе Олег, - точно так же придется спускаться в метро и бродить по подземным лабиринтам в поисках новых электричек? Ну, протяну удовольствие, и дальше?..»

Невдалеке раздался вой сирены, раньше Олег не обратил бы никакого внимания, но сейчас невольно вздрогнул. Точно так же выла сирена, когда произошла катастрофа с Голубевым. Вдруг и сейчас она является предвестником новой трагедии?!

Олегу сделалось дурно, закружилась голова, он прислонился к фонарному столбу и стоял так некоторое время. И тут услышал:

- Как вы?

Это… Евгений Алексеевич. «Мерседес» все-таки не уехал! Сам не понимая почему, Олег несказанно этому обрадовался.

- Я в порядке.

- Так ли?

- Евгений Алексеевич, я хотел сказать, что принимаю ваше предложение.

Он не добавил: «Выхода нет», итак ясно.

- Уверяю, вы не пожалеете о своем решении. Вы узнаете многое из того, о чем стремились узнать.

«Может, лучше ничего не знать?!», - в отчаянии подумал Олег.

- …И, главное, - мы служим делу Добра.

«Так каждый говорит! Зло никогда не скажет: я служу злу!» 

Как и Виктория, Олег переступил свою черту, оказавшись в неизвестном ему «мерседесе».

 

На сей раз открыв глаза, Виктория почувствовала, в комнате кто-то есть. Сначала она решила, что это либо женщина в белом халате, либо (сердце екнуло!) – Светлана! Но, повернув голову, вздрогнула: перед ней стоял маленький человечек со сморщенным лицом и огромным горбатым носом. Виктория вскрикнула, слишком уж неприятен и страшен был его вид.

- Не бойтесь, девушка, - сказал карлик, - я – Гоги, мы встречались с вами около аквариума. Это я там плавал.

- Очень приятно, - с трудом проговорила Виктория. Карлик напоминал ей одного из тех монстров, что часто посещали Ерофееву в ее фантазиях. Но одно дело фантазии, другое – когда монстрик оживает и находится около твоей кровати.

- Вот вам подарок: чудесная морская раковина. Приложите к уху. Вот так… слышите шум? Это шум далекого моря, где я проводил свои операции.

Карлик вдруг насторожился:

- Сюда идут! Я покидаю вас, чудесная девушка. Если что потребуется, зовите Гоги. Он всегда придет к вам на помощь.

Он махнул рукой и исчез. Виктория обдумывала его фразу: «…зовите Гоги. Он всегда придет на помощь». И не сообщил, как позвать? (Может, и хорошо! Несмотря на подарок и добрые слова, Гоги ее почему-то пугал). И кто сюда идет?

Дверь приоткрылась, Виктория наконец увидела Юрьеву. Радость переполнила сердце девушки. Светлана чмокнула ее:

- Как ты?

- Хуже некуда. Вон и синяки не прошли…

- Синяки – ерунда.

Это Виктория прекрасно понимала, она с бьющимся сердцем ждала новостей о главном. А Светлана словно специально тянула время:

- Как тебе здесь? Уход хороший?

- Да.

- Какая интересная раковина…

- Мне ее подарил карлик. - Виктория поведала об аквариуме и неожиданном визите Гоги. Говорила сбивчиво, тревога в душе возрастала. Почему Светлана МОЛЧИТ?! Скрывает что-то ужасное? Впрочем, Юрьева перестала ее мучить.

- У тебя проблемы, Вика.

- Положение очень серьезное?

- Серьезнее не бывает. Милиция обнаружила трупы. Пытается разобраться в ситуации. Тебя разыскивают.

- Может, мне не стоило убегать? Все бы честно рассказала милиции…

- При любой ситуации тебя бы привлекли.

- В смерти Полины я не виновата. А Михаил надо мной издевался, грозился изувечить.

- Он издевался и грозился, а ты УБИЛА!

- Так что же мне делать? – из груди Виктории вырвался крик отчаянья.

Светлана прижала девушку к груди, потом внимательно посмотрела в ее глаза. От пытливого взгляда Виктория засмущалась, заробела.

- Помнишь, Вика, как мы сматывались из твоей квартиры?

- Конечно!

- Все помнишь до малейших деталей? Мне кажется, ты была в таком состоянии, когда многие вещи не воспринимаются.

- Смотря что…

- Я намекнула на большие возможности моих коллег.

- Это я прекрасно помню!

- Я переговорила с ними, они готовы сделать все, что в их силах. Однако существует одно условие.

- Что за условие? – пролепетала Виктория.

- Они помогают только ДРУЗЬЯМ.

- Как я смогу стать их другом? – обреченно произнесла Виктория, - они – влиятельны, я – простая студентка, у них – деньги и связи, у меня за душой – ни шиша.

- Но у тебя есть молодость и талант, значит – перспектива. Это немаловажно, Виктория.

- Кто же откажется от дружбы с вами?!

Юрьева вновь внимательно и напряженно взглянула на Викторию:

- Есть еще одно: если мы дружим, так уж дружим!

- О таких отношениях остается лишь мечтать!

- Если от тебя потребуют пожертвовать чем-то личным?

- Я готова.

- Очень-очень личным?

- ГОТОВА!

- Говоришь это сразу, без раздумий?

- Да, - твердо подтвердила девушка.

- Еще одно… У нас несколько иные понятия о добре и зле, морали и нравственности.

«У меня тоже!» - чуть не вырвалось у Виктории, она замерла, ожидая дальнейших разъяснений Юрьевой.

- Тебя могут попросить сделать то, что в обществе не приветствуется.

Виктория вздрогнула, в голове пронесся рой сомнений:

- Надеюсь, не убивать? Не заниматься проституцией?

Светлана искренне расхохоталась, так позабавили ее последние слова Виктории. Но тут же стала серьезной:

- Почему ты сразу думаешь о криминале? В любой организации для выполнения для кровавых актов возмездия существуют специальные люди. Что касается сексуальной эксплуатации… Нет, девочка, не рассчитывай, ты слишком нужна мне! Теперь у тебя только один партнер – я!

- Тогда что?..

- Скажи, девочка, - спросила Юрьева после небольшой паузы, - ты веришь, что в Евангельских заповедях заложен смысл нашей жизни?

Вопрос оказался неожиданным, он привел Викторию в полную растерянность. Что ей сказать?

- Говори, как есть, - глаза Юрьевой старались проникнуть в самые потаенные уголки ее души и, точно клещами, вытягивали правду. Впервые за время их знакомства девушка поняла насколько опасная женщина. А ведь Павлов рисовал ее другой. Правда, в конце он пишет: «Нет никакой Юрьевой, ее убили за одну лишь слабенькую попытку к сопротивлению… Передо мной разыгрывает фарс астральный двойник». Так она двойник?..

Нет, и в это верить Виктория не желала! Человек, к которому она испытывает настоящую страсть, не может быть бездушной медицинской копией!

«Ты настоящая!»

А НАСТОЯЩЕЙ НУЖНО ГОВОРИТЬ ПРАВДУ!

- Я думаю, что жизнь гораздо сложнее, чем это представлено в одной из книг, пусть очень мудрой, всеобъемлющей, - осторожно начала Виктория. – Тем более, стереотипы поведения закладывались древними людьми. Время ушло…

- И только?

- Не совсем… Навязывание определенных правил человеку делает его бытие ужасно скучным. Отрицательные герои более непредсказуемы, потому они и нравятся публике.

- Теперь ты все сказала?

- Мне кажется, дурные качества, которые приписывают темным созданиям, на самом деле не так дурны. Лично мне эти качества нравятся.

Глаза Светланы округлились, она повторила уже однажды сказанную фразу:

- Да ты та еще штучка!

Но уже через секунду ласково обнимала девушку, а потом, придав лицу строгий вид, сказала:

- Вставай, представлю тебя очень важному человеку.

- Я в таком виде?..

- Он видел людей в разных видах. Вставай!

Она помогла Виктории одеться и, взяв под руку, вывела из комнаты.

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. Путешествие в прошлое

Олег проснулся в чужом месте, Евгений Алексеевич настоял на том, что ему надо немного отдохнуть, прийти в себя. Правда и спать долго не пришлось, тот же самый профессор разбудил его, предложил привести себя в порядок, позавтракать и потом заняться конкретными делами. Олег не представлял, что это за дела и вообще, где он конкретно находится? Какой-то особняк… Мало ли в Москве особняков. Это центр, окраина? Вчера волнение так сковало его, что не  мог нормально следить за дорогой. И теперь не представляет не район, не улицу. Окна  в его комнате были зашторены, лишь легкое искусственное освещение. Завтрак вкусный и сытный, Олег с удовольствием проглотил все, что было принесено.

Евгений Алексеевич провел его такими же тускло освещенными коридорами. Редко кто попадался навстречу, а у тех, кого Олег все-таки увидел в этом неведомом доме, лица казались непроницаемыми, никто при встрече с профессором не проронил ни слова. Окулов уже не думал, кто они, поскольку просто УСТАЛ думать. За несколько последних дней события измотали его, как за целую вечность. Он втайне смирился со всем, что должно произойти, полностью доверившись судьбе. Правда, судьба не оказалась к нему благосклонной, проклятое послание Павлова, этот странный и чудовищный роман словно возник из ниоткуда перед глазами Олега, в мгновение ока перевернув жизнь. Да нет, не из «ниоткуда», виновато любопытство Олега, желание прогуляться по незнакомым сайтам. Как говаривала ему в детстве мама: «Любопытной Варваре нос оторвали»; какая мудрая поговорка!

И вдруг Олег спросил себя: почему его кровь заразила пассивность? Как легко оказывается сломать человека! В каком-то старом фильме американцы проводят эксперимент: выбирают жертву и разрабатывают набор приемов, с помощью которых доводят ее до самоубийства. Олег смотрел фильм и внутренне протестовал: «Так не может быть! Жертва должна была противостоять! Если парень не слабак… Я бы на его месте!..» Вот сейчас он на своем месте. И дальше?

В подсознании всплыл чудный голос Хулио Эглессиаса. Олег хорошо знал его историю: в молодом возрасте Хулио – тогда знаменитый футбольный голкипер, попал в автокатастрофу, был парализован, врачи предупреждали, что не встанет, не сможет ходить, уж тем более заниматься с женщинами любовью. А он ВСТАЛ! Правда, со спортом пришлось покончить, зато нашел в себе новый дар, который принес ему мировую славу. И с женщинами не покончил, наоборот, слыл пылким любовником. Олег запомнил его слова: кто потерял веру в жизнь, смотрите на меня!

Видимо воспоминания о замечательном испанце вновь так тронули душу Олега, что в глазах молодого человека промелькнул блеск. Евгений Алексеевич тут же уловил его, но истолковал по-своему:

- Вы о чем-то хотели спросить?

- Нет… то есть да. О Виктории. Мне надо срочно связаться с ней. Только где телефон?

- Извините, но мы временно конфисковали ваш телефон.

- Я пленник?

- Что вы! В любую минуту вольны уйти. И тогда вам тот час отдадут телефон. Но пока вы здесь… Никто не должен знать, где вы.

- Понятно.

- Насчет Виктории. Пока ее судьба нам неизвестна. Обещаю, как только что-нибудь выясниться…

- Спасибо.

Они прошли еще немного, и Евгений Алексеевич остановился, приоткрыл одну из дверей, пригласив Олега проследовать за ним. Резкая революция в настроении заставила Окулова посмотреть на события уже совсем по-другому. Теперь он жаждал объяснений, жаждал утолить свою страсть к пониманию ситуации.

В комнате находилась молодая женщина, очень привлекательная на вид: светловолосая, как и большинство тех, кого Олег повстречал в этом доме, с немного хищным носом и матовым цветом лица, в больших голубых глазах читались ум и любопытство. Вероятно, большинство мужчин пленились бы такой женщиной. Но, во-первых, однолюб Олег к большинству не принадлежал, а во-вторых, он опять вспомнил электронное послание Павлова, подземный мир и его хозяйку Мудрую Ариадну. Вот уж поистине – когда красота убивает! Как она описана? (Олег даже лоб наморщил)… Светлые пряди волос, бледное лицо, пытливые глаза… Какое совпадение!

А разве оно только в этом? Здесь странная нелюбовь к дневному свету, может Олег и не в Москве, а в том самом подземном городе, откуда пытался сбежать Павлов?

«Открытие» конечно же испугало Олега, испугало настолько, что с трудом смог сосредоточиться на словах Евгения Алексеевича, представившего его незнакомке. И тут Олег, в нарушении логики и законов гостеприимства, сказал:

- А вас я кажется знаю. Вы Мудрая Ариадна.

Его заявление было встречено… улыбкой профессора и едким смехом незнакомки, которая вдруг резко прервался вопросом:

- Вам не терпится встретиться с ней?

- Нет, - честно признался Олег.

- А то боялась вас огорчить. Выходит, обрадую. Я – не достойна носить звание Мудрой Ариадны.

- Почему вы заговорили о ней? – полюбопытствовал профессор.

- Я прочитал у Павлова про страну подземелья, что прямо под нами, и вот подумал…

- Что вас отправят на рудники, во имя счастливого завтра, - подмигнула незнакомка.

- Точно! Он так описал тех людей, что я… их вижу! Они будто проходят передо мной строем.

- Именно строем! Иначе жизнь скучна, как будничный офис после бразильского карнавала.

- Дорогая моя, - покачал головой профессор, - гость и так растерялся, а вы его добиваете шутками. Скажите, Олег, в чем вы уловили нашу с ними схожесть?

- Так сразу и не объяснишь, - Олег пытался найти аргументацию, да как назло ничего не лезло в голову. Не обидеть бы их чем. Тогда он так и останется в полном неведении.

- В данном случае, - пришел на помощь Евгений Алексеевич, - ОНИ действительно решили отчасти скопировать нас. Только уж очень плохо.

- Вы не поняли главного отличия, - тут же подхватила насмешливый библиотекарь. – Вам понравился завтрак?

- Да… А что?

- Как что? Окажись вы в тошниловке подземного мира - запели другое. У них там все четко: борец с нечистотами должен жить исключительно среди нечистот, и, по возможности, питаться ими.

Олег пока не до понимал, однако с требованием разъяснений не спешил, коль его пригласили – в совсем уж полном неведении держать не станут. И тут неожиданно заторопился Евгений Алексеевич – мол, срочные дела. Олегу не слишком улыбалась перспектива остаться наедине с этой острой на язычок девицей, да выбирать не приходилось. Молодая женщина предложила Олегу присесть за большой стол и соизволила наконец представиться:

- Меня нарекли Алевтиной. Надеюсь, хоть немного созвучно с любимой Ариадной?  …Увы, я не хозяйка подземного мира, а обычный библиотекарь. Увы мне грешной! Я - обычный библиотекарь.

После очередного укольчика хозяйки, Олег окончательно почувствовал себя не в своей тарелке. Как можно скорее сменил тему:

- Куда я попал? Что это за дом?

- Думаю, вы попали туда, куда давно хотели. Не бойтесь, здесь вас не съедят. По крайней мере, я.

- Разве я этого хотел?

- С тех пор, как опьянели от рассказа Павлова. Вы ведь от него опьянели? Сознайтесь.

- Есть немного…

А про себя он подумал: «Итак, они прекрасно знали о послании Павлова. А уж какую сцену разыграл передо мной тогда в институте Евгений Алексеевич! Просил прислать материал! И даже на мой вопрос, знает ли он Павлова, ответил уклончиво, отвел глаза. Пытался заинтриговать меня по полной программе! А Алевтина… У нее не только хищный нос, но и временами слишком жесткий взгляд. Правильный ли я сделал выбор, придя сюда?»

- …Пьяного обычно заносит на поворотах. Вот вас и занесло к нам. Итак, предлагаю вам на выбор первый вопрос для посвященной. Потом уже диалог поведу я.

Хорошо сказано: ПЕРВЫЙ ВОПРОС ДЛЯ ПОСВЯЩЕННОЙ. А если их тьма-тьмущая? И на сколько эта женщина ПОСВЯЩЕНА? Олег взвесил все «за» и «против», и спросил:

- Создание астральных двойников – это реальность нашего сегодняшнего дня? Или обычная писательская фантазии?

- Павлов написал о том, с чем ему пришлось реально столкнуться.

- Где он сам сейчас?

- ВТОРОЙ вопрос. В свое время отвечу и на него.

- Проблема двойников может принять острые формы?

- Она уже их приняла. Павлов вскрыл лишь верхушку айсберга, нет, даже ее не вскрыл! Я введу вас в курс дела, если пожелаете? Но пока это будет лишь вступление к большому роману.

Конечно Олегу было безумно интересно, однако его сразу принялся точить червь сомнения. И он без обиняков высказал:

- Откуда мне знать, что ваш рассказ станет истиной в последней инстанции?

- Разумный юноша! – губы Алевтины снова коснулась усмешка. Вопрос лишь в том, что человеку нужно кому-то поверить. Я предложу вам любопытный видеоматериал, в нашей библиотеке хранятся уникальные фолианты, я предложу вам некоторые из них.

Олег вспомнил о своей не слишком большой любви к чтению, кроме технической литературы. И тут Алевтина будто бы поняла его с полуслова:

- Я специально отмечу места, которые вам необходимо прочитать.

Внезапно взгляд библиотекаря как будто стал мягче, в ироничном голосе появились теплые оттенки:

- Что-то еще вас смущает! Говорите, дабы между нами не осталось больше недоразумений.

«Они обязательно останутся!»

Но отвечать надо!

- Видите ли… Фолианты, видеоматериал – все так напоминает события в библиотеке Галицкого.

- Я говорила - создаются копии наших структур. Даже Павлов это понял, когда пытался бежать из подземного города. Одни и те же люди становятся хозяевами вроде бы абсолютно противоположных организаций, людей, идеологий.

- Галицкий и Савельев – одно  и то же?

- Не нападайте так яро на Сергея Васильевича. Он мог этого и не знать. Наверняка не знал! Сколько у нас обманутых!

Заметив некоторую растерянность на лице Олега, Алевтина лукаво поинтересовалась:

- Мне начинать?

- Конечно!

Алевтина приняла начальственный вид, надела очки, откашлялась, точно, какой-нибудь профессор перед прочтением лекции. Олег внутренне прыснул, однако вскоре ему сделалось не до смеха.

- Астральные двойники, уважаемый Олег, – это не просто копии людей, но и копии быта, традиций, ценностей, то есть всей совокупности характеристик нашей жизни.

- Но для чего все это?

- Раз вы читали Павлова, то конечно помните, что внешнее сходство не означает сходства внутреннего. Наоборот, двойник Любы являлся ее полной противоположностью. И так во всем: сознательно копируется любая благая идея, любое начинание и затем быстро превращается в свою противоположность. Когда вы физически уничтожаете опасную для вас структуру, вы еще отнюдь НЕ УНИЧТОЖАЕТЕ ее. Питающие ее идеи могут легко возродиться. И тогда возродиться сама структура, но уже в гораздо большем объеме, иногда в таком, в каком с ней уже не справиться. Первосвященники Иерусалима – фарисеи и книжники решили устроить физическую расправу над Господом нашим, а позже римские императоры – над последователями Его учения.  В итоге именно Христу поклонилась значительная часть планеты. Вот тогда враги Веры Христовой спохватились и принялись делать все, чтобы изнутри подточить ее. Сначала появилась инквизиция, куда проникли люди, скопировавшие все самое ужасное из старых варварских обычаев казней и расправ. Именно они и создали мощнейшего двойника с темным ликом. Затем появились другие, которые с помощью тех же самых лозунгов о защите истинных ценностей веры, создали либеральный антипод инквизиции, еще один перевернутый двойник! Кстати, по пророчествам святых, когда на землю придет антихрист, он также постарается скопировать все внешние атрибуты Христа.

Неожиданно Алевтина прервалась и спросила Олега:

- Не утомила вас лекцией?

- Что вы! – воскликнул Окулов. – Продолжайте, прошу!

- Прежде всего создателям копий необходимо создать альтернативную историю и представить ее в качестве основной. Ведь лишенный Прошлого народ, не имеет ни Настоящего, ни Будущего. В итоге темный лик двойника взирает на нас из глубины веков.

- А конкретнее? – попросил Олег.

- Пожалуйста. Нас учат, что цивилизация пришла с Юга, приводя в качестве примеров шумеров и Египет. Но программу развития в эти регионы заложил Север.

- Как Север? – удивился Окулов, - цивилизация там находилась в зачаточном состоянии. Да ее просто не было.

- Если вы меня будете перебивать!.. - в учительской строгости сдвинула брови Алевтина. – Так вот, о шумерах пишут как об изобретателях письменности, ирригационной системы, гончарного круга и пивоварения. Но у них были уникальные знания в области космологии, химии и многих других наук. И возраст их много старше, чем официально признано историей, которая на самом деле написана теми же создателями чудовищных копий.

Похожая ситуация и с Древним Египтом. Официально первые государства в долине Нила возникли около четырех тысяч лет до Рождества Христова, еще через тысячу лет Египет стал единым государством, а в 28-23 веках сформировалась древнеегипетская цивилизация. Так вот вся хитрость в том, что и это – астральный двойник реальной истории. По свидетельствам знаменитого исследователя Игнатиуса Донелли еще за шесть тысяч лет до новой эры здесь существовало мощнейшее общество, где люди могли проводить сложнейшие операции по трепанации черепа, лечить катаракту глаза и ставить золотые коронки зубов. Создатели копий скопировали лишь последний период истории Египта, период деградации и падения, когда многие уникальные знания оказались утерянными, когда изменились взаимоотношения между людьми, возникли рабство, нищета, и культ золота поглотил основные умы.

Но и Донелли не удалось проникнуть в еще более глубокую древность. Примерно за полторы тысячи лет до периода, который сей замечательный ученый считает периодом истинного возвышения Египта, на этой территории находилось государство Ерапия. Вот тогда-то и случился настоящий расцвет!

- Ерапия? – наморщил лоб Олег. – Никогда не слышал.

- Страна была колонией небезызвестной вам Атлантиды.

Первоначальный интерес Олега к рассказу Алевтины сразу резко угас. Опять Атлантида! Сколько уже передач, фильмов посвящено якобы исчезнувшей земле. Но Олег не минуты не сомневался, что это выдумка, как Утопия или Город Солнца, о которых он слышал на семинарах по философии. Правда, Евгений Алексеевич подводил к мысли, что Атлантида существовала, однако для Окулова это была всего лишь мечта древних о справедливом устройстве общества.

Алевтина быстро уловила изменения в настроениях своего слушателя. Она попросила немного обождать, исчезла где-то за раздвижной стеной и вернулась с толстенным фолиантом.

- Вот здесь все об Атлантиде. О десяти ее царствах, о войне между южными и северными территориями. Нет, нет, это не фантастика, не вымысел авторов. Это то, что РЕАЛЬНО ПРОИСХОДИЛО В НАШЕЙ ИСТОРИИ. Истоки цивилизации, выкорчеванные из сознания теми же создателями обманчивых копий.

Олег взял фолиант – коричневый с золотым теснением и вдруг ощутил, что в его руках нечто важное. Не рассудок ему это говорил, а сердце… Почему он должен доверять официозу? Атлантида – миф? Если нет? Ему очень хотелось услышать продолжение рассказа Алевтины.

- …И шумерской, и египетской, и цивилизации майя, и некоторым канувшим ныне в небытие положили начало атланты. Многие почитали их точно богов. Вы видели древние рисунки, где - люди в скафандрах?

- Доводилось. Мне казалось, они изображали пришельцев из космоса.

- На самом деле это – военная форма атлантов. Их действительно считали кто богами, кто инопланетянами. Шумеры принимали их за анунаков - посланцев планеты Ниберу. Все дело в том, что атланты прилетали на специальных аппаратах, чем-то напоминающих таинственные «тарелки».

- Вы хотите сказать, что люди научились летать давным-давно?

- Гораздо раньше, чем можно себе представить. А кроме того некоторые из атлантов обладали левитацией и телепортацией. Об этом тоже есть в книге.

Олег открыл первую страницу: большая карта неизвестного государства. Атлантида? Огромный остров, находившийся между Европой и в районе… Бермуд. А как же «Север»?

- Сама по себе Атлантида так же не являлась колыбелью цивилизации, - продолжала Алевтина. - Там лишь нашли прибежище те, кто не смог принять законы гораздо более духовной и нравственной страны – Арктиды или Гипербореи. Располагалась она в районе северного полюса, возникла примерно пятьдесят тысяч лет назад. В тот период там был благодатный край, не слишком жаркий но без зим и ледников. Цивилизацию арктов вряд ли возможно повторить, тем более, превзойти. Уникальная техника, архитектура, устройство жизни служили там, прежде всего, самосовершенствованию человека. Религия отражала реальные знания, человеческий мозг устремлялся не к царству роскоши, а к бесконечному самосовершенствованию. Но, в отличие от атлантов, аркты не стремились нести свои принципы на другие территории, другим народам. Не потому что были жадны, а просто считали – остальные не готовы их воспринять. А излишние знания в таком случае очень опасны.

«Любопытно, что и Павлов пишет об ОПАСНЫХ ЗНАНИЯХ». 

- …Но не считайте, будто аркты построили некий идеал общества, - продолжала Алевтина. - На земле идеала быть не может. Просто они подали всем нам пример, как нужно развивать государственные и человеческие отношения.

Олег, бережно державший фолиант об Атлантиде, вдруг почувствовал, как еще больший интерес в нем пробуждает загадочная Гиперборея. Что с ним такое? Он ведь никогда не интересовался историей?!

- …Но примерно десять тысяч лет назад Арктида прекратила свое существование.

- Почему?!

- Причины пока невыяснены. Сохранились предания, исследования ученых в районе Кольского полуострова, где были найдены невиданные подводные обсерватории, расшифровка древних русских рун. Произошла глобальная катастрофа. Война? Возможно! Глобальный природный катаклизм, тот же всемирный потом? Так же не исключено! Но наиболее вероятны жадность и глупость, которые, к сожалению, присущи любому обществу, даже самому разумному.

- Может быть в этом и главная трагедия, - вздохнул Олег.

- Кстати, есть серьезные основания полагать, что осколками Арктиды являются две другие древние цивилизации - Аратта (возникла еще до шумеров между Днепром и Дунаем – прим. авт.) и Городищенская Русь (большие поселения на территории современной Белгородской и Воронежской областей – прим. авт.), где жизнь однако начиналась фактически заново.

- Аратта? Городищенская Русь? Я о них даже не слышал, - задумчиво произнес Олег.

- Правильно! Вот так у нас возникают две истории: реальная и ее двойник, со временем занимающий место оригинала.

Алевтина сняла очки и сразу перестала быть похожей и на строгого педагога, и на заботливую маму. Она сказала:

- На сегодня хватит.

- Как хватит? – изумился Олег, только-только вошедший во вкус.

- Лектор, как и писатель не должен утомлять, - знакомая хитрая улыбка заиграла на губах библиотекаря, - во всем должны быть интрига и недосказанность. А то представьте себе старпера, который бубнит перед уснувшей аудиторией: «Бу-бу-бу! Бу-бу-бу! Запишите вот так, не меняя ни строчки. И отвечать будете строго по тексту. Вам все ясно?» Скукотище! Кроме того, человеку может быть ничего не ясно! Если вас заинтересовало то, что я сейчас рассказала, пожалуйста, пройдите со мной.

Она провела Олега в соседнюю комнату; целое царство книг! И Олега вновь, помимо воли, возникла ассоциация с подземной библиотекой Галицкого. Не попадает ли он в такую же ловушку? Что стоит двойнику надеть очередную маску? Ведь он всего лишь копия без души.

От таких мыслей захотелось бежать отсюда. И тут Алевтина очень внимательно посмотрела на него:

- Вас никто не неволит. Захотите уйти – уйдете.

Олег рискнул, остался. Алевтина стала его гидом, водила по «царству», объясняла:

- Вот тут традиционные, бумажные книги, вот тут – электронные, вот – аудио.

- Мне бы про Арктиду… - Олег решил осуществить свою мечту.

- Есть и про Арктиду. Здесь самая лучшая историческая библиотека в мире. Главное – она правдивая.

И Олег погрузился в материал. Для него пропали пространство и время, события за стенами кабинета стали вторичными, словно растворились за густой пеленой тумана. Лишь иногда его прерывали Евгений Алексеевич, или кто-то другой из обитателей дома, напоминая об обеде, ужине. Единственной различимой дорогой через туман к внешнему миру оставалась мысль о Виктории. Но о ней пока не было никаких известий.

Постепенно новый удивительный мир вытеснял из памяти и Викторию. Олег ознакомился с возможным политическим устройством Арктиды и ее нравственными законами. Он задумался над вопросами, которые раньше его не волновали или на которые смотрел с абсолютно иных позиций: на монархию, как наиболее классическую форму управления обществом, на разумную кастовость, на гениальный принцип древности: «Дела двоих не касаются третьего».

Олег пролистывал и пролистывал факты истории, двигаясь от давно забытого к сегодняшнему дню. Когда уставали глаза, слушал аудио. Мозг переворачивался, безусловные авторитеты уже переставали быть таковыми, традиционные «злодеи» иногда превращались не в героев.

Двойники славно поработали над прошлым!

 

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. Кровавая арена

Виктория ощущала, как прикосновение Светланы меняет ее мироощущение, как страх перед неизвестным сменяет вера во все лучшее, о чем говорит любимая старшая подруга. Раз нужно встретиться с тем важным человеком, она встретиться. Она лишь пыталась выяснить, о чем может идти разговор и как вести себя? На что Юрьева шепнула: «Все поймешь сама. Говори с ним искренне».

Как и в прошлый раз, они шли безлюдными лабиринтами, что вполне устраивало Викторию, стесняющуюся и своего вида, и незнакомой обстановки. И еще ей не слишком улыбалось встретить карлика Гоги!

Светлана провела ее в большой, слегка затемненный зал. Виктория вдруг так заволновалась, что не в силах была фиксировать детали окружающей обстановки. Она видела только стол из дорогого дуба, большое старинное кресло, в которое ей предложили сесть, и напротив какого-то лысого, худого, точно Кащей, старика. Немигающие глаза «Кащея» уставились на девушку, он открыл беззубый рот, силясь что-то сказать. Да видно не мог.

Немая сцена, впрочем, длилась недолго, Юрьева подлетела к Кащею, громко пропела ему в самое ухо:

- Вот та, о ком я говорила вам!

Теперь лысая голова повернулась к Светлане, выпученные глаза бессмысленно замигали. Светлана продолжала представление:

- Девушку зовут Виктория, барон! Виктория – значит победа, которая нам так нужна!

Лысая голова вновь повернулась к юной гостье, барон тупо заулыбался, обнажив беззубый рот. И тут в голове Виктории пронеслась шальная мысль: «А он вообще что-нибудь понимает?»

Она уже немного успокоилась, решила реабилитировать себя за первоначальный промах, и осторожно осматривала помещение. За спиной барона висела огромная картина с изображением мужчины с кудрявой черной шевелюрой и чуть посеребренными висками, с горделивой осанкой, пронзительным взглядом. Только опытный человек уловил бы сходство между ним и стариком напротив. Виктория, как ни странно, уловила!

И не просто сходство, на картине – именно этот старик. На столе у него – два подсвечника и золотой символ в виде повернутого вниз треугольника. Виктория изучала символы, знала, кому он принадлежит. Кстати, у Павлова, пусть фрагментарно, но дается описание общества каинитов.

«Я у каинитов? Или это какая-то другая тайная организация?»

Нельзя сказать, что новость ее слишком напугала. Для Виктории гораздо важнее было избежать кары правоохранительных органов. К тому же, каиниты использовали символы тьмы, поклонялись им, что Викторию вполне устраивало. А может, это вовсе и не каиниты. Мало ли кто каким символом украсит свой стол.

- Дорогой барон, - продолжала ласково щебетать Юрьева, - наша девочка – очень перспективная ученица. Она принесет нам столько пользы! А какая красавица! Помните песню вашего детства, песню закоренелых феминисток: «А ну-ка, девушки, а ну, красавицы…»?

Лысая голова несколько раз качнулась, рот открылся, словно пытаясь глотнуть чистый воздух. И, не ощутив его, тут же закрылся снова.

- Мы должны принять ее в свои ряды. Вы не против?.. По глазам вижу, барон, нет! Такая девушка украсит вашу жизнь.

(«Украсит жизнь? Уж не сватает ли меня Светлана этой рухляди?»)

- Так разрешите провести посвящение?

Барон глупо заулыбался, на что Светлана тут же склонила голову:

- Вы Робеспьер сегодняшнего дня!.. Теперь нам остается выбрать время для обряда. Предлагаю не тянуть. Через три дня?

Барон продолжал бездумно хлопать глазами, Виктория решила, что он даже не «врубается», о чем речь? Однако Юрьева считала по-иному, она почтительно стояла рядом со стариком в позе верного лакея и ждала… Потом ожидание утомило, лениво зевнув, она сказала, придав голосу как можно больше подобострастия:

- Спасибо, барон, что поддержали меня! Девушка вас не подведет. Лично РУЧАЮСЬ за нее.

Виктория никак не могла осознать: это розыгрыш? Продолжение спектакля Бляховского? Но ведь ей сейчас не до глупых шуток! И тут Светлана приказала ей:

- Поклонись барону и поцелуй его руку.

Виктория заколебалась; новые сомнения превращались в хлесткую обиду: почему женщина, которой она отдала всю свою страсть, так поступает с ней?.. Следующий окрик был резким и злым:

- Поторопись!

Девушка вскочила, подошла к дурашливому старику, вновь взглянула в его глаза… Да в них же ни капли здравого смысла! «Зачем она это делает?»

Чуть поутихший в сердце страх, возвратился вновь. Теперь она боялась Светланы, ее странных поступков, ее гнева. Страх заставил ее согнуться перед человеком-растением, коснуться губами руки. Барон вновь никак не прореагировал, и только на его лице продолжала играть та же улыбка кретина. Виктория обожала фильмы про вампиров, злодеев-монстров; а улыбки чудовищ, перед тем как они собирались расправиться с очередной жертвой, вообще доводили ее до экстаза. Вот оно зло в его чистом виде! НО ОТ ДУРАШЛИВОЙ УЛЫБКИ СТАРИКА ПРОБИРАЛА ЖУТЬ ДО САМОЙ ПОСЛЕДНЕЙ КЛЕТОЧКИ. Кто он? Монстр или жертва?

Она снова содрогнулась, на сей раз от неожиданного прикосновения, на мгновение Виктория сама ощутила себя жертвой. Она даже не сразу поняла, что это Светлана.

- Пойдем, девочка, ты выполнила свой долг.

Ноги понесли Викторию («Прочь отсюда, прочь!»). Напоследок она непроизвольно оглянулась. Барон или обычный болван никак не среагировал на уход. Опять – безумная улыбка и бесконечное покачивание головы.

Покинув зал, Виктория обратилась с немым вопросом к Светлане, именно с немым, потому что был получен предупредительный приказ: «Молчи!».

«Кто он?»

«Какая тебе разница!»

«Но ведь я поцеловала ему руку! Это к чему-то обязывает».

«На самом деле, девочка, это сделал он. Позже поймешь».

«По-моему, барон – просто шизик. Его надо лечить, если еще возможно. Зачем его посадили в тот кабинет, в то кресло?»

«Затем и посадили!»

Вслух Светлана сказала совершенно иное:

- Ты понравилась барону. Через три дня состоится посвящение.

- Но вот что меня собираются посвятить?

- Тсс! Чуть позже узнаешь. Посвящение спасет тебя от любых проблем, даст колоссальные перспективы.

- Через три дня… А что мне делать сейчас?

- Вернешься к себе в комнату, отдохнешь. Ты смущена?

- Вы сами знаете почему. Я не хочу там быть одна.

- И не будешь. Жди, девочка, я скоро приду. Нужно подготовить тебя к посвящению.

Виктория надеялась, что на обратной дороге им вновь никто не встретиться. Однако недалеко от ее комнаты крутился Гоги. Девушке вновь сделалось тревожно и неуютно, а карлик, как ни в чем не бывало, помахал ей и куда-то исчез.

Она вошла к себе. Теперь можно спокойно обдумать все, что произошло с ней в последние часы. В процессе раздумий менялось само отношение к будущему посвящению: сначала Виктория рассматривала как выход из страшного тупика, потом – как игру, причем нелепую, и, наконец, она стала его бояться.

Отказаться? Бежать? А куда? В лапы нашей дорогой милиции, где из тебя выбьют любое признание, и припишут, чего никогда и не было.

Если раньше Виктория обожала одиночество, позволявшее ей погружаться в свои мысли, то теперь оно претило! И сами мысли не спасали, а пугали! Как хочется увидеть Светлану! Она обязана дать разъяснения…

Разве только поэтому ей ХОТЕЛОСЬ УВИДЕТЬ ЮРЬЕВУ!

А та не шла! Хотя обещала прийти…

Может, Виктория ей разонравилась? Синяки на лице не украшают! Или… у нее уже другая подружка? Павлов описал ее как женщину любвеобильную.

«Кто я такая, чтобы рассчитывать на взаимность такой женщины? Я и нужна ей исключительно ради какого-то посвящения».

Виктория упала в кровать, одиночество не просто претило, но и давило. Нет, нет, лечившую ее женщину в белом халате она увидеть не жаждала. И кого-либо другого – тоже. Но Светлана!.. ЕЕ СВЕТЛАНА! В ушах не смолкает соблазнительный голосок:

- Жди, девочка, я скоро приду.

«Когда же ты придешь, проклятая?!»

От ярости, тоски, сжигающей страсти, Виктория заметалась на кровати, ее бросало то в жар, то в холод. Она чуть не застонала, повторяя имя Светланы. Но вовремя остановилась, комната наверняка просматривается, не надо выставлять себя на посмешище.

Она услышала шум воды, или Виктории это только показалось? Неважно! Сколько времени она уже тут? Надо принять ванну.

Небольшая, но приятная ванная также входили в «ассортимент» ее номера. Девушка включила душ, сняла одежду, встала под теплые струи. Сначала она просто мылась, плескалась, а потом… вдруг представила руки Юрьевой. Это они ЕЕ МЫЛИ!

Виктория вздрогнула, по телу побежали мурашки, и они еще более усилились, когда приоткрылась дверь, и перед взором действительно возникла Светлана. Юрьева сделала несколько шагов, присела на край ванны.

- Что же ты остановилась? Продолжай!

Виктория растерянно протянула ей намыленную губку:

- Я думала, это сделаете вы…

- Продолжай! – последовал резкий приказ.

Виктория поняла, чего хочет женщина ее мечты… Созерцания! Грандиозного созерцания, где главным действующим лицом станет сама Виктория! Это великолепно, чудесно! Супер! Полный улет!

Виктория несколько раз провела губкой по телу, затем коснулась сосков, начала усиленно их мять, грудь вздымалась и, казалось, возбужденно стонала вместе с самой Викторией. Наконец-то зажегся такой долгожданный огонек в глазах возлюбленной! Нет, то не огонек, то целый пожар, готовый спалить заживо. Виктория довольно засмеялась, ощутив себя такой желанной, стала принимать самые бесстыдные позы, облизывать языком губы, а пальчики скользили и скользили вниз, пока не нашли поросшее пушком святилище! В тот же момент она почувствовала, что не только раба Юрьевой, но и ее госпожа, ведь стон ее сливался с восторженным стоном Светланы. Еще чуть-чуть, и Юрьева прямо в одежде прыгнула к ней, впилась губами, как заведенная, повторяя: «Девочка моя!»… Две страшные стихии соединялись в одну, поглощающую все на своем пути!

…Они лежали в кровати, и Виктория осторожно спросила:

- Ты считаешь, мне необходимо это посвящение?

- Да, безусловно.

- А что изменится?

- Ты сама.

- И ты бы хотела, чтобы я ИЗМЕНИЛАСЬ?

- Только в одном: в тебе откроются новые чувства, силы, которые пока не разбужены, проснуться, как огненный Везувий; эти силы уничтожат твоих врагов, а тебя вознесут на такую высоту, от которой у маленьких человечков кружатся головы и течет завистливая слюна.

- Мне бы разобраться со своими проблемами, - грустно произнесла Виктория, - меня наверняка ищут! А ты о каких-то высотах…

- Ты так ничего и не поняла, моя девочка. Но после посвящения обязательно все поймешь. Не будем торопить события.

- Права, не будем…

- Не забывай о том, что уже во время посвящения придется переступить некую важную черту. Тсс! Не спрашивай ни о чем! Потом, потом… Но ПЕРЕСТУПИТЬ ПРИДЕТСЯ!

Прижимавшаяся к дорогу существу Виктория, вдруг вновь подумала, как несхож портрет настоящей Светланы и то, что описывал Павлов. А если все-таки предположить?..

Настоящая Юрьева убита? Ее похоронили?.. Но ведь должна остаться куча свидетелей – коллеги по работе и прочее. И тут она оживает!.. Чушь какая-то.

Впрочем, для Виктории не имело никакого значения: копия перед ней или оригинал…

 

Виктория медленно спускалась по лестнице, босые ноги ощущали холод мраморных ступенек, обнаженное тело обвевало лишь легкое черное покрывало и такая же черная маска покрывала лицо. Масса глаз наблюдала за ней, они сидели, как зрители на арене загадочного амфитеатра, в ожидании спектакля. Черноту расцвечивали яркие факелы, огонь полыхал и внизу, вырывался вверх, точно из пасти дракона. Виктории показалось, будто она спускается в огненную бездну, может даже в ад!  А существа ночи приветствуют ту, кто навечно присоединяется к ним! Легкая дрожь холода постепенно уступала дрожи возбуждения.

И вот уже сама арена, Виктория увидела, что горят перевернутые свечи и повернутые вниз треугольники. Здесь же – большая клетка. Кто в ней? Опоясывающая клетку полоса пляшущего огня слепила и мешала что-либо рассмотреть.

Перед Викторией возник обнаженный по пояс гигант также в маске, он подошел к посвящаемой, сдернул покрывало, оставив ее абсолютно голой. Виктория не смутилась наготы, наоборот, ощутила дикий экстаз, пусть любуются совершенными линиями ее тела! Особенно то, кто готовила ей эту страшную в своем волшебстве сказку.

Появилась женщина в ярко красном плаще с капюшоном и, естественно, маске. Виктория была предупреждена, что это жрица посвящения. Посвящаемая обязана опуститься перед ней на колени и отвечать только одно слово: «Да».

Жрица начала что-то бормотать, так бессвязно, что Виктория не в силах была разобрать ни единого слова, и хотя, предупрежденная заранее, она не смела смотреть на жрицу, любопытство пересилило… Женщина в красном двигала руками, настолько странно и необычно, что Виктория, не только бы не смогла ее скопировать, но и описать, несмотря на свой литературный дар. И тут пальцы жрицы больно ударили ее по лицу! Больше Виктория не смела посмотреть вверх.

Бессвязное бормотание усилилось, а посвящаемая по-прежнему тщетно силилась разобрать хотя бы слово. И вдруг громогласно прозвучало:

- Согласна?!

Гремящий голос не терпел возражений, Виктория тут же ответила:

- Да!

По зрительскому залу пронесся довольный гул; снова - бормотание, переходящее в истерический крик:

- Согласна?!

- Да, - повторила посвящаемая.

Кажется, будто голос жрицы превращал ее в послушную рабыню, но нет, Виктория ощущала себя госпожой. Голова закружилась от осознания непонятного величия. Еще несколько раз она ответила: «Да!», после чего жрица приказала подняться.

Даже сквозь маску глаза жрицы проникали в душу, выматывая ее, подчиняя собственным греховным правилам. Однако Виктория выдержала этот взгляд, потому что сама ЗАХОТЕЛА СТАТЬ ЖРИЦЕЙ.

Женщина в ярко-красном плаще сделала знак гиганту, тот мгновенно подал ей большую золотую чашу, украшенную узорами в виде сплетающихся змей. Жрица протянула ее Виктории:

- Пей!

Жидкость искрилась изумрудами, запах был пьянящий, дурманящий, только от него одного у посвящаемой  закружилась голова. Опасно пить незнакомое вино в незнакомом доме, но нельзя и не пить! Виктория решилась, отхлебнула, ощутив сперва огонь, затем легкое расслабление.

- Пей еще!

Она сделала еще несколько глотков, огонь продолжал обжигать гортань и желудок, но безболезненно, расслабление усиливалось, менялись очертания арены, из круглой она сначала показалась квадратной, затем окончательно приняла форму треугольника. Остатки страха перед неведомым окончательно покинули девушку, захотелось дико смеяться, кружиться по арене, словно сумасшедшая, да еще… нагатить на нее! Нагатить на зло всем и на глазах у всех!

- Пусть твои тайные страсти выйдут наружу! – сказала жрица.

Посвящаемую будто прорвало, вырвавшийся из груди хохот казался оглушительным и каким-то низким, хрипловатым, никому из знакомых и в голову бы не пришло, что это смеется Виктория. Она хохотала и над этим глупым миром, и над самоуверенной жрицей, очевидно возомнившей себя посланницей сил тьмы и, над зрителями, жаждущими лицезреть сумасшедший спектакль, и даже над собой! Потом ей послышалась музыка, гремящая, грохочущая, точно посыпавшийся с гор камнепад, под такую музыку нельзя не плясать! И Виктория не подкачала! Она забилась в экстазе, не стесняясь любых сумасшедших движений. Да и кого стесняться? Все ОНИ – ничто! Их просто нет! Она – центр вселенной, вокруг нее крутятся планеты – и гигантские и самые крохотные.

«Кого мне стесняться?! Я могу позволить себе любую дерзость, любую шалость, а вы будете с робостью, вожделением и благоговением взирать. Взирать и молчать!»

Виктория остановилась напротив жрицы, весело подмигнула и присела, неудержимая и мощная струя горячей мочи вырвалась из нее; в устремленном на женщину в красном взгляде читалось: «Ну и как я тебе?»     

Жрица благосклонно приняла ее дерзость, отошла, уступив место гиганту. Тот протянул ей… большой острый нож и в очередной раз спросил:

- Готова?

Несмотря на обуявшее ее неестественное веселье, мысль Виктории все же пробивалась через полосу угара: «Зачем мне оружие?» Но размышлять не было ни сил, ни желания, наверное, какой-то элемент ритуала посвящения. И посвящаемая вновь бесстрашно кивнула.

Виктория и представить не могла, что ждет ее дальше. Гигант открыл дверцу таинственной клетки и вошел туда. Через несколько мгновений появился вновь, толкая перед собой женщину с ребенком. Женщина беспомощно озиралась и испуганно прижимала к груди дитя. В брошенном на Викторию взгляде читался такой ужас, что посвящаемая сразу протрезвела. В голове промелькнуло подозрение… Так теперь она должна?!..

- Вы не посмеете, - зарыдала женщина и вдруг упала перед Викторией на колени. – Ты не сделаешь это!

Гигант попытался вырвать ребенка из рук несчастной, женщина тигрицей набросилась на него, кусалась, царапалась, казалась невероятным, что она столько времени сражалась с ним! Но вот гигант наотмашь ударил жертву, ударил так, что она упала на арену и лежала там без движения. Гигант поднял плачущего ребенка и положил на жертвенный стол. Последовал новый приказ для Виктории.

- Давай!

Крохотный комок беспрерывно ревел, точно предчувствуя, что плохие люди собираются причинить ему боль! Виктория сжала в руках нож, охватившая ее растерянность быстро переросла в беспомощность, она могла пойти на любую дерзость, но преступление?!.. Убийство ребенка?! Теперь она поняла, какую черту ей нужно переступить во время посвящения. Нет, невозможно… Никогда!

Плач ребенка сделался надрывным, он мог разбудить даже мертвого. Мать через силу попробовала подняться, но вторым ударом гигант в маске размозжил ей голову. Теперь оставались только беспомощный малыш и Виктория.

НИКОГДА!!!

Что будет с ней, если откажется от посвящения? Она уже слишком глубоко окунулась в тему, ей просто не дадут выйти. Отравят? Зарежут? Какая разница, каким образом ее отправят на тот свет?

НО РЕБЕНОК?!..

В целях самозащиты она убила Мишу, его не жаль, ни капельки не жаль. Наоборот, он возбудил в Виктории новую потаенную страсть, новые желания, о которых она даже не подозревала. Полина?.. Сдохла и плевать! Это была всего лишь дамочка от литературы, бездарный прозаик, которая благодаря своим связям заняла бы место другого, по-настоящему талантливого.

НО РЕБЕНОК?!..

«У тебя нет выхода! Исполни обряд посвящения! Прими их правила! Что тебе какой-то ребенок, из которого еще неизвестно кто народится!» - кричал знакомый голос черепа - единственной вещи на голом теле Виктории! Красный огонь продолжал плясать в пучине черноты, повернутые вниз треугольники сковали ее цепями, путь один – вперед к тому месту, где Виктория должна принести жертву. Зрители орали, требовали ЭТОЙ ЖЕРТВЫ!

Виктория медленно двигалась вперед, шаг за шагом приводил ее к неизбежности. Оставалась лишь одна вещь, что могла бы остановить ее – ПЛАЧ РЕБЕНКА. Но отовсюду неслось:

- Давай, Виктория, давай!..

…Тьма разрасталась до невероятных размеров, стала такой черной, что даже сходившая по ней с ума Виктория была придавлена, скована, разбита! Она лежала в кровати в объятиях Юрьевой, слышала ее ласковый шепот, но думала только о плачущем малыше!

 

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Окно в настоящее

Каждый день, проведенный в этом доме, шлифовал его взгляды так быстро и стремительно, что Олег и сам поражался. Как поражался и своей неожиданно проснувшейся любви к чтению гуманитарных книг, хотя еще недавно интересовался одной лишь технической информацией. Как же он себя обкрадывал! И поэтому обкрадывали его. Правда иногда он задавался вопросами: насколько правдивы те авторы, что он читает сейчас? И почему их книги и видеоматериалы выходят небольшими тиражами и нигде не рекламируются?

В доме Олег сталкивался с ограниченным кругом людей. В самом начале - чаще всего с Евгением Алексеевичем, потом профессор сообщил, что уезжает и что некоторое время Олегу придется «обойтись без старика». На прощание он сказал:

- Две убедительные просьбы: не пытаться отсюда бежать, если захотите уйти, просто предупредите, и вас отвезут по любому адресу. И не пытайтесь самостоятельно узнать тайны дома, не злоупотребляйте гостеприимством. Любопытство может сыграть пагубную роль. Вспомните Адама, Еву и зловещее яблоко. Я почти уверен, настанет день, когда вам и так покажут все, что нужно.

- Насчет Виктории?..  – в который уже раз допытывался Олег.

Евгений Алексеевич, прежде чем ответить, секунду или две помолчал:

- Как только выясниться что-нибудь правдивое и настоящее, вам тут же сообщат.

«Правдивое и настоящее? - озадаченно подумал Олег, - что он имел в виду?»

Без Евгения Алексеевича Окулов начал испытывать некоторый дискомфорт. Все-таки профессор был единственным человеком, с которым он был знаком, путь даже как преподаватель и студент. Сейчас он остался один в незнакомом доме, где люди казались предельно вежливыми, однако близкого контакта ни с кем из них не получалось: ни они, ни сам Олег не спешили сдружиться. Алевтина также не появлялась, сверкнула раз как красно солнышко и все тут! А он так ждал новой встречи с ней! В какой новый поворот мировой истории уведет его следующая лекция ироничной библиотекарши? Но пока он если с кем и перебрасывался парой фраз – то лишь с невысокой, худенькой, молчаливой девушкой по имени Юлия. Именно она приносила завтрак, обед и ужин в его комнату, а трапезничал здесь Олег всегда в одиночестве. Почему?

Впрочем, многие «почему» забывались после очередной книги, очередного поворота в сознании. Величие поступков героев Прошлого как бы «снимало» будничность сегодняшнего дня, помогало реально взглянуть на «возникающие проблемы». Олег подумал, что хорошо было каждому повторить его опыт. Бросила тебя девушка, поссорился с родителями, не вернули вовремя долг, не продвинули по работе – плюнь на все, прочитай о походах Великих, о хитросплетениях и заговорах, ставящих под сомнение существование государств или их политических систем. Вот где кипела настоящая жизнь и у праведников и у злодеев; в этой жизни у каждого из них не только было восхождение на свою вершину, но также – изгнания, преследования, казни. Сколько людей, познав эту истину, избавили бы собственные нервы от перегрузок! Как сократилось бы число инфарктов и болезней сердца! Заерзали бы фармацевтические компании!

Однако после нескольких дней «отключки» от житейской мелочи, Олег все чаще задумывался о своем пребывании в этом таинственном доме. Недосказанность, загадки сперва интриговали, потом начали пугать. Почему с ним так вежливы, обходительны? С какой стати кормят и поят молодого здорового мужчину? В чем цель просветительских лекций? Ведь тут явно не благотворительный фонд. Евгений Алексеевич утверждал, что Олег – не пленник, что в любой момент может отсюда уехать. Правда? Полностью фраза звучала так: «Не пытаться отсюда бежать, если захотите уйти, просто предупредите, и вас отвезут по любому адресу». Классно задумано? Перед тем, как совершить неожиданный поступок, раскрой свои помыслы.

И почему профессор так серьезно предупреждал не проявлять здесь особого любопытства, иначе говоря, не лезть туда, куда не просят. Можно сказать, что ни один хозяин не любит этого. Но ведь обычно такое и не афишируется. А тут Олега СПЕЦИАЛЬНО ПРЕДУПРЕДИЛИ.

Окулов даже отложил книгу о своем любимом герое древности Спартаке, где неизвестный автор рассматривает его предводителя рабов с несколько иных позиций – как человека, разрушающего по заданию «специальных структур» - Великий Рим, конечно, общество не без недостатков, но все же - один из первых оплотов арийской цивилизации. «Спартак на определенном этапе войны мог беспрепятственно уйти во Фракию, где римляне его никогда бы не нашли, - утверждал автор, - но не ушел, потому что прекрасно понимал: люди, которые дали деньги, отыщут его даже под землей». Но откуда у людей из этого дома такие сведения? А что если (Олег похолодел) они и сами как-то связаны с теми «специальными структурами»?

Окулов более не находил места в своей комнате и потому вышел в коридор. Его этаж – второй, опершись на перила, Олег глядел вниз, на огромный холл первого этажа. Внизу – никого, однако гость таинственного дома хорошо понимал, что дверь просматривается и охраняется. Чем дольше Окулов рассматривал общий внешний вид холла, тем явственнее возникало странное ощущение, будто кто-то сейчас подкрадется и перебросит «чрезмерно любопытствующего» через перила. Олег даже интуитивно обернулся…

На втором этаже кроме его комнаты много других, и везде – плотно закрытые двери. Почему раньше он никуда не пытался заглянуть? Вдруг он обнаружит то, что в очередной раз «отшлифует»  сознание? Но как это сделать после столь откровенного предупреждения Евгения Алексеевича?

А может и впрямь не злоупотреблять гостеприимством? Он изучает материалы, к нему прекрасное отношение, так зачем что-то менять? Профессор ясно сказал: «Я почти уверен, настанет день, когда вам и так покажут все, что нужно». Но когда настанет этот день? И настанет ли?

Олег медленно двинулся по коридору, пусть думают, будто он размышляет над очередной книгой. Появился план, как заглянуть за соседнюю дверь. Он просто «ошибется» дверью, думал вернуться к себе, а вон как получилось…

Для начала Олег направился в библиотеку – туда ему разрешалось приходить в любое время, взял очередную книгу. Снова коридор, недалеко его дверь. И вот сейчас он «ошибется»! И опять: «НЕ ЗЛОУПОТРЕБЛЯТЬ ГОСТЕПРИИМСТВОМ!»

Поздно! Он повернул дверную ручку. Однако как ни дергал ее, дверь не открылась. Весь его план в одночасье рухнул.

С одной стороны его охватило разочарование, с другой – почувствовал облегчение. Пусть все идет так, как идет. Но… почему ДВЕРЬ ЗАКРЫТА? Что скрыто в недрах его нового пристанища?

Вскоре появилась Юлия, как всегда принесла обед. Олегу показалось, что сегодня ее улыбка была менее приветливой, даже искусственной, а в глазах появился холодок. Неужели к нему так быстро поменялось отношение? Надо было срочно реабилитироваться.

- Потрясающие материалы! Хожу под впечатлением. Так увлекся, что ошибся дверью. Стал рваться к соседям.

- Бывает, - холодок звучал и в голосе девушки.

«Дурак! Думал отвести подозрение, а только усилил его. Раз оправдываешься…»

Ему нужно срочно реабилитироваться, восстановить к себе доверие. Как непросто это сделать с не слишком общительной Юлией. Вот и сейчас она уже собирается уйти. Нужен какой-то предлог, чтобы продлить разговор.

- Что-то давно не видел Алевтины?

- Она сегодня будет.

- Да?!

- Где-то через час или два.

- А нельзя ли с ней встретиться?

- Думаю, это возможно. Я вам сообщу.

Олег твердо решил, что при следующей встрече с Алевтиной, задаст ей не вопросы, касающиеся не только «общемировых» проблем, но и его собственного положения. На полную правду он надеялся, а вот хотя бы на частичку ее. Там, глядишь, из малого родится большое.

 

Прошел час, потом следующий… Вот уже дело к вечеру, однако никто не появлялся в комнате Олега, и ничего не сообщал. Олег постоянно спрашивал себя: «Она не пришла? Или пришла, но я, как личность, не заинтересовал ее?» Чтобы отвлечься от щемящего ожидания, попробовал сосредоточиться на новой книге. Бесполезно! Факты перемешивались и никак не складывались в стройную теорию. Факты, факты… Насколько ФАКТЫ соответствуют действительности?

В который уже раз в душе Олега все перевернулось, он по-иному взглянул на свое положение. Кто-то преследовал его, возможно, те же самые люди, что привезли его в этот дом. Далее, ему сообщают о страшном происшествии в квартире Виктории? А было ли оно? Не очередной ли здесь обман? Что с ней?!.. «Как только выясниться что-нибудь правдивое и настоящее…». Где тут ПРАВДИВОЕ И НАСТОЯЩЕЕ?

Итак, он может отсюда уйти. Надо только предупредить?.. Куда идти? Где отыскать истину?

Все равно куда, но УЙТИ!

Олег уже было направился к двери, однако послышался легкий стук, вновь появилась Юлия:

- Алевтина спрашивала, не сможете ли сейчас подойти к ней?

- Конечно!

Ноги сами понесли Олега в библиотеку, он допытается! Он потребует, чтобы она рассказала. Он заранее обдумывал свой диалог с ней: вот так он начнет, здесь надавит…  Однако, едва увидел эту молодую женщину с изумительно красивыми, но немного хищными чертами и насмешливым взглядом, весь первоначально задуманный план рухнул. Что-то останавливало от прежнего желания настаивать, требовать. И причина здесь… в исходившей от Алевтины необъяснимой силы. В прошлый раз Олег этого как-то не почувствовал, или же чувства были притуплены после столь тяжелых, необычных событий. А может сама библиотекарь была иной, более мягкой, женственной? Но теперь все поменялось…

 Алевтина властным жестом предложила пройти, и он подчинился. Он решил, что она уже в курсе его стремления проникнуть в тайны особняка.

- Как вы? – спросила библиотекарша.

- Нормально. Я…

- Мне уже говорили, что с утра до ночи штудируете книги.

- Я много прочитал и прослушал. Литература, что вы порекомендовали. И сам немного порыскал в ваших стеллажах…

- Прекрасно. Учение – свет!

Олег уловил в голосе знакомую иронию; Алевтина испытывает его? Наверняка сейчас едко спросит: «Вы так активно ломились в соседнюю дверь. Надеялись найти там сногсшибательную даму?» Как тяжело ему будет врать под таким пристальным взглядом!

- Как говорится: я знаю, что ничего не знаю.

- Не примеряйте мантию Сократа. Иначе превратитесь в плохую копию; то, что гениально в устах первопроходца, при повторении выглядит нелепым. Человек вряд ли должен гордиться незнанием.

«Если скажу ей другую поговорку: «Век живи – век учись», прокатит? Хотя по большому счету она права. Как часто незнание заставляет людей делать глупости и подчиняться негодяям».

- Извините за допрос, Олег, но что главное вы вынесли из этого материала?

Окулов задумался. Разве возможен здесь однозначный ответ? Столько всего неожиданного. Она не случайно спрашивает «ЧТО ГЛАВНОЕ»? Такая женщина наверняка старается избегать и случайных вопросов и случайных поступков.

Олег почувствовал себя немного уязвленным – экзаменуют, точно мальчишку! И, одновременно, ему не хотелось ударить в грязь лицом перед Алевтиной. ИМЕННО ПЕРЕД АЛЕВТИНОЙ!

…Итак, что главное?

- Мне кажется, - медленно, обдумывая каждое последующее слово, сказал Олег, - история не так проста и однозначна, как нам ее представляли и продолжают представлять до сих пор.

И тут же внимательно посмотрел ей в глаза. Смех? Разочарование?.. Скорее – удовлетворение.

- Вы правы, - сказала Алевтина, - историю давно представляют в виде схем: например – бесконечной борьбы классов, или «бегства» людей от дикости и варварства к демократии и массовому потреблению. С помощью такого подхода «схематизируется» самосознание людей; положительные и отрицательные герои известны заранее. Любые преступления «положительного» становятся неизбежным актом мировой драмы, вынужденной мерой на пути конечного прогресса. Чтобы оправдаться в глазах публики, историки всем скопом набросились на известный принцип: цель оправдывает средства, цитируют фразу Достоевского о том, что катаклизмы не стоят слезинки ребенка. И тут же… в своих изысканиях полностью повторяют тех, кого только что отчаянно ругали! И Достоевский по боку! А все потому что – схемы, схемы… И никуда от них не спрячешься, не скроешься.

- Но ведь кто-то придумал эти схемы, - воскликнул Олег, чувствуя, как волна интереса вновь поднимает его на самый гребень. – Или же они возникают сами собой?

- А как вы считаете сами? – подмигнула красавица-философ. – Масса человеческих умов и каждый по-своему пытается проникнуть в суть того или иного явления. И вдруг из разнообразия возникает единообразие?! Мало того, единообразие примитивизма! В абсолют возводят самую тривиальную концепцию, да еще вылизанную не одной сотней подобострастных языков.

- Это и так понятно, Алевтина! Любой тиран, даже не тиран, а просто властитель, желает, чтобы принимали только его идеи. Их облекают в самую простую форму, для основной массы…

- Вот-вот, прямо как готовка салата: очистить луковицу, мелко нарезать картошку, свеклу, яйца, все тщательно перемешать, залить майонезом – и, пожалуйста, ешь не хочу.

- А если мне этот салат не нравится? – рассмеялся Олег.

- Бери следующий. Искусные повара поспешат убедить тебя, что это - другой салат. Обман! Тот самый, и продукты те же. Вы сказали о властителях… Было бы полбеды, если бы обман поваров принимали только они, да еще ученые мужи, готовые пойти на все ради сохранения научной школы (пусть и науки их уже нет!). Но ведь ОБМАН ПРИНИМАЮТ И ТЕ, КОГО ОБМАНЫВАЮТ! Другого они позволить себе не могут, поскольку мозг заболел СХЕМАМИ, словно острой формой менингита. Менингит – болезнь опасная и коварная, если его вовремя не локализовать, то все в данном обществе - от правителя до последнего простолюдина перестанут ведать, что творят. Им покажется, будто они – в выигрыше, на самом деле – в большом-пребольшом проигрыше. Проигрывают целые страны – их богатство, духовность, независимость, проигрывают собственные души. Зато создатели схем довольны! Они сорвали такой банк, о каком и не мечтали! Ведь именно их СХЕМЫ – основа для параллельной истории, науки, искусства, идеологии, мира людей-копий. Или двойников.

При последних словах Олег вздрогнул: снова двойники. Он возвращался к исходной точке – к электронному посланию Павлова. Пока ни на йоту не продвинулся в разрешении ни одной из загадок: куда исчез писатель? Кто и как изобрел метод «штамповки» астральных двойников? Раздражала расплывчатость формулировки «создатели схем».  Легко воевать против абстракций. Где конкретика? Адреса, имена, явки…

- Так кто они, создатели схем? – напрямую спросил Олег.

- Считаете, что готовы воспринять данную информацию? – последовал встречный вопрос Алевтины.

- Я вас не понимаю? Хотите сказать: меньше знаешь, спокойнее спишь?

- Вот видите, как все просто, - усмехнулась библиотекарь. – От полученных знаний уже не сбежишь.

- Я не собирался бежать…

- НЕ СБЕЖИШЬ! – повторила Алевтина, и до Олега стал доходить страшный смысл сказанного.

- Вас никто ни к чему не станет принуждать. Сами не сможете уйти.

- Почему я?

- А почему не вы?

Перед Олегом всплыли лица его родных, родственников, многие прикладывали палец к губам, предупреждая: «МЕНЬШЕ ЗНАЕШЬ, СПОКОЙНЕЕ СПИШЬ!» И только одни глаза – его матери говорили обратное…

Живущий в неведении спокойно спит, пока никому не нужен. Но если понадобятся его состояние, семья, жизнь – все это заберут без проблем, а ему останется покорно сунуть голову в петлю. Он просто не будет знать, что у него есть права, что его слабый голосок легко при желании всегда превратиться в мощный крик, который сначала оглушит, потом разбудит остальных, новые голоса сольются в мощнейшую стихию, в настоящий бешеный ураган!

Но ведь ураган разрушает! А что хуже разрушения?.. Разрушение – это кровавый Робеспьер, Ленин, Гитлер! Это катаклизм общества и сознания… Нет, в данном случае Олег думал о другом урагане, о том, что сметает с улиц больших городов и маленьких селений нашу странную покорность, чем-то смахивающую на рабскую. Олегу никогда не забыть несколько провинциальных городов, изможденные заботами лица и вечный СТРАХ в глазах. Страх, что тебя выгонят с работы, что кто-то покусится на твое жилье, что опять вырастут цены. И поразительная «истина»: «С сильными не судись». Они повторяли ее, как молитву, а потом жаловались Олегу на тяжелую жизнь. «Зачем они жалуются мне? – никак не мог понять Окулов, - кто я такой? Рядовой аспирант. Пусть идут и отстаивают свои права. Если НЕ ЗНАЮТ КАК, ТО ЭТО ИХ НЕ ОПРАВДЫВАЕТ»… Вот и опять он возвращался к незнанию. Меньше знаешь, спокойнее спишь?

Алевтина хочет приоткрыть завесу тайны. Только будет ли истина из ее уст ИСТИНОЙ?

У него есть варианты?

- Согласен!

Алевтина не стала произносить избитые фразы, мол, подумайте, вы точно решили и так далее. Она сразу перешла к делу.

- Как я уже говорила, схематизаторы давным-давно придумывали нам параллельную историю во главе с двойниками. Нет, нет, умело возведенные ими в ранг героев копии прошлого были людьми реальными, массово создавать астральных двойников тогда еще не научились. Поэтому операция «двойник» производилась довольно просто: с «героической личности» снимали плохую оболочку, и у нее получался вполне удобоваримый вид: авантюрист и преступник Стенька Разин уже не авантюрист и преступник, польский агент Емельян Пугачев - уже не агент. Оба они, оказывается, – борцы за народное счастье. Возникает искусственный человек, вроде бы не отличимый от реального, с определенными, заразительными стереотипами поведения, человек, кочующий из прошлого в день сегодняшний. Но есть одна проблема: вдруг кто-то не заразиться? Вдруг кто-то вспомнит, что наши беды вызваны не «несовершенством личности», а забвением Евангельских заповедей. И тогда схематизаторы пошли еще дальше: они исследовали феномен астральных двойников, научились выделять их, воплощать в физическое тело и даже стабилизировать там новую энергетическую сущность. Теперь любой, кто восстает против произвола схематизаторов, может быть спокойно заменен копией; меняй хоть отдельного человека, хоть целый город. Двойники спокойно живут без оригиналов…

- Вы снова мне доказываете, что двойники существуют! – не выдержал Олег. – Я поверил вам. Поверил еще до первой лекции, потому что уж слишком завораживающе звучал рассказ Павлова. Но не говорите главного: кто те создатели копий или схематизаторы?

- Нужны фамилии, имена? – едко поинтересовалась Алевтина, - хотите добраться до них? Остановить?

- Павлов пишет о ложе К., члены которой считают, что ведут свое родство от Каина! Правда ему это сказал Галицкий. Можно ли доверять Галицкому?

- Ложа К. играет активную роль в создании астральных двойников, - подтвердила Алевтина, только слишком обыденно, без эмоций. – Многие масонские и правительственные организации разных стран работают в данном направлении.

- Но ведь Павлов пишет о докторе Савельеве, который только-только научился…

- Павлов многого не знает, - прервала Алевтина. – Савельев – один из многих. Работают люди, еще как работают! По расчетам наших специалистов через двадцать пять лет до двадцати процентов населения будут заменены на астральных двойников. Для того чтобы контролировать мозги земного шара больше и не надо.

- Господи!.. – Олег почувствовал, как пол под ним заходил ходуном. – Это же… Это же страшнее любой атомной войны, любого концлагеря! Небольшая группа элиты и полностью послушные ее воле полчища убийц нашего тела и духа…  

- Полностью послушные воле? Вы ошибаетесь, Олег, как ошиблись члены ложи К. и ей подобные. Астральные двойники – существа без души, в бурном потоке их пороков есть и отсутствие благодарности к своим создателям. Двойники хотят властвовать, и идут к цели такими средствами, от которых содрогается даже наш прогнивший мир. Хозяева копий сильно рискуют попасть под иго адских созданий. И это иго не за горами…

 

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. После посвящения

Проклятый ребенок не отпускал ее! Вновь и вновь Виктория подходила к жертвенному столу, сжимая в руках нож. А он оглушал криком; крик звучал громче, чем ор толпы, требовавшей от посвящаемой принести жертву. Руку сводило судорогой, как тогда в квартире… Когда она собиралась ослепить Мишу.

Или В КВАРТИРЕ все происходило по-другому? Вчерашние воспоминания померкли перед днем сегодняшним. Сегодня БЫЛ РЕБЕНОК!

…Жертвенный стол и нож в ее руке. Малыш еще не в состоянии говорить, он умоляет криком: «Тетенька, не надо! Ведь я еще не начинал жить. Отпусти меня в этот мир, тяжелый, но прекрасный. Дай и мне полюбоваться золотом солнца, синевой неба, зеленью травы. Дай ощутить бесконечную радугу природы! Ну, пожалуйста, не трогай меня!»

- Конечно, малыш! – чуть не рыдает Виктория.

Однако – рядом фигура гиганта, даже сквозь маску видно, как его становится суровее, злее. Злобными становятся и выкрики толпы. Виктория понимает, что ей не простят. Посвящаемая обязана выполнить долг.

Что они с ней сделают? Разорвут? Или точно так же привяжут к жертвенному столу и кто-то другой, может, тот же самый гигант занесет над ней нож?

ПОСВЯЩАЕМАЯ ОБЯЗАНА ВЫПОЛНИТЬ ДОЛГ!

Виктория испуганно оглядывается, арена неистовствует, но если еще недавно толпа приветствовала ее, то теперь проклинает. У нее нет выбора! И почему она должна отдавать свою жизнь за жизнь другого?

«Тетенька, не надо!»

«Замолчи! Немедленно замолчи!»

«Я хочу жить!»

«Все хотят! Только у каждого своя судьба. Думаешь, когда агрессор бросает бомбы на города, люди там, под обломками, тоже не хотели жить? Или тот, кого забирают для органов. Разве он не мечтает наслаждаться солнцем и бегать по зеленой траве? Так распорядилась история, одни живут долго и счастливо, другие обречены на страдания и смерть. И мне этого не изменить!»

«Тетенька…»

«Не изменить, слышишь! И не проси о пощаде, я не из тех, кто бросается на амбразуру. Я ПРОСТО ХОЧУ ЖИТЬ!»

Шум становится невозможным, Виктория слышит угрозы в свой адрес, гигант потирает ручищи, что для него свернуть шею посвящаемой! Вот так уйти ни за что. Уйти от перспектив, которые ей обещают, от любимой женщины? В конце концов, она также НЕДАВНО НАЧАЛА ЖИТЬ!

Несмотря на оцепенение, Виктория все-таки заносит нож над крохотным существом. И тут… малыш посмотрел ей прямо в глаза!

Виктория едва не лишилась чувств. Она поняла одно: скорее со всем кончать! Чуть-чуть, и она не выдержит невыносимой пытки.

- Решай сразу! – говорят глаза гиганта.

- Давай! Давай! – не прекращая, ревет толпа.

Юрьева как будто оказывается рядом, она помогает ей опустить нож в беззащитное тельце.

Последний крик и все…

Нет, не все! Малыш снова открывает глаза, хохочет, дразниться: «Не убила, не убила…» И тогда она ударяет снова! Но он не умирает, продолжает дерзко взирать на нее. Виктория в ярости кромсает тельце, превращая его в одно кровавое месиво. Ее останавливает только зычный голос жрицы:

- Ты прошла посвящение!

Виктория лишается чувств…

 

Этот кошмар действительно случился? Или… Нет не «или»! Не надо прятаться за обман, убеждать себя, что здесь галлюцинации, дурной сон, нелепые видения из-за последствий стресса. ОНА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО УБИЛА РЕБЕНКА.

«Нет!!! Это не я, это кто-то другой под моей личиной!»

Однако пытка воспоминаний словно закружила ее в вихре зловещего танца. Музыка, ее любимый тяжелый рок, на сей раз так больно бил по барабанным перепонкам, что Виктория едва не оглохла. Постепенно музыка переходила в… крик. Предсмертный крик малыша. Даже мертвый он открыл глаза, прошептал: «Убийца!» и плюнул ей в лицо кровавой слюной.

ПЕРЕСТАНЬ ТЕРЗАТЬ МЕНЯ, СВОЛОЧЬ! Я СПАСАЛА СОБСТВЕННУЮ ЖИЗНЬ!

«Убийца!» - вновь прозвучало в ее ушах.

Виктория задергалась, замотала головой, а малыш потянул к ней ручонки и… начал хлестать ее по лицу, приговаривая:

- Вот тебе! Вот тебе, проклятая убийца!

Виктория пыталась загородиться, но пощечины становились сильней:

- Вот тебе!

Голос малыша превращался в голос Юрьевой.

- Успокоилась?

- Да, - обреченно проговорила Виктория.

- Ты должна радоваться, ты прошла испытание и теперь – наша сестра.

- Сестра?..

- Все мы тут братья и сестры ночи. Ночь – стихия прекрасного и возвышенного. Страсти, которые день от нас скрывает, выходят наружу. Именно ночью проявляется истинное лицо человека. Помнишь, как ты мне сама это говорила?

- Но я и подумать не могла, что придется УБИТЬ. И кого! Крохотного, беззащитного ребенка.

- А твои идеалы? Когда обожаешь демонов, вампиров, надо и поступать как они. Демону безразлично с кем расправиться: с ребенком, старухой, или молодой девушкой.

- Одно дело теория…

- Нет, девочка, слово иногда пострашнее дела, поскольку может зажечь и повести за собой многих! Раньше ты просто желала совершить поступок, который наши бедные обыватели называют злом. Может даже мысленно совершала его. Теперь ты наконец поняла, что значит в реальности шагнуть за грань, запрещенную законом и моралью. Ты приняла грех, а он принял тебя.

- А что дальше?!

- Перед тобой целая жизнь. Сейчас в ней все будет по-другому, от прежнего останутся лишь незначительные фрагменты.

Виктория тяжело вздохнула, история с посвящением  действительно вытеснила прежние заботы, страдания, дерзания. То, что происходило раньше, казалось неестественным, нагромождением каких-то событий, связанных даже и не с ней, а с кем-то другим. Жила другая девочка Виктория, у нее, как у всех детей были мама и папа… Кстати, что с ними?.. Какая разница! Дочерние чувства вдруг атрофировались, никто из родных ее больше не волновал. Так что там дальше делала девочка Виктория? Она очень любила сочинять рассказы и повести, поэтому поступила в литературный институт. Потом ей понравился юноша Олег… Какая скукотища!

Но произошло еще одно событие, из-за которого она оказалась здесь. Убийство Миши и внезапная смерть Полины в ее доме. Викторию наверняка ищут!

Вспыхнувший страх наказания на некоторое время даже затмил ее последнее преступление. Из огня да в полымя! Почти бессознательно девушка наблюдала, как Юрьева села напротив и стала наносить ей макияж, причем Светлане это явно доставляло удовольствие.

- Ну что ты, девочка, так волнуешься? Все в порядке. Никто никогда не узнает о посвящении.

- А те двое ребят в моей квартире?.. Меня ищут!

- Ищут, - подтвердила Светлана. – И уже нашли.

- Как?!! – новые жуткие картины пронеслись в мозгу. Ее нашли? Тогда ее привлекут по крупному! Убийство ребенка нельзя оправдать.

- Ты никак не можешь вникнуть в ситуацию, - покачала головой Юрьева. – Отныне за тобой мощная сила, которая не даст тебя в обиду. По глазам вижу – не веришь! Сейчас я тебе докажу, что волнения напрасны.

Юрьева внимательно осмотрела Викторию, звонко чмокнула ее:

- Сейчас подправим прическу.

- Ты не закончила…

- Конечно. Откроем это миленькое ушко…

- …Насчет того, что волнения напрасны.

- Да, напрасны! Тебя просто нет.

- А куда же я делась?

- Послушай, - вдруг рассердилась Светлана, - если не прекратишь крутить головой, прическа не получится. Научись терпению, будешь непослушной, дам затрещину.

Обмирая от нетерпения и страха за свое будущее, Виктория ждала, когда закончится колдовство с ее волосами. Однако и это не все! Юрьева внимательно осмотрела возлюбленную, что-то вновь ее не удовлетворило, опять пошла работа, на сей раз с лицом. Виктория внутренне проклинала медлительность подруги, повторяя, как заклинание: «Скорее заканчивай и говори!»

- Вот теперь ты у меня куколка. Девочка – экстра-класс! Подойди к зеркалу и посмотрись.

Подчиняясь приказу, Виктория подошла к зеркалу, волосок к волоску, где нужно лицо открыто, а на отдельные его недостатки умело спадают пряди. Косметика наложена идеально, синяков практически не видно. Что и говорить, визажист Светлана великолепный!

- И как, девочка?

- Нет слов! Сама бы я так не смогла.

«Говори же о главном! О главном…»

- Вот теперь ты готова правильно воспринять мои слова. Давай посмотрим один любопытный сюжет, - и Светлана достала дискету.

«Какая дискета? Какой сюжет?!»

Однако Юрьева усадила ее перед экраном и, обняв за плечи, приказала:

- Смотри внимательно.

Шла милицейская хроника, сообщалось о двух трупах, обнаруженных в квартире гражданки Ерофеевой Виктории Витальевны, студентки Литературного института им. Горького. Одному - Михаилу Степанову, известному в криминальном мире под кличкой Бульдог, выкололи отверткой глаза, а потом убили той же отверткой ударом в горло. Девушка, личность которой так же удалось установить – это Полина Карповцева, сокурсница Ерофеевой, умерла от разрыва сердца…

Все это Виктория уже слышала, а лишнее повторение – радости не прибавило. Но то, что прозвучало дальше, повергло ее в настоящий шок. Оказывается, когда начались поиски самой Виктории, ее труп обнаружили на окраине Москвы, колотая рана нанесена в сердце. И фотография трупа!

Виктория вскрикнула, а Светлана засмеялась:

- Правильно говорят: не верь глазам своим.

- Как?.. Почему?! Ведь это же я!

- Ты. Остановим запись и вернем кадр. Полюбуйся на мертвую Викторию Ерофееву.

Убитая была ее точной копией, такого сходства не бывает даже у близнецов. Девушка впилась в экран глазами и чем дальше, тем все больший ужас охватывал ее. Как такое могло быть? Мираж? Ловкий трюк кинооператора? Еще немного и ее разум окончательно помутиться. Юрьева пришла на помощь:

- Ты сама высказала одно желание, и твои новые братья и сестры исполнили его.

- Желание? – тупо соображала Виктория.

- Я напомню! Ты хотела иметь двойника, который бы ответил за твою вину. Так чем недовольна?

- Но ведь…

- Двойник был создан, когда ты находилась без сознания. Создан, чтобы принести себя в жертву.

- Принести в жертву! – Виктория обхватила руками голову. – Выходит, меня не станут разыскивать?

- Тебя нет. Попытаются найти убийц несчастной девушки, только ничего у них не получится, - Светлана довольно потерла руки, чем впервые за сегодняшний день вызвала улыбку возлюбленной. Виктория понемногу «въезжала»:

- Хорошо, что для наших любимых органов я навеки потеряна! Но кто я теперь? Мне надо где-то жить. Я училась в институте, как теперь его закончу? У меня была квартира, ее теперь нет, раз НЕТ МЕНЯ. Родители наверняка сходят с ума.

- Давай по порядку. От тебя отстали менты – это главное. Кто ты теперь? Выбери любое имя. Можешь назваться любимой литературной героиней. Например, Софья, что отшила Чацкого, или Пушкинская Людмила. А вот еще: княжна Мэри. Документы, что ты княжна, тебе выданы хоть завтра, и ни одно ОВД не подкопается. Теперь об институте… Он нужен тебе? Что толку слушать всех этих профессоров, большинство из которых откровенные бездари? Нужен диплом о высшем образовании? Нет проблем! Хоть кандидатская, хоть докторская. В наше время ученая степень – не символ вклада человека в науку, а необходимый атрибут его успешности. Какой вклад в науку внесли, например, наши уважаемые депутаты? А ведь все при регалиях! Ну, а если захочешь настоящих знаний, наймем тебе настоящего мастера своего дела, он столько порасскажет о сюжетных ловушках. Что еще  беспокоит мою девочку? Квартира! У тебя уже есть новая, в элитном доме престижного района. Впрочем, некоторое время поживешь у меня. Не возражаешь?

- Нет…

- Теперь о страданиях родителей. Очень сожалеешь о разрыве с ними?

Виктория вновь подумала о странном охлаждении к родителям. Конечно, они ее очень любят, только вот она… Отвечала ли она когда-нибудь им взаимностью?.. Вернись она опять в тот мир, прежде всего ощутила бы одиночество. Ведь то НЕ ЕЕ МИР!

- …И еще за тобой увивался какой-то парнишка.

- Точно, - рассеянно произнесла Виктория, - его звали Олег.

- Надеюсь, о нем тосковать не будешь?

- Что ты! – Виктория схватила руку Светланы и жаром прильнула к ней.

- Все решается очень просто не правда ли? Но это лишь при наличии хороших друзей. Радуйся, Виктория, теперь ты не одна, - уже в который раз повторила Светлана.

«Она вдалбливает мне в голову одну непреложную «истину», она заставляет меня поверить себе. Итак, у меня теперь друзья, которые, как она утверждает, всегда помогут мне. Только что потребуют взамен? Ведь что-то да потребуют?!»

Она решилась и прямо спросила об этом у Светланы, та немного подумала, прежде чем ответить:

- Наши друзья помогают, но требуют помощи взамен. Любой приказ, который они дают, должен беспрекословно выполняться.

- А вдруг они прикажут мне совершить новое убийство?

- Не обольщайся! Для этой цели у них целая армия киллеров.

- Или умереть во имя идеи?

- Ты не в эпоху строительства социализма, девочка. Для всех будет лучше если ты останешься живой.

- И для тебя?

- В первую очередь, для меня!.. Посмотри на меня! Ты мне не веришь?

- Я не знаю! – горько призналась Виктория. – Не знаю даже названия вашего братства.

- Нашего братства, девочка! Это прекрасно. Поверь, настанет время, и ты узнаешь слишком многое.

- Светлана… а ты не бросишь меня?

Юрьева вплотную придвинулась к ней и вдруг… залепила пощечину. Потом сквозь зубы процедила:

- Раздевайся!

Трясущимися руками Виктория стаскивала с себя одежду, полетели на пол платье, туфли, колготки, лифчик.

- Все до последней нитки!

Виктория стояла голой перед своей любовницей и госпожой, та осматривала ее, как покупатель очень дорогой товар, проводила рукой по спине, соскам, животу, ягодицам. От возбуждения Виктория закрыла глаза, вот от кого она безропотно примет смерть! Госпоже позволено делать с ней все!

Она опять улетала, правда, не так, как в прошлый раз, а по-особенному. Сейчас ее ласкала ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА, или сама Виктория стала воспринимать любовь в ином свете? Есть ли разница, какие новые оттенки появились в безграничной гамме чувств? Главное – она любит! И в стихии любовного соития забываются страхи, страдания, преступления. Это лишь незаметные, крохотные сайты во всемирной паутине удовольствий – ласках Юрьевой.

Внезапно некое внутренне чувство заставило Викторию приоткрыть глаза, и она заметила, что Светлана смотрела на нее не с вожделением, как обычно, а внимательно, оценивающе, точно ищет на ее теле изъян. И, не найдя его, удовлетворенно хмыкнула. Затем толкнула возлюбленную на кровать, прошептав:

- Отныне я владею не только твоим телом, но и мыслями!

 Ласки, нескончаемые ласки, вперемежку с новыми пощечинами. Виктория принимала с покорностью рабыни, раз они возбуждают госпожу, значит, должны возбуждать и ее! Она готова была стерпеть от Юрьевой все, и отдавалась ей без остатка. Раз госпожа приказала не бояться неприятностей, Виктория их не будет бояться! Раз приказала не вспоминать о малыше на жертвенном столе, постарается НЕ ВСПОМИНАТЬ. Как не было бы сложно, но вырвет из себя воспоминания!

РАЗ ГОСПОЖА ПРИКАЗАЛА!

Новый окрик неистового экстаза огласил комнату, Викторию показалось, что она умирает от блаженства…

 

Сколько уже времени прошло?.. Какая разница! Ее никто никуда не торопил, значит, можно и дальше продолжать валять в кровати. Жаль, что ушла Светлана, только сказала на прощание: «Дела, девочка! Жди, когда вернусь». А сколько ждать?

Помимо страсти, страха, раскаяния за убийство ребенка, существует и такое традиционное «животное» чувство, как голод. У Виктории засосало под ложечкой, она вспомнила, что давным-давно во рту не было маковой росинки. Голодом в этом доме естественно не морили, у нее самой кусок в горло не лез. А вот теперь ей дико захотелось есть! Юрьева перед уходом  предупредила:

- Теперь тебе не надо по всякому пустяку вызывать людей, после посвящения ты наша. Захочешь выйти – выходи, осмотри дом. Кстати, на нижнем этаже отличное кафе.

Тогда – на нижний этаж! Виктория открыла дверь и вновь оказалась в знакомом безлюдном коридоре. И снова, как в прошлый раз – направо, налево? Все равно куда-нибудь да придет.

Она шла по коридору, испытывая такие же чувства, как и в прошлый раз… Стоп! А какие чувства она тогда испытывала? Память подсказывала ей все до малейшей мелочи, но насчет чувств она, пожалуй, поторопилась… Виктория провела любопытную аналогию: раньше она читала роман, где вместе с героиней ВИКТОРИЕЙ проходила каждый ее отрезок пути, переживала, разочаровывалась, надеялась, но… то была жизнь другого человека, за которым она лишь отчаянно наблюдала. А теперь прежняя девочка ушла от нее навсегда.

«Что произошло со мной после проклятого посвящения? Мой рассудок как будто больше мне не принадлежит? Я делю его с непонятным существом…»

Коридор несколько раз замысловато петлял, но вот и лестница. Наверняка ей туда. Хоть бы спросить у кого.

И тут она увидела карлика Гоги, интуитивный страх перед этим носатым уродцем вновь, точно острием ножа, коснулся сердца. Правда, он не сделал ей ничего плохого, наоборот, говорил комплименты, морскую раковину подарил. Так почему при виде Гоги, ей хочется сбежать?!

Виктория невольно взглянула в его глаза… Что за перемена?! Раньше в них играло любопытство, горело восхищение, а сейчас… страх и отчаяние! Гоги больше не произносил комплиментов, не предлагал помощи, он отвернулся и быстро ушел.

«Странно», - подумала Виктория, однако в душе обрадовалась. Одним прилипалой меньше.

Уж о ком – о ком, а о карлике она позабыла быстро, тем более, что вскоре нашла свое кафе, где ее накормили вкусным обедом.

 

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. Головоломка

Сегодня к Олегу зашел Евгений Алексеевич, вид у него был хмурый, коротко кивнув, он сразу перешел к делу:

- Новости не слишком хорошие. Готов? – пальцы профессора как обычно нервно барабанили по столу.

- Я уже отвык от хороших новостей, - вздохнул Олег. – То, что произошло…

- То, что произошло раньше, - перебил Евгений Алексеевич, - еще не было самым плохим. Но вот теперь…

- Говорите же!

- Лучше посмотрим сюжет.

Кадры уже знакомой нам милицейской хроники: две смерти в квартире Ерофеевой, а потом – сама Виктория с синяками на лице и торчащим в сердце ножом, монотонный голос диктора сообщает, что «действовал профессионал». Олег почувствовал, что ему тяжело дышать. Виктория, милая… Кто? За что?!

Он даже не расслышал слов Евгения Алексеевича, профессору пришлось обращаться дважды:

- Придите в себя, Олег! Может, вам дать успокоительное?

Олег затряс головой, повторяя одну фразу: «За что?!», слезы навернулись на глаза, единственное, что он смог выговорить:

- Она никому и никогда не причиняла зла… Она…

- Не обольщайтесь, молодой человек, - возразил Евгений Алексеевич, - дама вашего сердца отнюдь не являлась ангелом во плоти. И помыслы ее не были уж так чисты.

Олег хотел возмутиться, но вспомнил о странном увлечении Виктории силами тьмы – вампирами и прочем, а так же о том, что дома у нее не было Библии. Но… мало ли чем увлекалась юная студентка, потом бы у нее все прошло. У Олега возникло желание найти убийцу и расквитаться с ним, пусть даже он и профессионал.

- Я должен вас покинуть, - сказал он профессору.

- Вольному воля. Вы здесь не пленник. Только осознаете ли всю опасность ситуации? Нет, не осознаете. Ваша подруга связалась с нехорошей компанией. А вы БЫЛИ СВЯЗАНЫ с ней.

- Моей, как вы изволили выразиться, подруги - больше нет, - сквозь зубы процедил Окулов. – И хотя бы после смерти говорите о ней в уважительном тоне.

- Вот за это вы мне и нравитесь, Олег, - невозмутимо продолжал Евгений Алексеевич. – В любой критической ситуации готовы отстаивать честь любимой девушки, даже если она… не слишком достойна вас. Не вспыхивайте и не перебивайте! Давайте вновь посмотрим хронику. Понимаю, тяжело, но посмотрим.

Снова ужасающие кадры, где его любимая уже не может пошевелить ни рукой, ни ногой, не может открыть глаза и произнести ласковое слово. Она МЕРТВА, а в сердце торчит нож.

- Зачем?!..

- Подождите. Это точно она?

Каждый штрих ее лица так знаком Олегу. Разве есть хоть малейшее сомнение!..

- Вы не ответили, - напомнил профессор, - это очень важно.

- Она.

- Хорошо. Посмотрите на дату.

- Так… Три дня назад! Уже ТРИ ДНЯ.

- А теперь посмотрим следующую пленку.

«Бентли» останавливается у одного из известных московских магазинов для современной элиты, из машины выходят две женщины, лицо одной скрыто за большими темными очками, а волосы – под платком. Вторая женщина осматривается, берет подругу под руку и они скрываются за стеклянной дверью салона.

- Для чего мне смотреть? – мрачно бросил Олег.

- Все просто: одна из дам, та, что не прячет лица – Светлана Юрьева, вторая… со второй гораздо интересней. Ее вы не узнаете?

- Трудно сказать. Что-то знакомое… Нет, не представляю.

- Прекрасно. Давайте уберем ей очки, платок… А сейчас?

- Виктория!

- Обратите внимание, как Юрьева берет ее под руку, как нежно глядит на нее.

- Уж не хотите ли вы сказать?..

- Факты. Одни только факты.

- Она любила меня!

- Вероятно.

- Я вам не верю! Где нежный взгляд?!

- Посмотрите еще раз. Юрьева оказывается не слишком хорошая актриса, даже чувств не смогла скрыть. Зачем-то устроила скандал в примерочной, хотя смысла скандалить никакого не было?.. Человеку не желательно привлекать внимание, а она действует от противного? Возможно, она испугалась, что Викторию узнают, или же… сумасшедшая ревность? Юрьевой не понравилось как одна из продавщиц посмотрела на ее подружку?

- Евгений Алексеевич, я не представляю их отношений с Викторией. Но имеет ли это хоть какое-то значение сейчас, когда Вики нет.

- Правильно, - согласился Евгений Алексеевич. – КОГДА ВИКИ НЕТ. Но съемка была сделана несколько часов назад.

- Как?!..

- Несколько часов назад! – повторил профессор.

- Тогда кто? – Олег не находил слов.

- Вот и мы хотим понять: кто убит? Не исключено, что специально создали двойника и принесли его в жертву. Задачей являлось вытащить Викторию.

Окулов ошарашено глядел на Евгения Алексеевича, все, что тот ему сообщал, казалось недоразумением. Проводить сложнейшие операции ради Виктории. Зачем? Она – обычная студентка, нет ни колоссальнейших связей, ни родителей из финансовых структур. Глупость, стопроцентная глупость, он никогда не поверит. Ничего Евгению Алексеевичу объяснять было не надо, все читалось у Олега в глазах.

- Виктория – не из царского рода, - согласился профессор, - но мы возвращаемся к тому, что увидели. Судя по всему, Юрьева взяла девушку под свою личную опеку. А слово Светланы в ИХ ОРГАНИЗАЦИИ весьма весомо.

- Вы представляете Юрьеву исчадием ада, у Павлова она описана иной, со странностями, с пороками, но иной. Где правда?

- Найдите ответ сами.

- В самом конце своего послания он делает предположение… нет, он утверждает, сто вместо Юрьевой – двойник. Никто ему не верит, а он ПРОДОЛЖАЕТ УТВЕРЖДАТЬ. Выходит, он все-таки прав? Настоящую хозяйку издательства убили?

Евгений Алексеевич согласно кивнул. Олег продолжал развивать свои мысли:

- Павлов описывает пышные похороны с огромным количеством народа…

- Писателю свойственно представлять события в несколько гипертрофированном виде. Огромное количество народа может быть аллегорией, за которой скрывается главная сущность.

Олег потер лоб, пытаясь вникнуть в новую фразу профессора. Что здесь «главная сущность»? Что Юрьева мертва? Эту догадку Евгений Алексеевич уже подтвердил. «Огромное количество народа»? Вот наверное в чем дело?!..

- Есть люди, которым известно о смерти Юрьевой!

- Безусловно.

- Возможно, из ее окружения?

На сей раз профессор даже не стал ничего говорить, просто согласно кивнул.

- …Они знают и молчат? Почему?

Олег припомнились слова Алевтины: «Теперь любой, кто восстает против произвола схематизаторов, может быть спокойно заменен копией; меняй хоть отдельного человека, хоть целый город». Тогда получается?!..

- Юрьеву так же окружают двойники?

- Попали в точку! Не все они двойники в физическом понимании этого слова, есть и те, кто знает, но молчит. Молчит из-за страха потерять работу, из-за надежды карьерного роста, или же просто молчит на всякий случай. Тоже своеобразный вид человеческих копий.

В голове Олега вдруг мелькнула новая мысль, он ее ужасно боялся, но и инее высказать не мог:

- А Викторию случайно не подменили?

Никакого снисхождения со стороны профессора не последовало, теперь стало очевидно, что это жесткий человек, а не спокойный, рассудительный дядечка, каким представлялся на лекциях. Он не успокаивал, а резал по живому:

- Не исключено.

Олега передернуло, он и представить не мог, что вместо живой Виктории сейчас - бездушная кукла. Виктория – девушка со своими странностями, пускай опасными странностями, но она была личностью. А кто теперь? Олег вспомнил, как в одном старом американском фильме показан городок, где проводились эксперименты по превращению женщин в таких вот кукол. В итоге появлялась жена-игрушка, жена-рабыня, полностью подвластная желаниям мужа. Нет, там все было по-другому, те женщины так и оставались забитыми созданиями, приносившими вред исключительно своей сущности. А что он узнал про этих двойников? Они - не рабы, а если и опустят глаза, то только лишь для того, чтобы нанести удар в спину. С помощью своих пороков они жаждут стать нашими господами.

Но оставалась надежда, что Виктория пока еще живой человек. Профессор бросил ключевую фразу: «Не исключено!» Значит, есть надежда, что она осталась жива? Убили куклу.

- Евгений Алексеевич, может, та с ножом в сердце… не Виктория?

- Она так дорога вам?

Вопрос – как выстрел! Сначала Олег хотел закричать: «Кончено!», однако не закричал. Он жил с Викторией, привык к ней. Но можно ли их чувства назвать чувствами двух безумно влюбленных? Впервые за время разговора Евгений Алексеевич улыбнулся, очевидно, прочитывая мысли молодого человека:

- Никто не скажет вам об истинном отношении Виктории к вам или к Юрьевой, кроме самой Виктории. И распознать она это или астральный двойник в состоянии разве что человеку, хорошо знавшему ее. Вдруг вам под силу?

- Мне? – поразился Олег. – Вы недавно говорили про грозящую опасность, что я не должен выходить отсюда…

- Когда вы один – да. Но когда вы под прикрытием…

- Под прикрытием?

- Хотел бы предложить вам попытаться встретиться с Викторией.

- Такое возможно?

- Не знаю, - честно признался профессор.

- Вы говорите загадками.

- Никаких загадок. Мы уже некоторое время следим за Юрьевой, выяснили некоторые из ее маршрутов. Необходимо дождаться, когда ее вновь будет сопровождать Виктория. Если вот если бы в этот момент вы оказались рядом!..

- А как я к ней подойду? Судя по тем кадрам, Юрьева ни на секунду не отпускает ее от себя.

- Вы правы. Поэтому наша задача попытаться отвлечь на некоторое время внимание любвеобильной дамы. Чтобы вы могли переговорить со своей девушкой. Вдруг ее чувство к вам не изменилось? Вдруг она пленница обстоятельств? Скажите, что сможете помочь ей бежать. Если согласиться бежать сразу, бегите. Машина будет вас ждать. И еще…

- Говорите, - прошептал Олег, понимая, что главное впереди.

- Попытайтесь понять: ЭТО ВИКТОРИЯ?

- Вы хотите сказать?..

- Человек, который жил с женщиной, знает о ней многое, если не совсем уж слепой. Вы по природе внимательны?

Олег озадаченно пожал плечами, как он может сам про себя сказать? Евгений Алексеевич дружески кивнул:

- Сейчас проверим.

Он достал две похожих картинки – группа детишек на карусели; картинки пестрели большим количеством самых разных элементов. Профессор предложил:

- Найдите отличия.

Олег внимательно посмотрел и начал перечислять. Сначала он нашел одиннадцать, потом добавил еще три.

- Вообще-то их двадцать пять, - заметил Евгений Алексеевич. – Тем не менее, вы ведь наверняка помните некоторые детали ее характера, особенности в движениях – повороте головы, движении рук и так далее. У меня вон дурная привычка постукивать пальцами. Интересно, если бы создали моего двойника, он бы не устал все время стучать?

Шутка профессора ни на йоту не разрядила обстановку, напряжение внутри Олега возрастало:

- Не могу представить, как я это сделаю? Астральный двойник даже не близнец…

- Вы внимательно читали Павлова? – прервал профессор. – Помните, какая основная мысль там проводится насчет двойников? Абсолютно ОДИНАКОВЫХ не бывает…

«Что он мне постоянно приводит в пример Павлова? Я не читал ни одного его романа. И вообще не имею понятия: он ли это все написал?»

- …Попытайтесь! В конце концов, если вам нравится Виктория, если были в нее влюблены, то, возможно, вам подскажут не глаза, а сердце.

Конечно же, Окулову хотелось увидеть Викторию! Но вместе с желанием в душе воцарилась боязнь: вдруг это уже не она! Или его вывод окажется ошибочным. Сколько же людей он подведет? А его собеседник безжалостно подводил итог:

- Подумайте, только недолго, и сообщите решение. Чтобы не случилось, это будет ваше решение.

Еще одно! Как он сразу не подумал?..

Евгений Алексеевич поднялся, чтобы уйти, однако Олег остановил его новым вопросом:

- А зачем вас так взволновала судьба Виктории?

- Придет время, и я вам все расскажу.

Опять – двадцать пять! Постоянно держат его в неведении, обещают «кусочек тайны», но лишь все больше камуфлируют ситуацию. Сколько раз, например, он интересовался судьбой Павлова, но в ответ – молчание. Нет, так больше не пойдет!

- Так не пойдет! – повторил Олег вслух. – Мне необходимо знать. В противном случае ответ мой заранее отрицательный.

Евгений Алексеевич замялся, явно размышляя, как же поступить. Решение он принял быстро, вновь опустившись напротив Окулова.

- Чувствую у вас недоверие к нам?

Правильнее было бы прибегнуть к дипломатии, мол: «Что вы! Просто хотелось узнать чуть больше». Да только Олегу сейчас не до дипломатии:

- Некоторое есть. А как бы вы себя повели на моем месте?

- Не представляю, - честно признался профессор.

- Вот видите!

Евгений Алексеевич вновь улыбнулся, да только улыбка не вызвала у Олега ничего, кроме раздражения. Чего проще: улыбайся собеседнику, усыпляй его красивыми словами. Дело должно быть за ними, настоящее дело!

- Внешне, Олег, вы – тихий, скромный человек, но внутри – вулкан. И когда он взорвется!.. Не будем доводить до этого. И обижаться на нас не стоит. Вас вводят в курс дела постепенно. Когда получаешь все знания сразу, можно тронуться рассудком.

- Не волнуйтесь, постараюсь сохранить ясный ум.

- Правильно. Ясный ум надо сохранять в любой ситуации.

- Профессор, не надо уходить от ответа.

- Я и не ухожу. Поймите и нас. Мы ведь до конца не поняли, насколько можно положиться на Олега Окулова. Но извольте, отвечу: Юрьева связана с основным центром, где создаются у нас астральные копии. Кое-что о нем мы уже знаем, однако этого далеко не достаточно. Нужны конкретные данные и показания свидетелей. Вдруг ваша девушка поможет нам? Вольно или невольно, но поможет. И опять же: поспешайте не спеша. Завтра мы должны начать нашу операцию.

- Хорошо, подумаю, - промолвил Олег.

 

Некоторое время он оставался в тревожном раздумье, сердце стучало при одной мысли снова увидеть Викторию, хотя… стучало оно не так! Что-то надломилось в его отношении к этой девушке. Безумно жаль Вику! Но вот связал ли бы он с ней судьбу? Слишком разными они были изначально, у нее одни цели, устремления, у него – совершенно иные. Говорят, что противоположности сходятся… А нужно ли им сходиться? Когда идешь по длинной-длинной дороге, твоя половина должна быть рядом, и в тяжкий миг испытаний подставить плечо или поднести к губам флягу с водой. Если же между вами река, и вы кричите с разных берегов: «Я здесь! Здесь!», то только сорвете голос. Олег ощущал удовольствие от физической близости с Викторией, однако находиться вместе с ней, разговаривать становилось в последнее время сложней и сложней. Он убеждал себя, что рвется к ней, но… не рвался. В нем выработались два комплекса: привязанности и вины. Привязанность часто возникает при близком общении, а вина… Он не должен ее разлюбить, ведь она так надеется, что связывающая их нить никогда не порвется. Порядочный человек не имеет права разрушать надежды девушки.

Пораженный подобным открытием, Олег корил себя, что не разобрался раньше в сложнейшей гармонии собственных чувств. Но сейчас нужно думать о другом: если существует хотя бы один шанс помочь Виктории, необходимо его использовать.

В памяти всплыл их телефонный разговор,  когда Виктория собиралась на роковое свидание с Юрьевой.  Почему «роковое»? Да потому что с него все и началось, и никто в обратном Олега не переубедит. Виктория надеялась выведать у издательницы Павлова «потрясающие вещи» насчет исчезнувшего писателя и его рукописи . А затем - ее слегка язвительный смех… Смех, который Олегу довелось услышать в последний раз: «Милый, у меня нормальная ориентация».

Ему вдруг показалось, что он снова слышит ее смех. Олег невольно стал вслушиваться: ЭТО СМЕХ ВИКТОРИИ ИЛИ?!..

«А ты угадай, Олежик!»

Виктория продолжала маячить, словно прошедшее сквозь стену привидение. На ней были платок и очки, как на том видеоматериале. Олег непроизвольно вытянул вперед руку и сдернул очки! От безучастного ответного взгляда его пробрала жуть. Это уже не она?

Но вот взгляд смягчился, в нем появились знакомый блеск и знакомые искры влюбленности. Она?

И снова: «А ты угадай, Олежик!»

Он понял одно: если бездействовать, то сегодня они превратят в бездушное существо ее, завтра - тебя.

…Вошла Юлия, сказала, что Олега приглашает Алевтина. Окулов ощутил радостное возбуждение, ему хотелось вновь увидеть эту молодую женщину. «Да что со мной?» - удивлялся он. И пришел к выводу, что дело здесь исключительно в тех удивительных знаниях, которые он получает от ученой библиотекарши.

Алевтина, как обычно, напустила на себя строгий вид, а в улыбке играли язвительность и насмешка. Но Олегу показалось, что глаза ее струились лучами теплого света. И она будто бы рада видеть своего ученика.

«Правильно, девушка несет мне знания, и ей это доставляет удовольствие».

- Садитесь, - не терпящим возражения голосом произнесла Алевтина и, нацепив на нос очки (по-видимому, не слишком ей и нужные), встала в позу крупного светило науки. – Вы немного познакомились с прошлым, настоящим, а теперь предлагаю перенестись в будущее.

- Как? Уже научились делать машины времени? – подколол ее ученик.

- Когда прочерчиваешь путь, на который ступило человечество, не сложно предсказать его окончание. Поэтому мы действительно полетим на машине времени. Пройдемте со мной.

Она провела Олега в соседнюю комнату, усадила перед большим экраном.

- Мой дорогой прилежный студент, я могла бы дать вам для прочтения несколько серьезных трудов. Но лучше один раз увидеть… Наденьте наушники и вот эти очки.

…Некоторое время Олега окружала полная темнота, потом она размылась, возникли очертания горделиво устремившихся к верху небоскребов. Новые Вавилонские башни были повсюду, подавляли, превращали вас в ничто. По трассе неслись ополоумевшие от скорости машины, тротуары были узкими, поэтому снующим взад-вперед пешеходам приходилось постоянно лавировать, чтобы не столкнуться со своими собратьями. Застрявший на тротуаре Олег невольно получал постоянные тычки, люди проходили мимо и неодобрительно качали головами, на лицах читалось: «Чего стоишь и мешаешь? Или беги  вместе с нами, или прочь отсюда. Куда? Да хоть на ту же трассу; да, там от тебя не оставят мокрого места, но в нашем мире так: хочешь выжить – носись, как угорелый!»

Бег нарастал («Господи, как же они все это выдерживают?»), в его неуемной стихии личности нивелировались, превращаясь в сплошную разноцветную массу, внешние яркость и пестрота гасли, толпа серела, превращалась в обычный муравейник. Олег обернулся, надеясь высказать свои ощущения Алевтине, однако… ее не было! Он закрутился в поисках спутницы, звал ее, но его лишь сильней пихали и толкали, а крик растворялся в мрачной деловитости толпы.

Окулову сделалось так неуютно, что после нескольких минут пребывания в чужой реальности, он уже думал снять очки, выйти из предложенной игры. Но тут ему показалось, что никуда уже он не выйдет, что нет на нем никаких очков, и выдумкой была его прошлая жизнь. Выдумка – Виктория, Евгений Алексеевич, Алевтина и прочие. На самом деле он и вчера и позавчера вот так же стоял на тротуаре, получая пинки и подзатыльники. От такого «открытия» волосы встали дыбом. Он заметался в толпе, пытаясь хоть какую-то возможность свернуть с этой узкой деловой улицы. Куда сворачивать? Громада новых Вавилонских башен, казалось, с ледяным спокойствием взирала на очередного беглеца-неудачника. Между ними не наблюдалось даже крохотного прохода.

 

ИНТЕРМЕДИЯ. (Назад, в будущее!)

Олег протиснулся поближе к зданиям, читал вывески, надеясь найти подходящее убежище. Вывески пестрели однотипными названиями банков, посреднических фирм, страховых и юридических компаний. Бесшумные двери постоянно открывались, выпуская очередную партию озабоченных мужчин и женщин; и начиналась новая гонка! Они молнией мчались мимо уличной толпы, мчались так, словно минута промедления стоила им жизни. Олегу приходилось быть крайне осторожным, каждую секунду он рисковал быть сбитым. А здесь подобное слишком опасно. Он уже заметить, как оказавшегося на асфальте человека затаптывали сотни ног, кто-то это делал неосознанно, иной же, похоже, и с умыслом.

«Осторожность, и еще раз осторожность, - сказал себе Окулов, - очевидно, что каждая минута здесь – бесконечный риск неуемной гонки. Как на трассе, зазеваешься – и баста!»

Несколько раз осторожность спасала его, но везение не вечно. Он не успел сообразить, как получил сильный удар. Похожий на бегемота толстяк в костюме и галстуке с золотой булавкой топал и топал вперед, не замечая ничего и никого вокруг. И тут Олег не выдержал, бросился на обидчика, врезал ему. Похожий на бегемота с ревом рванул вперед, сбил Олега с ног, и точно бы забил до потери сознания, если не до смерти. На счастье Окулова кто-то позади толстяка резко толкнул его, да так, что оказался далеко от места происшествия. А потом обидчик Олега потерял интерес к конфликту, и побежал через улицу, к припаркованному невдалеке автомобилю. Олег быстро поднялся и теперь двигался вперед с еще большей осторожностью. Банки, посреднические фирмы, представительства продолжали сменять друг друга, Окулов все же надеялся, что ад господства финансовых структур когда-нибудь закончится. Однако не тут-то было! Снова: БАНКИ, ПОСРЕДНИЧЕСКИЕ ФИРМЫ, ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА, возле которых – точно жужжащий улей. У Олега голова пошла кругом, он решил, что выбраться отсюда невозможно! К счастью, возле следующего здания появилась неожиданная рекламная надпись:

«Бистро «Carolina» - потрать минимум времени!»

И чуть ниже:

«Лучшее место для делового человека».

Хотя Олег не ощущал чувства голода, да и денег у него не было (возможно здесь вообще другая валюта), он рискнул войти, может там спрячется от бегущей толпы?

Здесь тоже была масса людей, и такая же толчея. В принципе это неудивительно для любого бистро в час пик. Но, приглядевшись, Олег сразу заметил отличия. Каждый подходил к стойке словно робот; механически брал поднос, который ему выдавал кто-то из группы девушек или молодых людей в униформе. Потом быстро прыгал за стол, хватал здоровенный сэндвич, проглатывал, бросал озабоченный взгляд на часы, вскакивал и куда-то мчался. Запрограммированные действия повторялись с поразительной точностью. Нет, тут мир не живых созданий, а роботов!

Олег прижался к стене, чтобы хоть здесь его не обрабатывали локтями, и наблюдал за происходящим. Повезло, что никто не обращал на него внимания. Впрочем, даже слепой бы заметил: тут никому не до кого не было дела. Только сверкали телефонные аппараты, посетители бистро отдавали отрывистые распоряжения, или наоборот, методично качая головами, принимали информацию.

Внезапно Олег увидел картину, вконец поразившую его сознание. Один из людей-роботов прямо с подносом рухнул на пол. Может, ему стало плохо, может он вообще?.. И опять – никаких эмоций со стороны остальных. Через беднягу перешагивали, как через брошенный кем-то мешок, некоторые его пинали. И делали это скорее не из злости, не из желания унизить, просто он упал не там, где нужно. Пусть неудачник плачет!

Олег не выдержал, бросился на помощь, но его опередили невесть откуда взявшиеся люди в военной форме. Они не интересовались состоянием больного, не осматривали его; просто подняли за руки и за ноги, будто грузчики старую ненужную хозяевам утварь, и куда-то понесли.

«Да что же это за мир?! – с ужасом вопрошал Олег, - есть в нем хоть капля сострадания? Существует ли здесь понятие душа?»

Чем дольше Окулов вглядывался в окружающую обстановку, тем она все больше поражала его неестественностью. Тут действуют не люди, а какие-то нелепые копии…

Стоп! Как он сразу не догадался: это территория, где господствуют астральные двойники. Их понятие о нравственности и красоте противоположно тому, что заложил в человека Создатель. Поведение копий лучше любых слов говорит, что они не в состоянии ничего создать, как и сила, породившая их, а могут лишь паразитировать на ценностях созданных теми, с кого они бессовестным образом слеплены. Для копии чужая жизнь – ничто, пустота, средство достижения собственной цели.

- Есть здесь хоть одна живая душа? Есть ЧЕЛОВЕК, а не его астральный двойник! – прорвало Олега.

Он кричал громко, чтобы его услышали остальные посетители «Caroliny» - еще одной жалкой копии символа глобализма. Но крик, естественно, остался возгласом вопиющего в пустыне. Копии проходили мимо, поглощенные кругом своих эгоистических устремлений. Олег понял, что альтернативы бегству из этого королевства оборотней у него нет! Только как и куда бежать?!

Он снова на узкой улице мифических надежд. Ему показалось, что толпа двойников не просто бежала мимо, а двигалась на него стройными рядами и бешено орала:

- Иди с нами!

«Не надейтесь!»

Олег пытался прорвать их ряды, однако они лишь смыкались теснее, теснее. И опять:

- ИДИ С НАМИ!

Даже воздух улицы был наэлектризован стихией устремлений астральных двойников; Вавилонские башни вдруг… зашептали вместе с толпой: «Иди с нами!» Это же верещал на разные голоса каждый камень, выпаливал любой пролетавший автомобиль. Грандиозный шабаш копий лишал надежды, не оставлял иного выбора, кроме как смириться с их моралью…

 

Олег не помнил, как выбрался из западни, миновал кошмарную улицу Вавилонских башен. Постепенно шум вокруг него затихал, движение машин становилось не таким интенсивным, прохожие шли медленнее. Еще через некоторое время перед ним открылась картина разрухи: дома с выбитыми стеклами, повсюду – грязь, мусор, в огромных баках вместе с собаками рылись худые бледные ребятишки, очевидно, в поисках чего-то элементарного и повсюду - крысы, неизбежные спутники упадка; они уже смело шныряют по кварталам, облепляют деревья, отвратительным тонким писком вещают, что вы их следующая жертва.

Так квартал за кварталом, квартал за кварталом… «И это тоже наше возможное будущее?»

Он заметил возле сидящего возле маленькой развалюхи старика; что если поговорить с ним? Он приблизился, а старик поднял голову. И тут Олег вздрогнул… Какие знакомые черты! Да ведь это же…

Это был он сам через много лет! В глаза старика заиграла грусть. Прерываясь на хриплый кашель, он сказал:

- Хорошо, что пришел. Теперь перед тобой завершенная картина.

- Не верю! Быть не может! Ведь уже все так хорошо начиналось… Строились города, возрождался быт!

- Скажи кому-нибудь в начале ХХ века, что через несколько лет Россия окунется в хаос, тоже бы не поверили. Нынешний хаос будет еще жутче, то, что ты видишь – лишь прелюдия к нему.

- Прелюдия?

- Ты был на той улице среди домов, похожих на Вавилонские башни?..

- Да.

- Видел ИХ?

- Видел.

- Тогда тебе должно быть понятно. Копии мечтают лицезреть на троне такую же копию. А что такое двойник на троне? Это значит он - в наших помыслах, надеждах, вере. Он пытается занять место Бога… Замаскированный под Спасителя антипод, то есть антихрист.

- Объясни же мне, объясни то, что не поддается разумению: пусть копии хитры и коварны сверх меры. Но все равно: как вы допустили их власть над собой?..

Глаза старика, не мигая, глядели на юношу, последовал встречный хлесткий вопрос:
- Как вы допустили?!

И тут грянул гром такой силы, что раскололось небо, и затряслась земля, никогда еще молодому Олегу не доводилось слышать такого грома. Видать случится буря!..

- Случится, - произнес старик, -  придет возмездие для всех. И спросят нас небеса: «Почему вы отреклись от Истины и увлеклись посулами роботов без души?..»

 

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. Пленница

Если раньше Виктория рассматривала свое проживание на новом месте как спасение от правоохранительных органов, то теперь оно стало ее утомлять. Тюрьма, самая настоящая тюрьма с хорошей обстановкой. Отличная еда, улыбки окружающих, конечно же, встречи с Юрьевой. Но… она оставалась в замкнутом пространстве, за которое выход был запрещен. Любая золоченая клетка надоедает! И довольно быстро. Поэтому, уступая нытью Виктории, Светлана повезла ее в город, заставив перед этим надеть на себя платок и большие темные очки.

- Я теперь буду прятаться всю свою жизнь? – грустно поинтересовалась девушка.

- О чем ты?! Время стирает воспоминания. Еще немного – и ты не только для себя, но и для всех остальных начнешь жизнь с чистого листа.

Виктория ехала по улицам Москвы, таким родным для нее и, одновременно, чужим. Почему чужим? Не потому ли, что прошлая жизнь растворилась, исчезла, точно на нее плеснули серной кислотой. Вместо прежней Вики Ерофеевой появилась совершенно другая женщина. Более мудрая? Целеустремленная?.. Не то, не то! Прежняя Вика готова была служить тьме лишь в собственных наивных мечтаниях. Нынешняя на собственной шкуре ощутила, что можно переступить любую черту, пережить любое нравственное и физическое преступление. У самых злостных убийц не поднималась рука на ребенка. А она смогла! Это было необходимо, чтобы связать ее кровью с ОРГАНИЗАЦИЕЙ. Она свою часть работы выполнила, теперь дело за работодателями.

Ребенок больше не кричал, не плакал в ее сознании; в душе царила безучастность к прошедшему жертвоприношению, в голове роились планы на будущее. Сегодня кто-то определяет его для Виктории, а завтра, возможно, и ей надлежит решать чужие судьбы. Как той же Юрьевой…

Машина удалялась дальше и дальше в дебри столицы, позволяя Виктории упиваться свободой. Великое чувство! Нет ни окружающих тебя стен, не следящих глаз. Ни перед кем не отчитываешься, поступаешь так, как нужно только ТЕБЕ! И над всем властвую ТВОЯ стихия, ТВОИ мысли! Летай, а не ползай по чужой команде.

Но один брошенный в сторону Светланы взгляд развевал иллюзию полета, до полной свободы Виктории – как до луны. Самый близкий ей человек никогда не позволит ей испить волшебный напиток освобождения от любых оков. Властный поворот головы возлюбленной, крепкое пожатие руки словно лишний раз напоминают: «Ты раба, Вика Ерофеева. Моя вечная раба!»

Так она лишь раба?!..

И сразу недавнее обожание госпожи, желание во всем повиноваться ей, сменилось раздражением. И кто виновен в таком преображении Виктории? Может быть улицы Москвы с их удивительной раскованностью и даже разгульностью?..

А Светлана тем временем несколько раз оглянулась и озабоченно сказала шоферу:

- Такое чувство, будто за нами следят?

- Не замечаю, хозяйка.

- Думаешь, у меня галлюцинации?

- Что вы!

Юрьева вздохнула, провела рукой по волосам Виктории:

- Не за себя я опасаюсь, девочка, а за тебя.

Ее пассия промолчала, еще недавно после таких слов Светланы, Викторию омыла бы волна восторга, но сейчас возвышенную поэзию сменяла проза. Какую роль, кроме цепей рабыни, отвела ей эта властная женщина? Сексуальной игрушки? Увы, игрушки быстро надоедают.

Машина остановилась у большого, фешенебельного магазина, Светлана сказала:

- Оденем тебя, как королеву. Моя девочка должна блистать.

Юрьева вышла первой, внимательно и осторожно огляделась, только после этого приказала своей подруге выйти. В ту минуту на Викторию вновь нахлынули чувства любви и благодарности: Светлана рискует ради нее!

Они заходили в разные отделы: в одном их ждали уникальные коллекционные платья, в другом – сногсшибательные головные уборы, в третьем – дорогая косметика, о которой Ерофеева раньше и мечтать не смела. Продавщиц в примерочную Светлана не допускала, все решала сама: «Нет, это не подойдет!.. И это тоже… А эту вещицу мы пожалуй возьмем». Робкие возражения Виктории тут же пресекались: «Я одеваю тебя для себя и в соответствии со своим вкусом». По счастью вкус у нее был отменный, Виктория наблюдала в большом зеркале собственное превращение из «приятной девушки» в настоящую красавицу. А что больше всего радует женщину? Осознание того, что ты красива! Вот так и сердце Ерофеевой наполнилось дикой радостью, она в танце закружилась перед щедрой госпожой.

Все прошло бы тихо и хорошо, однако случилось маленькое недоразумение. Одна из сотрудниц магазина все-таки заглянула в примерочную. Изящество юной посетительницы произвело на нее сильное впечатление, а любовное поглаживание Виктории со стороны Светланы было истолковано как отношение между двумя родственницами, скорее – сестрами. Продавщица и ляпнула:

- Ваша сестра – верх совершенства!

- Да пошла ты! – злобно зашипела Юрьева. Еще секунда, и она пустила бы в ход кулаки. Продавщица поскорее ретировалась, а потом чуть не заплакала. Она привыкла к хамству со стороны новых хозяев жизни, но чтоб такое! Не успокаивали даже слова директрисы: «Относитесь ко всему с юмором и без нервов. Клиент всегда прав, а в нашем магазине тем более». Если в следующий раз плюнут в лицо или ударят, тоже не волноваться? Как бы она сбежала отсюда! Но куда? Не так то нужен обществу, особенно во время кризиса.

Со своего рабочего места продавщица с обидой и горечью наблюдала, как злая мадам под руку выводит сестру. А может и не сестру? Так охраняют жену или наложницу богатого восточного шейха.

Продавщица гневно отвернулась, и тут к ней приклеился молодой человек, отчаянно выспрашивающий: «Почему у такого прелестного создания на глазах слезы?» Продавщица не выдержала, разоткровенничалась, тем более что молодой человек казался таким приятным, и даже пригласил ее вечером на свидание. Но, увы, не пришел…

 

Снова ее комната в неведомой резиденции, снова опостылевшая обстановка, снова – на ужин деликатесы, от которых хочется лезть на стену. А воля рядом, манила, звала. Да, там сейчас опасно, только опасность не пугала, а возбуждала Викторию. С какой опаской Светлана смотрела по сторонам, как оглядывалась в машине… Виктория и не представляла, что так любит жуткие приключения, что не с кем другим, а лично с ней. И вдруг все обрывается, ее вновь кидают в пучину бездействия.

- Я уезжаю, девочка. Никуда не денешься, дела.

- А я?..

- Будешь ждать меня.

- Я буду ждать, но чем мне заняться?

- Примеряй наряды.

- Я ведь не кукла, - промолвила Виктория, невольно сжавшись в комок. Ее возлюбленная не терпит даже крохотных возражений. Что если даст пощечину? Однако на сей раз Светлана повела себя по-иному, прижав к себе Викторию, ласково поинтересовалась:

- Тебе здесь скучно?

- Ужасно.

- Я бы на твоем месте воспользовалась отдыхом, ведь скоро предстоят серьезные дела.

- Не доживу до серьезных дел. Рехнусь.

- Тебе пока рано появляться на людях.

- Знаю! Знаю! Знаю!

Юрьева некоторое время задумчиво смотрела на девушку, потом сказала:

- Хорошо. Завтра… нет, послезавтра увезу тебя отсюда. Подожди прыгать от радости. Тебя ожидает новое заточение, мой новый дом, о котором никто не знает.

- Согласна!

- Твоего согласия никто не спрашивает, - Светлана больно щелкнула ее по носу. – Короче, жди!

- Да, госпожа, - Виктория поцеловала руку грозной возлюбленной.

Она решила, что это все равно гораздо лучше: в доме Светланы наверняка будет меньше чужих глаз и ушей. И госпожа станет уделять ей больше внимания…

Только вот роль рабыни окончательно опротивела!

Виктория решила напоследок прогуляться по коридорам и этажам своего временного пристанища, тем более что передвижение для нее становилось все более и более свободным. Что за тайны скрывает дом?.. Вроде бы, зачем ей сейчас ЭТИ ТАЙНЫ, Светлана ее послезавтра увозит! Все равно интересно!

Виктория вновь шла по безлюдному извилистому коридору, вновь оказалась в зале с гигантским аквариумом. В день ее первой прогулки здесь плавал Гоги. Интересно почему?

Виктория вновь вглядывалась в аквариум, в это настоящее подводное государство; все это она уже наблюдала в прошлый раз: гроты, необыкновенные водоросли, мимо которых проплывают стаи рыб. Не хватает только какого-нибудь старинного корабля – испанского или английского, напичканного золотом и драгоценностями. А так – маленькая копия океанского мира. Виктория невольно вздрогнула: «Опять копия!»

…А там что?! Сейчас она четко рассмотрела то, что в первый раз приняла за большую раковину. На самом деле… человеческий череп. Виктория не испугалась, после жертвоприношения ребенка, для нее это были цветочки. Она лишь задалась вопросом: «Как он здесь оказался?»

Виктория обошла аквариум, за водорослями – еще череп! Да не один! Они настоящие или муляж?  

И тут она ощутила чье-то присутствие за спиной, резко обернувшись, увидела знакомого карлика. Если раньше она испытывала к нему страх, то теперь – неподдельный интерес. Девушка заговорила без капли робости:

- Черепа настоящие?

- Самые, что ни на есть, - кивнул карлик.

- А как они?..

- Моя работа.

Виктория конечно же не поняла смысл фразы: «Моя работа». Он их просто туда доставил? Или сначала прикончил тех людей? А Гоги и не думал ничего объяснять, он развернулся, чтобы уйти, Виктории сделала новую попытку к диалогу:

- Обещали дружбу. И вдруг такая холодность?

- Я не вам ее обещал.

Он исчез, а Виктория искренне удивилась: «Чем я его разочаровала? Жертвоприношением? Так ведь он и сам наверняка находился среди зрителей». Поскольку карлик ее не волновал, то и слова его ушли в песок.

За залом с аквариумом начинался следующий коридор, существенным отличием которого являлось множество дверей. Любопытство и раньше заедало Викторию, но теперь оно заставило ее постучаться в одну из них, а когда ответа не последовало – войти.

Она попала в лабораторию, на столах – множество колб с разноцветной жидкостью. Виктория прошла вперед, наблюдая за огромным экраном, по которому скакали огненные точки; точки сначала складывались в некое подобие геометрических фигур, потом на их месте возникали человеческие фигурки, они смешно дергались, делали незамысловатые движения, и тут же «картинка» рассыпалась. Опять сверкали, бесились точки, опять странная геометрия и пляшущие человечки.

Виктория так увлеклась созерцанием лаборатории, что не заметила, как оказалась в цепких мужских объятиях. Девушка вскинула глаза… Мужчина был высокого роста с толстыми щеками, на одном из котором красовалось большой малиновый лишай.

- Вот так-так! Что за чудо-юдо?

- Это не чудо-юдо, а я, - пролепетала Виктория, несколько ошарашенная подобным поворотом событий.

- Кто вас сюда впустил?

- Я сама.

- Подождите… Это ведь вы были на посвящении?

- Да!

- Милости просим, милости просим, - толстые щеки расплылись в улыбке. Деловито подхватив Викторию под руку, мужчина рассказывал:

- Наша лаборатория играет очень важную роль в так называемой «стабильности» двойников. Если раньше они находились в физическом теле небольшой промежуток времени, то теперь уже не годы, а долгие десятилетия. Практически они живут столько же, сколько оригинал. Так что радуйтесь, сударыня, радуйтесь.

«Чему я должна радоваться?»

- …Мало того, можно создавать этих копий сколько угодно. Представляете, что это такое?

- Не очень, - призналась Виктория.

- Вековая мечта о продлении человеческой жизни наконец-то осуществляется. Нет, уже говорим не о продлении, а о вечности жизни. Уходит первый оригинал, его спокойно заменяет второй, второго – третий и так далее. Можно снять бессчетное количество копий, законсервировать их. И вот представьте себе: старый немощный человек, мечтает о молодости. Получите молодого и красивого двойника. А что такое копия? Практически тоже самое, что и оригинал. Копия сохраняет его память, желания, возможности.

- Но ведь она все равно уже немного отличается?

- Безусловно! – замахал руками толстощекий. – И в том также своя прелесть. Наверное, скучно, когда твои эмоции без конца дублируются, хочется разнообразия. Получите его.

- А душа, - допытывалась Виктория, - есть ли у копий душа?

Толстощекий сложил руки в молитвенной позе:

- Вы же умная девушка! Какая душа?.. Забудьте эти религиозные сказки. Есть только один мир, из которого уходить не хочется, несмотря на все его несовершенство. Не хочется становиться разложившимся скелетом, пылью, безмолвным созерцателем чужого цветения. Поэтому и придумали рай, бессмертие души. Это не более чем надежда, придуманная вечность. Умные люди давно поняли: свой рай нужно строить на земле.

Виктория продолжала разглядывать лабораторию, толстощекий мужчина демонстрировал ей самое новейшее оборудование, запасы необходимой для экспериментов человеческой крови…

- А вот тут, - сказал он, - наша сокровищница. Как у вас с нервной системой?

- Уже в порядке.

- Я так и думал. Тогда смотрите!

Он раздвинул очередную дверцу, гостья застыла… Перед ней – засушенные человеческие головы. Несмотря на «крепкую нервную систему», девушка отпрянула, отвернулась…

Но затем любопытство побороло страх, она вновь видит нечто необычное, лишь единицы дозволено лицезреть подобное! Она лишь выдохнула:

- Они настоящие?

- Конечно! Головы оригиналов! Их пришлось убрать по ряду причин. Но не пропадать же столь прекрасным трофеям. Вот Гоги и постарался.

- Тот карлик?

- Хоть и карлик, но встретиться с ним на темной дорожке не пожелал бы никому, - с новыми взрывами смеха ответствовал хозяин лаборатории. – Беспощаднее убийцы не встретишь в целом свете.

Виктория принялась рассматривать головы: тут представители разных возрастов и рас. Вот славянская девушка, жизнь которой только-только начиналась, рядом - старый китаец со странным безразличием на лице, здесь вот – представитель Кавказа, от орлиного профиля которого остались лишь воспоминания, с самого края – скорее всего, семит с носом – висящей сливой. Головы, головы, засохшие головы… От их изобилия у Виктории зарябило в глазах.

- Вам все-таки нехорошо? – заботливо произнес толстощекий. – Прекрасно понимаю, не каждый с первого раза выдерживает…

- Да с чего вы взяли? – искренне удивилась Ерофеева. – Излишние новые впечатления утомляют.

- Прекрасно! – хозяин лаборатории с интересом глядел на гостью. Глядел так, точно он был Пигмалионом (герой древнегреческих мифов, художник и скульптор, создал из слоновой кости прекрасную девушку Галатею, в которую же и влюбился. – прим. авт.)и теперь любовался собственным созданием. Виктория зевнула, после относительного бездействия день у нее выдался суматошный: поездка в город, где ее постоянно терзала Юрьева, последующее объяснение с ней, волнения во время обследования особняка. Однако она стойко продолжала следовать за своим гидом по лаборатории. Нет, ничего остальное здесь уже не произвело на нее впечатление. Поэтому через некоторое время Виктория сказала:

- Я пойду.

- Конечно, конечно! – толстощекий был галантен сверх меры. – В любую минуту заглядывайте сюда.

Ерофеева решила, что на сегодняшний день с нее хватит любых обследований дома и вернулась к себе. Что-то смущало ее?.. Нет, не человеческие головы, с некоторых пор люди стали для Виктории слишком далеким и призрачным понятием. Тогда что?

Прежде всего, - встреча с Гоги. Он и прошлый раз на удивление резко поменял свое отношение к Виктории. Но сегодня, когда она заговорила про обещанную дружбу, он вообще произнес непонятную фразу:  «Я не вам ее обещал». Тогда кому? Той девушке, которой Виктория являлась до посвящения?.. Странная реакция для самого беспощадного убийцы на свете!

Затем она вновь вернулась к словам толстощекого хозяина лаборатории, призывающего ее порадоваться тому, что новые двойники живут сейчас долгие годы. Ведь думала же уточнить причину радости, да что-то помешало?.. Неужели страх узнать ошеломляющую истину, что и сама Виктория – теперь копия?

«Такого быть не может!»

Сколько бы ей не говорили о достоинствах двойников, сама Виктория и не представить не могла, что относится к их числу.  От одной такой мысли ее бросало в холод! Можно любить двойников, восхищаться их целеустремленностью и предприимчивостью в достижении своих целей, но… она может быть только оригиналом!

«Я ни за что на свете не соглашусь стать копией! - мысленно завопила Виктория. – Лучше уж сдохнуть!»

 Надо успокоиться, что за нелепости лезут в голову! Тем не менее, сомнения продолжали терзать ее. Да как же от них избавиться?

 

Через день, Юрьева, как и обещала, отвезла Викторию к себе. По дороге они некоторое время молчали, Светлана была занята какими-то своими проблемами, а Ерофеева хотела поделиться с ней своими страхами, да не решалась. Ответит ли возлюбленная честно? Не забывала Виктория и о сомнениях насчет самой Юрьевой. В сегодняшнем мире не поймешь: кто настоящий, а кто лишь копия.

Второе, что мучило девушку: что за новое место жительства приготовила ей Светлана? Вдруг ее вновь заставят быть пленницей? Пора, пора вырываться на волю. Но как?!

Наконец они приехали. И сразу Виктория поняла, что ее опасения насчет новой тюрьмы подтвердились. Огромная мрачная стена возвышалась над местными пустотами, словно символ неприступной крепости, стена окружена проволокой, наверняка под напряжением. Ворота поднимались с помощью пульта, едва машина въехала во двор, мгновенно закрылись…

«Не сбежишь!»

Их встретила высокая мужеподобная женщина лет сорока с большим, пересекающим восточное лицо шрамом. Ледяной взгляд, сжатые тонкие губы придавили ей вид мрачного воина. Она низко поклонилась Юрьевой, а та ее представила:

- Моя служанка Фатима. Теперь она станет прислуживать и тебе. А в мое отсутствие - охранять. Можешь довериться ее силе, ловкости, интуиции. Фатима владеет многими видами борьбы.

Мрачная служанка вторично поклонилась хозяйке дома. Глядя на Фатиму, Виктория вновь мысленно повторила: «Не сбежишь!»

- Приготовь нам ужин, - небрежно кивнула Юрьева. – А наша девочка пока осмотрит дом.

Здание могло показаться красивым, если бы не эклектика архитектурных стилей – барокко и «буденовского ампира» (существующее еще с советского времени плохое подражание дореволюционным образцам. – прим. авт.). Едва Виктория ступила на первую ступеньку крыльца, как ощутила пронизывающий холод камня. И окончательно поняла: она – пленница! Точно в подтверждении ее мыслей, Юрьева больно сжала ей локоть:

- Теперь это и твой дом, девочка.

Внутри все казалось торжественным и мрачным, Светлана повела пленницу по комнатам и залам. Дорогущая мебель, массивные люстры, картины («Только подлинники!») должны были олицетворять богатство и власть той, чьей рабой Виктории придется стать на долгие времена. По-настоящему глаза Юрьевой зажглись, когда они вошли в спальню. Здесь повсюду были зеркала, зеркальные пол и потолок, шторы на окнах настолько красные, будто их пропитали человеческой кровью. Резные столики украшены фигурками демонов и вампиров.

- Твоя страсть, девочка, к вампирам должна сполна насытиться.

Юрьева рассмеялась и толкнула возлюбленную на широкую, накрытую балдахином кровать. Поинтересовалась, мягко ли? После дернула Виктория за руку, увлекая за собой. Открыла дверцу, и пленница увидела плети, цепи и другие «необходимые атрибуты» любовных игрищ хозяйки дома.

- Вот эта плеть особенно хороша, - Светлана сняла ее и любовно погладила. – Очень больно и не оставляет следов. Раз в неделю я буду наказывать тебя. А если ослушаешься меня даже в малом – то и чаще.

Юрьева со свистом рассекла воздух, и Виктория словно почувствовала ожог.

- Тебе понравилась спальня, девочка?

- Да, госпожа.

- Ходить здесь будешь только голой, ни единого кусочка материи. Разве что твой забавный амулет… Твоя цель ублажать мой взор и без конца пробуждать мое желание. А я буду любоваться своей девочкой не только напрямую, но и через зеркала, видеокамеры. Ни одно твое движение не ускользнет от меня! Не останется ни одного вздоха, который бы не коснулся моих ушей. Мне принадлежат твои мозг, кровь, воля, желания!

- Конечно, госпожа.

Светлана жадно прижала девушку к себе, повторяя:

- Только моя! Никому никогда ни за что не отдам!.. И пусть ОНИ заткнуться!

«Кто такие ОНИ?»

Однако задуматься над чем-либо Светлана ей не дала. Она заявила возлюбленной:

- Сейчас ужин при свечах. Потом я отхлещу тебя по случаю прибытия в особняк. И целая ночь любви! Сегодня мы упьемся любовью друг друга, утонем в ней, сгорим, растаем, как случайный хрупкий лед под лучами жаркого солнца…

 

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. Званый ужин

Виктория сразу не услышала шаги за спиной, Фатима появлялась бесшумно, точно кошка. И только низкий голос заставил Викторию содрогнуться:

- Ужин готов, госпожа.

- Отлично! Пойдем, девочка.

Ужинали в большом зале, за большим столом. Прислуживала Фатима, которая, как догадалась Виктория, была кроме них со Светланой единственным существом в этом тихом особняке. Подавались восточные лакомства и вино, быстро закружившее Ерофеевой голову. Светлана первая поднялась из-за стола и приказала Виктории:

- Следуй за Фатимой. Она приготовит тебя к нашей сегодняшней встрече.

Виктория покорно отправилась за служанкой, та привела ее в ванную комнату, кратко бросила:

- Раздевайтесь!

Виктория вспомнила, как обнажалась при посвящении, так что вроде бы пора привыкнуть, но сегодня почему-то засмущалась. И уже хотела попросить Фатиму отвернуться, но от взгляда восточной женщины повеяло настоящей стужей. Руки пленницы сами начали стаскивать с себя одежду. Через две-три секунды на ней не осталось ни лифчика, ни трусиков. Последовал кивок Фатимы: «В ванную!» А Виктория спросила себя: «Так кто же из нас двоих кем командует?»

Мрачная служанка начала обмывать, затем натирать тело пленницы благовониями, от которых безумно захотелось ласк, руки Фатимы заработали «искусней», касались самых интимных мест. Виктория готова была застонать от экстаза, но новая резкая команда вернула ее в реальность:

- Выходите!

В легком халате под «неусыпным оком» Фатимы, Ерофеева прошла в спальню. Грозная возлюбленная уже ожидала ее; надет на Светлане был костюм амазонки, в руках играл хлыст. Фатима сорвала с Виктории халат, резко толкнула ее к Юрьевой и, с поклоном, исчезла. Светлана жестом приказала Виктории опуститься на колени, и дальше… дикая боль! Пленница показалось, что сейчас потеряет сознание.

- Пожалуйста… - простонала она.

Новый удар хлыста сделал боль нестерпимой. Виктория уже не понимала, что происходит. Рука Юрьевой схватила ее за волосы и швырнула на кровать. Боль мучила Викторию еще некоторое время, но потом ее сменило блаженство. Такой безумной ночи любви она еще не знала! Тело Светланы скользило по ее телу, заставляя обмирать от чувственных прикосновений, горячий рот целовал так, что пламени страсти вспыхивали волосы и кожа, Виктория испугалась, как бы ей не превратиться в головешку. Она облизывала руки Юрьевой, которые хлестали ее по щекам, и тут же новыми ласками доводили до очередного умопомрачения. Сквозь любовный ураган Виктория слышала шепот, вбивающий в сознание главную истину ее бытия:

- Твое подчинение мне безгранично! Я – твоя богиня, твоя правда, твоя фемида, твоя жизнь!

…Уже близилось утро, Светлана спала глубоким сном, Виктория же нет! В ее ушах по-прежнему звучало: «ТВОЯ БОГИНЯ… ТВОЯ ПРАВДА… ТВОЯ ФЕМИДА… ТВОЯ ЖИЗНЬ…» Она понимала, что удавка рабства окончательно смыкается на шее. Организация будет использовать ее как мелкую сошку, чтобы прикрыть дела крупных людей, а Юрьева стегать хлыстом. Но Виктории самой безумно хочется стать БОГИНЕЙ, ПРАВДОЙ, ФЕМИДОЙ…

Как это сделать?! Виктория коснулась рукой черепа: «Научи меня, пожалуйста, научи!» В тишине как будто раздался смешок… Она его слышала раньше!

Череп вновь вступил с ней в диалог?

А вслед за смешком в голове опять зазвучали непонятные слова Юрьевой: «Только моя! Никому никогда ни за что не отдам!.. И пусть ОНИ заткнуться!» Талисман ей что-то подсказывал?

 

Довольно быстро Виктория поняла, что жизнь в особняке Юрьевой станет еще более скучной, чем в первом месте ее вынужденного заточения. Обычно Светлана уезжала поутру, возвращалась поздно, оставляя на весь день «свою девочку» с Фатимой. Из мрачной служанки слова не вытянешь, ее присутствие крайне тяготило. Ладно бы она оставила Виктории в покое, принесла бы ей завтрак, обед, ужин и исчезла бы в лабиринтах особняка. Но нет, она неотступно следовала за Ерофеевой, не оставляя ее ни на секунду. Куда бы Виктория не ступила, холодный взгляд Фатимы уже ставил там свою метку! Служанка была за каждым деревом небольшого сада, в любой комнате, в ванной, безо всякого стеснения следовала за Викторией в туалет. Пленница думала переговорить со Светланой, чтобы та хоть ненадолго оградила ее от общества мрачного стража, однако никак не решалась. Юрьева еще по приезде предупредила возлюбленную: «Когда меня нет, будешь во всем слушаться Фатиму!» И служанка умело пользовалась положением, конечно же, она не смела возвысить голос на «юную госпожу», что-то потребовать от нее. Однако в нужный момент она аккуратно, но настойчиво брала Викторию за руку и «вела в нужном направлении», причем сильная хватка говорила о бесперспективности любого сопротивления.

Библиотеки в доме Юрьевой почему-то не оказалось, Интернетом Виктории разрешалось пользоваться ограниченное время, главное, каждый сайт, на который она заходила, сначала просматривался Фатимой. Служанка же и выбирала для пленницы список телевизионных программ, в основном – развлекательных и бездумных. Поэтому Виктория очень быстро потеряла интерес и к Интернету, и к телевизору.

Оставалась пока только ночь, когда тело и руки Светланы вновь и вновь заставляли ее пережить всю глубину невероятного наслаждения. Теперь Виктория поняла, почему с рождения обожала ночь. Но и здесь не все было так гладко. Надоедали постоянные побои возлюбленной, а Юрьева могла отколотить ее за любую провинность, правильнее, за то, что сама посчитает провинностью. То Виктория не слишком ласкова с ней, то сует нос куда ни надо, то смеет возражать. За один вчерашний день она избила ее дважды, сначала - за ужином, когда Ерофеева робко напомнила о своем стремлении сочинять повести, рассказы, попросила посодействовать. Гнев Светланы превзошел все ожидания, она словно сошла с ума, кричала: «Ты будешь делать только то, что я ПОЖЕЛАЮ!» А чуть позже Виктория, зайдя в спальню, нарушила главное условие: забыла снять какую-то крохотную деталь одежды. И сразу от сильнейшей затрещины полетела на пол. При подобном развитии событий не радовали дорогие подарки, которыми осыпала ее госпожа, минута встречи со Светланой перестала быть такой уж радостной. И вчера же уставшая от рабства Виктория впервые имитировала оргазм.

Так дальше продолжаться не может!

Но утром произошло неожиданное. Юрьева сказала ей:

- Сегодня у нас будут гости. Моя девочка должна поразить их воображение.

- Гости? – удивилась Виктория. – Ты же сказала, что никто не должен знать о моем пребывании здесь.

- Это НАШИ гости, - громко расхохоталась Светлана. – Да ты их помнишь. Знаменитый режиссер Бляховский Катрин Мадленович, критик Михайло Пустозвонов и его ассистентка Ванесса.

Конечно же, яркие образы этих личностей надолго западали в душу. Рыжий хохолок режиссера-трансвестита словно засверкал в традиционном полумраке спальни. Из-за спины Бляховского выглядывали мужчинка не первой свежести в усыпанном перхотью пиджачке и румяная грудастая матрона. Хотя их присутствие не вдохновляло, Виктория обрадовалась. Хоть какое-то разнообразие.

 

Уже несколько дней Олег безрезультатно ждал известий. Новая встреча с Евгением Алексеевичем опять не принесла никаких результатов. Профессор лишь развел руками:

- Юрьева везде появляется либо одна, либо с кем-то из коллег, партнеров. Викторию с ней мы больше не видели.

Окулов наморщил лоб, одна мысль не давала покоя, он напрямик спросил:

- Ваши люди не могли ошибиться?.. Насчет того дня, когда засняли их вместе?

- Не понял?

- Это действительно случилось после того, как обнаружили труп ТОЙ ДЕВУШКИ с ножом в сердце?

Евгений Алексеевич взглянул на него так, что никаких объяснений не потребовалось. Но тогда ПОЧЕМУ?!..

- Не иначе Юрьева заметила слежку, - сказал профессор. – И потому действует намного осторожнее. Она где-то прячет Викторию. Знать бы то таинственное место!

- Хоть какие-то предположения есть?

- Предположений может быть масса. Лично вы где бы спрятали эту девушку?

- Странный вопрос, - Олег немного оторопел.

- Ничуть. Когда человек добровольно соглашается на заточение (а, судя по съемке, госпожа Ерофеева не возражала), тюремщики учитывают особенности его характера, привычки, желания. Повторяю: добровольное заточение. Что любила ваша подруга? И чего она не переносила?

Олег задумался, только сказать ничего так и не смог. Как же он мало знал Викторию! Или он такой невнимательный, погружен в одну лишь науку. А жизнь гораздо разнообразней!

- Не торопитесь, вспомните все, проанализируйте, - профессор поднялся, направился к двери, но на полпути остановился:

- Интересно, что заставило вас принять наше предложение?

- А я должен был поступить иначе?

- Люди поступают по-разному.

Картины страшного будущего вновь закружились в неистовом хороводе. Об этом лучше не вспоминать…

- Страх, Евгений Алексеевич!.. Страх за то, что с нами возможно случится…

- М-да! Страх не только низкое чувство, но и великая сила к действию.

Оставаться в одиночестве Олегу не хотелось, теперь он мог спокойно бродить по дому, похоже, здесь ему стали доверять.

Олег прогуливался по этажам, холлам, продолжая размышлять над исчезновением и возможным местопребыванием Виктории. Главное, чтобы она была жива.

Если предположить, что не Юрьева ее спрятала, а она сама сбежала от хозяйки издательства? И теперь прячется…

И опять тот же вопрос: где?!!

В который уже раз Олег поймал себя на мысли, что интересуется судьбой Виктории, как обычной несчастной девушки, попавшей в страшную переделку. И не более… Однако сердце его не вырывается из груди, он не рвет волосы на голове, не умоляет Евгения Алексеевича и других обитателей дома хоть что-то сделать для спасения несчастной. Он такой бесчувственный?.. Или кто-то виноват в изменении его чувств?

Он увидел Алевтину, которая задумчиво шла по коридору и сердце молодого человека громко застучало. «И не думай! – прошептал он, - она не сделала никакого намека, не давала ни грамма надежды».

И вообще он решил, что все это – лишь фантазия, надо сосредоточиться на поисках ЕГО ДЕВУШКИ Виктории…

 

К вечеру заявились гости. Катрин Мадленович важно шествовал впереди, отчаянно вихляя бедрами. За ним – гордо нес свою гениальную голову профессор Михайло Пустозвонов, и как клещ, впился в руку румяной ассистентки. Режиссер галантно поклонился:

- Золотые мои, как я рад! Как рад! Светлана Петровна, вы необычайно эффектны! А это ваша милая девочка?.. Помню! Дай я тебя поцелую, дорогуша.

Пустозвонов обошелся деловитым рукопожатием, и сразу – с места в карьер:

- Позавчера выступил на нашем продажном ТВ. Ох, и всыпал им всем перцу. По первое число! Скажи, Ванесса?

- Класс! – ассистентка как обычно была немногословна и удивительно образна.

До смерти соскучившейся по культурным новостям Виктории захотелось тут же расспросить знаменитого критика, но она боялась влезать в разговор без разрешения Светланы.  Однако девушке повезло, Юрьева почувствовала ее желание поучаствовать в разговоре и сказала сама:

- Девочка, ты очень-то хотела спросить Михаила Семеновича?

- Да… Кому и за что вы всыпали? И почему ТВ оказалось продажным?

- Ваш юный пытливый ум пытается проникнуть в самую точку. А кто укажет эту единственную, сверкающую истиной точку, окруженную ложью бесконечной вселенной?

Великий человек вновь повел головой, отчего очередная белая волна покрыла плечи дорого костюма. Ванесса вспыхнула, сложила руки в молитвенной позе:

- Бесподобно, профессор!

- Я не только скажу, но и спрошу! – его голос громовыми раскатами пронесся под сводами дома. Непонятным оставалось только: с кого и за что собирался спросить Михайло Пустозвонов?

- Они… Они… - слюна ярости брызнула в разные стороны. Она попала в глаз ассистентке, но Ванесса и не думала ее вытирать. Ведь это же слюна самого выдающего критика в России!

Пустозвонов перестал наконец кричать, серьезно посмотрел на Викторию и разъяснил свою ярость ключевым словом:

- Они!..

Оказывается, «они» - злейшие враги прогресса и процветания России, кто пытается накинуть на нее ярмо средневекового рабства.

- Только вообразите, юная леди, ОНИ вытаскивают на свет божий весь этот давно отринутый историей хлам в лице Иоанна Грозного, Петра, Екатерины и прочих.

- А чем они вам досадили? – поинтересовалась Виктория.

- И вы туда же! Нет, мне сейчас станет плохо. Ванесса, где мои капли?..  Как можно так рассуждать девушке двадцать первого века, истинной демократке, ревнительнице общечеловеческих ценностей?

Так Виктория впервые узнала о себе, что она просто не состоявшийся пока литератор, а нечто большее. И хоть сами демократические идеи ей были до балды, грело сильное желание стать их носителем.

- Мои предки боролись с царизмом, - Михайло гордо повел жиденькой бородкой. – Они пытались создать самую прогрессивную систему на свете. Потом боролся я, сметая все их недоделки. И вот, когда мы уже собирались вознести на недостигаемую высоту истинных героев человечества – Робеспьера и Ротшильда, нас загоняют обратно, в стойло Рюриковичей и Романовых.

- Ужас! – схватилась Ванесса за голову.

- Поэтому я публично выступил и предложил создать фильм об Иоанне Грозном. Даже не фильм, а телевизионный сериал. Настоящий, правдивый сериал, где нет этих нелепых восхвалений и восхищений. Одна только правда, например, что уже в шесть лет великий самодержец (данную фразу Пустозвонов произнес с особым сарказмом) уже подглядывал в бане за голыми девками, а когда вырос, ездил по деревням и насиловал их прямо на соломе. Не знали? Так знайте! Только Пустозвонов скажет правду. Что еще… К нему приводили не менее восьми невест сразу, он их пре людно ощупывал, причем, особо обожал увесистые зады… - тут профессор прервался с вожделением посмотрев на увесистую попку Ванессы.

- Я слышала, будто он был суров к недругам, - осторожно произнесла Виктория.

- Не то слово! Дьявол во плоти! Когда к нему обращались с просьбой несчастные крестьяне, он безжалостно рубил им головы! Вся их семейка была такова: только и делали, что предавали, продавали, убивали друг друга.

- Представляете? – ассистент профессора выдала очередной шедевр словесной мудрости.

- И когда я это поведал достопочтимой публике, на меня спустили всех собак, обвинив в грехах возможных и невозможных. Назвали сумасшедшим! Меня, Михайло Пустозвонова! Однако я предупредил напоследок: найдется смелый человек, сообщит русским людям правду!

- Не заводитесь так, профессор, - дружески хлопнула его по плечу Светлана. – Хороший стол, да хорошая выпивка…

Юрьева «оторвала» знаменитого критика от пышнотелой ассистентки и повела к столу. Однако он никак не желал успокаиваться и все время бубнил:

- …И декорации не должны быть броскими, когда ставишь такой сериал. Ближе к реальности! Старые бревенчатые дома, внутри – мох или пакля, сколоченные из досок столы. Такова была Русь!

- Правильно, уважаемый профессор, - усмехалась Юрьева.

-  …Кстати, какая экономия на средствах! Как говорится: малыми деньгами по мозгам. Народ проглотит… то есть поймет.

- Народ у нас все проглотит, - ласково промолвила радушная хозяйка. – Садитесь, дамы и господа, садитесь.

И Юрьева принялась рассаживать гостей. Традиционное «мальчик-девочка» не получалось, было пять человек, а с учетом того, что Бляховский являлся существом неизвестного пола, на компанию фактически приходился один лишь кавалер, пусть даже такой супер-мужчина как Пустозвонов. Виктория находилась по правую руку от Светланы, а слева от хозяйки удобно примостился режиссер-новатор. И далее по кругу – Ванесса и ее шеф. Прислуживала Фатима, как обычно мрачная и непроницаемая.

В бокалы разлили вино, неумолкающий Пустозвонов тут же вскочил:

- Давайте выпьем за победу НАШЕГО искусства. Пусть торжествует на всех континентах земли!..

Бляховский резко прервал его сначала испепеляющим взглядом, потом (поскольку увлеченный риторикой профессор не отреагировал) резким жестом:

- Подождите, глупый! Находясь в гостях у такой прекрасной женщины, надо начинать с нее! Тем более, она определяет, каким быть твоему искусству. За вас, наша славная покровительница! И за вашу милую девочку! Процветания вам, золотые мои красавицы!

Светлана благосклонно приняла тост, а великий критик опустился, виновато втянув голову в плечи. Как он мог так промахнуться? И теперь его конкурент перехватил инициативу в глазах этой влиятельной женщины. Вон он как пыжится и кривляется перед ней! Угодил!.. Ассистент профессора притихла, как мышь, как бы помочь шефу исправить нелепый промах?

- Каюсь, золотая моя, - Бляховский и не думал уступать эту инициативу, - я так до конца и не представлял, сколь велики ваши возможности. Наш театр переезжает в центр.

- Поближе к Кремлю? – подмигнула Светлана.

- Пока еще нет. Но надеюсь, надеюсь.

Итак, Виктория лишний раз убедилась в силе и влиянии своей возлюбленной. Как сложно будет ей противостоять!

Она собирается противостоять Юрьевой?..

- …Припомните, друзья…  - кажется, авангардный режиссер почувствовал свой звездный час, - нет, не вы, золотые мои дамы! Вы тогда были слишком юны, а кое-кто вообще не родился… Поэтому, припомните, профессор, те года, когда мы могли быть в таком фаворе! Исполин с покалеченной рукой, но великими замыслами тогда правил страной. Какое время! Расцвет жанров, мысли, свобод! А сейчас есть те, кому мы сделались не по нраву. И кто желал бы избавиться от нас .

- Не допустим! – взвизгнул Пустозвонов и сразу осекся под насмешливым взглядом режиссера, где явно прочитывалось: «Кто ты такой, чтобы не допустить? Здесь есть другие, так вот они действительно многое могут!»

Почувствовав себя обосранным уже вторично, критик Михайло стал маленьким-маленьким, захотелось спрятаться за мощную Ванессу, однако в ассистентке вдруг пробудилось неведомое для него раньше вежливой холодности. Она вдруг демонстративно отодвинулась от шефа.

- Если бы еще с одной просьбой?.. – заныл Катрин Мадленович.

- Говорите без стеснений! Мы делаем одно дело.

- Одно, золотая моя, одно! И задачи у нас одни. Я хотел бы открыть не один свой театр. В провинции столько возможностей. Повсюду культурный голод. Бляховский бы его с удовольствием заполнил.

- Это не сложно, - засмеялась Светлана.

- Мерси! Огромное мерси! – и существо непонятного пола с радостью облобызало хозяйке руку.

- А потом вы помните… На очереди телевизионный проект…

- Вот это для нас особенно важно, - улыбка исчезла с лица Юрьевой, теперь оно было холодным, жестоким и… фанатичным. – И театр, и телевидение, и книги, и Интернет, и любые другие формы доступной и даже недоступной информации должны принадлежать нам. Только так придет время, о котором мы с вами, Катрин Мадленович, так мечтаем!

И она вновь подняла бокал:

- Выпьем за это время, дамы и господа!

Все выпили по второму бокалу хмельного вина; Виктория ощутила, как ее «слегка повело». То же можно было понять и по лицам гостей. Лишь одна Светлана казалась невозмутимой, не подвластной власти алкоголя.

- Сейчас, - сказала она, - разрабатывается программа по новому, еще более массовому внедрению наших ценностей в сознание людей. Мы хотим нейтрализовать ЛУБУЮ пропаганду наших врагов, свести их влияние в обществе К НУЛЮ.

- Как такое возможно? – вздохнул Бляховский.

- Три вечных принципа: во-первых, перехватываем их идеи, во-вторых создаем параллельные структуры, которые, в-третьих, доводят все до абсурда. Почему программа разрабатывается именно СЕЙЧАС? Потому что в воздухе пахнет войной. Решающей войной, перед которой любые прежние сражения и конфликты покажутся детскими забавами. Мы, наконец, выходим из тени! И уже не просто доказываем свое право на жизнь, но и на доминирование во всех престижных сферах. Мы сильнее, умнее, хитрее. Так почему нам предписывают оставаться жалким «материалом» каких-то неумелых созданий? А раз мы идем, то грохот шагов услышат даже глухие.

- Потрясающе! – прошептал режиссер. – Как сказано!..

- Для кого-то – потрясающе, для других наше восхождение превратится в жутчайший кошмар. Потребуется самая мощная консолидация, и мы уверены, что и вы, дорогой Катрин Мадленович, станете нашей кровью и плотью.

- Золотая моя, – склонил голову Бляховский. – Почту за особую честь служит нашему делу.

- И я почту за честь! – вскочил разгоряченный вином профессор. Он решил, что обязательно докажет свою преданность влиятельной хозяйке дома. Бляховский резко прикрикнул:

- Да сядьте вы, дурень!

Впервые коллега по цеху позволил себе подобное хамство. Пустозвонов бросил на Юрьеву молящий о помощи взгляд, однако поддержки не получил. Наоборот, Светлана явно благоволила Катрину Мадленовичу. Расчетливая Ванесса еще дальше отодвинулась от шефа.

Пустозвонов окончательно поник головой, не ко двору он пришелся, не ко двору!..  Ему бы затаиться, однако после третьего бокала, вино замутило кровь. Он сделал еще одну попытку понравиться Светлане, он буквально кричал, что готов воевать, громить идейно недругов, как и великие предшественники Робеспьер и Майер Ротшильд (основатель клана Ротшильдов. – прим. авт.). И вот тут глаза Светланы загорелись таким страшным огнем, что гости и Виктория вздрогнули. Хозяйка злобно прошипела:

- Пошел ты куда подальше со своими дурацкими идеями! Суешь мне без конца безумного маньяка и плута, каких свет не видывал!

- Я… я… - пролепетал втоптанный в грязь, полностью раздавленный безжалостными словами и тоном Пустозвонов. – Ванесса, скажите же что-нибудь.

Ассистентка даже не смотрела в сторону того, кого недавно боготворила. Великий критик оставался без малейшей поддержки. Но это, как оказалось, еще не самое худшее для него.

- Ты нам надоел, - без обиняков сказала хозяйка дома, окончательно перейдя на «ты». – Настоящий хомут на шее! Однако, твое имя может быть нам и пригодится. Как же быть?

- Дозвольте, разрешите… - канючил великий критик, продолжая рассыпать перхоть. Мысли путались, но смысл сказанного Юрьевой прекрасно дошел. Михайло задрожал, как листок во время бури. Она хочет, чтобы он отрекся от идей? Хорошо, отречется!

- Я отрекаюсь от идей! Отрекаюсь и от Робеспьера, и от Ротшильда!

- Да ты еще и предатель? – расхохоталась Светлана, - будь таким, как Джордано Бруно.

Только не судьба злосчастного итальянца! Надо бежать отсюда, и как можно скорее.

- Как поступить? – продолжала размышлять Юрьева, - имя – нужно, а ты – нет.

Пустозвонов с трудом поднялся, нервно поклонился. «Скорее уйти!» Однако за его спиной бесшумно возникла Фатима. Михайло не успел ни пискнуть, ни крякнуть, как мрачная служанка сделала ему стальной зажим и резко повернула голову. Послышался хруст шейных позвонков, и великий критик пал в вечное небытие неведомого дома.

- Убери отсюда это чучело, - распорядилась Юрьева.

Никто за столом не проронил ни единого слова по поводу убийства. Ванесса сжалась в комок, трясясь, как бы и ее не постигла судьба шефа. Бляховский опустил голову, усердно ковыряя вилкой в пустой тарелке, потом все-таки осмелел, рассказал анекдот из театральной жизни, над которым никто не засмеялся.

Постепенно шок прошел, хозяйка начала обсуждать с гостями какие-то мелочи, от которых ниточка потянулась к серьезным делам. И тут дверь гостиной открылась, и перед публикой появился… Михайло Пустозвонов. Он гордо прошагал к столу, плюхнулся на свое место. Светлана сказала:

- Вы прекрасно знаете нашего друга - великого критика. Михаил Семенович, рады приветствовать вас.

Пустозвонов поклонился, и Виктория заметила, как в его глазах появилось что-то новое… Точнее, злорадство, ехидство. Изменился он и в своих движениях, они стали похожи на лисьи. Такому вряд ли подойдет роль «романтика демократии». «Двойник!» - поняла Виктория.

Новый Пустозвонов тут же предложил тост за долгое процветание хозяйки прекрасного особняка. И только самый наблюдательный заметил бы, как завистливо сверкнули его глаза, точно он и сам бы с удовольствием поселился здесь.

 

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. Перед бурей

Неопределенность неожиданно разрешилась к вечеру. В комнату к Олегу вновь зашел Евгений Алексеевич и прямо с порога заявил:

- Появились интересные новости.

- Насчет Виктории?

- Возможно.

- Я вас не пойму, Евгений Алексеевич?

- Юрьева приобрела новый особняк, конечно, на другое имя. Так вот есть серьезные основания предполагать, что именно там она прячет Викторию.

- Господи, но почему она ее прячет?

- Предположений может быть несколько. В любом случае Виктория – ценный свидетель.

- А если попробовать выкрасть ее из особняка? – сказал Олег и сам удивился своему авантюрному предложению. К удивлению, Евгений Алексеевич не только спокойно отреагировал, но и полностью его поддержал:

- Такую попытку предпринять стоит. Но есть одна серьезная проблема. Юрьева – слишком хитра и опытна. Если установить слежку за ее домом, она может ее обнаружить. Или обнаружат ее люди.

- Смотря как следить? – улыбнулся Олег.

- Правильно, но и рисковать мы не можем. Она просто перевезет Викторию в другое место. И вы надолго лишитесь своей подруги, а мы – необходимой информации. Поэтому, уважаемый Олег Александрович, Викторию нужно выкрасть ЗАВТРА. Всего один день на подготовку. И вы нам необходимы, как никогда. Вы – единственный, кому она в состоянии поверить. А так появятся какие-то незнакомые дядьки, куда-то позовут или потащат… Так ей легче остаться с Юрьевой.

- Чувствую, дело опасное.

- Боитесь?

- Нет, - серьезно ответил Олег. – Высказываю предположение.

- Это не предположение, это факт. Дело может принять любой, самый непредсказуемый оборот. ОЧЕНЬ ОПАСНОЕ ДЕЛО. Поэтому спрошу напрямик: вы с нами или?..

- С вами, - без раздумий парировал Окулов.

Евгений Алексеевич не стал произносить дежурное: «Подумайте, еще время». Он согласно кивнул и предложил Олегу:

- Пойдемте.

Они прошли в небольшую комнату, где уже находились четыре человека. Трое оказались молодыми, крепко сбитыми парнями, четвертый – порядком старше, с немного меланхоличным лицом и копной кудрявых волос. Профессор всех их поочередно представил, причем, начал с молодых:

- Вот это Максим, это Данила, а это Илья. И Анатолий Викторович.

Анатолий Викторович буквально загипнотизировал Олега, загипнотизировал настолько, что остальные трое померкли. В послании Павлова говорится о его друге, которого зовут именно «Анатолий Викторович». И по описанию подходит…

- Ваша фамилия не Алексеев? – поинтересовался Окулов.

- Он самый, - скромно ответил следователь.

- Догадался! Нет, мы не встречались. Я знаю про вас…

- И я знаю, откуда вы знаете обо мне.

Олегу так захотелось узнать о судьбе Павлова, что если следователь имеет о нем какие-то сведения? Однако отвлекать человека было неудобно, разговор шел совсем о другом, и Олег решил усиленно вникнуть в каждую его деталь. Но это оказалось делом нелегким, поскольку обсуждение уже было в разгаре. А чуть позже он сообразил, что детали-то как раз и утаивались. Вроде бы выдалось все, да мало что понятно.

Перед Евгением Алексеевичем находилась какая-то карта, по которой он водил карандашом:

- Итак, мы останавливаем машину здесь и дальше двигаемся без нее. Тут как раз начинается лесок, а вот расстояние, на котором предположительно работают камеры. Если нас засекут…

- Нас засекут при любом раскладе, - лениво зевнул Анатолий.

- Вы правы, - согласился Евгений Алексеевич, - но подозрений вызовем меньше. Люди вышли прогуляться…

- Не просто люди, а очень крепкие ребятишки. Все, как на подбор! Почти как тридцать три богатыря из сказки Пушкина, - иронично заметил Анатолий.

- Никак испугались, дорогой друг? И решили сорвать нашу операцию? – ехидно отпарировал профессор.

- Дрожу от страха, как не дрожал никогда.

- Вот уж не представлял вас в роли труса.

- А я вас в роли диктатора и душителя свободы слова, уважаемый корифей науки. Только представьте, друзья, и вы, Олег, эту ужаснейшую ситуацию! Раз не согласен с Евгением Алексеевичем – так сразу тебе в лицо бросают оскорбление. Ох, жили бы мы в девятнадцатом веке, на дуэль бы, на дуэль! А я ведь только с предложением.

- Если с разумным, то можно, - милостиво согласился профессор.

- Исключительно с разумным. Давайте переоденем наших молодых людей в женские платья? И все чин чинарем. Двое солидных мужчин (это мы с вами, Евгений Алексеевич) вышли на прогулку с милыми девушками. А где лучше всего гулять? В лесу! В лесу! Идеальное место для прогулок. Вот так! А вы не допетрили. Мне бы логику преподавать!

Юмористическая перепалка как-то сразу раскрепостила Олега, но Евгению Алексеевичу по-видимому шутовство надоело, он резко перестал реагировать на шутки и продолжил излагать свой план:

- Вот здесь мы расходимся. Данила, Макс, вы начинаете. Думаю, задача ясна?

Оба молодых человека согласно покачали головами. Евгений Алексеевич вновь ткнул карандашом в карту.

- Думаю, лучше пробовать здесь и вот здесь.

- Дом наверняка охраняется, видеокамеры и прочее, - начал Олег и тут же остановился, сообразив, что произнес банальность. Некоторые из участников обсуждения опустили головы, чтобы их новый товарищ не заметил ироничных улыбок. Евгений Алексеевич подтвердил:

- Там много чего. И колючая проволока под напряжением и разные прочие ловушки.

- А как вы собираетесь?..

- Наши ребята – проникали туда, куда проникнуть невозможно. Попробуем, попытка – не пытка.

У Олега возникло сомнение, но… вдруг эти парни и впрямь СОВЕРШАЛИ НЕВОЗМОЖНОЕ?

- Если проблема разрешится…

- Она разрешится, - хрипло произнес Макс.

- Не говори «гоп»! – Евгений Алексеевич по своей привычке забарабанил пальцами по столу. – Так вот ЕСЛИ РАЗРЕШИТСЯ, остальные приступают к действию. Думаю, проникнуть на территорию дома следует с двух сторон. Помните, я говорил?.. Макс, Данила и Ильюха – отсюда, а мы с Толей – вот здесь.

Окулов окончательно потерял нить, на которой базировался ход мыслей Евгения Алексеевича. Откуда проникают на территорию дома? Каким образом?.. Но стоп! Он назвал пятерых… Всех, кроме самого Олега! Почему?!

Он не выдержал и перебил профессора:

- Господа, а я?.. Что буду делать я?

- Вы, дорогой друг, останетесь в машине и станете ожидать Викторию. У вас будет не менее почетная и сложная задача – убедить ее, что мы ее друзья. И желаем ей помочь.

- Я надеялся остаться с вами в самых сложных ситуациях.

- То есть не отсиживаться позорно в машине, а идти на передовую, в самую гущу битвы, в дом Юрьевой? – дружески хлопнул его по плечу Алексеев.

Остальные и вовсе не собирались ни успокаивать, ни подшучивать над Олегом. В устремленных на юношу взглядах не проскальзывало ничего, кроме холодного расчета. Олегу показалось, что они его всерьез не воспринимают, оттого в душу сразу закралась дикая обида.

- Раз мое место в машине!.. – вырвалось у него.

- Послушайте, Олег, - мягко произнес Евгений Алексеевич, - давайте прекратим ненужные обиды. Каждый человек выполняет ту задачу, которая ему под силу. Вы и представить не в силах, какую опасность представляет особняк Юрьевой. Эта самая хитрая западня на свете. Не исключено, что там пять систем защиты.

- Пять систем защиты?

- Да. Биологическая, физическая, психологическая, химическая, и даже астральная, что действует на уровне нашего подсознания. В таких ситуация выживают не просто люди закаленные. Выживают - железные.

- Те, кто прошел горячие точки, - грустно усмехнулся Олег.

- Нет, кто руководил действиями в горячих точках. Извините, но качествами реального супермена вы пока еще не обладаете.

- В отличие от всех остальных здесь, - решил подколоть Окулов.

- В отличие от остальных, - подтвердил профессор. – У вас ведь нет черного пояса, шестого дана по карате, как например у Ильи?

- Нет, - грустно согласился Окулов.

- Вы вряд ли сможете, как Макс или Данила, отключать самые сложные системы сигнализации. Или нейтрализовать главный центр противника, куда поступает вся оперативная информация, и откуда ведутся любые виды атак.

- И этого не могу.

- Поэтому не изображайте обозленного отказом малыша и принимайте вещи такими, какие они есть.

Группа продолжила обсуждение, а Олег, несмотря «успокоительную беседу» так и не смог отойти от захлестнувшей его обиды и как-то непроизвольно перестал вникать в разговоры. Между ним и остальными точно выросла кирпичная стена, и, как не ломай, она становится прочней и прочней.

Даже когда совещание закончилось, и Олег ушел, он продолжал слышать обидные все те же обидные слова: «Каждый человек выполняет ту задачу, которая ему под силу». Значит, не способен он на многое! Ни на что не способен…

Потом он подумал и о другом: «Ради какой-то девочки проводится сложнейшая операция?.. Очень и очень странно!»

Видимо, мысли Олега отразились на его лице, потому что догнавший его Евгений Алексеевич тут же спросил:

- Что-то опять не так?

- Мне все время кажется, что «путешествие» в особняк Юрьевой связано не только с Викторией. Понимаю, что раз выполняю незначительную задачу, и знания у меня обо всем относительные, но… не верю!

- А вы упорны, молодой человек!

- Да. – Олег понимал, что рискует навлечь гнев этих людей, очевидно, влиятельных, да только поступить иначе не мог. Или его посвящают в нечто большее, или никуда он с ними не поедет.

- Хорошо! Кое-что и правда следует уточнить. Ваша мысль работает в правильном направлении: дело не только в Виктории. Возможно, в особняке Светланы есть нечто крайне важное для нас. Довольны?

- Опять неопределенность.

- Есть предположение, что в одном из таких особняков наших ВРАГОВ находится дверь в параллельный неведомый мир. Если так, ее необходимо закрыть раз и навсегда. Закрыть так плотно, чтобы не у кого не оставалось возможности хоть чуть-чуть приоткрыть ее

- Но тогда…

- Не спрашивайте больше, я и сам не знаю.

- Павлов тоже побывал в неведомом мире, мире подземелья, - подмигнул Олег. И, между прочим. – Кстати, как он?

- Нормально, - никак не отреагировал на последний вопрос Евгений Алексеевич. – А насчет того подземного города… Вы ведь уже обсуждали эту тему с Алевтиной. Зачем вновь распространяться о неумелой копии. Нас интересует ДРУГОЙ ГОРОД.

Бросив загадочную фразу, профессор дружески пожал Олегу руку и исчез. «Что за ворота в неведомый мир? Глупая сказка!

Да нет, не глупая. И далеко не сказка!»

 

Олег проходил мимо библиотеки и вдруг ощутил непреодолимое желание зайти сюда. Он что-то хотел посмотреть, почитать?.. Зачем обманываться? Он хотел увидеть Алевтину.

И тут же сказал себе: «Нехорошо заходить без приглашения. Но ведь она разрешила приходить сюда…»

Пройти мимо не мог. Евгений Алексеевич предупреждал о завтрашней поездке: « Дело может принять любой, самый непредсказуемый оборот. ОЧЕНЬ ОПАСНОЕ ДЕЛО». Вдруг послезавтра он сюда уже не зайдет?

Олег постучал, и, хотя никто не откликнулся, дернул ручку и вошел. Он надеялся, что Алевтина там, просто не услышала.

Знакомые стеллажи с книгами, дисками, фильмами. Все как обычно! Только нет ЕЕ!

«Да что со мной? Нет и нет!..»

Внезапно библиотечные комнаты и стеллажи показались Олегу надолго уснувшими, или вообще неживыми. А главное – чужими,  хотя, сколько же они всего дали в плане информации и знаний! Неживые, потому что отсутствует хозяйка!

- Да что со мной?! – повторил Олег уже вслух.

Ему вдруг показалось, что она выплывает из угла комнаты… Именно выплывает, как прекрасный белый лебедь. И сам Олег стал таким же лебедем, и они вместе плывут в мир, где нет невзгод и проблем, мир любви и радости. Им так хорошо вдвоем, радость переполняет сердца, Олег что-то говорит, Алевтина отвечает. Какая разница что! Важен не смысл слов, он изначально глубок, а плавное - звенящий поток речи. Его слушаешь, как дивную симфонию, звуками которой наслаждаешься бесконечно! А после одной бесконечности наступает другая…

«Никак я влюбился? А как же Виктория?!.. Она была моей девушкой, она попала в беду. Нужно помочь ей!»

Олег отчаянно заставлял себя поверить, что его девушка – Виктория. Что до Алевтины, так она не давала ему и грамма надежды. Придя в рабочее состояние, он подошел к экрану, набрал: «Параллельный мир», стал ждать ответ. На экране высветилось: «Информация недоступна. Введите код доступа».

Вот так-так! Значит, сведения об этом предназначены для избранных среди избранных? Олег попробовал применить хитрость, вводил слово «параллельный мир» под другими значениями. Нет, нет, выскакивала та же надпись насчет недоступности информации и необходимости введения кода.

Олег решился на «отчаянную меру», начал рыться на книжных полках в поисках любой случайной зацепки. Потом понял бесперспективность этого дела. Бессчетное количество материала! Все равно, что искать нужную песчинку в необозримой пустыне.

Неожиданно за спиной раздался знакомый голос:

- Вы что-то ищите?

…Прекрасный лебедь выплывал из сказки, призывая Олега отправиться в волшебное путешествие. «Я согласен!» - кричал Олег. Однако сказка быстро прервалась, суровый и насмешливый вид ученой библиотекарши не располагал к сентиментальности.

- Так что вас интересует? – переспросила Алевтина.

«Вы!» - мысленно сказал Олег. Вслух же он сказал другое:

- Материал о параллельном мире.

- Откуда вы слышали о нем?

Окулов не представлял, что ей ответить? Не выдаст ли он случайно профессора? Что если тот доверил ему тайну?

А взгляд Алевтины требовал, приказывал!.. Ничего конкретного о «секретности» Евгений Алексеевич не говорил. Поэтому Олег честно признался, что услышал о параллельном мире случайно, его он так заинтересовал, что решил узнать больше. И закончил так:

- Буду признателен, если вы мне поможете.

- Немного позже, - ответила Алевтина. – Когда ваш мозг сможет воспринять информацию правильно.

- А сейчас не может?

- Не обижайтесь, Олег. Вы еще не готовы.

Опять – двадцать пять! Его держат за мальчишку-несмышленыша! Раз не готов…

- Алевтина, мы завтра уезжаем… Одно дело…

- Правильно. Довольно сибаритствовать, мужчина славен делами.

- Вдруг я не вернусь?..

Реакция библиотекарши перевернула в нем все! Она не стала ни успокаивать, ни убеждать в хорошем, а сказала:

- Такова судьба.

«И только?»

Заметив растерянность Олега, Алевтина дружески улыбнулась, пожала ему руку:

- Желаю вам успеха. Вернетесь, буду рада новой встрече.

- Спасибо, - горько произнес Олег.

Он шел к себе и думал: «А на что ты надеялся? Красавица, обладает уникальными знаниями. Кто я для нее? Нерадивый ученик! Тщедушный аспирантик, он не обладает черным поясом по карате, как Илья, или умением отключать любые системы сигнализации, как Макс или Данила. Любой из тех, кто связан с этим домом, во сто крат достойнее быть с ней… Чего я психую? Разве она мне что-то обещала? Так может терзаться и сетовать на судьбу рядовой инженер мелкой фирмы, что, мол, ему недоступна звезда Голливуда с миллионным контрактом. Мой потолок – Виктория. Надо решить, как вернуть ее?»

Больше сегодня никто Олега не побеспокоил, оставив терзаться своими мыслями. А мысли перескакивали от одного к другому: от неприступной для него Алевтины, к завтрашней поездке в дом Юрьевой, от примерных вариантов его поведения там до таинственного параллельного мира. Наверное, тот мир – также аллегория. Чего гадать? Интуиция подсказывала Олегу, что ЗАВТРА многое изменится и решится.

Эти события происходили как раз накануне посещения особняка Светланы Бляховским и компанией.

Утром все было, как обычно. Но после обеда, когда Евгений Алексеевич зашел к Олегу, на лице его не проглядывало и тени улыбки, сухим тоном предложил Окулову хорошо отдохнуть, выспаться, а вечером быть в боевой готовности.

- И еще, Олег, договариваемся сразу: вы подчиняетесь мне, ни одного шага без приказа. Только так есть шанс сохранить жизнь и себе и остальным. Без проблем?

- Без проблем, - ответил Олег. – А в котором часу мы выезжаем?

- Вам сообщат.

- Хорошо.

- Чего так кисло? Никак раздумали?

- Что вы!

- Есть шанс снова увидеть Викторию. Вы ведь соскучились по ней?

- Да, - неопределенно пробормотал Олег. Евгений Алексеевич внимательно посмотрел на него, но промолчал. Он уже собирался уйти, как Окулов не выдержал, слегка срывающимся голосом выдавил из себя:

- Хотел бы спросить насчет Алевтины…

- Что с ней такое?

- С ней все нормально. Просто хотел бы чуть больше узнать об этой… очень умной женщине.

- Да, - согласился профессор, - она умна и красива! Как думаете насчет последнего?

- Право я… - замялся Олег.

- Не смущайтесь, как говорят в Малороссии: «Гарна дивчина!»

- Ох, гарна! – согласился Окулов. – У такой наверняка выбор из сотен кавалеров.

- Красивая женщина – словно крепость. Ее берут приступом. Но сейчас сосредоточьтесь на сегодняшнем вечере. Была старая песня: «Первым делом, первым делом – самолеты, ну а девушки, а девушки потом». Никогда не слышали?

- Слышал, по телевизору повторяли.

- Итак, до вечера.

Несмотря на волнительное ожидание вечера, Олегу все-таки удалось немного поспать. Потом появился Евгений Алексеевич, сказал, что пора собираться.

Оказывается уже не вечер, а ночь – осенняя, непроглядно-черная. Во дворе их ожидали две машины, в одну из них Олегу предложили сесть. За рулем – Алексеев; он пригладил кудрявую копну и с наигранной грустью воскликнул:

- Как ваша голова, молодой человек? Не болит?

- Я жаловался? – удивился Окулов.

- От дум, от ненужных дум. Пусть болит только от нужных.

Очередная шутка Анатолия не подняла Олегу настроение, ровно как и дружеские взгляды Евгения Алексеевича. Он откинулся на спинку сидения, наблюдая за прорезающей ночную мглу машиной. За ними ехала еще одна с тремя талантливыми, напористыми ребятами. Олег начал читать про себя молитву, что бы не случилось сегодня, человеческие возможности ограничены. Господь всемогущ, Его сила и милость не знают предела!

 

 А гости Юрьевой веселились до полуночи; Светлана, войдя в роль радушной хозяйки, вышла их провожать. На прощание долго обнималась и целовалась с режиссером. Бляховский клялся в вечном поклонении «золотой царице», приплясывал, словно любимый петрушка, пообещал дать любимой девочке госпожи главную роль в новой пьесе. На что Юрьева резко дернула головой:

- У нее одна роль – украшения моего дома. И единственный зритель – я!

Копия Пустозвонова также крутилась возле хозяйки юлой, но его она лишь легко потрепала по щеке. И под конец ущипнула за зад Ванессу. Та даже не пискнула, дабы не рассердить могущественную даму. Она стерпела бы все, лишь бы быстрее смотаться.

Когда возвращались обратно в дом, Виктория насмелилась взять Светлану за руку и промолвила:

- До чего здесь загородом тихо. И погода – не по-осеннему хорошая. Такое ощущение, что властвуют покой и безмятежность.

- Говорят, затишье бывает перед бурей, - ответила Юрьева и так засмеялась, что у обычного человека мурашки бы поползли по телу.

 

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. Прыжок в неведомое

Едва переступили порог, Светлана крепко обхватила возлюбленную и прошептала:

- Изголодалась по тебе, девочка! Сегодня у нас будет необыкновенная ночь любви, какой не знала ни одна пара на свете. Самая безумная и страстная ночь! Ты никогда ее забудешь!.. Тсс! Слышишь?

До ушей Виктории донеслись странные звуки. Музыка?.. Она не представляла, откуда она врывалась в особняк? Из соседней комнаты? С верхнего этажа? Откуда-то снизу? Весь особняк был объят МУЗЫКОЙ, взят ей в плен, как и души его обитательниц. Музыка – торжественная и тревожная, пробуждающая силу и заставляющая подчиниться неизбежности, завораживающая и нокаутирующая. Тьма от этих звуков разрасталась и разрасталась, и не только за окнами особняка. Пламя свечей, как по команде, сделалось менее ярким, Виктории показалось, будто в комнате чуть похолодало.

- Что это за музыка, госпожа? Откуда она?

- Из параллельного мира! Он будет наблюдать за нашим любовным соитием, окутает его новыми тайнами и ощущениями, поможет пережить нам множество оргазмов. Пик невыносимого удовольствия, на который нам суждено взобраться, станет доступен нам! Говорят, от такой страсти можно умереть? Я согласна! А ты?

- Я всецело принадлежу госпоже, - поклонилась Виктория. – Если она прикажет мне умереть…

- Да! Мне одной! – Светлана жадно вдыхала аромат волос и кожи возлюбленной. – Еще ты принадлежишь Организации, но я выкуплю тебя! Отдам за тебя столько невинных душ, совершу любые преступления. Уничтожу мир, если потребуется! Что мне эти чужие жизни, что мне человеческие расы, ни к одной из которых я более не принадлежу. Что мне жалкая планета, когда рядом любимая! Ты моя, только моя!..

Внезапно она резко оттолкнула Викторию и сказала:

- До сегодняшней ночи подчинение было не полным. Но теперь кольцо рабства окончательно сомкнется на твоей шее, сущность Виктории станет моей сущностью, твои желании растворятся в моих! Вика Ерофеева исчезнет, безмолвно уступит место самой дорогой забаве Светланы Юрьевой. Идем…

Она подвела Викторию к ларцу, открыла его, достала несколько больших золотых колец:

- Кольца, окончательно превращающие тебя в мою рабыню, девочка. Это – для запястий, это – для ног. Сейчас Фатима подготовит тебя для удовольствий госпожи. Я приготовила новые плети, они оставят у тебя кровавые рубцы. Сначала исполосую, а потом стану зализывать раны.

Впервые перед любовными игрищами с Юрьевой Виктория ощутила настоящий страх. Она терпела любые пощечины, любые побои, но теперь фантазия Светланы рождает нечто страшное! Сегодня – плети, в следующий раз ей захочется лишить ее какого-нибудь органа. Почему бы и нет? Она законсервирует этот орган, будет каждый день припадать к нему, как к реликвии! Но изуродованной Виктории от этого не легче!

Впервые у девушки возникла безумная мысль покончить со своим рабством. Разве о том она мечтала? И посвящение она проходила вовсе не для вечного рабства. Ей бы и самой стать госпожой.

Музыка возбуждала честолюбивые желания… «Самой стать госпожой». Но как это сделать?.. Как?!

Появление Фатимы окончательно убивало любые стремления к мечте. Юрьева молча кивнула служанке, та железной хваткой взяла Викторию за руку и повела в ванную. Снова она должна была донага раздеваться перед восточной женщиной, снова ощущать ее руки на своем теле. Случайно Виктория обратила внимание на то, что должна была заметить раньше: как блестят глаза служанки, она в настоящем возбуждении от пленницы дома. Юрьева доверяет Фатиме, предполагая, что та никогда не переступит очерченной границы. А вдруг Светлана ошибается?

Музыка звучала и в ванной, побуждая Викторию к решительным действиям. Золотой символ на шее раскалился до предела…

 

Машина остановилась. В господствующей черноте с трудом просматривались контуры незнакомой местности. В который уже раз Окулова охватило сомнение: «Правильно ли он поступил, что согласился поехать с этими людьми? Кто они на самом деле?»

Евгений Алексеевич и Анатолий надели маски и шлемы, достали оружие. Затем осенили себя крестным знамением, причем с последним они явно не играли на публику в лице Олега. Это радует! Непохоже, чтобы решившиеся на преступление стали обращаться за помощью к Богу.

- Мы уходим, а вы остаетесь, - напомнил Евгений Алексеевич.

- И что делать дальше?

- Мы ведь уже все проговорили. Ожидайте сообщений, но сами никуда не звоните. При непредвиденных обстоятельствах выходите из машины и бегите!

Из второй машины вышли трое остальных ребят, вооруженные лазерами и огнеметами, что лишний раз говорило о серьезности их намерений и возможных последствиях предстоящего штурма. «Непредвиденные обстоятельства» становились жуткой реальностью. Но странно, Олег не испугался?! Наоборот, в нем возрастало желание ОТПРАВИТЬСЯ С НИМИ.

- Умеете стрелять? – вдруг спросил его Евгений Алексеевич.

- Немного… То есть - да! - Олег решил, что они передумали и решили взять его с собой.

- Тогда вот, - профессор протянул ему пистолет. – На всякий случай.

- Так я не иду с вами?

- Олег, мы же обо всем договорились. Пожелайте нам успеха.

Окулов вновь томился в одиночестве, убивал его не страх, а вынужденное бездействие. Он представлял, как в эту самую минуту профессор и его команда идут через окружающий особняк лесок. Они уже наверняка видят сам дом… Теперь Макс и Данила подкрадываются к забору… А он прозябает здесь! Надо хотя бы помнить, о чем предупреждал Евгений Алексеевич: «Прислушивайтесь к каждому шороху и звуку!»

Олег превратился в комок нервов, к счастью, пока тихо, очень тихо! События разворачиваются рядом, только он – не их участник.

«Господи, ну почему такая тихая ночь?!»

 

Виктория набралась дерзости и прямо посмотрела в глаза грозной служанки. Мягко взяла руку Фатимы и поднесла к своему главному интимному месту:

- Помой здесь.

Она ощутила, как железное тело Фатимы охватила ДРОЖЬ, преданность хозяйке уступала место животной страсти. Губы находились рядом, вот-вот, и они сольются…

Но Фатима очнулась от наваждения и вновь превратилась в служанку, готовую отдать здоровье и жизнь во славу госпожи!.. Нет, все-таки она ДРУГАЯ! Грубость по отношению к Виктории уступила место теплоте и ласке, на какую только была способна самая жесткая женщина на свете. Она нежно обтерла пленницу, надела на нее прозрачный пеньюар.

Когда шли по коридору, Фатима вдруг замерла, прислушалась. Виктория воскликнула:

- Что случилось?

- Иди дальше одна.

Виктория более не осмелилась терзать вопросами, у самой спальни, памятуя о воле госпожи, скинула на пол свое легкое одеяние. На сей раз Светлана была в кимоно, в руках играл такой жуткий хлыст, что Виктория едва не потеряла сознание еще до начала экзекуции. Особенности сегодняшней «ночи любви» стали очевидны: боль будет столь сильной, что она вряд ли выживет. Если и выживет, то, как минимум на неделю, сляжет, беспомощно наблюдая за сюсюканьем Юрьевой у своей постели. Как этого не допустить?!

Прежде всего, ей надлежало исполнить ритуал, опуститься на колени, поцеловать госпоже ноги и край кимоно. Ритуал еще не закончился, а она уже получила первый удар страшным хлыстом!

Ее не просто ударили, а будто бы разрубили пополам. Светлана пыталась убить в ней человеческую личность, и это удалось. Теперь перед Юрьевой была не молодая женщина Вика Ерофеева, а… большая черная пантера с изумрудными глазами. Не так давно Виктория сочинила про нее целую мистическую повесть. Если вампиры являлись ее любимыми существами тьмы, то пантера – самым желанным животным. Пантера с изумрудными глазами всегда появлялась ночью, чтобы совершить очередное убийство. Смерть, которую она несла, являлась ее миссией Крови, миссией, отражавшей тайные страсти самой сочинительницы.

Сколько раз Виктория мечтала вместе со своим адским созданием пройтись по темным улицам, обнять, погладить прекрасного ангела смерти. Но она и думать не могла, что сама окажется в его облике…

Юрьеву отвлек звонок Фатимы, служанка сообщала, что у особняка – незваные гости. Новость насторожила Светлану, она прекратила порку возлюбленной, даже повернулась к ней спиной…

И тогда ангел смерти – пантера совершила прыжок. Зубы впились хозяйке особняка в шею, порвав аорту, и продолжали «пробираться» дальше, дальше! Юрьева, не сразу сообразившая, в чем дело, потеряла важные секунды, а когда попыталась сопротивляться, было поздно. Созданный ей же самой монстр быстро отправил свою бывшую хозяйку в преисподнюю.

…Виктория смотрела на труп остекленевшими глазами, не понимая до конца, что же произошло? Юрьева мертва, кто-то перегрыз у нее горло… «Это сделала я?!»

Она поднялась и увидела Фатиму, служанка, как всегда, появилась бесшумно. Как она себя поведет? Отомстит за хозяйку?

«Я здесь не причем! Во всем виновата пантера!»

- Виновата пантера, - повторила она вслух.

- Неважно, - ответила Фатима, - она все равно была ненастоящая.

- Ненастоящая?

- При желании таких копий наделают - пруд пруди.

«Я правильно предполагала, она – лишь копия».

Мертвая «кукла» больше не вызывала у Виктории содрогания или страха. Страсть, чувства не должны довлеть над разумом. Однако убита очень влиятельная женщина. Что скажет Организация?

- Как быть дальше, Фатима? – устремленный на служанку взгляд был полон мольбы и нежности.

- Рядом ВРАГИ. Они пытаются проникнуть в дом.

- ВРАГИ? – тупо переспросила Виктория. – Откуда здесь взяться ВРАГАМ? Светлана говорила, ни одна живая душа не проникнет сюда.

- Но они пришли! В особняке много ловушек, а я все равно опасаюсь…

Немногословная Фатима не уточнила, чего опасается. Только что же делать Виктории?

Проклятая музыка зазвучала громче, если раньше она пробуждала удивительные чувства, то теперь - раздражала! Не до нее сейчас, совсем не до нее! Чтобы сосредоточиться, необходима тишина…

- Тебе надо уходить, - сказала Фатима.

- Куда?

- Я сделаю все, чтобы вывести. Но ты должна знать и другое. Особняк подарил Организации один иностранный князь. Отсюда есть выход в параллельный мир. Так утверждала бывшая хозяйка.

- Выход в параллельный мир? Где?

- Она долго искала, но не нашла. Искали и до нее, так же безрезультатно. Организация потеряла к  особняку интерес, решила, что князь пошутил. Хозяйка же не отступала…

- Надеялась?

-Она часто повторяла: «Заветная дверь открывается избранным»…

- «…Открывается избранным!», - молча повторила Виктория.

- …И еще - музыка. Когда она зазвучит, дверь ТУДА готова распахнуться. Вдруг ты и есть избранница?.. Мне пора! Они идут! Я должна их остановить.

Фатима бросилась к камерам, двор был как на ладони, она уже видела тени, которые приближаются и приближаются. «Хотите пожаловать на огонек? Сейчас, сейчас угостим вас и чаем, и кое-чем еще!»

А вот Виктория словно позабыла о ВРАГАХ, о грозящей ее жизни опасности. То, что она услыхала от служанки, повергло ее в состояние шока. Дверь в параллельный мир! Первой из смертных переступить его границу! Узнать то, что для остальных навеки останется тайной за семью печатями. «Открытия» ученых превратятся  в детский лепет, в источник их глубокого невежества. А силу!.. Какую силу она ТАМ приобретет! Никто и никогда больше не назовет Викторию рабыней и не станет стегать плетью. Зато она отхлещет каждого! Она еще заставит содрогнуться эту скучную, доводящую до сумасшествия своим однообразием действительность.

ДВЕРЬ В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!.. Сука Светлана скрывала! Музыка, музыка! Надо найти источник ее звучания.

Точно заведенная, она понеслась по бесконечным комнатам особняка, музыка звучала то чуть громче, то делалась тихой-тихой. Музыка подсказывала: «Горячо! Еще горячее! Дверь где-то недалеко!» И, одновременно, издевалась: «Ну-ка, найди. Опять ошиблась! Ах, несчастная!»

Голова Ерофеевой закружилась, злость сменялась раздражением, раздражение – отчаянием! Она уже ощущала аромат неведомого!.. Увы, пока недоступного!

Невдалеке раздавались шум, выстрелы, даже взрывы. Но все это сейчас было так несущественно. Если она отыщет ДВЕРЬ, не останется ни врагов, ни друзей.  Будет только одна Виктория!

А в это время зазвенело разбитое оконное стекло. Бой шел на пороге особняка.

 

Если раньше Олег скучал и мучился вдали от поля битвы, то потом появилось новое странное чувство: будто кто-то выталкивает его из машины и приказывает следовать к дому Юрьевой. Он обещал профессору и другим, что станет четко выполнять их указания, и потому обязан сидеть здесь, точно приклеенный к сидению. Но не мог он так больше, никак не мог! Тихая ночь превращалась в самую бурную на свете. И подтверждением этому стали шум, взрывы, доносившиеся со стороны леса.

Началось?!

Вскоре раздался звонок, Евгений Алексеевич кричал чужим страшным голосом:

- Уходите!

- Почему?

- Да не спрашивай же ничего и убирайся! Им может прибыть подмога… И хрен знает какая!

«Выходит, случилось непредвиденное! .. Уходить? А куда?»

Ему некуда идти. Разве что броситься на помощь ДРУЗЬЯМ? А как же его обещание слушаться и не проявлять самодеятельности?.. Да и чем он поможет? Только навредит своими глупостью и непрофессионализмом. В голове проносились обрывки фраз Евгения Алексеевича: «Не исключено, что там пять способов защиты… Уходите… Им может прибыть подмога…»

Олег впал в оцепенение, застыл, точно статуя!..  

И тут на небе что-то полыхнуло, полыхнуло столь ярко, что ночь стала светлее дня. Сначала Окулову показалось, будто это молния, нет, нечто другое… И такое необычное, что Олега охватил страх.

Однако вскоре он понял, что испугался напрасно, над ним воцарилось белое сияние, пораженный Олег лишь спустя некоторое время понял, что внутри него появляются кольца: сначала красное, затем – оранжевое, желтое, зеленое, голубое, синее, фиолетовое… Да это же… цвета радуги?! Но откуда в холодной осенней ночью быть радуге?

Еще через мгновение он уже не думал о «неестественности» возникшего явления, и только любовался его красотой. И действительно – глаз не оторвать! Казалось, сияние вобрало в себя не одну радугу, а множество. Или даже все радуги мира! На кольцах заблистали алмазные слезинки, которые затем посыпались вниз, где плясали по мертвеющим полям. И те, словно оживали летом, ярким днем, сочными красками природы.

Олег открыл рот… Это явь или сон? Если явь, то кто создал сие чудо? Ведь у любого явления обязательно должен быть свой СОЗДАТЕЛЬ.

Окулову почудилось, будто слышит голос… Мужской ли женский, громкий ли тихий?.. Но ему невозможно было не верить, он не просто звучал, он жил в каждой клеточке твоего «я». И не просто жил, а пробуждал в ней удивительную гармонию чувств, вера в то, что говорил ГОЛОС так сильно овладела им, что он никогда бы не осмелился не подчиниться. Здесь не страх, ГОЛОС не стремился его напугать. Он изрекал Истину! И никакие ухищрения человеческого ума, никакая логика не смогли бы объяснить причину почему Олег верит ЕМУ! Верит как в Откровение!

- Иди в особняк! Останови ЕЕ!
«Не Ангел Света ли явился ко мне, как в свое время к Павлову?»

ИДИ В ОСОБНЯК! ОСТАНОВИ ЕЕ!

Олегу не нужно было повторять дважды. Оцепенение прошло, он бросился в сторону леса, где слышались жуткие возгласы войны.

Он дважды падал в черноте леса, расцарапал до крови ноги, а какая-то ветка чудом не выбила ему глаз. Но все-таки добрался!

Он увидел огромное пожарище, казалось, что владения Юрьевой погибают в пламени, а взрывы и выстрелы по-прежнему не стихали. Жуть местного апокалипсиса заставила Олега остановиться. Он не может идти дальше! Он погибнет ТАМ… Сгорит или его подстрелят!

Нет, нет! С ним говорил ГОЛОС!

У самых ворот его охватила апатия, в голове закружился рой мыслей: «Стой! Зачем тебе идти дальше? Какие-то чужие люди решают свои задачи. Ты чужой в их играх. Возвращайся обратно в свою жизнь. Твое то – что твое!» На мгновение Олег остановился. Но ТОЛЬКО НА МГНОВЕНИЕ! Он вспомнил:

ИДИ В ОСОБНЯК! ОСТАНОВИ ЕЕ!

«Не слушай эти стены! – кричал себе Олег, - это психологическая защита особняка. Не более. Твоя воля должна быть тверда, как никогда!»

И он перешел роковую черту, ступив в самое пекло войны!

Ловушка… тут везде может быть ловушка… Самое жуткое, что он пока никого не видел. Закричать, позвать своих? Его могут засечь враги!.. Еще один шаг! Что-то бухнуло рядом, Олег упал навзничь, но, осознав, что жив, поднялся и двинулся дальше. Особняк разинул пылающую пасть и захохотал: «Со свиданьицем, милый! Давно дожидаюсь тебя»

Нет, уже ничто не в силах было остановить Олега. Шаг за шагом он продвигался дальше, подвластный призыву необыкновенного ГОЛОСА.

 

Виктория продолжала свое кружение по особняку, не желая признавать, что война уже в нескольких десятках метрах от нее. Одержимость молодой женщины в поисках таинственной двери достигла наивысшей точки. Она готова была убить любого, кто рискнул бы ей помешать. Весь нелепый мир бросила бы на жертвенный алтарь своей страсти!

Освещение в комнатах вдруг резко поменялось, стало бить по глазам яркими вспышками, цвета сменяли друг друга со «скоростью звука», отчего у любого мог помутиться разум. Должно быть все это проделала Фатима.

Но никакие катаклизмы не действовали на Викторию! Пусть мелькают проклятые цвета! Пусть гремят взрывы! Пусть бьются все армии на свете!.. Главное музыка, как будто, усилилась… А теперь уже сделалась оглушительной.

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР ЖДЕТ ЕЕ!

Похоже, ей вон туда… Ступеньки винтовой лестницы побежали вниз. Подсобка, прачечная… Здесь Виктория раньше не была. «Музыка, еще громче, пожалуйста… Я иду! Иду!»

Ей показалось, что видит чей-то непонятный громадный лик, на котором играет хищная улыбка. Тьма явно указывала ей путь в маленькую безобидную прачечную, грозившую стать центром сосредоточения неведомых сил.

 

В «пасти зверя» была жуткая жара, повсюду от Олега – справа, слева прыгало, бесилось пламя. Окулов продвинулся немного вперед и… наткнулся на два мертвых тела. Один из убитых – Алексеев, напротив – женщина с перекошенным злобой восточным лицом.

«Анатолий погиб! Как жаль!..»

Еще немного вперед, и тут Олега схватила чья-то сильная рука:

- Ты почему здесь?!

По счастью это – Евгений Алексеевич. Профессор, однако, не думал сбавлять грозные обороты:

- Немедленно убирайся!

- Я не могу!

- Сдурел, парень?!.. Посмотри туда, - он вновь заставил Олега посмотреть на мертвое тело Алексеева. – Вот что с ним произошло. А ведь ты в условиях экстрима не стоишь и мизинца Толи! Похоже и Макс того… Этот дом напичкан смертью!

- Не могу! – стиснув зубы повторил Олег. – Я должен!..

- Должен?..

- Должен ОСТАНОВИТЬ ЕЕ!

- Кого ЕЕ, дурень?

Рядом с профессором грохнулась обгоревшая балка, он отскочил, успев оттолкнуть Олега. И тут изменил решение:

- Выйдем вместе. Я еще осмотрю вон ту часть этажа и уходим.

- А Виктория?! А Юрьева?! А дверь в параллельный мир?!

- Их искать бессмысленно. Либо – погибли, либо ушли тайным ходом. Скорее – последнее.

- Но…

- Уйдем, или погибнем все!

Евгений Алексеевич связался по рации с Ильей, крикнул, чтобы готовились к отходу. Затем повернулся к Олегу:

- Макс, по счастью, жив. Но ранен тяжело. У нас – считанные минуты, потом пожар не даст нам уйти. Осмотрим этаж вон до той двери.

Он резко врывался в каждую комнату, оставляя каждый раз Окулову право проследовать за собой. Нигде ни души! А это что?.. Мертвая женщина, которой перегрызли горло.

- Какой-то каннибализм! – воскликнул Олег.

- Это между прочим – Юрьева.

- А где же Виктория?

- Уходим, пора! – вместо ответа скомандовал Евгений Алексеевич.

Снова коридор, по которому они устремлялись к выходу из особняка. Навстречу спускались ребята: Илья нес на спине Макса. Олег понял, что все рушится, и он не сможет ОСТАНОВИТЬ ЕЕ.

И тут он вспомнил слова Евгения Алексеевича: «Кого, ЕЕ, дурень?» Юрьева мертва, неужели нужно ОСТАНОВИТЬ ВИКТОРИЮ?

Что значит остановит? От чего?..

У выхода Олег бросил прощальный взгляд задыхающиеся в дыму и пламени комнаты. И неожиданно заметил… нетронутое огнем пространство – коридор вел к убегающей вниз винтовой лестнице. Он и сам не понял, как сорвался туда под непонимающие крики товарищей.

 

Прачечная начала быстро изменяться, прямые углы каким-то невероятным образом искривились, и вся комната приняла форму аэродинамической трубы – гигантского цилиндра. Стиральные машины стали похожи на ненасытных железных монстров, а единственный платяной шкаф задрыгал ножками в истерическом танце. Превращения сопровождались зудящим гулом, который сменил теперь прежнюю музыку соблазна. Перед Викторией распахнулось гигантское черное окно… Нет, не совсем черное, по нему побежали мелкие зеленоватые волны. Бывшая пленница Юрьева поняла: надо войти в это окно! Но что-то шевельнулось в душе – не совершает ли непоправимое? Ведь обратного пути не будет.

Она услышала, как кто-то бежал к ней. Обернувшись, увидела… Олега. Бывший друг широко обомлел от увиденной картины и не желал верить, что это происходит на самом деле. Не надо быть мудрецом, что понять - Виктория решилась на какой-то безумный шаг.

- Стой, Вика! – закричал Олег.

Она его крик истолковала по-своему. ЕЙ ПЫТАЮТСЯ ПОМЕШАТЬ ПРОНИКНУТЬ В СТОЛЬ ЖЕЛАННЫЙ, НЕВЕДОМЫЙ МИР! Исчезли последние сомнения, отринута любая нерешительность. Виктория бросилась в черное окно.

Олег попытался схватить ее, но не смог. Мало того, и он случайно заступил за ту грань, где становишься объектом игры уже иных, не знакомых тебе ранее сил. Черное окно в мгновение проглотило обоих и в мгновение ока затянулось. Подбежавший Евгений Алексеевич увидел лишь окончание страшной сцены.

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. Самоопределение

Виктория ощутила дикую боль, сравнимую с той, когда через твое тело пропускают мощный электрический заряд, она решила, что обуглилась и стала черной под стать засосавшему ее окну. В тот момент она, как никто другой, поняла истину об опасности излишних знаний, специально «спрятанных» от человека Высшими Силами. Давным-давно, еще учась в школе, Вика сцепилась с одним своим пожилым родственником, убеждавшим в неизбежности преград и, прежде всего, моральных для научных поисков во многих областях знаний. Родственник тогда сказал: «Если для человека не будет преград, он взорвет весь мир, а то и половину вселенной. Работающий над запрещенными темами исследователь хуже любого убийцы-маньяка. Самый жуткий маньяк убивает до нескольких десятков, изобретающий вакцину разрушения – сотни и сотни тысяч». Виктория вскочила и закричала в ответ:

- Нет преград, нет никаких границ! Человек  идет вперед и вперед, идет, не оглядываясь! А вот если бы оглянулся, потом остановился, он уже перестал бы быть покорителем мира, царем природы. Он неудержим в собственной стихии, хотя иной раз и бывает агрессивен. Пусть даже сверх меры… Агрессия – не зло, она помогает ему выживать и побеждать. Помогает покорять другие существа, дабы царь природы осознал свою царственность.

Конечно, произнося горячий монолог, Виктория лукавила. Ей было плевать на «царя природы», особенно слабого, беззащитного. Важно оправдать себя, свои честолюбивые устремления. Позже она вообще перестала оправдываться. Зачем?.. Хорошо говаривал ее любимый литературный герой Чацкий: «А судьи кто?» Пусть принимают ее таковой, какова она есть.

А еще через некоторое время она опять поменяла окрас – затаилась, не желая быть битой свиньями, перед которыми мечешь бисер.

И вот теперь, оказавшись в пасти неведомого зверя, приходится убеждаться в правоте этих свиней!

Пытка током закончилась, однако началась другая: Викторию словно вывернули наизнанку, как поступали в старину со своими жертвами охотники на лис и куниц. Теперь это была она и уже не она. Очевидно, в ее новом облике не осталось ни кожи, ни волос, ни глаз. Зато можно «полюбоваться» сердцем, почками, кровеносными сосудами. Вот какова человеческая изнанка!

К счастью и это чувство вскоре прошло. Улетучилась всякая боль, не слышен больше нестерпимый гул, наступило полное затишье!

Виктория догадалась: первый шаг, не исключено – самый тяжкий шаг в параллельном мире сделан. И отныне она на пути к совершенству, что подарила тьма. Не случайно это произошло именно с ней, Юрьева искала заветную дверь, да только ее тьма отвергла. А с Викторией – по-иному. То НЕВЕДОМОЕ, куда она так стремилось, само искало ее! Потому и зазвучала МУЗЫКА…

Виктория жаждала, когда же рассеется мрак, дабы узреть хоть какую-то деталь из мира мечты. И ее желание сбылось.

Световой день тут был такой же яркий, как и за границей прежней жизни. Оказывается, Виктория находилась за огромным тонированным стеклом, сквозь которое виднелись какие-то люди. Они что-то объясняли друг другу, иногда в импульсивной форме. Они не превращены током в головешки, не вывернуты наизнанку. Внешне - обычные, ничем не отличимые от нас.

- Я здесь! – застучала по стеклу Виктория. – Я так стремилась встретиться с новой реальностью! Услышьте меня!.. Услышьте!

Но никто не повернул в ее сторону головы. Должно быть, причина в слишком большой прочности тонированного стекла?.. Виктория глуха и невидима! Бесполезно махать руками, призывать обратить на себя внимание. Бесполезно биться в стекло, только кулаки отобьешь. Новый мир впустил ее, тут же заточив в тюрьму, и оставив одно лишь право – безмолвного наблюдателя.

И вдруг она все поняла! Как же глупа! Как же раньше не догадалась?! Она ИХ видит, а они ЕЕ нет! Вдруг Виктория сможет проникать в любые дома, офисы, лаборатории? Слушать то, что касается ушей избранных, узнавать тайны, от которых содрогается мир. Быть свидетельницей создания мировых «звезд» и финансовых пирамид. Созерцать шпионов, числящихся президентами карликовых стран. Ей станут доступны тайны каждой корпорации, каждого тайного общества… Надо бы проверить свою догадку.

Язык, на котором говорили незнакомцы, был одним из самых редких в Южной Америке – гуарани. Раньше Виктория о нем и слыхом не слыхивала, но сейчас… поняла каждое слово(?!) И откуда-то она узнала, что язык этот ГУАРАНИ!

«Неужели?!..»

- А ты сомневаешься? – усмехнулся знакомый голос болтавшегося на шее золотого символа.

- И я смогу узнавать мысли самых-самых?..

- Милая, это же ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР!

Виктория прибодрилась, подбоченилась и начала вслушиваться в разговор. Дядьки обсуждали финансовые проблемы… Парагвая, какие-то акции, лизинги, мониторинги. Виктория в этом ни хрена не понимала, поэтому через некоторое время ей сделалось скучно. Перейти бы на другое «кино», но как?

Виктория вновь застучала по стеклу, требовала, чтобы кадры поменялись… Нет, нет, так она ничего не добьется. Необходим некий код, некое действо!

- Подумай! – приказал золотой символ.

«Хорошо сказано! Загадка для самых крутых умов, а не для таких умишек, как мой… А почему я так низко о себе? Я обязана ПОНЯТЬ суть происходящего, тогда и найду необходимый ключ для решения».

Прежде всего, параллельный мир – это зло или Добро? Виктория вдруг догадалась, какую ошибку совершила с самого начала, посчитав место, где она оказалась, резиденцией тьмы. Параллельный мир не приемлет ни зла, ни Добра. Он просто констатирует факты. А уж как их использовать?..

Виктория вспомнила один из своих первых дней в Организации. Едва она оправилась от болезни, и Светлана повела ее в кабинет похожего на Кащея, лысого, шутовского (или специально превращенного Юрьевой в шута) барона. Его кабинет… Портрет в молодости и прочая ерунда. На столе – два подсвечника и золотой символ в виде повернутого вниз треугольника. Виктория тогда слишком внимательно рассматривала этот символ…  Именно СИМВОЛ! Кому служишь, тот и помогает ориентироваться в пути.

Виктория подняла руку и начертила перед собой этот повернутый треугольник.

И сразу ощутила странную вибрацию. Обстановка и лица людей за стеклом исказились, словно при неожиданно возникшем дефекте пленки. Потом – обрыв, и вот – уже новые кадры.

Виктория увидела сауну и трех млеющих от удовольствия голых мужиков. Один из них, весьма солидного возраста, потер красноватый нос и предложил:

- Сыграть вам на саксе, господа?

- Ну ее, эту музыку, - махнул рукой его сосед с простецким лицом, на котором застыло чуть туповатое выражение. – С детства к ней равнодушен. У нас на техасском ранчо были интересы посерьезнее.

- А я люблю музыку, - мечтательно произнес третий, самый молодой, коротко стриженый темнокожий. – Точно слышу шум барабанов, то мои предки захватили в плен вождя чужого племени, скальпировали его и теперь у них праздник.

- Все равно, хочу что-нибудь повеселее, - завил парень с техасского ранчо. – Поговорим о главном деле?

- О женщинах? – тут же встрепенулся красноносый.

- Другие предложения есть? – подмигнул заводной техасец.

- То есть о наших женах? – спросил афроамериканец.

- Кому нужна твоя жена?

- Мне! Если бы не она, я возглавлял бы не супер-державу, а в лучшем случае племя людоедов в джунглях.

- Начинается! – схватился за голову красноносый. – Моя благоверная всю плешь мне проела по поводу собственной значимости. Все твердит: тянула, тянула тебя за уши, ты же так и остался саксофонистом, точнее – сексофонистом.

- Сексофонист! – расхохотался техасец.

-  Хорошо хоть пришла к тебе на работу, - сказал красноносый негру. – А  то бы запилила до смерти. Всегда был сторонником эмансипации. Чем больше женщина занята делом, тем меньше достает мужа.

- Хватит философии, давай конкретику! – заявил веселый техасский парень. – Конкретика – это сиськи. Любите, господа, женские сиськи?

- Как не любить, - вздохнул красноносый, - «сиськи в тесте – это вкусно…» (известная песня Егора Летова и группы «Гражданская оборона» - прим.авт.)

- Подождите! – воскликнул негр, - так нельзя! У мужчин существует кодекс чести.

- Перед нами не рисуйся, - прервал техасец, - пусть твой двойник с трибуны несет всякую околесицу насчет кодекса чести, моральных ценностей. Мы здесь – свои люди.

- Не спорте, господа, - настаивал красноносый, - не будем уходить от любимой темы. Я исполню для вас одну вещь… Сам сочинил, называется «Ода женской груди».

- Исполняй, - милостиво разрешил парень с техасского ранчо. – Мы с Бананом послушаем и… будем представлять. Вот эта деваха снимает с себя кофточку, а теперь лифчик. Представляешь?

Глаза у того, кого обозвали Бананом, загорелись от восторга, по дрожащему телу было видно: он представил! Виктория закричала через тонированное стекло:

- Сейчас я вам все покажу. Да способны ли рассмотреть, олухи?!

Красноносый саксофонист заиграл приятную мелодию. Музыка выжимала сердце, терзала душу! Хотелось плакать и безумно смеяться. Виктория начала медленно обнажаться, движения казались грациозными и выверенными, как у первоклассной стриптизерши. Но вскоре ей эти игры надоели. Какой смысл наблюдать за развлечением марионеток? Оказывается, даже речи за них произносят копии. Так кто же в действительности копия, а кто оригинал?

Виктория устремилась в безумное путешествие, скакала с одного континента на другой. Она безо всяких стеснений залезла в постель к Мадонне, отобедала с Томом Крузом, узнала о тайных страстях Джека Николсона.  Потом дошла очередь до финансовых монстров и монстриков, наикрутейших продюсеров и прочих звезд современности. О, знали бы бесчисленные армии поклонников, насколько скучна жизнь их кумиров, насколько однообразны их интересы. А порочность «избранников судьбы» оказалась столь велика, словно их специально создал порок. Но сейчас эти сильные мира сего были у Виктории как на ладони, даже одна запущенная в Интернет информация могла уничтожить, в крайнем случае, серьезно навредить любому из них.
Виктория торжествующе хохотала!

Теперь ее интерес стал простираться дальше и глубже, она решилась увидеть и услышать тех, кто стоит за этим смешным и страшным цирком. Она заскользила по тайным структурам, не тем, что для шутовства объявляют себя масонскими ложами, а их двойников – властителей реальных! И чем больше Виктория слушала их разговоры, чем глубже проникала в суть проблемы, тем больше понимала созданную самими же людьми всеобщую пирамиду, истинную суть двойного построения мира.  Есть те, кто живет, создает, строит, или считает, что властвует, они – как рабочие муравьи при постройке гигантского сооружения. А на вершине пирамиды – невидимые, но главенствующие. Они строят остальных, точно солдат на параде, определяют распорядок дня, и каждого подводят к определенному итогу. И чем больше мир обо