0 160839

Темный лик двойника

Темный лик двойника

«Астральные двойники – одно из самых загадочных явлений Вселенной. Действительно ли они приходят в наш мир? А если приходят, то с какой целью? Необычные герои знаменитого романа Александра Владимирова оказываются реальными людьми. Они живут рядом с нами – эти странные двойники, стремящиеся утвердить изнаночный мир в планетарном масштабе


АЛЕКСАНДР ВЛАДИМИРОВ

ТЕМНЫЙ ЛИК ДВОЙНИКА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава I. ФАРС

Эта жуткая, кажущаяся своей невероятностью история началась с фарса. «Cui prodest» - кому выгодно, вопрошали древние римляне. Сие хорошо понимал политический авантюрист Брем Стокер, навеки приклеивший клеймо кровожадного вампира Дракулы славному графу Цепешу, защитнику православного мира от дикого турецкого нашествия. А вот кучка идиотов, что убила австрийского крон-принца почему-то не поняла своего «идиотизма», в результате и вспыхнула Первая мировая. Как не понимали рядовые матросы с «Авроры», что ведут Россию к величайшей трагедии века!..

Или лучше так: эта жуткая, кажущаяся невероятной история началась с веселой вечеринки. Традиционное начало, не правда ли? Помните знаменитый гангстерский фильм «Крестный отец»? Там тоже - сперва свадьба, радость, а потом…

Толчком ко всему послужил звонок моей издательницы Светланы Юрьевой. Она заговорщически произнесла: «Срочно приезжай! Дело, не требующее отлагательства. История - закачаешься». Она будто бы прознала про мой творческий кризис, что несколько месяцев не сажусь за компьютер. Не толкутся новые идеи в моей буйной головушке! Хоть нанимай «негров», как это делают многие раскрученные «звезды» писательского мира. А у нее, значит, припрятано нечто интригующее, из чего можно выжать неплохой сюжетец?..

Хороший у меня издатель, часто выручает. И женщина классная! Представьте себе молодую даму с темными кудрявыми волосами, ниспадающими вдоль округлого лица, с большими зелеными глазами, вечно горящими то страстью, то любопытством, с розовыми губками, к которым так и хочется приложиться! Спросите: спим ли мы с ней? Пробовали, не получилось. У нее, у нее!.. Проблема в том, что у нас одинаковая страсть: блондинки и шатенки, брюнетки и рыжие, полные и худощавые и так далее и тому подобное. Иногда мы даже меняемся партнершами.

Если бы меня в тот день не было в Москве, гулял бы где-нибудь в экзотических странах, то, возможно, не было бы никакого звонка, Светлана ничего бы не рассказала. Да только судьба ведь распорядилась по-другому…

Итак, я подъезжаю к ее дому, поднимаюсь на десятый этаж, останавливаюсь перед бронированной дверью. Внутренний мой голос – верный союзник в экстремальных ситуациях, на сей раз молчит. И я нажимаю на звонок.

Долго не открывают, но вот дверь распахнулась, предоставляя возможность насладиться звуками дикой музыки и полюбоваться пышногрудой брюнеткой лет двадцати; она хихикнула:

- Привет, я Настена, подруга Светланы.

Слово «подруга» было произнесено так, что не оставалось сомнений: у моей издательницы новая пассия. Выходит, предыдущая, с голубыми волосами, безудержная любительница пива по боку?

- А кто вы, мистер Загадка?

- Чикатило, пришел вас убить.

- Проходите.

- Не страшно?

- Ничуть.

- Облегчаете мне работу.

У Светланы гулянка. Вот тебе и: «Дело, не требующее отлагательства» или история, от которой закачаешься. Я не прочь расслабиться, но не в периоды творческих кризисов.

Из гостей, кроме меня и пышногрудой Настены - еще трое: коммерческий директор издательства Андрей Андреевич – бородатый толстяк лет сорока пяти, его жена Полина Тихоновна, по совместительству наш главный художник и какая-то девица с багряными губами и так театрально подведенными глазами, что я вначале решил, будто на ней маска. Хозяйка представила ее: «Виолетта», и хитро подмигнула мне.

- Внимание, кто не знаком, сообщаю: наш ведущий автор Александр Павлов.

Я величаво наклонил голову, как полагается «ведущему» и вообще будущему классику, предоставляя Светлане возможность продолжать панегирики в мой адрес.

- Что-то я не слышала о таком, – наморщила нос Настена.

- Правильно! Он скрывает свой истинный лик под псевдонимом Алекс Павлович.

Я развел руками: мол, Павлов или Павлович – есть ли разница под каким псевдонимом создавать шедевры.

- Не читала его книг. Но я, правда, кроме специальных мужских журналов ничего не просматриваю

- …Его романы переведены на несколько иностранных языков. Даже на украинскую мову.

Виолетта, для которой сыпались лестные эпитеты в мой адрес, томно повела очами и соблазнительно облизала язычком кровавые губы, страдающий отдышкой Андрей Андреевич молча протянул свою ручищу.

- Коньяк? Мартини? – спросила Светлана.

- Опять спаиваешь трезвенника?

- Это преступление?

- Естественно! Посягательство на моральные устои будущего России. Диверсантка!.. Тем более, не утробу пришел я насыщать! Ты сказала – есть дело, не требующее отлагательств.

- Вы имеете в виду самоубийство того молодого человека? – спросила Полина Тихоновна.

- Если это самоубийство! – загадочно произнесла Светлана.

- О чем вы? – воскликнул я. – Какой молодой человек? Какое самоубийство? Жду подробностей.

- Ага, интересно! – усмехнулась Светлана, - но об этой истории узнаешь чуть позже, после того, как выпьешь вот эту рюмашечку за здоровье хозяюшки. И второе условие: пригласишь Виолетту на танец. Девушка истосковалась по настоящему мужскому вниманию.

- Это не рюмашечка, а бокалище!

- Но история… История!.. Жуть!

- Шантажистка!

- Change, милый, change (по английский change – обмен. – Прим. Авт.). Выпитый коньяк и танец с моей протеже – за потрясную историю!

- Пусть так. За твое здоровье, дорогая.

- Спасибо, мое солнце, здоровье мне пригодится, особенно сегодня ночью

И Светлана выразительно посмотрела на Настену. Я вздохнул и влил в себя содержимое «рюмашечки». Хозяйка тут же подлила еще:

- Теперь – за дорогого гостя.

- Мы договаривались: только одну.

- Считай, что условия договора изменены!

- А если бы я так тебя кинул?

- Нельзя, ты мужчина. А я женщина, причем, очень красивая. А красивой женщине позволено все!

- Коварная, хитрая, злая!

- Я такая! – заливалась смехом Светлана, - а ты, приятель, в моих руках!

- Никакой интересной истории у тебя нет.

- Нет, значит, нет.

Вот поросенок! Точно узнала про кризис Павлова и использует любые формы шантажа. А тут еще Андрей Андреевич заговорил о продлении контракта. Как мне его продлевать? Что предложу издательству?

- Ладно, за гостя, - вздохнул я.

- Вот и чудненько! А теперь…

Виолетта была уже готова. Она крепко вцепилась в меня, и мы закружилась в вихре безобразного танца. Почему безобразного? Да потому что партнерша то терлась о мою грудь своими упругими формами, то облизывала мне шею, а под конец ненароком коснулась засевшего в засаде широких штанов «приятеля», который немедленно проснулся.

- Готов? – спросила Светлана.

- Готов! – радостно отрапортовала Виолетта.

- Марш оба в розовую спальню!

Андрей Андреевич деликатно закашлялся, его супруга отпустила голову. Мне было ужасно стыдно перед ними. Я – известный скромник, а тут…

- Так нельзя! – заявил я. – Я не в силах…

- Неужели проблемы с потенцией? – изумилась Светлана.

- С духовной потенцией.

- Но с той, с первой, все нормально?

- Ask?!

- Тогда долой духовную потенцию. Да здравствует нормальный здоровый секс!

- Секс! Секс! – радостно повторила Виолетта, ее словарный запас был явно ограничен, как у Эллочки-людоедки.

Андрей Андреевич и Полина Тихоновна, смущенные таким поворотом событий, заспешили домой, а Светлана оттащила меня в сторону.

- Не подведи! Ее папашка крупный финансовый туз. Может сделать в издательство приличное вливание.

- А я должен пахать, как раб на галере.

- Позволь не согласиться: это очень приятная работа.

- А я-то, дурак, думал, что нужен тебе, чтобы творить улетные книги.

- На хрена улетные книги без денег. С деньгами я раскручу любого чудика. Это мой старик, Царство ему Небесное, пел о высоком искусстве. Я, милый, прагматик до мозга костей.

- Твое обещание насчет той истории - выдумка?

- Ни в коем разе! Сделаешь дело и получишь удивительный материал. Будешь его глотать, как Лермонтов записки Печорина.

- …Ребята, вы долго? – заныла Виолетта.

- Все! Иди, работай!

- У меня нет презерватива.

- Найдешь в тумбочке. Хотя девочка не заразная. Я пробовала.

- Может, попробуешь еще раз? Или с нами за компанию?..

- Не могу! Ты был мой первый и последний мужчина.

- А, по-моему, боишься ревнивой Настены.

- Чихала я на Настену. Женщина моей мечты еще где-то за горизонтом.

- А Виолетта?..

- Виолетта захотела мужичка, - перебила Светлана, - причем, знаменитого. Вперед, мой друг!

Я попрощался с Андреем Андреевичем и Полиной Тихоновной (как хорошо, что коллеги не увидят мое падение!), и лишь только мы остались одни, Виолетта, взвизгнув, набросилась на меня, как изголодавшаяся львица на свежее мясо. Я еле успел дотащить ее до спальни… Что дальше?.. Поймет любой читатель и без капли фантазии. Она стонала, точно истязаемая плетьми, царапала мой торс, будто перед ней - смертельный враг ее рода. Зато потом зализывала нанесенные раны, очевидно, надеясь, что слюна ее – целительный бальзам.

Кажется, все! Виолетта откинула голову на подушку, застыв в позе поверженного демона. Я же поднялся и двинулся в соседнюю спальню, откуда не доносилось ни единого звука. Девочки отдыхают. Ничего, если уж позвала Светка по делу, пусть рассказывает…

Вошел, как обычно, без стука. Голая Настена сидела на кровати и курила. Светлана дремала, накрывшись пуховым одеялом.

- Привет, - сказал я. – Задание выполнено на сто пятьдесят процентов.

- А, это ты! – сонно произнесла радушная хозяйка.

- Пришел поговорить.

- Садись на мое место, или залезай под одеяло, - предложила Настена.

- А ты?

- Живот свело. Сбегаю кое-куда.

- Опять? – вздохнула Светлана. – Ну ты и…

Настена исчезла, я не без удовольствия забрался под одеяло и прижался к любимому издателю, хотя прекрасно понимал, что «снова между нами города». Помню, как впервые осознал это после трехмесячного знакомства с Юрьевой. Мы тогда отдыхали на Кипре, в маленьком уютном бунгало. Я отправился на экскурсию, а Светлана под каким-то предлогом отказалась. Экскурсия оказалась на редкость скучной, и я, томясь от безделья, решил сделать Свете предложение. Чем больше я размышлял над неожиданной идеей, тем возрастала решимость реализовать ее. Я полетел назад в бунгало, как Чацкий на крыльях надежды, «вот счастье думал близко». Сюрпрайз, любимая!.. Сюрпрайз получил я, застав будущую невесту в объятиях огненной мулатки. Психанул, конечно. Теперь понимаю, ошибся. Нужно было не закатывать скандал, а лечь рядом.

- Итак… - промолвил я.

- Итак? – переспросила Светлана.

- Сделал дело, гуляй смело. Твоя протеже в нирване.

- Спасибо.

- Настена скоро вернется?

- Понятия не имею. У нее слишком слабый желудок. Надоела до смерти! Последний раз с ней общаюсь.

- Замена не потребуется? – подмигнул я.

- Перестань болтать. Пойдем, покажу то, что обещала.

Светлана включила свет, полностью обнаженная (будто я – каменный истукан или евнух при гареме) подошла к столу, достала какую-то газету. Затем вернулась ко мне.

- Прочитай вот здесь.

В маленькой заметке в разделе происшествий сообщалось о трагической смерти молодого человека лет тридцати. Его нашли с пулей в голове в номере гостиницы «Синяя птица». Никаких документов при нем не оказалось. Каждого, у кого есть хоть какая-то информация об убитом, просили позвонить по следующим телефонам… И тут же его фотография: большеглазый, курносый, с волевым оскалом и большими залысинами.

- И что? – поинтересовался я. – Мало ли кого убивают.

- Дело в том, что я его знаю.

- Вот как?

- Не то, чтобы знаю… Случайно видела у себя в редакции. Он приносил свою рукопись. Но даже данных о себе не оставил.

- Вы берете рукописи без координат автора?

- Он оставил их, да только они оказались липовыми. Улицы такой в Москве не существует, это мы потом узнали, когда хотели вернуть его творение. А по сотовому звонить бесполезно, нет такого абонента. Естественно, что и фамилия «П. Непряев» выдумана.

- Странно… А рукопись этого Пэ Непряева совсем не читабельна?

- Она маленькая и незаконченная. Если бы он забабахал ее страничек на триста… Не представляю, что делать. Рассказать нашим славным органам? Допекут ведь! И что я могу рассказать?

Прибежала Настена, хотела прыгнуть на Светлану, но та резко остановила:

- Подожди, телочка. У нас серьезное дело.

- Надолго? – полюбопытствовала «телочка».

- Не приставай. А то опять отстегаю…

Настена жалобно пискнула, видимо, ей уже доставалось от строгой возлюбленной, и спряталась под одеялом.

- Зачем тебе кому-то рассказывать? – подумав, ответил я. – Твое дело сторона.

И все-таки Светлана что-то не договаривает. Ничего, сейчас расколется. Только каков мой интерес в этом деле?

- Хочешь прочитать его рукопись? – спросила Светлана. - Там есть любопытный момент… Будто он все это пережил…

- Что пережил?

- То, о чем пишет.

Светлана порылась в столе, достала тоненькую папку. Я удивился:

- Ты ее даже принесла домой?

- Специально для тебя, милый. Посмотри прямо сейчас.

- После бурного романа с твоей протеже? Я воспринимаю сейчас мир не таким, каков он есть на самом деле.

- Знаешь известную историю о том, как сценарист из России прорвался к голливудскому продюсеру?.. Он попал к нему в пятницу вечером, умолял взглянуть на написанный им сценарий. «Хорошо, - сказал продюсер, - взгляну, если правильно ответите на один вопрос. Передо мной стопка сценариев, один я должен взять на выходные. Какой?».

- Старо! Он возьмет сценарий своей любовницы.

- Какой глупый. Пятница, вечер, люди готовятся к отдыху. Естественно, - самый куценький. Так что прочитай.

- Можно здесь? Пока вы с Настеной также отдыхаете от трудов праведных?

- Пошел ты в… соседний зал!

Никогда не ругался с женщиной, даже такой невоспитанной. Сила мужчин в том, что мы спокойно сносим их слабости. Но для вида сострил обиженное лицо, взял рукопись, хлопнул дверью. В огромном зале царили тишина и одиночество. Я приготовил себе чай, устроился на диване и углубился в чтение, незаметно глотая одну страницу за другой. Вот эта история от первой строчки до последней.


Глава II. СТРАННАЯ ИСТОРИЯ П. НЕПРЯЕВА

«…По радио звучала песня, должно быть, очень старая и совершенно забытая: «Зеркалам повидать довелось столько горя и слез…». Однако голос певицы звучал так проникновенно, что я невольно посмотрел в зеркало. Отражение выглядело глуповатым, но что иное я ожидал увидеть? Лицо, одухотворенное удивительным интеллектом? Красавца-киногероя? Увы, я не лежал под скальпелем волшебника-хирурга, шлифующего помятые жизнью черты, поэтому все в моем облике было обычным и до тошноты скучным.

Где и у кого я прочитал фразу: «Зеркала безмолвно констатируют наши победы и поражения»? Не вспомню! С памятью творится какая-то беда! А может, этот афоризм я придумал сам? И какое здесь мудрствование? Разве способен на что-то самостоятельное, не говоря уже о дерзком или героическом тот, кто лишь механически повторяет ваши движения? Обезьяна без души…

И тут двойник в зеркале будто бы согласно кивнул. «Вот паразит! Спокойно мирится со своей обезьяньей сущностью». Что на него сердиться! Это - вечная покорность двойника, подражателя настоящего! Никогда не понимал тех, кто рядится под известных людей. Чего они добиваются? Какие мысли пенятся в их головах? Что они приобщены к славе? Но ведь то - слава другого! Они роботы, не более…

Стоп! Кроме покорности двойника в зеркале было что-то еще! Он будто бы… смеялся над своим оригиналом?!

- Ты смеялся? – шутя спросил я зеркальное отражение.

Оно снова кивнуло в знак согласия.

Я ощутил невольный холодок за воротом… «Что за идиотизм, это же я сам повел головой!».

За спиной раздались легкие шаги; миловидная горничная принесла чистое полотенце и кое-что из белья. Она улыбнулась и спросила:

- Будут какие-нибудь просьбы, пожелания?

- Нет, благодарю.

- Я тут у вас приберусь.

- Конечно.

Вежливость девушки подкупала, я залюбовался грациозными движениями. Но, заметив ее смущение, повернулся к окну и теперь наблюдал за картиной наступившего вечера, где главным действующим персонажем являлся закат, расцвечивающий сгущающиеся сумерки красноватыми бликами; в возникающем полумраке неприметные дома, что напротив, невольно приобретали загадочные очертания. Я вдруг подумал, что любой городок, даже маленькое селение к вечеру полнится загадками. Девушка тем временем закончила уборку и направилась к выходу.

- Одну секунду, - остановил я. - Где у вас можно отдохнуть, развлечься?

- Смотря как?

- По полной программе!

- Ресторан? Стриптиз-бар? Казино?

- Последнее.

- Выйдите из гостиницы и - направо. Наш микрорайон упирается в проспект Свободы, там еще раз направо, и сразу окажетесь возле казино «Золотой ливень». Минут десять пешком, а то и меньше.

- «Золотой ливень» говорите. Воспользуюсь случаем.

- Успехов.

Успех мне действительно нужен! Я взглянул в большое зеркало, взглянул случайно, и мне вдруг почудилось, что губы зеркального двойника опять тронула усмешка… Но ведь я и не думал ухмыляться!

Чтобы успокоиться, несколько раз сказал себе: «Показалось!»...».

И тут прибежала Светлана, не выдержала томления неизвестностью. И сразу с места в карьер:

- Как рукопись?

- Я только начал… Он умеет нагнетать обстановку, наверняка много читал Эдгара По и Агату Кристи.

- Если он вообще что-нибудь читал, - задумчиво произнесла Светлана.

- Видишь ли, настоящая литература…

- Ладно, профессор блинов и сметаны, ты еще будешь пичкать меня лекциями о большой литературе! Парень написал вещь, мечтал о славе, а теперь на фига она ему, мертвому. Вот ведь парадоксы судьбы. Но не буду больше отрывать.

- Спасибо, родная! – я учтиво поклонился и продолжил чтение…

«…По правилам гостиницы я должен сдать ключ от номера. Но едва подошел к портье, как какой-то человек в холе быстро поднялся и тут же исчез. Я не придал значения данному факту, тем более даже не рассмотрел лица исчезнувшего. Впрочем, я бы не смог этого сделать, если бы и захотел, оно было спрятано за газетой.

- Познакомлюсь с местными достопримечательностями, - сказал я портье.

- Какие тут достопримечательности, – махнула она рукой. - Обычный провинциальный город. Ни Амазонка, ни Египет, ни пустыня Сахара. Вам здесь покажется ужасно скучно.

- Вы не правы! В любом самом маленьком нашем селении скрыт свой неповторимый колорит.

Я врал! Мне было плевать на местные достопримечательности и на этот город. Но доброе слово располагает к хорошим отношениям. Вон как горделиво заулыбалась портье, наверняка в ней вспыхнули патриотические чувства, а крохотная родина вознеслась на самую вершину мира. Я мысленно улыбнулся и покинул гостиницу.

На улице стояла непривычная жителю крупного мегаполиса тишина, изредка прерываемая шумом проносившихся машин. Но вскоре услышал нарастающий гул, я уже выходил на проспект. Он весь был словно в оковах ослепительно ярких огней, особенно сильно их «высекало» светящееся неоновое кольцо в форме облака, из которого обильно моросил блестящий «золотой» дождь. Вот оно – мое казино! Гремела музыка, недалеко от входа на специально отведенной стоянке под неусыпным оком охранников притаились джипы, BMW, «мерседесы», «тойоты». Тучный швейцар при входе учтиво склонял перед посетителями голову, а лицо его расплывалось в сладчайшей улыбке. Но стоило появиться мне, как в его глазах промелькнуло откровенное удивление, быстро переросшее в… злорадное удовлетворение; обычно так встречает палач возвращающегося на место казни беглеца.

«Странная реакция! Но, может, дело не во мне? Он думал о ком-то или о чем-то другом?»

Внутри толпился народ, ни один столик не пустовал, что лишний раз подтверждало старую истину: сколь много на свете желающих поиграть с судьбой. Смазливые официантки ловко гарцевали с подносами, предлагая напитки – и прохладительные и горячительные. Их легкие наряды словно подталкивали к игре: «Попробуй, рискни! Если повезет, я стану твоей! Ну, а не повезет, не взыщи…».

И тут одна из официанток выпучила на меня глаза, точно на воскресшего покойника…

- В чем дело? – спросил я.

- Ни в чем, - пролепетала она и быстро ретировалась.

- Подождите…

Но она уже растворилась в гудящей толпе. Что такое? Очевидно, она приняла меня за кого-то из своих знакомых. Бывает в жизни недоразумение! Я быстро позабыл о нем, предстояла игра!

Предпочитаю Black Jаk, очень напоминает наше «21». Просто, удобно и практично: взял нужное количество очков – на коне, промахнулся – соси лапу. Обменяв на фишки известную сумму денег, я примостился за один из столиков. Крупье – бледный молодой человек, вдруг чуть не поперхнулся, мне даже почудилось, будто слышу его вопрос:

- Зачем вы пришли?

К счастью я быстро сообразил, что он ничего не говорил. Что со мной?

- Играем, - бросил я.

Страх во взгляде крупье как будто сменился сожалением. Тем не менее, он умело превратился в равнодушного, и далее с непроницаемым взором наблюдал, как я расставляю фишки на пустые клетки. Затем с ловкостью фокусника смешал семь колод. Теперь я внимательно следил за его действиями, понемногу ощущая болезненное волнение, знакомое каждому, кто хотя бы раз заходил в вертеп легкой удачи.

Все вокруг сосредоточены, у кого-то глаза горят, кто-то умело скрывает эмоции, а вон один толстяк напротив меня сложил руки в молитвенной позе. Только кому он молится?.. Схватить бы его за шиворот, вытащить из задымленного зала подальше от сумасшедших криков радости и горьких вздохов разочарования… О чем это я, сам зараженный проклятьем игры? Что может быть безысходнее этого состояния? С ним почти невозможно справиться! Азарт выигрыша сеет безумство в умах даже самых умудренных жизнью, заставляя их покориться слепой надежде на успех. Покоряются те, кто рожден покорять своим гением других! Безумием игры болели Пушкин и Достоевский! Вон как играют карты в руках крупье, чума его забери! Вон как мягко ложатся на стол… Каждая заманчиво шепчет: «Попробуй, вдруг получится? Всего один раз… Рискуй… смотри, повезло! Рискуй еще, рискуй по-крупному, и ты будешь богат!». Воспаленный мозг безропотно внимает сладким словам, ты играешь снова и снова, уже не думая о возможных последствиях. Ты рискуешь! Твоя ставка – имущество, квартира, самые близкие тебе люди! А иногда – собственная жизнь!

…Мне выпал валет, за ним последовала шестерка. Итого - шестнадцать очков… Маловато для серьезной ставки.

- Еще карту!

Двойка! Я кивнул, предлагая крупье последовать моему примеру. Его итоговая комбинация оказалась предпочтительнее: девятнадцать очков. Я проиграл первые сто долларов.

- Ничего страшного, повторим.

Крупье как будто совсем не обрадовала маленькая победа казино. Наоборот, она его напугала. Но он вновь сдал мне карты.

Восьмерка и семерка в сумме составляли пятнадцать очков. Третьей картой опять оказалась двойка. Тем не менее, рисковать дальше не имело смысла. Я уступил право играть казино. И снова проиграл ровно одно очко.

- Мне сегодня явно не везет.

- Хотите продолжить? – упавшим голосом произнес крупье.

- Обязательно. Это такие мелочи. Поднимем ставки до двухсот.

- Как пожелаете.

Я снова оказался в проигрыше. А затем последовал еще один. Я с наигранной грустью развел руками:

- Кажется, оставил у вас шестьсот? Мелочь. На них и сыграем.

Крупье кивнул, в очередной раз сдал карты. Мой проигрыш увеличился еще в два раза. Стоявший напротив меня старик сочувственно покачал головой, подошедшая официантка предложила порцию спиртного…

- Продолжим, - спокойно сказал я.

В который уже раз мои потери возрастали вдвое. Но больше терять я не мог. Теперь на кону стояли две тысячи четыреста долларов. Собравшаяся вокруг небольшая толпа разом вздохнула. Мой проигрыш для большинства этих людей глухой периферии выглядел более чем солидным. А на кону уже - две тысячи четыреста.

Я осторожно взял одну за другой три карты и облегченно вытер со лба пот. Двадцать очков! У казино - девятнадцать. Зрители напряженного спектакля вторично выдохнули, как мне показалось, с облегчением.

- Играем, - сказал я. После чего пригласил питбосса и попросил увеличить максимальную ставку стола. Теперь она возросла до трех тысяч.

Я видел, как руки крупье слегка дрожали, волнение раздирало его, хотя он отчаянно старался выглядеть спокойным.

На сей раз передо мной лежали всего две карты, я молча перевернул их и усмехнулся:

- Опять повезло.

Две дамы – червонная и бубновая - улыбались загадочно и ласково. Спасибо, милые девочки, вы увеличили мой выигрыш в полтора раза.

- Сыграю еще. Вдруг и в третий раз повезет?

Глаза крупье умоляли поскорее уйти, но я сделал новую выигрышную ставку, потом еще одну. Я раздел казино на пятнадцать тысяч зеленых. У одного из зрителей по щекам пошли красные пятна, другой закашлялся… Отовсюду поползли завистливые взгляды. Пора уходить.

Я поднялся, получил деньги, услужливый охранник поинтересовался, не нужны ли мне крепкие парни?..

- …Они проводят вас до дома.

- Нет, благодарю.

У самого выхода я вновь как будто ненароком наткнулся на испугавшуюся меня официантку, которая делала глазами какие-то знаки… Кажется, предупреждала ни в коем случае не открывать дверь, не выходить на улицу. Однако я не внял ее просьбам, поскольку не представлял, кто она!

На меня налетел прохладный ночной ветерок; проспект опустел и стал сонным, на фоне расползавшейся темноты особенно густо рассыпались струи золотого дождя. Я сделал всего несколько шагов и сразу увидел тех, кто готовил мне неприятности. Двое отделились от стены, третий остановился напротив, преграждая путь к бегству, наконец, справа возникла грузная фигура четвертого, не позволяя охранникам на стоянке наблюдать за происходящим. Поразительно, что исчез швейцар у входа. Наверное, на секунду отлучился. И как раз в тот момент, когда я покинул казино!.. Ловко, ничего не скажешь!

Кивком мне указали на ближайший проулок; в руках стоявшего напротив бандита блеснул нож. В тот момент я их принял за обычных грабителей, решивших пощипать удачливого клиента.

Я еще раз бросил взгляд в сторону автостоянки, однако грузная фигура сквозь зубы процедила:

- И не думай! Делай, что тебе говорят! Иначе…

Я отступил в проулок, где сразу прижался к стене. Четверо бандитов взяли меня в полукруг. Оставалось ждать…

- Ты все-таки объявился? – сказал один из них, с круглым, заплывшим жиром лицом, где едва можно было различить маленькие щелочки-глазки. – Твоя наглость не знает границ. И как объяснишь свое появление здесь, в нашем городе? Надо же, не побоялся, в самую петлю сунул голову! Смельчак!

- Деточку потянуло на место преступления, - оскалился громадина. – Это очень даже хорошо.

- Хорошо! – согласился бандит с заплывшим жиром лицом.

У меня не оставалось сомнений, что они валяют дурака, якобы приняли меня за кого-то другого и решили посчитаться… Только зачем им эта игра. Перед кем им ломать комедию? Сказали бы прямо: «Отдай то, что забрал в казино!»

- У тебя есть что-то для Галича? – спросил громадина. – Долги следует возвращать. Иначе жизнь - копейка!

- Точно! – как попугай повторил жирный.

А я-то ждал, когда они скажут ключевое слово!

- Ну, что? – нетерпение громадины возрастало.

Я медленно обвел взглядом вымогателей. Громадина хмурился, оплывший жиром ухмылялся, двое остальных, не участвующих в беседе, выглядели бесцветными, непроницаемыми статуями.

- Даю ровно пять секунд, падла! – рявкнул громадина.

Моим спасением было упредить их, ударить первым. С кого начать? Заплывший жиром казался наиболее уязвимым…

Ударом ноги в челюсть я сбил его с ног. Не ожидавший подобного он, на секунду замешкался. Этого мне хватило, чтобы парализовать его ударом в одну из болевых точек. Но тут и мне прилично звезданули, но к счастью, я не сломался и резко «переключился» на оставшихся бандитов. Я не стал их жалеть, бил беспощадно и жестоко, отправив одного за другим в глубокий нокаут.

Теперь нужно уносить ноги. Я выскочил на проспект, огляделся и, не заметив ничего подозрительного, ринулся по направлению к гостинице.

Должно быть, я - запыхавшийся, взъерошенный, привлек внимание портье, других сотрудников гостиницы. Да и скула распухла!

Молча взяв ключ, поднялся к себе на этаж. Я лихорадочно размышлял: уехать из этого города сейчас? Или дождаться утра?

Куда уехать? Я не представлял, как вообще оказался здесь. Почему приехал именно сюда, а не в другой город России?

И ЧТО Я ДЕЛАЛ ДО ПРИЕЗДА СЮДА?

Невидимая, непреодолимая стена стояла между моей прошлой жизнью и нынешней. Отдельные факты, суматошные мысли вспыхивали, как петарды, и тут же гасли. Отчаянная попытка вспомнить хоть что-нибудь не приносила ничего, кроме головной боли.

Почти у самого своего номера я остановился. Во всей этой истории есть одна загадка: почему вместо того, чтобы сразу вырубить меня, бандиты повели разговор о каком-то Галиче?.. Похоже, разговор этот был для них важнее выигранных мною денег?

Не ведут так себя грабители!

Чего испугалась официантка?.. А странное поведение крупье?.. Еще был человек в холе гостиницы… Он скрылся, сбежал, едва я появился.

Меня приняли за кого-то другого?..

Я подумал: что если люди, решившие свести со мной (или с тем, за кого меня принимают) счеты, узнали гостиничный номер?

«Если» не подходит. Они НАВЕРНЯКА знают мой номер! Следовательно, я не могу туда зайти!

Но там остались кое-какие необходимые вещи, документы.

После некоторых колебаний я все-таки рискнул, вошел… Было тихо, как в морге. Я быстро обшарил небольшую комнату, ванную, туалет. Никого.

На какой-то миг предположения насчет сведения счетов показались чепухой. Да и никакого Галича скорее всего нет. Обычное бандитское нападение, а все остальное – запутывание следов.

Я присел на кровать, голова вдруг стала пустой, исчезло не только прошлое, но и настоящее…

Не представляю, сколько же пробыл я в состоянии «отрешенности от мира», случайный взгляд в ночное окно возвращал к реальности. Я в незнакомом городе, мне угрожает опасность от неведомых врагов.

Есть у меня хоть какие-то плюсы?…В кармане лежит приличная сумма. Но о ней известно неким людям! Людям, о которых я ничего не знаю.

Я пригладил ладонью волосы перед зеркалом, потер шишку на лбу. Бежать отсюда как можно скорее!

Моя голова в зеркале согласно кивнула. И тут меня прошиб пот: не кивал я, НЕ КИВАЛ!

«Не кивал?».

Все напоминало театр абсурда, где главным актером являлся я сам.

И не только актером, но и сценаристом, режиссером… Мне мерещатся загадочные взгляды, слежка, кивки отражения в зеркале. От меня что-то требуют бандиты? Вспоминают какого-то Галича…

Есть единственная РЕАЛЬНОСТЬ – доллары в кармане моего пиджака! Я выиграл их и теперь должен срочно убраться!

И в этот момент в дверь номера постучали…


Глава III. СТРАННАЯ ИСТОРИЯ П. НЕПРЯЕВА

(продолжение)

Сначала я понадеялся, что это горничная или кто-то из администрации, но нет, отвечать не стану! Если я в западне?!.. Однако стук повторился, послышался встревоженный женский голос:

- Пожалуйста… Я знаю, что вы в номере. Откройте, вы даже не представляете, насколько это важно.

Интуиция отчаянно шептала: «Ловушка! Ловушка!». Если хочешь усыпить бдительность противника, подошли к нему женщину.

Как поступить? Даже оружия нет! Бандиты, зная мои возможности, наверняка подготовились к встрече более основательно! Позвонить администратору, предупредить?.. О чем? «Спасите, мне хотят больно». А кто ты? Расскажите о себе…

Что я расскажу?!

- Пожалуйста… - умоляла женщина за дверью.

Я распахнул окно, отвесная стена, даже нет балкона. Не выберешься!

- Я вам не враг! – продолжала настаивать неизвестная.

Она не отстанет! А шум, ненужное внимание мне сейчас ох, как не кстати!

- Девушка, - сказал я, подойдя к двери, - вы уверены, что не ошиблись? Что стучитесь именно в тот номер?

- Да, да!

- Не будьте так категоричны. Я здесь ни с кем не знаком.

- Один человек хочет поговорить с вами.

- Случайно, не Галич?

- О чем вы?! Галич - наш враг, он очень опасный человек… Откройте, умоляю! Времени совсем нет!

В голосе звенели такие нотки отчаяния, что сердце невольно дрогнуло. Я решил рискнуть, хотя понимал, что сую голову в петлю. И вновь с сожалением подумал об отсутствии оружия…

Оружие – мои руки, ноги, тело!

Щелкнул ключ, миловидная девушка лет двадцати трех протиснулась в комнату. Небольшого роста, остроносая, кареглазая, движения – нервные, быстрые. На меня уставилась, как на привидение:

- Боже мой… Вы же…

Она ударила себя ладонью по губам, будто опасаясь произнести что-то лишнее. На мой вопросительный взгляд жестом указала… на зеркало.

- И что? – спросил я.

- После все поймете.

- Что я должен понять?

- Нам надо уходить. Люди Галича появятся в любую минуту.

- Милая девушка, я не собираюсь никуда уходить. Я вышел из возраста, когда бросаются в омут неведомых приключений даже с самым прекрасным созданием на свете.

- Как вы не понимаете: ваша жизнь под угрозой!

- Не припоминаю, чтобы я кому-нибудь так насолил.

- А что вы вообще помните?

«Откуда она знает о проблемах с памятью?»

Я внимательно воззрился на гостью и напрямик спросил:

- Допустим, вы правы, моей жизни что-то угрожает. Только почему я должен вам верить?

- Но…

- Вот именно: «но»! Кто вы, явившаяся неизвестно откуда?

- Меня послал друг.

- Кто угодно может назваться моим другом.

- Понимаю, не доверяете… Что же делать?! – девушка заметалась по комнате. – Люди Галича вот-вот явятся.

Я невольно заразился ее отчаянием. Мне очень важно было понять: что происходит? Почему я стал объектом такого повышенного внимания? И только ли все дело в выигранных деньгах?.. За кого меня приняли бандиты? Кто такой Галич?

- Прекратите панику! – резко приказал я.

«Возможно, если пойду сейчас с ней, то узнаю хотя бы часть тайн?.. Если не попаду в капкан, как кролик?

Гадай, не гадай, правда пока не откроется. Рискну! А там будет видно!»

- Хорошо, идем!

- Умоляю, быстрее!

- Только возьму вещи.

По сути дела, вещей у меня не было, так, мелочь. Собрав все, жестом остановил невольную спутницу.

- Мы обязаны быть крайне осмотрительны.

Осторожно открыл дверь и, не заметив ничего подозрительного, поманил девушку. Мы миновали коридор, спустились по лестнице вниз. В холле никого не было, кроме портье, которая, на наше счастье, мирно посапывала и чему-то радостно улыбалась во сне.

- Ступайте как можно тише, - прошептал я.

На цыпочках прокрались к выходу. Никакой охраны! Идеальные условия для проникновения в гостиницу!

Сгустившийся ночной мрак был главным покровителем преступников. Мы прошли не более ста метров, как вдруг сонную тишину разорвал шум приближающейся машины. Девушка впилась в мою руку, я прижал ее к стене и замер сам.

Теперь мрак стал и нашим союзником, позволяя нам оставаться незамеченными. Автомобиль остановился напротив гостиницы. Дверцы распахнулись, вышли несколько человек, осмотрелись и направились… ко входу. Я ощутил, как дрожь моей спутницы усилилась.

- Что такое? – спросил я.

- Галич!.. Бежим.

- Нет, нельзя. В машине наверняка кто-то остался. Он увидит нас и даст знать остальным.

- И что делать?..

- Тихонько продвигаемся вперед вон до той арки.

По-прежнему прижимаясь к холодной стене, сделали несколько шагов. Мы боялись даже незначительным шорохом привлечь к себе внимание. Нас быстро заметят, особенно если у преступников есть приборы ночного видения.

Когда до арки оставались считанные метры, мы увидели, что бандиты возвращаются. Они постояли, очевидно, о чем-то посовещались, затем сели в джип и уехали.

Девушку трясло, ноги отказывались ей повиноваться. Пришлось прийти на помощь. Я взял ее под локоть и повел. Шли в полном молчании, лишь иногда я допытывался: куда следует повернуть?

Понемногу она приходила в себя. Я решился спросить:

- Кто такой Галич?

- Мафиози.

- Это я уже понял. Но почему он преследует вас? И какое отношение ко всему этому имею я?

- Потерпите! Скоро многие загадки разрешатся.

Мы ныряли то в один черный переулок, то в другой; густая зелень незнакомых дворов тревожно шелестела, лабиринты улиц ночного города становились все более запутанными. Я попытался запомнить дорогу, но она словно специально вилась, раздваивалась, уводя все дальше в неизвестность. Наконец моя провожатая облегченно выдохнула: «Пришли!».

Мы остановились перед старой пятиэтажкой; самой неприметной из невзрачных домов, втоптанных в прошлый век раскинутыми рядом рослыми каменными красавцами.

- Нам сюда!

В подъезде даже нет сигнализации; если кто-то станет вас искать, то заглянет сюда в последнюю очередь. Заходил я очень осторожно, проще всего с человеком расправиться именно в таком месте. Видимо, девушка догадалась о моих опасениях, и умоляюще шепнула:

- Доверяйте мне!

Внутри лампочки тускло освещали разбитые временем ступеньки лестниц и размалеванные нецензурными надписями стены. Мы поднялись на последний этаж, девушка трижды позвонила в обшарпанную дверь. Я едва успел подумать: «В какую дыру меня занесло?! Не вернуться ли?».

Однако дверь открылась, моя спутница вошла первой, взглядом предлагая проследовать за ней. Вторично за сегодняшний день я рискнул!..

Впустивший нас человек быстро развернулся и проследовал в квартиру, лица его разглядеть не успел. Но со спины он показался удивительно знакомым. И походка… У кого же ИМЕННО ТАКАЯ ПОХОДКА?..

Стены в квартире казались тоскливыми от серых обоев, пол слегка поскрипывал, мебель - допотопная, кажется, что она не выдержит, развалится от одного только прикосновения. Освещение в коридоре и единственной комнатенке – угасающего накала, будто его специально заказал человек с больными глазами. Хозяин тем временем скрылся на кухне, мне же девушка предложила присесть на стул рядом с небольшим круглым столом.

- Чуть подождите. Сейчас организую чай. Вам сильно горячий?

Я кивнул, угадала она насчет горячего чая. Хотя говорят, что в незнакомом месте лучше не прикасаться ни к питью, ни к пище…

Девушка через силу улыбнулась, мол, отдохните пока, и пошла на кухню. Некоторое время я томился в одиночестве, до моего слуха доносились голоса, но такие тихие, что расслышать что-либо невозможно. Кажется, они о чем-то спорили?..

Но вот девушка вернулась, неся поднос с тремя стаканами чая, вазочкой с вареньем и печеньем. А хозяина – нет! Почему?

Девушка «прочитала» мой вопрос и безо всякого перехода ответила:

- Он сейчас придет.

- Надеюсь.

- Только… не удивляйтесь.

- Чему?

- Видите ли...

- Никак за стеной – человек-слон?

- Что вы! Он даже очень симпатичный.

- Тогда в чем проблема?

Внутренне я, конечно же, напрягся, и так выразительно посмотрел на собеседницу, что она невольно отпрянула:

- У вас… жесткий взгляд.

Мучительно летели минуты, мой интерес нарастал, доходя до высшей «точки кипения». Я усиленно сдерживал эмоции, демонстрируя показное равнодушие. Моя собеседница сдалась первой.

- Виталий, - громко позвала она, - ты где?

- Уже иду, - раздался знакомый мужской голос. Но где и когда я его слышал?!

И хозяин появился; это был молодой еще человек; его походка, движения, пронзительный взгляд говорили об уверенности в себе. Он усмехнулся и вдруг стал бесцеремонно разглядывать мое лицо, и даже хотел дотронуться до него, как до отражения в зеркале.

(«Причем здесь отражение в зеркале?»)

А я и был его отражением!

Или он - моим?.. Тот самый двойник вырвался из оков Зазеркалья и оказался в нашем мире!

Я вскочил со стула, и тотчас опустился вновь, ощутив невольную дрожь в теле. Девушка вскрикнула, начала что-то говорить, я не разбирал ее слов, поскольку все внимание было приковано к двойнику.

- Кто вы? – прошептал я.

- Хороший вопрос, - губы незнакомца тронула легкая усмешка.

- КТО ВЫ?!!

- Как бы ему лучше объяснить, Наташа? – обратился он к девушке. – Скажем, я – это ты. Или, точнее, ты – это я.

- Я – это вы?.. – в голове моей возникла зияющая дыра. Казалось, что любой, попавший в нее аргумент, растворится в вечном непонимании. Двойник захохотал:

- Неожиданный поворот, не правда ли?

- Вы мой брат?

- А у тебя есть брат?

Я наморщил лоб, отчаянно силясь ВСПОМНИТЬ. Прошлое по-прежнему закрывала стена, в которую я бился, стучал, но не получил ничего, кроме шишек.

- Не припоминаешь? ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ.

- Вы… ты начинаешь меня раздражать, - удивительная ситуация и нахальное поведение двойника пробудили ярость, - если не хочешь объяснять, в чем дело, то…

- Выбьешь признание силой! Таким ты мне нравишься еще больше.

Я сделал к нему шаг, двойник сразу понял, что шутки закончились. Он отскочил в сторону, на лице появилось подобострастие:

- Подожди. Я во всем признаюсь. Дам, так сказать, правдивые показания.

- Вы присаживайтесь, - заторопилась Наташа. – Пожалуйста, не волнуйтесь.

Слова молодой женщины привели меня в чувство, правильно говорят, когда женщинам что-то нужно, они не кричат, не повышают голос, а просят ласково, просят так, что отказать невозможно.

- Хорошо, но я жду разъяснений!

Наташа придвинула стакан с чаем, я отрицательно покачал головой и повторил:

- Итак?..

- Понял! Понял! – вскинул руки двойник. – С чего мне начать?

- С главного! Кто ты?

- Наташа уже назвала мое имя. Виталий. Фамилия… Имеет ли значение фамилия? При желании ее всегда можно изменить. Род моих занятий… Я занимаюсь чем хочу. Свободный художник. Самое милое дело. Независим от воли и капризов начальства, от самодурства клиентов. Правда, частенько в дело вступают непредвиденные обстоятельства… Не всегда моя работа приносит нужный доход. Только тут уж ничего не поделаешь. Либо свобода, либо рабский труд на благо общества…

- Говори конкретнее!

- Разве я не конкретен? Назвал вещи своими именами.

- Почему мы похожи?

Двойник посмотрел так угодливо, что у меня возник зуд.

- Ты знаком с теорией, что у каждого человека есть свой двойник? Даже проводятся конкурсы… Дурашливые, но смешные. – Он засмеялся смехом, похожим на блеянье овцы. - Людей, которые не связаны никакими кровными узами, и не отличишь!

- Надо же, и я думал сегодня о тех, кто играет в «похожих» людей… Но если к ним приглядеться, всегда можно найти отличия с оригиналом.

- Правильно! И чем дольше приглядываешься, тем отличий больше, – поддакнул Виталий. - Но мы в иной ситуации, такой схожести нет у однояйцовых близнецов. А походка, жесты… интонации голоса! Все одинаково!

- Спрашиваю в третий раз: кто вы?

- А если по-другому: кто ты?

- Я?

- Как ты оказался здесь?

- Приехал… по делам.

- А что было раньше? До того, как посетил этот миленький тихий городок?

- Я первый спросил.

- Чтобы я ответил, сначала должен ответить ты. Так откуда приехал?

- Откуда?..

…Вокзал, поезд, дорога… А дальше?! Снова дорога. Маленькие обрывки воспоминаний… Что-то было до этой самой дороги.

- Вот видишь! Ты не в силах вспомнить ничего о прежней жизни! – удовлетворенно хмыкнул двойник.

- Почему?! Я был болен? Амнезия?

- Все гораздо прозаичней: у тебя не было ее.

- Вот как? У тебя была! У твоей подруги – тоже. А у меня – нет?

- Это не выдумка, - Виталий закатил глаза. – Мало того, случайные факты прошлого, что засели в твоей голове, на самом деле… обрывки событий моей жизни.

- И кто же я?..

Двойник хитро сощурился:

- Есть вещи, которые лучше не знать. Но раз так хочешь...

Он специально возбуждал во мне животный интерес. Необходимо переиграть его, вырвать из рук козыри. В конце концов, я - карточный шулер.

- Пожалуй, пойду, - я поднялся. – Нет времени играть втемную.

- Подожди! – окликнул двойник. – И у тебя нет желания выяснить причину нашего удивительного сходства?

- Уже нет.

- Набиваешь цену!

- Чтобы доказать это, сейчас уйду, и больше никогда не появлюсь на твоем горизонте. Я нужен тебе, раз послал свою девушку. А мне на тебя начихать. Извини за откровенность.

- И куда пойдешь? Уедешь в другой город? Чтобы снова играть? А дальше?

- Мы просто забудем друг о друге. До свидания, Наташа.

- Остановись! – двойник сорвался на крик. - Я раскрою тайну твоего появления на свет.

- О, никак был акушером у моей мамы?

- У тебя не было мамы.

- Прощай.

- Всего несколько минут!

- Хорошо. Но говори по существу.

- Разве я говорил не по существу?

- Сам посуди: у меня не было мамы? Выходит, я – искусственный человек? Андроид?

- Пожалуйста, сядь, - в голосе двойника прозвучали просящие ноты. Я понял, что одержал пусть незначительную, но победу.

- Я - твой брат, - выдал Виталий, - правда, специфический.

Несмотря на поразительную схожесть между нами, я не поверил. Хотя бы потому, что никак не чувствовал в нем близкого человека. Я где-то читал, что близнецов тянет друг к другу, болеет один - тяжело и другому. Ты жаждешь обнять близнеца, простить ему проступки – как малые, так и большие. А тут?..

В который раз я внимательно всматривался в Виталия, тут не то, чтобы не ощущалось родственных чувств, но и элементарной симпатии не возникало. Наоборот, неприятное, отталкивающее чувство перерастало в раздражение. Раздражало все! Его стремление следовать обстоятельствам, нагловатый тон, издевательская усмешка, легко прочитываемая трусость.

- Ты когда-нибудь слышал об астральных двойниках? – спросил «специфический брат».

- Нет.

- Жаль, жаль, в этом феномене много интересного. Одно из самых загадочных явлений природы.

- Почему ты заговорил об этом?

Наташа бросила на Виталия взгляд, в котором сквозило: «Может, не стоит?.. Он не готов». Однако Виталий оказался непреклонен:

- Когда-нибудь он все равно должен узнать. 

Начиналась старая «карточная» игра; мне нужно было что-то ответить противникам. Я лишь пожал плечами и, стараясь казаться безразличным, произнес:

- Условия договора не выполняются, вместо серьезных объяснений в который раз слышу бессвязный лепет. Спектакль надоел до чертиков! Я вряд ли узнаю здесь что-нибудь стоящее, так что разрешите откланяться.

- Упрямое существо, - в очередной раз ухмыльнулся Виталий.

- Перешел на оскорбления?!.. – в моем голосе прозвучала неприкрытая угроза.

- Да. Потому что ты не тот, кем, вероятно, возомнил себя. Повторяю: ты рожден не женщиной!

- Неужели мужчиной?

- Да, мужчиной! Мной! Моей волей, моим мощным биоэнергетическим полем, моей способностью отделять одну часть собственного «я» от другой. Я благодарен доктору Савельеву, который помог провести этот эксперимент…

- Ты ненормальный.

- Я более нормален, чем большинство тех, кто меня окружает. Я гений, потому что именно мне удалось… - тут он прервался, победно взглянув на свою пассию. В глазах Наташи вспыхнул огонек гордости. Потом она перевела взор на меня, и в нем читалось сожаление.

- Ты когда-нибудь слышал про Эмилию Саже? – Двойник решил поменять тему?

В моей голове отпечаталось: «Эмилия Саже… Эмилия Саже… Кто она?»

- Я помогу, - милостиво кивнул Виталий. – Слишком известная история, которая произошла еще в середине девятнадцатого века. Молодая француженка приехала в Россию, точнее, в Лифляндию, поступила на работу в пансион благородных девиц в качестве учительницы французского языка. Была добросовестной, прекрасно ладила с ученицами. Однако вскоре пансионерки стали замечать свою наставницу в двух разных местах одновременно; она могла, например, находиться в классе и тут же вскапывать клумбу за окном. Во как!..

Он прервался, очевидно, ожидая возгласов удивления с моей стороны. А я не представлял, как относиться к его словам. Он сумасшедший? Однако что-то помимо воли заставляло его слушать и даже… завораживало.

Стараясь скрыть волнение, я нарочито рассмеялся. Вопросов больше не задавал. А Виталий точно входил в раж:

- …Впрочем, что такое история Саже? Мелочь! Астральных двойников имели многие известные личности, прежде всего, политики. Я имею в виду не переодетых под них живых кукол, а НАСТОЯЩИХ АСТРАЛЬНЫХ КОПИЙ! Только эти факты скрываются. Представляешь, как это удобно сильным мира сего? Особенно когда дело заходило о личной безопасности. Метят в тебя, а попадают в нечто иное.

- У автора «Мастера и Маргариты» тоже был астральный двойник, - вставила Наташа.

- Точно, - подтвердил Виталий. – Его двойник видел многое из того, о чем сам оригинал потом и поведал миру…

Виталий сказал это так, словно жил в то далекое время, стоял за спиной у писателя, наблюдая за сценой его общения с двойником. И тут я словно отрезвел! Зачем столь долго выслушивать чушь безумца? Бежать отсюда! Двойник каким-то образом уловил мое желание:

- Не веришь?

- А ты бы на моем месте поверил?

- Это правда!

- Хорошо, мой создатель. Вот только ощущаю я себя реальным человеком, а не сгустком энергии. Могу доказать, что я реален. Например, славно отделать тебя. Ни один мыслеобраз на такое не способен. Проведем эксперимент?

- Не стоит, - быстро проговорил Виталий и на всякий пожарный отодвинулся. – Я в курсе того, как ты расправился с теми бандитами…

- Откуда?

- Слухами земля полнится.

Последнюю фразу он произнес льстиво и немного едко, вызвав во мне новый прилив раздражения. Я поднялся со стула, и тут же вскочил двойник. Став испуганным и жалким, он схватил меня за руку, умоляя задержаться… «На несколько минуточек!». При его прикосновении я ощутил странную вещь: тело болезненно пронзило, перед глазами все закружилось, не хватало воздуха…

Не исключено, в основе тех болезненных ощущений были усталость организма, изменение геомагнитной обстановки или нечто подобное. Но, возможно, всему виной все-таки являлась близость этого отвратительного человечка. Я оттолкнул его с такой силой, что он отлетел в угол комнаты и ударился о ножку стола.

Но он хватал меня за полы пиджака, ныл, умолял. Без конца повторял, что нам надо быть вместе, что на самом деле мы одно целое, что доктор Савельев предупреждал: мол, если двойник и оригинал встретятся, а затем разойдутся, их обоих ждет гибель. С другой стороны в меня вонзила ногти Наташа, так же истерично прося дослушать ее друга. Я сдался.

- У вас пять минут. Только не пичкайте глупостями.

- Это не глупости, - грустно произнес Виталий.

- Тогда закончим.

- Подожди! Тебя хоть немного интересует причина нашего удивительного сходства? Может, я пошутил, и мы братья?

«Господи, только не это! Более всего мне не хотелось иметь его в качестве родственника! Надеюсь, он снова врет!.. Проклятая память! Ну почему от меня закрыта прежняя жизнь?!»

- Чего ты хочешь? – прямо спросил я.

- У нас с тобой есть будущее, блестящее будущее! Только действовать мы должны сообща.

- Я бы не хотел быть с тобой в одной команде.

Однако он не слушал меня и шептал, точно одержимый:

- Мы заработаем деньги. Много денег. Я не случайно вернулся сюда, в этот проклятый городишко. Здесь есть один мафиози. Он хотел нагреть меня, но в итоге я кинул его.

Меня вдруг осенило:

- Случаем, не Галич?

- Именно! Он владеет доброй дюжиной злачных заведений города. Через подставных лиц, конечно!

- Из-за тебя я чуть не влип в скверную историю.

- Это ерунда.

- Ерунда?! Они потом приезжали в гостиницу. Твоей девушке и мне просто повезло. Чуть-чуть, и нас бы обнаружили.

- Понимаю!

- Мне кажется, нет.

- Но ведь вы сбежали.

- А если бы не удалось?

- Давай не вспоминать плохое. Подумаем о большой перспективе, которую я предлагаю.

- Дело опять касается Галича?

- Его, родимого.

- Нет, уволь.

- Мы заработаем столько… Просто умыкнем часть денежек с его счета. Он на нас и не подумает. Но для такой операции нас должно быть двое.

- А дальше?

- Я посвящу тебя в детали…

- Что будет после того, как мы украдем деньги?

- Поживем в свое удовольствие в какой-нибудь далекой, теплой стране. Купим недвижимость.

- А когда деньги закончатся?

- Придумаем еще аферу, лохи никогда не переведутся. Котелок варит, - он выразительно постучал себя по голове. – И потом, ты же карточный игрок. Твой талант очень даже пригодится…

- Прощай, - сказал я. – И постарайся больше не попадаться на моем пути.

- Нет! – взвизгнул двойник. – Ты не можешь уйти. Я не пущу!

Он попытался загородить мне дорогу, и я ударил его, причем вложил в этот удар всю ненависть, которую вызывало во мне второе «Я». Двойник упал, схватился за разбитый в кровь нос, я еле сдержался, чтобы не вмазать ему снова Наташа рыдала, просила не причинять ее другу вреда… И я отступил. Просто плюнул и ушел! Но даже на лестнице слышал плачущий голос двойника. Кажется, он кричал на Наташу, чтобы она догнала меня, вернула. Девушка возражала, приводила какие-то аргументы. Я резко ускорил шаг… Как хорошо, что уже - на улице! Еще немного, и задохнулся бы от смрада в этой квартире!

Я заглотнул как можно больше воздуха, но… не помогало! Слова двойника: «Придумаем еще аферу, лохи никогда не переведутся» продолжали разливаться в душе злостным ядом. И, в то же время, они были реквиемом по моей прежней жизни. Мне вдруг показалось, что давно нахожусь в таком же безумии, что здесь увидел себя со стороны!

Неужели я такой?

В качестве оправдания я повторял, что играю лишь с теми, кто разрушает судьбы других. А на одних негодяев всегда должны найтись другие… «Выходит, я признаю, что являюсь негодяем?

Нет, нет, я не ползаю, не унижаюсь в достижении своей цели… А вдруг все это еще впереди? Вдруг Виталий – мое будущее? Ведь обкрадывая ничтожеств (даже ничтожеств!) обкрадываешь себя!»

Именно в тот момент я дал себе слово никогда больше не играть.

Я осторожно покинул роковой двор. Предстояло решить, как выбраться из города. Галич и его команда наверняка начали широкомасштабную охоту. А я тут ничего не знаю и не смогу ориентироваться.

Однако мне повезло добраться до трассы без приключений, там я поймал машину и спросил шофера:

- Какой самый близкий отсюда город?

- Губкин. Но не думаете же, что повезу вас туда?..

- Сколько стоит такая поездка?

- Поймите, я…

- Гипотетически.

- Не менее двух тысяч.

- Надеюсь, не зеленых?

- Нет, конечно…

- Тогда я дам четыре.

- Садитесь!

Некоторое время я опасался преследователей, но когда отъехали на приличное расстояние, успокоился. Ночную дорогу расцвечивали яркие фонари, мелькали поля и бугры, затем появились мрачные карьеры. Я мало интересовался темными пейзажами за стеклом, мысли постоянно возвращались к Виталию. Кто он, мой двойник? Почему придумал, будто я не человек, а фантом? Откуда он знал о моей частичной потере памяти?

«Так кто же я? Кто мои родители?.. Но я точно, не фантом!.. А вдруг Виталий не соврал?!»

Будто мороз пробежал по коже, я гнал несуразную мысль, да только она становилась все навязчивее. Страх, по-видимому, так сильно исказил мое лицо, что шофер участливо спросил:

- Плохо себя чувствуете?

- Да так… Нам еще долго?

- Минут десять.

Я закрыл глаза, пытаясь совладать с дикими мыслями. Город, похожий на страшный сон, должен был навсегда исчезнуть из жизни. Только почему в ушах по-прежнему слышится вкрадчивый голос проклятого двойника: «…ты не тот, кем, вероятно, возомнил себя… ты рожден не женщиной…»? С одной стороны я жаждал выяснить личность безумствующего Виталия, но еще больше желал не знать этого никогда!

- Приехали, - сказал шофер.

- Приехали?.. Куда?

- Куда заказывали. Губкин! Какой адрес?

- Спасибо, дальше я сам.

Бесконечная ночная улица… Куда она приведет? Как переступить границу, за которой я вновь обрету память и смогу ответить себе: КТО Я? Человек или копия отвратительного существа, именующего себя моим создателем?

А если и впрямь я – всего лишь копия?

Чужие улицы словно засасывали в омут жутких загадок. Оставалось решить, что делать? Бороться за истину, которая может поглотить тебя с головой, или раствориться в каком-нибудь городишке?

Исчезнуть там навсегда, без надежд и желаний…»


Глава IV. НЕОБЫЧНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Я не заметил, как уснул, и рукопись выпала из рук. Потом меня растолкали, да еще весьма бесцеремонно. Первое, что увидел, проснувшись - две пары любопытных женских глаз: Светланы и Виолетты. Хозяйка приказала гостье отправляться к себе и терпеливо ждать, «а мне пока с Павловым надо кое-что выяснить по работе». Едва мы остались вдвоем, Светлана недовольно скривила губы:

- Как ты мог уснуть?.. Я ему доверила такое дело, а он! Правильно ходят слухи: в последнее время Павлов читает только себя.

- Пусть говорят, - зевнул я. – Ночные бдения слишком утомляют. Кстати, события у героя этой рукописи тоже происходят ночью. Только не такие веселые…

- Ну и свинтус! – рассердилась Светлана. – Получил удовольствие, а благодарности - никакой. А потом, вместо того, чтобы выполнить долг перед издательством, дрыхнул, как сурок! Я тебя для чего приглашала? Дочитывай!

- Прочитал я рукопись.

- Всю?

- От первой до последней строчки.

- Вот как? – сразу оживилась моя издательница. – Твое мнение?

- А который сейчас час?

- Петухи уже прокричали. Так что пора вести серьезный диспут.

- Рукопись неоднозначная…

- Не надо мне общих слов.

- Хочешь услышать, что вещь - посредственная?

- Понимаю, у тебя только один хороший автор – ты сам. И все-таки, постарайся быть объективным. Это очень важно.

- Видишь ли, - как трудно сформулировать мысли, едва отойдя ото сна, - работа неоконченная. Купи я подобного рода книгу, обязательно подал бы в суд за обман читателя.

- Я знаю, что нет концовки.

- Если знаешь, то зачем тебе мое мнение? – сказал я, но, увидев, каким суровым сразу стал взгляд Светланы, поспешно продолжил: - У автора есть… были способности к сочинительству. Он закручивает сюжет, хотя не развивает его. И потом: какова идея опуса? Во имя чего все это? Мысль о двойниках уже не раз звучала в литературе. Образы слабоваты, пожалуй, и запомнился только один – Виталий. Он чем-то напоминает неприятного старика из «Оливера Твиста». Как-то бишь, его? Который мальчишек учил воровать… Ну забыл фамилию персонажа, хоть тресни!

Светлана вообще не помнила, что такое «Оливер Твист». Бедный Диккенс!

- Да, да, - повторил я, - Непряев далеко не Чехов в создании образов. Но…

- Что «но»? – прошептала Светлана. – Хорошо знаю этот твой взгляд! Вещичка заинтриговала?

- Честно говоря, да. У меня возникло ощущение, будто человек, скрывающийся под псевдонимом «П. Непряев» описывал реальные события.

- И у тебя тоже…

- Кто-то еще так считает?

-Да… Когда мы прочитали материал, стали искать автора, чтобы он доработал его, написал новые главы. Однако, как я уже говорила, он и не думал связываться с издательством. А затем вон как все обернулось!

- И что ты хочешь от меня?

- Узнай об этом деле как можно больше.

- О каком деле?

- Об авторе, о событиях… Ведь это чрезвычайно интересно.

- Вы забыли, сударыня, что я не сыщик?

- А если мы тебе дадим официальное задание от редакции? Разнюхать все и написать историю?

- Не пойдет.

- Лучше высасывать сюжеты из пальца?

- Угу!

- Хороший гонорар…

- Не уговаривай.

- А ты послушай… - и она ласково прощебетала мне на ушко сумму, от которой на душе сразу стало и вольготно, и весело.

- Согласен!

- Договор заключен!

- Пуаро приступает! Что вообще известно об этом человеке?

- Я же говорила: ничего.

- П. Непряев… Имя он называл?

- Если это липа, то зачем нам его имя?

- И все-таки?

- Эльвира Звягина говорила, что он назвался Петром.

- Звягина?..

- Она - из отдела фантастики. Знаешь, такая красивая платиновая блондинка?.. Она единственная, с кем он перебросился парой фраз.

- О чем они говорили?

- Ни о чем. Он просто отдал рукопись и ушел. Эльвира сказала, что он был сумрачен и неприветлив. Когда она попыталась кое-что выяснить, посмотрел косо. Заполнил о себе данные и… ушел.

- Важная деталь! Что его заставило быть неприветливым с привлекательной женщиной? О чем еще Эльвира поведала?

- Ни о чем.

- Надо с ней поговорить самому.

- Поговори, милый, ей это будет очень приятно. Только ничего она тебе не добавит. Я ее уже так пытала!

- То есть часть работы ты за меня сделала. Теперь дальше: предположим, он писал автобиографическую вещь… Что за город, в котором он оказался?

- Он ничего о нем не говорит. Просто Город.

- Не совсем. Он дает название близлежащего населенного пункта: Губкин. Специально или нет, но дает.

- А вдруг и это выдуманное название?

- Нет, я что-то о нем слышал… Где-то на юге? Давай посмотрим по Интернету… Он находится на севере Белгородской области, близлежащие города… тут в основном населенные пункты Скородное, Дмитриевка, Городище…

- Ничего не подходит?

- Нет, есть одно местечко: Старый Оскол. Сейчас подробнее узнаем о нем. Промышленный центр области, двести с лишним тысяч жителей. Заводы, горно-обогатительный комбинат… Больше всего подходит Старый Оскол.

- Ничего себе заявка. Смело!

- Сама посмотри по карте. Сколько времени наш герой ехал на такси?

- Там не сказано.

- Прямо - нет. Но с него хотели взять две тысячи. По меркам провинции – много. Но не ночью. Я думаю, весь его путь до Губкина составлял от пятидесяти до семидесяти километров. Вот, взгляни еще раз…

- Допустим ты прав. Что дальше?

-У нас есть некоторые персонажи: Виталий, Наташа, Галич. Имена могут быть выдуманными.

- Все имена?

- Скорее всего – Виталий и Наташа. А вот Галич?..

- Почему ты делаешь исключение Галичу?

- Мне кажется, что автор не только прячет события за стеной неизвестности, но и делает осторожный намек, где это могло произойти. Губкин, казино «Золотой ливень», и в ряду этих подсказок должен присутствовать Галич. Сколько на свете Виталиев и Наташ? А вот Галич… Он владеет доброй дюжиной злачных заведений города.

- Ты считаешь, автор дает нам зацепку в разрешении загадки? – блеснули любопытством глаза Светланы.

- Не исключено. Если я прав, то через того же Галича можно узнать некоторые подробности из жизни Виталия. Ведь за что-то его преследовали?

- Галич – мафиози, - напомнила Светлана.

- В том-то и дело. Пойдет ли он на контакт? Такие люди не светятся. А если их начинаешь искать, они настораживаются и сами начинают искать тебя.

В эту минуту мне вдруг ясно представилась бесперспективность подобной затеи. Ехать в какой-то Старый Оскол… А вдруг события происходили вовсе не там? Искать неизвестного человека, фамилия которого возможно и не Галич…

- Наш каратист трухнул? - хихикнула Светлана.

Меня на такую хрень не купишь. Я важно пригладил волосы и сказал:

- Твой неизвестный автор, судя по его собственным утверждениям, - тоже неплохой боец. А что с ним стало? Лучше прозябать в бедности, но чувствовать себя спокойно.

Поскольку Светлана надула губы, я тут же примирительно добавил:

- Это не мое жизненное кредо, а так, рассуждения... Кстати, у нас есть еще один важный персонаж: доктор Савельев.

- Врачей с такой фамилией пруд пруди.

- Правильно! Однако мы знаем, что он занимается проблемой астральных двойников. По крайней мере, каким-то образом связан с исследованиями. Ты что-нибудь знаешь об этих двойниках?

- Нет.

- В рукописи приводится имя Эмилии Саже. Я читал о ней, когда готовился к одной из телепрограмм. Не скажу, чтобы глубоко вник в тему, передача была о другом.

- А где читал?

- Кажется, в книге Дьяченко «Область таинственного». Давай опять к Интернету.

В анналах «всемирной паутины» предлагались несколько десятков книг протоирея Григория Дьяченко, однако нужной нам не оказалось.

- Поищем на «Эмилию Саже»? - предложила Светлана.

Тут нам повезло больше. Об истории Эмилии Саже имелись несколько сайтов. Мы узнали новые любопытные детали. Во-первых, сама Эмилия, в отличие от воспитанниц, не видела своего двойника, однако при его появлении самочувствие молодой женщины резко ухудшалось, и наоборот, при исчезновении - у Саже наблюдался прилив сил. Во-вторых, самые смелые девочки подошли к двойнику, дотронулись до него, и их руки ощутили небольшое сопротивление, а потом одна из учениц рискнула, прошла через «непонятную фигуру». В-третьих, если сначала двойник полностью копировал движения оригинала, например, «рисовал» мелом на доске, то затем стал вести себя более независимо от хозяина: Саже делала одно, а он в это время – совершенно иное.

И, наконец, окончание грустной повести: Саже из пансиона уволили (причем, уже в девятнадцатый раз!), она устроилась гувернанткой, а затем следы ее потерялись.

- Удивительно! – пробормотала Светлана.

- А ты заметила отличия в истории Саже и Непряева?

- Конечно! У француженки двойник прозрачный, через него можно пройти. А тут… действуют живые люди.

- Давай покопаемся еще.

Мы наткнулись на потрясающий случай, который произошел в Праге в 2004 году: под колесами трамвая погиб человек, как две капли воды похожий на сбившего его водителя Иржи Глоубека. Мало того, у двойников оказались одинаковые группа крови и особенности строения тела. Но кто та таинственная жертва? Никаких документов при ней не обнаружено, чешские органы молчали, и ни одно зарубежное посольство не заявило о пропавшем туристе. А через год от сердечного приступа умер сам Иржи Глоубек, который, предчувствуя кончину, просил похоронить его вместе со сбитым им неизвестным двойником. Мотивировал он это тем, что хотел бы покоиться сам с собой.

А вот факты, которые приводит Ч. Ледбитер (весьма популярный среди интересующихся биоэнергетикой. – прим. авт.). Он рассказывает о судьбе одного врача; тот появлялся в городе, спасал людей, а в это же самое время… он был далеко отсюда, на рыбалке, в сопровождении приятеля-матроса. Однажды, вернувшись поздно вечером домой, этот врач увидел стоящих у порога жену и старшего сына. Мальчик рассказал ему, что мать в течение вечера видела отцовского двойника и даже разговаривала с ним. Двойник вошел в спальню, сменил одежду и ботинки, ответил на заданные ему вопросы и… исчез!

И тут во мне окончательно проснулась жажда писателя! Я искал новую тему, да вот же она! Я готов был читать и читать дальше, и даже не сразу заметил, как Светлана потихоньку зазевала.

- Утро после бессонной ночи, - виновато промолвила она.

- Иди спать, - предложил я. – К обеду будешь в норме.

- А ты?

- Еще поработаю.

- Зацепило! Ну, а я пока…

- Я же сказал: иди! Настена сходит с ума от тоски.

Хозяйка согласно кивнула, однако перед тем, как пройти к себе, заглянула к Виолетте. И тут же сообщила:

- Храпит, как сто богатырей после суровой битвы. .

Я был безмерно доволен, что Виолетта заснула, устав ждать сбежавшего принца. Когда посещает муза, никакая красавица не нужна. Хотите – верьте, хотите нет – но это так!

Через некоторое время я подводил первые итоги: ученые признают, что астральные двойники существуют, что чрезмерная энергонасыщенность человека приводит к выделению из тела двойника с последующей его материализацией. А некий профессор А. Чернетский, специалист в области биоэнергоинформации, даже провел эксперимент и доказал, что двойник обладает характеристиками живых объектов: массой, плотностью и так далее (вот бы познакомиться с этими исследованиями!). Помимо Чернетского замелькали фамилии других известных ученых, но нигде я не встретил упоминания о докторе Савельеве. Тем не менее, в рукописи его имя встречается дважды. И оба раза о нем говорит Виталий. Первый раз, когда он уверяет автора рукописи, что тот рожден его волей и мощным биоэнергетическим полем. «Я благодарен доктору Савельеву, который помог мне провести этот эксперимент». И второй, когда человек, скрывающийся под псевдонимом «Петр Непряев» собирается уйти: «Но он хватал меня за полы пиджака, ныл, умолял. Без конца повторял, что нам надо быть вместе, что на самом деле мы одно целое, что доктор Савельев предупреждал: мол, если двойник и оригинал встретятся, а затем разойдутся, их обоих ждет гибель»…

Или таинственный доктор – не слишком известная личность или по каким-то причинам старается быть в тени?

И вдруг я подумал о том, о чем должен был поразмышлять раньше: что, если все имена в рукописи выдуманы? Точно так же, как и само место действия? Вместо Губкина мог быть любой другой город…

Тогда перед нами – обычное незаконченное произведение, автору не хватило фантазии. А мы со Светой выдумываем, ломаем копья, ищем какие-то подводные камни…

Человека за что-то убили!.. Причем здесь его рукопись? Убивают ведь не только не состоявшихся писателей. Причин для преступления может быть множество, вплоть до самых банальных.

Я поднялся, нервно зашагал по комнате, обдумывая ситуацию. Нет, все-таки мне кажется, что автор все пережил в реальности.

Это говорит моя интуиция? Не только, сама рукопись – тоже. Автор смотрит на своих героев не со стороны, а как бы заставляет вас участвовать в происходящих событиях. Такое под силу профессионалу. Однако человек этот все-таки не профессионал.

ЧЕЛОВЕК?

Он пишет, что сам не знает: кто он! Реальная личность или астральный двойник Виталия?..

Кстати говоря, а кого из них убили? Галич охотился за Виталием! Возможно, были и другие охотники за головой этого жулика.

Но сейчас я чувствовал, как начинается охота за моей головой, и главный враг здесь – дикая усталость. Надо хотя бы немного поспать.

Я притулился на диване, но продолжал думать о рукописи. Что еще меня заинтересовало в ней? Конечно, фраза все того же Виталия: «Астральных двойников имели многие известные личности, прежде всего, политики. Я имею в виду не переодетых под них живых кукол, а НАСТОЯЩИХ АСТРАЛЬНЫХ КОПИЙ! Только эти факты скрываются». Я не выдержал, снова поднялся, включил ноутбук; интересно, найду ли хоть что-нибудь в Интернете, подтверждающее его слова?

Интернет «молчал», за исключением нескольких скучных статеек о том, что реальные Сталин и Ельцин умерли гораздо раньше, чем это зафиксировано официально, а их роли выполняли нанятые актеры. Данную тему надо серьезно изучать, но не теперь! Сон окончательно побеждал, я провалился в глубокую, черную яму, где было тихо и обреченно…

И вдруг возникла фигура убитого автора рукописи, он глядел пытливо, губы предостерегающе шептали: «Подумай, во что ввязался!». Внезапно его лицо перекосила боль, он зашатался, едва не упал, из его оболочки вырвалось странное белое свечение и стало принимать форму человеческого тела. И вот уже передо мной - двое крепких молодых мужчин, у каждого – острый и немного насмешливый взгляд больших карих глаз, высокие покатые лбы, зачесанные назад волосы, отчего залысины кажутся еще больше. От двойников исходит сила, только вот разрушения или созидания?

- Угадай, кто из нас убит? – они повергают меня в шок своим вопросом.

Возникло ощущение, что на твоих глазах орудует опытный наперсточник, я никогда не определю, кто тут настоящий, а кто – пустышка. Отличить их невозможно, как неотличимы ты и твое отражение в зеркале…

К счастью, тьма накрывает их, жутковатых в своей одинаковости, я слышу какие-то голоса, разговаривают женщина и мужчина. Женщина говорит:

- У автора «Мастера и Маргариты» тоже был астральный двойник, - и вдруг начинает смеяться нервным, почти истеричным смехом.

- Точно, - соглашается мужчина. – Его двойник видел многое из того, о чем сам оригинал потом и поведал миру…

Тьма окончательно сгущается, только успокоения и временного забытья она не приносит.


БулгаковГлава V. ВЕЛИКИЙ СОБЛАЗН

…День был необычайно знойным, солнце палило так, точно это не Москва, а тропики. Раскалывалась голова, ломался стройный ход мыслей; не спасали ни панамы, ни шляпы. Даже небольшое расстояние преодолевалось с трудом, приходилось перебегать от одного дерева к другому или прятаться в жидкой тени. В таком испепеляющем аду глоток холодной воды – настоящее счастье. Безумно хотелось дождя, он грезился наяву, но небеса так и не смилостивились. И в один из таких полуденных часов Наш Герой услышал обрывок фразы: «Не к добру это! Никак новая напасть движется на Москву». Сказал это старичок лет семидесяти с лишком, сгорбившийся, без конца вытирающий пот с лица. Молодой мужчина рядом с ним рассмеялся:

- Какая напасть, папа? Все у нас успокоилось, устаканилось. Красные победили. Живи, да радуйся. Подумаешь, жара!

- Откуда ты знаешь, сын, что все успокоилось? Не в этом ли спокойствии рождается хаос, от которого все заплачем?

Наш Герой остановился, заинтригованный «философскими размышлениями» старика, решил обязательно дослушать диалог. Однако «шпион» из него оказался никудышний. Старик и сын тут же заметили, что ими заинтересовались, покосились на незнакомца, умолкли и поспешили прочь.

«А ведь правда, - подумал Наш Герой, - хаос рождается из спокойствия. И возможно, некто совсем неприметный принесет его в жизнь! А неприметным может быть кто угодно, например, я…».

Он рассмеялся, поскольку себя в качестве «носителя хаоса» уж никак не представлял. Он - жертва обстоятельств, отвергнутый, униженный критиками, растоптанный безвестностью и… необычайно талантливый. В литературной России 20-х годов XX века уже установилось жуткое спокойствие. «Если бы я мог, то действительно принес бы им хаос – и в умы, и в сердца! Вдруг из него возникнет нечто иное, естественное для человека, вдруг общество вернется к веками установленным законам? Другое дело, всегда ли они идеальны…» .

Рядом что-то громыхнуло, заставив его содрогнуться. И тут раздался гудок, предупреждение… Наш Герой увидел, что стоит на рельсах, а на него с бешеной скоростью несется трамвай. Испуг настолько сковал движения и волю, что несчастный застыл на месте… Надо перебежать вон туда!.. Он сделал шаг, поскользнулся, чуть не упал. Катастрофа казалась неминуемой.

К счастью, трамвай остановился, из кабины выглянула женщина, ее речь к чуть не состоявшейся жертве сопровождалась нелестными эпитетами.

- Не видишь, куда прешь, интеллигент проклятый?! Я что, садиться в тюрьму из-за тебя должна?

Подоспевшие граждане и гражданки начали живо обсуждать произошедшее, Наш Герой как мог, оправдывался:

- Здесь скользко.

- И правда скользко, - раздался рядом мужской бас, - кто-то масло разлил.

- Это Аннушка, - тут же вступила какая-то пожилая дама. – Соседка моя. Я сама видела.

- Выходит, я не виноват, - робко оправдывался Наш Герой.

- Все равно надо под ноги смотреть! – не унималась женщина-вагоновожатый, и собравшаяся публика в основном поддерживала ее.

Подошел милиционер, выслушал все стороны и, козырнув, сказал Нашему Герою:

- В следующий раз будьте аккуратнее. Можно ваши документы?

- Господи, я же их не взял.

- Вот как? Непорядок!

- Понимаю…

- Где и кем работаете?

- Интеллигент он, разве не видите? – с презрением произнесла вагоновожатая.

- Работаю в газете…

- Писатель, значит?

- Надеюсь, что писатель.

- Пролетарский писатель должен быть примером для масс, - начал с назидания милиционер. - А вы?!.. Правила нарушили, документы забыли. Это – ротозейство, которое приводит к потере бдительности. А когда советский человек теряет бдительность, он легко может стать добычей диверсантов.

При слове «диверсант» толпа стала быстро рассеиваться, вагоновожатая тоже поспешила скрыться в трамвае. А милиционер, подняв вверх палец, добавил:

- И не говорите, что время не то, что уже несколько лет как закончилась Гражданская война, бой продолжается. Бой, вечный бой! Покой нам только снится.

- Извините, товарищ милиционер, - сказал Наш Герой, опасаясь, что ему еще долго придется слушать ахинею, - но советский человек никогда не станет легкой добычей диверсантов. Он – кремень, железо, сталь! Он – строит, и уже частично построил новое общество, о каком другие лишь мечтали. Нет, даже не мечтали, ибо им в голову не пришло бы, что такое когда-нибудь может быть. Свобода – вот что отличает нашего человека. Я разговариваю с вами не как прежний дореволюционный раб с деспотом-жандармом, а как самый свободный человек на свете с другом, советчиком… Даже с братом.

Милиционер заулыбался, отдал честь, предложил спеть «Интернационал» (к сожалению, собеседник не помнил некоторых слов), и отпустил с миром «самого свободного человека». Наш Герой еле сдержался, чтобы не побежать. Только куда? Везде – завоеванные кровью свобода и братство. Что там старик говорил про хаос?.. Наш Герой с удовольствием бы ответил ему: «Мы все в царстве хаоса!».

Он и не заметил, как вышел к Патриаршим прудам, нашел скамейку под липой. И к нему вдруг пришла удивительная МЫСЛЬ… Она была еще робкой, как крохотный зеленый росток, пробивающий себе жизнь среди враждебной чащи. «Нет, нет, из этого ничего не получится, - бормотал Наш Герой. – А впрочем?..».

Он решил, что начнет свой новый роман так: «Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах…».

Да, да, все начнется именно на Патриарших!..

«Что начнется?».

Кто-то опустился на скамейку рядом с ним. Наш Герой в сердцах подумал: «Почему именно сюда он сел? Сколько вокруг пустых мест». Он представил, как сосед закашляет или высморкается, а то и тихонько запоет (тот же самый Интернационал, например), какое тогда «творение»! Надо бы пересесть в тишину, чтобы не потерять крохотную нить, за которую только-только ухватился. Но тут взгляд упал на соседа… Сначала Наш Герой решил, что сошел с ума и начал, как Мопассан, видеть себя со стороны. Потом посчитал, что его посетило привидение. Однако привидение повернуло к нему голову и сказало ЕГО ГОЛОСОМ:

- Вот мы и встретились.

То ли от этих слов, то ли от жары, Наш Герой потерял сознание.

…Кто-то тряс его, участливый женский голос спросил:

- Гражданин, вам нехорошо?

«Где я? Ах, да, на скамейке у Патриарших прудов. Кто эта пожилая женщина с удивительно добрым лицом?».

Наш Герой постепенно приходил в себя. Пылающий жар несколько пригас, дышать стало легче, в воздухе запахло приближающейся грозой.

- Гражданин... – повторила женщина. – Может, вызвать скорую?

- Нет, не надо.

- Дайте пощупаю пульс… Я медсестра. Так… Посмотрите теперь на меня. Вам действительно лучше.

- Лучше!

- Такое бывает в жару. Напекло голову.

«Правильно, напекло. Отсюда и странное видение».

Тем не менее, двойник был настолько реален, что образ его не выходил из головы Нашего Героя. Он осторожно спросил:

- Интересно, сколько времени я был в… отключке?

- Думаю, недолго.

- Вы не обратили внимания, кто-нибудь был тут еще? На этой скамейке?

- Рядом с вами сидел человек…

- Как он выглядел? – от напряжения у Нашего Героя задрожали руки.

- Не разглядела, - пожала плечами женщина. – Как-то быстро этот товарищ исчез. А он никак насолил вам?

- Почему насолил?

- Вон вы как вспыхнули. На себя не похожи.

- Ошибаетесь, я абсолютно спокоен. А вам спасибо.

Наш Герой поднялся, двинулся вдоль аллеи, продолжая размышлять о странном происшествии. В конце концов, он решил, что появление двойника – не что иное, как последствие солнечного удара. Кого же видела старушка-медсестра?.. Да кого угодно! Обычный воришка подметил, что человеку плохо, присел, чтобы стащить кошелек. («Кошелек на месте»).

А гроза приближалась, и все затихло в ожидании прохлады. Вспыхнула молния, упали первые тяжелые капли и запахло пылью. «У меня есть время, чтобы добежать до дому? – гадал Наш Герой, - если не удастся, пережду где-нибудь». И тут он услышал, как сигналит машина, сначала он не сообразил, что это ему. Потом остолбенел… Просто так в самой свободной стране не сигналят. «За что?!..». Неужели его фельетоны и рассказы стали РАЗДРАЖАТЬ?.. Он тешил себя мыслью, что «не гремящий» автор никому не нужен и впервые дико радовался своей безвестности. А стоит ли радоваться?.. Отыгрываются на неприметных!

Машина просигналила вновь, в отчаянии Наш Герой завертел головой и опять увидел… двойника. Тот стоял на тротуаре, указывал на машину, ободряюще кивая. И почти сразу раздался окрик:

- Садитесь! Не бойтесь, не в ОГПУ едем.

Зачарованный происходящим, Наш Герой безропотно подошел к «форду», задняя дверца которого мгновенно открылась. И снова глухой, терзающий душу голос:

- Меня не надо опасаться. Я хоть близко, но и страшно далеко.

Едва Наш Герой опустился на кожаное сидение, дверца хлопнула, точно задвинулась стена, отделяющая его от мира. Окна в салоне оказались зашторенными, было темно и мрачно. Машина тронулась медленно, но постепенно набирала ход; ее неведомый хозяин находился рядом, однако все происходящее так давило, пугало, что некоторое время Наш Герой не смел повернуть голову в сторону незнакомца. Тот тоже молчал, отчего становилось еще невыносимее. Наш Герой без конца повторял про себя, точно молитву, одну-единственную фразу: «Зачем я согласился?!..».

Но нельзя быть вечно в плену неизвестности и страха, невольный пленник решился посмотреть на соседа… Он надеялся, что необъяснимая боязнь пройдет, да только вид хозяина «форда» окончательно поверг его в ужас. В сумраке видны были лишь щегольский берет и черное пятно вместо лица. Но вот вспыхнул свет от золотой зажигалки, черное пятно превратилось в небритое, ехидное лицо с кривым ртом и бегающими, будто что-то ищущими, глазами.

- Господи, да они у него разноцветные, черный и зеленый, - прошептал про себя Наш Герой.

Незнакомец улыбнулся, сверкнув коронками из драгоценных металлов, от этой улыбки страховидное его лицо еще более исказилось. Наш Герой предпочел бы броситься в объятия Льва Троцкого в бытность его председателем Реввоенсовета (известно, что именно Троцкий был самым кровожадным из большевиков. – прим. авт.), чем находиться здесь. И тут незнакомец воскликнул:

- Но-о-о!

Машина рванула! И вот уже понеслась с какой-то умопомрачительной скоростью; Наш Герой отодвинул шторки, надеясь проследить маршрут путешествия. Однако улицы переулки менялись так стремительно, что вскоре превратились в одну сплошную полосу. Невозможно ничего разглядеть: может, они уже не в Москве?

И вдруг машина взлетела в воздух, прямо, как космическая ракета и продолжала свой бешеный ход. Только куда: к звездам или в бездну?

Наш Герой открыл глаза и отчаянно силился понять: что происходит, это тюрьма или?.. Он лежал на тахте, а рядом… тот самый господин в берете. Наш Герой вздрогнул, отодвинулся, незнакомец учтиво поклонился:

- Нам следует познакомиться.

- Где я?..

- Как? Не узнаете обстановку?!

- Подождите, это же… моя квартира.

- Совершенно верно. Вы у себя, а я ваш гость. Другое дело: званый или нет. Скорее – званый.

Незнакомец улыбнулся, зубы сверкнули, чуть не ослепив собеседника. Он явно пытался предстать другом… «Почему? И что ему от меня надо?», - размышлял Наш Герой.

- Разрешите представиться: профессор Ральф Вернер.

- Вы немец?

- Так точно-с.

- А говорите без капли акцента.

- Я полиглот. Владею… скольким же количеством языков я владею?.. Сейчас и не вспомню. И на каждом говорю без акцента.

«Не хватало еще связи с иностранцем!», - содрогнулся Наш Герой, понимая, насколько опасно такое общение в самой свободной стране мира.

- Я – безопасный немец, - засмеялся гость, - к политике имею отношение весьма косвенное. Пригласили меня официальные власти Советской России, поскольку в государственной библиотеке обнаружены подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского. Необходимо, чтобы я их разобрал, дал соответствующую оценку.

- Подлинные рукописи чернокнижника?.. – с трудом соображал Наш Герой.

- Именно. Я специалист по черной магии.

- Как вы говорите? – у Нашего Героя снова началось легкое головокружение, мысли путались… «Какая магия? Причем здесь вообще магия?».

- Весьма любопытная, знаете ли, вещь, - сказал гость. – Придет время, и я посвящу вас в некоторые ее тайны.

- Думаете, мне это пригодится?

- Еще как!

«Чего он несет?» - подумал Наш Герой и услышал:

- Жизнь – вещь непредсказуемая. Мы и представить не можем: что нам пригодится, а что нет.

- Вы правы, - из вежливости сказал хозяин и приподнялся. В голове еще ощущалось легкое кружение.

- Как я дошел до дома? И почему вы здесь?

- Разве не помните?

- Мне стало плохо… Подошла женщина, потом я пошел вдоль аллеи. Машина, откуда меня окликнули! Это же вы меня позвали!

- Я. Увидел, что вы едва держитесь на ногах.

- …И мы поехали. Очень быстро! Как на ракете!

- Не преувеличивайте. Однако пройдет не так много времени, и автомобили действительно будут мчаться со скоростью молнии.

- Но мы же?.. Перед глазами все слилось.

- Понятно, - сказал Вернер. – Я расскажу, как все случилось. Вы были близки к обмороку, думаю, из-за жары. Я оказался рядом, хотел отвезти вас в больницу, но вы настойчиво просились домой. Назвали адрес. По дороге потеряли сознание. К счастью, у меня имеются некоторые познания в области медицины. Я решил остаться, дождаться, когда вам полегчает. Теперь первая часть моей миссии выполнена.

- Спасибо… - и тут хозяин подумал об окончании фразы удивительного немца. У его миссии есть и вторая часть?

- Хотел предложить кое-что…

Наш Герой сразу напрягся. «Кое-что» от иностранца… Это чревато. Следует сразу отказаться, даже не слушать! «Так и скажу: извините, но…». Однако Вернер опередил:

- Читал некоторые ваши вещицы. Изумительно!

Подобные слова – бальзам на душу любого писателя, лучшая награда за творческие муки и бдения по ночам; пусть даже они льстивы, но все равно жадно слушаешь, забывая о многом… Вот и Наш Герой позабыл, что собирался сказать Вернеру. Вздохнув, он произнес совсем другое:

- К сожалению, далеко не все разделяют вашу точку зрения. Недавно тут…

- Читал, дорогой, эту гневную рецензию. Не принимайте ее так близко к сердцу. Скажу более, - тут гость вдруг прервался и рассмеялся уже знакомым глухим смехом. – Настанет время, и за такие рецензии авторы будут сами платить.

- Шутите! Платить за то, что тебя обвиняют в «буржуйстве»?

- О, буржуйство – ерунда. Вот когда тебя опускают в чан с дерьмом, когда в тебя заставляют плевать всех и каждого, - тогда ты превращаешься в кумира, ненавидимого завистливой властью. О тебе говорят! Ты на виду! И критика очень быстро превращается в свою противоположность. Ты уже национальное достояние, лучший из лучших. Разворот на сто восемьдесят градусов произойдет так быстро, что и опомниться не успеешь.

«Когда это будет?! Когда случится поворот в моей судьбе?», - вздохнул про себя Наш Герой, а Вернер продолжал:

- Предрекаю вам великое будущее. И поверьте, я редко ошибаюсь.

- Какое будущее! – махнул хозяин рукой. – Еще немного - и мне сорок. Опоздал я думать о карьере.

- Протестую! – горячо воскликнул Вернер, - разве Достоевский куда-нибудь опоздал?

«Любопытная фраза, - подумал Наш Герой, - я ее обязательно вставлю в какой-нибудь следующий свой роман. Может, немного изменю…».

Вернер вдруг очень серьезно посмотрел на собеседника и задал неожиданный вопрос:

- Знаете, в чем ваша ошибка? Вы хотите пожизненной славы, а она мимолетна. Гремящие при жизни быстро забываются. Вспомните, любезный, что сказал про каждого из них ваш любимый Гоголь: «Он окурил упоительным куревом людские очи».

«Откуда ему известно о моем отношении к Гоголю?».

- …Надеюсь, не ошибся? Вы любите Гоголя?

- Конечно!

- Я так и думал. Он невероятно близок русской душе. Особенно такой, как ваша. Но к делу!

«Да, да, скорее бы он перешел к делу».

- Итак, у меня к вам интересное предложение.

- Предложение? – Наш Герой снова внутренне сгруппировался. Преамбула закончилась, иностранец ловко влез в его душу, а что последует дальше?.. Невдалеке невольно замаячили тени сотрудников ОГПУ.

- Если примите его, вам никто не будет страшен, вы станете недостигаемым для любой власти, любого правителя.

- Смеетесь! У нас сейчас каждый под прицелом, многие из тех, кто еще недавно мнил себя новым фараоном, попрятались по квартирам и дрожат. Человек смертен…

- Правильно, - перебил его навязчивый немец, - но это еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен… Только вас это пусть не тревожит. Я предлагаю бессмертие.

«Он сумасшедший?».

- Не подумайте, будто я рехнулся или говорю о бессмертии физическом. Вот этого не смогу, увы и ах! А вот духовное бессмертие писателя, коего вы достойны… Над ним не властны ни время, ни политические бури. Для времени, породившего бессмертного, безразличны степень его общественного признания, которая при его жизни может быть очень невысокой, или ее вообще нет. Пройдут года, десятилетия, иногда столетия, и над всем будут поставлены нужные точки. Против бессмертного можно сплести заговор, убить его тело, но никогда не уничтожить его дух. Так было, например, с Пушкиным.

- Против Пушкина существовал заговор? – спросил хозяин.

- У вас есть сомнения?

- Его убил царь?

- Помилуйте! Зачем царю убивать человека, которого он крепко поддерживал? Берите выше!

- Они?..

- Точно! – подмигнул немецкий гость.

- Я так и думал. Жаль, что нет доказательств. У вас, наверное, тоже.

- Есть доказательства. Если обещаете хранить тайну… – тут Вернер оглянулся по сторонам, точно комната прослушивалась и просматривалась не одним десятком глаз. – Дело в том, что я лично был там. И слышал, как строился этот заговор.

«Да он сумасшедший! И, скорее всего, никакой не иностранец».

Первое настораживало, второе успокаивало. А Вернер, как ни в чем не бывало, продолжал:

- В тот день я спрятался в маленькой потайной комнате и видел всех их… На диване развалился… Впрочем, извините, я обещал некоторым людям не выдавать имен.

- Ваши сведения чрезвычайно интересны. Однако у меня есть кое-какие дела, так что…

- Бросьте! Нет на сегодня у вас никаких дел. Вы сдали статью и получили два дня отгула.

«Кто ему рассказал?!»

- Никто мне не рассказывал. Я вообще терпеть не могу получать информацию через других. Ведь пересказывая историю, человек обязательно добавит что-то свое. Так уж он устроен. Поэтому - только сам! Своими ушами!

И он так едко ухмыльнулся, что Нашему Герою сделалось жутко до одурения. Возникло новое предположение по поводу того, кто в реальности его неожиданный гость, предположение настолько невероятное, что хозяин вторично чуть не лишился чувств. Глаза Ральфа Вернера – черный и зеленый - вдруг зажглись ярко-красными огоньками, ужалившими собеседника, так больно, что тот вскрикнул. Вернер изобразил на лице удивление, потом не без ехидства заметил:

- Вы чего-то или кого-то опасаетесь, дорогой друг? Неужели тех, кому уже давно служите?

- Кому я служу? – Наш Герой был так подавлен страхом, что не мог адекватно воспринимать слова гостя. Тот пояснил:

- Я имею в виду редакцию, начальство и прочее. Они вводят вас в определенные рамки и никогда не позволят выйти за них. А вы достойны колоссальных перспектив, ваш талант поднимается над всей этой нелепой людской суетой, обывательщиной. Короче, я хотел бы подкинуть вам идею удивительного романа. Необыкновенного романа, аналога которому в мировой истории, пожалуй, еще и не было.

- Благодарю, но… Нет, нет, простите.

- ?!!

- Я привык пользоваться собственными идеями. Тем более, раз я (как вы сами изволили сказать) достоин колоссальных перспектив, то уворовать чужую мысль… Не по мне это. Не по мне!

- О чем вы?! Гениальный Гоголь пользовался подобными подарками Пушкина. И не считал это зазорным. А Шекспир? У него вообще все сюжеты взяты либо из английской истории, либо из древнегреческого эпоса, либо из итальянских новелл Средневековья. Другое дело, когда за известную фамилию пишут «рабы», а мифический автор спокойно пережевывает результаты чужой славы. Знал я одного такого, двадцать человек работали на то, чтобы сделать из него знаменитого литератора. У них даже было разделение труда: один пишет первые три главы, второй – другие три, и так далее. Сперва «знаменитый литератор» хотя бы прочитывал принесенный «рабами» материал, потом и от этого отказался…

- Даже не читал то, под чем ставил имя? – удивился Наш Герой.

- Какое! А как же бесконечные встречи, выступления на диспутах, рассказы о своем творчестве? Если еще и писать, то на все это времени не останется. А тут «рабы» как-то не договорились по развитию сюжетной линии и основным персонажам. И пошло поехало! Сначала главный герой был высоким блондином, потом вдруг превратился в низенького брюнета, первоначально говорилось, что он из мещан, а затем вдруг – из пролетариев; в первых строках он холостяк, в последующей главе – вдовец. Подобных нестыковок - уйма.

- Может, они сделали это нарочно? – страх хозяина на мгновение отступил, и он впервые за весь вечер улыбнулся.

- Может быть. Рабы всегда стараются насолить господам. В этом суть рабства.

- А как пропустил редактор?

- Скорее всего, и редактор не читал.

- И чем все закончилось?

- Большим скандалом.

Однако развивать тему далее гость не стал, и хрипло кашлянув, предложил вернуться к первоначальной теме разговора:

- Итак, я дарю идею… Не только ее, но и удивительный материал к ней. Мои знания, уж не обессудьте, несколько глубже ваших. Да и по возрасту я гораздо старше. Просто выгляжу моложавым.

И снова Нашим Героем овладел страх. Он пробовал убедить себя, что его недавние фантазии насчет сути Ральфа Вернера - полное сумасшествие. Да только руки почему-то тряслись. Слово «нет» звучало в голове громче всего остального. И он выдавил его из себя.

- Жаль, - вздохнул Ральф Вернер, - что ж, счастливо написать следующую статью.

Последняя, вроде бы ничего не значащая фраза, буквально перевернула душу Нашего Героя, НЕНАВИДЕВШЕГО СВОЮ РАБОТУ В ГАЗЕТЕ.

И тут же он подумал над предложением гостя под другим углом зрения: если концепция романа интересна?.. Почему бы не воспользоваться?

В который раз хитрый немец перехватил его мысль и, как бы невзначай, сказал:

- Идея – это как клад с несметными сокровищами.

- Только не у нас, - вздохнул собеседник. – У нас за идеи…

И тут снова вздрогнул, зачем сболтнул лишнее?

- Да, да, многое поставлено с ног на голову, - вдруг промелькнули металлические нотки. - Но когда-то же надо возвращать все обратно.

«О чем он?! - хозяину пришло в голову, что здесь кроется политика. - Что возвращать? Уж не?..»

- Запугали вас! – покачал головой Ральф Вернер. – Вон как глаза округлились от страха. А я, между прочим, имею в виду не старый режим, а ситуацию, основанную на нормальной человеческой логике. Идеи первичны, ибо они двигают общество.

«Он прав и в первом случае – трус я стал первостепенный. И во втором, насчет идей… Но как он?.. Словно мысли читает?!».

- Наверное подумали, что я читаю мысли? – усмехнулся странный гость. – Увы, нет. Просто вы слишком предсказуемы. А нужно от этого отходить, книга потребует. На все нужен нетрадиционный взгляд. Например, на проблемы христианства.

- Вот уж чего не хотел бы касаться, – ответил хозяин, а про себя подумал: «Затронуть их, как нужно мне, не смогу, а как нужно нашему беспощадному времени – не собираюсь».

- Вы затронете их так, как нужно и вам, и обществу. Пусть не сегодняшнему, но завтрашнему обязательно.

- Я вас не понимаю?

- Все очень просто: мы немного изменим Евангельский сюжет.

- Зачем?

- Ай-яй-яй, какой непонятливый. Для одних вы выступите замаскированным проповедником христианства, для других – антирелигиозником. Последние сейчас у власти, и со временем, когда примитивные безбожники канут в лету, они не станут чинить препятствий продвижению вашего романа. А дальше, сами понимаете… читая вас, отторгнутые от веры люди обратят взоры на Святое Писание, откроют его и придут в лоно Церкви.

Наш Герой почему-то подумал не о возможной провокации со стороны иностранца, а о… старике Фаусте, гордыня которого заставила «чуть-чуть изменить» Божественное откровение на собственный вымысел…

Написано: «В начале было Слово»…

Да в переводе текст я должен изменить,

Когда мне верно чувство подсказало.

Я напишу, что мысль всему начало…

И тогда к нему явился… Мефистофель!

- У Гете - осторожно начал Наш Герой, и его тут же прервал немецкий гость:

- Правильно! В эпиграфе у нас будет цитата из Гете.

- Надеюсь, не Мефистофеля?

- Именно его! «Частица силы я, желавшей вечно зла, творившей лишь благое». Таким образом, мы избежим и будущих проклятий религиозных клерикалов, которые посчитают вас чуть не посланцем темных сил.

- Нельзя вырывать из контекста одну цитату; меняется смысл сказанного. Ведь после слов Мефистофеля у Гете следует реплика Фауста: «Кудряво сказано; а проще что такое?». И тогда даже сам прародитель зла признается: «Я отрицаю все – и в этом суть моя».

- Еще как возможно! Мало того, необходимо! Пусть за всеми спорными проблемами читатель увидит лукавство дьявола. С вас тогда и взятки гладки. Ловко придумано?

- В этом что-то есть, - задумчиво произнес хозяин. – Но не получится ли, что властитель преисподней будет… главным героем?

Вернер так посмотрел на Нашего Героя, что у того потемнело в глазах; и речь немца полилась мощной рекой, в бурных водах которой тонуло сознание собеседника. Вскоре Наш Герой был уже словно парализован и только безропотно внимал чужому голосу.

- Это будет первый в истории роман о властителе бездны, о торжестве поразившего мир зла. Но не хвалу вы ему споете, вы покажете, что сами люди распахивают перед пороком свои сердца. Даже беззаветная любовь, величайший из подарков Создателя человечеству, часто зиждется на пороке, управляется им.

- Как же так?.. Почему?.. – в полузабытьи шептал Наш Герой.

- Представьте себе: он – Маэстро, написавший новое евангелие, услышанное из уст прародителя зла, она – жена крупного советского сановника, тайно посещающая своего возлюбленного. Чтобы спасти Маэстро от царящей инквизиции, она переступает границу Добра и зла, становится ведьмой, летит на помеле над уснувшей ночной Москвой. Любовь отшельника и ведьмы – такого до вас не воспевал ни один властитель слова!

- Но ведь это против правил?..

- Кто их устанавливал? Уж не те ли лицемеры, что живут двойной жизнью?

- Да, они часто живут двойной жизнью…

- И тогда все они получают по заслугам от зла, к которому так стремятся – осознанно или нет; у того, кто не «слишком порочен», наказание помягче и наоборот. Так властитель бездны, сам того не желая, утверждает правосудие.

- А что будет за жанр? Трагедия? Фантастика? Социальная драма? А может… комедия?

- Жизнь многоцветна, вот и мы, как в пьянящем голову коктейле, перемешаем все жанры.

Таинственная река чужого познания стремительно поглощала Нашего Героя; теперь она была для него и надеждой вырваться из стойла, куда его загнали, и смыслом будущего бытия. А вокруг - заросшие плевелами берега, причем чаща разрасталась, густела, сквозь нее уже ничего не разглядишь. В нереальной тишине раздавался только голос неведомого гостя:

- Ваш роман родится в муках долгих лет, даже десятилетий; каждая сцена, да что там, каждая строка заберет в себя частичку вашей души, сердца…

- Понимаю… - река окончательно уводила в свой мир, в свою стихию.

- Творение может не увидеть свет при вашей жизни.

- И к этому я готов.

Аромат опиумной зелени усыплял, наступало полное забвение реальности ради последующего вознесения ее на недостижимый пьедестал. Наш Герой закрыл глаза («ненадолго!»), но разомкнуть веки не смог… Зазвучала последняя осознаваемая им фраза Вернера, фраза, поймавшая его, как ловят дичь в капкан:

- Согласны?

Наш Герой просто кивнул, ибо ответить был не в силах. Наступил сон: глубокий и тревожный.

Вернер подал сигнал, и сразу в комнате возник двойник хозяина квартиры. Двойник глядел на Вернера боязливо, подобострастно.

- Ты все слышал? – спросил загадочный немец.

- Так точно. Он согласился.

- Согласился, - кивнул Вернер. – Только боюсь, что завершать МОЕ ТВОРЕНИЕ придется тебе.

- Всегда к вашим услугам, - раболепствовал двойник. – Готов завершить работу.

- Надо же, он готов! – иронично вымолвил Вернер.

- Что-то не так?

Что мог ему Вернер ответить? Что копия способна только подражать, потому гениальные задумки оригинала упрощаются и бледнеют. Загадочному немцу казалось, что он уже читает предвещающий вселенскую грозу роман, и доходит до его окончания, которое как будто уводит в никуда. Губы Вернера прошептали: «…жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтийский Пилат».

- Чего изволите? – тут же спросил услужливый двойник.

- Закончишь роман этим именем.

- Слушаю-с! – голова двойника моментально склонилась вниз.


Глава VI. ПЕРВАЯ ЛАСТОЧКА

- …Знаешь который час? – спросила Светлана.

- Какая разница! Вы почивали, а я работал.

- Пора завтракать и вообще: «Пора в путь-дорогу!».

Я поднялся со странным чувством: будто только что разорвали нить, связывающую меня с реальными событиями прошлого. Я даже спросил себя: «Это впрямь был сон?».

- Что с тобой? – поинтересовалась Светлана. – Взгляд какой-то… отрешенный.

- У тебя такого не бывает?

«Удивительный сон! Я словно сам был участником тех событий на Патриарших, ходил рядом с героями, слушал полные драматизма диалоги. Я изнывал от жары, ощущал запах листвы того далекого лета, а потом сидел в квартире пойманного в силки гения, видел его страх, растерянность, которые постепенно сменялись любопытством и последующим желанием родить ребенка: прекрасного и чудовищного. Наконец, я воочию лицезрел игру его оппонента, лицемера и циника, каждый раз находившего нужные для соблазнения аргументы… Ральф Вернер? Это имя мне раньше не встречалось».

- …Можешь принять ванну перед завтраком, - милостиво разрешила Светлана, - правда, уже скоро обед.

- Спасибо, моя царица.

- Только не долго.

- Слушаюсь! А где наши чаровницы?

- Выпорхнули из гнезда, дабы в поте лица добывать хлеб насущный.

- Они где-то работают?!.. И кого они осчастливили своим удивительным талантом?

- Зря иронизируешь. Твоя Виолетта, например…

- Моя Виолетта?

- Я что ли с ней кувыркалась? Так вот, твоя Виолетта – ценный работник в одной из дипломатических миссий.

- Теперь понятно, почему наша дипломатия столько раз… не буду употреблять неприличное слово.

- Хватит философствовать, быстро в ванну и к столу!

Я зашел в ванную, напоминающую маленький зеркальный дворец, в круглом бассейне вода играла, бурлила, пенилась. Едва я разоблачился, как пред очами вновь возникла хозяйка.

- Он еще разгуливает голышом! Время, друг мой!

Я нырнул в пену, Светлана присела на краю бассейна, бросив одно слово:

- Итак?

Она хотела знать, до чего я додумался. Хороший вопрос для человека, у которого пока ни одной дельной мысли. Но Светлане я этого, естественно, не скажу.

- Есть кое-что, - постучал я себя по черепушке. – Но не проси, не проболтаюсь. Пока лишь догадки, предположения…

- Уже неплохо, - удовлетворенно заметила Светлана. – Всегда предполагала, что в твоей голове роятся дельные мысли. Давай вымою ее! У меня отличный шампунь.

- Блеск! Еще бы спинку и животик?..

- Ладно, - с удивительной покорностью промолвила Светлана.

Под журчание воды и массаж ласковых рук недоступной для мужчин красавицы я готов был снова заснуть. И вдруг… едва не вскочил. Но причина здесь не в Свете; наконец-то возникла первая стоящая идея!

Я решил позвонить другу детства Толе Алексееву, с которым мы отчаянно хулиганили в школе; наша компания была грозой сначала класса, потом и всего района. Как же я сразу о нем не подумал, ведь сейчас Толя – ценный работник прокуратуры? Вот с кем проведу первую консультацию. Возможно, он даст хоть какую-то информацию об убийстве в гостинице.

Солидный басок на другом конце провода добродушно произнес:

- Привет, привет. Появилось красное солнышко, чтобы переброситься парой фраз с простым смертным?

- Низкого же мнения ты о себе! Одно слово: скромник.

- Точно! – вздохнул он. – Старый приятель перестал общаться со мной напрямую, и говорит теперь либо с экрана, либо со страниц книжек, поучая меня разным премудростям. А я покорно принимаю это как данность.

- Ничего, ничего, - подбодрил я друга. – Наша служба и опасна и трудна…

- А я недавно прочитал твой новый роман.

- Ты научился читать?

- А как же: твоя книжка – как букварь. Так вот: один герой слишком уж напоминает Толю Алексеева. Придется брать с автора деньги за использование образа.

- Зато какая реклама для скромника!

- Для чего мне реклама? Наша служба не только опасна и трудна, но и, на первый взгляд, как будто не видна. Ну, какое ко мне дело?

- А без дела позвонить не могу?

- Не можешь, свинтус.

- Думал пригласить тебя в наш любимый бар. По кружечке пива, а?

- Не откажусь. Завтра.

- А если сегодня?

- Все-таки что-то у тебя случилось.

- Не то чтобы у меня…

- Сегодня вечером, в семь. Раньше не могу, человек подневольный.

Толя всегда выделялся колоритной внешностью: высокий, крепкого сложения, лицо немного вытянутое и меланхолическое, на голове – шапка густых вьющихся волос. У него было ценное качество для сотрудника правоохранительных органов – точность! Сказал в семь, значит в семь! Я же прибежал задолго до срока и, находясь в томительном ожидании, успел пропустить две кружки. Мы обнялись, присели.

- В чем проблема? – безо всяких переходов начал Толя.

- Вот, - я так же, не откладывая дело в долгий ящик, протянул ему газетную заметку об убийстве в гостинице «Синяя птица».

- И?..

- Что известно об этом происшествии?

- А что тебя интересует?

- Имя жертвы.

Обожавший курево Толя сунул в рот сигарету и сказал:

- Знаешь, сколько в Москве преступлений совершается ежедневно? В том числе убийств?

- Думаю, немало.

- Вот-вот! И ты хочешь, чтобы я имел сведения обо всем на свете?

Он залпом отпил почти половину кружки и спросил:

- А зачем тебе этот парень?

- Видишь ли…

- Если есть сведения, проливающие хоть малейший свет на преступление, ты обязан сообщить органам. Говорю не ради красного словца.

- Да нет у меня сведений. В том-то и заковыка!

- А конкретнее?

Я рассказал, как Светлана увидела в газете фотографию убитого, а незадолго до смерти этот человек принес в наше издательство свою неоконченную рукопись. Сведения, которые он о себе оставил, оказались выдуманными. Вот меня и попросили разузнать об авторе.

- …Он подписался Петром Непряевым, однако фамилия не настоящая. Но в гостинице он мог зарегистрироваться под своим именем.

- Если он там проживал.

- Но его тело обнаружили…

- Это еще не значит, что он проживал в «Синей птице», - повторил Толя.

- Тогда он к кому-то пришел? К кому?

Анатолий не ответил, задумчиво помолчал и задал свой вопрос:

- Рукопись интересная?

- Нет.

- Тогда почему им интересуется твой издатель?

«Что бы ему сказать, чтобы не сказать ничего?».

- И почему ты, писатель, должен заниматься сыском? Это порой небезопасно.

- Видишь ли… В моем следующем романе важную роль играет следователь, он у меня – центральная фигура. Вот я и решил побывать в его шкуре, понять психологию…

- Вранье! – перебил Анатолий.

- Это еще почему? – я обиженно надул губы.

- Потому что вранье.

- Ладно. Материалы, которые убитый принес в редакцию, были очень любопытными.

- Политика? Бизнес? – сразу оживился мой друг.

- Я когда-нибудь занимался подобными мерзкими вещами? Нет, там проблема астральных двойников. Слышал о них?

И я рассказал ему то, что уже узнал сам. А в заключение добавил:

- Вдруг нападу на какой-нибудь оставшийся у него архив! Роман так и просится!

Анатолий внимательно посмотрел в мои честные глаза:

- Опять врешь.

- Вот сейчас - нет.

- Предположим, я тебе поверил, но ведь сам понимаешь, я этим делом не занимаюсь.

- Понимаю, - тяжко выдохнул я.

- Совсем никакого отношения к нему не имею…

- Очень жаль.

- Можно попытаться кое-что разузнать, если информация не секретная, не задевает интересов национальной безопасности…

Я стал сама скромность, произнес еле слышно:

- Сколько?

«Главное, чтобы с нас не содрали «слишком кругленькую» сумму. Светке это ох, как не понравится!».

Толя усмехнулся:

- Знаешь про основной закон диалектики человеческой жизни?

- Просвети безграмотного.

- Все, что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги; что нельзя купить за большие деньги, можно - за очень большие; а что нельзя за очень большие, можно получить бесплатно, по старой дружбе. Постараюсь позвонить тебе завтра, хотя обещать что-либо конкретное не стану.

Я уже говорил, что дело Петра Непряева, или того, кто прятался под этим именем, постепенно захватывало меня, а теперь заинтриговало настолько, что ни о чем другом и думать не мог. В который раз перечитывал рукопись, пытаясь найти новые нюансы, на которые ранее не обратил внимания. Почему-то все сильнее росло убеждение, что автор не случайно дает намек на Старый Оскол и не случайно приводит имя доктора Савельева.

Старый Оскол… Старый Оскол… Я как сыч бродил около большой карты России, развешенной у меня на стене в кухне, и в который раз вонзал взор в крохотный черный кружочек, что на северо-востоке Белгородской области. Точка была магнитом, кладовой неведомых загадок; неизвестный город зазывал, как бермудский треугольник исследователей всего мира…

«В принципе, до него рукой подать!».

БЕРМУДСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК… Странно, что мне вдруг вспомнилось это избитое сравнение? Таинственное место часто несет гибель… Поездка в Старый Оскол принесла бы мне… неприятности?

Я опять будто бы возвращаюсь в бар и слышу голос рассудительного Толи Алексеева: «…Почему ты, писатель, должен заниматься сыском? Это порой небезопасно». Именно в тот момент я впервые подумал, что ДЕЛО МОЖЕТ БЫТЬ ОПАСНЫМ. Проще всего сказать Светлане - передумал, она, конечно, поворчит, поругается, но простит.

Не передумаю я! И с какой стати возникла легкая паника?

Бывают случаи, когда интуиция приказывает остановиться, иногда в самой безобидной ситуации. Любая логика здесь бессильна, здравый смысл отдыхает! Надо просто довериться этому звучащему внутри тебя голосу. На мгновение я словно услышал его: «Ты пытаешься проникнуть в мир, закрытый для жадных в своем неуемном любопытстве человеческих глаз. Остановись, пока не поздно!».

Голос нарастал, буквально оглушая мое левое ухо, но в правом раздалось иное: «У тебя есть шанс узнать удивительные вещи; настоящий исследователь ради познания рискует многим. А какой риск у тебя? Ты его выдумал». Голос в правом ухе постепенно креп, в левом - затихал…

Зазвонил мобильный, Толя сообщил, что следствие пока так и не установило личность убитого. Никакой ясности в деле…

- …Но как он останавливался в гостинице?

- Зарегистрировался под именем Петра Илларионовича Пасечникова. Документы оказались фальшивыми. Никакого Петра Илларионовича Пасечникова не существует. Место и человек, изготовивший фальшивку, не обнаружены.

Чем больше загадок, тем сильнее интерес. Я снова залез в Интернет; начал переписывать фамилии всех основных ученых, занимающихся проблемами двойников; опять - В. Мешалин, Б. Искаков, А. Чернетский и так далее. Савельева нет! Может, в работах этих исследователей существуют ссылки на него?

Два следующих дня я провел в Румянцевской библиотеке, где перелопатил массу литературы; я узнавал все новые и новые теории относительно астральных двойников, некоторые казались вполне научными, другие – бредом сумасшедших, но нигде - никакой ссылки на Савельева. Да, вероятно, мое прежнее предположение верно: все это выдумка автора. Взял и написал «Савельев». А мог назвать Ивановым, Петровым или Сидоровым. Ему ведь и свою фамилию поменять не сложно.

Я отложил книги, пошел прогуляться по мраморным залам библиотеки. Когда бродить надоело, мрачно застыл у одной из колонн, наблюдая за толпой рыщущих в поисках нужной литературы людей. Думы доканывали, верх начала брать версия, что смерть Непряева (буду называть его старым именем) никакого отношения к описываемым им событиям не имеет, убить его могли за что угодно. А рукопись… праведник и преступник хотят попробовать свои силы в литературе; сочинительство – страсть неуемная. А мне пора закругляться, не получилось!

Кто-то кашлянул за спиной, да так, словно специально старался привлечь мое внимание. Я обернулся и увидел седого как лунь старичка в очках в роговой оправе. Где-то его уже встречал?.. Конечно! В читальном зале он сидел рядом… Он уже тогда бросал заинтересованные взгляды в мою сторону. Но я не обратил на это внимание, поскольку привык к подобному; после обычно просят автограф. Иногда, правда, попадаю в нелепые ситуации: как-то иду по улице, подходят двое с таким вот явно просящим взором, жму каждому руку, говорю: «Давайте подпишу». А они хотели узнать, как пройти на соседнюю улицу.

- …Вы меня извините, молодой человек, - снова деликатно кашлянул старичок, - всего два слова?

- Пожалуйста.

- Вас очень интересует проблема астральных двойников?

- Конечно!

- Я заметил. Неисчерпаемая тема! Разрешите полюбопытствовать: а для чего вам это? Диссертацию пишите?

- Нет, роман.

- Похвально, что и среди романистов нашелся тот, кто взялся за такую проблематику.

«Он сказал: среди романистов?»

- Я не просто романист, я - Александр Павлов, один из популярных писателей сегодняшнего дня. Иногда пишу под псевдонимом Алекс Павлович.

- Ради бога, простите! – перепугался старичок. – Я мало знаком с современной литературой. Как-то больше Толстой, Достоевский…

Я милостиво простил его, поскольку конкурировать с классиками все-таки не решался. Старичок продолжал:

- Я тоже изучаю проблему двойников, изучаю долго и упорно. Разрешите представиться: Хомский Илья Иванович.

- Читал вашу работу! Вы – один из тех, кто считает, что наши мысли материальны, и созданные мыслеобразы могут возникать не только в нашем сознании, но и вне его. И что эти мыслеобразы «сгущаются» до тех пор, пока не становятся видимыми постороннему глазу. А максимальная энергонасыщенность человеческого тела, особенно в период больших стрессов, приводит к выделению из него двойника. Двойники могут проходить «различные уровни материализации»: иногда остаются прозрачными, едва видимыми, иногда же доходят до уровня практически нормальных людей – своих бывших хозяев.

- Как будто сдаете экзамен! Моя гипотеза подкреплена практикой, в том числе личными опытами.

- Расскажите!

- Хорошо, пройдемте в комнату отдыха.

Мы вошли в небольшой зал, где ученые прогуливались, беседуя и споря, или же сидели на маленьких диванчиках в задумчивой отрешенности. Хомский так же предложил присесть и начал:

- Некоторое время назад по приглашению Британского Королевского Общества я был на севере Шотландии, в одном из старинных замков; о нем ходили необычные слухи, будто бы там обитает привидение хозяина, по легенде убитого сыновьями почти двести лет назад. Я провел в этом замке несколько бессонных дней и ночей, и однажды мне удалось увидеть, как по коридору медленно движется, нет, не движется, а плывет сгусток энергии. Плыл он в темноте, уже было за полночь, напоминая большое белое пятно. При приближении стало видно: это не просто пятно, оно чем-то напоминало человеческую фигуру.

Зрелище было настолько необычным, что моя ассистентка едва не лишилась чувств. Одно дело слышать разговоры о привидении, другое – увидеть его воочию. Я же, поскольку уже сталкивался с подобными вещами, сдержал эмоции и сделал несколько снимков. К сожалению, получились они не слишком четкими.

Передать все мои ощущения, испытанные в тот момент, сложно, я их просто не помню. Но одно зафиксировал четко: когда фигура проплывала мимо меня, я вдруг ощутил толчок, причем настолько мощный, что еле удержался на ногах…

- Что дальше?

- Пятно в виде человеческой фигуры исчезло в темноте, в конце коридора. После этого мы дежурили в замке почти неделю, однако больше ничего подобного не повторилось. Этот случай подтверждает гипотезу моего уважаемого коллеги профессора Искакова о том, что при насильственной смерти энергонасыщенность человека бьет через край, и выходящий двойник может долго бродить по земле; вот вам и привидение!

- А вторую категорию двойников, тех, кто имеет массу и плотность, вам встречать не доводилось?

- Доводилось.

- И фантом ничем не отличим от человека?

- Внешне – ничем. Но по духовному наполнению это могут быть иные существа, иногда полностью противоположные своим хозяевам.

- Я читал, как недавно в Праге водитель трамвая сбил человека…

- Да, да! – воскликнул Хомский. – Но вы наверное слышали и о другом случае, когда в один из минских психоневрологических диспансеров привезли бомжа. И вдруг все увидели, что он как две капли воды похож на руководителя отделения психиатрической экспертизы, уважаемого доктора.

- Нет, об этом не знаю.

- Когда доктор увидел двойника, у него случился гипертонический криз. Бомж через неделю сбежал, следы его так и не нашли. Доктор же после удара не смог оправиться, и вскоре умер. Я перед смертью встречался с ним, и скажу, что даже он, уважаемый врач, не в силах был объяснить внезапную причину своей болезни. Двойник, выходит, разрушил его жизнь.

А вообще появление двойников с массой и плотностью часто вызвано целенаправленным воздействием на человека другого лица. Как-то раз на одной научной конференции ко мне подошел мужчина и рассказал, будто он проводил опыты по созданию двойников. У него были свои подопытные. Жаль, что я не смог продолжить с ним разговор, меня вызвали в президиум. А после искал его, но не нашел. Только фамилию запомнил: Савельев.

Меня точно током рубануло, задыхаясь от эмоций, я приглушенным голосом спросил:

- А имени своего он не назвал?

- Нет.

- Как он выглядел?! Простите за назойливость, я давно искал встречи с ним.

- Понимаю… Как выглядел? Так, ничего особенного: лет сорока, или чуть больше, среднего роста, рыжеватый, с усиками и бородкой. В темных очках.

- А еще?.. Походка? Манера разговаривать? Какие-то другие детали?

- Не припомню. Было это три года назад, да и не слишком я запоминаю детали… Ничего особенного, кроме рыжих волос.

- Он не говорил: в Москве живет или?..

- Нет. Мы этой темы вообще не касались.

- Его можно разыскать?

- Молодой человек… Ну где я его разыщу?

- Через друзей, знакомых, коллег. Поверьте, дело крайне серьезное. Не исключено, что он замешан в преступлении.

Илья Иванович сразу насупился, слово «преступление» отбило в нем всякое желание продолжать разговор. Но я отступать не мог, все просил о помощи. Он пожал плечами и безразлично сказал:

- Хорошо, попробую.

- Я оставлю свой телефон.

…Итак, я получил первое подтверждение того, что доктор Савельев – реальная фигура. Совпадение? Маловероятно. Не случайно автор рукописи упоминает это имя дважды! Чтобы мы запомнили его. Психологи говорят о трехкратном упоминании, но Непряев мог не знать таких тонкостей.

Я попытался нарисовать для себя хоть какие-то штрихи возможного портрета доктора Савельева. Пожалуй, одно обстоятельство сразу бросается в глаза: он не стремится быть на виду. Любой другой ученый уже трезвонил бы о себе, открыл собственный сайт, бывал на симпозиумах, а он… Даже имени не назвал. Савельев и все!

Это его настоящая фамилия?


Глава VII. ВИЗИТ К МИНОТАВРУ

Последовали два дня вынужденного бездействия, когда все мои попытки хоть как-то продвинуться в расследовании натыкались на непроходимую стену. Но вдруг позвонил Илья Иванович.

- У меня для вас новости, - сказал он.

- Когда и где встретимся?

- С удовольствием повидаюсь, но для этой новости достаточно общения по телефону.

- Слушаю.

- Один мой бывший аспирант знал интересующего вас человека. Только пути их давным-давно разошлись. Зовут Савельева Кириллом, отчество не помнит, по профессии он врач…

«Отлично - врач!»

- …Но еще в институте увлекся паранормальными явлениями и биоэнергоинформацией…

«Все совпадает!»

- Мой аспирант не смог с ним связаться, потерял его телефон.

- Телефон можно выяснить.

- Безусловно. Но он помнит домашний адрес Савельева. Только это старый адрес. «Проживает он там сейчас или нет?»

- Хотя бы старый!

- Правильно, вдруг он не переехал? А нет, так, может, жильцы подскажут.

- Диктуйте…

- Весенняя, дом 22, квартира 90.

- Огромное спасибо!

- Заглядывайте на огонек. Я вам столько интересного расскажу.

- Еще раз спасибо. Только не побеспокою ли?

- Какое беспокойство! Я ведь один. Супруга год как умерла. Дети разъехались, да и разве дождешься нынче детей! Заходите, но заранее предупредите, чтобы я приготовился.

- Вы замечательный человек, Илья Иванович…На сегодня попрощаемся?

- Как? А мой адрес не записали!

Пришлось записать и его адрес, а потом еще некоторое время уверять, что обязательно к нему загляну. Тоскливо старику, но спасибо ему! Я узнал главное: место возможного проживания доктора Савельева. И, горя от нетерпения, решил тут же отправиться на Весеннюю. Оставалось решить: что сказать доктору? С какой целью наношу ему визит?.. Варианты в голове рождались разные, к сожалению, ни один из них не выглядел достаточно правдоподобным. Буду действовать экспромтом, кто-то из знаменитых авантюристов (то ли Наполеон, то ли Ленин) говорил: «Главное - ввязаться в драку, а там будет видно».

Когда спешишь, любая минута вынужденного промедления ассоциируется с концом света; я попал в дорожную пробку, в этот московский ад! Вокруг вонь и гарь, доводящие до тошноты; машины ревут, железный поток совсем остановился. Из кабин выглядывают полные отчаяния лица водителей, их глаза жадно вглядываются в царящее столпотворение. В такие минуты хочется припарковаться где-нибудь, выскочить и нырнуть в метро, чтобы там, пусть в дикой толчее, но все-таки ехать, а не беспомощно стоять, наблюдая, как рядом, по пешеходной дорожке тебя обгоняет даже обвешанная сумками пожилая женщина.

Так два часа я добирался до нужной улицы. Наконец остановился перед длинным серым домом, вероятно еще сталинской постройки, с множеством подъездов. «И все же, как я начну разговор?». Однажды Светлана сказала мне: «Когда дело касается вранья, ты весьма изобретателен. Потому и стал писателем».

Лифт поднялся на шестой этаж, я оказался перед обитой черным дерматином дверью. «Как начать?.. Как?!». В который уже раз приказал себе: «По обстановке!» и ткнув пальцем в кнопку, услышал пронзительный звонок.

За дверью завозились, потом она приоткрылась, дальше мешала цепочка. Просунулось детское личико.

- Тебе, дядя, чего? – спросила девочка.

- Есть кто-нибудь из взрослых?

- Нет, - серьезно ответила она, - я одна. И ты уходи.

- Почему?

- Я тебя не знаю.

- Давай познакомимся. Я пришел в гости.

- Нечего незнакомым людям по гостям шляться, - назидательно изрек ребенок.

- Катя, с кем ты так некультурно разговариваешь? – послышался женский голос.

- Простите за беспокойство, я писатель Александр Павлов, или Алекс Павлович. Здесь проживает доктор Савельев? Мне нужно переговорить с ним. Вот мое удостоверение…

Невысокая худощавая женщина лет тридцати открыла дверь. Большие серые глаза глядели с откровенным любопытством.

- Я писатель… - повторил я, но хозяйка перебила:

- Я вас узнала. Обожаю ваши книги. А когда читаешь их по ночам… ух!

Всегда так! По ночам, по ночам… Недавно одна поклонница тоже сказала: «Первую половину ночи читаю ваш роман, вторую – кричу от ужаса».

- Проходите.

Я поблагодарил и вошел в небольшую прихожую; теперь уже две пары глаз рассматривали меня, женщине было явно интересно познакомиться с тем, кто ее пугает, а дочке понять, - что это за дядька так настойчиво вломился к ним? Хозяйка сразу попросила:

- Подпишите мне книги.

- С удовольствием. Ваше имя?..

- Лиза.

Я написал несколько строк в самых возвышенных тонах, потом, посмотрев на девочку, добавил:

- Может, сударыня, и вам? Для истории?

«Сударыня» в ответ показала язык и кокетливо спряталась за спину матери. Время завязывания дружбы прошло, пора переходить к главному.

- Один мой приятель был знаком с доктором Савельевым и рассказал мне, что он занимается одной очень интересной проблемой. А я сейчас хочу написать новую книгу. Телефон Кирилла, по отчеству не знаю, он потерял. Вот только адрес…

- Наверняка Кирилл Евгеньевич занимался интересными исследованиями, - вздохнула Лиза.

- Занимался?

- Вы проходите! Я чай поставлю. Жаль, мужа нет. Обязательно ему расскажу, что с самим Алексом Павловичем чаевничала.

Она захлопотала, поставила чай, варенье. Девочка суетилась возле матери и постоянно показывала мне язык.

- Теперь готова ответить на ваши вопросы, - присела напротив хозяйка.

- Вы сказали «занимался». С ним что-то случилось?

- К сожалению, - вздохнула женщина. – Видите ли, я его дальняя родственница, седьмая вода на киселе. Но благодаря ему мы с мужем живем в этой квартире. У него просто не было более близких родственников; родители Кирилла Евгеньевича умерли рано, старшая сестра погибла при пожаре. Квартира досталась нам по завещанию.

- А сам Кирилл Евгеньевич? Где сейчас он?!

- Он тоже погиб. Отправился на рыбную ловлю, решил искупаться и… утонул в реке.

- Вот как? Давно?

- Уже больше года.

Потрясенный исчезающей последней зацепкой, я, скорее механически, спросил:

- Где его похоронили?

Глупый вопрос, будто надгробие мне что-то расскажет. И вдруг услышал то, что меня обескуражило:

- Похорон не было, труп не нашли.

- Но если не нашли труп, то почему он обязательно мертв?

- На берегу остались его вещи… Двое рыбаков видели, как он входил в речку, он еще им сказал: «Поплыву вон до того берега». А один из них: «Осторожно, здесь сильное течение». Но Кирилл Евгеньевич махнул рукой и поплыл. Так, по крайней мере, нам рассказали в милиции. Рыбаки спохватились много позже, где, мол, тот товарищ? Забили тревогу, да поздно. Кирилла Евгеньевича искали, только знаете, как у нас сейчас ищут…

- Его должны были объявить без вести пропавшим.

- Так суд и решил.

- Жаль человека… А какой он был?

- Трудно сказать. Я его практически не знала, виделись несколько раз… Замкнутый, почти не улыбался, по словам соседей, никогда с ними не общался, да и с нами – тоже, просто не хотел. Даже странно, что квартиру он нам отписал, и сделал это почти перед самой своей гибелью… Помню, как в первое время после смерти Кирилла Евгеньевича следователь, разговаривая со мной, подозрительно косился. Сами понимаете, какое стечение обстоятельств…

Неожиданно Лиза резко поменяла тему:

- У него действительно были серьезные исследования?

- Да. Судя по всему, человеком он был неординарным. А ведь наверняка остался какой-то архив?

- И муж мне это же сказал! – воскликнула Лиза. – У человека, занимающегося наукой, должны остаться бумаги с записями, дискеты. А тут… Катя, не ешь так много сладкого, это вредно!

- Так что тут?

- Ничего!

- Вообще ничего?

- Вообще.

- Остается предположить, что кто-то приходил сюда и забрал их?

- До нас квартира была опечатана, а при нас – никто не явился.

- И никто не интересовался его судьбой?

- Вы прямо как следователь? – усмехнулась хозяйка. - Может, вы из органов? Следователь, похожий на писателя Павлова?

- Не до такой же степени. Подобная схожесть - только у астральных двойников.

Бросив фразу про астральных двойников, я буквально впился глазами в Лизу. Нет, она никак не отреагировала; или слыхом не слыхивала про них, или же прекрасная актриса?.. Чтобы пауза не затягивалась, я ей объяснил:

- Вы рассказали мне нечто новое, сразу возникает профессиональный интерес. Обратили внимание, что в моих романах часто присутствует линия расследования? Писатель должен ставить себя на место сыщика. Я не прав?

- Правы.

- Так интересовались им?

- Раза два звонили, спрашивали, что известно о Кирилле Евгеньевиче, но не допытывались.

- Не представились?

- Сказали – знакомые. И все.

У меня возникла еще одна идея; попробую на удачу? Я вытащил из кармана газету со снимком убитого Непряева, протянул Лизе:

- Он вам не знаком?

- Фу! Какой кошмар, - Лиза даже отвернулась, - Катя, не смотри.

Однако девочка выхватила газету и закричала:

- Мама, это же тот самый дядя!..

- Какой дядя? – сразу встрепенулся я.

- Отдай газету, - потребовала мать, и, пересилив себя, посмотрела на фотографию. – Да, он.

- Вы его встречали?

- Совсем недавно к нам позвонил мужчина, назвался представителем ДЭЗа, что он по поводу планового ремонта, походил, посмотрел и ушел. А через некоторое время снова являются из ДЭЗа. Я им: «От вас уже был человек», а они: «Нет, мы первые». Наводим справки: такой-то у вас работает? Описали подробно. Оказывается, нет. Мы решили - жулик, замки сменили.

- Он что-нибудь искал?

- Осматривал помещение…А тут еще подруга по телефону позвонила, я отвлеклась… Не знаю! – Лиза занервничала, видимо, опасаясь быть замешанной в неприятной истории, ее уже больше не радовала встреча с любимым писателем. Я почувствовал, что пора уходить, поблагодарил за чай, сказал, в каком магазине будет ближайшая презентация новой книги, пообещал автограф. Однако у самой двери остановился и, как бы между прочим, спросил:

- У вас нет фотографии Кирилла Евгеньевича?

- Есть.

По счастью снимок оказался цветным и очень хорошего качества; и еще: доктор здесь был без очков…

Рыжеватый мужчина с интересом взирал на меня с фото, честное слово, я ОЩУТИЛ его взгляд. Точно не я его изучаю, а он меня. В лице действительно ничего примечательного, запоминающегося, но вот глаза… Дело даже не в том, что они пронзительные, острые. Савельев не случайно прятал их за темными очками: они разного цвета – черный и зеленый.

«А я ведь уже видел эти глаза!».

И тут я вспомнил свой сон, Ральфа Вернера, соблазняющего жертву на создание романа. Глаза Савельева и Вернера – глаза астральных двойников.

Я вернул фотографию и быстро вышел из квартиры!

Вернувшись домой, я упал на кровать и некоторое время неотрывно глядел в одну-единственную точку. Это был мой любимый способ отключиться от всего второстепенного, сосредоточиться и внимательно проанализировать ситуацию. Почему мне нестерпимо захотелось убраться оттуда после того, как в руках оказалась фотография Савельева? Почему поддался эмоциям?! Ведь я не выяснил для себя важные детали: особенности в поведении Непряева, когда тот приходил в квартиру под видом сотрудника ДЭЗА? Или… Я многое не выяснил! Только-только начал узнавать первые неожиданные вещи, и вдруг… ушел?! Идиот!

Я пытался оправдать себя тем, что увидел страх и растерянность Лизы. Ее понять можно – женщина жила в своем маленьком тихом мирке, одно слово «убийство» привело ее в ужас, она явно захотела покончить с моим визитом. Я поступил правильно, вроде бы ушел, чтобы, по знаменитому методу Коломбо, остаться еще. А дальше - эта фотография! Глаза Савельева до сих пор гипнотизируют меня… Какое сходство! Господи, какое поразительное сходство с тем типом из сна!

И все же: как я мог сбежать, когда нужно было под любым предлогом договориться с Лизой о новой встрече!

Кое-что я, конечно, выяснил. Доктор Савельев – реальная фигура, в сферу интересов которого входили паранормальные явления и биоэнергоинформация; Непряев в своей рукописи, скорее всего, указал именно на него. Какие сомнения, если он еще и в квартиру к нему приходил под видом работника ДЭЗа?..

Но доктора больше нет! Он действительно утонул?

Труп не нашли. Предположим, всерьез не искали? А вдруг искали, но…не было никакого трупа? Лиза говорит, что Савельев привлек внимание рыбаков. Знал он этих рыбаков или нет? Если они были приятелями, просто хорошими знакомыми - тогда поступок доктора объясним, но если он решил «отчитаться» перед случайными людьми, - это подозрительно.

Перед исчезновением он оставляет квартиру родственникам. Не готовился ли он исчезнуть? А зачем? Не потому ли, что им ЗАИНТЕРЕСОВАЛИСЬ? Тот же Непряев. Наверняка были и другие. Предположим, Савельев жив, где тогда он?

Вопросы налетали на меня роем растревоженных пчел; я делал выводы, исходя из той информации, которую имел. Но насколько ей можно доверять? Я предположил, что Илья Иванович или Лиза выдавали мне истину в последней инстанции, а что, если они солгали?

Теперь о глазах Кирилла Евгеньевича. Возможно, он прятал их под темными очками не только потому, что они разноцветные, сам взгляд его - тяжелый, неприятный. Глаза – зеркало души, не скрывал ли он таким образом свою сущность? Поэтому ее не заметили ни Хомский, ни, возможно, Непряев, ведь иначе последний прямо или косвенно указал бы на характерную природную особенность доктора Савельева.

ПУГАЮЩИЕ ГЛАЗА… Может, мой недавний сон был предупреждением?

Тупиковая стена разрасталась, в необъятной галактике загадок едва пробивалась световая дорожка… Казино «Золотой ливень», мафиози Галич… Надо ехать в Старый Оскол, там искать возможные зацепки к моему расследованию.

Но сколько времени прошло после тех событий? Сам-то Галич жив, или его прикончил другой мафиози?

Я взглянул в окно, белый свет постепенно растворялся во мгле короткой майской ночи, но еще просматривались очертания домов. И тут мне показалось, будто это ДРУГИЕ ДОМА! И ДРУГАЯ УЛИЦА, совсем не похожая на родную, московскую. Немного поменялся ландшафт, стал более южным, появились пирамидальные тополя.

Я протер глаза и только тогда понял, что ничего за окном не изменилось, видение вспыхнуло и исчезло. Может, это меня зазывает Старый Оскол?

Последние колебания ехать или нет, исчезли, я позвонил Светлане. Голос у моего редактора был грустным.

- Я только что выгнала Настену, - сообщила она. – Распрощалась, дав ей напоследок хороший пинок.

- Ты хотела этого. А вообще сочувствую…

- Да уж, посочувствуй. Скажи, Алекс, почему я так несчастлива в любви?

- Завышенные требования. Ищешь идеал, которого нет.

- Настена на идеал не тянет.

- Тебе бы Джоди Форстер, Эллен ди Дженерис, на худой конец – Корин Клери.

- Фи! – возмутилась моя собеседница. – Фостер и ди Дженерис годятся мне в мамы, а Корин Клери – в бабушки.

- Есть поговорка: старый конь борозды…

- Знаю! – перебила Светлана, - но она касается мужчин. Про женщин говорят другое: на старой кляче далеко не уедешь. Женщина, увы, стареет раньше. И здесь никакого равноправия! У, проклятые мужики!

Излив всю возможную желчь на ненавистный пол, Светлана наконец сменила тему:

- Какие новости у тебя?

Я рассказал, что догадки насчет реальных людей и фактов в рукописи Непряева оказались верными: доктор Савельев существует, то есть, существовал и занимался он проблемой астральных двойников.

- …На вид самый обычный человек, рыжий, худощавый. Но есть в его внешности одна особенность: глаза разного цвета.

- Разного цвета?

- Один черный, другой зеленый.

- Надо же, как у Воланда.

Я чуть не поперхнулся, но о своем странном сне умолчал. То, что мне привиделось, мой отчаянный материалист-редактор истолкует не иначе, как шизофрению.

- Интересно, Алекс, куда он исчез? Есть его фотка?

«Какую глупость совершил! Не попросил у Лизы фотографию!»

Я продолжил повествование о том, как в квартиру Савельева под видом сотрудника ДЭЗа заходил Непряев и, скорее всего, что-то искал.

- Вот пока и все.

- Каковы дальнейшие планы?

- Надо ехать в Старый Оскол. Последняя надежда.

- Пожалуй, ты прав.

- Выезжаю завтра.

Едва я отключился, как телефон снова зазвонил, на крохотном экране вспыхнули слова: «Подавл. Номера». Наверняка Светлана. Что-то забыла…

- Алло!

В ответ – молчание, после которого звонивший отключился. Тогда я не придал значения этому звонку. Ошиблись…

Как показало ближайшее будущее, ошибался я! Начиналась страшная игра, где жизнь человека не стоит ломаного гроша.


twins.JPGГлава VIII. ВЕСЕЛЕНЬКАЯ ПОЕЗДКА

Поезд до Старого Оскола идет двенадцать часов, вечером сел, утром – на месте. Я взял целое купе в СВ; во-первых, терпеть не могу, когда рядом незнакомые люди, во-вторых, я достаточно состоятелен, чтобы оплатить свою поездку по высшему классу, в-третьих, все равно ее оплачивает Светлана.

Я стоял в коридоре, наблюдая, как поезд мягко отходит от перрона. Рядом – немногочисленные соседи, судя по виду, менеджеры или руководители среднего звена, откомандированные в промышленный центр Черноземья. В соседнем купе ехал лысенький, щеголеватый мужчинка, посматривающий по сторонам с видом тренера, команда которого только что одержала сенсационную победу. Поскольку я уже вошел в роль Пуаро, рискну предположить: этот парень выторговал крупный контракт. Мужчинка тем временем решил подтвердить мой логический вывод, вытащил из папки какие-то листы, стал их любовно поглаживать. За щеголем расположилась гренадерского роста дама лет сорока, в строгом платье, и с таким же строгим взглядом обделенной мужской лаской начальницы. В самом конце коридора очень солидный товарищ по телефону властным голосом отдавал распоряжения. Думаю, он, в отличие от других, - точно не администратор средней руки, а большой начальник! И костюм куплен в дорогом бутике, и животик соответствует занимаемому положению, проводница еле протиснулась между ним и дверью в купе.

Хотя я понимал, что для сыщика наблюдение за людьми – важнейшая задача, мне это быстро надоело. Я отправился в свое купе, чтобы еще раз обдумать план действий в Старом Осколе. Необходимо найти гостиницу, где останавливался Непряев. Известно, что он находится недалеко от казино «Золотой ливень». Как говорила горничная (надо же, почти наизусть выучил рукопись!): «Выйдите из гостиницы и - направо. Наш микрорайон упирается в проспект Свободы, там еще раз направо, и сразу окажетесь возле казино «Золотой ливень». Минут десять пешком, а то и меньше». Пройду путь Непряева, надеюсь, гостиниц там не так много, а эта – ближайшая.

Допустим, его опознают, и что мне это даст? Я получу подтверждение: да, Непряев здесь останавливался. Все равно придется искать Галича, выяснять: чем ему насолил Виталий? Для такой встречи нужна серьезная причина, а то доказывай потом мафиози, что нельзя плохо поступать с будущим классиком.

Более часа я тщетно продумывал варианты. А когда их не нашел, решил опять действовать по любимому принципу: «Главное ввязаться в драку…». Устав от одиночества, вторично вышел в коридор.

Народ рассосался по своим купе, в коридоре стояла только одна девушка. Но какая! Ей вряд ли больше 23-х, стройна, как богиня, бюст – сногсшибательный; грудь при каждом ее вздохе колыхалась, как океанская волна при набегающем легком ветерке; так и хочется поднырнуть под нее, снова и снова омыть лицо, ощутить фантастический привкус соли на губах (я говорю исключительно о ласковой волне, а вы что подумали?!). Волосы незнакомки искрились чистым золотом, мне даже показалось, что будто бы над ней сияет необыкновенно золотая аура. Но больше всего привораживали ее зеленоватые глаза; едва она кинула небрежный взгляд в мою сторону, как сотни зеленоватых бесенят ринулись навстречу.

Одна половина моего «я» грозно предупреждала: «У тебя серьезное дело, отбрось любые увлечения!», другая коварно подталкивала: «Подойди к ней, подойди! Дорога далека, зачем томиться в одиночестве?». Спор решил независимый арбитр – логика. Она подсказала: «Что, если эта девушка из Старого Оскола? Можно получить у нее важные сведения о городе, гостинице, казино. А может, и о Галиче!».

«С ней следует познакомиться, - прошептал я первой половине. – Разумеется, ради дела».

Теперь, когда гармония и мир в душе восторжествовали, я неспешно двинулся в сторону прекрасной незнакомки. Рядом с ней – расписание движения поезда; я вдумчиво в него вглядывался, затем глубокомысленно произнес:

- М-да!

Это был один из важнейших приемов моего уникального метода знакомства с представительницами противоположного пола. Когда-то в юности все было гораздо проще, я подходил к очаровательному созданию и без обиняков спрашивал: «Девушка, могу я пользоваться успехом у женщин?». Пока очаровательное создание ошарашено хлопало глазищами, я подхватывал очередную «жертву» и уводил с собой… Но времена изменились, в моем возрасте не юноши, но мужа, прелестницу нужно заинтриговать не менее искусно, чем это проделывают с достопочтимой публикой профессиональные авторы и режиссеры. Вот такой интригой и является загадочное «М-да!». Так и есть, Зеленоглазая Звезда взглянула на меня с любопытством. Сейчас на этот маленький реагаж должно последовать новое действо. Я разговариваю сам с собой, и, одновременно, с ней.

- Мы прибываем в Старый Оскол в семь часов тридцать девять минут. Двенадцать часов в пути! А ехать шестьсот километров. Что за поезд-черепаха?

Зеленоглазая Звезда скучно зевнула и отвернулась к окну. Но я упорно продолжал закручивать сюжет пьесы под названием «Знакомство».

- Однажды я ехал поездом из Лондона в Глазго…

Я никогда не ездил из Лондона в Глазго и вообще не бывал в Великобритании, однако незнакомка сразу повернулась в мою сторону.

- …Так вот там скорость у поезда была вдвое больше нашей.

- Подумаешь! – хмыкнула девушка, - а у «Красной Стрелы» (Москва – Санкт-Петербург. – прим. авт.) она выше раза в три.

- Почему же наш едет так медленно?

- Пока еще ничего, а что будет после Ржавы! Поползет! Что делать, дороги не электрифицированы.

- Придется скучать. Спать что-то не хочется, рано.

- Поскучаем.

- А я так не люблю!

- Я тоже.

- Обычно в уединении придумываешь сюжет очередного романа, а тут… в голову ничегошеньки не лезет.

- Вы писатель? – интерес незнакомки начал расти как на дрожжах.

- Пишу, - скромно откашлялся я. – Разрешите представиться: Александр Павлов, часто пишу под псевдонимом Алекс Павлович. Может, слышали?..

- Не только слышала, но и читала! – сказала незнакомка.

- Польщен…

- В одной газете вас называли наследником классических традиций в нашей литературе.

- Они загнули…

Рекламный трюк с «классиками» принадлежал Светлане, ясно - для лучших продаж. Но сейчас я ожидал, что незнакомка начнет убеждать, что я и впрямь новый Гоголь. Только получил иное.

- Конечно, загнули, вам до настоящих классиков, как мне до Марса.

(«Вот так-так!»).

- Но на уровне современных королей книжных развалов – вы классик. Извините за прямоту. Дело в том, что я заканчиваю факультет журналистики.

- В Москве?

- Нет, у нас в Старом Осколе.

- Вы из Старого Оскола?! Я никогда там не был. Расскажите о городе. Кстати, ваше имя?

- Люба.

- Прекрасно! Люба, Любовь! Любовь – самое совершенное чувство на земле. Однако почему мы стоим здесь? Пройдем ко мне, проводницу попросим скрасить наш вечер вином и хорошей закуской.

- Неудобно.

- Как так?

- Я буду наедине с молодым, красивым мужчиной, к тому же знаменитым. Ой, доведут такие посиделки до греха!

Я сделал обиженное лицо и торжественно заявил:

- Гоню все греховное прочь!

- Вы - может быть. А вот я боюсь своих опасных желаний.

- Обещаю: стол и светская беседа!

- Если так…

Мы – в моем купе, сделали заказ и нам соответствующим образом сервировали стол. Я разлил в бокалы красное вино:

- Предлагаю первый тост: за торжество затмевающей разум красоты. То есть, за вас!

- Что вы! – засмеялась Люба, - так нельзя.

- Почему?

- Речь мужчины – речь льстеца. Стремясь покорить женщину, он говорит изумительные слова: ты у него - и принцесса и богиня. А как только покоришься ему, пощады не жди. Из принцессы быстро опустят в рабыни.

- Ненавижу рабство! За вас!

Мы выпили, и романтическая Люба стала еще романтичнее, зеленые бесенята так и порхали. Сердце- затрепетало… Но стоп! Я еще и Пуаро.

- Люба, вы давно живете в Старом Осколе?

- Я там родилась.

- Наверное, знаете город вдоль и поперек?

- Немножко знаю.

- Какие в нем достопримечательности?

Люба в раздумье пожала плечами, я пришел на помощь:

- Уверен, главная достопримечательность – вы.

- Вот видите, с одной из них уже познакомились.

- А если бы я вас куда-нибудь пригласил? В ресторан? Или в казино? Там есть казино?

- Есть, - помедлив, ответила Люба, - только я не любительница азартных игр.

- Я сейчас вспомнил, как один мой знакомый рассказывал, что выиграл в оскольском казино крупную сумму. Как же оно называется?.. «Золотой ливень».

- Повезло.

- Еще он познакомился там с интересным человеком. Фамилия у него Галич. Не слышали?

- Нет.

«Откуда она может знать Галича. Студентка! Другой круг общения…».

Поскольку говорить с Любой об интересующих меня делах казалось бесполезным, деловой аспект общения уступал место романтическому.

- Второй тост: опять за вас!

- Ни в коем случае.

- Почему?

- Это начинает утомлять. На свете много вещей, за которые стоит выпить.

- Не откажите хозяину в маленькой любезности…

- Ну, хорошо, - милостиво разрешила прелестная гостья.

Бутылка пустела; я направился к проводнице, заказал еще. Когда вернулся, остатки вина были разлиты по бокалам. Наступила очередь Любы:

- За ваш талант, Александр!

- Не такой, как у классиков, - иронично напомнил я.

- Не обижайтесь: талант - он и есть талант.

Когда бокалы опустели, я, как бы ненароком, коснулся ее руки, Люба ее не отняла, лишь загадочно улыбнулась… В это время появилась проводница, принесла еще вина и закуски. Моя гостья все это благосклонно приняла и теперь уже сама хозяйничала за столом. Она что-то говорила, только слова проскальзывали мимо ушей. Я отчаянно вслушивался, но… не слышал! Я слабел и улетал…

Последнее, что помню, как прелестница укладывала меня на постель, опять что-то говорила, но уже не смеялась. Наоборот, лицо девушки стало сосредоточенным.

… Очнулся я от толчка, очевидно вызванного резкой остановкой поезда; за окном царила темень, рассекаемая летящими и тут же исчезающими огоньками. Возле меня кто-то суетился… Я узнал мужчинку-щеголя из соседнего купе, в его руках был шприц.

- Скорее! – послышался знакомый голос.

- Люба… - пробормотал я.

Люба выглядывала из-за спины Щеголя. Что они собираются делать?

Щеголь закатал мой рукав; в обычной ситуации я бы прихлопнул его одним ударом, но сейчас все тело точно зажало тисками. Я не в силах был пошевелить ни рукой, ни ногой. Язык будто отсох. Я еле выдавил из себя:

- Что это?

- Не бойся, - подмигнул Щеголь, - возьмем твою кровь на анализ.

- Ммм! Ммм! – раздалось мычание с моей стороны, что, видимо, позабавило Щеголя.

- В следующий раз не будешь таким любопытным, горе-сыщик.

- Скорей! – взвизгнула Люба.

Острая игла вошла в вену. Возникло ощущение, что я падаю с большой высоты… Потом я услышал какие-то другие голоса. Меня трясли, пытались разбудить.

Что было дальше? Неведомые руки подняли меня, кажется, куда-то понесли… И все поглотила темнота.

Но вот вспыхнула разноцветная световая гамма, она осветила небольшое, убого обставленное помещение; я увидел кровать и лежащего на ней бледного человека, рядом – женщину, которой он что-то диктовал. Потом замолчал, закрыл глаза, устало прошептав:

- Теперь все!

- О чем ты?!..

- Успокойся, родная. О романе. Только о нем…

Я сразу узнал его – Нашего Героя, он очень изменился, постарел. И виновата здесь не только его болезнь, но и время. Сколько же лет прошло?

- Ты считаешь, что роман закончен? – озабоченно спросила женщина.

- Я не закончу его никогда. Не надо иллюзий. Думаю… нет, уверен, его просто невозможно закончить.

Внезапно потухшие глаза болящего засветились огнем:

- Что я породил? Принесет ли он радость?.. Нет, скорее – горе. Я постоянно мучаюсь сомнениями: не сжечь ли его?

- Прекрати!

- И Гоголь сжег «Мертвые души», когда понял, что не может воплотить в жизнь задуманное.

- Я не хочу слушать! Не хочу!

- Нет, ты пойми. Мне сегодня трудно говорить, но я расскажу. Давным-давно я заключил страшную сделку с самим… Я не просил ни денег, ни славы, да он мне их и не обещал. Я жаждал создать великое творение, и я его создал. И только сейчас я понимаю, как тот, с разноцветными глазами, посмеялся надо мной. Теперь посмеюсь я. Роман будет уничтожен.

- Нельзя, нельзя! Он гениален!

- Он ужасен, ибо зло здесь стало вершителем судеб.

- Это свойственно человеческой природе.

- Но так не должно быть! И еще. Я приравнял зло к Добру, поставил между ними знак равенства. Я слышал шепот, который подталкивал к этой мысли, а я, опьяненный дурью собственной гениальности, позабыл о главном предназначении гения: служить Истине.

Он приподнялся, в сухих глазах вспыхнули молнии, дрожащая рука потянулась к женщине:

- Ты сожжешь его!

Та в ужасе отпрянула:

- Почему - я?

- У меня не поднимется рука. Ведь это мой ребенок, мой любимый сын; я не только подарил ему жизнь, но и душу в него вдохнул. Я надеялся, что появится титан, а возник монстр. Знаешь, чего боюсь более всего? Что мой роман станут зачитывать до дыр, выучивать абзацы и главы, выучивать все от первой до последней страницы. Иногда я вижу картины странные и жуткие: черные люди совершают черную мессу, держа в руках мое творение, нагие женщины, позабыв о морали, прилюдно, с радостным визгом танцуют. Вижу довольные лица тех, кто прорывается в новые пророки, подменяя Истину пасквилем на нее. Моим пасквилем… Так что сожги его, сожги!

- Я не могу! – рыдала возлюбленная Нашего Героя, - ведь роман и о нас с тобой.

Он взъерошил волосы, тяжело рассмеялся:

- Ты права: о нас с тобой тоже! Тот, с разноцветными глазами и об этом предупреждал. Мастер слова, создавший богохульное произведение, влюбляется в чужую жену. Его не смущает, что любимая замужем, что он живет на ее подачки. А подачки эти от мужа-рогоносца.

- Прекрати!

- Нет уж, дослушай до конца, ты, влюбленная в моего героя - богохульника, совратителя чужой жены, еще и труса, сбежавшего от мира в сумасшедший дом. Хорош! Целый букет достоинств!

- Нельзя, нельзя, - точно заведенная, повторяла женщина, - ты пытаешься заставить меня уничтожить нечто бесценное. – Что подумают обо мне? Я стану хуже убийцы или насильника, ибо совершу преступление перед Историей.

Умирающий впал в забытье; его возлюбленная, жена, друг с плачем припала к его груди, и слышала то ли стон, то ли хрип:

- Сожги…

Он замолк; женщина вытерла холодный пот… Решила, что он умер. Нет… Пока еще нет! В ушах по-прежнему звучало: «Сожги!». Она взяла рукопись и…

- Я не в силах! – она целовала ее, заливала слезами. Но потом вдруг твердо сказала. – Он просит, значит… Он должен увидеть перед смертью пепел своего дитя. Он так хочет, это его право.

Продолжая сотрясать комнату рыданиями, женщина зажгла спичку, решив, что будет сжигать каждый листок, чтобы не осталось и следа…

Вдруг кто-то схватил ее за руку, она услышала:

- Остановитесь!

Перепуганная, она обернулась… ее возлюбленный, муж, друг стоял рядом, не позволяя совершить акт сожжения. Не понимая, что происходит, женщина посмотрела на кровать… «Он встал? Ему лучше?!». Нет, мастер слова по-прежнему находился на кровати в преддверии смерти.

- Я всего лишь Двойник, - ответил остановивший ее мужчина. – Дайте мне рукопись.

- Нет, - женщина чувствовала, что сейчас упадет в обморок. И, тем не менее, прижимала бумаги к груди.

- Вы правильно сказали о преступлении перед историей.

- ОН ПРОСИЛ!

- Спалите ненужную бумагу и покажите ему пепел. А рукопись отдайте, она все равно не закончена.

- Зачем вам незаконченная вещь?

- Чтобы закончить.

- Вы собираетесь?!..

- Я же Двойник.

- Двойник?..

- У вас нет выбора. Неужели вы хотите уничтожить то, что должно жить вечно, как память о нем? Что ж, помешать вам я не в силах.

Двойник с поклоном отступил, и тут женщина подумала: ее возлюбленный, муж, друг в своей неизлечимой болезни не ведает, что творит.

- Стойте, - прошептала она Двойнику. – Вот, возьмите.

Она осторожно протянула рукопись, протянула так, словно сомневалась в правильности своего поступка. Двойник терпеливо ждал, когда рука женщины отпустит ее.

- Я верну. И очень скоро. К тому времени он уже покинет нас, однако и я долго здесь не задержусь. Мы связаны с ним очень крепко, крепче, чем можно представить. А пока прощайте. - Двойник дружески махнул рукой и вышел из комнаты.

Умирающий вскоре открыл глаза и тревожно спросил:

- Сожгла?

Возлюбленная, жена, друг судорожно кивнула, показав на кучу пепла.

- Хорошо, - заулыбался он, - дальше – тишина, как говорил Гамлет. И это будет тишина покоя.

- Конечно, - ответила женщина. Слезы беспрестанно текли по ее лицу. Она не только прощалась с ним, но и молча просила прощения за предательство.


Подделка - Евангелие от ИудаГлава IX. ЖЕРТВА БОЛЬШОЙ ИГРЫ?

Очнувшись, я увидел, что лежу в незнакомой комнате, похожей на больничную палату, рядом - женщина в белом халате. Она с облегчением вздохнула:

- Наконец-то.

- Господи, где я?

- В Курске.

- В Курске?! Почему?

- Вы в больнице, а я ваш врач Римма Евгеньевна.

- Что я делаю в больнице?

Римма Евгеньевна присела рядом, внимательно осмотрела меня, прощупала пульс.

- Вижу, вам лучше.

- Объясните же!

- Постарайтесь воссоздать в памяти вчерашний вечер.

- Поезд «Москва – Старый Оскол».

- Так!

- СВ, где я ехал…

- Дальше!

- Я познакомился с девушкой… У нее великолепная фигура и зеленоватые глаза. Прекрасно помню ее!

- Хорошо, значит вы быстро приходите в норму. И можете поговорить со следователем.

- Со следователем?

- Эта ваша красотка - преступница, причем работала не одна. Обычно такая шайка знакомится с состоятельными людьми, а потом обчищает их до нитки. Вам подсыпали сильнодействующий наркотик. Неизвестно, чем бы все закончилось, проводница заподозрила неладное и спугнула их. Жаль, не удалось задержать преступников… Вспоминайте дальше.

Цепочка вчерашних событий постепенно восстанавливалась, я связывал их воедино, стараясь не упускать деталей. Мы пили вино, я произносил тосты, Люба смеялась и кокетничала… Когда и куда она успела подсыпать мне наркотик?

В вино? Точно! Я пошел к проводнице заказывать вторую бутылку, а когда вернулся, остатки первой были разлиты по бокалам.

Врач не торопила и только одобрительно кивала. Я продолжал анализировать случившееся. Что там дальше? Мне засадили иглу в вену, маленький щеголеватый мужчина сказал: «Возьмем твою кровь на анализ».

- Худшее позади, однако недельку вам придется здесь поваляться, - сказала Римма Евгеньевна.

- У меня взяли кровь…

- Конечно, мы все проверили.

- Не только вы, но и они.

Я рассказал и про этот эпизод, показав свежий след от укола.

- Но зачем жуликам брать у вас кровь? – удивилась врач.

«Вот и я хотел бы понять!»

- А что вы еще помните?

- Сильные руки… Меня куда-то положили и несли.

- Правильно, это были санитары.

- Потом я видел женщину и прикованного к постели мужчину.

- Обычные впечатления от больницы.

- …Мужчина просил сжечь рукопись его романа.

- Сжечь рукопись?

- Потом появился еще один – его точная копия. Он не позволил спалить роман…

- Это уже галлюцинации. Не волнуйтесь, все прошло.

- Дай-то Бог!

Я был несказанно рад последнему выводу врача. Хотя кто знает, может то, что родилось в моих галлюцинациях, когда-то являлось явью?

- Отдыхайте, следователь придет позже.

- С удовольствием побеседую, никакое преступление не должно оставаться без наказания. А где мой телефон?

- Вот ваш телефон, на тумбочке.

Едва врач закрыла за собой дверь, я позвонил Светлане, обо всем рассказал, она укоризненно заметила:

- Хорош! Поддался на чары незнакомой дамочки! Я выезжаю к тебе.

- Зачем?

- На всякий случай.

- Врач говорит, что меня выпишут через неделю.

- Приеду! Сама побеседую с докторами, друзей бросать грешно. Ты в какой больнице?

- Спроси что полегче.

- Чтобы выяснил. Приеду в Курск, позвоню.

В этот момент в палату вошла девушка в белом халате. Она широко улыбнулась:

- Как вы?

Я остолбенел, язык отнялся, передо мной… Люба!

Мое оцепенение девушка истолковала по-своему:

- Вам нехорошо?

- Мы снова встретились, - тихо произнес я.

- А разве мы виделись?

- Как?.. Уже позабыли? – в моем голосе зазвучала неприкрытая ирония.

- Вы меня с кем-то путаете.

- Ой ли?

- Не понимаю…

- Разве не с вами мы ехали в поезде? Разве не вы вчера мне подсыпали этот проклятый наркотик?

- Что, что?!.. – девушка, казалось, не могла найти слов. – У меня вчера было ночное дежурство, я медсестра…

- Я не ошибся, - перебил я ее нелепые оправдания. - Вы – Люба.

- Да, Люба, – пробормотала медсестра.

- Меня просят переговорить со следователем, я все ему расскажу.

- О чем?

- О вас!

Она отшатнулась, побледнела, видимо, мой решительный вид напугал ее. И, не выдержав, бросилась из палаты.

Ко мне пришел следователь, сумрачного вида человек, представившийся Тимофеем Степановичем. Я рассказал ему о событиях в поезде и на вопрос: «Сумею ли опознать преступников?», ответил:

- Как же не сумею! С девушкой мы выпивали, а сообщник ехал в соседнем купе, и его я прекрасно разглядел.

- Сможете составить словесный портрет? Начнем с девушки.

- А зачем? Она работает медсестрой здесь, в больнице, зовут Люба, только что заходила в палату. Однако никто мне не верит.

Следователь что-то чиркнул в блокноте и вышел. Через некоторое время ко мне вломилась целая делегация: помимо следователя - несколько врачей и сама Люба с красными от слез глазами.

- Итак, - сказал следователь, - вы утверждаете, что наркотик в вино вам подсыпала вот эта девушка?

- Утверждаю.

- Ее коллеги заявляют обратное: весь вчерашний вечер она дежурила в больнице и никуда не отлучалась.

- Это правда! – горячо воскликнула медсестра. – Я не должна была дежурить, но у моей напарницы Вики случилось несчастье: папа сломал ногу. Я ее и заменила.

- Переговорите с проводницей, - устало произнес я. – Она подтвердит мои слова.

- В том-то и дело, - еще сильнее нахмурился следователь, - она их уже подтвердила.

- Но ведь этого не может быть! – разрыдалась Люба, - множество людей: коллеги, больные видели, КАК Я ЗДЕСЬ РАБОТАЛА. Я не могла быть одновременно в двух местах.

- У вас нет сестры-близнеца? – осведомился Тимофей Степанович.

- Нет ни братьев, ни сестер. Даже двоюродных.

- Бывают на свете похожие люди, - заступились за медсестру сразу несколько человек – и врачи, и мои соседи по палате.

Я снова внимательно посмотрел на девушку; та, в поезде была ее точной копией – одно и то же лицо, та же фигура, голос, даже наклон головы… Я вдруг вспомнил слова Ильи Ивановича, когда спросил его, отличим ли фантом от человека? Старик ответил мне, что «по духовному наполнению это могут быть иные существа, иногда полностью противоположные своим хозяевам». Почему вспомнил? Да потому что отличие БЫЛО. У подруги из поезда в глазах скакали зеленые бесенята, а во взгляде медсестры - доброта и ласка.

И все равно, УЖ ОЧЕНЬ ОНИ ПОХОЖИ!

А вдруг я встретился с еще одним феноменом астральных двойников?.. Но если это та же Люба, решившая сыграть со мной очередную игру?!.. «Что ж, на сей раз я готов! Буду начеку и постараюсь понять, что же вам нужно, милая дама?».

- По-моему, обе девушки просто очень похожи, - заявил я. – И все же некоторые различия есть. В присутствии всех прошу у Любы прощения.

Но потрясенная медсестра все еще не могла прийти в себя. Врачи начали расходиться, следователь остался, чтобы взять показания для составления фоторобота второго преступника и задать еще несколько вопросов.

- Сколько они у вас взяли денег?

- Когда мне сегодня принесли бумажник, то выяснилось, что преступники не взяли ничего.

- Как так? А кредитки? Ценные вещи?

- На месте.

- Ничего не понимаю. Что-то же они взяли?

- Газету с сообщением об убийстве.

- Какое убийство?!

- Некоторое время назад в московской гостинице «Синяя птица» погиб человек, я хотел выяснить, кто он?

- Но вы же не следователь.

- Писатели иногда занимаются поиском.

Как и в свое время врач, Тимофей Степанович посмотрел несколько удивленно, но промолчал. А я продолжил:

- Преступники вкололи вот сюда иглу.

- Зачем?

- Решили взять кровь на анализ.

- Зачем? – поднял брови следователь.

- Это у них надо спросить.

«В самом деле, зачем? Возможно, мой интерес к доктору Савельеву вызвал у кого-то опасение?».

Следователь задал мне еще несколько вопросов, попрощался. Но, открыв дверь, задержался, видимо, о чем-то размышляя, затем повернулся ко мне:

- Если все происходило так, как рассказали, будьте осторожны. Зачем-то же они у вас брали кровь…

Конечно, теперь я не буду столь беспечным. Но неизвестно, кто из НИХ придет в следующий раз?

Некоторое время я бесцельно валялся в кровати, и когда бездействие стало тяготить, вышел в коридор. Чувствовал себя лучше, голова не кружилась, и вдруг отчаянно захотелось удрать отсюда!

Я вдруг увидел Любу. Девушка шла в полной задумчивости, ни на что не реагируя. Но, проходя мимо меня, вздрогнула, посмотрела так, будто о чем-то… просила(?!). Или в том взгляде была укоризна за несправедливо нанесенную обиду?

- Люба, я извинился.

- Нет, нет, вы не при чем, - произнесла девушка, еще более озадачив меня своей фразой.

- Из-за меня вы столько вынесли.

- Дело не в вас…

Она явно хотела что-то сказать, но не решилась… У меня возникла новая догадка: она что-то знает! Знает и молчит!.. Кого-то боится?

Или это новая игра с ее стороны?

Я прошелся по коридору и ощутил некоторую слабость, врачи правы: придется здесь еще немного поваляться. Больница убивала морально не только потому, что я терпеть не мог замкнутое пространство с людьми в белых халатах, словно подчеркивающих твое бессилие, пусть даже временное. Более существенна вторая причина… «БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ» - напутствовал следователь. Опытный человек почувствовал грозящую мне опасность… Неведомые враги в любой момент могут заглянуть сюда, и никто их не остановит. Возможно, они уже осведомлены - где я! Почему - «возможно»? Если медсестра Люба из их компании – то НАВЕРНЯКА ЗАГЛЯНУТ.

Я вернулся к себе; один сосед спал, другой что-то читал, но едва я появился, оторвался от чтения и сказал:

- Ну и закрутил. Молодец!

- Что закрутил?

- Читаю твою книгу. Оторваться нельзя.

Это был один из моих последних бестселлеров, но ведь в книге нет фотографии автора. Откуда он узнал?..

- Это не моя, - соврал я. – К сочинительству отношения не имею.

- Врешь! – рассмеялся сосед. – Ах ты, скромник.

- Да с чего решил?..

- И это не ты? – сосед достал еще одну книгу, более раннюю, там, на задней обложке, я улыбаюсь на фото, да так довольно, словно только что переспал с парой милых девчонок.

- А еще я тебя видел по телику.

«Про телик забыл! Пуаро покраснел бы от моей дури!»

- И уже все здесь про меня знают?

- Конечно! Не каждый день рядом с тобой знаменитость.

«Прекрасно! Как облегчается задача у моих недругов!».

Слабость заставила меня сомкнуть глаза, однако чувство тревоги нарастало, понуждало просыпаться. Теплилась некоторая надежда, что неведомые враги не решатся зайти в палату, я здесь не один. Но потом увидел, как заснул и сосед, читавший мою книгу . Помощи ждать не придется.

Я пытался убедить себя, что это чуть ли не шизофрения, надо успокоиться, забыться. Но страх бежал впереди рассудка, сковывал, мешал нормально соображать. Я все время ждал, что сейчас, в эту самую минуту, или в следующую, появится… Кто появится?

КТО-ТО!

Многолетние занятия восточными единоборствами даже в моем теперешнем состоянии позволяли интуитивно чувствовать врага. В очередной раз я проснулся, потому что понял: ОН уже у моей кровати!.. Я подскочил!

Это была медсестра Люба, она приложила палец к губам, краешком глаз указывая на спящих соседей, и умоляюще произнесла:

- Мне необходимо переговорить с вами. Наедине…

Я не представлял, в какую новую авантюру меня затягивают, однако молча кивнул. Когда выходил в коридор, нервы напряглись до предела. Я ждал нападения, был готов к нему… Однако все тут было спокойно и тихо. Девушка предложила присесть на диван, некоторое время молчала, словно подыскивая нужные слова.

- Я хочу переговорить именно с вами, поскольку вы видели ЕЕ.

- Кого, Люба?

Она сжала голову руками, потерла виски. Теперь она была СОВСЕМ НЕ ПОХОЖА на своего двойника в поезде. Настоящая Люба – мягкая, нерешительная… Я взял ее руку, сжал в своей.

- Так о чем вы хотели поговорить?

- В это трудно поверить. Долгое время я и сама воспринимала все как шутку. Теперь понимаю, моя знакомая не обманула…

Она прервалась, чтобы собраться с духом и продолжить:

- Два года назад, Александр, одна приятельница, с которой мы долго не виделись, вернулась из Крыма. Встретив меня на улице, заговорила так, будто мы расстались вчера. И постоянно вспоминала наш с ней отдых.

«Разве мы вместе отдыхали?» – удивилась я.

Приятельница посмотрела так, как смотрит врач на потерявшего рассудок пациента:

«А разве нет?»

И она начала в подробностях расписывать нашу встречу в Ялте, где мы якобы несколько раз посещали шикарные рестораны, причем не за свой счет, а с помощью кошелька лохов. Она представила меня в виде главной развратницы и кидалы. Знакомая в восхищении передавала подробности «наших загулов», от которых вяли уши.

«Да подожди, - перебила я. – Все лето я работала и только выезжала на несколько дней к бабушке в деревню. Какой Крым?! Какие классные мужики?!»

И в ответ услышала:

«Любка, перестань дурить!»

Я решила - либо подруга свихнулась, либо повстречала очень похожую на меня женщину. Но из ее слов поняла: у нас с ней все одинаковое – от внешности до голоса. И самое главное, мой двойник представился Любой Гордеевой (это моя фамилия) из Курска.

Как я не разубеждала приятельницу, она не поверила, лишь загадочно подмигнула: мол, не бойся, никому ничего не расскажем… Вот такая история.

- После этого вы с той приятельницей встречались?

- Нет. По правде говоря, мы никогда не были приятельницами, и после столь очевидной выдумки видеть ее больше не хотелось. Но теперь, когда вы рассказали… я стала бояться. Выходит, существует моя порочная копия? И мне отдуваться за ее мерзости? Что делать?

Если бы у меня имелся ответ на этот вопрос! Распространяться о цели своей поездки в Старый Оскол я не мог. Поэтому лишь вздохнул и промолвил:

- Надеюсь, ту авантюристку поймают.

…После вечернего осмотра Римма Евгеньевна сказала, что дела у меня идут на поправку, пожелала спокойно отдыхать. Разве мог я «спокойно отдыхать», когда рядом маячили тени невидимых врагов. Но никаких нежелательных визитов никто пока не наносил, а к концу следующего дня в палате появилась Светлана. Она ворвалась точно вихрь, прямо с порога закричала:

- Как ты?

Мы нашли укромный уголок, где я поделился свежими новостями, а также подозрениями и опасениями. Светлана качала головой, повторяя:

- Вот это да!

По окончании моей «исповеди» непререкаемым тоном заявила:

- Твоя командировка закончена.

- Как закончена?

- Задание отменяется.

- Не наноси дар ниже пояса! – возмутился я. – Нужно продолжать это дело! А вот чего я точно ни желаю – уходить в далекое от жизни фэнтази. Жизнь рядом, черпай из нее сюжеты, как воду из родника.

- Может, ты прав, - после паузы промолвила Светлана. – Только не слишком ли все это опасно?

- Не сгущай краски, не делай далеко идущих выводов из-за одного происшествия в поезде.

Мимо прошла Люба, я дружески ей кивнул. Светлана спросила:

- Это не та девушка?

- Она. Знаешь, я сделал для себя любопытный вывод: ничего одинакового в мире нет, даже астральные двойники имеют отличия.

- Об этом Непряев прямо написал.

- И не только он, - я напомнил ей про выводы Ильи Ивановича. - А сейчас я сам убедился. Схожесть внешних оболочек еще не означает схожести душ. В материале об Эмилии Саже написано, что даже ее прозрачная копия пыталась проявить самостоятельность. Так и должно быть. Но знаешь, что самое ужасное? Копии занимают места оригиналов!

- И что здесь ужасного? Если копия более интересна?..

- Копия – всего лишь копия, и одно осознание этого факта заставляет ее быть беспощадной и злой. В какую бы сферу деятельности копия не проникала, она сначала пытается повторить действия оригинала, чтобы присоседиться к его славе. Но потом ее начинает грызть зависть, в душе разрастается чувство ущербности; и тогда она проявляет независимость, часто очень специфическую: совершает поступки прямо противоположные поступкам того, чьей тенью является. Ее не смущает, если поступки эти претят законам логики и нормам морали. Копии, как правило, не имеют моральных основ. И тогда черные тени раздуваются до невероятных размеров, оставаясь… тенями.

- Понимаю, - вздохнула Светлана.

- Посмотри на нашу сегодняшнюю жизнь, сорви маски с лицемерных вывесок, и ты увидишь бесконечное торжество двойников. В политике они примеряют наряды Петра или Екатерины, в литературе подбираются к трону Достоевского, в живописи нелепую мазню выдают за «новое направление в искусстве, недоступное пониманию обывателей». Но основное для них: посягнуть на Вечные Истины, выдать миру свою копию Евангельских Заповедей, даже предложить Евангелие от Иуды, где зловещего предателя тужатся объявить чуть не невинной, оболганной жертвой.

- И ведь если верить Непряеву, есть те, кто работает над созданием астральных двойников!

Разноцветные глаза доктора Савельева как будто вспыхнули в полумраке больничного коридора. Так кто же он и ему подобные, стоящие за зловещими игрищами теней?

Мимо нас снова промелькнула Люба, стройная, грациозная, легкая; я невольно залюбовался милой девушкой.

- Ты бы видела копию. Она так же очень привлекательна, но… за привлекательностью там проглядывает порок.

- Но ты уверен, что не ошибся на сей раз? Что это не очередная игра коварной обольстительницы?

- Честно? Не то, чтобы уверен на все сто… Надеюсь!.. Надо поговорить с ней, кстати, узнать: не брали ли у нее когда-нибудь кровь без надобности?

- Поговори, милый. Только случаем не влюбись.

- Любовь настолько страшное чувство?

- Можно, конечно, произносить красивые слова, но… она простая медсестра из провинциальной больницы. Не пожалей потом, звезда литературы.

- Хочешь сказать, что мы не пара? Согласен. Я вряд ли ее достоин.

- Закончим ненужную игру в романтизм! Итак, ты решил продолжить расследование?

- Я уже сказал. Как только выпишусь отсюда, поеду в Старый Оскол.

- Тогда вот тебе подарок.

Я увидел украденный номер газеты («Отлично!») и еще - большой лист. «Что здесь?» Фоторобот Непряева!

- Сделал наш лучший профессионал.

- Очень своевременный подарок!

В течение последующих дней ничего неожиданного не случилось. Вначале я продолжал плохо спать по ночам, но поскольку нежданных визитов не было, успокоился. Вокруг текла тихая, плавная жизнь, однако все изменилось в последний день.

Я уже получил на руки выписку, ждал, когда принесут одежду, как вдруг увидел спешащих куда-то сотрудников больницы. И лица у всех выглядели взволнованными и растерянными. Я не знал, что всех их так расстроило, но ощутил невольное сердцебиение. Показалась Римма Евгеньевна, серая от напряжения, постаревшая. Увидев меня, грустно произнесла:

- Вам до сих пор не принесли одежду? Вы уж извините. У нас такое горе.

- А что случилось?

- Вчера ночью убили сотрудницу, в милиции считают - с целью ограбления. Сегодня опознали. Да вы ее тоже знаете, это Люба Гордеева. Помните, вы ее еще спутали…

Окончания фразы я уже не слышал, все как будто померкло! Не было ни врача, ни проходящих мимо больных, ни коридора с диванами и цветами на окошках….

«Люба, как же так?!».

Опять начал поблескивать глазами загадочно исчезнувший доктор Савельев, а лже-Люба из поезда хохотала, как сумасшедшая.

«Это вы, сволочи, убили ее?».

- …Господин писатель… Господин писатель, - голос врача прервал звучащий в голове дьявольский хохот, - придите в себя.

«Да, да, я должен взять себя в руки!».

- Мне необходимо увидеть Любу, - заявил я Римме Евгеньевне.

- Нельзя, - сказала она. – Но может вам лучше поехать по своим делам? Ей вы уже ничем не поможете. Да ведь вы почти и не знали ее.

Разумная женщина! Мне надо ехать, чтобы, возможно, предотвратить новые преступления.

Может быть, когда я вернусь, разыщу могилу Любы и положу на надгробие огромный букет. Букет для невинной, безвременно усопшей души.

Старый Оскол ожидал меня. Если только я не ошибся с городом, расшифровывая рукопись Петра Непряева.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава Х. В ШКУРЕ ПУАРО

На вокзале – толчея; чуть в отдалении – вереница авто и снующие водители. Слышатся их возгласы: «Вам куда?», «Давайте подвезу», «Возьму недорого, ну нет, не до такой же степени!». Меня сразу заловил мужичок лет пятидесяти, со щербатыми зубами.

- Едем?

- Едем.

- Пожалуйте вон в те коричневые «Жигули».

Мы уже миновали вокзал, когда водитель соизволил поинтересоваться:

- Куда везти?

- Проспект Свободы.

- У нас нет такого.

- Как нет? Мне говорили…

- У нас нет проспектов, у нас микрорайоны. Может, вам нужен центр? Но там не проспект Свободы, а по старинке – улица Ленина.

Пуаро из меня фиговый! Отправиться в город и не исследовать его карту! Даже ребенок сообразил бы!.. Неужели Светлана, предлагавшая закончить «следствие», права?

И Непряев здорово провел! Но ведь доктора Савельева он назвал правильно.

Что, если я ошибся, и нужно было ехать в другой город? Однако в рукописи недвусмысленный намек на Старый Оскол… А почему? Рядом Курская область, где тоже есть города…

Только сейчас я заметил, что машина остановилась, и шофер терпеливо ждет:

- Все-таки - куда?

- Мне нужна гостиница…

- О, у нас несколько хороших гостиниц. Хотите, я подберу?

- Дело в том, что один мой друг не так давно останавливался у вас, он играл в казино «Золотой ливень», а недалеко от него гостиница… Он забыл название.

- Что же вы раньше не сказали! Есть у нас такое казино, оно – между микрорайонами «Олимпийский» и «Королева»; место и правда напоминает проспект. Кстати, а ведь вы правы: там собираются молодые люди, знаете, целуются и прочее… Между собой они говорят - проспект Свободы!

- А гостиница? – задыхаясь от возбуждения, спросил я.

- Есть и гостиница. Не скажу, чтобы совсем рядом…

- Но она самая близкая от казино?

- Да.

- Туда, туда!

Пуаро снова сидел рядом и, подкручивая усы, советовал, как поступать дальше. Надо попросить водителя, чтобы он рассказал о своем городе.

- Город, как город, – сказал шофер, - строительство идет, сейчас проедем привокзальные районы, которые у нас напоминают большую деревню, и увидите кое-что интересное.

Утопавшие в весенней листве деревянные домики остались позади, и теперь мы – в эпицентре огромных разноцветных башен, между которыми - или клумбы цветов, или фонтаны; маленькие парковые зоны разделяли жилую и проезжую части. Лишь иногда картину слегка портили старые панельные уродцы, ясно, что не сносили их не из «жалости», а по причине нехватки для горожан доступного жилья.

- А красивый ваш Старый Оскол, - сказал я.

- Красивый, - улыбнулся шофер.

- Наверное, интересные люди тут живут?

- Разные. Сам я местный, родители здесь родились и деды – тоже. Но много и приезжих, в основном сибиряки; они появились в семидесятых, когда начался грандиозный бум.

Я соображал: как бы ненароком задать вопрос о Галиче? Предлога не было, а спрашивать напрямик не имело смысла. Как отреагирует шофер? Как потом поведет себя по отношению к любопытному москвичу?

- Ваша гостиница.

Я расплатился и вышел; она называлась «Олимпией», гостиница в шесть этажей. Внизу просторный холл, приветливо улыбалась администратор. Что у Непряева написано о гостинице, в которой он останавливался? Особо ничего, никаких описаний внутренней обстановки. Жаль!

«Так я туда попал или нет?»

Я поздоровался с администратором и просто спросил:

- Хочу у вас остановиться.

- Надолго?

- Зависит от того, как пойдут дела.

- Люкс?

- Пожалуй.

Администратор поощрительно заулыбалась, все любят состоятельных клиентов.

- Ключ от номера 322. Третий этаж.

- Отлично. Беру на сутки, а там посмотрим.

- Ваши документы.

Моя фамилия не произвела на нее впечатления, очевидно, почти не читает современную литературу.

- Сейчас вам помогут донести вещи.

- Спасибо, но тут одна небольшая сумка.

Просторная комната со всеми «прибамбасами» для неплохого отдыха. И почти сразу – стук в дверь.

- Кто?

- Горничная.

Отлично, вот сейчас и начну действовать. Хорошо бы, если она - ТА САМАЯ горничная! О своей Непряев писал так: «миловидная», и «я залюбовался грациозными движениями», он называл ее девушкой, значит, она молода.

Увы, ко мне вошла женщина сорока лет с гаком, грузная и далеко не красавица. Она поставила на стол вазу с цветами, сообщила, как при необходимости позвать ее и пожелала приятного отдыха.

- Можно спросить? - осторожно произнес я. – Один мой друг проживал у вас в гостинице.

- Надеюсь, остался доволен?

- Конечно! Но мне необходимо выяснить, когда это было?

- А сам он вам не сказал?

- Нет.

- Пусть скажет… - удивленно промолвила женщина.

- У него проблемы по работе, а он что-то скрывает. Вот я и хочу выяснить… - понес я чушь. - Так поможете?

- Помогу, если надо. Только я работаю здесь всего три месяца.

- Он был раньше. Но посмотрите.

Я показал ей фоторобот Непряева, она отрицательно покачала головой.

- Он мне рассказывал про свою горничную: молодую девушку, миловидную.

- У нас много таких.

- Как же быть?

- Проблем нет, - пожала плечами женщина, - распечатаем портрет, а я покажу сотрудницам.

- …Спасибо, окажете большую услугу. И еще: как добраться до казино «Золотой ливень»?

- Казино? – женщина наморщила лоб, - я понятия не имею, где у нас казино. С моей зарплатой только играть! Но если немного подождете?..

- Конечно.

Пока я приводил себя в порядок, горничная вернулась и сказала:

- Из гостиницы – направо, немного пройдете и перед вами большая, похожая на проспект улица. У нее нет названия – это пересечение микрорайонов. Еще раз свернете направо и увидите это казино.

- А по времени?

- Минут десять – двенадцать.

Точно, как у Непряева! Нет, сыщик из меня что надо!

- Можете воспользоваться маршруткой.

- Благодарю, но лучше прогуляюсь.

После первой относительной удачи (та гостиница!) я решил попытать счастья в разговоре с администратором, она долго вертела в руках портрет Непряева, затем развела руками. Восторг сразу поостыл: вроде многое сходится, но пока никто здесь не опознал моего клиента.

Я вышел из гостиницы и попал во власть неспешной жизни провинциального города. В Москве даже в начале лета улицы напоминают сумасшедший дом. Все отчаянно торопятся, бегут куда-то, боясь потерять драгоценную минуту. Здесь летящих практически нет, как говорится, «все за углом»; но и благодушия на лицах не заметишь, наоборот, на многих – озабоченность и усталость. Люди словно говорят тебе, сколь сложна жизнь в русской провинции.

Итак, направо и вдоль по улице. Вот она заканчивается… Ага, пересечение микрорайонов Олимпийского и Королева. Теперь еще раз направо… Мне больше не надо было ни у кого спрашивать насчет казино, почти сразу я увидел его сверкающую надпись. Что-то екнуло в груди, странное волнение усиливалось, я не в силах был с ним справиться.

Машин поблизости мало, народ в это раннее время или работает, или отсыпается, ему не до игры! Заведение кажется уснувшим, однако сон его продлится недолго, несколько часов - и бешено запылают рекламные огни, яд мифического удовольствия разольется по большим площадям и маленьким дворикам, призывая несчастных посетить логово дьявола.

А вот и швейцар, он, как коршун, уже охранял вверенную ему резиденцию. И снова вспоминаю рукопись: что там сказано про швейцара? «Тучный швейцар при входе учтиво склонял перед посетителями голову, а лицо его расплывалось в сладчайшей улыбке». Исчерпывающая характеристика. А швейцар, что дежурит сейчас, на самом деле… тучный!

Мой взгляд застыл на нем, и тут швейцар его перехватил, сам внимательно посмотрел в мою сторону. Появилась улыбка, сначала сладенькая, потом – подозрительная. Я отвернулся, дабы не привлекать к себе внимания.

Но я его уже привлек, только с другой стороны!
В трех шагах от меня стояли парень с девушкой; девушка была кареглазая, с распущенными темными волосами, со стройной фигурой и лицом, где соединились чувственность и дикий напор. Исходящая от незнакомки энергия словно забирала вас в плен; в моем мозгу невольно возник образ… ведьмы. Нет, не какой-нибудь бабы Яги, а обаятельной, милой ведьмочки. Ведьмочка протянула вперед руки и закричала:

- Быть не может!

Я не сразу сообразил, что это «Быть не может!» относилось ко мне. Да нет же, она явно приветствовала меня.

- Вы Павлов? Алекс Павлович?

В обычной ситуации я бы снисходительно кивал, посматривал на поклонницу с видом уставшего от всего мэтра. Однако сейчас на первое место выступила подозрительность. Очередная красавица встала на моем пути! Не к добру, ох, не к добру!

А девушка подскочила ко мне и затараторила:

- Я вас сразу узнала. Но что такой человек делает в Старом Осколе?.. А меня зовут Надежда Ланг, я журналист местной газеты «Оскольские будни»…

«Снова журналист? Нет, спасибо! Хоть бы придумала что-нибудь оригинальнее».

- Вам автограф?

- Э, нет! Автографом не отделаетесь! Я вас не отпущу! Возьму интервью, напишу статью. Вы же клад для редакции!.. Алексей, - обратилась она к парню, - у меня будет бесценный материал.

- Понял, - ответил парень. – А как же наше старое задание?

- Какое задание, дурень!.. Впрочем, сам напишешь про этот магазин. Давай, практикант, есть шанс отличиться.

Алексей тут же исчез, я укоризненно заметил:

- Ни о каком интервью мы не договаривались.

- Так давайте договоримся.

- Я еще не завтракал.

- Пойдемте позавтракаем. Вы меня угощаете?

Кто-то скажет, что нахальство девицы перерастало все границы, но в этом случае оно было мне на руку. Я подумал: «А почему бы ее не пригласить? Если она действительно работает в газете, я смогу получить важную информацию. Кто лучше журналиста знает местные новости и сплетни? Если она приставлена ко мне, нужно понять, почему я вызываю такой интерес?..».

- Хорошо, я приглашаю вас. Скажите - куда? Вы местную кухню знаете лучше.

- Дайте подумать… В кафе «Евразия».

- Пусть будет «Евразия».

Я двинулся вслед за Надеждой и «случайно» обернулся на швейцара. Возле него стоял какой-то человек, по всей видимости, начальственное лицо; швейцар ему чуть ли не кланялся, что-то виновато объяснял.

Мы с Надей сели за столик, я сделал заказ, и моя спутница достала микрофон:

- Ваши глубокие мысли должны остаться для истории.

Я ждал банальных вопросов, типа: «Когда вы начали писать? Что послужило толчком к творчеству?». Так со мной уже часто бывало. Я бы в ответ снисходительно бросил: «Давайте что-нибудь более оригинальное», поучил бы неразумную: «Должны, Наденька, быть неожиданные вопросы и блестящие ответы маэстро!». Однако Надя спросила:

- Скажите, Александр, вы ассоциируете себя со своими героями?

- Как вам сказать… Иногда.

- А конкретнее?

Я задумался и вдруг понял, что многих своих героев просто позабыл, по крайней мере, - их поступки. Они прошли через меня и… скрылись где-то в сером тумане. Наши сердца не бьются в унисон, я не плачу и не смеюсь вместе с ними. А ведь тот же Достоевский проходил с Раскольниковым весь путь до убийства старухи. Он видел камень, за которым преступник Родька прятал похищенные в квартире процентщицы деньги и ценности. Великий гений забирался в шкуру своего отверженного отпрыска, знал любую его потаенную мысль, спорил с ним, переживал каждое его действо. Сколько разных судеб прошло через мозг и сердце Федора Михайловича, а он благословлял всех их, будь то даже самый скромный персонаж, который и на сюжет-то влияет косвенно, а то и не влияет совсем. Поэтому он и великий гений! А кто я, наблюдающий за событиями со стороны? Творец, не интересующийся последствиями собственного творения?

А вот Надежда хорошо помнила моих героев, потому пытала меня, словно инквизитор подозреваемого в колдовстве. А иногда и поучала, как Белинский «разных там недотеп», которые потом изумлялись: сколько же он нового «понаоткрывал» в их творчестве. Она сыпала сложнейшими литературными терминами, о некоторых я слыхом не слыхивал, поясняла сущность того или иного направления в прозе и поэзии. В итоге мне приходилось изворачиваться, с умным видом кивая головой.

От экзекуций неистовой журналистки спас звонок Светланы, он раздался как раз в тот момент, когда я должен был в очередной раз почувствовать себя лохом. Извинившись, я поднялся и быстро отошел.

- Как ты? – спросила Светлана.

- Уже в Старом Осколе.

- Это я знаю. Что делаешь?

- Даю интервью одной молодой, очень привлекательной особе.

- Что?!! Так я оплачиваю твой очередной флирт? Не жирно ли будет, дружок?

- Я нашел наше казино.

- Отлично!.. Только вот что, докладывай о каждом своем шаге.

- Это еще почему?

- Потому что я – твой шеф, спонсор и так далее. И вообще… в свете последних событий я просто обязана быть в курсе.

- Как скажете, мой генерал!

- Перестань кривляться. Я не допущу, чтобы Александр Павлов оказался в новой переделке. Иначе русская литература понесет невосполнимый ущерб!

- Раз ты так считаешь…

Я вернулся к журналистке, с умным видом рассматривающей свои записи, и поспешно предложил:

- Закончим на сегодня?

- Но у меня остались еще некоторые вопросы. И очень важные.

- Вы собрали материал не для одного интервью, а, по крайней мере, для десятка.

- Александр!..

- Нет и еще раз нет! Теперь я вас проинтервьюирую. Расскажите о вашем городе.

- Что вас интересует?

- Все!

- Какой вы всеядный, однако.

- У вас необычная фамилия.

- Это не фамилия, а псевдоним. Итак, с чего начнем? С истории Оскола?

- О ней могу и сам прочитать.

- Архитектура?

- Она перед моими глазами.

- Люди?

- Вот эта тема для писателя любопытна.

Надя вдруг пристально на меня посмотрела:

- Вас интересует кто-то конкретно?

От прямого вопроса я даже смутился:

- Почему вы так решили?

- Вы очень плохой конспиратор, - рассмеялась она.

Сложное положение! Откровенничать с умной женщиной все равно, что танцевать голыми ногами на горячих углях. Но мне нужны факты! За ними я приехал в Старый Оскол.

Начал я издалека:

- Некоторое время назад один мой приятель побывал у вас и у него завязались интересные знакомства. Кстати, вот он. Никогда не встречали?

Надежда взяла воссозданную фотографию Непряева, и ее милые глазки заискрились:

- Вы бессовестный лжец. Обманываете наивную Надюшу. А я уже доверилась вам!

- И в чем же я вас обманул?!

- Он не может быть вашим хорошим знакомым.

- Вот тебе раз!

- Это фоторобот, сделанный на компьютере под фотографию. Если бы вы его знали, дружили с ним, то моему взору предстало бы другое: вы с ним стоите у фонтана или у водопада, улыбаетесь…

- Прочему именно у водопада?

- Ах, это так романтично! Но я отвечу на ваш хитрый вопрос: нет, я его никогда не встречала.

- Жаль!

- А чем занимался этот ваш «знакомый»?

- По моим сведениям играл в азартные игры. Обожал казино. Выигрывал.

- Несчастный!

- Почему несчастный?!

- Удача – вещь коварная. «Сегодня ты, а завтра я».

- Вроде бы удача улыбалась только ему.

- О, еще хуже! Люди прощают все, кроме успеха.

- Он и у вас тут играл.

- В Осколе не так много осталось казино. Их закрывают.

- Но «Золотой ливень» существует.

- Значит, там он играл? А я смотрю и глазам не верю: знаменитый писатель разинул рот возле богохульного учреждения.

- Неужели это было так заметно?

- Ужасно заметно и ужасно некрасиво. Никудышный из вас шпион, дорогой Александр. Ну дайте же, скрытный мужчина, мне еще раз этот фоторобот. Вдруг что-нибудь да припомню?

Она держала его в руках, а я пытался хоть что-то прочесть на ее милом личике, но оно было непроницаемым. Наконец после томительного молчания, Надя разродилась:

- Зачем он вам?

- Скажем так: им интересуется один человек.

- Как все загадочно. Но мне кажется, - Надя даже вздохнула, - вы опять меня обманываете.

- Не могу вас обманывать. Никак не могу. Взгляните в мои честные глаза. У меня ведь честные глаза?

- Как вам сказать… Пока не разобрала. Поэтому остается поверить на слово. Когда конкретно он играл в «Золотом ливне»?

- Я и сам точно не знаю. Может, это было год назад, может, раньше.

- Или позже?

- Или позже.

- Моя знакомая работает там крупье. Вдруг она что-нибудь да вспомнит?

- Отличная идея! А когда?..

- Попробую это сделать прямо сейчас, - поняла она меня с полуслова. - Если только сегодня ее смена и она - в заведении.

Надя позвонила, да безрезультатно, абонент не доступен.

- Придется идти в этот «Золотой ливень».

- Огромное спасибо.

- Пока не за что.

- За чуткость.

- Вы мне даете сие прекрасное фото?

- Я думал пойти туда вместе с вами.

- Вряд ли это правильно.

- Почему?

- Со мной она будет более откровенной. Вас она не знает.

- Смотрите сами… - я не в силах был скрыть сожаление.

Оставалось смириться, вот только насколько можно доверять этой оскольской красавице? Где гарантия, что действительно пойдет в казино к подруге и честно обо всем ее расспросит?

- О чем задумались, Александр? У вас ко мне что-то еще?

Теперь я некоторое время колебался, потом рискнул:

- Вы слышали фамилию Галич?

- Еще бы!

- Вот как? – у меня перехватило дыхание.

- Шестидесятник, посредственный поэт и бард, умело сыгравший на тогдашней политической ситуации. Уехал из СССР и умер во Франции.

- Я о другом Галиче, он живет в Старом Осколе. Возможно, это его… псевдоним, кличка или что-то подобное?

И вот тут она как будто смутилась, задумалась, потом чуть дрогнувшим голосом (или мне показалось?) произнесла:

- Никакого местного Галича я не знаю.

- На нет и суда нет.

- Мне пора, - вдруг заспешила Надя. – Интервью с вами читайте в следующем номере.

- Не забудьте про фото…

- Нет, нет, спешу к подруге. Но и у меня к вам одна просьба…

Она посмотрела так, что от искристых ореховых глаз закружилась моя головушка, взгляд говорил: «Возьмите меня покорной наложницей». Как быстро она решилась! Однако я снова ошибся, она сказала совсем другое:

- Хочу пригласить вас на заседание нашего литературного общества. Вечером в шесть. Отказ не принимается.

- Согласен, - смиренно и грустно произнес я.

А что делать? Ты – мне, я – тебе…


Глава XI. И НА СТАРУХУ БЫВАЕТ ПРОРУХА

Когда Надежда ушла, я некоторое время не находил себе места, хотел тайком последовать за ней, но на полпути остановился и повернул назад. Логика подсказывала, что не стоит без конца отираться возле «Золотого ливня», пытаться выяснить, сдержала ли моя новая знакомая свое обещание? Ведь кто-нибудь другой, помимо нее, может заметить мой чрезмерный интерес к этому заведению. Например, тучный швейцар. А зачем лишний раз светиться?

Я пошел по старым асфальтовым дорожкам, осматривая незнакомый город, и в это же время пытался распознать реакцию Надежды, на фамилию Галич. Оставалась ли она полностью равнодушной? Или все же заволновалась? Что-то в этом есть…

Начнем с того, что она сразу заговорила о другом Галиче, давно почившем на французской земле. Умышленно?.. А как вообще строился наш диалог?

«…Вы слышали фамилию Галич?..»

Стоп! В первом же вопросе я сморозил глупость! На свете немало Галичей, но тот шестидесятник относится к категории людей, которых вам буквально втаскивают в душу. Поэтому образованная журналистка вспомнила именно о нем.

…Но едва я перевел разговор на старооскольского Галича, в голосе Надюши вроде бы появились другие интонации?.. И не слишком ли долгой была пауза при ответе?

Она солгала?..

Размышления водили меня по кругу, куда ни поворачивай, возвращаешься в одну и ту же точку! Точку начала пути.

В гостинице ко мне тут же подошла горничная:

- Я выполнила просьбу. Одна сотрудница узнала вашего знакомого. Переговорите с ней?

- Конечно!

- Тогда я попрошу ее подойти к вам. Когда удобно?

- Прямо сейчас.

Теперь со стопроцентной уверенностью могу сказать: Непряев останавливался именно в здесь!

Зазвонил сотовый, опять Светлана, да что с ней такое, не отпускает ни на минуту!

- Как дела, дорогой?

- Прекрати, я не в первом классе.

- Не обольщайся, в деле расследования ты – именно первоклассник. И запомни, следующая переделка может оказаться серьезнее. Я очень волнуюсь…

- Ладно, - примирительно произнес я. – Сейчас ожидаю встречи с одним человеком. А вот и он… Извини.

На пороге возникла молодая, довольно приятная женщина, она с интересом посмотрела на меня.

- Мне сказали, что вы хотели поговорить?

- Да, о том человеке, который останавливался у вас.

- Интересный мужчина.

- Чем он вас привлек?

- В нем чувствовалась сила. Настоящая мужская сила, женщины это обожают.

- А как его имя?

- Вы не помните имя вашего знакомого?

- Мы встречались несколько раз, только вот имени его не знаю. Так уж получилось…

- Я тем более. Не в здешних правилах, чтобы горничные заводили знакомства с постояльцами. И видела его несколько минут, он пробыл у нас один день, вечером неожиданно съехал. Мне потом рассказали, он просто исчез, никого не предупредив.

- Вам не показалось в его поведении что-либо странное?

- Нет. Да и что я могла заметить? Я ведь только убиралась.

- Но о чем-то он спрашивал?

- Так, перекинулись парой фраз.

- Но вы его запомнили! Он вам даже понравился. О чем вы говорили? – тут я испугался, как бы мой напор не оттолкнул девушку. И сказал уже более мягко:

- Поверьте, это очень важно.

- Лица клиентов запоминаются, а вот разговоры…

- Он не спрашивал насчет того, где бы ему развлечься? О казино?..

- Точно, о казино! Я посоветовала ему отправиться в «Золотой ливень». А как вы?..

- Догадался? Нет ничего проще. Он обожает азартные игры. А почему вы ему порекомендовали именно «Золотой ливень»?

- Потому что оно ближе к нам. Есть еще одно в городе, но до него дольше добираться.

- Не припомните ли еще какие-нибудь детали разговора? Даже те, что кажутся несущественными.

- Вы, случаем, не следователь? – подозрительно поинтересовалась горничная.

- Нет, нет, - успокоил я. – Но вынужден выполнять работу наших славных органов.

- А то я решила, что наши сотрудницы соврали, когда говорили, будто вы – известный писатель.

- Пишу помаленьку. Так как насчет деталей? – напомнил я, чтобы девушка не «сбивалась с курса».

- Про казино говорили. А больше… вроде бы все.

- Когда он приезжал к вам? Сколько уже времени прошло с тех пор?

- Два года, - после кратких раздумий произнесла горничная.

- Не ошибаетесь?

- Нет. И тогда тоже был май, близилось начало лета.

«Два года прошло, целых два года! Сколько воды утекло за это время. Сколько всего изменилось».

Горничная переминалась с ноги на ногу, откровенно тяготясь разговором. Я поблагодарил ее, поцеловал руку, отчего щеки ее вспыхнули. Прощаясь, она посоветовала:

- Переговорите с администратором. У нас существует архив о посетителях за последние несколько лет. Вы наверняка найдете новые сведения о вашем приятеле.

«Какая правильная мысль!».

Я спустился вниз; на месте администратора возвышалась суровая седовласая дама. Я объяснил свою проблему, и она мрачно сдвинула густые брови.

- Это нужно в старый архив. Дело непростое.

- А разве в компьютере не сохранены данные?

- Не уверена.

Ей явно не хотелось заниматься лишним делом. И, подтверждая мою мысль, она продолжила:

- Когда запрашивают соответствующие органы, мы обязаны предоставлять им эту информацию. А так, обычным гостям… Уж, извините.

- Мне очень, очень нужно! – взмолился я.

Как бы ненароком в моих руках появились несколько шуршащих купюр. Я почти отрешенно проговорил:

- Любой труд должен быть стимулирован.

Суровые морщины властной дамы разгладились, она взяла купюры и сказала, что сделает все возможное. Но ей нужны некоторые дополнительные сведения.

- Вы говорите, что его фамилия Непряев?

- Я его так знал. Однако в московской гостинице он зарегистрировался под именем Петра Илларионовича Пасечникова.

- Так Пасечников или Непряев?

- Проверьте на того и другого.

- Сколько работы! – вздохнула она.

Пришлось дать еще купюру, аппетит у провинциальных чиновников здоровый!

- Когда он останавливался у нас в гостинице?

- Горничная сказала - два года назад.

- А число?

- Был месяц май. Как и сейчас. Он пробыл сутки… меньше суток, утром приехал, вечером внезапно исчез.

- Я припоминаю подобный случай, - задумчиво произнесла администратор. – Человек оплатил номер на несколько дней вперед и вдруг съехал. Даже денег назад не потребовал. Все очень удивились. Я постараюсь помочь…

«Еще бы после таких щедрых барашков!»

- Только дайте немного времени.

Время, время… Оно словно остановилось, события текли медленно, и, главное, пока мимо меня. Я что-то выяснил, но все это такая малость! Когда, наконец, сойду с мертвой точки? Когда получу хоть какую-то реальную зацепку?

И тут зазвонил телефон (надеюсь, не Светлана?), веселый голос журналистки Нади поинтересовался:

- Помните о своем обещании?

- О каком обещании?

- Сегодня вечером приехать в наше литературное общество.

- Видите ли…

- Нет! – грозно прервала меня Надя. – Вас ждут.

- А информация по моему делу?

- При встрече… - она решительно отрубала пути к отступлению.

- Хорошо, - согласился я.

- Не вздыхайте, вам там понравится. Заеду в восемь.

Нет бы сразу сказать, что узнала у подруги-крупье? Придется ехать! Мне сейчас не хватает только литературных обществ и периферийных гениев! Потеряю драгоценное время.

Мог ли я тогда предположить, какие последствия будет иметь моя поездка с Надей! Человеку не дано заглянуть в будущее!..

Опять звонок от моей издательницы, что с ней происходит? Неужели проснулся материнский инстинкт, и я стал для нее чем-то вроде блудного сына, скитающегося по просторам России?..

(РАССКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА ЮРЬЕВА)

…Алекс своим сообщением просто огорошил: ну и попал же в передрягу! Чем дальше, тем я все больше сомневалась в правильности своего решения дать ему это задание. Он отличный писатель, все его сюжеты рождает буйная фантазия, только благодаря ей он так захватывающе пишет. Но серьезное расследование… Подобная мысль могла прийти в голову только лишь дуре, как я. Какой он, к черту, сыщик! Если в его спальне поменять диван или шифоньер, он даже не заметит подмены. На что я надеялась? Что он внутренне соберется? Станет фиксировать любую мелочь? Что в общении с людьми проявит осторожность? Вот теперь мучается на больничной койке в чужом городе. Но поскольку он мой друг, бросить его не могу. Сама втянула, сама и вытащу. Хватит с него игр в детектива!

Я закончила срочные дела, плюхнулась в свой «лендловер» и помчалась в Курск, не переставая по пути думать о странной ситуации с Алексом. Случайно он попал в такой переплет или все дело в его расследовании? Нет, тогда еще я не верила в то, что кто-то решил запугать его. Повстречал обычных жуликов, таких в поездах работает немало.

Сначала я ехала спокойно, а затем показалось, будто… за мной следят. В первый раз я заметила это в придорожном ресторане, куда зашла перекусить. Мужчина за столиком в углу бросил на меня слишком внимательный взгляд. Правда, я могла ему просто понравиться: эффектная, красивая женщина, но… он так и не подошел. Может, не насмелился?.. Потом за мной увязался джип, а когда я на всякий случай остановилась у поста ГАИ, сразу исчез. Беспокойство усилилось, вдруг ко мне проявила интерес одна из группировок, занимающихся угоном машин? Я сообщила инспектору о своих подозрениях, только что он мог сделать?

К счастью, остаток пути до Курска я доехала нормально, без труда разыскала больницу, организм у Алекса здоровый, он уже рвался в бой, несмотря на все мои возражения, наотрез отказался вернуться домой. Он вел себя, как одержимый, и я сдалась.

Тогда же я увидела девушку, медсестру, столь привлекательную, что заныли зубы… А затем узнала, что ее двойник и виновен в трагическом случае с Алексом. Что ж, понять его можно, девушка супер! Я предупредила своего друга, чтобы ненароком не влюбился, чувствуя, как влюбляюсь сама. Какая-то магия в этом изумительном создании! Тем более, Алекс считал, что эта не та авантюристка из поезда…

Под конец я благословила своего друга на дальнейшее расследование и уже собиралась вернуться в Москву. Однако затем передумала: тащиться назад? Какого черта! Переночую в гостинице и спокойно уеду утром.

Курск меня совсем не интересовал, я вообще не любопытна. Единственное, чего я сейчас хотела: засесть в какой-нибудь ресторан, хорошо отобедать, да чуть-чуть джина. И тут я снова заметил джип, который ехал за мной по трассе; сейчас он стоял недалеко от гостиницы. Однако когда я вышла, тут же отъехал.

А тот ли это джип?.. Я не смогла его как следует рассмотреть, запомнить номера!

Проанализировав ситуацию, решила не паниковать. Врагов у меня немного, да и машина застрахована. Мне предложили хороший бар напротив гостиницы, я зашла туда, попав в объятия приятного полумрака, томной музыки и сигаретного дыма. Шустрая официантка, аппетитно вертя попкой, повела меня за столик; понравилось мне тут, хотя и провинция! Когда принесли ужин – понравилось еще больше, снять бы какую подружку… Я вспомнила Любу, потрясная девчонка! И тут… она словно материализовалась из моего желания, стояла передо мной, загадочно покачивая головой.

Что за видение?

Нет, то не видение, Люба по-прежнему была недалеко, в баре, только головой не качала, она села за маленький столик в углу. Ее появление вызвало у меня удивление и… сильное волнение. Девушка нравилась мне все больше, но я вовремя вспомнила историю с Алексом; там так же фигурировала Люба, точнее, ее двойник.

А это кто? Оригинал?.. Я не Алекс, чтобы вот так легко попасться. Наверное, лучше поискать другую пассию на сегодняшний вечер.

Хорошо сказано: другую. А что делать, если страсть заразительна, как вирусный грипп?

Я не могла оторвать взора от девушки, пыталась понять: изменилось в ней хоть что-нибудь со времени нашей встречи в больнице? К сожалению, тогда я видела ее мельком… И все-таки? Тот же несколько робкий взгляд невинности… Вряд ли те, кто сыграл злую шутку с Алексом, решат повторить ее со мной.

Зазвучала моя любимая песня; я словно купалась в этих звуках, а напротив – загадочный маяк, к которому так хотелось пристать. Маяком, конечно же, была Люба.

Я еще раз взвесила все «за» и «против» и рискнула, подошла к ней, девушка казалась удивленной и не слишком приветливой, похоже, незнакомая тетка из столицы особого доверия у нее не вызвала.

- Добрый вечер, – произнесла я как можно дружелюбнее. – Можно присесть?

- Пожалуйста, - Люба отодвинула тарелку с недоеденным омлетом. – Мы где-то встречались?

- Я издатель Александра Павлова. Специально приехала к вам, чтобы проведать его. Вот моя визитка.

Люба взяла визитку, и лицо ее прояснилось:

- Я вспомнила вас.

- Вот и хорошо.

- Издатель! Наверное, очень интересная работа.

- И сложная. Вы часто сюда заходите?

- Нет. Финансы не позволяют. А так здесь очень неплохо, и дом мой недалеко.

Тем временем официантка принесла Любе чай, я повелительно щелкнула пальцами и сделала свой заказ:

- Два сухих мартини, теперь закуски… Люба, вы что будете?

- Спасибо, только я уже…

- Одним скучным омлетом сыт не будешь. Нам, пожалуйста, вот что… - я заказала самые дорогие блюда. Едва официантка отошла, Люба нервно произнесла:

- Зачем вы так? Уход за Павловым самый хороший.

- Вы подумали, будто собираюсь таким образом подкупить вас, чтобы лучше заботились о нашем авторе?

От моего смеха Люба сжалась в комок:

- Тогда почему?

- Доставьте мне маленькое удовольствие.

- Я понимаю, когда мужчина…

- Причем здесь мужчина! Вы мне очень симпатичны. И еще: ненавижу ужинать в одиночестве.

Люба не ответила, в ней боролись бедность и гордость, я опасалась, как бы она не посчитала мой поступок подаянием. Надо поскорее расположить ее к себе.

- Поговорим о Павлове. Врачи говорят, у него ничего серьезного?

- Я слышала, что его не станут долго держать, - подтвердила Люба.

- Ну и приключение. Так попался на удочку незнакомой девицы. В поездах следует быть осторожнее.

Люба сразу помрачнела и честно призналась:

- Вся эта история мне ужасно неприятна. Павлов сказал, что та женщина в поезде ужасно похожа на меня. И я знаю, что есть такая женщина, предупреждали. Она даже выдает себя за меня. Но зачем?

Плечи девушки затряслись от беззвучного плача; я стала утешать, говорила ласковые слова. Официантка принесла мартини, однако Люба решительно отказалась:

- Я не пью.

- Немножко можно. Мне вон завтра уезжать, а я все равно пью. Совсем чуть-чуть. За знакомство!

Люба нехотя подняла бокал, полные губки так соблазнительно коснулись его, что я… икнула. Я гнала мысль, что передо мной оборотень. Этого просто не может быть!.. Тем не менее, крохотный червь сомнения все-таки грыз меня. Узнать бы о ней побольше, там пойму, где правда, где ложь.

Бокал моей прекрасной соседки опустел, я посмотрела в ее огромные, поглощающие меня глаза и осторожно попросила:

- Расскажите о себе.

- Зачем? В моей жизни не было ничего интересного.

«Ой-ли? Кто-то же создал именно твоего астрального двойника!».

- Расскажите! – я настойчиво повторила просьбу.

- Раз вам интересно…

Девушка поведала о своей нелегкой судьбе; отец ушел из семьи, Люба жила с матерью, которая работала медсестрой в больнице. Жили бедно, отец не всегда высылал алименты, а больше помощи ждать было неоткуда. Люба, которая с детства только и слышала разговоры о делах мамы, не сомневалась, какой профессии посвятит жизнь, конечно, медицине! Пока она медсестра, но надеется стать врачом.

- Я сдавала экзамены в вуз, но провалилась. В отделении обещали помочь, дать направление. У нас очень хороший заведующий…

Слушая девушку, я все более покорялась ее обаянию; скромные мечты и желания показались мне лучшими желаниями на свете! Я взяла ее руку, крепко сжала в своей:

- У вас все будет хорошо.

Люба лишь грустно выдохнула, аромат ее чистого дыхания распалял меня, побуждая на нелепые подвиги. Возникла дикая мысль: на несколько дней остаться здесь! Начихать на дела, проблемы и остаться! Что главное в жизни? Карьера? Бесконечные переговоры? Планы, как прихватить больше денег? Далекому от всего этого кажется, что именно здесь «настоящая жизнь», он видит себя «крутым», ловя кайф от одной мысли сесть в кожаное кресло, отдавать распоряжения миленькой секретарше, ругаться с деловыми партнерами, поучать сотрудников. А тот, для кого это каждодневная рутина, соблазняется мечтами о тишине, покое, маленьком счастье на берегу речки с человеком, который тебе безумно нравится! И когда наступает время возвращения в деловой ад, он готов кусать локти от безысходности. Бросить бы все! Да не может, ибо привязан к своему креслу самым крепким ошейником.

- …Выпьем еще, Люба.

- Нет, нет. И вам не советую. Ведь утром уже уезжать…

- Свои дела решу сама! – ответ мой был строгим и непреклонным. – Выпьем, курская красавица!

Девушка махнула рукой: была не была! Заказали по второй, и, как мне показалось, у Любы слегка закружилась голова. Она стала разговорчивее, говорила, что уже несколько раз присутствовала при операциях, жаловалась на проблемы. Я слушала ее и искала повод пригласить к себе в номер. И такой повод вскоре нашелся.

- Я выучилась стольким вещам. – расхвасталась Люба, - делаю прекрасный массаж…

- Вот это да! – вскричала я, - мне очень нужен массаж. Начинают болеть шея и спина.

Девушка серьезно посмотрела на меня:

- В каком месте?

- Что в каком месте?

- Болит?

- Вот тут… здесь не покажешь и словами не скажешь. Поднимемся ко мне. Я хорошо заплачу.

Лицо Любы осветилось радостью, очевидно, деньги ей нужны. Я расплатилась по счету, мы прошли в гостиницу, поднялись в номер. Моя милая спутница явно хотела о чем-то спросить. Я опередила:

- За час две тысячи, - специально была названа цена московского салона. Люба смутилась:

- Это очень много.

- Нормально. Мне раздеваться?

- Да.

Я зашла в ванну, размышляя, в каком же виде предстать перед Любой? Не спугнуть бы ее. Если она почувствует неладное, наверняка убежит. В конце концов, решила начать соблазнение сразу, распустила волосы, надела легкий пеньюар, надушилась так, что у нее голова должна была пойти кругом. Вроде бы раньше такой прием частенько срабатывал. Когда я вышла, Люба всплеснула руками:

- Какая вы красивая!

- Спасибо, солнышко. Мне ложиться?

- Конечно.

Пеньюар я снимала медленно, постепенно обнажая плечи, спину и остальное (Мне всегда нравилось обнажаться перед красивыми женщинами). И вот, упав на кровать, замерла в ожидании…

Ловкие пальцы заскользили по спине, ногам; Люба не обманула насчет своих способностей к массажу, это был мастер высочайшего класса! Я быстро потеряла контроль над собой, временем, событиями, я улетала в страну блаженства, густой туман отделял ее от остального мира, и то, что происходило за туманом, потеряло для меня всякий смысл. Когда же руки волшебницы Любы коснулись ягодиц, я вздрогнула и застонала от возбуждения.

И тут же перепугалась, не заподозрила ли она чего?.. Однако необыкновенная работа с телом продолжалась, а потом я услышала:

- Перевернитесь на спину. Только глаза не открывайте… Обещаете?

- Обещаю, - прошептала я.

Теперь Люба начала обрабатывать мои плечи, затем спустилась к груди, пальчики шаловливо заиграли по соскам, заиграли так, что голова еще больше пошла кругом, я то ли где-то плавала, то ли летала…

- Не открывайте глаз, - повторила массажистка, продолжая свой сладкий садизм.

Руки заскользили по животу, чем ниже они спускались, тем мой стон усиливался, они уже играли возле моего лобка…

И тут я услышала едкий, неприятный смех, в мгновение развеявший чары. Я очнулась… Рядом с Любой стояли двое мужчин, вида столь неприятного и, одновременно, решительного, что сменивший эротические грезы страх буквально раздавил меня. Закончившая «колдовать» Люба засмеялась вместе с остальными.

Я безрезультатно искала одежду, один из бандитов, невысокий, со злыми, бегающими глазками заметил:

- Зачем одеваться. Продолжайте услаждать наши взоры.

Накрывшись простыней, я простонала:

- Чего вам нужно?

- Не бойтесь, - подмигнул все тот же неприятный тип со злыми глазами, - мы не собираемся ни грабить, ни убивать, тем более, посягать на вашу честь.

«Хоть это радует!».

- У нас деловое предложение.

- Деловое?.. Что ж… Разрешите, я оденусь? Ненавижу вести дела голой.

Тип со злыми глазами усмехнулся, кинул мне одежду, я потихоньку отходила от шока.

- Может, отвернетесь?

- Мадам, вы не в том положении, чтобы диктовать нам условия.

Однако второй его остановил:

- Пусть спокойно оденется.

Я натягивала платье и лихорадочно размышляла: кто они? С какой целью взяли меня в заложники? Ничего… Когда выберусь, то найду их и хорошенько тряхану! Не тот фрукт решили скушать!

Если выберусь…

И я струхнула окончательно! Это наверняка те типы, что вели преследование на джипе. Как же быстро они отыскали меня.

Телефон в номере вдруг зазвонил, бандит со злыми глазами с быстротой молнии выхватил пистолет, нацелив черное дуло прямо мне в голову, кивком потребовал ответить. Я сняла трубку, еле выговорила:

- Кто?

- Это дежурная по этажу. У вас будут какие-то пожелания?

Я медлила с ответом, бандит со злыми глазами сквозь зубы процедил:

- Мы не шутим.

- Нет, - ответила я, чувствуя, как холодок страха внутри превращается в скрипучий мороз. Положив трубку, рискнула еще раз спросить:

- Может, все-таки скажете, что вам надо?

- Правильно, - сказал бандит со злыми глазами. – Нам кое-что НАДО от вас.

- Деньги? Сколько?

Взявшая меня в заложники тройка рассмеялась, я не выдержала, сорвалась на крик:

- Да сколько же? Я не бедная женщина.

Они засмеялась громче, пока Люба не показала предупредительным жестом на дверь. Тогда второй бандит разъяснил:

- Вы маленькая рыбка, которую мы можем поймать, съесть, и никто не заметит. Вы ничто, мадам, - пустое место. Так что, прекратите говорить о деньгах. Их все равно не хватит.

- Тогда что?

- Хотели бы показать нечто интересное.

Он вытащил пачку документов. Я раскрыла конверт и… сделалось дурно! Липовые счета, черный нал моей фирмы. А вот и мои сексуальные оргии с милыми подружками.

- Некоторым нет восемнадцати, - задумчиво произнес бандит со злыми глазами. – Насколько же все это потянет?

- Давайте оставим женщину одну. Пусть подумает на досуге, посоветуется с адвокатом, - примирительно заметила Люба.

- Извините, мадам, за вторжение. – Поклонился «добрый бандит». - Про пистолет забудьте. Шутка. До свидания, хорошей вам ночи и приятных сновидений.

- Стойте! – закричала я.

- Готовы начать беседу?

Сломленная сначала оружием, потом страшными документами, я мрачно кивнула.

- Прекрасно! - инициативу взял «добрый» бандит, - тогда давайте договариваться. Вы предлагали нам деньги. Делаем встречное предложение: мы не только забываем про эти нелепые документы, но и сами даем вам деньги. Хорошие деньги, с их помощью сможете успешно развивать издательскую деятельность.

- Вы волшебники? Деды Морозы?

- В некотором смысле. Однако хотелось бы, чтобы на нашу доброту вы ответили соответственно.

- Говорите же! – нервно крикнула я, не выдерживая вдруг наступившей тишины. «Добрый» бандит согласно кивнул:

- Нам нужна полная информация о деятельности одного вашего сотрудника.

- У меня есть сотрудник, который стоит таких денег?

- Да. Александр Павлов.

- Он не сотрудник, он ведущий автор.

- Не имеет значения. Павлов очень упорный человек, не боится предупреждений. Это хорошо. Пусть едет дальше, в Старый Оскол. Пусть ведет свое расследование.

- Вы же наверняка следите за ним, - сказала я. – Так зачем вам я?

- Позвольте нам самим решать наши дела.

Я сообразила, для чего они делают такое предложение. Алекс сообщит мне что-то особенное, интересные факты. Сообщит, как близкому другу. И «добрый» бандит тут же подтвердил мою догадку:

- Нам надо знать, с кем он там встретится и подробности переговоров.

- Предположим, я соглашусь. Где гарантия, что сдержу слово? Что не стану водить вас за нос?

- Гарантией будет не только ваша репутация, но и жизнь, - спокойно ответил «добрый» бандит. А Люба, или та, кто скрывалась под ее именем, загадочно улыбнулась и сексуально облизала губы.

Что мне было делать в такой ситуации?..

Пришлось согласиться!


Глава ХII. ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА

Надежда выглядела еще привлекательнее, чем в первую нашу встречу: красивое платье с глубоким вырезом, тяжелая волна волос спадала на плечи. От нее тонко пахло духами и эротикой. Однако на ее горячее приветствие я ответил холодным кивком, строго сказав:

- Я обижен на вас.

- За что такая немилость? – изумилась оскольская нимфа. – Как и обещала, я переговорила с подругой. К сожалению, она никогда не встречала вашего знакомого. В казино она работает совсем недавно.

- Жаль!

- Мне тоже. Но, Александр, нельзя быть таким холодным! Девушка старалась, тратила время на вас. Увы, не всегда наши желания совпадают с возможностями.

«Ты действительно разговаривала с подругой или водишь за нос?..»

Поскольку правды мне сейчас не узнать, пришлось продолжать свою игру.

- Дело в другом, великая обманщица. Мне тут на сотовый пришло интересное сообщение.

- И?..

- Наше с вами интервью.

- И? – повторила Надя, сделав непонимающее лицо.

- Скучно! Банально! Какие еще эпитеты подходят. Мы так интересно беседовали, и вдруг?.. Колоссальный был замах! В итоге гора родила мышь.

- Не будьте так строги к несчастной журналистке, - жалобно произнесла Надя, - не отсутствие таланта тому причина, а запросы публики. Что требует современный читатель? Чуть-чуть информации, чуть-чуть слезливости, чуть-чуть интима. Интима мы не касались, поскольку вы, по моим сведениям, человек не женатый, но очень обаятельный. Так что зачем лишний раз давать повод отчаянным хищницам начать охоту на Алекса Павловича? О слезливости… Вы удачливый человек, ваша жизнь не может быть «выдавливанием слез». Остается «чуть-чуть информации». Я выполнила свою задачу, публике понравится. Что нам и нужно.

- А как же ваши энциклопедические познания? – едко напомнил я.

- Они останутся при мне. Как и моя диссертация.

- Несчастная! Пыхтеть долгие часы в библиотеках, портить глаза у компьютера… Во имя того, чтобы нацарапать несколько строк, которые, при желании, осилит самый нерадивый ученик средней школы».

- Такова жизнь, - развела руками Надя.

- Да, - с горечью согласился я. – Необъяснимо, но факт!

- Вы готовы?

- Право не знаю, как быть. Не слишком люблю новые места, новые знакомства.

- Я уже говорила, что не пожалеете, - ответила Надя с какой-то странной загадочностью в голосе.

Раз пообещал – держи слово. Я убедил себя, что потеряю время. А почему? Люди из литературного сообщества наверняка в курсе проблем города и знают здесь многих. Может и Галича?

Надежда пригласила в ожидающий у гостиницы красный «пежо». Хорошую зарплату получает журналист провинциальной газеты! Надя уловила мою мысль:

- Машина досталась после развода. На те гроши, что нам платят в редакции нормального нижнего белья, пардон, не приобретешь. А знаете ли вы, что в сегодняшней периферийной журналистике – почти одни женщины. В основном – молодые и привлекательные. Так что… - она грустно вздохнула, - еще какое-то время есть шанс.

- Любопытная ситуация, - проговорил я.

- Ничего необычного. На каких китах стоит сегодняшняя провинциальная газета? На аналитике? Увольте! Программа ТВ и набор городских сплетен: где что купить, где что продать. А остальное - реклама – наш вечный двигатель прогресса. Реклама – это деньги. А у кого они? У крупных боссов. Когда к такому боссу приходит девчонка в коротенькой юбчонке, есть шанс получить вожделенные денежки.

- Но крупный босс может оказаться отпетым негодяем.

- Так чаще всего и бывает. Поэтому дифирамбы, которые поют ему газеты, выглядят песнью сумасшедших. Сумасшедший и тот, кто заказывает их и тот, кто печатает. Надо бы остановиться. Но, как в старой песне: «Не могу и не хочу!».

- Вот так умирает журналистика!

- Да, мы на ее похоронах. Оденем же черные костюмы, платья и проследуем траурным маршем. Состоятся поминки, на которых насытим утробу, и веселье вновь хлынет через край!

- Иронизируете?

- А что делать? Вот если бы вы смогли замолвить за меня словечко?..

- ?!!

- Перед своим издателем. Мол, есть интересный человек, рамки периферии не позволяют ему развиваться. Я бы постаралась понравиться…

«Не сомневаюсь!».

- Но это я так, к слову… Уже приехали.

Мы вошли в подъезд кольцеобразного двухэтажного дома, поднялись на второй этаж и оказались в уютном зале, где собрались человек сорок, в большинстве своем женщины. Мое появление вызвало настоящий бум, разговоры прекратились, множество глаз устремились на меня. Надя торжественно возвысила голос:

- Дамы и господа, разрешите представить гостя Старого Оскола, одного из лучших современных писателей Александра Павлова.

Я деликатно наклонил голову, и тут моя хитрая спутница ошарашила следующим заявлением:

- Он расскажет о проблемах и перспективах нашей литературы. После можете задать ему вопросы.

Я бросил на Надежду полный благородного негодования взгляд. Какое коварство! Но аплодисменты немного «растопили» мое сердце. Надежда, подхватив меня под руку, подвела к почитателям.

- Александр, это члены местного литературного общества «Росы». Наш председатель Сергей Васильевич.

Руководителем «Рос» был человек средних лет, худощавый, с темными, чуть тронутыми сединой волосами, пронзительными глазами и крупным, орлиным носом. Он ответил мне сильным рукопожатием, и в глазах как будто вспыхнуло любопытство. «Волевой парень», - подумал я.

Надя представила меня остальным; рослый, толстый мужчина с окладистой бородой широко растянул губы и вцепился в мою руку бульдожьей хваткой (я еле вырвался!). Молодящаяся дамочка рядом с ним в экстазе воскликнула:

- Это он! Он!

Затем осторожно коснулась меня, точно перед ней – музейный экспонат. Ее менее импульсивная соседка удивленно заметила:

- А ты сомневаешься?

Волну судорожных восклицаний постарался сбить худосочный человек с кислым выражением лица, который иронично произнес:

- Мы здесь тоже не лыком шиты. При желании такого перца Москве зададим!

После такого грозного предупреждения, Наде пришлось нивелировать ситуацию, она отпустила милую шутку и продолжила представлять участников «Рос». Запомнить всех их я бы не смог, поэтому посчитал своей главной задачей улыбаться, пожимать руки, иногда бросить дежурное приветствие. Больше казусов не было за исключением одного странного высказывания краснолицего мужчины с мелкими кудряшками белых волос, почему-то вдруг продекламировавшего: «Быть или не быть?». Произнеся бессмертную фразу, он дружески хлопнул меня по плечу.

«Странно, - подумал я, - он посчитал, что в гости приехал Шекспир?»

Но тут ко мне важно подплыла розовощекая, похожая на матрешку девица и молчаливо протянула одну из моих книг. Я так же безгласно подписал: «С любовью!», какая-то тетенька рядом многозначительно крякнула:

- Вот так.

«Что - «вот так»?».

- Дамы и господа, - торжественно заговорила Надя, - предоставим трибуну Александру Павлову.

- Я специально не готовился, - шепнул я ей.

- Несколько слов, - так же тихонько ответила она, - минут на 25-30.

Я не стал возражать, поскольку все кричали: «Просим! Просим!», некоторые даже выставили вперед диктофоны и мобильники.

С чего начать? Я вовремя вспомнил, что особым успехом пользуются ораторы, говорящие ярко, самозабвенно простые истины, которые человек стремится услышать. Например, фраза: «Жить надо честно, порядочно, не воровать, не обманывать…» - банальнее не придумаешь в обществе всеобщего воровства. Но выложите эту банальность собеседнику, проникновенно посмотрев в его глаза, вложите в нее максимум искренности, да добавьте «доброе словцо», чтобы товарищ понял: перед ним «свой до мозга костей», и вам, как ни странно, поверят. Так и я начал: сказал, что любое произведение – это четыре взаимосвязанных компонента – идея, сюжет, образы и язык. И хотя «открытие» было старо, как мир, публика восприняла его благосклонно, меня попросили повторить, уточнить…

Затем я поведал, что рождение любой идеи, помимо элемента мистического, обусловленного наличием у человека таланта, предполагает высокий уровень знаний («чтобы сама идея не была вторичной») и умение анализировать труды ваших собратьев по перу, прежде всего, классиков. Я немного опасался, что разъясняю им на пальцах то, о чем наверняка знает даже наша дворничиха тетя Зина, как бы публика не отвернулась от кумира. Но ни в коем разе! Глаза зрителей «пламенели от восторга», два или три раза меня останавливали, умоляя повторить ту или иную фразу.

Я перешел к сюжету, напомнив, что существуют два основных метода его построения: метод Шиллера и метод Дюма (в первом случае уже на стадии разработки сюжетной линии дается подробное описание сцен, во втором - разрабатывается только общая сюжетная канва. – прим. авт.), хотя сам давно уже не пользовался ни одним из них, просто бежал за своей фантазией в неизвестном направлении, куда-то же кривая да выведет! Когда дело коснулось образов и языка, я забыл обо всем на свете: я потрясал воздух громкими восклицаниями, как Ричард III, уходил вместе с Гамлетом в задумчивую меланхолию, суровым тоном Юлия Цезаря вопрошал предводителя убийц: «И ты, о, Брут?!». Потом я превратился в уничтоженного молвой Арбенина, из шкуры которого с трудом вылез, чтобы тут же стать зловещим разрушителем Базаровым. Какие 25-30 минут! Я уже готов был залаять, как Шариков, да Надежда вовремя остановила, предложив задавать вопросы… «Только давайте покороче, наш гость устал». Ну, а после началось самое интересное – банкет. И сразу – тосты, тосты! Пили за настоящую русскую литературу, за возрождение классических традиций, за образный язык и тому подобное. А когда Надя Ланг предложила поднять бокалы: «За выдающихся современников!», я скромно потупился… Но меня ли она имела в виду?

Постепенно я переходил к главной цели своего визита, как бы невзначай, достал портрет Непряева, осторожно поинтересовался: не знаком ли кто с ним? Нет, нет, никто его здесь не знал, и никого он не заинтересовал. Лишь руководитель «Рос» Сергей Васильевич вглядывался чуть дольше других и без особой интонации в голосе, спросил:

- Кто это?

- Один неизвестный автор. Принес в нашу редакцию рукопись, где описал свое путешествие в Старый Оскол и внезапно исчез. Никаких координат! А мы хотели его напечатать.

- Надо же, какой чудак. Нет, я его не встречал.

- Чудак! – подтвердила эффектная женщина с копной темных волос и римским профилем. – Если бы мне предложили работу в вашем издательстве… Будьте покойны, никуда бы не исчезла!

Она звонко рассмеялась, подняв унизанную перстнями руку. Надежда представила ее:

- Наш ведущий писатель Вера Корини.

- Любопытная фамилия, - сказал я. – У вас итальянские корни?

- Да, - заявила эффектная дама, и не без гордости добавила. – Говорят, я дальняя родственница Дуче.

- Так-таки самого дуче?!

- Блестящий мастер своего дела! Не правда ли?

- Кому как.

- Наряды от Дуче сейчас пользуются колоссальной популярностью.

- Верно, - смиренно произнес я, догадавшись, что она говорила об известном итальянском дизайнере одежды Альдо Гуччи. – Вы, наверное, пишете о моде?

- Могу о моде, могу о природе, а могу и о простом народе, - ответила дальняя родственница Гуччи и снова улыбнулась, очевидно, довольная тем, что так ловко угодила в рифму. – А моя последняя книга «Кукушка и электровоз» стала настоящим бестселлером…

«Что-то я о ней не слыхал».

- …Ее прочитали уже не менее пяти человек.

- Очень хорошо. А вы не слышали фамилию Галич? Он из местных. Кажется, бизнесмен?

- Нет. Но от знакомства с бизнесменом не отказалась бы. У меня на выходе новая книга «Пастушка и экскаватор», безумно нужен спонсор.

Внезапно я заметил, что к нашему разговору прислушивается Сергей Васильевич. Что его так задело? Я решил и с ним попытать счастья. Нет, никакого Галича он не знает.

- Александр, - Надежда подвела ко мне невысокую женщину, одетую скромно и неприхотливо. – Еще один член «Рос», поэтесса Валентина Труфанова.

- Очень приятно, - механически ответил я. И рубанул с плеча. – Вы случайно не слышали фамилию Галич?

- Нет… Можно, я вас отвлеку? Прочитаю стихотворение. Небольшое…

Понимая, что от местных гениев не избавишься, я вежливо согласился. Сначала мой рассеянный мозг реагировал слабо, но, затем я позабыл обо всем. Я ощутил себя врачом, присутствующим при рождении удивительного дитя. Как название (дурак, прослушал!)? Кажется «Росток»?.. Строки завораживали! Это было эхо серебряного века.

«Из лесного замшелого ложа,
Когда час угасанья истек,
Из разъятого пня, как из ножен
Поднимался зеленый росток.
Он продрог на исходе распада
Средь налившихся силой осин,
Ему трудно в огне листопада
Удержаться на хрупкой оси.
Но в нем стойкость является сразу:
Уцелеть до грядущих снегов,
Даже мой человеческий разум
Поражается духу его!
Затаенный, разбужен до срока,
Не по времени тянется ввысь.
На ветру два листочка, два ока
Торжествуя, приветствуют жизнь!»

Я стоял и молчал, но потом меня снова отвлекли, и в толпе навсегда растворилась отвергнутая обществом Поэтесса. И опять безрезультатные вопросы о Галиче…

Так закончился мой вечер веселья и просветительства.

Надя везла меня в гостиницу; мысль о том, что я опять ничего не узнал, сильно подпортила настроение. Ползаю, как слепой котенок, натыкаюсь на препятствия и никак не найду желанной мисочки с молоком. Известного в городе человека должны бы знать… А вдруг фамилию «Галич» Непряев выдумал?

Моя спутница включила радио, негромкая музыка и романтичная улыбка красавицы чуть-чуть развеяли душевные муки. Светлана назвала бы меня неисправимым глупцом, но я опять позабыл, как обжегся в поезде, и размечтался о том, чтобы пригласить Надежду в номер.

- Не жалеете, что поехали? – поинтересовалась Надя.

- Нет. Интересные люди. А поэтесса, что читала стихи про зеленый росток, просто великолепна!

- И вы им понравились. Даже руководителю «Рос», я редко видела, чтобы у него к кому-нибудь возникло такое расположение.

- Никогда бы не подумал. Держался он сухо. Непростой мужчина Сергей Васильевич.

- Говорят, он из древнего аристократического рода. Даже фамилия у него соответствующая – Галицкий.

- С кем я сегодня познакомился! Один из аристократов, другая имеет родство с Альдо Гуччи.

- Это Вера-то? Ну, не думаю. Родом она из села Рогатки. Откуда там взяться родственникам Гуччи?! Если только кто-то из них не побаловался в свое время в России, как небезызвестный Дюма.

Мы рассмеялись, и Надя вдруг спросила:

- Вы так ничего и не выяснили о своем друге?

- Увы.

Мы остановились возле «Олимпии», однако я не спешил прощаться. Надежда с любопытством посмотрела на меня.

- Есть предложение. Зайдем в мой номер? Что-нибудь закажем…

- Поздно уже…

- Время детское.

- Поздно! Не хочу компрометировать великого писателя земли Русской. Бедные женщины - персонал гостиницы – в основном женщины, я права? - его не поймут.

- Им безразлично.

- Зря вы так. Александр Павлов для некоторых кумир. Оставайтесь на высоте. Не падайте с пьедестала!

- Надя…

- Нет, - резко ответила она. И тут же мягче. – Не сегодня.

Неужели показная фривольность Надежды оказалась обманом?

- Не сегодня, - повторила моя спутница.

- Выходит, расстаемся?

- Не вздыхайте так тяжело. Какой был прекрасный вечер. Для меня – точно.

- Я пошел?

«Передумай, пожалуйста, передумай!»

- До свидания, - зажурчал голос прекрасной оскольчанки

- До свидания, коварная.

У самой гостиницы она вновь окликнула:

- Я завтра позвоню.

- Обманите.

- Тогда позвоните сами.

Едва оказался в холле, как услышал возглас суровой администраторши:

- Господин Павлов, я все выяснила. Насчет человека, о котором вы спрашивали. Его зовут Петр Андреевич…

«Все-таки Петр!».

- …Фамилия Блинов.

- Как вы сказали?

- Петр Андреевич Блинов.

- Уверены, что речь идет именно об этом человеке?

- Да. Вот все данные.

Я вернулся в номер и тут же раздался звонок от неуемной Светланы. Я обо всем поведал, назвал фамилию, под которой зарегистрировался разыскиваемый нами товарищ.

- Впрочем, бесполезно выяснять фамилию. Он ее постоянно меняет, - раздраженно произнес я.

- Что собираешься делать?

- Продолжать поиски.

- Каков план действий?

«Откуда я знаю!»

- Алекс?!..

- Ты мне доверяешь, или?..

Я в сердцах отключился, однако Светлана снова позвонила; она вдруг начала извиняться за надоедливость, пожелала успеха, а под конец в десятый раз напомнила:

- Держи меня в курсе.

После последнего разговора с Надей в машине меня не отпускало странное ощущение, что девушка сообщила что-то важное, да только я пропустил мимо ушей.

Я припомнил все наши диалоги, слово за словом. Приглашал ее к себе, она отказалась. Стоп!.. До этого, до этого!.. Я понравился членам «Рос», даже Галицкому Сергею Васильевичу…

Его фамилия Галицкий? Очень напоминает… Вот именно! А что если Надежда не случайно назвала его фамилию? Ведь у нее не было для этого особых побудительных мотивов.

Галицкий… Галич?..

И тут снова кто-то позвонил, знакомый голос возвестил:

- Александр Владимирович, это Сергей Васильевич Галицкий. Мне необходимо переговорить с вами по срочному и важному делу.

- Когда?

- Прямо сейчас.

- Вы хотите, чтобы я куда-то приехал?

- Нет. Я уже у вас.

- Где? – я завертел головой по сторонам.

- За дверью вашего номера. Специально предупредил, чтобы вы открыли, не опасаясь.

- Одну секунду.

«Хорошо сказано: не опасаясь. Может, тебя я должен опасаться более других!». Я поколебался, однако решился, открыл дверь.

- Проходите.

Он вошел, внимательно осмотрел номер и вдруг подмигнул:

- Не ждали?

- Нет.

- А мне кажется, я тот, кто нужен вам. Именно со мной вы искали встречи.

Отпали любые сомнения относительно того, кто передо мной.


Глава XIII. НОЧНАЯ ВСТРЕЧА

Галицкий еще раз огляделся и вдруг предложил:

- Не желаете прогуляться?

- Куда вы меня приглашаете?

- Просто проедем по улицам Старого Оскола.

Он явно давал понять, что собирается что-то сообщить, но не желает делать этого здесь. Может, мой гостиничный номер на прослушке?

- Ночь на дворе – ответил я.

- Ночной город прекрасен.

«А что я собственно теряю? Если он захочет доставить мне проблемы, то сделает это без предупреждения».

- Хорошо, - согласился я.

Мы сели в джип, и я обратил внимание, что шофера не было. Только он и я. Джип рванул в неизвестность, замелькали расцвеченные огнями дома и улицы. Сергей молчал, мое любопытство росло с каждой минутой. Я начал издалека:

- Мне очень понравился вечер. Давно вы возглавляете это литературное объединение?

- Да нет… Я и создал «Росы» и финансирую его. Материальной выгоды здесь нет, но надо как-то помочь людям реализовать творческий потенциал. Если их не поддерживать, то кому они будут нужны? Конечно, далеко не все они – непревзойденные таланты, но… Вдруг найдется тот, кто прославит русскую литературу? Пусть даже один из ста…

Он прервался, несколько раз оглянулся, и я тут же заметил фары преследующей нас машины. Галицкий быстро свернул в какой-то переулок, проскочил его, повернул в следующий. Фары исчезли.

- Александр, у вас нет недоброжелателей в Старом Осколе?

- По крайней мере, я о них не слышал.

- Теперь знайте, кто-то недолюбливает вас. Друзья себя так не ведут, не прячутся, не преследуют. Они приходят и открыто приветствуют.

- Я думал, то ваша проблема.

- Нет. В данном случае нужны вы.

Мне стало не по себе, мгновенно воскресли события в поезде, и чтобы Сергей не заметил мой страх, я ответил шуткой:

- Я у вас здесь нарасхват. Вам ведь я тоже нужен?

- Да.

- Зачем?

- Стало интересно: почему столичная знаменитость интересуется каким-то провинциальным бандитом? Я имею в виду Галича.

В воцарившейся тишине я снова огляделся, фары вдогонку не светили. Мы оторвались?.. Только радоваться ли мне? Кто он, человек, сидящий рядом? На какой поступок способен?

- Куда мы едем? – спросил я.

- В гости.

- Хозяева столь радушны, что принимают в позднее время?

- Они очень радушны, - коротко бросил Галицкий.

Еще несколько поворотов, и машина Сергея остановилась перед… казино «Золотой ливень». Плутали, плутали по городу, чтобы проехать крохотное расстояние? Сергей без труда понял меня:

- Зато показал город. Идемте.

Я ощутил странное волнение, как при встрече со старым, пропавшим на долгие годы, другом. Мне показалось, будто огни казино на мгновение вспыхнули ярче, то ли приветствуя, то ли предупреждая не переступать его порог? Знакомый тучный швейцар по-военному отдал честь, пропуская нас внутрь. Мраморные ступеньки убегали вниз и поднимались наверх; в фонтанах резвились золотые рыбки. И традиционная толпа народа.

- Казино очень изменилось за два года, - промолвил Сергей.

«Два года назад здесь играл Непряев. Он случайно сказал ДВА ГОДА?»

- Вы игрок? – спросил вдруг мой спутник.

- Нет. Не люблю азартные игры.

- Я так и думал, - рассмеялся он.

К нам уже спешила высокая женщина в строгом костюме:

- Сергей Васильевич, рады видеть вас. Будете играть?

- Нет.

- Тогда - в зал для особых гостей?

- Спасибо, - ответил Галицкий и предложил проследовать за высокой дамой. Мы спустились в небольшой полутемный зал, где был всего один столик. Официантка стояла как солдат, ожидающий распоряжений грозного генерала. От закусок я отказался, слишком обильным было недавнее угощение в «Росах». Однако Галицкий взял инициативу на себя, заказал шампанское и небольшой десерт. Когда официантка исчезла, он сказал:

- Здесь мы сможем спокойно и откровенно поговорить.

- Когда вы появились в моем номере, то сказали, что нужны мне?..

- Мы оба нужны друг другу.

- Вот как?

- Вы ведь интересовались Галичем, – напомнил он.

- Вы с ним знакомы?

- Немного.

- И я бы не прочь познакомиться.

- Но он сразу спросит: «Зачем?»

Вместо ответа я спросил сам:

- Он здесь очень значительная фигура?

- Был таковым некоторое время назад. Но теперь его вытеснили другие силы, напрямую связанные с правоохранительными органами.

- Чем сейчас Галич занимается?

- Ведет кое-какие дела. Проиграв войну, он обещал ни во что не вмешиваться. Ему разрешили остаться в городе, у него – небольшой бизнес. И так, разная мелочь. Однако от крупных дел он отошел.

- Вы так подробно осведомлены о его делах.

Сергей усмехнулся, но промолчал. А в это время официантка принесла заказанное. Галицкий предложил тост:

- Чтобы мы не падали! А если уж упадем, чтобы больно не было.

Меня начала раздражать его игра, нет бы прямо сказать: «Галич – это я!» Или… я ошибаюсь?!

- Вы разыскиваете еще одного человека, сбежавшего автора.

Едва я начал повторять свою версию, как Галицкий аккуратно прервал:

- Меня интересует не выдумка, а правда.

- Вы ведь не Галич, чтобы задавать такие прямые вопросы.

Сергей внимательно посмотрел мне в глаза и сказал:

- Ладно уж, выкладывайте.

Мы рассмеялись, поскольку поняли друг друга, а так как в моей версии не было обмана, я подробно рассказал о рукописи, а потом о трагической гибели человека, который принес ее. Правда, возникли сомнения, что погиб АВТОР РУКОПИСИ. Существует еще и двойник. Так кого же из них убили? И не является ли история про двойника обычной выдумкой? Галицкий слушал очень внимательно, но на лице его не дрогнул ни один мускул, словно мой рассказ не являлся для него откровением.

- Вы помните те события? – осторожно поинтересовался я.

- Помню.

- И фамилию человека, с которым возникли… трения?

- Я знал его как Вольского Виталия Витальевича. Жулик, придумывающий авантюрные проекты, строитель маленьких «пирамид», своего рода мини-Мавроди. Однако он мечтал стать крупным жуликом, сыграть с размахом! Он и мне предложил игру, а потом кинул. Исчез сняв деньги со счетов нашей совместной фирмы! Подобные «шутки» не прощают. Мы искали его, где только возможно, однако никак не удавалось напасть на след наглеца. И вдруг… мне сообщают, что Вольский здесь, в Старом Осколе, спокойно играет в моем тогда еще казино. Согласитесь, все это выглядело не то, чтобы странным, скорее неправдоподобным. Но одна вещь насторожила: когда мои ребята решили его напугать, а после привести ко мне, он расправился с ними легко и спокойно. Трус Вольский на такое не способен. Мы приехали за ним в гостиницу, и… опять не повезло. В который уже раз он скрылся.

- И вы не пробовали помешать его бегству?

- Перекрыли все возможные пути. Но… прямо не человек, а дьявол!

- Там была еще какая-то девушка по имени Наташа. Автор рукописи пишет, что она - девушка Вольского.

- О ней мне неизвестно, - покачал головой Сергей.

- Если попытаться найти ее?

- Зачем?

- Через нее можно отыскать самого Виталия. Или автора рукописи… Короче, того из них, кто еще жив.

- Я не ставлю такой задачи.

- Вы же сказали, что человек вас кинул?

- Не забывайте: это было два года назад. Сейчас я другой, у меня нет ни прежних возможностей, ни амбиций. Думаю, уже и не будет! Что вспоминать о должниках? Я им прощаю!

Последовал вздох моего горького разочарования. Помощь Галича так бы пригодилась, но и на нее рассчитывать не приходится. И все-таки я решился продолжить разговор, не случайно же он пригласил меня сюда.

- Вы верите в рассказ об астральном двойнике? Что на самом деле в Старый Оскол приехал не Вольский, а его некая копия?

Сергей внимательно посмотрел на меня:

- Чтобы сделать такой вывод, копию нужно УВИДЕТЬ.

- А если они не различимы? – И услышал то, что уже слышал раньше от Ильи Ивановича.

- Двух абсолютно одинаковых существ не бывает. Человеческие глаза, оттенки голоса, наконец, характер, который проявляется при общении, всегда помогут определить, кто перед вами.

«Никак не связанные между собой люди утверждают одно и то же. Я и сам заметил различия двух Люб».

- Не смог помочь вам, уж, извините, - сказал Сергей.

- Дело странное, куда бы я не шел – тупик, - вырвалось у меня откровенное признание. - Может, отказаться?

- Вам решать.

- Да, решать мне. Поздно уже…

- Поздно, - согласился Галич, поняв намек. Мы покинули заведение, сели в машину, я по привычке оглядывался, вроде бы никто за нами не ехал…

- Это ничего не значит, Александр.

- Хотите сказать, что они могут быть рядом?

- Они всегда рядом!

- Кто «они»?

- У них – много лиц.

«И все?.. А если Галич специально разыграл преследование? Зачем? Стремится показать, что у нас один противник?»

Мы остановились на некотором расстоянии от «Олимпии», и Сергей сделал мне неожиданное предложение:

- Выйдите тут. И подождите меня у входа.

- ?!

- Так нужно.

Я пожал плечами, но согласился. У дороги, недалеко от гостиницы, заметил машину…

«Там мои соглядатаи?».

Я нырнул за стеклянную дверь и наблюдал за действиями Галича. Тот подошел к неизвестной машине, постучал в стекло и… что там дальше?

Он настиг меня в холле, помахивая сигаретой, с усмешкой сказал:

- Хорошие ребята. Не отказали страждущему закурить.

- Удалось их рассмотреть?

- Одного, мельком.

- И каков он?

- Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Сделать фото, прикуривая у профессионалов… Пожалуй, только я способен на такое.

Галич довольно усмехнулся и протянул мне сотовый, на котором отпечаталось мужское лицо. Правда, снимок был сделан в темноте, потому изображение – не четкое. Сергей комментировал:

- Обратите внимание: у него круглое лицо, маленький шрам на подбородке, глубоко посаженные глаза, брови густые, лоб узкий. Рискну предположить, что роста он не очень высокого, но телосложения – крепкого. За исключением шрама ничего примечательного. Никогда не встречали?

- Нет, - сразу ответил я. - А вы?

В отличие от меня Сергей помолчал и только потом задумчиво произнес:

- Пожалуй, и мне он незнаком. Рискну предположить, что он из местных.

- Тогда откуда?

- Подобный вопрос я мог бы адресовать и вам.

- Вы правы… Разрешите еще раз взглянуть?

Теперь я не спешил, пытаясь припомнить хоть какой-то эпизод из своей жизни, когда мог бы соприкоснуться с ним. Нет, я его не знаю!

- Судя по всему, уважаемый Александр, опасность вам пока не угрожает, - высказал предположение Галич. – За вами просто следят.

- Обрадовали!

- Поверьте, это еще не самое страшное в жизни.

- Но неприятно!

- Вероятно, вы ввязались в какую-то игру?

«Знать бы в какую игру я ввязался?».

- Давайте попрощаемся, - руководитель «Рос» вновь крепко пожал мою руку. – Еще увидимся.

- Увидимся, - машинально повторил я вслед уходящему Галичу.

Входил я в номер осторожно, как когда-то автор таинственной рукописи. Здесь тихо и спокойно, но тишина - фальшивая, я – рыбка в зеркальном аквариуме. И в этом аквариуме замелькал силуэт великого Пуаро:

«Каков план твоих дальнейших действий?», - «вопрошал» сыщик.

«Если бы я знал! Почему за мной следят?»

«Подумай. Напряги серые клеточки».

Я перебирал все необычные события, что случились со мной. Кому я так сильно наступил на мозоль? Сначала меня пытались напугать, чтобы перестал заниматься этим делом… Я не внял предупреждению, однако дальше угроз дело не дошло. С чего бы им жалеть меня?..

«Они поменяли тактику! Следят, но не трогают… Пока не трогают. Им важно понять, с кем я здесь встречусь. Или… сами подталкивают к встрече?

С кем?

Другое дело, если люди в машине ведут слежку лишь для отвода глаз, но гораздо опаснее те, кто настойчиво составляет мне компанию. Кто такая красотка Надя Ланг? Или решивший завести знакомство Сергей Галицкий? Не удивлюсь, если найдутся и другие, желающие распахнуть передо мной дружеские объятия, по крайней мере, они потребуют доверия. Нет, нет, доверять никому нельзя.

Это и правда Галич?.. Почему я решил, что Галицкий – именно тот, кого я ищу?!

Погоня, ловко сделанная фотография парня в машине могут быть просто трюками мастеров своего дела. Вон как часто под видом «лучших друзей» прячутся злейшие враги, разыгрывающие для вас спектакль с неожиданными поворотами, головокружительными трюками, потрясающими головоломками. Главное, чтобы вы, наивный зритель, стали полноправным участником их комедии. Или уж, скорее, трагедии… Знать бы, кто режиссер всего?»

«Подумай! – строго промолвил Пуаро. – Вспомни рукопись… Там есть одно любопытное место….»

«Что же там в рукописи? Какое место я упустил?»

Я стал мысленно перелистывать страницы рукописи Непряева; где спрятано ключевое слово? Может, кто-то из героев произносит его? Порой они говорят такое, что кажется сомнительным и невероятным. Например, то, что Автор «Мастера и Маргариты» имел астрального двойника…

И тут меня осенило! Причем здесь писатель! Главное в том, что астральных двойников имели и имеют те, кто управляет миром!.. Одна из форм продления жизни! Ведь сколько их, отмеченных Провидением на власть, гибнет от рук убийц! Раньше я думал об этом, но пропустил мимо себя и забыл. И в Интернете информации – кот наплакал.

Неотличимые копии… Если доктор Савельев научился их создавать, то его изобретение бесценно. Именно для власть предержащих! Они воюют между собой, как представители разных политических систем, идеологий, континентов, религий. Но, чтобы сохранить столь необходимое изобретение, держать его в секрете, могут позабыть о распрях, объединиться. Но тогда в игру я ввязался жутковатую. Мокрого места не оставят!

Смахнув вялой рукой со лба липкий пот, я уперся взглядом в одну точку. Ничего не пробуждало от страха, даже вновь возникшая тень друга Пуаро. Он сделал едкое внушение:

«Как же ты перепугался, герой! Думаешь, я не воевал с сильными мира сего?»

«Кто-то говорил, что бой с ними – бой с тенью».

«Это нам внушают, чтобы изначально сломить волю, подорвать стимулы к борьбе, к сопротивлению.

«Но я хочу жить спокойно».

«В том-то и беда, что все хотят так жить!»

«Что мне какие-то двойники?!»

Пуаро любовно погладил свои замечательные усы и произнес:

«А ты уверен, что они не принесут в мир беды? Каким преступлением-то запахло!»

Стоп! То, что было шуткой, игрой с мифическим бельгийским детективом, превратилось в пожар, заполыхавший в моем мозгу…

КАКИМ ПРЕСТУПЛЕНИЕМ-ТО ЗАПАХЛО!

Мир создан Творцом по определенным Законам, и вдруг одна из созданных тварей посчитала, что способна поменять их? С этого все и начинается! Физики и естествоиспытатели копаются в тайнах материи, исследуют некий взрыв, породивший начало Вселенной. Читали бы лучше Божественное Откровение! Там все сказано! Ан, нет, соблазняются поиском своей истины, оправдывают любой порочный поступок. Тварь создает собственную мораль, полагая, что морали Творца недостаточно. И мораль твари предполагает проникновение за ту грань, где стоит огромный заслон. Однако заслоны пытаются разрушить под новыми благовидными предлогами, мол, человек по природе своей искатель, да и прогресс не остановить. А значит – вперед, вперед! Только куда? Не в бездну ли?..

Я попытался уснуть, но не мог, страхи в моем мозгу продолжали свою гонку. Мне показалось, будто в темноте возникла фигура реального человека, а не мифического Пуаро. И неведомый гость зашептал: «Привет, это твое второе «Я». Каждый имеет право на двойника». Я вскочил, зажег свет… Никого!

Чувствуя, что уснуть вряд ли удастся (по крайней мере, в ближайшие часы), включил ноутбук, решил посмотреть материалы о двойниках властителей. И скоро еще кое-что нашел. Вот что произошло, например, с Анной Иоанновной.

Однажды ночью, когда императрица удалилась в покои, дежуривший во дворце офицер заметил невероятно похожую на нее женщину, бродившую по комнатам и беседующую сама с собой. Затем она направилась… в тронный зал, а офицер бросился в женскую часть дворца, по пути встретил Бирона, рассказал ему обо всем. Разбудили императрицу, доложили ситуацию, и тогда она вместе с Бироном и охраной так же поспешила в тронный зал. Ее двойник уже сидел на троне, не обращая внимания на грозные окрики остановить самозванку. А когда в нее начали стрелять, она исчезла, растворилась, как дым. Тогда Анна Иоанновна сказала: «Это смерть за мной пришла». И точно, вскоре умерла.

Так ли все было на самом деле? Не врет ли молва? Насколько точны свидетельства очевидцев?.. Но что-то БЫЛО! Возможно, был свой доктор Савельев?

Еще более нашумевшая история произошла с другой русской императрицей – Екатериной II. История эта описана в «Воспоминаниях» французского короля Людовика ХVIII. Ровно за два дня до смерти Екатерины (12 ноября 1796 г.), фрейлины увидели, как она выходит из спальни со свечой, не обращая ни на кого внимания. Фрейлинам показалось это странным, на всякий случай они заглянули в спальню императрицы… Государыня была на месте, в кровати. Услышав странную новость, приказала помочь ей одеться и бросилась на встречу с двойником. А там уже – вторая Екатерина восседала на троне. Настоящая Екатерина вскрикнула, упала без чувств, через два дня – апоплексический удар и смерть!

Если двойник, по логике создателей, должен продлевать жизнь, то почему его появление связано с близкой смертью?.. Да нет, не всегда. Было и знаменитое дело Сталина.

Летом 1950 г. в районе Сочи на пляже появился Иосиф Виссарионович. Появился один, без охраны, и одет был в белый френч. Среди отдыхающих возник легкий шок, и только ребятишки, до конца не осознающие, что такое кошмар ГУЛАГа, приблизились к вождю. Вид у Сталина был грозный, правда он махнул мороженщице, мол, угости детей, и продолжал, не мигая, смотреть в одну точку. Кто-то из ребят потом рассказывал, будто глаза у него были, как неживые.

А реальный Сталин в это самое время действительно отдыхал на своей сочинской даче и никуда выезжать с нее не собирался. Когда ему сообщили о случае на пляже, были подняты по команде все органы госбезопасности. Двойника искали, но так и не нашли. Откуда он появился? Куда исчез? Некоторые утверждали, будто вылепился из воздуха, а потом растворился. В итоге все списали на массовую галлюцинацию.

И опять же, галлюцинация ли это? И сам Двойник мог не «раствориться», а ловко ускользнуть, пока все стояли, широко разинув рты. Неожиданностью ли стало для вождя известие о его «втором Я», или Сталин ЗНАЛ о нем?

Значит, не прав я, есть материалы в Интернете о двойниках сильных мира сего… Нет, я был прав! Материалы эти касаются давно ушедших вождей. Ушедшие не опасны. А что происходит сейчас?..

И вдруг все мои старания показались никчемными. Величайшие умы бились и бьются над разгадкой двойников, а обычный, малограмотный в данном вопросе человек вдруг возьмет, да и даст на все ответ!

Я уже твердо решил, что завтра, точнее сегодня, уеду.

После такого решения страх отступил, я снова лег в кровать, закрыл глаза. И тут… в тишине заснувшего города раздались странные звуки, как будто кто-то шепотом о чем-то сообщал мне.

Я решил было вникнуть в суть происходящего, да вовремя спохватился: не стоит! Плевать на все тайны! До свидания, Старый Оскол! Через несколько часов сяду в поезд и запою песенку дедов: «Дорогая моя столица, золотая моя Москва…».

А неведомый голос, как шипение змеи, расползался все дальше, разрушая созданную на его пути преграду – мое нежелание внимать ему. Ядовитые ручейки слов вползали в уши; помимо воли я СЛЫШАЛ: «Астральных двойников имели многие известные личности, прежде всего, политики. Только эти факты скрываются».

Странный плотный мрак навис надо мной, будто приближалась далекая и чужая вселенная. И вдруг в нем стали угадываться… очертания какой-то комнаты, но не моей, гостиничной! Она была несуразно вытянута в длину, толпился народ, все стояли в очередь.

Вспыхнула красная иллюминация, свет упал на истомленные фигуры, каждая из которых почему-то тянула левую руку. Ба, знакомые все лица! Лица, от бесноватой власти которых, мир тошнит каждый день. Но чего они ждут с такой обреченной покорностью?

Новые вспышки салюта позволили увидеть огромный гардероб, за которым в униформе неизвестной страны стоял… доктор Савельев. Он по-хозяйски, точно глава ордена иллюминатов, оглядывал знатных гостей-просителей и водил перед их взорами пальцем:

- Для вас двойник готов, сейчас подадут в лучшем виде… А вот для вас еще нет. Что, стоите здесь уже неделю? Надо будет - и год простоите… Плевать что вы президент! Это у себя вы глава, а здесь – нолик без палочки! Так что ждите свой час…

Савельев едко усмехался, хлопал в ладоши, тут же открывались дверцы неведомой кабинки и новая кукла, радостно подхватывалась очередным знатным гостем. От непрекращающихся вспышек иллюминации стало светло, как днем, разноцветные глаза доктора бешено вращались, обшаривая зал. И вдруг замерли, остановились… Сомнений не было, он глядел на меня!

Парализованный взглядом, я слышал его завораживающий голос:

«Рассказать сказку, сынок? Немощный правитель великой, но теряющей силы Империи…»

«Что с тобой? Ничего этого нет!» - внушал я себе.

Наваждение прошло, снова – пустая комната в старооскольской «Олимпии», снова тишина, на которую не посягает даже редкий звук автомобиля. «Хватит! – почти рычал я, - утром уеду, и прощай доктор Савельев…».

С первыми лучами солнца я все-таки ненадолго заснул. Но перед тем, как погрузиться в пучину сна, будто бы вновь услышал странную фразу зловещего создателя астральных двойников: «Немощный правитель великой, но теряющей силы Империи…».


Ельцин, двойникГлава XIV. УЙТИ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬСЯ

Немощный правитель великой, но теряющей силы Империи с тоской посмотрел на извивающегося, как угорь, врача; лицо у того было озабоченным, он сопел и крутил головой.

- Все так плохо? – спросил Правитель и сам не узнал свой голос: старческий, скрипучий, как несмазанные колеса телеги, на которой он, родившийся в маленькой деревушке, так любил кататься в детстве.

- Не стоит огорчаться. Будем надеяться на улучшение…

«Врешь, засранец, не будет улучшения!».

Правитель тяжко вздохнул, самое страшное - покидать этот мир, прекрасный и удивительный, где столько возможностей! Обычно старики жалуются на тяжелую жизнь, что не хватает денег на лекарства, на оплату жилья, что приходится рыться по помойкам в поисках пропитания, при этом отчаянно матерят именно его, Правителя… Пусть матерят! Он давно плевал на ропот толпы, на плакаты, что несли в дрожащих от усталости руках старые и совсем молодые, для большинства из которых только одна перспектива - наемное рабство, и одна отдушина - митинги, где они срывают глотки в яростных, немых криках. Лично у него счета ломятся от денег! А кроме того, есть внутренние войска, милиция, верхушке которой он дал возможность изрядно подкормиться; эти подавят любой бунт, если надо, потопят его в крови. Потопят так, чтобы другим не повадно было. И любимая заграница никогда не осудит, поскольку именно Правитель в ее глазах – борец с тиранией!

«Все есть! Живи, да радуйся! И вдруг…».

Так и хочется всплакнуть о молодости. А ведь она была непростой, взлеты и падения, достойные поступки и предательства… Предавал он часто, но угрызений совести не испытывал. Может только раз, когда отдал приказ о сносе дома, в подвале которого на заре демонической власти была расстреляна венценосная семья… («Впрочем, плевать на нее!»). И сейчас Правитель вспоминал о своих «черных пятнах» безучастно, иначе и быть не может, был бы другим – никогда бы так не вознесся. С некоторых пор он открыто говорил себе: «Свиней в жизни немало; довольно чавкают и хрюкают возле корыта, а при возможности грызут друг друга. Родись я цыпленком, не подпустили бы к корыту».

…Рядом по-прежнему суетился доктор, подбадривая лживыми посулами о выздоровлении. Правитель вспомнил, как в одной старой сказке парень ловит птицу, а она говорит человеческим голосом: «Отпусти! И я дам тебе возможность выбора: счастливую молодость или счастливую старость». Герой выбирает второе, и вскоре масса несчастий сваливаются на его голову. И когда, после долгих-долгих мытарств и страданий, он готов был пойти на самоубийство, случай отводит руку. А потом, словно по мановению волшебства, меняется ситуация. Он находит потерянных жену и детей, становится царем. Но уже пришла старость, счастливая старость! Враки, счастливой старости не бывает. Сочинивший сказку убаюкивает всех жуткой иллюзией будущего счастья. А счастье надо ловить в молодости. Права нынешняя молодежь! С самого начала все гребут под себя. Поплясал, пока есть силы, а там… неважно!

- О чем думаете, господин президент? – вновь льстиво заулыбался доктор.

- О смысле жизни.

- Смысл вашей жизни – процветание страны. Вы столько всего сделали…

- А потом?

- Не понял?..

- Когда я уйду, кто-нибудь вспомнит о моих деяниях?

- Конечно, господин президент!

- Надеюсь, по-доброму? А то, понимаешь, работал, работал…

- Вы войдете в историю Отечества великим реформатором. Нет, вы войдете в мировую историю, как, например, Александр Македонский или Петр.

Правитель заулыбался, хотя прекрасно понимал, что все это ложь, однако она ему нравилась! Ложь, словно мед, сладка и приятна, какая разница, о чем в действительности думает твой собеседник, даже если втайне смеется… Пусть смеется. Но втайне! А раз он не в силах смеяться явно, значит, хохочешь ты.

«Какой, к черту, смех! Что с моим здоровьем? Этот гад что-то утаивает. И добиться от него правды невозможно!».

- …Видите ли, господин президент, - осторожно сказал доктор, - есть некоторые проблемы…

Правитель вздрогнул, не оставалось сомнений, что доктор хочет сказать о его болезни. Разговор должен состояться. Оттягивай, не оттягивай – должен! «Но ведь когда я спрашивал насчет возможного улучшения, он ответил… вроде бы оптимистично? Да, но перед этим как бы случайно обронил фразу: «Ну, не стоит огорчаться!».

Значит, есть из-за чего огорчаться?»

- Отвечайте, я не здоров?!

- Не в этом дело… - доктор будто бы что-то пытался добавить, но не решался. Правитель потребовал, чтобы он продолжал.

- Господин президент, ничего катастрофического с вашим здоровьем нет…

(«Хоть это радует!»).

- …но свои проблемы вы хорошо знаете. А ведь впереди выборы, которые вы обязаны выиграть. Мы обязаны! Вы представляете, что будет, если НЕ ВЫИГРАЕМ?

Правитель поежился. Он безумно боялся за собственную судьбу, но еще больше за членов семьи. Теперь они все процветают; процветает огромный, порожденный лично им, клан. Если НЕ ВЫИГРАЕТ, полетит много голов. Слишком много…

- Хотите сказать, доктор, что мне не вытянуть президентскую гонку?

Врач развел руками: мол, вы сами сделали такой вывод.

- Что же делать?

- Я просто проинформировал… - голос врача сделался тихим и… ласковым.

- Бросить все? Только этого я сделать не могу.

- Не можете.

- Вы ведь знаете судьбу тех, кто отрекается. Николая II, например…

В глазах врача читалось окончание фразы: «Вам и не позволят».

- Довериться преемнику?.. Такого пока нет. И не сыграет ли моя поддержка негативную роль? Меня не слишком любят, не понимают моих замыслов.

- Да, да, люди при жизни не ценят героев, - доктор вздохнул и смиренно опустил глаза. – Но нам сейчас нужно решить главное: как быть с выборами?

- Я обязательно буду в них участвовать.

- Сердце может не выдержать таких нагрузок…

- Считаете, что мне НЕЛЬЗЯ УЧАСТВОВАТЬ?

- Господин президент, вам необходимо переговорить с одним нашим общим другом. С тем самым…

Правитель вздрогнул. Он сразу понял, о ком речь… Имя… как же его имя? Впрочем, его никто не называл по имени, только «Дорогой Друг». Он вел себя вроде бы учтиво, но каждое слово звучало как… приказ. Правитель не мог понять причины такого «менторского» поведения; верные советники вовремя объяснили, что Дорогой Друг особо ценен для команды реформаторов, ибо напрямую связан с американским Госдепом, что он уже оказал колоссальную помощь и деньгами и советами. Все равно, неприятный тип, особенно его разноцветные глаза, не к ночи будь он помянут!

- …Зачем мне говорить с ним?

- Это - блестящий ум!

- У меня много достойных советников.

- Он особенный. Мы все умоляем вас пообщаться с Дорогим Другом.

- И когда?

- Прямо сейчас.

- Сейчас?

- Как врач я обожаю поговорку: если операция все равно должна состояться, то чем раньше, тем лучше. Решим проблему сразу.

- Где он?

- Ожидает за дверью.

Правитель ощутил неприятное, щемящее чувство, - неведомый Друг уже здесь? Он знал, что Правитель примет его! Опять учтивый тон, опять просьбы, являющиеся на деле приказом.

И отступать нельзя! Надо спасать положение.

- Хорошо, пригласите его.

Дорогой Друг вошел в кабинет Правителя, как обычно в меру учтивый, в меру серьезный и в меру веселый. Хозяин вдруг подумал, что никогда бы не смог описать лицо своего гостя, такое ощущение, что оно ежеминутно меняется, будто бы рождается новый человек.

- Рад видеть вас снова, господин президент.

- Я тоже, - через силу буркнул Правитель.

- В прошлый раз мои советы хоть как-то помогли вам и вашим друзьям?

- Да.

Сухой, слишком лаконичный ответ ничуть не обидел Дорогого Друга, он щедро улыбнулся и спросил с какой-то особой радостью:

- Но теперь я снова понадобился?

- Понадобились.

- Есть поговорка: старый друг лучше новых двух.

- Есть такая поговорка, - Правителю почему-то было трудно вести диалог, мысли путались. Гость подавлял его и видом, и бурно идущей от него негативной энергией.

- И вторая поговорка: коней на переправе не меняют. Вы правильно поступили, обратившись ко мне.

- Возникла проблема, понимаешь…

- Я в курсе.

«Надо же, он уже в курсе!».

- …Ваша проблема, господин президент, ни для кого не является секретом. Решать ее нужно кардинально.

- И как конкретно?

- Я здесь для того, чтобы обсудить конкретику. На пустые разговоры времени нет. Скоро ВЫБОРЫ.

- Скоро ВЫБОРЫ, - обреченно повторил Правитель.

- Ну-ну, отбросьте уныние. Вам необходим тот, кто успешно сыграет роль бодренького президента, решившего побаловать избирателей своим решением вторично поучаствовать в сумасшедшей гонке, тот, кто войдет в ваш образ как копия, зеркальное отражение, кто будет неотличим от оригинала ни на митинге, ни на ТВ.

- У меня есть двойники, - вздохнул Правитель, - только не всегда это действенно. Уже просочилась информация, что меня подменяют. Как ни гримируй - то взгляд не такой, то улыбка, то движение рук. А сейчас, когда меня обвиняют во всех смертных грехах, это крайне опасно…

- Конечно, - согласился гость, - поэтому предлагаю создать уникального двойника, ничем не отличимого от вас. Повторяю: НИЧЕМ!

- Таких нет.

- Вы должны мне верить.

- А! – махнул рукой Правитель, давая понять, что разговор окончен. В душе он был даже рад, несмотря на расточаемую Дорогим Другом улыбку, тот вызывал все большее отторжение.

И вдруг эта улыбка исчезла. Лицо гостя окаменело, а в разноцветных глазах вспыхнули огненные искры:

- Всегда и везде разговор завершаю я!

- Послушайте… - от изумления Правитель даже потерял дар речи, - да вы… да вас сейчас…

- Нет, ты послушай, старый болван! Не тяни руку, не старайся вызвать охрану. Она, как и все те, кто вьется возле твоего роскошного вертепа, прежде всего, служит мне! Ну, и для проформы - разным вождишкам (здесь он сделал ударение). Неужели ты думаешь, будто что-то из себя представляешь? И вознесен на трон был лишь по одной причине: твой отравленный ум не позволяет вмешиваться в дела настоящего господина.

Хозяин по-прежнему был не в силах что-либо предпринять, тело точно налилось свинцом, отнялись руки, ноги, язык. Теперь взгляд Дорогого Друга стал иным, Правитель силился понять его… Так смотрят на самого последнего плебея. Возникло ощущение, что гость сейчас прихлопнет его, как муху. «Где верные телохранители? Где славные воины, готовые ради своего президента пойти на все, например, на кровавый разгон повстанцев?» Правитель сделал еще одну попытку возвысить голос, только вместо него – какой-то поросячий визг. «Он точно меня прихлопнет!».

Дорогой Друг расхохотался:

- Пока не прихлопну. Ты нужен живой. И не смотри так недружелюбно. Мы теперь обречены видеться часто, а вскоре и вовсе станем неразлучными.

- Неразлучными? – еле ворочая языком, пробормотал Правитель. – Почему?..

- А ты рассчитывал на иное? Что тебе принесут ключи от рая? Нет, голубок, слишком много преступлений совершил, целый шлейф кровавых дел тянется за тобой! Ты променял вечность на власть мгновения, так пожинай плоды! Я уже вижу льдом покрытое озеро, торчащую из него огромную шестипалую лапу и тебя, нанизанного на одном. Непрестанная боль, от которой теряешь рассудок! Но это твоя судьба в вечности…

- Кто ты? – мысленно закричал Правитель и услышал:

- Тот, кому безропотно служат такие же бедолаги, как ты: президенты, главы правительств, бери выше, главы тайных орденов.

- Нет! – в ужасе прошептал Правитель. Догадка потрясла душу, теперь он думал лишь о том, как оттянуть эту вечную встречу! Перед глазами поплыли темные волны, он часто и тяжело задышал…

- Господин президент!..

Он даже не понял, что его зовут, заботливые руки расстегнули ворот рубахи.

- Господин президент, позвать врача?

- А?.. Что?..

Дорогой Друг заботливо улыбался и сокрушенно качал головой:

- Мы разговаривали, и вам вдруг стало плохо.

«Еще бы! Разве не ты в этом виноват?».

- Помните наш разговор?

- Нет, провал в памяти…

- Ай-яй-яй! Я сказал, что предлагаю создать уникального двойника, ничем не отличимого от вас. Абсолютно ничем! Вы возразили: «Таких нет». А я попросил верить мне. И вдруг… вы изменились в лице.

«Так мне все привиделось?».

Правитель успокаивался, и теперь полагал, что видение вызвано неуемным употреблением спиртного. Как герой известного фильма несколько раз повторил себе: «Надо меньше пить», и попытался вникнуть в слова Дорого Друга.

- …Итак, что вы думаете насчет создания двойника? Не обычного, а… специфического. Он великолепно сработает на всех выборах, споет и спляшет, кого надо, похвалит, иных отругает, но неумного слова не скажет. И вы отдохнете от лишних забот, продлите себе жизнь.

- Прямо идеал нарисовали. Покажите его. Что за человек? Где родился, какой национальности?

- Его показать невозможно. Он еще не родился. Да не смотрите, как на сумасшедшего… Он родится из вашего «я».

- Откуда родится? – тупо переспросил не отличающийся большой сообразительностью хозяин.

- Иначе говоря, вы родите его.

- Я что, баба?

- Поверьте, господин президент, существуют разные способы зарождения человека. Мы привыкли к одному, классическому. У женщины растет живот, и через некоторое время появляется маленький, беззащитный человечек. Он слаб, много и отчаянно орет, не может говорить. Он еще не человек, он только должен таковым стать.

- А есть другой способ? – подозрение и без того мнительного Правителя усилилось. - метать икру, что ли, как рыбы?

- Другой… чтобы понять его сущность, нужно вспомнить некоторые моменты теории относительности.

- Какой теории? – Правитель хоть и получил в свое время высшее образование, похвастать особыми знаниями не мог, в институте он больше занимался политработой, предпочитая всем другим наукам «цитатник» Маркса и «апрельские тезисы» Ильича. И на все-то у него было одно-единственное объяснение, что «мол, попка-то дурак!».

- Я разъясню, - спокойно ответил Дорогой Друг, - относителен, прежде всего, человек, как материальная субстанция. При желании он может находиться в нескольких местах… Вы бы хотели такого чуда?

«А ведь было бы неплохо! – подумал Правитель, - одна твоя часть на этом ску-ууу-чном совещании, где болтают непонятные, заумные вещи, а другая - у миленькой бабенки с большими сисенками».

- Неплохо бы… - повторил он вслух.

- Это возможно. Вы раздвоитесь, одна ваша часть пойдет направо, а вторая – налево.

- Не понимаю. Абсолютно ничего не понимаю!

- Мне нужен четкий ответ, - мягко, но настойчиво произнес гость, - хотели бы или нет?

- Да.

- В таком случае ваше желание будет исполнено.

- Вы клонируете меня?

- О, нет! Клонирование вещь интересная, но в вашем случае берите выше. У вас будет астральный двойник, второй господин Президент, внутренне и внешне. И вы сами поможете мне создать его путем концентрации мысленной энергии

Дорогой Друг еще что-то говорил, но от волнения Правитель потерял нить разговора. Астральный двойник!.. Он может занять его место… навсегда. А самого Правителя «спишут» за ненадобностью.

- Господин Президент?!.. Вы как будто не слушаете меня?

- Слушаю! – нервно рявкнул Правитель.

- Двойник – это ваша частица. Он не в состоянии долго существовать без своего оригинала. Поэтому ни у кого не возникнет мысль… как бы отодвинуть вас в сторону.

- Это хорошо.

- Конечно, хорошо. Он – всего лишь ваша тень, которая никогда не выйдет из подчинения повелителя. Прикажите смеяться – засмеется, прикажите рыдать – зарыдает. Он сыграет роль президента на все сто. Вашим оппонентам и в голову не придет, что перед ними кто-то другой.

Правитель слушал убедительную речь гостя и размышлял… Иссушенный спиртным мозг сохранил остатки былой хитрости, изворотливости, помогавшей сохранять себя порой в самых сложных условиях. «А ведь он говорит дело!».

Перед глазами возникла картина: множество камер, перед которыми пляшет двойник с кучкой раскрученных «мальчиков» и «девочек», пляшет так лихо, что у изумленных телезрителей голова идет кругом, нарастает восхищение: вон каков наш президент! А сам Правитель преспокойно сидит дома, попивает винишко и смеется над дураками. Дураков учить надо!

А вот уже ласковый галантный Дорогой Друг грозно возвещает: «Пока не прихлопну. Ты мне нужен живой. И не смотри так недружелюбно. Мы теперь обречены видеться часто, а вскоре и вовсе станем неразлучными».

«Так это видение или реальность?

По крайней мере, здоровье мне понадобится, только бы не оказаться в его ВЕЧНЫХ объятиях! Как он говорил?... Ледяное озеро, торчащая из него огромная шестипалая лапа, а я – на одном пальцев… Как курица на вертеле?! Ой, нет!».

- Действуйте, - невольно вырвалось у Правителя.

- Правильное решение, господин президент.

- Что я должен делать?

- Только одно: закатайте рукав, возьму у вас кровь. Не беспокойтесь, я делаю это совершенно безболезненно.

Правитель расстегнул манжету и с непонятным безразличием наблюдал за операцией. Дорогой Друг все делал ловко и уверенно.

- Готово!

- И когда же появится этот двойник?

- Чего откладывать? Завтра же проведем операцию.

- Как?!! Вы не говорили про операцию!

- Господин президент! – засмеялся Дорогой Друг, - операция будет еще более безболезненной и абсолютно бескровной. Ни один инструмент не коснется вашего тела.

- Если так…

Правитель устало закрыл глаза, он проклинал себя за то, что согласился на непонятный эксперимент. Но и не согласиться не мог. Впереди ВЫБОРЫ!

- До завтра, господин президент, - вновь учтиво поклонился Дорогой Друг. Однако Правителю показалось, что под учтивостью скрывается издевка.

«Он чего-то не договаривает?»

Страх неизвестности вновь овладел душой. Однако отступать некуда, если его свергнут с трона?!.. Ой, нет!

- До завтра, - прохрипел он и старчески закашлялся.

…Он сидел в огромном кресле в необычной комнате: ни окон, ни дверей, зато есть кабинка, какие-то приборы возле которых «колдует» существо в белом халате; медицинская шапочка низко опущена на лицо, так что не рассмотреть ни черточки. Это помощник (или помощница?) Дорогого Друга, которого не видно, лишь его слышится его голос, отдающий распоряжения. Над Правителем раскинулось звездное небо, конечно, это не реальное небо – а лишь его проекция. Но до чего же оно РЕАЛЬНО и БЕСКОНЕЧНО! Звезды как бы заманивают к себе старика-властителя, мол, смотри, любуйся, где еще узришь подобную красоту, но Правитель вдруг пугается потянувшим с небес холодом вечности.

Сквозь жуткую пустоту вселенной в его сознание врывается резкий призыв Доброго Друга:

- Думайте о своем двойнике, желайте его более всего на свете. Желайте, как избавления от всех проблем и напастей. Только он вам сейчас поможет! ТОЛЬКО ОН!

- Я думаю… думаю…

- Плохо думаете. Он не слышит вас.

Звезды сомкнулись над Правителем, взяли его в тиски, свет резанул глаза, и от боли Правитель заорал:

- Появись же, сволочь!

Теперь он ждал двойника не только как избавителя от мук будущих – кошмара ВЫБОРОВ, но и от мук настоящих, порожденных болезненными уколами, которые не оставляли живого места на всем теле. Он просил, зазывал, умолял…

…Кого просил и умолял?..

Взгляд Правителя упал на помощника, тот то ли случайно, то ли специально чуть приподнял шапочку и старик-властитель едва снова не взвыл, на сей раз от ужаса: перед ним - не человек, а мумия! Безжизненное лицо с проваленным носом, пустые глазницы!

Правитель резко отвернулся и тут увидел, что в таинственной комнате возник еще кто-то… Этот кто-то в упор глядел на Правителя и обезьянничал каждое его движение. «Он сумасшедший?». Однако чем дальше он вглядывался в незнакомца, тем все больше ему казалось, что видит себя. И вдруг Правитель сказал себе:

«ЭТО ТОЖЕ Я! Я здесь… и там? Я уже раздвоился?».

Второе «я» замахало руками, так вот кто перед ним… астральный двойник! Правитель ждал его, но от потрясения помутилось сознание. Он уже не слышал обращенный к «обезьяне» голос Дорогого Друга:

- Иди в мир и помоги ЭТОМУ семейству сохраниться в ЭТОЙ стране еще на долгое время.

Двойник переступил порог своей барокамеры и шагнул в мир. Шагнул с усмешкой победителя… Страшный гул прокатился по комнате, понесся по городам и весям, вызывая стоны и печаль миллионов.

…Я открыл глаза, и долго не мог понять: что это, мои бредовые фантазии или реальность? Но гул не смолкал(?!). Да нет, то не гул, а звон, точнее… телефонный звонок.

- Алло?

- Уже половина десятого.

- Половина десятого? – тупо переспросил я.

- Да, Александр. Вы, однако ж, любитель поспать, - голос у Нади звучал иронично.

- Поздно лег.

- Сочиняли новый шедевр?

- Сочинял, - подыграл я.

- Буду у вас через час. Ждите!

- Хорошо.

Но едва отключился, вспомнил о своем решении немедленно покинуть Старый Оскол. Перезвонить ей? Нет, мы вместе съездим на вокзал, купим билет.

Опять звонок, на сей раз – Светлана. Хоть она и порядком достала, на душе просветлело. Одна из немногих, кому я еще доверяю.

- Привет.

- Аналогично, - брякнул я.

- Есть новости?

«Ведет себя словно неразумная девчонка, телефоны наверняка прослушиваются!».

- Есть. Плохо спал. Целую ночь преследовали кошмары.

Я хотел сказать, что собираюсь возвращаться в Москву, но что-то меня остановило. Сделаю сюрприз: позвоню завтра раненько в дверь квартиры: «Светочка, дружочек, это я. С кем отдыхаешь? Для меня часом подружки нет?..».

- Серьезно?

- Ой нет, я пошутил..

- Пока.

Я думал еще что-то добавить, но вздрогнул от тихого царапания в дверь… Когда Непряева заманивали в ловушку, к нему постучали, ко мне почему-то царапают?


Глава ХV. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

- Кто? – спросил я, и даже не узнал собственный голос.

Я услышал смех, затем кто-то быстро проговорил: «Ошиблись, извините», и удаляющиеся шаги… Я не верил в ошибку, осторожно подошел к двери и распахнул ее! Абсолютно пустой коридор. Но ведь кто-то же был здесь? Я хотел позвонить администратору, предупредить… «О чем? Что кто-то «ошибся»? Просто соберу вещи и освобожу номер! И сделаю это сейчас! А дальше? Поезд уходит вечером, где мне болтаться еще восемь часов? Но есть проходящие поезда…

Я заварил чай, присел за маленький столик, продолжая размышлять. «Чего я запаниковал? Люди могли и впрямь перепутать номера. Надо хотя бы дождаться Нади, она скоро придет, и вдруг… любимого писателя нет! Сбежал, как последний трус! Нет уж, уеду достойно, безо всякой спешки, как подобает солидному человеку».

И тут я почувствовал, что горячее желание уехать отсюда вообще поутихло. В чем дело? С расследованием я завязал…

Завязал?

Я понял, что вру сам себе, что по-прежнему хочу разобраться в этом необычном деле. Слово «зачем?» теряло реальный смысл; загадка астральных двойников влекла меня, как героин злостного наркомана. И вновь, совершенно непроизвольно, я втянулся в анализ прошедших событий, они быстро засосали, как болото, из которого послышался громкий голос Надежды Ланг.

- Кто-нибудь впустит несчастную поклонницу? – крикнула она, а когда я открыл ей, недовольно поморщилась, - как, вы еще не готовы? Кто сказал, что женщины страшные копуши? Хуже вас, мужчин копуш не бывает…

- Я почти собрался. Просто не успел кое-что закончить.

Надежда посмотрела на меня:

- У вас круги под глазами.

- Плохо спал.

- Признавайтесь, в этом виноват не новый роман, а местная вакханка?

- Вам неприятно?

- Что вы, что вы! Если знаменитому писателю хорошо, то почему мне должно быть плохо?

- К сожалению, - сказал я, - вакханка вчера отказала мне, когда подвозила к гостинице.

- Какая ужасная!.. Завтракали?

- Нет.

- Так в чем дело? Сейчас приглашаю я… Вы, наконец-то, готовы?

Покупка билета отходили на второй план, позавтракаем, а потом и сообщу ей о своем отъезде.

При выходе из гостиницы внимательно осмотрелся, вчерашней машины вроде бы не заметил…

- Александр?!..

Я никак не мог выйти из круга своих мыслей, моей партнерше пришлось повторить:

- Александр? Вы сегодня витаете в облаках.

- Серьезные проблемы…

- Я вам мешаю?

- Наоборот, помогаете.

- И чем? – не унималась пытливая Надежда.

- …Пробуждаете во мне все самое хорошее, благодаря вам гоню прочь дурные мысли.

Мы шли в цветущую, звенящую зелень приближающегося лета. Два дня – и уже июнь, но здесь в русском Черноземье, лето как будто наступило давно. В Москве такая погода стоит лишь во время жаркого июля, пика красоты Природы… Птичий щебет в омытом ливнем парке, легкий воздух, который глотаешь ртом изголодавшегося по теплу северянина.. А когда мы с Надеждой проходили по алее, обсаженной густеющими пирамидальными тополями, возникло обманчивое ощущение, что совсем рядом - Крым.

- Александр, вы опять увлеклись, на сей раз, по-моему, созерцанием, - рассмеялась Надежда. – А нам, между прочим, сюда.

Сбоку здания виднелась железная дверь, а над ней - надпись «Бар Лесная сказка»». Надежда остановилась и лукаво спросила:

- Позволите даме угостить вас?

- Не позволю.

В уютном зале было еще пусто. Миниатюрная, похожая на статуэтку официантка усадила нас за столик, протянув меню.

- Вы хозяйка, наверняка бывали тут не раз, так что заказывайте, - предложил я спутнице. Продолжая барахтаться в своих мыслях, я даже не услышал, что там был за заказ.

- Помните насчет моей просьбы? – осторожно сказала Надя.

- Просьбы?

- Переговорить с издателем… Какой забывчивый! Есть девушка, которая мечтает работать в Москве. Могу анализировать рукописи, редактировать их, заниматься поиском новых талантливых авторов.

- Я обязательно расскажу про вас хозяйке издательства.

В этот самый момент в зал вошли сразу несколько человек; двое мужчин сели через стол от нас, они целиком были поглощены разговором, о чем-то ожесточенно спорили. Еще один крупный парень примостился в углу и как-то резко и коротко взглянул на меня…

- …Сколько я уже сменила работ за свою относительно недолгую карьеру. Потому что ищу настоящее дело!

А я, тем временем, снова оценивающе приглядывался к новым посетителям бара, и вдруг припомнил, как обрисовал Галич человека в машине: маленький шрам на подбородке, круглое лицо… что там еще? Глубоко посаженные глаза, брови густые, а лоб узкий. Он так же сказал, что человек тот, скорее, невысокого роста и достаточно сильный. «Почему вдруг я все это вспомнил?»

- Вы уже убедились какие самородки есть в провинции, - не прекращала трещать Надя, - вот только пробиться никуда не могут. Согласитесь, это ведь неправильно, когда лишь люди столичных мегаполисов имеют шанс утвердить себя.

- Конечно, неправильно!

«…А вспомнил вот почему: один из спорщиков вполне подходит под описание Сергея. Жаль, в полумраке не разглядеть: есть у него шрам на подбородке или нет? Если бы подойти, да как следует тряхнуть его! Нет, этого делать нельзя, нет никаких доказательств, что он преследует меня… А вон тот в углу тоже занимается слежкой? Наверняка!.. Какой отвратный, подозрительный взгляд!»

- …Вам ведь понравились стихи Вали Труфановой…

- Я слышал всего одно. Очень оригинально.

- А я на таком же уровне пишу прозу. Обязательно дам прочитать один из моих рассказов… Почему вы постоянно оглядываетесь?

- Так… Показалось, будто вижу знакомого.

- У вас в Старом Осколе много знакомых?

- Да нет.

Я твердо решил напрямую переговорить с неприятным типом и будь, что будет. Они должны знать, что я их рассекретил и не боюсь. Хоть позлю подонков! Один мой приятель, которого также пасли, рассказывал, как, снимая трубку, предупреждал «слушателей»: «Ребята, пока вы пытаетесь вникнуть в чужие разговоры, ваших жен имеют горячие парни!».

И тут вдруг неприятный тип поднялся (ох, и здоровенный!) и сам направился к нашему столику.

- Чего тебе надо? – в голосе прозвучала неприкрытая угроза.

- М…мне?! – я с некоторой тревогой посмотрел на квадратную челюсть и необъятные плечи.

- Сидишь с бабой, а пялишься на меня… Часом не педик?..

От такого неожиданного откровения Надя перестала изливать речевые потоки, ее нежный ротик в изумлении открылся. Предчувствуя, что репутация писателя может пострадать, я поспешил ее успокоить:

- Не слушай этого кретина. Я нормальный мужик, обожаю женщин.

Затем с откровенным презрением взглянул на ищущего конфликта хама:

- Совсем рехнулся? Или у тебя тайная мечта переспать с мужиком? Но тут я тебе не помощник.

Губы типа с квадратной челюстью затряслись.

- Знаешь, щенок, с кем говоришь?!

Теперь уже не выдержала Надя, вскочила и ответила за меня:

- Слушай, жирный кабан, перед тобой гость нашего города, один из лучших писателей России Александр Павлов!

- Плевал я на разных там писак! – не унимался тип с квадратной челюстью. – И я бы, если захотел, стряпал бы каждый день по книжонке. Только лень!

- Ищешь конфликт? – быстро проговорил я. – Ты его получишь.

- Вот и отлично! – И он еще более разъярился, волосатая ручища потянулась ко мне, а охрана бара направилась к нам слишком поздно. Но Надя со словами: «Достал!», опередила меня и ударила противника в пах, да так ловко и сильно, что тот сначала охнул, потом крякнул и стал медленно оседать на пол. Надюша, однако, не успокоилась, вмазала вторично, поверженный гигант, тихо подвывая, остался ползать по полу. Охрана дала отбой и растворилась так же внезапно, как и появилась.

Моя очаровательная спутница вновь присела напротив и, как ни в чем не бывало, продолжила:

- Пусть вас наше интервью не сбивает с толку. Что приказывает начальство, то и даем…

Я слушал и искоса посматривал на типа с квадратной челюстью, от воинственности которого не осталось и следа. Продолжая мычать, он с трудом поднялся, поплелся к своему столику. Один из двух спорящих мужчин, как бы невзначай повернул голову в нашу сторону, мигающий свет упал на его лицо… Думаю, все-таки это тот самый человек из машины, которого описал Галич!

- …Наденька, я буду драться за вас в Москве, как вы в этом милом баре.

- Спасибо!

…Интересно, кто эти люди? А если сделать ответный ход и самому начать слежку за ними?

- Предлагаю прогуляться по городу, - предложила Надежда. – Буду для вас лучшим гидом на свете.

- И охранник, и гид! Я – на седьмом небе!

Мы покинули бар и направились в сторону небольшого рынка, где в основном старички и старушки продавали фрукты и зелень. За рынком начиналась площадь с фонтаном, довольно многолюдная, а дальше - скульптурная галерея героев Отечественной войны. Однако я не мог больше расслабляться и любоваться городскими пейзажами, голова сама собой постоянно оборачивалась назад. Те двое вышли из бара?

- Признавайтесь, вы или кого-то ждете или опасаетесь? – промолвила Надя.

- Мне кажется, будто видел одного старого приятеля, - соврал я и подумал, что вранье получилось неудачное.

- Приятель - москвич?

- Да, конечно.

- Поразительно вот так встретить знакомого в чужом городе. Шанс – один из миллиона.

- Всякое бывает, - и я опять повернулся. – Не пойму: он или нет?

- Наверное, хороший приятель. Аж глаза проглядели.

Я только хмыкнул в ответ.

Внезапно раздался звонок по мобильному, от которого Надя почему-то… вздрогнула. Выслушав сообщение, помрачнела.

- Почему я?.. Это поручили другому… Нет, не бездельничаю. Сопровождаю Александра Павлова… Ну, раз распоряжение главного…

Она отключилась и вздохнула:

- Вынуждена вас покинуть. Надо срочно закончить один материал.

- Раз надо… - развел я руками.

- Я отлучусь, но вернусь. Дайте мне два… нет, три часа.

- Сколько угодно.

- Не говорите так, больно слышать. Три часа, не более! Я позвоню… Вечер мой, обещаете? – и, не дождавшись ответа, умчалась, точно ветер.

Я опять остался в раздумьях; шпиков пока не замечал, но они где-то рядом; сейчас, чтобы «вести» человека, особого труда не потребуется.

Внезапно возникла идея; быстро нырнул между домами и оказался в каком-то переулке. Пробежав по нему, попал в тупичок. Впереди – сплошная стена, справа - крохотный сквер, где резвилась детвора. Надо возвращаться! Но едва я развернулся, тотчас увидел, как за деревом промелькнуло уже знакомое лицо с глубоко посаженными глазами. «Что ж, поиграем, ребята!»

Я прямиком направился к моему преследователю. Тот на мгновение смутился, потом сделал вид, что прогуливается, даже отвернулся. Я встал напротив и в упор смотрел, пока он не выдержал:

- Вам чего?

- Время не подскажете? – произнес я первое, что пришло в голову.

- Двенадцать часов и тридцать две минуты.

Он отвернулся, однако я не думал отступать, нужен был предлог. Какой к черту предлог, когда на ум ничего не приходит. Поэтому пошел напролом:

- И чего это ты таскаешься за мной?

- Вы ошиблись, - сквозь зубы процедил он.

- Нет, не ошибся. Я давно засек тебя. Еще со вчерашнего вечера.

- Повторяю, гражданин, вы обознались, - он сделал последнюю попытку бесшумно улизнуть, но меня уже было не остановить. Я должен спровоцировать его на какой-нибудь необдуманный поступок.

- Сейчас, приятель, мы зайдем в ближайшее отделение милиции, и ты объяснишь причину своего поведения. Может, ты бандит?.. Очень похоже. Про таких, как ты, Ломброзо в свое время прекрасно написал: ярко выраженный тип преступника.

Я ожидал, что он проглотит и это оскорбление, но ошибся, он поступил по-иному… Последовал стремительный удар в солнечное сплетение; я не успел отреагировать, присел, стараясь отойти от боли. Я лишь бессильно наблюдал, как мой противник спокойно уходит по переулку, да еще притормозил, кому-то позвонил…

И это оказалось уже его ошибкой! Ему следовало бы ускорить шаг, смешаться с толпой, тогда игра в кошки-мышки началась бы снова. Он и представить не мог, что я так быстро приду в себя и брошусь вдогонку. Правда, он обернулся на топот, даже попытался поставить блок, но опоздал на долю секунды…

Я ударил его ногой, он рухнул, застонал, покатился по асфальту, держась за нос, из которого хлестала кровь. Я кричал:

- Теперь ты расскажешь все!

Но и мое торжество было недолгим; за спиной возник его приятель, в руках мелькнула маленькая металлическая штучка… И тело мое точно пронзило током!

Потом появился кто-то, похожий на Галича. Или это и был Галич?.. Кажется, началась потасовка…

- Очнитесь… Да очнитесь же!.. – слышал я крик, с трудом проникавший через пелену оцепенения.

Мне начали делать массаж сердца, постепенно я приходил в себя, хотя так до конца и не понимал сути произошедшего. Галич помог подняться.

- Решили поиграть в героя? Это вам не сердца милых дамочек покорять.

- Что со мной? – язык еле ворочался.

- Электрошок. Пришли в себя?.. Ну, соберитесь же, соберитесь. А теперь обопритесь и идем.

- Куда?..

- У вас есть выбор?

- Нет.

- Вот видите. Кому-то нужно доверять. Впрочем, если не хотите, оставайтесь. Но учтите, они могут вернуться.

Меня посадили в машину, в которой были какие-то люди… Кто они?

А машина уже неслась по улицам Старого Оскола, мелькали дома, переулки. Высокие здания исчезли. Мы в частом секторе или вообще за чертой города. Галич вдруг сказал:

- Мы не знаем, насколько можно вам доверять. Поэтому обязательным условием дальнейшего следования будет повязка на ваших глазах.

«Вот оно!..» - обреченно сказал я себе.

- Как повязка? Неужели вы посмеете?..

- На сегодняшний момент - да.

- А если не соглашусь?

- Тогда отвезем вас обратно и высадим возле «Олимпии».

«Да что же это такое!»

- Решайте!

- …Если бы я хотел причинить вам зло, Александр, то уже давно бы это сделал. А сейчас вообще никакой проблемы нет, вы один, безоружный, да еще после электрошока.

- Будь по-вашему.

- Порядок, - произнес Галич. И дал знать своим людям. – Посмотрите, нет ли на нем «жучка»?

- Считаете меня шпиком?

- Причем здесь вы! – с досадой махнул рукой Сергей. – Навесят его так, что и не заметите.

После непродолжительного обыска люди Галича сказали: «Чист». Я лишь грустно рассмеялся.

- Завяжите ему глаза!

Черная повязка закрыла от меня мир, мы снова куда-то ехали, где-то кружили. Наконец машина остановилась, меня попросили выйти.

Несколько шагов – и я понял, как тяжело жить слепым людям; бредешь в полном неведении, любое, самое маленькое препятствие, которое зрячий пройдет, не задумываясь, может стать для тебя смертельной опасностью. Слепого так легко обмануть: пообещают рай за углом, а на самом деле обчистят до последней нитки.

Я лишь смутно догадывался, что мы прошли через ворота, вошли в здание. Меня предупредили, что впереди ступеньки, и надо быть осторожным. Мы спускались, потом поднимались. Но вот остановились, и с меня сняли повязку…

Обычная, ничем не примечательная комната с зашторенными окнами. В ответ на мой недоуменный взгляд, Галич ответил:

- Подождите немного. Сейчас я представлю вам одного человека.

Он ушел, оставив меня томиться неизвестностью. Сколько же она длилась?.. Но вот - шаги… кто-то шел ко мне.

Их было двое – сам Галич, а второй – Непряев, или человек с множеством фамилий, автор злосчастной рукописи, которого я так отчаянно искал!


Глава XVI. СОЮЗ С НЕИЗВЕСТНЫМ

Я, наверное, проглядел все глаза на незнакомца, а слова вымолвить не мог. И он молчал. Тогда заговорил Сергей:

- Что же вы, Александр Павлов, не рады встрече?

- Рад, только и подумать не мог, что…

Мое изумление сменилось настороженностью, я не представлял, что последует дальше?

- Новичкам везет, - сказал Галич. – Вы новичок в расследовании, а добились удивительных результатов. Может, вам переквалифицироваться в следователя?

- Да ладно…

- Разрешите представить своего друга. Коваль Арсений Никитич.

- Теперь уже Коваль...

- Вам не понравилась моя фамилия? – спросил незнакомец довольно приятным баритоном.

Я поморщился:

- Фамилия, как фамилия, но я вас знал под столькими именами!..

- Будем считать, что это - настоящее.

- Мы с вами никогда не встречались?

- Нет. У нас разный круг общения: я не писатель, не кинорежиссер, не юрист, не другая известная величина. По жизни я был обычным игроком…

- Не обычным, - возразил Галич.

- Да, пожалуй - хорошим игроком. Александр прочел это в рукописи.

- Прочел?!.. Я ее почти что выучил!.. И хочу понять: кто передо мной? Главных героев было двое…

- Есть предложение, господа, - сказал Галич, - выпьем по чашечке кофе, и Арсений поведает нашему писателю свою историю.

Мы согласились, я нервно глотал обжигающий кофе, а Арсений начал:

- Во-первых, рукопись написана от имени вашего покорного слуги.

- Значит, в гостинице убили… Вольского? – тут же перебил я.

- Его, родимого, - усмехнулся Галич. – Не смотрите так, я не причастен к смерти Виталия! Мне он был уже не нужен. Однако его деятельность кому-нибудь наверняка пришлась не по вкусу. Он неисправим. К сожалению, убили и его девушку.

- Наташу?!

- Да. Ее сбила машина за несколько дней до трагедии в «Синей птице». Думаю, если она и участвовала в его махинациях, то лишь косвенно. Но раз живешь с преступником и негодяем, готовься разделить его судьбу.

- Вольский уверял, что он – реальный человек, а вы?..

- Нет, - покачал головой Коваль. – Двойником был он. Хотя мне попытались внушить обратное. Помните, я писал о потере памяти? Меня ее лишили. Я помнил лишь настоящее, а вот что происходило раньше?.. Двойник знал о моих проблемах, и потому действовал жестко. Теперь же, благодаря заботам Сергея Галицкого, я полностью восстановился. Он пригласил для меня замечательного доктора.

- А как вы встретились?

- Это уже другая история, о ней позже, - сказал Галич. – Я только повторю, что говорил ночью в казино: «Двух абсолютно одинаковых существ не бывает». Когда я это понял, то так же решил докопаться до истины. Но продолжайте, Арсений.

- Хорошо. Итак, я прекрасно играл в карты. Однако после возращения в мою жизнь прошлого я узнал и другое, что когда-то прошел настоящий ад, поучаствовав в качестве наемника не в одной «горячей точке». Я был серьезно ранен, врачи сомневались, смогу ли ходить. К счастью, мрачные прогнозы не подтвердились, я в прежней форме…

Но когда еще предполагалось худшее, невеста моя ушла к другому, хитрые родственники лишили меня квартиры, где-то я неправильно оформил документы. Я оказался без средств, без жилья, какие уж там мечты об институте и карьере! Играть в карты стало сложно, поскольку попал в черный список мафии. Оставался единственный путь – в охрану. Меня пригласили в один из медицинских центров Москвы.

На работу принимала женщина, довольно суровая. Она обстоятельно расспрашивала обо всех деталях биографии, не только моей, но и близких. А когда оказалось, что родственников нет (родители умерли, братьев и сестер никогда не было), как будто даже обрадовалась… Попросила обо всем написать, предупредила, что позвонит через несколько дней и скажет, подхожу ли я. Уже тогда я подумал, зачем нужна такая тщательная проверка для простого охранника?.. Впрочем, у каждой организации свои правила и причуды.

Некоторое время медицинский центр молчал, но вот мне позвонили, и уже знакомый женский голос сообщил, что я принят.

-Когда сможете заступить?

- Хоть завтра, - ответил я.

- Завтра и оформим вас. А послезавтра - первое дежурство.

Я обрадовался, по крайней мере, смогу оплатить квартиру, которую снимаю, и за которую изрядно задолжал.

На работе у меня был четкий и, одновременно, ограниченный круг обязанностей: находиться должен был в определенной точке и никуда не отлучаться. Охранникам запрещалось общаться между собой, за этим строго следили видеокамеры. Поэтому коллеги в основном были замкнутыми и даже угрюмыми на вид парнями. Меня, впрочем, это устраивало, никто не лез в душу, не интересуется твоей жизнью. Имелось все, чтобы временно перекантоваться: спокойная работа и приличная зарплата. А потом случилась неожиданное.

У нас был охранник Илья (фамилии друг друга знать не рекомендовалось, и мы строго придерживались этого правила), однажды он появился на работе взволнованный и даже напуганный. Подошел ко мне (возможно, если бы он подошел к другому, ничего бы со мной не случилось) и сказал:

- Кажется, мы сели в лужу, большую и зловонную.

- Кто - мы?

- Мы все. И ты в том числе.

Я не понимал, о чем это он, помнил лишь об инструкции, запрещающей вести переговоры. Поэтому постарался отойти, однако Илья не успокаивался:

- Знаешь, что творится в стенах этого здания?

- Мне все равно.

В тот момент мне действительно было наплевать на все на свете, кроме собственных маленьких радостей. Даже если в медицинском центре проводятся нежелательные эксперименты, я – простой охранник. Спросу с меня никакого.

А Илья исчез, на следующий день я узнал - он уволен за то, что покинул пост в разгар рабочего дня. Уволен, так уволен. Но что необычного он узнал?.. И вновь я сказал себе: «Какая разница!».

Вскоре меня пригласили в кабинет начальства, где опять встретился с той самой женщиной. Без всякого перехода она спросила:

- Что вам рассказал Илья?

Ситуация казалась не из простых, вникать в какие-либо подробности не хотелось, лучше быть в неведении и точно так же слыть для других полным незнайкой. Поэтому я ответил, что охранник был очень взволнован, сообщил, что ему надо уйти и ушел.

- Все? – спросила женщина, сверкнув стеклами очков.

- Все.

- И вы не поинтересовались, что у него случилось?

- Нет. Свои проблемы пусть решает сам. Есть инструкции…

- Идеальный охранник! – усмехнулась моя собеседница. – А теперь давайте посмотрим, как все было на самом деле.

Замелькали кадры разговора с Ильей. Когда он говорил мне: «Знаешь, что творится в стенах этого здания?», звук усилился.

- Вы обманули работодателей, - холодно произнесла суровая женщина.

- Совсем нет, - возразил я. – Может, он действительно произнес какую-то… ненужную фразу, только я пропустил ее мимо ушей. Раз меня не касается…

- И вам совсем не интересно, что происходит в медицинском центре?

Я вновь сказал: «Нет». Кажется, начальница осталась довольна, однако радовался я рано.

- А почему вы нам ничего не сообщили?

- Не думал, что это важно.

- Это ОЧЕНЬ ВАЖНО.

- Простите.

Стекла очков снова резко сверкнули, женщина медленно произнесла:

- Вы кому-нибудь рассказали об инциденте с Ильей?

- Да нет же! Клянусь!

- Хорошо.

- Раз прилично платят, стоит ли распускать язык?

- Знаете, в чем проблема, идеальный охранник? Вы не верите, что наш центр чист перед законом и государством.

- Верю!

- Неправда. Вы ХОТИТЕ поверить.

«Вот попал в переплет! Как ей доказать свою лояльность?».

Женщина вдруг поднялась и скомандовала:

- Пойдемте со мной. Совершим небольшую экскурсию по центру, чтобы улеглись ненужные разговоры. Вы убедитесь, что ничем противозаконным здесь не занимаются.

Я снова попытался объяснить, что дела центра меня не интересуют, но она вторично приказала:

- Идемте!

Пришлось подчиниться. Впервые я переступил порог, за которым никогда не был и, признаюсь, мне стало даже интересно. Что за загадки хранит это учреждение?..

Мы поднялись на лифте на третий этаж, и двинулись длинными, полутемными коридорами, народ нам почти не попадался, лишь несколько мужчин и женщин в белых халатах быстро прошмыгнули и тут же исчезли в кабинетах. На меня никто и взгляда не кинул, да и кто я такой, чтобы вызвать их интерес?

Один коридор сменял другой. Но вот, наконец, остановились возле массивной двери. Женщина сказала:

- Нам сюда.

Ужасно захотелось спросить: «зачем?», но не спросил! Охранник не имеет права первым задавать вопросы начальству.

Комната с приглушенным светом, кроме нас здесь - никого. Женщина нажала на пульт, одна из стен отодвинулась, последовало требование:

- Проходите туда!

Не могу сказать, что в тот момент не заподозрил неладное, однако и в голову не могло прийти, что они способны на преступление, причем против человека, который НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ. Поэтому я не стал спорить, а просто подчинился, прошел. Сделал еще несколько шагов, и вдруг… Дальше ничего не помню!

Очнулся я в кровати, точнее, был прикован к ней. Рядом суетилась еще одна незнакомая женщина, настолько бесцветная, что даже опытный физиономист вряд ли нашел в ней хотя бы одну запоминающуюся черту. В ее руке появился шприц, и через секунду игла вошла мне в вену.

- Что вы делаете?! – простонал я.

- Беру кровь, - пискнула она.

- Зачем?

Ответа не последовало, она просто исчезла. В моей палате-тюрьме появился мужчина. Он был среднего роста, рыжеватый, лицо одутловатое, а глаза он прятал под большими темными очками. Потом я понял, почему. Когда во время разговора он случайно снял очки, глаза его оказались разного цвета: один темный, другой – зеленый…

- Доктор Савельев! – вырвалось у меня.

- Он! - подтвердил Коваль.

- Говорят, он исчез. Есть даже предположение, будто - утонул.

- Исчез – не значит погиб! – возразил Галич. – Не исключено, что наш доктор жив и здоров.

- И я того же мнения. Удачно разыгранная сцена «смерти», не более. Труп в реке не нашли.

- Я побывал у него на квартире, - сказал Коваль, - искал любые важные для нас документы. К сожалению…

Я уже знал про «водопроводчика», но не стал ничего говорить, попросив Арсения продолжать рассказ.

- Доктор осмотрел меня, зачем-то помассировал мой лоб и удовлетворенно хмыкнул:

- Идеальный вариант.

- Кто вы? – крикнул я. – Что вам нужно?

- Сколько сразу вопросов, молодой человек. Отвечать буду постепенно, по мере их поступления. Итак, кто я? Бог! Хотите, буду ангелом тьмы? Не нравится? Ладно, сверхчеловеком. Нет, нет, я не сумасшедший, не страдаю манией величия. Но в своем деле я достиг наивысшего совершенства. Я раскрыл величайшую загадку природы, и теперь, при желании, могу поменять ход истории. Я проведу удивительный эксперимент, и вы станете его участником. Гордитесь, это честь!

- Я подопытный?

- В некотором смысле - да. Ничего страшного: люди гибли во имя науки.

Погибать, конечно же, не хотелось, я отчаянно дернулся, но стальные обручи крепко держали тело. Врач недовольно поморщился:

- Вы достаточно опытны, были бойцом спецназа, неужели непонятно: отсюда не вырваться ДАЖЕ ВАМ. Раз сами добровольно вошли…

- Господи, мне и в голову бы не пришло, что… почему - я?

- А почему бы и нет? Кто-то же должен стать МОИМ ПОМОЩНИКОМ в важнейшем эксперименте.

Я мог бы кричать, твердить о беззаконии, но понимал, что бесполезно. Я произнес лишь одну фразу:

- Охранник Илья оказался прав. В стенах медицинского центра творится неладное…

Врач не стал оправдываться, улыбнулся и назидательно сказал:

- Здесь не просто медицинский центр, здесь СИСТЕМА.

- Что вы сделаете со мной?

- Смею заверить: ничего плохого.

- Не верю!

- Плевать, верите или нет. Сейчас вы уснете, а когда проснетесь, из вашей памяти будет стерт и наш сегодняшний разговор и прошлая жизнь вообще. Вы начнете с чистого листа. Иногда это так прекрасно: начать все с нуля, не помнить плохого: потерю родителей, ужасы войны. Вот, выпейте…

- Да пошел ты! Сам жри свое лекарство.

- Как знаете, придется прибегнуть к помощи уколов.

Он кликнул бесцветную медсестру, у той снова в руках появился шприц.

- Послушай, доктор, - резко сказал я. – Сейчас ты банкуешь. Но запомни, где бы ты не находился, я найду тебя и тогда…

- Перестань болтать! – резко бросил человек с разноцветными глазами. – Ты, видно, до сих пор не можешь взять в толк, что я – не просто врач, я олицетворяю СИСТЕМУ.

Второй раз он произнес это слово. А что было делать мне? Сопротивляться, кричать, когда медсестра делала мне укол?.. Кричал!.. Только потом веки мои смежились, я уснул, не представляя, чем станет пробуждение.

Я очнулся, вокруг суетились люди, спрашивали, как чувствую себя. Чувствовал я себя хорошо, но ничего не помнил.

Мне дали что-то выпить, я снова уснул. Проснулся уже в другом месте, как выяснилось позже, это был гостиничный номер. Кто я? Откуда родом? Как оказался здесь? В карманах нашел некоторую сумму денег и документы на имя Петра Илларионовича Пасечникова. Мне следовало бы обратиться в милицию, но… интуиция что ли подсказывала: этого делать не надо.

Впрочем, одно из прошлого я помнил – что «слишком хорошо» играл в карты. Так я превратился в скитальца по городам, где останавливался не надолго, находил очередное казино, выигрывал деньги и ехал дальше. Это продолжалось до моей роковой поездки в Старый Оскол. Все, что произошло здесь, изложено в рукописи. Добавлю лишь, что в Губкине меня настиг Галич, или Сергей Галицкий. Не вдаваясь в подробности, скажу: сначала встречу эту приятной нельзя было назвать… А потом, когда Сергей понял, что я не Вольский, заинтересовался моей историей. Кстати, именно он с моих слов и написал ту рукопись.

- Так то ваше творение, Сергей?

Галич кивнул, а Коваль рассмеялся:

- Я не напишу и нескольких строчек.

- А почему рукопись отнесли в наше издательство?

- Моя идея, - сказал Галич, - я предположил, что этой «вещичкой» может заинтересоваться Александр Павлов, который склонен к необычным мистическим темам.

- Как? Все было подстроено? И мое «удачное расследование»? Новичкам вовсе не везет…

- Не везет, - согласился Сергей. – Любым делом должен заниматься профессионал.

Стало ужасно обидно, и я, не без иронии, добавил:

- Вы рисковали, я случайно узнал про рукопись. Как раз в это самое время в газете появилось сообщение о смерти нашего таинственного автора. И мы с издателем посчитали, что из этого получится интересный материал для книги. Но в России много писателей и журналистов, которые раскрутили бы проблему двойников. Почему именно я?

- Во-первых, у вас имя, во-вторых, чтобы взяться за эту тему, нужна определенная смелость, не каждый согласится, а Павлов, как я слышал, - человек отчаянный. Здесь ведь - не только слава, но и большая опасность, причем второе преобладает. У людей, с которыми связан доктор Савельев, обширные связи и колоссальные возможности. Они сами говорят, что СИСТЕМА охраняет их. Савельев создает копии сильных мира сего, что для них дороже всех богатств.

- Я уже об этом думал. Но ведь астральные копии создавались и до Савельева.

- Тут он Америки не открыл, - согласился Галич.- Но надо признать: поднял работу на новую ступень.

- Я знаю: и Елизавета, и Екатерина, и Сталин…

- Продолжайте дальше. Хоронили не Дзержинского, а двойника, в подвале НКВД был расстрелян не Алексей Рыков, а его копия, настоящий же Рыков еще долгое время оставался тайным консультантом вождя народов… Повторюсь: Савельев в своем деле – человек особенный.

- И чтобы никто не докопался до истины, они пойдут на все, - сказал я.

- На все, - Сергей безжалостно подтвердил мои ночные страхи.

- Опасное дело, - произнес я, вновь вспомнив о недавнем желании смотаться отсюда. Опытный Галич понял без дальнейших слов:

- У вас есть выбор. Можете повернуть назад. Знаете, вы пока накопали не так много, может, вас и не станут преследовать.

- Дело не просто опасное, но и неблагодарное, - произнес я после некоторых раздумий.

- Все верно, - согласился Сергей.

- Я устал от слежки. Чего они хотят?

- Выйти на Коваля, на других, кто, в отличие от вас, - в курсе многих дел. Поэтому следят, но не трогают.

- И вас «пасут»? – подмигнул я Галичу.

- Они пасут каждого, кто мешает им творить зло.

Ушел от прямого ответа! Тогда я поменял тему:

- Скажите, Арсений, вы видели своего двойника лишь однажды?.. Как описали в рукописи…

- Нет. Когда в медицинском центре я очнулся после опыта, то увидел склоненное надо мной внимательное лицо. Я знал каждую его черточку, ведь то было МОЕ ЛИЦО. Мой взгляд, мои мимика и улыбка. Я решил, что начались галлюцинации, но, потеряв память, об этом, естественно, не вспоминал. А почему вы спрашиваете?

- Наверное, посмотреть на себя со стороны любопытно и страшно?

- Представьте, что вы раздваиваетесь, и вторая половина вашей сущности приходит за вами, чтобы увести… Только куда?

- Все неестественное не ведет к Храму, - произнес Галич.

Я вновь стоял на развилке; с одной стороны хотелось поскорее забыть о страшной истории, вернуться в Москву, с другой – загадка двойников не собиралась отпускать от себя! И не отпустит, как не пытайся от нее сбежать. Но оставалось еще одно…

- А вам зачем это надо? – спросил я Галича

- Лично мне ЭТО СОВСЕМ НЕ НАДО. Но необходимо остановить ИХ. Не согласны?

- Кто станет спорить с очевидным?

- Не ответ. Что вы решили?.. Вы с нами?

- Если я скажу «нет»?

- Вам завяжут глаза и отвезут. Сегодня же вы покинете Старый Оскол. Для вашей собственной безопасности…

- А если «да»?

- А если без «если»? – мягко, но настойчиво произнес Галич.

- Безумно интересная проблема!

- То есть не собираетесь сдаваться?

- Нет.

- Что ж, будем в одной команде.

Не могу казать, что был очарован Галичем, я заключал союз с неизвестным. Тем не менее, он единственный, кто владел хоть какой-то информацией. Поэтому я просто кивнул.

- Прекрасно. Тогда будет просьба: погостите еще несколько дней в Старом Осколе.

- Чтобы влезть в новый конфликт?

- Постараемся оградить вас от его повторения. Думаю, и наши враги будут осмотрительны, шум - не в их интересах. Рискну предположить, что следящих за вами людей поменяют на других, которые не станут действовать так топорно.

- Что я должен делать?

- Ничего. Наслаждайтесь красотами Белгородчины. Если обнаружите что-то подозрительное, тут же свяжитесь со мной.

- «Подозрительное»? Но что?

- Сами почувствуете и поймете. Вот, запомните номер…

- Но раз за мной ведется постоянная слежка… Наверняка и телефон прослушивается.

- Обязательно! Поэтому, когда будете звонить мне, говорите на любые отвлеченные темы: об искусстве, литературе, о погоде, наконец. Тут же договариваемся о встрече.

- ИХ не так легко обмануть.

- Конечно! Все прекрасно понимают, что такое наша «дружеская встреча». Но я должен понять, что они замышляют. Тут уж - кто кого переиграет.

- Что ж, сыграем по вашим правилам, - согласился я.

Мы попрощались с хозяином и Ковалем, я снова с повязкой на глазах покинул неизвестный дом. Сняли ее с меня когда уже мчались по проспекту.

У одного из перекрестков меня (по моей же просьбе, разумеется) высадили.


Глава XVII. КОВАРНАЯ ПЛОТИНА

В разные стороны убегали ровные, чистые, обрамленные цветниками, дорожки. Я полагал, что оторвался от «хвоста» и какое-то время смогу прогуляться по городу в свое удовольствие. Увы, не прошло и пяти минут, как просигналила машина, я даже не сразу понял, что это знакомый красный «пежо».

- Александр, куда вы подевались? – замахала рукой Надя.

- Вы меня бросили на целых три часа. Вот и ударился в загул.

- Бессовестный! Только познакомились, и уже в загул! Я освободилась раньше, звонила, звонила. Однако Александр был недоступен! Ладно, прощаю измену. А теперь быстро садитесь и едем.

- Куда?

- Какая разница. Красивая девушка берет вас в плен. Надеюсь, сдадитесь с удовольствием?

«Настырность красивой девушки переходит все границы!».

Я понял, что совершил серьезный промах: не спросил у Галича насчет того, кто же такая эта Надежда Ланг? Теперь надо рассчитывать на собственные резервы и интуицию. По уже ставшей дурной привычке огляделся по сторонам.

- Что же вы? – поторопила Надя.

Я сел к ней, и машина рванула. Любые попытки расспросить о цели и конечном пункте путешествия пресекались в момент, мол, пленник не спрашивает и не обсуждает планы госпожи.

- Кстати, Александр, я делаю выводы насчет вашего странного поведения. Вы кого-то выслеживаете.

- За кем мне следить? Разве что за вами.

- Это можно, - милостиво разрешила Надюша.

- Куда мы все-таки едем?

- У вас срочные дела?

- Не то, чтобы срочные…

- Но они есть?

- Пока нет.

- Тогда терпение, и ни о чем не спрашивайте.

Микрорайоны города остались позади, трасса вела нас через сплошной лесной массив. И тут опять звонком напомнила о себе Светлана, опять начались допросы. Разговаривать с ней в присутствии Надежды не хотелось, поэтому я сказал, что свяжусь позже. Шефиня недовольно хмыкнула, бросив: «Не теряйся!». А Надя не без лукавства промолвила:

- Не слишком вы любезны с поклонницами.

- Это не поклонница, а коллега по работе.

Мы плыли по зеленому морю; воздух здесь чистый и свежий, казалось, совсем не тронутый цивилизацией. Домики стали редкими, а поля – необозримыми. Я настолько отдался созерцанию бескрайних просторов, что перестал думать о том, куда мы направляемся (возможно, в самое логово зверя!), о последствиях поездки, и даже о двойниках.

Впереди замелькала узкая дорога, над которой поднимались меловые горы, и снова возникло ощущение, что северные широты с их дождливой, холодной погодой остались далеко позади, что еще чуть-чуть и - вечно цветущий юг! Надежда кинула на меня быстрый внимательный взгляд и сказала:

- Вижу, понравилось! Белгородская область удивительная! Такое смешение красок, и разных «стилей» природы. Если бы тут были нормальные условия для продвижения творческого человека, мечтала бы я о промозглой Москве!

- А какие здесь города, кроме Старого Оскола и, разумеется, Белгорода?

- Недалеко отсюда - Новый Оскол, никогда не были? Жаль!.. Крохотный городок, однако он так напоминает старую милую сказку о стране Оз. Читали в детстве?

- А как же! Обожал Страшилу, Железного Дровосека.

- В Новом Осколе небольшие, но чудные по архитектурным постройкам здания, улицы тихие и узкие, и повсюду цветы, цветы… Я бродила по центральной улице города и думала: неужели сказка закончится?

- Все когда-нибудь заканчивается.

- К сожалению. Вот вы согласились подчиниться Надюше, потому что она молода, привлекательна, извините, что так самонадеянна, но придет время, постарею, от прежней красоты не останется и следа, и никогда талантливый писатель Александр Павлов уже не сядет в мою машину.

- Это будет не скоро.

- Утешили!.. Кстати, когда я только ступила на ту улицу в Новом Осколе, то тоже думала, что пойду по ней долго-долго. Не успела опомниться и… все!

- Такова жизнь. Время не остановить. А итог один – два на полтора!

Я подумал, что брякнул лишнее, что мою спутницу передернет от подобных мрачных слов, но она лишь согласно кивнула:

- Итог один. Мчимся, мчимся, а зачем?.. Взглянуть бы во время этой гонки на себя со стороны.

- Невозможно.

- Иметь бы двойника, чтобы понаблюдать за ним, как за самим собой? Как нужно поступать, как нельзя?

«Почему она заговорила о двойнике? Случайность? Аллегория? А если нет? Вдруг она таким образом решила предложить мне участие в дьявольском эксперименте?.. Легко же я попался на удочку! Согласился поехать неизвестно куда.

Меня наверняка взяли в кольцо. Позади - обязательно «хвост»!».

Почти интуитивно я повернулся. Нет, ничего не заметил. Надежда не выдержала:

- Александр, это становится невыносимым, от кого вы прячетесь?

- Да не прячусь я!

- Не считайте меня за идиотку, - и после паузы. - По крайней мере, со мной вам ничего не угрожает… Смотрите!

После очередного поворота мы выехали к реке, воды ее шумели, играли, сверкали, переливаясь хрустальным серебром. Плотина! Над ней висел небольшой дощатый мост. Надя подъехала ближе, крикнув:

- Выходим.

И выскочила первой, бросившись к мосту. Я в нерешительности остановился, но потом последовал за ней.

На мост ступил осторожно, опасаясь, что старые доски не выдержат. А Надежда бежала и звала:

- Вперед, Александр! Да не трусьте вы! Посмотрите вниз, красиво?

Серебряные взрывы вспыхивали один за другим, река пела неведомые песни, знать бы ее язык!

- Дайте руку, - сказала Надя.

Наши руки сплелись, и я ощутил удивительную гармонию, что заключалась в единстве природы, реки и красивой женщины. И эта гармония целиком овладела мной!

И надо же так случиться, что именно в этот момент я посмотрел в сторону берега. Там стоял человек, спокойно наблюдавший за нами. Жуткая проза жизни в мгновение разрушила сказку, я резко рванул вперед, дабы выбраться из ловушки, в которую в очередной раз завлекли женские чары. Я не знал, что произойдет дальше, но отчаянно бежал по мосту, а он подо мной вздрагивал, шатался. Надежда что-то закричала, только я был глух и нем! Человек на берегу резко прыгнул в кусты, но я жаждал настичь его. Зачем?.. Ведь я уже однажды прокололся во время охоты на своих охотников. Однако тогда, ослепленный яростью к неизвестным врагам, я не думал о последствиях своего поступка…

Мост продолжал ходить ходуном, река внизу пенилась. А дальше?..

У «Олимпии» я был уже поздней ночью. Подойдя к двери, вдруг услышал:

- Господин Павлов.

Из темноты вышел человек и бесшумным шагом направился ко мне.

- Что вам угодно?

- Поговорить.

- О чем? Я вас не знаю.

- Об одном человеке, который, как я понял, стал вашим большим другом. О Галицком Сергее Васильевиче.

Я невольно сделал шаг в сторону незнакомца.

- Не верьте ему, - продолжал окликнувший меня человек, - Галицкий надеется отыскать доктора Савельева, так как рассчитывает получить в результате огромные дивиденды. Он поставил на эту встречу, как на кон, все свои силы и возможности. Но ему не под силу бороться с теми, кому он по наивности решил бросить перчатку.

- И вы один из них?

- Я считаю, что пора каждого вывести на чистую воду, - уклончиво ответил незнакомец. – Вас просто используют.

- Почему я должен верить вам?

- Никто не заставляет вас верить. Просто предупреждаю: Галич вам не друг.

С этими словами он растворился в темноте. Я в задумчивости стоял перед гостиницей. Но думал не о словах незнакомца, а о происшествии на плотине… Сколько ЭТО продолжалось? Мне потом сказали - часа четыре… ЧЕТЫРЕ ЧАСА, которые полностью перевернули очень многое в душе. Теперь надо ВСЕ пересмотреть и начать сначала.

В небе светились крохотные звездочки. И вдруг одна из них куда-то понеслась, точно комета. Она будто указывала путь. Может, к таинственному доктору Савельеву?

(РАССКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА ЮРЬЕВА)

Они явились ко мне ночью, ввалились безо всякого предупреждения, видимо посчитали, что я теперь в полной их власти. Мужчину я уже видела в нашу первую встречу, тот самый, что изображал «доброго бандита». Его сопровождала Люба, как всегда улыбающаяся Джокондой. Только теперь ее обаяние было для меня страшнее пистолета.

Они ждали от «агента» новостей, но что я им могла сказать?

- Он вернулся. Приехал в Москву рано утром.

- Это не новость. Что он рассказал?

- Только одно: попал в тупик. И заниматься расследованием больше не хочет. Сейчас он обдумывает другую тему для романа.

Мужчина заходил по комнате, а Люба продолжала едко улыбаться.

- Думаете, он говорил искренне? – продолжил пытку мужчина.

- Зачем ему врать?

- Он всегда откровенен с вами?

- Да.

- Не знаю, не знаю… - ледяным тоном произнес «добрый бандит». Я робко спросила:

- Вы ведь наверняка следили за ним.

- Следили, - кивнул он.

- И?..

Мужчина взглянул на Любу, та моргнула ресницами. И тогда он сказал:

- Мы не спускали с него глаз. Но затем случилась одна непонятная история.

- Что за история? – поинтересовалась я с тайной радостью, что Александр на некоторое время улизнул от них.

Мои гости опять переглянулись:

- В его жизни были странные ЧЕТЫРЕ ЧАСА. Неплохо бы узнать побольше…

- А можно подробнее?

- Все началось на плотине. А потом… Выясните, что случилось потом.

- На какой плотине? Я должна знать подробности.

- Вот и мы добиваемся этих подробностей, - раздраженно ответил мужчина.

Они окончательно запутали меня своей недосказанностью, я попыталась зайти с другой стороны:

- Эти ЧЕТЫРЕ ЧАСА так важны?

- Важна даже минута.

Теперь вступила Люба, ее голосок был нежен, но требователен:

- Наша вы красавица, вы должны выяснить у Александра все до последней мелочи.

- Хорошо. Только если он решил что-то скрыть... Доверится ли он даже мне, своему близкому другу?

- За это ВАМ ПЛАТЯТ, СЛАДКАЯ.

- Я постараюсь…

Люба сделала знак своему напарнику, чтобы вышел, затем подошла ко мне совсем близко, обняла, прильнула губами к уху:

- Надеюсь, вы меня не подведете.

Теперь ее рот вплотную приблизился к моему, дыхание сделалось частым:

- Мне бы хотелось стать тебе подругой. Близкой!.. Я могу быть ласковой и послушной, исполнить твои капризы, даже самый фантастические. Но могу превратиться и в страшную бяку. Я очень злая, когда подруга подводит меня… Мяу!

Мяукнув, она и дальше продолжила играть роль кошки, несколько раз лизнула мне щеку и расхохоталась:

- До встречи, сладкая.

Люба хлопнула дверью, а меня еще некоторое время трясло от ужаса. В ее словах была неприкрытая угроза…

Надо спасаться! Все выведать! Они говорят о каких-то ЧЕТЫРЕХ ЧАСАХ…

Я схватила телефон, набрала номер Александра. Он поздоровался, как мне показалось, без особой радости.

- Привет, - произнесла я, унимая дрожь в голосе.

- Это ты…

- Приходи завтра. Намечается вечеринка, будут две классные девочки…

- Нет, нет. Забудь обо мне, как о партнере для веселых тусовок.

- Это говоришь ты?!

- Я. Ты не обозналась.

- Завтра занят?

- Я не занят, но с вечеринками покончил.

- Что случилось?! Тебя заразила шлюха?

- Плохо думаешь обо мне.

- Творческий кризис! Ладно, вечеринка чуть позже. Через неделю! К этому времени наш Александр Павлов полностью придет в себя.

- Я не шучу, Света.

- Не шутишь?.. Это ты или нет?

Я осеклась. ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО - ОН? Не подменили ли моего друга на астрального двойника? А теперь хотят проверить: обнаружу ли подмену? Я испытуемая?.. Почему бы и нет? Для этих людей весь мир – поле испытаний. Они проводят над нами опыты и наблюдают…

«Хрен они меня проведут! Если это Павлов, я узнаю его! Есть детали, известные лишь нам двоим. Никакой двойник их знать не может!».

Я ОБЯЗАНА ЕГО УВИДЕТЬ!

- Тогда приходи просто так. Завтра, то есть уже сегодня в семь вечера… Да, ровно в семь. Гости отменяются, только ты и я.

- Насчет сегодня…

- Александр, я твой издатель. Требую, чтобы ты появился. Не в редакции, а у меня. В спокойной обстановке обсудим дальнейшие планы.

- Хорошо, - он говорил лениво и отчужденно.

- Жду!

Отключив телефон, я задумалась. Мысль о том, что моего друга подменили, уже не казалась бредовой. Узнаю, обязательно все узнаю! Проявлю хитрость лисы… Узнаю не для Любы и ее дружков, а для себя!

«Сашка, неужели вместо тебя робот?!».

Я упала на кровать, закрыла голову руками и расплакалась.

«Предположим, я расколю двойника. Если он поймет? Уберет ненужного свидетеля? У него ведь нет ко мне никаких дружеских чувств».

На всякий случай я достала газовый баллончик и пистолет. Предохраняться так по полной!

Ночь прошла кошмарно, я мучилась в бесплодных попытках хоть ненадолго заснуть! Утром приехала на работу, бездумно смотрела на отчеты, слушала сотрудников, однако голова была целиком занята предстоящей встречей с Александром. Я оживилась, когда одна из сотрудниц заговорила именно о нем…

- Когда же Павлов выдаст новую книгу? Читатели ждут. Магазины уже несколько раз делали заказы.

- Ах, да! ЧИТАТЕЛИ ЖДУТ…Постараюсь поторопить его.

- Может, он специально тянет время? Хочет пересмотреть гонорар?

«Вот пристала!», - подумала я и раздраженно ответила:

- Выясню в ближайшее время. Сегодня!

- Теперь о нашем проекте книги по русскому костюму. Мы его будем делать, как договорились? Или примем предложение госпожи Лазаревой?..

Я готова была прибить и навязчивую сотрудницу и модельера Лазареву, за которой издательство охотилось столько времени! Поэтому просто сказала, что должна подумать.

- Но с Лазаревой нужно решать скорее. А то ее перехватят наши конкуренты…

(«Отстанешь ты или нет?!»).

И я торопливо ответила:

- И это решу сегодня. Чуть позже.

Дорога домой была бесконечным путешествием в сером тумане, приходилось убеждать себя, что если утону в своих страхах, то наш разговор будет напрасным..

Я повторила это себе раз десять. Кажется, помогло. По крайней мере, почувствовала себя прежней Светланой Юрьевой – строгой, властной, рассудительной.

Еще разгар дня, еще есть время, однако я заранее начала готовить ужин. Надо же чем-то себя занять. Безумно хотелось позвонить Александру, ускорить встречу… Нет, я этого не сделаю!

Я примостилась на диване, и тут все-таки сон меня сморил. Когда открыла глаза, то от неожиданности вскочила… До встречи - двадцать минут! Надо срочно накрывать на стол, вот-вот явится Павлов…

Павлов?

Если раньше я торопила время, то теперь хотела, чтобы оно остановилось.


Глава XVIII. ФАНТАЗИИ СМЕРТИ

(РАССКАЗЫВАЕТ СВЕТЛАНА ЮРЬЕВА)

Алекс опаздывал, что так на него непохоже. («Непохоже!»). Позвонить? Но рука не в силах была коснуться телефона. Я молила Павлова подольше не приходить, и… скорее появиться. Я уже сама не понимала, чего хочу.

Он опоздал на полчаса, появился немного рассеянный, без традиционных пакетов с «угощением к чаю». Я попыталась изобразить радушную хозяйку, которая ничего не подозревает, и собирается решать чисто деловые вопросы.

- Проходи. Сейчас будем ужинать. Приготовила твое любимое блюдо.

- Любимое блюдо?

- Ты не помнишь свое любимое блюдо?.. Утка с рисом.

- Правильно, утка с рисом.

И сразу страх в душе усилился стократно: Алекс изменился! Все люди меняются, но не настолько! Я вспомнила - он говорил, что у него в поезде взяли кровь.

Зачем?!

Я с трепетом наблюдала, как он направился в зал. Он не знает даже ЭТОЙ МЕЛОЧИ.

- Ты забыл!

- ?!!

- Когда у нас незваный ужин, обедаем на кухне.

- Столько всего произошло в последнее время, что я и правда ЗАБЫЛ.

(«Не верю!»).

Он опустился на стул и выглядел каким-то отрешенным, совсем не похожим на прежнего веселого, самоуверенного парня. Подозрение крепло, превращалось едва ли не в уверенность: мои новые «благодетели» прислали ко мне двойника!

Но где же тогда настоящий Павлов?

- У тебя чайник кипит, – он словно очнулся от сна.

- Какой чайник?

- Не слышишь? Квартира аж трясется.

- Да, кипит чайник, - через силу рассмеялась я. За те несколько секунд, пока стояла к Алексу спиной, испытала… странное облегчение. Его лицо, обычно такое родное, братское, сейчас было АБСОЛЮТНО ЧУЖИМ.

Я разложила ужин по тарелкам, продолжая наблюдать… В старые добрые времена Павлов набрасывался на утку, точно изголодавшийся по нормальной еде бомж. Теперь же он едва притронулся к пище…

- Не пересолила? – озабоченно поинтересовалась я.

- Нет.

- Наверное, не добавила специй?

- Все отлично.

- Однако ты плохо ешь.

- Да, - вздохнул он, и заработал активнее ножом и вилкой. Только для кого эта игра? Для меня? Или он впрямь распробовал тонкости моего поваренного искусства?.. Чушь! Он знаком с ними, как никто другой.

Мы разлили в фужеры вино, звонко чокнулись и я пошла в открытую атаку. Надо было ПОНЯТЬ СЕЙЧАС! Зачем откладывать дело в долгий ящик?

- Алекс, ты так и не рассказал о своей поездке в Старый Оскол.

- Ты получила полный отчет.

- Полный ли?

- Считаешь, что вожу своего издателя за нос?

- Нет. Просто ты чего-то не договариваешь.

- Я чист, как младенец.

- Почему ты решил не заниматься больше этим делом?

- Не вижу перспективы.

«Ложь! Читаю по глазам. Тут что-то иное!».

- Ты говорил, что напал на след Непряева?

- К сожалению, я ошибся.

- Жаль. Доктор Савельев останется безнаказанным.

- Ни одно преступление не остается безнаказанным. Если преступнику не воздастся на этом свете, то уж на том - обязательно.

- Меня пока что больше интересует этот свет. Когда ты решил сдаться?

- После того, как понял бесперспективность расследования, - повторил он.

- Тебя случайно не запугали?

- Я не из пугливых.

- Может, купили?..

Брякнув эту фразу, я покраснела до кончиков ногтей. Как говорится, чья бы мычала… Алекс спокойно ответил:

- Меня никто никогда не покупал. К счастью ли, к сожалению…

- Но в чем тогда дело? Ты взялся за тему с таким энтузиазмом, готов был носом рыть землю! И вдруг… Когда наступил перелом?

- У человека творческого переломы - не редкость. Зря потратил деньги издательства, но я их верну.

- Хрен с этими деньгами! Тема пропадает! Интереснейшая тема.

- Тема вредная.

- Почему? Разве не интересно проникнуть в закрытые пока для нас сферы?

- А зачем?

- Не понимаю?

- Возможно, какие-то вещи специально запрятаны. Да так, чтобы человек вечно терялся в неразрешимых догадках.

- Раньше ты говорил другое.

«Говорил Павлов. А кто передо мной?».

- Люди меняются.

- Ты очень изменился!

- Есть то, Света, во что проникать ни в коем случае не следует. Расщепили люди атом, создали смертоносное оружие, а дальше?.. Недалек час до мрака долгой, холодной ночи. Природа истошно вопит: «Остановитесь!», а единственное разумное детище не слышит. Надеется как-то выжить в будущем конфликте. Не выживет! Само сгинет, и планету утянет за собой. Или вон горе-ученые пытаются кого-то с кем-то скрестить, чтобы из разных биологических видов создать «лучшие образцы». Почитали бы «Остров доктора Моро». Гениальный Уэллс давным-давно предсказал, какой хаос начнется, когда порушится заложенная Творцом уникальность особей. Неймется человеку, так и хочется залезть на трон Бога, решать судьбы Вселенной, хотя умишко-то у самого – с булавочную головку. Мозг работает лишь на шесть процентов. Потому не видит разумное детище дальше собственного носа и никак и не остановится в своих сумасшедших экспериментах.

- И создание астральных двойников из той же серии?

- А сама как считаешь? Тварь поднимается до вышей степени безумия, она уже не просто «хочет залезть на трон», а «берет» на себя функции Творца. И окончательно переходит отведенную для нее границу познания. Повторяется история с изгнанием Адама и Евы из рая. А дальше? Новое изгнание? Только куда теперь?

- Ты уверен в том, о чем говоришь?

- Сама подумай: кто такие астральные двойники? Маленькие, жалкие копии реальных людей. А раз так, то ничего хорошего от них ждать не приходится. Занимая пространство НАСТОЯЩИХ, двойники неизбежно поведут себя как паразиты. Вот почему их появление так часто связано с темным и страшным. Часто со смертью…

- Тебе следует предупредить обо всем этом в своем романе.

- Люди редко внемлют предупреждениям, а вот нешуточный интерес у них наоборот, пробуждается. Показывают фильм про маньяков-убийц и что? Целая толпа подражателей Фреди Крюгеру шастает по улицам ночных городов. Лучше, когда тема закрыта для всеобщего обсуждения, и только группа посвященных ведет войну против создателей разрушительных копий.

Хлесткая логика Алекса ломала любые мои возражения, я отчаянно и безрезультатно искала хоть какой-нибудь аргумент, позволяющий достойно противостоять ему. Не найдя такового, сказала первое, что пришло на ум:

- Хочешь остановить прогресс?

- Регресс, Света, регресс.

И опять слова были произнесены слишком уж холодно и равнодушно, я окончательно решила: ЭТО НЕ АЛЕКСАНДР ПАВЛОВ!

«Не тот взгляд, не те движения, не те мысли… Все не то!».

Сердце екнуло от ужаса перед неведомым созданием, перед копией, для вида ругающей собственных собратьев. Чтобы он не заметил моего смятения, я отвернулась, подошла к окну, что-то говорила срывающимся голосом. Кажется, напоминала, что читатели ждут его новую книгу.

- Я напишу роман. Но на другую тему.

Он поднялся и двинулся ко мне; я вжалась в стену, раздумывая, как лучше юркнуть отсюда в другую комнату? Там - оружие… «Успеть схватить его!..»

Он сам облегчил мне задачу, остановился на полпути, заявил, что ему надо идти, дела, дела… Я еле смогла кивнуть.

«Ну, уходи же! Чего застыл?»

- Не хочешь проводить?.. – вдруг спросил он. - Понимаю, обиделась из-за этого проклятого романа.

- Нет, нет! Что ты?! – короткой фразой я умоляла неведомое существо поскорее убираться. Какой редкостной радостью стал для меня миг, когда некто, скрывающийся под маской Алекса, наконец-то распахнул дверь… Я двинулась вслед, дабы поскорее захлопнуть ее на все замки. И тут он остановился, резко развернулся, немигающий взгляд был устремлен прямо на меня…

«Только бы удержали ноги!».

- Забыл поблагодарить за ужин. В следующий раз за мной ресторан.

«Убирайся же скорее, жалкая копия!».

Я долго щелкала замками, убеждаясь, что дверь закрыта!

Некоторое время я пыталась прийти в себя, повторяла, что могу ошибиться… Нет, это не ошибка, передо мной - другой человек.

ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ С АЛЕКСОМ?!

Скорбные мысли терзали мой мозг, неведомый злой художник рисовал передо мной приводящие в смятение картины: Алекс что-то выяснил, за то его убрали. И чтобы никто этого не заподозрил, выпустили какое-то чудовище… Мало того, еще и меня опутали с головы до ног.

«Во что мы с Сашкой влипли?!».

Неведомые покровители доктора Савельева тогда, в гостинице, мне хорошо все объяснили: «Вы маленькая рыбка, которую мы можем поймать, съесть, и никто не заметит». Будьте же вы прокляты, всесильные рыбаки!

Внезапно я ощутила к Алексу щемящую жалость. Настоящий талант! Мог бы пойти далеко. А что в итоге?.. Хлопающий глазами нелепый робот, скрывающий за высокопарными речами внутреннюю пустоту.

«Он был не просто талантливым писателем, но и одним из немногих моих настоящих друзей».

Я каталась по полу, рвала волосы, продолжая проклинать и новых «благодетелей», и свою трусость, и затмившие глаза деньги. В этот миг я ненавидела все: редакцию, мою шикарную квартиру в центре Москвы, бесконечных шлюх, мечтающих лишь об одном - как бы обобрать богатую бабенку. Были бы у меня силы расправиться с «благодетелями»!..

…ВЫ МАЛЕНЬКАЯ РЫБКА…

«Сволочи! Сволочи!».

Мои рыдания прорезал телефонный звонок. Я не хотела включать аппарат, однако он трезвонил неустанно и требовательно, точно приказывал снять трубку! Я подчинилась приказу…

- Привет, сладкая. Что ты узнала?

От вспыхнувшей в моем сердце ярости запылал мир. Я заорала:

- Знаю, что вы сделали с ним!

- С кем?

- С Александром Павловым.

- А что мы с ним сделали?

- Вы убили его и подослали ко мне астрального двойника.

- С ума сошла!

- Нет, я нормальна! Потому больше не стану терпеть ваш диктат. Наш договор прекращается… И еще… я выведу вас на чистую воду!

Резко отшвырнула трубку, ощутив невиданное облегчение. «Воевать с этими людьми опасно, но я смогла!.. Хотя бы бросила им в лицо все, что думаю!».

А дальше? Сообщить соответствующим органам? «Милые служители закона, помогите, плохие дядьки и тетки дали мне крупную взятку за предательство. Кого я предала? Близкого друга, который расследовал проблему создания одним доктором астральных двойников. А теперь с моим другом сотворили что-то ужасное, вместо него – тоже двойник».

Меня точно заберут в сумасшедший дом!

Мне показалось, что Люба рядом, согласно кивает и говорит: «Влипла, сладкая! Кто поверит тебе, погрязшей в таких пороках?!». И чем больше я кляла ее, тем она больше издевалась! «Хочешь идти в милицию? Давай! Она тебе обязательно поможет! Тебя заберут, но только не В СУМАСШЕДШИЙ ДОМ!».

«Язвишь, проклятая? Кто ты вообще? Простая копия бедной медсестры. Алекс прав, вы – паразиты, ваше появление приносит в мир черное и страшное».

«Пусть я – копия, но ты, сладкая, катаешься по полу и рыдаешь от бессилья. А я буду танцевать!».

И Люба заплясала так, что искры полетели из-под каблуков. Пол и стены дрожали! Дрожал и рушился дом, как оказалось, - моя совсем ненадежная крепость.

Я превозмогла свою боль, бросилась к компьютеру, в нескольких словах предупредила об опасности астральных двойников, о неведомом докторе и о том, что Павлов, скорее всего, мертв, а вместо него орудует безликая копия, жуткая кукла, находящаяся в услужении у мафии. Я отправила сообщение к себе в издательство и после этого, когда пути к отступлению были отрезаны, направилась в милицию. Вдруг там найдутся честные люди?.. Пусть мне тоже достанется по полной! Главное остановить ИХ!

Я подумала, что в таком состоянии нельзя садиться за руль. До ближайшего отделения - два квартала. Я не шла, я бежала!

Мне были безразличны удивленные взгляды прохожих: куда, мол, мчится эта растрепанная дамочка? Все, что окружало, было так далеко; это мир замкнувшихся в идиотском неведении чужаков, где каждому наплевать не только на будущее, но и на настоящее.

Первый перекресток позади! Оставалось совсем немного, и вдруг…

Железный зверь выскочил на втором перекрестке и со страшной скоростью ринулся на меня. Я невольно остановилась, потом заметалась, а он беспощадно устремлялся вперед. Я была в его полной власти! Еще мгновение, и он с упоительным ревом набросился на жертву!

…Я находилась в какой-то новой, неизвестной доселе реальности. Я – в коридоре, брела по нему, хотя никак не могла понять, куда? Отдельные, крохотные проблески света помогли чуть-чуть разглядеть, что коридор длинный и узкий… КУДА МНЕ? Направо? Налево?

Чьи-то стоны выкручивали душу, и так просили о помощи, что я позабыла о собственной беде. Я кричала в ответ, что готова спасти несчастного. «Где ты?.. Где?!!».

По пути я видела множество дверей, поочередно распахивала их, чтобы найти страдальца. Наконец, нашла его в одной из комнат, чуть более освещенной, чем другие. Это был привязанный к заржавевшей кровати худой, точно скелет, мужчина. Я протянула руку и обнаружила, что веревки старые, прогнившие, распадаются от одного прикосновения. Их сорвет даже ребенок!

- Вставай! – воскликнула я. – Ты свободен.

Однако пленник не поднимался, я догадалась, что он к этому ВНУТРЕННЕ НЕ ГОТОВ. Он свыкся с вечным пленом, и не представлял для себя иной жизни.

«Я должна его спасти! Но как?!».

…Сильная боль в груди, во всем теле… Я ощутила, как из меня…выходит сила! И сила эта напоминает большой солнечный шар, от которого рассеялась мрачная темень комнаты. Пленник разомкнул веки, вздохнул полной грудью и произнес: «Теперь я свободен!».

Свет разрушал стены, что пытались удержать меня в заточении; еще недавно мертвую тишину разорвали голоса: «Борись! Борись!». Но радость оказалась преждевременной, вскоре свет опять стал меркнуть, а мертвая тьма - окутывать убийственным покоем.

«Выберись из холодного склепа! ВЫБЕРИСЬ!»

Какие-то люди в белом, похожие на ангелов, тащили меня из пристанища вечного мрака. Я карабкалась по отвесной скале, и когда казалось, что подбираюсь к ее вершине, враждебная сила вновь отбрасывала назад.

А затем словно кто-то разрезал «черное полотно». И сразу открылись новые картины: я, среди множества других женщин, пленница пиратского корабля. Из обрывков фраз поняла, что нас везут в Полинезию, к людоедам, за это пиратам обещаны сокровища.

…Потом был зеленый берег, орущие каннибалы с размалеванными краской лицами. Девушек, одну за другой, подводили к упивающемуся величием дикарю, должно быть – вождю. Он вздымал вверх руки, и под радостный гул толпы показывал в сторону гигантского костра.

Настала моя очередь; глаза вождя горели, а выступающая вперед челюсть и поросшее шерстью тело придавали ему схожесть с орангутангом. Я уже приготовилась к худшему, но дикарь вдруг как-то странно посмотрел… И сделал иной жест.

Шестым чувством я догадалась: он хочет освободить пленницу, возможно, чтобы потом сделать своей женой. Но недовольно зашумело племя, и глаза вождя стали грустными, он отступил перед гневом соотечественников.

Так же последовал жест: на костер! Несколько крепких рук потащили меня к месту казни.

Дальше – точно отрывочные кадры кинохроники. Я стояла привязанная к столбу, крича от боли, задыхаясь от удушья. Последнее, что видела перед собой – гигантские, в полмира, полные скорби глаза вождя. А может, то была скорбь смерти?

Мне опять что-то кричали, сознание гасло, терялся слух…

(СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ПОСЛЕ ГИБЕЛИ СВЕТЛАНЫ ЮРЬЕВОЙ)

Следователь Тарасов с любопытством посмотрел на сидевшего напротив человека, он слышал его выступления, читал его книги. С экрана писатель Александр Павлов выглядел самоуверенным, вальяжным, но сейчас был подавлен.

- Вы давно знакомы с Юрьевой? – спросил следователь.

- С юности. Она не только мой издатель, но и близкий друг.

- И насколько близкий?

- Если вы намекаете на интимную близость, то поспешу разочаровать.

- Не намекаю. Я слышал, у нее была другая страсть. Вы ведь приходили к ней незадолго до гибели?

- Да.

- О чем шел разговор?

- Это отношение к делу не имеет.

- Позвольте мне судить: что имеет, а что - нет. Вы – у нее в гостях. После ухода хорошего друга женщина выскакивает в крайне возбужденном состоянии и куда-то бежит. Бежит, не замечая ничего вокруг, даже выехавшую из переулка машину.

- Не надо считать наезд на нее случайностью.

- У вас другое мнение?

- Ее убили.

- Любопытно! – следователь впился глазами в собеседника. – И что заставляет вас так думать?

- Я уже беседовал с органами. Машина словно поджидает ее, в нужный момент срывается с места и летит навстречу, а после просто исчезает. Не странно ли?.. Ну, а говорили мы с ней о моем новом романе.

- Вам не показалось, что она была взволнована?

- Она вела себя странно, будто чего-то боялась. Кстати, верно, что у нее и оружие было наготове?

- Мы нашли в квартире Юрьевой пистолет и газовый баллончик. Не догадываетесь: чего или кого она опасалась?

Павлов покачал головой.

«Или правда не знает, или умело притворяется?», - подумал Тарасов.

- Итак, господин Павлов, вы не в курсе ее проблем, однако делаете далеко идущий вывод о предумышленном наезде.

- А вы сомневаетесь?!

- «Подвергай все сомнению» - учил своих последователей Карл Маркс, - заметил следователь.

- Вы его фанат?

Следователь усмехнулся:

- Боже упаси! Но посудите сами: женщина куда-то несется, не разбирая дороги… Кто сказал, что ее поджидали? Несчастный случай! Испуганный водитель скрывается с места преступления.

- Как все просто!

- К сожалению, не все. Сбившая Юрьеву машина числится в розыске. Поэтому ваши слова об убийстве пока не подтверждаются, но и не отвергаются. Я хочу знать: кто мог желать ей смерти?

Павлов помолчал, затем сказал:

- Мне не неизвестно.

- Еще одно: перед тем, как уйти из дома, Юрьева направила письмо на адрес издательства. Она кается в предательстве по отношению к вам и тут же предупреждает, чтобы вас опасались.

- Почему?!! – изумился писатель.

- И на меня вы не производите впечатления монстра.

- Спасибо!

- Но вот она пишет, что настоящего Павлова якобы убили. А вместо него теперь – астральный двойник.

Следователь ожидал, что писатель воскликнет: «Какой бред!», однако, Павлов лишь грустно произнес:

- Так вот чем объясняется ее странное поведение в тот вечер… А вы можете показать мне это письмо?

- Пожалуйста. Оно не секретное.

Павлов читал, хмуря брови, после сказал:

- И ее купили!

- Объясните, что за секретная организация во главе с доктором Савельевым? Какие-то двойники.

- Так сразу не объяснишь.

- Уж попробуйте. Глядишь, глупый следователь и допрет.

- Похоже, сейчас научились делать человеческие копии, существ без души, послушных роботов чужой воли. Они повсеместно проникают в нашу жизнь – в науку, культуру, занимают министерские кресла; у бездушных копий нет ни боли, ни сострадания, они захватывают планету для удовлетворения собственных эгоистичных амбиций, что и нужно их хозяевам. Если не остановить нашествие двойников, то реальный мир - любви и боли, поглотит астрал с его извращенными мыслями и нравственностью. Лично вы потеряете жизненный ориентир, а на ваше место заберется нелепая копия следователя Тарасова.

«Какие странные вещи он говорит!» Следователь внимательно посмотрел на Павлова, и ему вдруг показалось, что перед ним не совсем здоровый человек. Еще в юности он читал, что у некоторых писателей-мистиков было «не совсем в порядке с головой». Вот и у этого свои тараканы. Какие-то астральные копии.

Единственное, что никак не укладывалось в голове служителя закона – возможная причастность писателя Александра Павлова к смерти Юрьевой. «Даже косвенно очень сложно увязать его с убийством. Возможно, они поругались, один хлопнул дверью, а другая впала в истерику и наплела про него ахинею. Надо же такое придумать!»

Тарасову позвонили, появились новые данные насчет сбившей Юрьеву машины. «Кое-что может прорисоваться. Отлично! Вот этим и займемся».

Следователь быстро подписал пропуск и протянул Павлову:

- Вы свободны. Но если понадобится, мы вас пригласим.

Александр кивнул и молча покинул кабинет.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава ХIХ. КРЫСИНЫЕ БЕГА ЗА МИФИЧЕСКИМ СЧАСТЬЕМ

Народу на похоронах Светланы собралась тьма: подруги, друзья, коллеги, огромный издательский мир Москвы и некоторых других городов; слишком известна она была в российском книжном бизнесе. Звучали патетические речи, гроб забросали цветами, плакали женщины в темных одеждах. Я стоял в толпе, стараясь не пропустить случайных обрывков фраз, внимательно вглядывался в лица… Преступники иногда приходят «попрощаться с жертвой». Только тут преступники специфические, у них своя логика.

Раздававшиеся вокруг реплики в основном касались несправедливости жизни и перспектив издательства: «Такая молодая, красивая, успешная… Как же так?!», «Кто теперь возглавит ее бизнес?», «Как нам быть? Издательство не рухнет?.. А то потопаем на биржу труда!». Иногда обсуждался сам наезд, но в основном люди считали, что произошел несчастный случай, а водитель в испуге скрылся. В версию убийства верили мало.

Кто-то взял меня под руку, обернувшись, увидел Машу Щелокову – заместителя Светланы. Маша смахнула обильные слезы:

- Какое горе!

Я прекрасно знал, что на самом деле она не слишком огорчена, что с Юрьевой у нее были конфликты, вплоть до того, что Света собирались уволить своего зама. Однако сейчас у Маши появилась возможность сохраниться в издательстве даже при новых хозяевах, все-таки дело она знает. Меня это навело на мысль, что с самого начала я мог пойти по ложному следу, предполагая, что причина смерти Светланы обязательно связана с моим расследованием; у нее и без того было немало ВРАГОВ, достаточно информированных НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЕЙ.

- …Знаю, Александр, что вы долгое время дружили с ней.

- Да.

- Она написала про вас какую-то чушь…

- Я в курсе.

- Никто, естественно, это всерьез не воспринял. Может, она… выпила?

- Не имею представления.

Мои односложные ответы Машу не устраивали, у нее явно имелось ко мне дело. Начала она осторожно:

- Для вас, как для ведущего автора издательства, важна стабильность в работе. А для этого необходимо быть в одной команде с теми, с кем уже съел пуд соли. Согласны?.. У нас с вами, например, никогда никаких проблем не было. И не будет, если бы я… стала генеральным директором.

- Я не определяю состав руководящих кадров.

- Безусловно. Однако слово ведущего автора значит много. К вам обязательно прислушаются.

- Уверен, у вас и так неплохие шансы стать генеральным. Именно вы разрабатывали многие программы издательства.

- В которые совет директоров может внести сейчас существенные коррективы.

- А зачем? Дела вроде бы идут неплохо.

- Новая метла по-новому метет.

- Уже ясно, кто станет той метлой?

- Если бы!.. Кто за девушку платит, тот ее и танцует.

- Подождите, финансирование в основном осуществляла Светлана.

- До определенного времени.

- Как до определенного времени?

- Вы не в курсе?.. Недавно к нам начали поступать солидные денежные средства.

- И кто тот добрый дядя?

- Понятия не имею.

- Как? Вы же заместитель?

- Правильно, а все равно - не в теме.

- И Светлана не говорила?

- Только в общих чертах. Намекала, что помощь – спонсорская. Я уж грешным делом подумала, не влюбила ли она в себя богатую и влиятельную? Что для таких дамочек выбросить некую сумму. Потом Юрьева предупредила, что благодетели хотят выступить и как партнеры.

- Надо выяснить, что за фирма?

- А почему вас это так взволновало? У сотрудников могут возникнуть проблемы с работой, а вы при любой ситуации получите свои авторские гонорары в том же размере, или - в большем. Вы востребованы.

- Видите ли, Маша, меня волнуют не только гонорары. А вдруг к вам проник криминал?

- Криминал?!

- Вы не подумали о том, что смерть Светланы каким-то образом связана с появлением «добрых» спонсоров?

- Нет.

- Зря.

- Юрьева была слишком умна, чтобы связаться не с теми людьми, - ответила Маша.

- Но если бы люди были «те», она бы кичилась связями. Я знаю ее характер.

К Маше подошла сотрудница, что-то прошептала, Маша кивнула, бросила мне: «Мы еще поговорим…» и удалилась. А я всерьез задумался над услышанной новостью. Итак, у Светланы появились друзья, которые решили ей помочь. Бескорыстные?.. Вряд ли. И почему она мне ничего не рассказала?

Я вновь вспомнил об ее письме в издательство, где она сообщила, что вместо Павлова теперь – астральный двойник; никто всерьез не отнесся к подобной абракадабре, коллеги решили обо всем промолчать, дабы не пошли разговоры о душевном состоянии погибшей. Но ведь в том письме она еще сознается в предательстве…

Так-так! А вдруг она получила деньги именно за предательство, за то, что шпионила за мной? В Старом Осколе она звонила мне едва ли не каждый час и все допытывалась: «Какие подвижки в расследовании?»… А потом она по каким-то причинам стала мешать новым хозяевам. Скорее всего - отказалась сотрудничать. И ее за это убили! Чем не мотив?

Я прошел по кладбищу Тихо переговаривались две молодые женщины, в одной из которых я узнал пышногрудую брюнетку Настену, открывшую мне дверь в тот злополучный вечер. Я снова напряг слух…

- Кому достанется ее имущество? – ныла Настена. - У нее было завещание?

- Даже не надейся, - строго ответила вторая. – Таких, как ты, там побывало столько!

- Неправда, Светочка любила меня!

- Вот дура!..

Собеседница Настены отвернулась, диалог закончен. Сразу мелькнула мысль: «А что, если дело касается элементарного - денег? У Светланы их было немало. Так кто унаследует состояние?»

Я продолжал протискиваться сквозь толпу, вызывая у присутствующих негативные чувства: от досады до раздражения. Одна женщина под легкой темной вуалью даже назвала меня хамом и готова была разразиться гневной тирадой, я отпрянул, непроизвольно толкнул другую, которая тут же обернулась. Опущенная низко шляпа и большие темные очки почти полностью скрывали лицо, но характерный поворот головы, движение рук заставили вспомнить обстоятельства нашей с ней встречи.

…Поезд, вечеринка в купе, последующая расплата за веселье…

- Люба... Или лже-Люба?

Она вздрогнула, но быстро нашлась:

- Вы ошиблись.

- Нет, не ошибся. Достаточно сорвать с вас очки.

- Я позову милицию, - однако свою угрозу она произнесла растерянно, явно стараясь не привлекать внимания.

- Правильное решение, - согласился я. – Вот мы и выясним: какая вы Люба на самом деле? Люба погибла! Так что большой вашей ошибкой было приходить сюда.

Кто-то больно ударил меня в бок, мужчина с бегающими злыми глазками сердито буркнул:

- Успокойся, и не мешай слушать поминальные речи.

- Но зачем драться?

- Заглохни, парень.

- Перестань хамить!

- Это ты хам!

Я тут же сообразил, для чего он затевает ссору, чтобы дать возможность Любе исчезнуть. Не исключено, что он здесь не один.

- Мы с тобой после поговорим.

- Нет, сейчас! Отойдем вон туда…

Так и есть, ее напарник! Я крепко сжал локоть Любы, но тут же получил второй удар. К сожалению, провокация удалась, я ударил его в ответ. Тип со злыми глазами попытался схватить меня за горло, при этом беспрестанно кричал:

- Держите хулигана!..

Люди удивленно оборачивались в нашу сторону, а мой враг продолжал указывать на меня, как на злостного бандита. Хорошо, что вмешалась главный художник издательства Полина Тихоновна. Она решительно встала на мою защиту:

- Как вам не стыдно? Это вы спровоцировали драку с Павловым. Я все видела…

- Нет, он! – упорствовал тип со злыми глазами.

- Сейчас позовем охрану кладбища и все разъяснится, - заявила Полина Тихоновна.

- Вызывайте! – сообщник Любы был готов пожертвовать собой.

А я тем временем увидел, что сама Люба исчезла. Допустить этого я не мог, вырвался из объятий противника и ринулся на ее поиски. Далеко уйти она не могла.

Я отчаянно оглядывался по сторонам, плотная масса людей, попробуй, отыщи ее здесь! Я протискивался все дальше. Здорово же они меня провели!

Провели?

Они умные, да неразумные, теперь я мог уверенно сделать вывод: смерть Светы связана с моим расследованием. И вообще, что-то я быстро сдался! Все-таки попробую отыскать Любу на кладбище.

Продолжали звучать нескончаемые поминальные речи, а каждая минута потерянного времени «работала» на преступную беглянку. Вероятность, что она еще здесь, ничтожно мала.

И вдруг я увидел направлявшегося в мою сторону следователя Тарасова. Его скуластое лицо чуть подергивалось, глаза буравили вопросом:

- Кого-то выслеживаете? – иронично поинтересовался он.

- С чего вы взяли?

- Показалось…

- Вы ошибаетесь.

- Надо же! Только предупреждаю, господин Павлов, вмешательство непрофессионала – пагубно.

- Ни во что не вмешиваюсь!

- Точно?

- Точнее не бывает.

Тарасов внимательно посмотрел на меня и без обиняков сказал:

- Если вдруг влипните во что-то серьезное, немедленно позвоните. Мой телефон у вас есть.

- Конечно, конечно!

- А лучше бы занимались своей непосредственной работой, писали книги, – бросил напоследок следователь.

«С какой стати он меня предупреждает? А может, запугивает?.. Или все это у него – от избытка «дружеских чувств»? Плевал я на его дружбу, никогда не поверю в нее.

Любопытно, что и он на похоронах? Поджидает преступника? Следит за мной?.. Сколько же у меня «почитателей». Почти как у Джеймса Бонда.

Мне показалось, будто склонившаяся над одной из могил женщина на самом деле так же наблюдает за мной. Она приподняла голову, и я вскрикнул:

- Люба?!

Я сделал шаг в ее сторону, и тут же понял, что выдаю желаемое за действительное, то не исчезнувшая преступница, а незнакомая девушка.

Надо ли говорить, что Любу я на кладбище не нашел. Исчез и тип со злыми глазами.

Поминки состоялись в кафе, за столом собрались человек двадцать, в основном сотрудники и авторы издательства; всех я знал, незнакомые лица не встречались. Поочередно произносили заупокойные тосты, после которых все с жадностью набрасывались на еду и выпивку. Сидевший рядом со мной руководитель отдела рекламы, вечный балагур и весельчак, даже сейчас не смог без острот - загадочно прошептал: «Долго будет молчать астральный двойник нашего замечательного писателя? Скажите что-нибудь». Моя ложка так и зависла в воздухе, но не от дурацкой шутки. Я спросил себя: «Почему Света решила будто я – астральный двойник? Кто внушил ей подобную глупость? У нее не было для этого не малейшего основания. Или… было?»

От такого предположения аж поперхнулся, причем произошло это в тот момент, когда Маша Щелокова торжественно назвала Светлану «великим руководителем» (не создалось бы у остальных впечатления, будто я смеюсь над дежурным подхалимством!). И опять повторил про себя: «Почему, почему?!»

Мысли НЕВОЛЬНО вернулись к злосчастной рукописи, там описаны ощущения не только Коваля, но и его астрального двойника. Виталий считал себя РЕАЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, материалом, с которого сняли копию. Он врал, притворялся? А вдруг был уверен в этом?

Ну и ну! «Неужели я - лишь копия, возомнившая себя писателем Павловым? Они ведь ВЗЯЛИ МОЮ КРОВЬ! А если было ЧТО-ТО ЕЩЕ, чего не помню?».

После одного идиотского предположения возникло другое: люди Савельева пришли на кладбище не для того, чтобы проводить Светлану в последний путь (плевать им на нее!). Они наблюдают за мной! Как поведет себя двойник в той или иной ситуации?

«Нет, еще сто раз – нет! Я помню почти каждый отрезок своего детства, юности, молодости, ощущаю трагедию мальчишки, больно ударившегося после падения с велосипеда, эмоции первого поцелуя, дикое желание сесть за компьютер и написать первый рассказ… Разве в памяти бесцветной копии может все это сохраниться? Разве она способна прочувствовать страсти оригинала?..

Смотря, как копия спрограммирована!»

Последний аргумент показался убийственным, я схватил стакан, влил в себя большой глоток, даже горло обожгло до слез. И тут же услышал сочувственные слова: «Как вы?.. Водка в самом деле как наждак».

Занятый мыслями, я и не заметил, как сзади подошел коммерческий директор издательства Андрей Андреевич. Он осторожно зыркнул по сторонам, точно стянувший кошелек вор, и вплотную придвинулся к моему уху:

- Есть важный разговор.

- К вашим услугам.

- Не здесь. Не могли бы на минутку выйти из зала? Только сделаем так: вы – первый, я – чуть позже.

Я оказался в фойе, сел в одно из мягких кресел и стал ждать; я был рад любому разговору, который спасет меня от тяжких раздумий.

«Не спасет!» – вдруг послышался знакомый голосок, такой нежный с ядовитыми нотками…

«Люба?.. Она опять тут?»

«Тут! В свое время ты так жаждал познакомиться со мной! Вот и познакомились…»

Я беспокойно завертел головой, пока, наверное, в двадцатый раз не убедился, что никакой Любы поблизости нет. Однако проклятые вампиры продолжали сосать мое сознание!

- Господин Павлов…

Я не сразу заметил Андрея Андреевича, продолжавшего (как и я только что!) оглядываться и пощипывать свою колоритную бороду. И он начал безо всякого вступления:

- Вы уже в курсе, что дела в издательстве могут повернуться либо туда, либо не туда?

- Что значит «туда» и «не туда»? – рассеянно спросил я.

- К нам недавно поступили средства… Но кто спонсор? Юрьева ничего не объяснила. Вы случаем не в курсе?

- Нет. А сумма приличная?

- Вполне.

- У меня это в голове не укладывается. В солидное издательство приходят деньги, а коммерческий директор не знает, откуда. Не серьезно. Ваш спонсор выступил как аноним?

- Нет, там был юридический адрес фирмы. Я, грешным делом, навел справки…

- И? – взволнованно спросил я, чувствуя, что может забрезжить свет в конце тоннеля.

- Нет такой фирмы. То есть была и самоликвидировалась.

- Но БЫЛА! И каков род ее деятельности?

- Торговля недвижимостью. Я поговорил с людьми из органов, ничем фирма себя вроде бы не запятнала.

- Скажите честно: что вас беспокоит?

- Все прошло слишком келейно. Обычно спонсоров торжественно представляют… И потом, зачем той фирме помогать нам? Какое отношение имеют к издательству люди, занимающиеся недвижимостью?

- Если предположить, что фирма… кстати, как ее название?

- Она ведь уже не существует.

- Андрей Андреевич, сказали «а», говорите «б».

- Хорошо, «Зеленая лампа».

- Не слышал. Странное название… Что-то связано с нашей историей…

- И мне так сразу показалось. Я даже посмотрел в энциклопедии; оказывается, был такой журнал в России в 1819-20гг., основали его будущие декабристы С.П. Трубецкой и Я.Н. Толстой.

- Выходит, у нас появились наследники декабристов?

- Иронизируете, - вздохнул Андрей Андреевич, - а дело – серьезное.

- Какая ирония?.. На горизонте вновь маячат борцы за вечное счастье! А если предположить, что фирма впоследствии собиралась стать соучредителем издательских проектов?

Я уже имел насчет этого некоторую информацию от Щелоковой, но сделал вид, будто ничего не знаю.

- Юрьева вела с ними переговоры.

- И как? Успешно?.. Извините, что интересуюсь, но логично предположить, что после добровольных пожертвований поступят и предложения иного рода.

- У меня на сей счет информации нет, - вновь затеребил бороду Андрей Андреевич и, выждав пузу, добавил. – Не хотелось бы, чтобы дела прибрали в свои руки чужаки.

- Но чем могу помочь я?

- Определенный пакет акций нашей компании есть у руководителей издательства. У меня, например, у Щелоковой, у руководителя юридического отдела. В сложившейся ситуации мы должны объединить усилия. И нам нужна поддержка ведущих авторов. Вы ведь хотите стабильной работы, приличных гонораров?

«И этот туда же! Сейчас станет агитировать, чтобы выступил в его поддержку, как будущего генерального директора. Все это напоминает крысиные бега. Черта с два, ни во что не вмешаюсь! Пусть сами выясняют между собой отношения».

- Все хотят стабильности, - уклончиво ответил я.

- Поэтому нам и нужно выступить единым фронтом, с единым руководителем, к мнению которого бы прислушивались.

«Давай же, говори, что лучшей кандидатуры, чем ты, нет и быть не может…»

- …Я не себя имею в виду. Вас!

- Вы серьезно? – я был искренне удивлен таким поворотом дел.

- Не время для шуток.

- Я автор. Мое дело писать книги.

- Если сейчас начнется грызня между различными группировками, дело развалится. А Александр Павлов – над группировками. Он был другом Юрьевой, известен не только в России. Ваша кандидатура удовлетворила бы всех. В том числе тех, кто уже по наивности видит себя в директорском кресле. Они смирятся.

- А кто же будет писать для издательства? – повторил я свой вопрос.

- Никто не посягает на ваше главное занятие. Для издательства важно раскрученное имя, а опытные кадры пусть продолжают вести дела… Подумайте.

- Подумаю.

- Только не затягивайте с решением. Теперь, с вашего разрешения, я вернусь в зал.

Игра Андрея Андреевича хорошо понятна: ему генеральным не быть, не та харизма, поэтому необходимо поставить «своего человека», желательно такого, кто не во что бы не вмешивался, а во всем доверился именно ему.

А что за «Зеленая лампа»? Надо бы узнать про нее подробнее.

Когда я снова появился в зале, Андрей Андреевич демонстративно отвернулся, придавая своей «далеко идущей игре» нелепый оттенок. Так и хотелось сказать: «Смейся, паяц…». Только почему-то эта фраза трансформировалась у меня в «Смейся, двойник…»? Поминающие показались мне сборищем астральных копий. Человек только-только отошел в мир иной, а они уже делят мифическую власть.

Подумав о двойниках, я застыл, прежние страхи вернулись ко мне…

ТАК КАКИЕ ЖЕ ОСНОВАНИЯ БЫЛИ У СВЕТЛАНЫ ПОЛАГАТЬ, ЧТО И Я ДВОЙНИК?

Ее первоначально в этом убедили?.. Допустим. Однако она не дура. Что-то насторожило ее в моем поведении.

«Что?!»

Поскольку никто не интересовался мной, не лез с расспросами, можно было спокойно поразмышлять.

«Лучше так: что мне показалось необычным в ее поведении?.. Она словно опасалась меня, пыталась казаться невозмутимой, но роль свою играла неумело. В тот вечер она была ДРУГОЙ.

Нет! Она была другой уже в тот момент, когда позвонила и пригласила прийти к ней. Голос дрожал, казался чужим. Попробуем, хотя бы в общих чертах, восстановить наш диалог.

Она сказала: «Привет, приходи, намечается вечеринка, будут две классные девчонки». Что ответил я? «Забудь обо мне, как о партнере для веселых тусовок». Именно так и ответил! Светлана тут же пристала: не заразился ли я, не творческий ли у меня кризис? И потребовала, чтобы я ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОЯВИЛСЯ. Ровно в семь! Мол, надо обсудить дальнейшие планы. Пока ничего особенного…

Нет, я что-то упустил! Она уже тогда бросила: «Это ты или нет?». Бросила… с испугом?

Да что же ее так напугало?!

Неужели одна моя фраза про «нежелание веселых тусовок»? Абсурд!

А вдруг - нет?

Дальше: я прихожу к ней, и она глядит, будто затравленный зверек. И - показная веселость… Она словно боится меня?!

О чем мы со Светланой говорили в тот вечер? («Вспоминай все, любая мелочь может оказаться важной!»). Она сказала, что приготовила мое любимое блюдо… Эту деталь упустим…

«Упустим?!».

Я переспросил: «Любимое блюдо?», потому что не понимал, что она имеет в виду? Я обожаю салаты, грибной суп, творожную запеканку… Да мало ли у меня любимых блюд? И тут ее голос едва не срывается на крик: «Ты не помнишь свое любимое блюдо?.. Утка с рисом». Еще больше она пугается, когда я направляюсь в зал, а не на кухню. И ЧТО ЗДЕСЬ ТАКОГО?

(«Подумай!», - шепнул мой друг Пуаро).

«Допустим, она посчитала, что двойник не помнит некоторых «обязательных» привычек оригинала? Но это для нее они ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ, а не для меня! Творческих людей часто отличает рассеянность».

И вот идея, в которую она поверила, начала принимать гипертрофированные формы; Света чуть не впала в истерику, почему я не съел утку, а я до этого плотно поел (так уж получилось!). Потом начала уговаривать не оставлять тему астральных двойников… С чего это она проявляла такую настойчивость, ведь еще недавно, в больнице Курска, пыталась убедить меня в обратном? Что, если она продолжала свою проверку? Настоящий Павлов никогда не поворачивал назад. И вдруг повернул…

И, наконец, наше с ней прощание. Кажется, я позабыл ПОБЛАГОДАРИТЬ ЕЕ ЗА УЖИН. Я стоял у двери, а когда повернулся, на лице хозяйки промелькнула гримаса ужаса. Тогда еще я подумал: что это с ней, да спросить не решился, поскорее ушел. Теперь ясно: она боялась меня. Нет, не Павлова, а двойника в его обличье.

Словно гора с плеч! Я не копия! Нет, все же легко убедить даже умудренного жизнью человека во лжи! Несколько фраз, картинок, где ему продемонстрируют иллюзию реальности, и он, как пушкинский повеса «сам обманываться рад». А когда он остается в мире астрала, его собственное «я» умирает, остается лишь нелепая, подчиненная воле другого, оболочка… Как раз оболочка двойника! Но рожденная таким образом новая страшная субстанция отнюдь не безобидна, ей нужна «пища», и теперь уже ею самой, происходит поглощение новых и новых душ.

Я опять вспомнил нашу последнюю встречу со Светланой: одно то, что я не захотел больше погружаться в «стихию любви с вакханками», укрепило ее убеждение, что я – уже не я, ибо это «не соответствует устремлениям нормального мужчины»; а уж когда в своих исследованиях отказался переступать через запретную черту Самого Создателя, - вообще превратился в неведомо кого!

Интересно, была ли еще причина, почему мой издатель так упорно пыталась уговорить меня не бросать дело двойников? Раз она работала на других, значит, ей диктовали условия игры…

Ну, конечно! На мое расследование им плевать, они уверены, что писатель Павлов и на пядь не подберется к доктору Савельеву. Им важны какие-то мои связи, возможно, - тот же Галич или его друзья. И еще, им наверняка хочется узнать, что произошло за те ЧЕТЫРЕ ЧАСА, когда потеряли полный контроль надо мной.


Глава ХХ. ОТ СУМЫ И ОТ ТЮРЬМЫ…

Читатель, конечно же, помнит моего старого друга, неунывающего Толю Алексеева работника наших славных органов. Как обычно, мы встретились с ним в баре. На сей раз он не юморил, не смеялся, а, протянув руку, печально пробасил:

- Присаживайся, друг, выпивку я заказал.

Я присел за столик; народу немного, музыка тихая, не навязчивая. Обстановка в баре располагала к разговору, не мешало даже облако дыма от бесконечных Толиных сигарет.

- Выражаю соболезнование по поводу Светы, - при этом лицо его дернулось будто бы в невольной усмешке. Конечно, он не собирался меня веселить, но я вдруг вспомнил старую итальянскую комедию о клоуне, который произносит речь на могиле друга, тоже клоуна. Он старается говорить печально, а выходит смешно. И, в конце концов, все, кто собрались на кладбище, начинают хохотать.

- Спасибо, Толя.

- Ты ведь когда-то в нее был даже влюблен?

- Когда-то! Мы давно стали просто друзьями.

- Знаю, ей, как и тебе нравились блондинки… А я зачем понадобился?

- Это убийство?

Толя закурил очередную сигарету и усмехнулся:

- Есть сомнения?

- Нет. А у тебя?

- Сознательный наезд. Причем – циничный.

- Следователь, который ведет дело, сомневается.

- А ты верь следователям! Любой из них постарается купить тебя ни за грош. Но сразу разочарую: к документам по делу о гибели Юрьевой у меня доступа нет.

- Жаль.

Толя посмотрел на меня как-то по-особенному, слишком уж пытливо:

- Хочешь выяснить, кто ее «заказал»?

- Не возражал бы.

- А зачем?

- ?!!

- Такую подругу могли заказать только люди крутые, влиятельные. С ними вряд ли стоит связываться. Может, конечно, все было по-другому, задавила ее сумасшедшая ревнивица.

- А вот в этом я сомневаюсь.

- Даже так?

- Да, Толя, да.

Он посмотрел на эстраду и вдруг резко поменял тему:

- Видишь, вышла певица? Как мне нравится эта девушка. Так бы и любовался. А как поет! Ей бы хорошую раскрутку.

- Толя…

- Тсс! Послушай!

Голос у певицы был действительно хорош, прекрасная манера исполнения, и внешне – очаровашка. Слова у песни - серьезные, заставляющие думать и, в то же время, наслаждаться красотой слога. Я заслушался! Думаю, если бы с ней поработал хороший режиссер, она бы стала настоящей, а не заказной звездой. Толя резко смял сигарету и со злостью произнес:

- Почему такая несправедливость?

- Несправедливость, - согласился я. – Кто ей пишет тексты песен?

- Сама.

- Тогда она по-настоящему талантлива. Ты спрашиваешь: «Почему такая несправедливость?», совсем недавно одна девушка жаловалась, как сложно пробиться в этом мире талантливому человеку из провинции… Так было, есть и, видимо, будет. В свое время в Англии родился гениальный человек, драматург на все времена – Вильям Шекспир. Сейчас историки спорят: кто он был на самом деле? Подумай, Толя, при жизни о нем не знали ничего, то есть он прозябал в безвестности! Возможно, его высмеивали, публично врали об отсутствии у него таланта. Страдал ли он?.. Что говорит Гамлет в своем вечном монологе:

«А так кто снес бы унижения века:
Неправду, угнетателей, вельмож,
Заносчивость, отринутое чувство,
Нескорый суд, но более всего
Насмешки недостойных над достойным…»

Шекспир понимал свою невостребованную гениальность, о которой заговорили лишь через десятилетия после его смерти.

- Снизошли, признали! А кости-то его в могиле давно сгнили!

- Да, Толя. Так и хочется закричать: позор вам, английские снобы!

А разве менее ужасны судьбы Шиллера или Гофмана, что покидали этот мир в молодые годы в полной нищете? Но что творится у нас!

- Я читал, как не востребованы были Лермонтов, Грин, Булгаков.

- И таких – сотни! А серая бездарность как закатывала, так и закатывает балы. Сейчас они на коне, ибо все решает пиар – жуткое детище виртуального мира. Порой человек понимает, что его дурят, но идет и покупает именно тот продукт, о котором без конца вещают, даже если он вреден для здоровья; читает автора, которого рекомендуют «умные люди», хотя «шедевр» может являться обычной безделицей для поездов и туалетов; смотрит фильм, побивший все рекорды кассовых сборов, потому что построен на великолепных спецэффектах и… все том же пиаре!

- Получается, что рядом с нами – параллельная страна пиара, где живут, вернее, существуют двойники.

Я содрогнулся; Толя словно ЗНАЛ все, что произошло со мной в последнее время. Слово «двойник» вернуло меня к главной цели нашей встречи.

- Сможешь оказать одну услугу? Нужна информация о компании или фирме «Зеленая лампа». Я о ней ничего не знаю, а надо бы. Возможно, это поможет в расследовании смерти Юрьевой.

- «Зеленая лампа»? И что в ней особенного?

Я рассказал о том, что именно эта копания в последнее время спонсировала Светлану, даже собиралась войти на правах соучредителя в издательские проекты, а потом… канула в небытие.

- Фирмы возникают и разоряются, - сказал Анатолий, - ничего странного. Это все?

- Коммерческий директор издательства предложил мне возглавить его.

- Зачем тебе лишний геморрой?

- Абсолютно не нужен. Однако складывается впечатление, будто он что-то не договаривает насчет последних друзей Юрьевой. Проверить бы их надо, Толя.

- Не исключено, что ты прав, - согласился он.

…Я вышел на улицу и вновь ощутил преследующее меня око. В последнее время я стал чувствовать его постоянно. Тот же вопрос - почему они до сих пор не расправились со мной, приобретал кошмарную актуальность. Но ведь они что-то предпримут, вечно так продолжаться не может

И действительно события стали развиваться быстро. Быстрее, чем я ожидал.

Вспомнив, что в холодильнике шаром покати, я зашел в универсам, находившийся в соседнем доме. Меня тут почти все знали, продавщицы обычно интересовались насчет приобретения новой книги с автографом, охранники просто кивали. А один из них - Константин Маркович, тут же пускался в рассуждения о современной литературе, ходил за мной по залу, пока однажды ему не досталось от руководства. Он и сегодня дежурил, и я, как обычно, помахал ему рукой.

- Забыли что-нибудь купить? – спросил Константин Маркович.

- Почему «что-нибудь»? Уж куплю, так куплю!

Моего «товарища» отвлек администратор, а я с тележкой заскользил по залу. Тележка быстро наполнилась, и тут я наткнулся на продавщицу Зину.

- Добрый день, - сказал я, - наша красавица не в духе?

- Это еще почему?

- Не поздоровалась.

- Мы же с вами виделись.

- Но не сегодня.

- Как не сегодня? – удивилась Зина. – Вы заходили к нам минут пять или семь назад.

- Зиночка, что-то путаете. Я не был у вас два дня.

- Вот шутник, - улыбнулась продавщица.

- Шутник? – мое тело начал охватывать болезненный зуд. – Я совсем не склонен сегодня шутить.

- Я что, обозналась?

- Зина, а поподробнее можно?

- Вы брали рыбу, салат… Да все, что у вас опять в корзине. Я спросила, как ваш новый роман, а вы что-то пробурчали и отвернулись.

Я тут же вспомнил фразу Константина Марковича: «Забыли что-нибудь купить?». Как же я сразу не обратил на нее внимания. Да разве можно было предположить?!..

- Зина, то был не я, - голос мой срывался.

- Выходит, очень похожий на вас человек… А чего так заволновались? Мали ли похожих людей. Специально проводят конкурсы…

- А куда подевался тот похожий на меня человек?

- Вроде бы направился к кассе. Я ведь не слежу…

Бросив тележку, я побежал к кассе. Много народа! Он не должен далеко уйти… Где же он, где?!

Под удивленные взгляды посетителей универсама я обежал почти все этажи. Двойник исчез!

…Я знал, что и дома не смогу отгородиться от страшного всевидящего ока. Единственное, что утешало, никто из моих врагов не прыгает ко мне на тахту, тем более не заползает пока в мозг, не пытается прочесть мысли.

Итак, мне открыто дали понять, что двойник уже действует, причем, действует бесцеремонно, прямо перед моими глазами. Он может натворить столько дел! Но именно я буду за все в ответе!

Срочно сообщить, предупредить!.. Кого и о чем?.. Что специально создали моего астрального двойника, который работает под Александра Павлова? Никто не поверит…

Но ведь копия уже открыто расхаживает по универсаму. Несколько человек видели… Что сказала продавщица Зина? «Мало ли похожих людей».

Я попытался отвлечься от тяжких дум, включил телевизор, однако не смог вникнуть ни в одно слово, ни в один сюжет. Устав бороться с самим собой, принял успокоительное и упал в кровать. Расслабляться нельзя, но и не расслабиться невозможно. От меня больше не зависело ни поведение двойника, ни его создателей…

Пришел крепкий, без видений сон.

…В дверь отчаянно трезвонили, потребовалось время, чтобы осознать: кто-то рвется ко мне. Ужасно не хотелось подниматься, открывать нежданным гостям. Тем более, я не верил, что с их появлением в моей жизни произойдет что-то хорошее.

Проклятые звонки не прекращались! Я поднялся, превозмогая зевоту, спросил:

- Кто?

- Господин Павлов?

- Я.

- Это милиция.

Думал сказать им: «Ребята, вы часом не ошиблись?». Но ведь они назвали мою фамилию.

- А в чем дело?

- Открывайте!

От резкого голоса повеяло пронзительным холодом. Сначала я попросил показать документы, через щелку закрытой на цепочку двери мне их протянули. Правда, милиция?.. Сейчас с подобными документами свободно разгуливают любые оборотни. И выхода нет, поэтому я впустил их – троицу сумрачных людей в милицейской форме.

- Кстати, который час? – поинтересовался я.

- Семь утра.

- Не рано ли пожаловали?

- В самый раз

- Что-то случилось?

- Будто не знаете.

- Ни малейшей догадки.

- Господин Павлов, вы арестованы.

- Вот тебе и на! За что?

- За убийство доктора Савельева.

От такого заявления у меня подкосились ноги. Отступив к стене, тяжело задышал:

- Доктор Савельев убит?

- Вы не отрицаете, что знакомы с ним? – откинул назад челку высокий капитан.

- Только заочно.

- Но сегодняшней ночью познакомились и очно. Так?

- Ничего не понимаю. Он ведь исчез около года назад. Вроде бы утонул?

- Собирайтесь, едем в управление, - капитан не желал давать никаких объяснений.

Рука не слушались, когда, под неусыпными взглядами служителей закона, натягивал брюки и застегивал пуговицы на рубашке. Меня вывели на улицу к милицейской машине. Я успел спросить:

- Когда его убили?

- В час тридцать.

- Отлично, у меня на это время алиби…

Я осекся. Алиби как раз не было. Кто подтвердит, что в это время, я спал в своей квартире?

…Я оказался в кабинете следователя, молодого человека, белобрысого, с пылающими синим огнем глазами и огромным пятном на щеке. Он смотрел с открытой неприязнью. В воздухе словно носились флюиды злости. Я недавно встречался со следователем Тарасовым, и там все было по-другому. Правда, тогда меня вызывали, как свидетеля…

- Присаживайтесь, - он нервно мотнул рукой на стул.

Я сел и вопросительно уставился на него:

- Объясните, что произошло? По какому поводу?..

- Повод! – вскричал следователь, - будет тебе сейчас повод!

- Не тыкай! – он также вызвал у меня раздражение. – Я – писатель, к мнению которого прислушиваются. Желаете пощеголять хамством…

- Простите, - зло улыбнулся следователь. – Ненароком обидел. Ничего, скоро вы окажетесь в таком месте, где из вас выбьют хорошие манеры.

- К делу! – оборвал его я.

От моего напора следователя перекосило, однако он сдержался, растянул рот в фальшивой улыбке:

- Хорошо, хорошо, ситуация вот какая: вы человека убили.

- Чушь!

- Не чушь, гражданин Павлов. Есть свидетели убийства. Кстати, поскольку вам положен адвокат…

- Подождите насчет адвоката. Я невиновен, и хочу знать: кто и когда видел, как я убиваю доктора Савельева? Он ведь исчез около года назад?

- Как вы информированы! Какие отношения были у вас с ним?

- Никаких. Я его даже не видел. То есть видел, но только на фотографии.

- На фотографии. Изумительно! – умилился белобрысый следователь.

- Может, перестанете ерничать, и объясните, как я его «убивал»?

- Я ждал, что вы сами расскажете.

- Как я расскажу о том, чего не делал?

- Ай-яй-яй! Хорошо, я напомню…

Я с ужасом внимал дальнейшим словам следователя, он бредит или серьезно? Тут не шутят! Попал в западню!

И белобрысый выложил мне всю историю от начала до конца: вчера Савельев после долгого отсутствия неожиданно вернулся к себе, было это под вечер, часов в девять. Естественно, новые жильцы в шоке, еще потребует назад квартиру. Но Кирилл Евгеньевич успокоил их, мол, ничего не надо, что у него теперь другое жилье. Почему столько времени не давал о себе знать? Работал на секретном объекте, а пришел взять кое-какие бумаги. Тут вернулся с работы муж хозяйки Лизаветы, семья уговорила Савельева посидеть с ними, поужинать. Он согласился, да засиделись до поздней ночи. Потом он заторопился, Лиза с мужем пошли его провожать, и вдруг на первом этаже увидели… меня. Лиза успела сказать: «Это писатель Александр Павлов, он искал вас». И тут я вытаскиваю пистолет, стреляю Савельеву прямо в сердце и спокойно ухожу. Кроме Лизы с мужем меня видела компания молодых людей, человек пять. Почти у всех теперь – либо шок, либо нервный припадок.

- Значит, чушь? – злобно ухмыльнулся следователь.

- Прямо в сердце попал! А вот стреляю я отвратительно. В институте на стрельбищах еле зачет сдал.

- Не компостируйте мозги, гражданин Павлов. Сейчас пойдем на опознание.

«Теперь понятна роль двойника!»

- Стойте! – сказал я. – Меня обязательно опознают. Но там был не я.

- А кто был? Переодетый Дед Мороз?

- Астральный двойник.

- Здорово! И он же в свое время заходил на квартиру к Савельеву, интересовался пропавшим доктором?..

- Заходил я. У меня была тема нового романа.

- Какого романа?

- Да моего, моего! Савельев предполагался как прототип одного из героев.

- Покажете?.. Хотя бы наброски?

- Не могу. Я не стал им заниматься.

- То есть никаких записей нет? Что-то вы совсем заврались, гражданин Павлов. Идем на опознание.

…Несколько мужчин – от тридцати до пятидесяти лет стояли вряд под номерами за тонированным стеклом. Естественно, меня опознали. Я пытался объяснить, втолковывал про ситуацию с двойниками. Однако никто не слушал, мне лишь вторично напомнили о праве связаться с адвокатом. У меня никогда не было адвокатов по уголовным делам. Позвонил Толе, тот обещал помочь, предупредив: «Не болтай ничего лишнего, жди юриста. Да не лезь там в бутылку».

В камере было так душно, что от спертого воздуха закружилась голова, я чуть не потерял сознание. Народа здесь – как сельди в бочке, все нары забиты. Кто-то лежал, кто-то сидел, мрачно поглядывая по сторонам. Рябой парень лет двадцати прогуливался, засунув руки в карманы, и что-то фальшиво насвистывал. Посмотрев на меня, он презрительно хмыкнул:

- Ну, привет, фраер.

- Привет, - ответил я и оглядел камеру в поисках пустого места. Неожиданно взгляд остановился на лысом мужике килограмм за сто двадцать. Он кивком указал на соседнюю койку.

Окружающая обстановка интересовала мало, я размышлял о неожиданном повороте событий. Почему убили Савельева? И действительно ли убит доктор?.. Сомнительно.

…Я не сразу понял, что толстяк обращается ко мне.

- За что тебя?

- Ни за что.

- Старая песня, - ухмыльнулся он. – Помнишь фильм «Место встречи изменить нельзя»? Всех ни за что! А все-таки?

- Очередная ошибка органов правосудия. Но, надеюсь, разберутся.

- Ты, парниша, видать нагловат. Только здесь не твоя территория. Здесь тебя сожрут, трахнут, размажут по стенке.

Еще не хватало конфликта в камере. Я лег, отвернулся, по наивности полагая, что толстяк отстанет. Я решил просчитать все варианты доказательств своей невиновности. Но как это сделать?!.. Двойник сыграл мою роль по полной.

Рябой парень, тем временем, перестал свистеть, подошел ко мне:

- Эй, интеллигент вонючий, брезгуешь разговаривать?

И плюнул в меня! Я вовремя вспомнил предупреждение Толи не лезть в бутылку. А тут еще один – лохматый, раскосыми глазами спрыгнул сверху. Похоже, и он из их компании. Толстяк вытер пот со лба:

- Видишь вон того фраера со сломанной рукой? Я постарался. Он тоже пришел наглым, тоже молчал, когда его спрашивал Пантелей… Пантелей - это я! И он же смолчал, когда я отделал его, просто сказал, что упал с верхней койки и поломался. И скажет еще раз, если потребуется. И остальные рта не раскроют! Ясно?

Люди в камере опустили головы; Пантелея тут боялись. «Как бы с ним примириться? Сказать, что я писатель Александр Павлов? Может, он читал что-нибудь?.. Вряд ли, такие люди читают редко. Да, ситуация…»

- Пусть эта камера кому-то покажется маленькой и ничтожной, - продолжал Пантелей, - только тут – мое государство, я устанавливаю порядок, казню и милую. А правитель я не милостивый. Так, Кешка? Ринат?

Рябой заржал, а лохматый молча кивнул. Атмосфера в камере становилась все более гнетущей. Продолжая разглагольствовать, Пантелей, взбирался на самый Олимп своей власти:

- Мы в моем маленьком государстве не признаем законы большого, не признаем его мораль. Хотя, если подумать, то мы – миниатюрная копия системы, которая за железной от нас дверью. Там просто существуют формальные приличия, которые ни что иное, как обман. У нас не обманываются, когда приносят передачи, я открыто забираю приличную часть, и не вру, будто налоги пойдут на «общую пользу тружеников».

Рябой снова заржал, но под грозным взглядом Пантелея вжал голову в плечи. Вождя нельзя перебивать!

- У меня с большим государством своего рода дипломатические отношения, договор о сотрудничестве и совместной деятельности. Правда, те, кто за железной дверью, этого не осознают, а то бы доплачивали союзнику. Какой я союзник? А вот, смотри, пришел человек на исправление, пообщался с Пантелеем, и уже не захочет больше «жить не праведно». Так что, я друг и воспитатель, порой суровый. Но что поделаешь! Суровость в воспитании нужна. И уважение к старшим. Вон ты не уважаешь меня, даже словом не хочешь обмолвиться. А после моих лекций запрыгаешь, как козлик. И, главное, не пожалуешься на наставника, ведь ночи тут – длинные и темные, несмотря на начало лета. Можешь не проснуться…

- Я расскажу тебе, за что оказался здесь…

- Обязательно, парниша. Все потаенные секреты выложишь перед мудрым Пантелеем. Но сейчас у нас учеба.

- Гы-гы-гы! – на сей раз рябой Кешка смеялся осторожнее. – Пантелей, давай его заставим жрать дерьмо?

- Неплохая идея. Ты когда-нибудь жрал человеческие экскременты? А почему бы не попробовать? Не икра, конечно, но новые ощущения получишь сполна. С этого и начнем воспитание.

- Ступай к параше, говноед хренов! – оскалился Кешка, плюнув в меня вторично. – Поглощать «пищу» будешь под моим чутким руководством.

- Слышишь, парниша, глас народа? Я тут бессилен вмешиваться, - почесал Пантелей лысый затылок.

- Поторопись, мразь, - рябой потянулся ко мне костлявой рукой. Взгляд похожего на борова царька стал… скучающим. Он считал, что очередной интеллигентик сломался, и теперь с ним можно делать, что угодно.

Рука Кешки вцепилась в рубашку, он кричал: «Вставай, гадина!» и снова плюнул, попав в лицо. И вот тут я не выдержал, позабыл о предупреждении. На какое-то мгновение для меня исчезло все, кроме Пантелея и его отвратных дружков.

Я засадил Кешке в солнечное сплетение, отбросил, вскочил и вторичным ударом попал ему между ног, скорее всего, лишив возможности иметь потомство. Лохматый Ринат бросился на меня, замахал руками, я поймал правую, заломил и… - только хруст костей, сопровождаемый диким воем. Затем возникла туша Пантелея, я ударил его в живот, ударил, как показалось, не слишком сильно для ста с лишним килограммов. Но произошло невообразимое… Он осел на пол и так заорал, что, наверное, его услышали давние предки.

В камеру ворвались охранники, Пантелей гундосил: «Он избил меня! И вон еще двоих…». Как я не убеждал, что лишь защищался, никто не слушал. Глухие охранники скрутили меня и куда-то потащили. Потом втолкнули в новую камеру, как оказалось, в одиночку.

- Теперь будете куковать тут, господин убийца!

Крохотное, холодное помещение без света… Не представляю, сколько времени я просидел здесь, стуча зубами. Мой адвокат не появлялся, и вообще – никаких известий из внешнего мира.

Потом мне почудилось, будто из темноты выплыла Люба или лже-Люба. И мы с ней… танцевали танго под дивную музыку оркестра Поля Мориа. Она что-то загадочно шептала мне на ухо…


Глава XXI. НЕОЖИДАННОЕ СПАСЕНИЕ

К моему облегчению, наваждение прошло, растворилось во мраке комнаты. Я несколько раз мысленно произнес: «Не поддавайся панике! Не поддавайся, даже когда оболган, растоптан и заключен в клетку. Ты не можешь сломаться и просто так уйти. Нельзя без боя уступать свое место зловещему двойнику».

Щелкнул замок, отворилась дверь. И – резкий окрик:

- Павлов, на выход!

- Зачем? – задавая вопрос, я все время забывал, что вынужден ныне молча подчиняться чужому приказу.

Или… они уже во всем разобрались?

Однако вспыхнувший огонек надежды быстро затушили:

- Адвокат пришел.

Адвокат был средних лет, невысокого роста, с довольно приятным лицом и копной кудрявых волос, в глазах – смесь любопытства и озабоченности.

- Добрый день, - представился он.- Моя фамилия Голубев Леонид Николаевич. Анатолий позвонил мне и все рассказал. Извините, что задержался, но нужно было ознакомиться с делом. А тут прихожу, и сразу огорошили… Зачем вы подрались?

- Уголовники достали…

- Но вы создали о себе соответствующее впечатление. Ладно, о наших делах!.. Кстати, вы не возражаете, что я – ваш защитник?

- Нет, конечно.

- Тогда подпишите бумагу. Вот здесь… Итак, я посмотрел материалы, вы отрицаете, что убили доктора Савельева?

- Отрицаю.

- Но столько народа видели вас!

- Не меня, а человека, игравшего мою роль.

- Вы сказали следователю, что находились дома?

- Да. Спал.

- Свидетели?

- Нет свидетелей.

- Плохо.

Я лишь развел руками: чего хорошего!

- Скажите, почему подставили именно вас?

Сложно доверять человеку, которого видишь впервые, пусть даже его рекомендует твой друг. Однако выхода нет, надо говорить! Поэтому я рассказал Голубеву свою историю, естественно, опуская некоторые детали. На лице адвоката читались и явно возросший интерес и… сомнение.

- Похоже на фантастику? Только все это – чистая правда.

- В наше время сложно понять: где вымысел, где – правда, - Леонид Николаевич был на редкость серьезен. – Разного наслушаешься. Одного моего клиента арестовали за убийство жены, куча свидетелей, а он твердил, будто в это самое время отдыхал на Багамах. «А где, - спрашиваю, - доказательства, что были на этих самых Багамах? Билеты, счета из отелей, виза, наконец? А он: «Ничего подобного не имею. Я был там нелегально. Я обладаю телепортацией, могу перемещаться в любую точку земли». «А если вам продемонстрировать свои способности следствию?» «Они у меня то возникают, то пропадают. Вот сейчас пропали».

- Вы ведь знаете, что Кирилл Евгеньевич Савельев какое-то время отсутствовал. Интересно, где он был?

- Следствие занимается этим вопросом.

- Лично я сомневаюсь, что убили именно Савельева.

- Экспертиза доказала: он.

- Он создает двойников! Идеальных! Почему бы ему не создать собственную копию? Не удивлюсь, если он сейчас преспокойно наблюдает за происходящим из какой-нибудь своей «берлоги».

Леонид Николаевич испытующе посмотрел на «странного писателя». Однако я не сдавался:

- Надо обязательно выяснить: ГДЕ И ПОЧЕМУ ОН ОТСУТСТВОВАЛ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ?.. Далее, поговорите с сотрудниками магазина. Одну из них, продавщицу, зовут Зина, молодая женщина с большими серыми глазами. А так же охранник – Сидоренко Константин Маркович – курносый, сутулый, лет сорока пяти. Они ВИДЕЛИ двойника.

- Или похожего на вас человека, - уточнил Голубев.

- Как же так? В одном случае – похожий на меня человек. В другом, когда дело касается убийства, – то это я?

- Проблема в том, что вы и раньше были на квартире доктора Савельева. Интересовались будущей жертвой… А вот выяснить мотив столь долгого отсутствия доктора не помешает. Я начинаю действовать.

- Там очень опасные люди, Леонид Николаевич.

- К опасностям не привыкать, - улыбнулся он.

- Вы можете меня вытащить отсюда? Под залог…

- Если бы вы не подрались. А то о вас пошли слухи, как об опасном для общества элементе.

- Выхода не было, - вздохнул я.

- Постараюсь что-нибудь предпринять. А пока вас переведут в другую камеру. Только, пожалуйста, без инцидентов.

Меня препроводили в новую камеру, как мне показалось – чуть более светлую. Задержанные смотрели на меня с опаской, очевидно, слухи о моих подвигах и преступлении, в котором обвиняют, им уже здесь известны. Никто не навязывался в собеседники. Это хорошо! Упав на койку, я ушел в собственные мысли…

Пытки начались на следующий день: вновь вызвали на допрос, только теперь присутствовал адвокат. Тот же хамоватый следователь хоть и вел себя чуть тише, но по-прежнему открыто демонстрировал, что именно он – хозяин положения. Он представил дело так, будто у меня – ни единого шанса выпутаться. Столько народу видело убийство! Преступник и не скрывал своих замыслов, пристрелил жертву и спокойно ушел.

- А вам не кажется это странным? – поинтересовался Голубев. – Пристрелил и спокойно ушел. Клиент мой на дурака не похож.

Аргумент не возымел никакого действия, наоборот, следователь взглянул на меня с прежней ядовитой улыбкой, точно готовился нанести очередной удар. И нанес!

- Мы тут навели о вас кое-какие справки. Вы ведь хорошо знали покойную Светлану Петровну Юрьеву?

- И что?..

- Дело Юрьевой здесь не обсуждается, - тут же вмешался мой адвокат.

- Это да. Однако есть любопытная информация. Оказывается, погибшая гражданка Юрьева оставила завещание.

- Многие так делают, - сказал Леонид Николаевич.

- И в этом завещании в качестве одного из наследников фигурирует имя господина Павлова. Ну, что скажете?

Новость меня ошарашила, я мысленно поблагодарил и отругал Свету. Удружила, называется, да еще в такой неподходящий момент!

- Что я могу сказать? Сумма хоть хорошая?

- Нормальная.

- А чего вы так зло глядите? Завидуете, что вам с небес не свалился такой же дар?

- Александр Владимирович!.. – пробовал остановить меня адвокат.

Следователь злобно сверкнул глазами:

- Завидовать скоро придется вам, завидовать последнему бомжу. Мы выясним, не связаны ли вы и со смертью издательницы. Вы были последним, кто видел ее живой. Ради денег на многое пойдешь, не так ли?.. Вы – в полном дерьме, гражданин Павлов.

- В дерьме или нет, решать суду, - напомнил адвокат.

На лице следователя открыто читалось: «Надеетесь, что с такими-то уликами клиент отвертится?». Затем он предупредил, что завтра – следственный эксперимент, и меня повезут на место преступления. После допроса мы поговорили с Голубевым.

- Есть зацепка разрушить всеобщее убеждение в вашей виновности, - сказал Леонид Николаевич, - правда… слабенькая. У одного из ребят, которые видели преступника, мать работает гримером в театре. Так вот, он утверждает, что у стрелявшего в доктора был парик, а на лице - грим.

- Зачем им парик и грим, если они создали двойника?..

- Или вашу роль сыграл актер. Алексеев знает вас, и убежден, что здесь – настоящая, серьезная подстава.

- Спасибо, что верите мне. Не выяснили, где столько времени скрывался доктор Савельев?

- Пока нет.

- Проблема залога не обсуждалась?

- Дайте еще один день. Очень интересными могут быть показания сына гримерши…

Мне показалось, Голубев еще хочет что-то сказать, только… не решается. Но, помявшись, все-таки признался:

- Такое ощущение, что и за мной стали следить. Вы действительно перешли дорогу серьезным людям. Я, например, не уверен, что наш разговор не прослушивается, хотя и ведем беседу в наушниках. Прошу об одном: максимум осторожности. До завтра.

Он мог бы и не предупреждать об осторожности. Но слова сильно запали в душу, оказавшись в камере, я с новой остротой почувствовал опасность. Пока что светлый день. А что будет ночью, во время сна?

Надо ли говорить, что я почти не спал, и в каждом шорохе слышал приближающуюся смерть. Самым большим облегчением стало наступившее утро…

Облечением?!

Примерно в десять мы должны были ехать на место преступления. Следователь находился в радостном возбуждении, а Леонид Николаевич наоборот – был подавлен. Он шепнул, что сын гримера, на показания которого так надеялся, вдруг изменил их. И ничего пока не выяснено о месте прежнего пребывания доктора. Как я понял: ситуация совсем фиговая.

Мне приказали войти в черный уазик. Никогда не думал, что поеду по родной Москве в наручниках. Правильно говорят: от сумы и тюрьмы не зарекайся… Сквозь тонированные стекла просматривались до боли знакомые улицы. Именно ДО БОЛИ! Я закрыл глаза, поскольку не в силах был наблюдать за свободными, прогуливающимися людьми. У каждого – свои проблемы, свои разлады на работе и в семье, но… мне бы сейчас их заботы!

Машина остановилась, как я понял, у перекрестка. Мне нестерпимо было тут находиться, с другой стороны, еще больше не хотелось оказаться на Весенней - улице-ловушке доктора Савельева, где, ослепленная обманом Лиза уверенно подтвердит: «Это он!»

Как же мне быть?!

Машина тронулась, потом снова остановилась… Я услышал ругань, крики, грешным делом подумал, не сбили ли кого? А дальше…

Дверцы машины открыли люди в масках, камуфляжной форме, с оружием в руках. Я решил, что настал мой последний час.

- Всем оставаться на своих местах, и обойдемся без трупов, - послышалась резкая команда. – Нам нужен вон тот!..

Какой знакомый голос! Галич?

- Выходите!

Конечно, он! Если только… не очередной трюк создателей двойников. Выхода не было, я поднялся, пересел в «вольво», который тут же резко тронулся. Через некоторое время руководитель боевиков снял маску:

- Здравствуйте, Александр Владимирович.

- Я знал, что это вы.

- Очень рад, что не забыли.

- Зачем меня похитили?

- Выхода не было. Вас бы убили. Возможно, в доме на Весенней.

- Выходит, вы спасли меня?

- Да, - подтвердил Сергей. – Я – ВАШ ДРУГ.

В памяти всплыла ночная встреча у оскольской «Олимпии», коренастый человек, предупреждающий не доверять Галичу, у которого одна сверхзадача - отыскать доктора Савельева. Он, мол, все поставил на эту встречу, так как рассчитывает получить в результате огромные дивиденды.

В небольшом переулке машина остановилась, здесь стояли еще несколько автомобилей, в один из них Галич предложил мне пересесть. Распрощавшись с «приятелями», он снял камуфляжную форму, и мы вновь запетляли по улицам. Некоторое время царило молчание, потом Сергей сказал:

- После пережитого у вас нет оснований доверять кому-либо.

- Да, - грустно согласился я.

- Мне можно.

В сотый раз он убеждает довериться ему. Совсем не оригинален.

- Тогда я спокоен.

- Вы совсем не рады освобождению? – он словно бы и не заметил моей иронии.

- Рад. Только я не свободен. Меня будут искать все правоохранительные органы России.

- Надо, чтобы они вас еще нашли?

- И не только они…

- Да. И вот это гораздо хуже.

Чтобы не возвращаться «к разным ужасам», я переменил тему:

- Слышали об убийстве доктора Савельева?

- Еще бы!

- Убили его?

- Сложный вопрос…

- Действуют двойники. Как понять: где истинное создание Бога, а где - дьявольская копия?..

Я похолодел… Может, со мной не Сергей Васильевич Галицкий, а эта самая «дьявольская копия»?! Для чего меня «спасли»? Чтобы прикончить?

Вероятно, страхи так прочитывались на моем лице, что Галич улыбнулся:

- Я настоящий! Память двойника не копирует все детали памяти оригинала. Давайте что-нибудь вспомним из нашей встречи. Любой эпизод! Начинайте, а я продолжу.

«Дело говорит!»

- Вы в первый раз появились в моем номере. Что сказали?

- Сами помните?

- Конечно.

- Вы предложили пройти, признались, что не ожидали меня увидеть. И тогда я сказал: «Мне кажется, я тот, кто нужен вам. Именно со мной вы искали встречи». Затем позвал вас прогуляться.

- Точно…

- Однако, сыщик вы пока так себе, извините. В гостинице нас могли подслушать и записать. Спросите лучше о другом эпизоде: во время встречи с Ковалем, например.

- Не стоит.

- Поверили, что я настоящий?.. Радует!

- И меня тоже.

«А куда, кстати, едем?»

Мы миновали Тушино, и теперь приближались к самой окраине Москвы. Вот и кольцевая дорога, за ней – Красногорск.

- Едем туда, где вас не должны найти, - ответил Галич.

Красногорск остался позади, показались районы Нахабино, и их мы миновали, вот уже Павловская Слобода с ее старинными улочками. А мы через нее все устремлялись куда-то по трассе.

- Скоро будем на месте, - опытный Галич ощутил больно щекочущую меня неизвестность.

Появился милицейский пост, и тут я увидел, что нас останавливают…

«Засекли?»

Мои глаза встретились с глазами Сергея, надо было что-то срочно решать.

- Если они дали мое описание? – предположил я.

- Все возможно.

- Но тогда?..

- Не дергайтесь. Однако будьте готовы к любому повороту событий.

«К чему мне готовиться?..»

Сергей как бы прочел мой мысленный вопрос и послал мысленный ответ:

«Хрен его знает!»

К нам подошел молодой лейтенант, отдал честь, попросил предъявить документы. Нервы накалились до предела, казалось – одна крохотная искра, и все во мне вспыхнет. На всякий случай я наклонился, сделав вид, будто что-то упало под сидение, и я ищу. А Сергей беззаботно поинтересовался:

- Все в порядке?

- В порядке. Обычная проверка документов.

Когда он их возвращал, рука вдруг повисла в воздухе:

- А вы куда направляетесь?

- В Аносино.

- Доедите без проблем. А вот дальше – ремонт дороги, объезд.

- Спасибо за информацию.

- Счастливого пути! – лейтенант вновь отдал честь, и тут же с интересом заглянул в салон автомобиля. «Что его заинтересовало?»

Мы сорвались с места, а я, как бы ненароком, оглянулся… Лейтенант глядел в нашу сторону?

- Дорогой Александр, - сказал Галич, - будет крайне неприятно, если у вас разовьется мания преследования.

- Он слишком пристально смотрел на меня…

- Не согласен. Он вел себя, как обычный легавый из дорожной инспекции.

- Хотел денег?

- Может быть. Но рисковать не стал. Проехали и ладно.

Минут десять – и перед нами древние стены Аносинского женского монастыря. Мы повернули налево, и ехали широкой, пыльной дорогой мимо ухоженного кладбища, за которым метров через триста начиналась небольшая деревушка. Появился указатель: «Падиково». Еще один поворот, и мы оказались у ворот каменного особняка. Галич навел пульт, они открылись, машина въехала в абсолютно пустой двор, без традиционных маленьких построек и цветников. Никто не встретил нас ни сразу, ни после.

«Есть тут хоть одна живая душа?»

Галич пригласил пройти в дом. В больших комнатах царило безмолвие. Я поинтересовался:

- Мы одни?

- Одни. А вскоре и я покину вас. Появится отличная возможность отдохнуть от излишнего общения. Но давайте начнем с хорошего обеда. Рискну предположить, что там, где вам пришлось «гостить», питание оставляло желать лучшего.

- Безусловно.

- Что у нас в холодильнике?.. Предупреждаю: завтрак, обед, ужин вам придется готовить самому. Опыт имеется?

- Я холостяк, и этим все сказано.

- Отлично, хоть здесь проблем не будет. Итак, у нас яйца, картошка, сыр, колбаса, зелень. Предлагаю поджарить картошку и залить яйцами. Непритязательно, но вкусно. И немного водочки, не возражаете?

Пока готовили обед, я ни о чем не спрашивал, за приятными хлопотами хотелось хоть не надолго отвлечься от тяжких дум. Но вот стол накрыт, я с аппетитом смел все, что было в тарелке. Пить пришлось в одиночестве (Галич – за рулем); хорошая водка, снимает напряжение…

Наступило время расспросов, первый возник сам собой:

- Кто вы, Сергей Васильевич Галицкий?

- Мы ведь уже говорили тогда, в Старом Осколе.

- Этого недостаточно. Неудачники, проигравшие войну за собственность в небольшом городе, так себя не ведут.

- Как именно?

- Уверенно, смело, дерзко.

- Такой уж я человек. Выигрываю ли, проигрываю ли – все одно: уверен, смел, дерзок, - засмеялся он.

- Почему вы заинтересованы в нашем сотрудничестве? Пошли на такой риск!.. Только не повторяйтесь.

- Заинтересован, потому что вы сыграете ВАЖНУЮ РОЛЬ в нашем деле.

- Опять загадки?

- Поверьте, все скоро разрешится.

Я думал спросить его: «И как скоро?», однако не спросил. Все в итоге закончится общими фразами.

- А что сейчас делать мне?

- Отдыхайте, набирайтесь сил, - повторил Галич, - дом в вашем распоряжении.

- Я здесь в безопасности?

- Если не будете покидать его пределы. И во двор лучше выходить как можно реже.

- Снова узник, запертый в четырех стенах.

- В этих стенах - весьма интересно. Пойдемте со мной.

Он отвел меня в дальнюю комнату, вновь нажал на пульт, пол раздвинулся. Внизу зияла черная дыра; от потянувшего холода и полного мрака стало зябко.

- После отдыха рекомендую спуститься вниз.

- Зачем?

- Лучше один раз увидеть и все понять.

«Что я должен понять?»

- Пульт действует вот таким образом.

Мы вернулись к столу, и через некоторое время Галич заторопился.

- Вы мне полностью доверяете, оставляя одного в вашем доме?

- Полностью, Александр. Только помните об осторожности.

«Рад бы забыть, да невозможно!»

После отъезда Сергея я решил воспользоваться его советом, немного поспать. Поскольку ночь я лишь промучился, сон наступил мгновенно. Два часа без кошмаров – как мне они пригодились! Упоенный безмятежностью, даже открыв глаза, еще некоторое время не мог сообразить: где я? Как попал сюда? Но блаженное неведение быстро прошло…

Галич не появлялся. Некоторое время я побродил по дому, обходя этажи. Вспомнил о предложении хозяина пройти в подвал. А почему бы и нет?

Я нашел нужную комнату, навел пульт, как это делал Галич. Вновь раздвинулся пол, но холод и мрак сдерживали мое стремление немедленно спуститься. Сергей не стал бы говорить просто так, ради шутки. Надо посмотреть!

Я нащупал первую ступеньку, и пошел осторожно, чтобы в темноте не споткнуться, не загреметь. Кто может сказать, какова глубина этого подвала?

Третья, четвертая ступеньки, уже седьмая… И вдруг пол надо мной сомкнулся! От неожиданности я выронил пульт, и теперь оставался в глухой темноте. Кричать? Кто меня услышит? Ждать возвращения Галича? Когда он вернется?.. И догадается ли, что я в подвале? У меня нет ни сотового, никакой связи вообще!..

Я решил попробовать отыскать пульт, нащупал очередную ступеньку, потом еще одну. И тут вдруг вспыхнул яркий, режущий глаза свет…


каиниты, ритуальные убийства.JPGГлава ХХII. ИРРЕАЛЬНЫЕ МИРЫ

Ступеньки заканчивались. Возле последней валялся пульт; хоть одна проблема решилась. Быстро теплело, точно кто-то включил тайные отопительные системы. Но где я? И куда дальше?

Коридор заканчивался… очередной стеной. Снова в тупике?..

Я догадался, что опять следует прибегнуть к помощи пульта - поочередно наводить его на стены. И вот одна из них приподнялась, я прошел вперед, оказавшись в маленькой кабинке. Она стремительно понеслась вниз; когда же остановилась, дверцы открылись, впуская меня в неведомое хранилище тайн. Неплохой домик отстроил себе неудачник из Старого Оскола!

Здесь стоял длинный ряд стеллажей: книги – от тоненьких брошюр до крупных фолиантов; а вот и диски. Что же скрыто в этой подземной библиотеке?

Начну с книг! Отыскав удобный столик с компьютером, взял небольшую книжицу. Издание – ротапринтное, без каких-либо выходных данных. Открыв первую страницу, увидел повернутый вниз треугольник и какие-то знаки или иероглифы. Я видел китайские, японские, и хотя мало что смыслю в восточных языках, почему-то решил, что здесь – нечто другое. Перевернул страницу, следующую - одни и те же непонятные знаки. Не повезло!

Хорошо, что хватило сил досмотреть книжку до конца, во вкладках на последней странице шла информация на русском; очень мелкий шрифт изрядно затруднял чтение. Но, погрузившись в материал, я вскоре обо всем позабыл. Вот что я прочитал:

«Итак, вы познакомились с программой ложи К., успешно запустившей свои щупальца во все финансовые, хозяйственные и правительственные структуры мира. Создание человеческих копий способствует ее дальнейшей неограниченной власти. Недаром медики так активно заговорили о «банке крови», недаром кровь берут у каждого младенца, объясняя это «необходимостью изучать и предотвращать наследственные болезни». На самом деле любой человек теперь у них «под колпаком», а если он активно пробивается наверх и начинает мешать, они создают его двойника и изыскивают способ провести замену. Как известно, кадры решают все. Чем говорливей и ершистей лидер, тем больше вероятностей, что он – всего лишь пустой бездушный двойник, выполняющий волю своих хозяев из ложи К..

Обратите внимание и на то, как ложа К. предполагает задействовать научную элиту: самых талантливых, от которых зависит мировой прогресс, она тихонько прибирает к себе, прячет от «чужих глаз», а на их место водружает те же самые копии. Остальной мир начинает утверждать: мол, тот или иной ученый исчерпал себя, ставит на нем крест. Копия исчезнет, а оригинал продолжает творить, только уже под полным контролем ложи К.

Пройдет совсем немного времени, и каждый человек станет под прицелом: завернул не туда, - и нет тебя, как личности! А исчезновение останется незамеченным, на пустующее место – давно готов двойник».

Текст заставил меня задуматься: что за ложа К.? При описании масонства лично мне ничего подобного до сих пор не попадалось.

А программа задумана колоссальная и кошмарная! Она пострашнее атомных и водородных бомб. Жаль, не могу прочитать текст. Галич не поможет с переводом?

Положив книгу на место, я снова обвел взглядом стеллажи. Сколько же здесь всего ценного и важного! А вот диски… Названий на обложках нет (что, конечно, не удивляет).

Я включил компьютер, вставил один из дисков. Появились титры: «Двойники сегодняшнего дня или Как меняют известных политиков». Очень интересно! Сталин, Дзержинский, Рыков – фигуры эпические, но прошлые. А вот кто же из нынешних - «нереальный»?

Послышался закадровый голос: «Двойники бывают удачные и неудачные. Начнем со вторых…»

Замелькали картины: относительно молодой человек приятной наружности, слывущий у себя в стране большим обожателем всего либерального, о чем-то убедительно, страстно говорит! И вдруг он или не он?.. Уже не страстный, а какой-то побитый, как Труфальдино из Бергамо, только что получивший порку от обоих господ. И как будто проказа оставила на «обожаемом женщинами лике» безобразные оспины, превратив героя из Ивана-царевича в настоящего Вия. Так и ждешь, что он заголосит: «Поднимите мне кто-нибудь веки!»

И вновь - голос за кадром: «Обратите внимание на неудачу самого эксперимента. Но, поскольку более подходящего экземпляра в данный момент не оказалось, а «герой» требовался, пришлось оставить этого двойника».

«Вот значит как! – подумал я, - чтобы скрыть следы замены, пошли разговоры об отравлении. А здесь - просто НЕУДАЧНАЯ КОПИЯ».

«Экземпляр обречен, - безжалостно продолжал голос за кадром, - и не только из-за некоторой внешней несхожести с оригиналом. Посмотрите, как он себя неадекватно ведет…»

Похожий на Вия, грозно щурился и скалился, а голос предупреждал: «Сейчас он повернет голову на запад…». Боже мой, что за перемена! Грозные гримасы сразу сменяет умилительная услужливость. Шло разъяснение: «Он обязан являться к хозяевам на «промывку мозгов» раз в месяц, а делает это еженедельно. А недавно изъявил желание перейти на ежедневное общение. Он стал их компрометировать излишним рвением».

Двойник с экрана будто услышал текст и улыбнулся мне слезливой улыбкой.

«…Теперь другой неудачный экземпляр…».

Передо мной – небезызвестный «мальчуган» с бегающими глазами и ниспадающей на лоб челкой. Он жевал галстук и все время испуганно озирался. Я прекрасно знал его, слышал о нем столько разного, но сейчас получал поистине поразительную информацию:

«Эта копия изначально появилась с изъяном. Обратите внимание, какое у нее пагубное пристрастие к галстукам. Приходится менять их по нескольку раз в день, что вызывает ненужные кривотолки. Двойника водили к лучшим специалистам, применяли новые методы лечения, однако он неизлечим.

А теперь он еще и прячется ото всех, даже от собственных телохранителей. Прячется и в бронированном шкафу, и за шторкой в столовой, и в ванной. Он надоел господам, а значит – жди замены…»

- Это точно! – подтвердил я вслух, словно рядом был собеседник.

«А вот и удачные копии…»

Их гораздо больше. Передо мной промелькнул целый ряд высокопоставленных чинов – депутатов, министров, президентов. Они улыбались, щелкали каблуками, поднимали к небу полные патриотизма глаза. Их речи насыщены патетикой, безудержным страданием за вверенные им людские судьбы. Вроде бы они неотличимы от оригиналов… Нет, нет, опытный взгляд поможет увидеть хорошо заученные роли. Парад мужчин-политиков напоминал марш деревянных солдат Урфина Джюса, когда созданные «под копирку» угрюмым столяром - дуболомы куда-то бодро маршировали, даже не задумываясь о конечной цели своего похода. Удивительно, но еще более однотипными оказались на поверку политики-дамы – как танцовщицы в кабаре во время исполнения френч-канкана. Неужели у создателей копий не нашлось опытного модельера, что придал бы каждой неповторимый колорит? Или они считают это излишеством? Зачем ненужные старания, раз даже такой, наспех состряпанный суррогат принимают с распростертыми объятиями?.. Мир и впрямь перевернулся.

Я «покинул» политическую сферу и перенесся в блистательную страну шоу-бизнеса. Здесь копий целый океан – орущий, гудящий, с клубящейся пеной. Сначала я таращил глаза: «И этот двойник?.. И эта тоже?..», потом потерял интерес, вытащил диск. Не надо быть Аристотелем, чтобы понять: дальше последуют наука, литература и многое-многое другое.

«Неужели двойники УЖЕ ЗАХВАТИЛИ планету оригиналов?!»

Я продолжил исследование удивительной библиотеки, нашел исторический фильм об астральных двойниках в древности. Их боялись и проклинали, их появление несло всем беду. Тем не менее, уже тогда их пытались создать в разных уголках земли: от берегов Нила до районов Чукотки! Еще в Древнем Египте во время военного похода одного из наиболее известных фараонов жрецы провели «замену», посадив на трон самозванца. По свидетельству современников, это не был «актер», это - точная копия властителя, которая даже знала мельчайшие эпизоды из его жизни (а Галич уверял, что двойник помнить всего не может!). Египту грозили раздор и внутренняя война, но истинный фараон сумел восстановить порядок в стране, самозванца и жрецов казнили!

Но еще до Египта вожди некоторых араттских племен (государство Аратта возникло примерно за 6 тыс. лет до н.э. в долине Дуная, позже его центр сместился между Дунаем и Днепром. – прим. авт.) сплели целый заговор против одного очень авторитетного князя. То время было страшным: ходил по ночам неведомый убийца и жестоко кромсал самых молодых и красивых женщин. Много раз на него устраивали облаву, но он казался неуловимым, всегда ускользал. Настоящий дьявол!

Но однажды его все-таки подловили, причем прямо во время кровавого пиршества. И выяснилось, что у монстра и князя – одно лицо, одна фигура, один голос… А настоящий князь преспокойно спал в своем тереме. Он лишь побледнел, когда привели на суд убийцу. Пошли кривотолки, мол, как же так? Не братья ли они? Кривотолки переросли в ропот, ропот – в бунт. И тогда князь приказал подвергнуть преступника самым ужасным пыткам. И тот рассказал, как «родили» его темные люди по приказу местных вождей. Схватили самих заговорщиков, так же пытали, только что в итоге узнали - до конца неизвестно. Но просочился слух, будто тот кровавый убийца – не из женского чрева, а появился путем разных темных заговоров.

Если уйти еще дальше, на многие тысячелетия назад, то, как утверждают сторонники Северной Традиции, хранящей изначальные предания о русской земле, астральных двойников в огромном количестве создавали еще в Арктиде (Гиперборее) - прародительнице славянской и иных белых цивилизаций. Есть предположение, что однажды копии взбунтовались, покинули благодатный Север и в районе экватора создали свою империю – Атлантиду, так поэтично описанную Платоном. В реальности Атлантида являлась вместилищем разврата, символом многих агрессивных войн.

Уж не знаю, откуда все эти сведения, но от увиденного…жить не хотелось! Итак, попытки создания двойников предпринимались давным-давно, еще на заре цивилизации. И куда бы копии не проникали, они разрушали основы морали тех, по образу и подобию которых сами же и созданы.

Созданы кем?..

Они борются против установленных Божественных принципов, против верховной власти! С помощью двойников жрецы пытались уничтожить власть фараона, вожди араттских племен – единоначалие князя. Они расшатывают столп, на основе которого стоит любое государство.

СОЗДАНЫ КЕМ?!! Точнее, ПО ЗАДАНИЮ КОГО?

От жутчайшей истины захватило дух, я прислонился к стене, тяжело задышал. Получается, что я не просто бросаю перчатку власть имущим, но и?!..

ЧЕТЫРЕ ЧАСА во время событий на плотине на многое открыли глаза, здесь я лишь нашел подтверждение!..

Вновь осмотрел архив. Я охватил только крохи информации, а Галич знает во сто раз больше. Зачем ему я?

Поскольку ответа по-прежнему не было, я продолжил свое исследование, брал наугад книгу или фильм. Я искал для себя ответ на другой важнейший вопрос: есть ли в библиотеке материалы о том, КАК КОНКРЕТНО СОЗДАЮТСЯ АСТРАЛЬНЫЕ ДВОЙНИКИ? Не бес телесные видения, а реальные «люди»? Может быть, есть тут и об этом, только я пока не находил.

Раздался приветственный окрик Сергея, я как раз просматривал очередной материал. Выглядел он усталым, но довольным.

- Вижу, потихоньку разобрались.

- Потихоньку.

- Нашли что-нибудь интересное?

- Еще бы! Сколько, оказывается, копий занимают места оригиналов! И это в высших сферах нашей жизни.

- Спорный материал. Но многое там соответствует действительности.

- А что такое лига К.? Символ у них странный… повернутый вниз треугольник.

- Так, на ходу не расскажешь. Вы что-то активно искали? Помочь?

- Интересен сам процесс создания двойника.

- У нас и на сей счет имеется уникальная съемка. Попытаюсь ее найти… Ага, вот.

На черном экране появились кадры спящего человека с еле различимым лицом, мужчина средних лет, не толстый и не худой, волосы темные и волнистые, лицо… но какое же у него лицо? Немного вытянутое, нос – длинный, прямой. Остальное не разобрать.

- Плохая съемка, - сказал Сергей. – Хоть что-то…

Я осторожно поинтересовался:

- Так и будем наблюдать за его сном?

- Тсс! – Галич словно боялся разбудить спящего.

Камера скользнула вправо, появилась пустая кабинка. Сергей предупредил:

- Будьте внимательны! Сейчас…

В пустоте возникла светящаяся точка, которая понемногу увеличивалась, росла. Прошло некоторое время и… возникли слабые очертания фигуры…

- Обратите внимание на цвет, Александр.

Цвет фигуры напоминал пламя огня, - желтый с красноватыми бликами. По мере того, как фигура «твердела», оболочка становилась голубоватой. И вот я уже наблюдал (позабыв обо всем на свете!) за фантастической картиной: человеческие очертания делались все более явственными, и вскоре можно было разглядеть вытянутое лицо, длинный прямой нос. Я невольно отпрянул…

- Страшно, - согласился Сергей. – Я побывал во многих переделках, в том числе на войне, под пулями, постепенно ко всему научился относиться спокойно. И только когда увидел эту картину…

Предполагаю, он подумал о том же, о чем и я: сам ли человек по своей глупости, самолюбию, дошел до такого?

Фигура продолжала материализоваться, и вскоре напоминала мумию. Постепенно свет вокруг нее померк, оставались лишь темнота и неподвижное изваяние. И вдруг оно шевельнуло рукой!

Съемка остановилась, Галич с сожалением произнес:

- Конец фильму. Но и этого достаточно.

- Откуда он у вас?..

- Достать его было весьма трудно. За этим материалом идет охота, он дороже любых ценностей. Убивают даже не за его хранение, а за просмотр.

- Выходит, меня уже приговорили к смерти.

- Все когда-нибудь умрем. Иногда здоровый человек попадает в автомобильную аварию или садится в самолет с роковым рейсом. А иных ведут на расстрел, они уже слышат, как щелкают затворы. Однако судьба распоряжается иначе.

«Утешил!»

- Вы наверняка проголодались?

- Есть немного.

- Пойдемте наверх, поужинаем. Там и о лиге К. поговорим, и о последних новостях расскажу.

Конечно, мне безумно хотелось узнать последние новости (пусть даже они плохие!), однако Галич, в своей излюбленной манере, тянул время, болтал о пустяках. Во время «непринужденного общения» я отвлекся, а потом неожиданно резко посмотрел на собеседника, мы как раз поднимались в лифте… Как жестко блеснули его глаза, а худое лицо было лицом беспощадного человека, который не остановится ни перед чем в достижении собственной цели. Не знаю, друг ли он мне, но врагом его иметь опасно!

Давно завечерело, как быстро пролетело время в библиотеке! Галич протянул мне сотовый:

- Мой подарок. Последняя модель, здесь и компьютер и Интернет.

- Но можно ли по нему звонить?

- Пока можно. Вот по этому номеру будете связываться со мной. Постарайтесь не злоупотреблять звонками, забудьте пока про родных и друзей, адвоката Голубева и замечательного приятеля Толю Алексеева.

- Только вы!

- Только я – ваш царь и бог! Теперь – ужинать!

К ужину Сергей существенно пополнил наши запасы. На сей раз он плеснул себе немного вина и чокнулся со мной:

- Я немного задержался, но тому есть причины. Пришлось постоянно проверять – не спешат ли по следу «добрые парни»?

- Раз они знают про вас, то разве им сложно будет отыскать Сергея Васильевича Галицкого?

- Не надо так пессимистично. Тут я – под другим именем. Итак, последние новости: вы объявлены во всероссийский розыск.

- Какое «приятное» сообщение.

- Ждали иного?.. Не огорчайтесь, скоро ваши страдания прекратятся. Мы нанесем ответный удар.

«Кто мы?» Глупо расспрашивать. Он не ответит.

- Я кое-что выяснил насчет человека, который убил Савельева.

- И?!..

- Это не астральный двойник, а загримированный под вас киллер. Радуйтесь!

- Чему?

- Если бы там находился двойник… поверьте, было бы гораздо хуже.

- Где теперь этот киллер?

- Надеюсь отыскать его. Только вот живого или мертвого?.. Да не смотрите так, я не собираюсь вершить кровавое возмездие, а вот те, кто его нанял – вполне возможно.

- Убит Савельев?

- Вы уже спрашивали. Ответа пока нет ответа.

- А ваше личное мнение?.. Доктор слишком крупная фигура для преждевременной смерти.

- Крупных не убирают?

- …И нужная.

- «Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться».

- Разве Савельев уже сделал свое дело?

- Не исключено. Теперь, когда результаты его исследований принадлежат другим, изобретатель становится не нужным. Лишнее звено в хорошо отлаженной цепочке…

- Сколько неясностей, сколько проблем. А я – здесь!

- Успокойтесь, скоро вернетесь в мир.

- Когда? – горько промолвил я.

- Скорее, чем вы думаете. Наслаждайтесь последними днями покоя. Конечно, покоя - относительного. Чтобы не скучать, спуститесь снова в библиотеку…

- Переварить бы то, что уже просмотрел. Что такое ложа К.? Вы обещали рассказать.

- Я помню. Это одна из наиболее закрытых и влиятельных масонских лож, ее члены считают себя потомками первого братоубийцы Каина. Они очень гордятся своим происхождением.

- Странная гордость.

- Пусть она кажется странной, но ребята там непростые…

И все? Как надоели недомолвки Галича! Он не доверяет мне?.. Иначе не вел бы себя, как пойманный фашистами партизан. Нет, неудачное сравнение, партизаны просто презрительно показывали врагам фигу, а этот закинет удочку с приманкой, и тут же ее выдергивает.

За окнами раздался треск мотоцикла, недалеко от особняка - трасса, это породило новые вопросы:

- В доме есть кто-нибудь кроме нас?

- Необходима веселая компания, хмельные красавицы? – подмигнул Галич. – Не волнуйтесь, мы совершенно одни.

- А вдруг заявятся «гости»? Особенно опасаюсь ночи. Человек во время сна уязвим.

- Надеюсь, не заявятся. Они не знают о нас. Предполагаю, что не знают… На худой конец у нас есть чем их встретить: на окна опустим решетки, ворота и двери будут под напряжением.

- Но?..

- «Но» невозможно. Уйдем подземным ходом.

- Тут есть подземный ход?

- Куда ж без него!

Внезапно Галич резко поменял тему, припомнив нашу встречу в Старом Осколе. Он вдохновенно перешел к своему детищу - литературному обществу «Росы». Я слушал и невольно попадал в плен приятных воспоминаний. Надо иногда отвлечься от терзающих душевных мук! Улыбка коснулась губ, когда возникли образы неукротимой, так и непонятой до конца Нади Ланг и несостоявшейся «итальянки» Веры Корини.

- Много, много у нас талантов, - рассеянно пробормотал Галич (он будто бы думал о чем-то ином). – Я так хочу заняться творчеством. И обязательно займусь, когда все закончится, разумеется…

- Это когда-нибудь закончится?

- Обязательно. Знаете что, я переиздам ваши книги. Например, «В ловушке веков». Меня там греет одна безумная идея - что Вечный город Рим был создан по заданию Москвы. Хотя идея не так и безумна. Русская цивилизация – древнейшая в мире, просто мы готовы отказаться от своей истории.

- У меня контракт с издательством покойной Светланы Юрьевой.

- Я предложу вам очень хороший гонорар. Подключим юристов, согласуем все проблемы.

- Не могу предавать старых друзей. Даже память о них.

- Прекрасное качество! Но предложение поступило.

- Большое спасибо.

Галич опять вернулся к Старому Осколу, начал расхваливать красоты Белгородской области, эти Ворота на Юг. И тут, как бы, между прочим, сказал:

- Слышал, вы побывали с экскурсией за городом.

- Да.

- Понравилось?

- Чудесная природа.

- И на нашей знаменитой плотине близ Чернянки?

- Настоящая сказка!

- Но там вы упали с моста?

- Было дело.

- И что дальше?

Я еле смог выговорить: «Как видите, жив!». Не оставалось сомнений, что Галич, как и остальные, интересуется последующими ЧЕТЫРЬМЯ ЧАСАМИ. Не потому ли он так рисковал из-за меня? Не потому ли я теперь в его доме?

«А он РИСКОВАЛ? Не одна ли команда здесь проводит классную игру?»

И вновь из недавнего прошлого выплывает неизвестный мне человек, который серьезно предупреждает: «Не верьте ему, Галицкий надеется отыскать доктора Савельева, так как рассчитывает получить в результате огромные дивиденды». И дальше – более жесткое и лаконичное: «Галич вам не друг».

Суровый взгляд Сергея ловил каждое мое движение, каждый душевный порыв. От него наверняка не укрылось и мое смятение! «Он понял, что я раскусил его?».

Как хочется отсюда удрать! Только куда? Я – во всероссийском розыске. Галич отрезал любые пути к бегству. Прекрасно сработано!

- Хотите отдохнуть, Александр? День выдался трудным.

- Хорошо бы.

- Вам удобно было в той комнате, где вы уже отдыхали днем?

- Вполне.

Я готов был спрятаться в любом уголке дома, но только – подальше от Галича…

Перед тем, как проститься, он стиснул мою руку в крепком рукопожатии, на которое я вроде бы с удовольствием ответил.

Пусть пока продолжается игра.

Надо ли говорить, что сомнения меня затерзали, и было совсем не до сна! Отныне я опасался Галича не меньше, чем Савельева, лже-Любы и всей их компании. Казалось, даже недавно брошенная Сергеем фраза: «На окна опустим решетки, ворота и двери будут под напряжением» предназначалась для меня. Он словно предупреждал: «Не пытайся улизнуть!»

Сколько я проворочался в постели? Темнота дышала в окна, значит – уже далеко за полночь, ночи в июне такие короткие! «Ах, да, Галич подарил мне сотовый… Не для того ли, чтобы контролировать каждое мое слово?.. Наверняка! Но хоть время могу узнать!»

Часы показывали двадцать минут второго. Ночь в незнакомом враждебном доме, где – ни шороха, ни звука, вступала в свой апогей. Наверное, окажись я в склепе, и то ощущал бы себя лучше.

Неожиданно послышались шаги, очень тихие; кто-то пробирался мимо моей комнаты. Я сразу вспомнил: «Не волнуйтесь, мы совершенно одни». Тогда это должен быть Галич?.. Кто, кроме него?!..

И вдруг припомнился еще один момент из нашего с ним диалога: «Уйдем подземным ходом».

А если предположить, что некто через подземный ход явился в дом? Вполне реально! Только - кто?

Я поднялся, осторожно приоткрыл дверь. Шаги удалялись в ту комнату, откуда я попадал в библиотеку. Затаив дыхание, двинулся вслед. Похоже, человек крадется. Но зачем красться Галичу в собственном доме?

«Здесь – чужак!»

Опять раздвинулся пол, неизвестный ступил вниз… «Как поступить? Сообщить хозяину?». Сообщил, если бы доверял!

Вспомнив, что и у меня есть пульт, с помощью которого проникал в библиотеку, вернулся к себе в комнату, отыскал его, и опять направился к тому месту, где исчез неизвестный. «Как найти проклятый ход?! В темноте все сливается!..»

Наконец-то пол раздвинулся. Я было подумал, как спускаться в темноте, чтобы шумом не привлечь внимания, однако увидел перед собой… льющийся мягкий свет. Он явно мне в помощь…

«В помощь?»

Я пошел по уже знакомому коридору, пока не уперся в тупик. И тут подумал: если сейчас подниму стену, человек, спрятавшийся в библиотеке, обнаружит меня. Как он себя поведет?

В конце концов, я решил: «Захоти неизвестный расправиться со мной, он бы давно вошел именно в мою комнату. Рискну!». И рискнул, нажал на пульт. Когда стена поднялась, я опять оказался в лифте, а затем – в уже знакомой подземной библиотеке Галича.

Снова – стеллажи, стеллажи. И вдруг я услышал приглушенные звуки – то ли смех, то ли возгласы, и, в то же время, от них словно стонало все помещение. Я силился понять: кто же здесь, кто?!.. Но не увидел ничего, кроме забитых книгами и дисками стеллажей…

- Есть кто-нибудь? – не выдержал я.

- А кого бы хотели увидеть? – послышался знакомый голос.

Галич сидел у компьютера, просматривая какой-то фильм. Я с облегчением выдохнул:

- Слава Богу!

Хозяин с усмешкой взглянул на меня:

- Решили поймать преступника, который все-таки проник в дом?

- Откуда я знал! Некто ночью крадется по комнатам!..

- Не обижайтесь. Решил не будить вас, потому и крался. Присоединяйтесь, посмотрим вместе.

- Не хотелось бы мешать…

- Не помешаете! В этом фильме ответ на интересующий вас вопрос. Начнем сначала.

- А как вы догадались, что я решил сыграть в сыщика?

- Это у вас в крови. А если серьезно… увидел, как вы за мной на цыпочках, на цыпочках, точно кошка!.. Почему не подняли тревогу?.. Да потому, что дом и его хозяин вызывают в душе серьезные сомнения. Дорогой друг, повторяю в который раз: вы должны кому-то доверять.

Он буквально пригвоздил меня своей прямотой, пришлось слабо оправдываться:

- Вы делаете ложный вывод о моем недоверии…

- Увы, не ложный, - улыбнулся Сергей. – И в чем-то вы правы. Кто может дать гарантию, что хозяин и шныряющий по дому ночной гость не заодно? Я понял, когда возникло особенное недоверие…

- И когда же?

- Стоило спросить о плотине. Не хотите ничего говорить - ваше право. Кстати, вы очень изменились. Наверное, в этом виноваты те ЧЕТЫРЕ ЧАСА?

- Я изменился?

- Не внешне, внутренне.

- И в чем мои изменения?

- Стали мудрее. Садитесь сюда. Итак, захватывающий фильм, который демонстрируется очень «узким экраном».

…Затемненное, кажущееся бесконечным пространство, по нему шествуют люди в капюшонах и масках; из-за просторной одежды трудно понять - кто они: мужчины или женщины? Молодые или старые?.. Куда идут? У меня возникло странное ощущение: их конечная цель – отнюдь не добро.

Большой зал, освещаемый пламенем свечей; из них собраны фигуры в виде треугольников, камера будто специально демонстрирует, что треугольники повернуты острием вниз. Люди в масках становятся в круг, низко склоняя головы. Появляется еще один, маленького роста (карлик!) и сильно припадающий на левую ногу. Перед ним водружают огромный трон, на который он с трудом взбирается, и что-то говорит на непонятном языке. Постепенно речь сменяется завыванием. Остальные тоже начинают подвывать.

- Что это за спектакль, Сергей? – спросил я.

- Это не спектакль, это – изнанка нашего мира.

Все опускаются на колени, подползают к трону, обнимая и лобзая обувь развалившегося на троне хромого карлика; лобзания жуткие, так крепко любимую не целуют.

- У вас крепкие нервы? – поинтересовался Галич.

- Не знаю…

- То, что увидите дальше, не трюки Голливуда.

В центр зала ввели двух связанных женщин; даже при тусклом освещении видно, что они молоды, хорошо сложены, по плечам развеваются густые светлые волосы. Вот первую подвели к трону, поставили на колени, предварительно завязав глаза. После чего одному из людей в капюшоне передали большой острый меч. Руки будущего убийцы дрожали, но не подчиниться приказу он не мог. Приблизившись к жертве, он взмахнул мечом. Я не поверил до конца, что кошмар совершится, потому не отвернулся. Он остановится, обязательно остановится… И тут голова девушки слетела с плеч!

Вторая пленница завизжала от ужаса, стала вырываться, однако и ее втолкнули в центр круга, а потом, заломив руки, опустили на колени. Ей даже не завязывали глаз…

Наблюдать за новой казнью я уже не смог. И только чуть погодя, повернувшись снова к экрану, увидел новое безумие: люди в капюшонах подскочили к свежим трупам и, словно обезумевшие вампиры, пили кровь убиенных. Затем они положили головы на большие подносы, и, как священные реликвии, куда-то понесли. Они шли, продолжая распевать на неведомом языке странные, больше похожие на вой, песни.

- Ложа К., которой вы заинтересовались, - сказал Галич.

Я не ответил, не смог…

- И вот эти существа, именующие себя высшей кастой человечества, хотят править миром, - подвел печальный итог мой собеседник.


Глава XXIII. ТЕРРИТОРИЯ ВЕЧНОЙ НОЧИ

- Но что это за дьявольский ритуал? – воскликнул я.

- Месть!

- Кому и за что?

- Я уже говорил вам, что представители лиги Каина считают себя потомками первого братоубийцы. В свое время они были отвержены и Богом и всеми соседями. Их презирали, проклинали за то, что они ненавидели остальных и считались в большом и малом - олицетворением истинного зла. Как известно, зло очень активно, изобретательно, при достижении власти оно применяет такие изощренные методы, которые нормальному мозгу видятся безумием. Но наступает пора, когда разлагающийся в безнравственности мир требует именно таких правителей, как члены Ложи К.! Ложа дает то, что общество активно просит: хотите культа денег – пожалуйста! Хотите обожраться кровавыми зрелищами – нет проблем! Хотите секса – имейте его безо всяких границ! Свобода! Главное не задумывайтесь, что за дьяволы вами управляют… И, наконец, желаете двойников, которые будут вашей тенью - они сделают вам и двойников. И люди соглашаются, забывая о том, что копии быстро выйдут из тени. И когда теневые структуры двойников заменят все реальное, наступит хаос, ни сравнимый ни с мировыми войнами, ни с природными катаклизмами, ибо это будет кризис всего человечества.

- Господи, да те из ложи… бесы, настоящие бесы! И как же бороться с ними?

- Создать свои структуры, не видимые внешнему взору, где члены спаяны одной глобальной целью.

- Но ведь это масонство? – возразил я. – А любая благородная цель, облекаясь «не в те формы» может привести к своей противоположности.

- У вас есть другие предложения?

- Филипп Красивый разогнал зловещий орден тамплиеров, не создавая никаких новых орденов. Святой Александр Невский расправился со шведскими рыцарями…

- Стоп! – прервал Галич, - за этими великими людьми стояли силы невиданные, крепко спаянные во имя идей Добра. Настоящие воины! Как они сейчас нужны нам!

При этом хозяин слишком внимательно посмотрел на меня. Кажется, теперь я начинаю его понимать.

- Хотите предложить мне вступить в ваши ряды?

- Во-первых, вы и так наш – по взглядам, убеждениям, действиям. Во-вторых, попасть к нам не так легко. Пока еще писатель Александр Павлов к этому не готов.

- А Коваль с вами?

- С нами многие.

Опять темнит, но я решил атаковать до конца:

- И где он сейчас?

- Там, где ему надлежит быть.

Я посмотрел хозяину прямо в глаза:

- Кто вы, Сергей Васильевич Галицкий по прозвищу Галич?

- Русский человек… Вообще-то родом с Украины, но все мы имеем один славянский корень.

- И дальше?

- Разве мало?

- Где конкретно воевали?

- Вся моя жизнь - война. – И вдруг он поднялся и резко сказал. – На сегодня достаточно. Спать, спать! Извините, что своей ночной прогулкой заставил вас поволноваться.

Мы покинули библиотеку, прошли в лифт, поднялись наверх. Но едва оказались в первой комнате, лицо Сергея изменилось. Он выхватил пистолет и шепнул:

- Умеете обращаться с оружием?

- Плохо.

- Все равно держите!

Я сразу сообразил, что дело нечисто и шепнул в ответ:

- А как же вы?

- У меня есть еще один.

И вдруг он резко оттолкнул меня, да так, что я свалился. И вовремя! Выстрелы раздавались в нашу сторону. Сергей палил в ответ, темная фигура вскрикнула и повалилась навзничь. Я заметил еще одного неизвестного, который навел оружие. Я опередил его!.. Кажется, он не двигался?!

Я попал? Он МЕРТВ?

Никогда в жизни не думал, что смогу выстрелить в человека! Передо мной будто распахнула объятия черная дыра вселенной…

Тут вспомнил своего деда - во время Отечественной войны с немцами он был в группе разведчиков, водил «языков». Миролюбивый старик, который по его собственному признанию, на гражданке пальцем никого не тронул, рассказывал: «ТАМ все было по-иному, ТАМ на тебя нацелил оружие враг, ТАМ либо ты, либо тебя! Поэтому никаких угрызений совести я не испытывал и не испытываю до сих пор!».

- Отступай к лифту! – приказал Галич, непроизвольно перейдя на «ты».

- А ты?

- Проверю комнаты.

- Я с тобой!.. Не возражай! ДРУЗЕЙ не бросают!

Очевидно, Сергею было не до споров! Прижимаясь к стене, мы медленно продвигались вперед. Новый огонь вспыхнул в темноте!.. Стреляли с обеих сторон. И опять Галич на мгновение опередил противника, киллер с криком упал на пол…

Но тут очередной убийца словно спрыгнул с потолка, и в ту же секунду выпалил в Сергея. Я выстрелил в ответ, снова надеясь на неожиданную удачу, но он, ловкий как обезьяна, нырнул в сторону. Я бил по нему слева и справа, он тоже стрелял… пуля пропела прямо над моим ухом.

«Ах, так?! Получи, сволочь!»

…Не крик, не хрип, а нечеловеческий визг! Визг пронесся по всему особняку и резко оборвался.

- Как вы? – спросил я Сергея.

- Ранен.

- Серьезно.

- Не знаю…

Он попытался встать, но не смог. И только сказал:

- Проверьте следующие две комнаты.

Теперь я один на один со смертью, убийцы были где-то рядом. От одной этой мысли меня затрясло…

- …Александр, вы СМОЖЕТЕ!

Я вошел в следующую комнату как смертник, и вдруг ощутил, до чего же хочется жить! И я стану драться до последнего! «Нет, вы меня не возьмете вот так, запросто!».

Слух обострился до предела, кажется, я слышал любой шорох не только в доме, но и за стенами. Взгляд стал взглядом преследуемого хищника, который обязан ощущать даже малейшие колебания воздуха.

В детстве я читал книгу о подобном аттракционе: приговоренному к казни нужно миновать коридор… На одной определенной точке пол раздвигается, и он падает в наполненный крокодилами бассейн. Обреченный обмирал, в ожидании последнего шага в своей жизни…

И вот теперь у меня те же ощущения. «Вперед… Еще немного… Первая комната позади! Здесь не оказалось «крокодилов». Но впереди – еще одна!» Неизвестность пыталась сломать волю мою волю: «Отсюда ты точно не выйдешь!».

«Это ПОСЛЕДНЯЯ КОМНАТА. Значит, они тут!»

Я ворвался в комнату и несколько раз выстрелил в пустоту. И здесь никого уже не было!

Надо возвращаться назад, Галич ранен. Оказывается, пуля пробила ему грудь! Он тяжело и страшно дышал.

- Уходите, - с трудом произнес Сергей.

- Я не брошу вас. Надо вызвать врача.

- Врач не успеет…

- О чем вы?!.. Понесу вас на себе!

- Слушайте! Они опять явятся… Не думал, что так быстро… Вот еще один пульт… в библиотеке полка «F».

- Что за полка «F»?

- Там еще один ход… на полке план… как идти… - ему все тяжелее становилось говорить, - серая книга, третья с… Потом уничтожьте…

- Кого уничтожить?

- Кни…

- Галич Сергей, не умирайте! Обопритесь на меня…

Однако тело его обмякло, рука безвольно упала… Господи, он уже не дышит…

- Сергей! – в отчаянии умолял я. – Пожалуйста…

Я хорошо запомнил все, что он сказал мне! Надо спешить! Иначе – крышка! Сначала они дали мне погулять, теперь, видимо, изменили планы.

Я бросил взгляд на коротышку-убийцу Галича. Какая-то неведомая сила потянула к нему. Я сорвал маску и отпрянул… лже-Люба! Девушка-фантом, возможно, - проект того же самого доктора Савельева.

Сколько уже смертей было с тех пор, как я занялся этим делом? Сколько смертей еще ждать?..

Я мысленно попрощался с Галичем и бросился к лифту.

Кабина несла меня вниз, в тишине раздавался дробный звук, я не сразу понял, что это клацанье собственных зубов. Мертвецы будто стояли рядом, пытаясь… вступить со мной в диалог. Я не выдержал, закричал:

- Вас нет!

Снова коридор, ведущий в библиотеку. Я спешил: ОНИ ОПЯТЬ ЯВЯТСЯ СЮДА! Мертвецы были рядом: Сергей подбадривал, лже-Люба мешала, шептала в ухо гадости, издевалась над моей попыткой убежать от неизбежного рока…

Библиотека! Галич говорил о полке «F». Где она, где?!.. «Чего я паникую?.. Вот и нужная полка… как там дальше? Серая книга, третья с… Третья откуда? С конца? С начала?

Пальцы лихорадочно перебирали одно издание за другим. Тут их несколько таких, в сером переплете, попробуй разберись! Хотя бы название знать!

Вот какая-то серая книга, как раз – третья. Только у нее нет названия! Я пролистнул первую страницу… Есть! «Путь в катакомбы». В какие катакомбы?

Галич говорил о подземном ходе…

«УЙДЕМ ПОДЗЕМНЫМ ХОДОМ!»

Минуты стремительно летели, а на меня напало оцепенение! Возникло желание пересечь время и бежать назад, в тот роковой день, когда я пришел в гости к Светлане, и она предложила отыскать таинственного Непряева.

…Я звоню в дверь, мне открывает девица с огромными формами, хихикая, представляется:

- Привет, я Настена, подруга Светланы.

Я отталкиваю ее, вбегаю в квартиру и кричу: «Я никогда не возьмусь за это дело! Никогда!». Светлана и ее гости – Андрей Андреевич, Полина Тихоновна, Виолетта с удивлением смотрят на меня. Да мне на это наплевать. Я твердо повторяю:

- Не возьмусь.

- Поздно, - отвечает Светлана, - ты за него УЖЕ ВЗЯЛСЯ! Внимательно читай заметку… Не хочешь? Так я тебе напомню! Мы все тебе напомним! Молодого человека лет тридцати нашли с пулей в голове у себя в номере, в отеле «Синяя птица»…

- Нет, Света, нет!

- ПОЗДНО!..

Слово «поздно» громогласно отдавалось эхом под сводами библиотеки, я не мог повернуть назад еще и потому, что пережил те ЧЕТЫРЕ ЧАСА. Даже Галич заметил: «Вы очень изменились…Не внешне, - внутренне». Есть путь, который человек обязан пройти до конца, раз он ему предназначен свыше!

Что там в книге?

«Дойдите до конца библиотеки, за полкой «Z» выступает стена. Наведите на нее пульт…»

Будем действовать поэтапно: полка «Z» в конце библиотеки… Вот она! А вот – чуть выступающая стена. Не действует! Еще раз!.. Нет, не действует… «Я ошибся… Или что-то неправильно прочитал?!..».

Я прислонился к стене и тяжело задышал. Предположим, взял не ту книгу? Но ведь она – серая, третья с конца, и тут написано: «Путь в катакомбы». Не исключено, что там есть еще одна книга. А эта – всего лишь КОПИЯ, чтобы сбить с толку врагов. «Сколько времени я буду ее искать?!»

Зеленоглазая лже-Люба вновь язвит и хохочет: «Не успеешь! ОНИ СКОРО ПРИДУТ И НАЙДУТ ТЕБЯ!»

И тут… «Идиот! Сергей дал еще один пульт!»

Я схватил второй пульт и навел на стену, она бесшумно раздвинулась. Из разящей черноты повеяло жуткой неизвестностью. «Что дальше в книге?..»

«Возьмите прибор ночного видения. Без него вы не сможете ориентироваться в подземелье…».

- Где его взять?! – крикнул я. У кого я спрашивал? У стен? Или книжных полок?

«Читай дальше!»

Как тяжело во что-либо вникнуть. Мысли скачут, точно блохи, не могу ни на чем сконцентрироваться. Еще раз говорю себе твердо:

«СОБЕРИСЬ И ЧИТАЙ ДАЛЬШЕ!»

«…Прибор ночного видения находится в небольшом сейфе рядом с компьютером…»

Скорее к компьютеру! Вот и металлический сейф… Шифр?.. Шифр?!

Я снова перелистывал книгу… Больше ни одного слова про сейф. А время летело, каждая секунда приближала возможную катастрофу. Я трогал сейф, обнимал его, как девушку, ища хоть какой-то рычажок…

И вдруг рука коснулась небольшой кнопки. Дверца открылась, я схватил необходимый прибор и в эту самую секунду как будто услышал… стук в стену. ОНИ здесь?! И скоро войдут в библиотеку? Может быть, взорвут стену, может быть…. Какая разница, КАК ОНИ ВОЙДУТ?

Уже слышен знакомый ехидный смешок лже-Любы: «Доигрался, шустрик!»

Я бросился к зияющей дыре. Стоп! А каким будет мой путь ТАМ? Быстро проглотил первые строчки: «Спуститься вниз до самого конца и продвигаться вперед по тоннелю. Пропустить первый поворот, свернуть только во второй…».

Шум за стеной усиливался, времени на читку не оставалось. Галич просил уничтожить книгу, однако сделать этого я не мог. Она мне еще пригодится.

Я юркнул за стену… Как ее закрыть? Конечно, опять – пульт. Отлично!..

С прибором ночного видения были различимы контуры некоторых предметов. Лестница… Как там в книге? «Спуститься вниз до самого конца…»

Я вспомнил мой первый спуск – в библиотеку. Но теперь сходить пришлось несравнимо дольше; сколько же ступенек отсчитали мои ноги?!.. Я – на грунте, и - «и вперед по тоннелю».

Куда?

По счастью дорога шла только в одном направлении. Двигался я медленно, постоянно натыкаясь на камни, острые осколки. Более всего опасался встретить крыс, эти шныряющие твари нападают стаей. Дышать было тяжело, голова кружилась… Надо бы заглянуть в тетрадь, да разве что разглядишь?.. А чего заглядывать? «Пропустить первый поворот, свернуть только во второй…». Пока на горизонте не видать даже первого. «Так что торопись, дружище!».

Если раньше я радовался, что ушел от преследователей, то теперь монотонность пути стала раздражать. Сколько я уже отмерил этой подземной дороги? И что?.. Одни мертвые стены!

Я даже подумал, что у тоннеля вообще нет конца или он никуда не ведет. Вот поброжу, поброжу и… тупик!

Когда я начал всерьез отчаиваться, показалась, наконец, развилка, еще один небольшой тоннель резко убегал вправо. («Пропустить первый поворот!»). Может, это уже второй?

А я ПРОПУСТИЛ?

Я встал у правого тоннеля и долго вглядывался вдаль… Потом в изнеможении опустился на пол, и несколько минут находился «в полной отключке». Потом сказал себе:

«ТОЛЬКО ПЕРВЫЙ! Вставай и топай дальше!.. Вдруг киллеры обнаружили и этот тайный ход и идут следом?»

Ступни болели и ныли, однако делать нечего, поплелся дальше. Снова – серые стены, усеянная булыжниками дорога, прерываемая лишь шарканьем моих ног кошмарная тишина.

А потом я услышал тонкий писк. Предчувствие не обмануло, прямо передо мной промелькнула крыса; самое противное существо на свете коснулось моего ботинка. Я с отвращением отдернул ногу.

Кажется, еще немного, и от тяжелого воздуха потеряю сознание, от омерзения к крысам к горлу подступила тошнота. Но тут я наконец-то обнаружил второй поворот!

Новый тоннель оказался гораздо уже, однако пробираться стало легче: дорога не так забита камнями. Но вскоре проход еще сузился, причем, резко, пришлось согнуться и в таком положении следовать дальше. Я окончательно изнемог, еще чуть-чуть, и грохнусь прямо здесь!

«Раздвинул бы кто тебя, проклятый!», - сквозь зубы простонал я.

И тоннель «внял просьбе», сделался немного просторнее, можно хотя бы выпрямиться. Я ускорил шаг и вскоре… уперся в тупик. Путь преграждала большая каменная стена. То ли зашел не туда, то ли Галич зло пошутил?

Я поочередно наводил на стену оба пульта, стучал по камням, разбивая в кровь руки. В серой книге наверняка имелись дальнейшие инструкции, ну почему я в спешке не прочитал их?! Надо все же рискнуть, попробовать что-либо разобрать даже в этой кромешной тьме!

Я безрезультатно вертел книгу в руках! Увы, не прочесть ни буквы! В отчаянии, едва сдержался чтобы не разорвать ЭТУ КНИГУ в клочья!

Прислонившись к стене, усиленно размышлял: как быть? Раньше я любил повторять: мол, нет тупика без выхода. Видимо, ошибался…

И тут… я чуть не полетел в какую-то пропасть! Интуитивно сделал шаг назад, но по-прежнему не мог сообразить, что случилось? Лишь спустя мгновение понял: стена РАЗДВИНУЛАСЬ! Из черноты возникли двое мужчин, увидев неизвестного, выхватили оружие.

- Кто вы? – послышался резкий окрик.

«Что им сказать? Правду? Соврать? О чем соврать?»

- Мы не повторяем вопрос дважды!

Угроза смерти становилась реальной, как никогда. Прикончат – и нет проблем. Кто потом станет искать труп писателя Павлова в подземном лабиринте!

- Я вышел из одного дома и… попал сюда.

- Из какого дома?

«Может, они связаны с Галичем? Что ж, пойду напролом».

- Из дома Галицкого Сергея Васильевича. Он дал мне книгу, где находится инструкция, как идти по подземному лабиринту, да вот только я не успел ее прочитать. А в темноте этого сделать невозможно.

- Где сам Галицкий? – подозрительно спросил один из мужчин.

- Погиб.

- Когда?!!

Я вкратце поведал о последних событиях в особняке. Один из них достал рацию:

- Есть информация, что Галицкий погиб… Здесь какой-то человек утверждает, будто вышел из его дома… Понятно, так и сделаем.

Он отключился и металлическим голосом отдал приказ:

- Следуйте за нами.

- С удовольствием…

- Вот даже как?

- А я просто нет выбора.

Я ступил за очередную неизвестную черту. Мрак понемногу рассеивался, появились огоньки, мне больше не нужен был прибор ночного видения.

Картины вокруг нас напоминали нечто среднее между шахтой и заброшенными селениями. Стояла жара, точно рядом плавились тонны металла. Вокруг - какие-то сарайчики, шпалы, по которым громыхали маленькие вагонетки. Мои провожатые приказали взобраться на одну из них, и сами сели рядом. Вагонетка тронулась, я с изумлением глядел по сторонам.

Похожая на железнодорожную станцию территория расширялась, превращаясь в настоящий подземный город. Целые гирлянды фонарей, лампочек превращали вечную ночь в реальный световой день. Небольшая скорость вагонетки позволяла увидеть поразительный мир. Мир, о котором мы никогда не слышали ни от прессы, ни от диггеров, ни от ведущих «мистических» телепрограмм.

Появились похожие на бункеры строения: без окон и, похоже, без дверей. «Местные дома?». Между бункерами располагалось свободное пространство, часто заполненное какими-то большими, кажется металлическими грудами. («Точно, металл!»). Мужчины и редкие женщины куда-то спешили с озабоченным видом.

Но вот подземные «строения» закончились, местность превратилась в «мертвую зону». Я уже подумал, что «город» - позади, да ошибся: это только граница станции. Появились новые дома, более внушительные, новые улицы. Я не выдержал:

- Да тут настоящая… страна!

- Страна, - серьезно ответил один из охранявших меня мужчин. – А что вас удивляет? Монако, с территорией в два квадратных километра тоже считается страной. И Сен-Пьер - страна, хотя живет там менее семи тысяч человек.

«Здесь - больше?»

В это время товарищ его резко одернул, и он замолчал. Видимо, разговор с чужаками в подземном государстве не поощрялся…

Вагонетка остановилась, пути дальше не было. Мы соскочили и направились вдоль бункеров, чему я опять был рад: можно дотронуться до этих самых бункеров, пройти мимо редких прохожих, вглядываясь в их лица. Обычные люди, только слишком сумрачные.

Мы оказались возле площадки, в центре которой – круглая кабина. Едва ступили в нее, как она закружилась и начала… опускаться еще дальше вниз. Я прекрасно понимал, что объяснений не дождаться, но все-таки спросил:

- Куда мы направляемся?

- В зону «Б», - нехотя произнес второй провожатый.

-А что это такое?

Вопрос, как и следовало ожидать, остался без ответа.

Место, где мы оказались, представляло собой синтез концентрационного лагеря и пустыни Сахара. От жары все готово было вспыхнуть, бункера - гораздо массивнее и мрачнее, чем наверху, вокруг каждого – витки колючей проволоки. Свет фонарей- уже приглушенный, не грохотали вагонетки, и народу - вообще никого!

Мы подошли к воротам одного из самых больших и мрачных бункеров, которые тут же открылись, возник охранник с бледным, как у мертвеца, лицом. Он ничего не спросил, лишь кивнул: «Проходите!».

Теперь понятно, почему у зданий подземного мира нет дверей, стены поднимались автоматически. Впрочем, занимало сейчас совершенно другое: что, если меня тут прикончат или проведут с телом, мозгом какие-то манипуляции. Я оглянулся в слабой надежде бегства…

Не убежишь!

Пришлось войти в здание.


Глава ХХIV. ТЕРРИТОРИЯ ВЕЧНОЙ НОЧИ

(продолжение)

Мы прошли целый этаж и спустились ниже. Казалось, мы так глубоко, что где-то недалеко бесится преисподняя. И здесь, наконец-то, остановились перед какой-то дверью. Меня попросили обождать, а один из охранников постучал и зашел. Через минуту он вернулся, приказав мне проследовать в кабинет.

Я ожидал увидеть сумрачного человека, сродни тем, кто препровождал меня в этот подземный мир. Однако ошибся. Передо мной - женщина, довольно молодая и красивая, светлые пряди волос спадали на усталое, бледноватое (очевидно, от долгого нахождения в подземелье) лицо; поражали ее пытливые глаза, они словно проникали в душу через любые преграды и «блоки», понуждая говорить только правду.

- Проходите, - мягким голосом произнесла хозяйка, - присаживайтесь вот за этот стол.

Я подчинился и стал ждать дальнейших распоряжений.

- Рассказывайте!

- Моя фамилия…

- Я знаю, кто вы, - перебила женщина. И, заметив на моем лице легкое удивление, добавила. – Люди Подземелья тоже иногда читают интересные книжки. Так что случилось с Галицким?

Я выложил все от начала до конца, в глазах женщины появилась неподдельная грусть, она с глубокой горечью переспросила:

- Вы уверены, что он умер?

- К сожалению…

Она резко отвернулась, не желая показывать свою слабость – обильные слезы, некоторое время молчала….

- Извините! Этот человек долго работал у меня. Один из самых верных помощников.

- И мне он понравился. Хотя до конца его замыслов я так и не понял.

- У него были большие замыслы, - произнесла женщина.

- Не сомневаюсь. Но, может, вы что-нибудь расскажете? А то с кем-то встречаюсь, не зная ни целей, ни имен «партнеров».

- Меня зовут Ариадна.

- Очень приятно.

- Что бы вы хотели знать?

- Скажите, что это за подземное государство?

- Так сразу и не объяснишь…

«Снова загадки вместо ответов! Точь-в-точь, как Галич!»

- Скажем так: здесь пристанище тех, кто слишком много знает.

- Тогда почему они обитают в подземелье?

- Именно по этой причине… Вы улыбнулись?

- Вспомнил детский анекдот. Один ковбой спрашивает другого: «Джон, сколько будет дважды два?» «Четыре», - отвечает Джон. Следует смертельный выстрел, сопровождаемый репликой: «Он слишком много знал»… Но раз вы в курсе многого, не проясните ли некоторые детали?

Ариадна молча наклонила голову.

- Вам известна причина нашей неожиданной дружбы с Галичем?.. Простите, с Сергеем Васильевичем Галицким?

- Да.

- И про убийство доктора Савельева?

- Естественно.

- Убили Кирилла Евгеньевича?

Я был уверен, что она повторит неопределенный ответ Галича, и спросил так, на всякий случай. Но…

- По нашим сведениям – его.

- Они не могут быть ошибочными?

- Это маловероятно.

- Сергей предупреждал, что доктор, возможно, отыграл свою роль.

- Такое часто бывает, когда служишь дьяволу. В истории подобных примеров полным полно: Дантон, Троцкий, Рем… Теперь вот Савельев.

- А следы его убийцы… якобы меня… обнаружены?

Ариадна достала пульт и включила телевизор:

- Недавно передали по новостям…

Сначала я увидел крупным планом собственное фото в траурной рамке, после чего симпатичная ведущая сообщила:

«Труп известного писателя Александра Павлова был найден сегодня рано утром в Нескучном Саду. Рядом с телом – пистолет, на котором только его отпечатки. Не исключена версия самоубийства. Как известно, писатель был привлечен по делу об убийстве доктора Савельева, где проходил как главный обвиняемый. Во время недавнего дерзкого нападения на милицейскую машину Павлова похитили и увезли в неизвестном направлении. Любого, у кого есть хоть какая-то информация по данному делу, просьба позвонить по следующим телефонам…».

- Выходит, я?..

- Вас уже нет.

- И мои друзья опознают в убитом меня?

- Конечно.

- В каком же почете ложь!

Теперь Ариадна посмотрела на меня несколько по-иному, с любопытством:

- И что вы собираетесь делать?

- Сообщить, что слухи о моей смерти несколько преувеличены.

- Зачем? – искренне удивилась хозяйка.

- Как зачем?! Но ведь я жив!

Ариадна с грустью промолвила:

- На примере Сергея вы могли убедиться, сколь хрупка человеческая жизнь. А ведь он был настоящий боец… Оставайтесь пока с нами.

- Надолго?

- Мы готовы предложить вам вечный союз.

- Союз – дело хорошее, но не рожден я для подземного государства. Здесь слишком жарко, нет солнца и дневного света. Да и кислорода мало.

- Останьтесь хотя бы временно. Сейчас вам ни в коем случае нельзя появляться ТАМ!

Спорить не приходилось; я вздохнул и согласился. Тогда Ариадна продолжила:

- Прикажу проводить вас в гостиницу.

- Тут даже таковая есть?

- Раз у нас государство, то иногда бывают гости.

- Спасибо за гостеприимство.

- Мне кажется, вы еще о чем-то собирались спросить?

- Ни я, ни мои знакомые никогда не слышали об этом вашем мире. Нет даже малейшего намека на его существование. А вообще о нем хоть кто-то знает? Те же верхи?

- Верхи многое знают.

«Знают и не трогают?»

Ариадна, судя по всему, была женщиной неглупой, поэтому моментально подстраховалась, «расшифровав» сказанное:

- Влиятельный друг дорогого стоит. Мы ищем друзей везде, в том числе и на самом высоком уровне. Иначе нельзя, враги у нас очень сильные!

- Понимаю…

- А вообще нам нужны новые друзья, новые бойцы. И радостно было бы видеть вас в наших рядах.

- Меня? В ваших рядах?

- Вы – настоящий боец! – тоска по покойному Галичу окончательно исчезла из глаз женщины подземного мира, исчезли также спокойствие, пытливость, холодный расчет. Теперь в них пылал настоящий костер, который можно назвать жаждой вечной битвы. Она повторила. – Вы - боец, даже если пока и не осознаете своего предназначения!

После такого неожиданного (для меня самого!) открытия Ариадна пригласила в кабинет моих бывших провожатых и дала задание «доставить гостя в гостиницу». Я сразу заметил, как исчезла некоторая враждебность мужчин, а на лицах появились подобия улыбок.

Впрочем, остался со мной всего один, более разговорчивый, вместе мы покинули зону «Б», поднялись наверх, туда, где не так жарко и мрачно. Я уже потерял интерес к окружающей обстановке, и причина этого - в ее однообразии. Все одинаковое – бункеры, дворы, даже груды металла. Провожатый (поскольку он не представился, буду его и дальше так называть) привел меня в один из бункеров, ч