0 5278

Призрак Белой Страны. Главы III-IV

Призрак Белой Страны. Главы III-IV

Продолжаем публикацию романа Александра Владимирова «Призрак Белой страны». В сюжете возникает представитель компании Shell, который вступает в явное противостояние с представителем немецкого Рейха…



ГЛАВА ТРЕТЬЯ

…Степанов, Прохоренко, Лапин…

И пусть театр не работает. Вполне возможно, что кто-то из них на месте.

Довольно быстро Горчаков оказался около белого с колоннами здания театра. Вокруг – небольшие группы людей, на лицах большинства из них застыли горечь и ужас. При входе – объявление с лаконичной надписью: «27, 28 и 29 мая спектакли отменяются. Траур по Зинаиде Петровне Федоровской».

Александр подошел к служебному входу, постучал. Долго не открывали, наконец, звякнули ключи, показалось сердитое небритое лицо:

- Спектакли отменяются!

- Мне нужен режиссер Степанов.

- Никита Никодимович занят, никого не принимает.

- Меня он примет.

- С какой стати?

- Я из газеты, вот удостоверение.

- Из газеты?! – дверь мгновенно распахнулись. – Значит, это вы с ним договаривались?

Горчаков понятия не имел, кто и о чем договаривался. Но удачным моментом следовало воспользоваться:

- Я.

- Проходите.

За Александром потянулась толпа, охранник зычно рявкнул, чтобы не рвались, потому что «все равно не пустит». Посыпались вопросы: «Кто убил Федоровскую?», «Кто заменит ее в «Грозе» и «Коварстве и любви»?», «Не снимут ли эти спектакли из репертуара?», «Почему кому-то сделали исключение и пропустили?» Охранник, долго не церемонясь, захлопнул дверь и вытер со лба капельки пота:

- Уф, достали! А вы проходите, господин. Никита Никодимович предупредил, что к нему приедет человек из Белгорода. Как-то бишь ваша газета?.. «Вопросы театра»?

- Именно так.

- Я провожу вас.

- Не стоит. Сам найду. Только объясните: куда? И как пройти?

Горчаков слушал и аккуратно оглядывался, опасаясь, как бы случайно не появился Никита Никодимович. Конечно, Александра в городе знают, не посмеют указать на дверь. Но и конфликта с этой неуправляемой гориллой – охранником хотелось избежать.  А то вдруг выкинут, а потом извинятся. Очень нужны эти извинения!

- …Понятно, сударь? – услужливо поинтересовался охранник.

- Да, благодарю вас.

Горчаков уже поднялся на ступеньку, как с губ слетел еще один вопрос:

- Госпожа Прохоренко и господин Лапин здесь?

- Никого нет из труппы. Один Никита Никодимович.

 

По ступенькам – на второй этаж. По коридору промелькнула тень. Или Александру это показалось?

На дверях нет табличек. Куда ему? Охранник-горилла сказал: «Как поднимитесь по лестнице - четвертая комната?» Нет, через четыре комнаты?..

Похоже сюда. Вон и дверь слегка приоткрыта.

Александр легонько постучал, но никто не ответил. На всякий случай он толкнул дверь и увидел пустую комнату, дальше – дверь, которая, вероятно вела в следующую. Именно оттуда донеслись обрывки фраз:

- …ничем не выдать себя.

- А если докопаются? Там ведь не дураки.

Голоса принадлежали мужчинам. Через мгновение дверь открылась, они вошли в комнату, где находился Горчаков.

шелл.jpgОдного Александр узнал его сразу: похожий на колобка, с глубокими залысинами человечек был никем иным, как режиссером театра Степановым Никитой Никодимовичем. Второй – высокий, темноволосый, с пышными усищами. «Не про него ли рассказывала Лика?»

- Я вас знаю, - голос у Степанова был нервным, срывающимся. – Вы газетчик.

- Да, работаю в «Оскольских вестях».

- Как вы прошли? Я ведь дал указание никого сегодня ко мне не…

- На то я и газетчик, чтобы проходить через любые препятствия.

- Я не намерен давать интервью.

- Всего несколько вопросов.

- Нет! Впрочем, - тут он посмотрел на черноусого и судорожно закивал. – Спрашивайте!

- Есть предположения, кому могла помешать Федоровская?

- У нее имелись недоброжелатели, - голос Степанова вдруг задрожал сильнее. – А у кого из талантливых актеров их нет? Бездари – те действительно никому не нужны.

- Недоброжелатели настолько ненавидели ее, что решились на убийство?

- В актерской среде не убивают. Зависть, интриги – да! Но уголовщина!.. Нет, увольте!

- Однако Федоровскую убили.

- Ищите преступника в другом месте, не в театре.

- А какие лично у вас были отношения с Зинаидой Петровной?

- Нормальные, рабочие.

- Никогда не конфликтовали?

- Режиссер с актерами конфликтуют всегда. Это творчество, понимаете, творчество!

- А кроме театра Зинаида Петровна чем-нибудь занималась?

- Откуда мне знать? Я с ней не ходил чай пить.

- Настоящий актер целиком отдается только искусству, - впервые вступил в разговор усатый.

- Простите, ваше имя-отчество?

- Не важно. Я человек посторонний. Ко всему, что здесь произошло,  отношения не имею.

- И Федоровскую не знали?

- Никого он не знал! – взвизгнул Никита Никодимович. – Время интервью закончено.

- Но еще остались вопросы.

- Никаких вопросов! У меня дела, траур и… привет Черкасовой!

Режиссер стремглав пронесся мимо Горчакова. Усатый усмехнулся и пожал Александру на прощание руку.

 

Как быстро пролетают дни. Однако сегодняшний напомнил Горчакову мгновение: вроде бы только-только наступило утро, а уже глядь – вечер! С другой стороны - сколько всего сегодня случилось! И вот он уже дома, в любимом мягком кресле, пьет из большой кружки чай. Но мозг не прекращал работу, дело Федоровской принимало все более запутанный характер.

Зачем Корхов послал его в театр? Ничего существенного режиссер Степанов ему не сообщил.

Ничего?!

Горчаков еще раз проанализировал то, что услышал от Никиты Никодимовича. Основной его мыслью было то, что в актерской среде не убивают. Но ведь актеры не святоши, им свойственны те же страсти и пороки, что и другим людям. Степанов идеализирует людей искусства? Нет, он явно имел в виду другое: Зинаиду Петровну убили не за то, что она перешла кому-то дорогу на театральной сцене. Она чем-то занималась еще. Чем?..

Подозрителен его приятель с большими усами. Он упорно отрицает свое знакомство с Федоровской, хотя Лика утверждала иное. Зачем ему скрывать, если ни в чем не виноват?

Странный разговор был между этими двумя. Горчаков постарался по памяти воспроизвести его как можно точнее:

- …ничем не выдать себя.

- А если они докопаются? Там ведь не дураки.

Первую фразу произнес тип с большими усами, вторую - Степанов. Чего так боится режиссер? И кто эти «не дураки»? И вообще, о чем речь?

Их разговор явно не предназначался для чужих ушей. Почему же дверь оказалась приоткрытой? Кто-то промелькнул в коридоре… Если раньше Горчаков не был до конца в этом уверен, то теперь не оставалось ни тени сомнения. Итак, некто приоткрывает дверь и пытается подслушать. Затем обращает внимание на шаги по лестнице и бежит. Вероятно, так.

Течение мыслей было прервано появлением служанки. Лена вошла с виноватым и просящим видом.

- Александр Николаевич?..

- Ну?

- Можно… поиграть с вашим героем?

Александр отнесся спокойно к несколько обескураживающей просьбе. Он лишь зевнул и отрицательно качнул головой:

- Не сегодня. Устал, много дел переделал.

- Тогда я пойду к инженеру Щербинину? Он не откажет.

- Ох, Лена доведут тебя до беды Цеткин и Коллонтай.

- Александр Николаевич, миленький, завтра утром я вернусь. И глаз не раскроете, а завтрак уже будет на столе.

- А как отреагирует жена Щербинина? Ей это вряд ли понравится.

- Ее вызвали в Чернянку (административный центр в Белгородской области. – прим. авт.). Какой-то тяжелый случай.

- Ладно, иди к Щербинину.

- Спасибо! – захлопала в ладоши Лена.

- Но потом не забудь зайти к его жене.

- Зачем?

- Пусть осмотрит. Не принесла ли чего? Муж-инженер калечит, жена-доктор лечит. 

- Типун вам на язык, Александр Николаевич, - воскликнула Лена и убежала.

Горчаков был рад остаться один. Никто больше не помешает ему сосредоточиться на деле убитой актрисы.

В который раз он попытался выстроить хоть какую-то схему расследования. Не получалось! Слишком мало фактов.

Нет, не случайно начальник полиции предложил ему отправиться в театр! Или… намеренно сбил со следа? Он – ищейка, ему надо быть первым.

Вконец обессиленный от дум, Александр в качестве успокоительного выпил рюмочку коньяка и упал на кровать. Все – завтра! Сейчас хоть немного забыться.

Он не знал, что забыться не удастся, и ночь станет полна неожиданностей!

шелл.jpg…Легкий шорох. Словно кто-то крался к нему. С детства Александр привык спать чутко, мать и отец предупреждали:

- Будь готов, Сашенька, ко всему. В любой момент могут прийти плохие люди.

Плохие люди появлялись постоянно: с винтовками, штыками, пистолетами, высокие и маленькие, с бородами и без бород, в потертых зипунах и кожаных куртках. Война есть война!

Говорят, с окончанием войны исчезает и кошмар. Увы, остаются его неискоренимые следы в сознании, как вечная печать от пережитых испытаний: убийств, голода, скитаний по белому свету. И память заставляет проходить весь путь заново, проходить от начала до конца. Реальность исчезает, превращаясь в мир душевных мук.

…Сначала Александр подумал, что это  Лена. Инженер выгнал ее, вот и вернулась. Теперь еще потребует от хозяина пустить ее в свою постель.

Он открыл глаза, чтобы бросить ей что-то резкое, и… звуки застряли в горле. Перед Александром – тень высокого мужчины. Рука невольно заскользила по постели…

- Не надо доставать оружие, - предупредил ночной посетитель.

«Знакомый голос!»

- У меня его нет.

Белый свет резанул глаза. Горчаков увидел высокого усатого господина, того самого, что был в театре вместе со Степановым. Присев на кровати, Александр обескуражено спросил:

- Как вы вошли?

- Входная дверь оказалась открытой. Странные у вас слуги.

«Лена забыла запереть дверь? Бред! Если только она окончательно не потеряла голову от предстоящего свидания с инженером Щербининым».

- Допустим. Но вы должны были позвать хозяина, а не появляться в его спальне привидением.

- Помилуйте! Зачем же лишним шумом будоражить дом?

- Ну, вы и ловкач! А как отыскали спальню?

- Благодарите проектировщиков с их однотипным мышлением. Да вы не волнуйтесь, Александр Николаевич, задумай я что худое, уже совершил бы его. Со спящим человеком справиться несложно.

Несмотря на молодость, Александр, как он считал, научился довольно быстро распознавать характер и наклонности людей. Сейчас он терялся. С  одной стороны - незнакомец выглядел осторожным, основательным в суждениях, с другой - глаза его буравили… Александр решил во чтобы то ни стало противостоять этому натиску.

- Раз вы здесь, хотя бы представьтесь.

- Извините, моя ошибка. Вот визитка.

шелл.jpgГорчаков прочитал: «Либер Жан Робертович, представитель компании Роял Датч Шелл в России».

- Любопытное сочетание имени и фамилии, - сказал Александр.

- Все очень просто, во мне намешано столько кровей – английская, французская, даже еврейская. Четвертинка, от деда досталась, как и фамилия (Плутарх в «Застольных беседах» (Кн. 4, в. VI)  однозначно идентифицирует бога иудеев иегову/Йеху с Дионисом – богом виноделия, оргий и религиозного экстаза, в римской традиции известным как Бахус или Либер - прим. ред.).

- Кто вы, господин Либер?

- Друг. Вы мне очень симпатичны. Поэтому пришел я к вам с благородной целью.

- Даже так?

- Слышу легкую иронию.

- Друзья по ночам не приходят.

- Вы не правы! Друзья приходят в любое время суток, приходят тогда, когда в них появляется потребность.

- А у меня есть потребность?

шелл.jpg- Да! Хотя сами того не знаете. Я пришел предупредить: оставьте это дело с Федоровской. Право слово, никаких дивидендов, одни неприятности.

- И какого рода неприятности?

Усы на лице черноволосого как-то странно зашевелились, губы растянулись в театральной улыбке. Он без обиняков сказал:

- С вами покончат.

От такого неожиданного заявления все внутри Горчакова перевернулось, он сделал над собой колоссальное усилие, чтобы его неожиданный визитер не заметил волнения и страха. Как можно более спокойно произнес:

- Кто?

- Это уже следующий вопрос. Ответ на него лучше не искать. Просто примите к сведению.

- Что ж, - Горчаков поднялся, накинул халат, - благодарю вас за заботу. Но у меня контракт с редакцией. И есть задание найти убийцу Федоровской.

- Вы не понимаете, в какое положение ставите себя, - уже жестко произнес Либер.

- Объясните. А то все пугаете.

- Хорошо, кое-что я скажу. Но только кое-что. Господин Горчаков, вы ведь не слишком любите Советскую Россию?

- Россию люблю, Советы – нет.

- Да будет вам известно, что госпожа Федоровская была большевистским шпионом.

- Любопытное заявление. И тому есть доказательства?

- Есть.

- А вам откуда это известно?

шелл.jpg- Поскольку я представляю интересы дружеского Российской Империи государства, мне ведомо многое!

- Так кто же ее убил? Ваши… работодатели?

- Зачем! Она не представляла для нас опасности.

- Сначала вы заявляете, что она опасна, теперь иное.

- Не представляла такой опасности, из-за которой ее следовало бы убрать. Хотя убрать человека – раз плюнуть. У нас мощная разветвленная структура с достойными людьми во главе.

- Представляю.

- А вы, господин Горчаков, одиночка. Что позволено Юпитеру, не позволено быку.

- Так кто ее убил?! – в который уже раз воскликнул Александр.

- Имя исполнителя нам неизвестно. Да и имеет ли это значение? О заказчике остается догадываться.

- И?..

- Очевидно, советская разведка. Работа госпожи Федоровской могла ее чем-то не удовлетворить.

- Почему я должен вам верить?

- Никто никому верить не обязан, - философски изрек Жан Робертович. – Я сказал: «Очевидно».

- А вы, значит, никогда не видели Зинаиду Петровну?

- Видел. На сцене. Талантливая актриса, достойная больших высот.

Горчаков так и рвался спросить: «А как же ваш визит в ее дом?», но сдержался. Интуиция подсказывала Александру: что бы Либер не говорил, доверия ему нет ни на грош.

- Вы пришли только за тем, чтобы предложить мне бросить дело Федоровской?

- Не только. Если вы его бросите, и впрямь возникнет серьезный конфликт в редакции. А то и увольнение. Хочу предложить вам соответствующую компенсацию. Нет, не разовую: от такой навар не велик. Думаю, что пора бы в Старом Осколе организовать еще одну газету. Потребуется главный редактор. И такой редактор есть. Вы!

Горчаков присвистнул. Предложение слишком неожиданное. Однако Либер вряд ли его сделал из-за дружеского расположения.

- И что я должен делать на этой должности?

- Помогать своей стране.

- Понятие расплывчатое. А конкретно?

- Чувствую деловую хватку, - в голосе Либера слышались наигранные нотки удовлетворения. – Прежде всего, Российской Империи следует сохранить независимость. Есть те, кто этому противится, большевики, например. Или Рейх. К вам ведь в редакцию приходил Дрекслер…

«Как он информирован!»

шелл.jpg- Сей немецкий господин наобещает вам манны небесной. Только задача у него иная: немцы давно наметили Юг России своей вотчиной. И не стоит обольщаться сегодняшним их положением, оно не слишком отличается от того, что происходит у большевиков. Тот же террор, концлагеря. Не скрою, в политике Рейха меня особо задевает собственное происхождение. Я не еврей, а мишлинге (по расовой теории гитлеровской Германии это люди, имеющие еврейскую примесь – прим. авт.), причем второй степени. Меня никто не стал бы полностью лишать прав, заставлять ходить в специальные магазины или сидеть на отдельной, выкрашенной в ядовито-желтый цвет скамейке. Но вход на многие государственные посты был бы закрыт. Хорошо, что вы не знаете, что такое поражение в правах.

- Почему не знаю? Мою семью в свое время тоже лишили прав из-за дворянского происхождения отца.

шелл.jpeg- Весьма сочувствую. И продолжу. Сегодня ваша страна как никогда нуждается в настоящих друзьях. Вспомните историю: кто являлся ее постоянным союзником? Великобритания! Были и соперничество, и кратковременные конфликты, только суть от этого не меняется. Мы обречены на вечную дружбу. Например, недавний блок Антанта – Россия, Англия, Франция, США. Не пора ли в полной мере возродить наш союз? В противном случае два жутких монстра пожрут прекрасный мир демократии.

- Ну а конкретно моя задача?

Впрочем, Александр уже догадывался, к чему клонит ночной визитер.

- Объяснять соотечественникам кто их настоящие друзья. Некоторые, к сожалению, поддаются агитации большевиков и Рейха, видят в наших действиях коварство.

- У нас подписан договор о дружбе.

- Это фиговый листок! Нужна настоящая дружба! Искренняя, осознанная. Отчего вы вдруг заулыбались?

- Дрекслер сегодня также уговаривал дружить с Германией.

- Забудьте! Рейх – отработанный материал, хотя ни фюрер, ни его приближенные этого еще не знают.

- Они не знают, а вы уже ораторствуете? – не без иронии поинтересовался Александр.

шелл.jpg- Все предопределено, просчитано на многие десятилетия вперед. Просчитано гениальными игроками, стратегами, которые не ошибаются. Любой человек от самого маленького до диктатора или президента свободен лишь в той степени, в какой ему это дозволено.

- Можно заиграться и диктатор выйдет из-под контроля.

- Ненадолго. Очень ненадолго, уверяю вас. Вы еще будете свидетелем, как тот же Рейх окажется в руинах. Примерно через семь или восемь лет. Пострадают те, кто прямо или косвенно был связан с ним. Главным образом – косвенно.

Либер произнес это с такой уверенностью, что Горчакову сделалось не по себе. Или здесь очередной обман, или перед ним доктор-всезнайка, умеющий заглядывать в будущее. Он спросил:

- А что же вечно?

- Сами игроки.

- И они олицетворяют британскую демократию?

- В том числе. Решайте: с кем вы?

шелл.jpg

Либер почтительно поклонился, затем произнес с той же странной, пугающей уверенностью:

- До скорой встречи.

- Только не ночью.

- Ночью как-то надежнее.

Александр проводил гостя до двери («правда, не заперта!»), некоторое время наблюдал за его быстро растворяющейся в темноте фигурой. Колоссальные возможности неведомых игроков, о которых так образно говорил Либер, слабо сочетались с одним-единственным вопросом: для чего им рядовой журналист?

Особенно жестко звучало предупреждение не заниматься делом Федоровской. Предупреждение не оставляло никаких шансов на ослушание. Но если люди Либера не причастны к ее смерти, то чего им так волноваться за судьбу Александра Горчакова?

В мертвой тишине ночного города вдруг раздался… вскрик. Неизвестно чем бы все закончилось, обрати на него тогда Александр внимание. Но он даже толком не понял, что это был вскрик. Слишком сильно поглотили собственные проблемы.

Он запер дверь на запоры, опустил на окнах ставни и отправился в спальню. Он надеялся хоть немного поспать.

 

шелл.jpgГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Нет, поспать ему не удалось. Еще не пропели петухи, а кто-то уже колотил в дверь. Ошалевший от шума, недосыпания, главное – ночного визита, Александр с трудом поднялся, прошел в коридор.

- Кто?!

Оказалось – Лена. Она заскочила в дом и затараторила:

- А почему это вы так закрылись? На засовы! Я бы открыла своим ключом и не потревожила. Сейчас пойду что-нибудь приготовлю. А вы еще поспите, рань несусветная. Ох, и ставни на окнах закрыты. Воров боитесь?

- Ты оставила открытой дверь.

- Не может быть!.. Извините, -  развела руками Лена. – Спешила. Только что-то не припомню, что не заперла дверь.

Горчаков решил не сообщать служанке о событиях ночи, просто махнул рукой: мол, он действительно еще подремлет. Но неугомонная Лена уже зашла в спальню:

- Хозяин!..

- Чего тебе?

- Вы даже не спросили, как у меня с инженером?

- Но это же твое дело.

- Он оказался импотентом.

- Вот как… Сожалею.

- Он мне стихи читал.

шелл.jpeg

- Лена, если человек любит стихи, он обязательно импотент?

- Он только и делал, что читал. – И, хихикнув, добавила. – Понятно, в какие командировки ездит его жена.

- Сочувствую.

- И только?

- Лена, отправляйся-ка лучше на кухню!

- Хотела поиграть? Держись!

шелл.jpeg

Однако никакие уговоры, угрозы не подействовали. Лена быстро скинула платье, обнажив бюст с пышными формами, и шмыгнула в постель к Александру. В следующую секунду он ощутил, как удивительно мягкая рука коснулась любимого героя Лены. Несколько умопомрачительных движений – и герой вырос до гвардейских размеров. Голова Горчакова закружилась, он застонал:

- Держусь, - радостно сообщила служанка.

Он не запомнил, сколько раз на нее взбирался – пять или шесть. Лена визжала, стонала и все время повторяла: «Никаких стихов!». А потом… Александр ушел в нирвану, а Лена, точно силы ее утроились, напевая и пританцовывая, побежала готовить завтрак.

 

И опять его самым наглым образом выдернули из нирваны! И опять Лена. Она влетела в комнату, запричитала:

- Александр Николаевич…

- Я больше не могу, - ответил он.

- Да нет же, я…

- Лена, пожалей! Тебе нужна рота солдат. И даже их усилий окажется недостаточно.

- Александр Николаевич, здесь полиция?

- Полиция?

- У нас в доме.

- И что?

Горчаков решил, что к нему пожаловал Корхов. Выясняет старик о вчерашнем походе в театр. Но, выйдя в коридор, обнаружил незнакомого молодого человека.

- Простите, господин Горчаков, что побеспокоил, - козырнул полицейский. – Дело не требует отлагательств.

- Пожалуйста…

- Вы ночью, случаем, не бодрствовали?

«Почему он спрашивает?»

Александр решил пока не говорить о визите ночного гостя. Если кому и расскажет, то самому Анатолию Михайловичу.

- Спал!

- И ничего не слышали?

- Нет. А в чем дело?

- Человека убили. Недалеко от вашего дома. Вот и хожу по улице, опрашиваю людей.

Горчакову сразу вспомнился ночной крик. Не связано ли это с убийством?

шелл.jpg- Кто жертва? Мужчина? Женщина? Я ведь журналист, в том числе освещаю криминальную хронику.

- Мужчина. Сейчас выясняем его личность. Вот его фотография, правда, мертвого.

У Горчакова все внутри сжалось, он сразу узнал Либера. Недавний самоуверенный пророк лежал на асфальте в луже собственной крови.

- Не встречали его?

Знакомство с Жаном Робертовичем становилось опасным. Подозрение могло пасть на самого Александра. Пусть он его видел всего два раза, полиции ничего не докажешь. Им только бы найти козла отпущения.

- Нет… я не   знаю его.

Полицейский как будто посмотрел на Горчакова с некоторым подозрением.

Или Александру показалось?

… Оказавшись в редакции, он прямиком направился к Черкасовой, однако и рта не успел раскрыть:

- У нас в городе новый труп. Слышал, специалист по криминальной хронике?

- Слышал.

- За два дня – два трупа. И оба убиты одинаково. Может, в городе появился маньяк?

- Хотел кое-что рассказать. Но разговор будет долгим.

- Мне не нужны рассуждения. Давай конкретику. Что-нибудь известно об убийстве Федоровской?

шелл.jpgГорчаков рассказал обо всем, что с ним произошло. Он решил ничего не утаивать от Черкасовой. Она – хозяйка и редактор, пусть решает. Алевтина внимательно слушала, красивое лицо застыло в напряжении, в чуть прищуренных глазах читался неподдельный интерес. Она почти не перебивала Александра, а когда он закончил, по привычке затянулась сигаретой, обдумывая что-то свое.

- Давай подведем итоги, - сказала Алевтина. – Убит именно тот человек, который приходил к тебе ночью?

- Он.

- А как он к тебе попал?

- Большая загадка для меня. Служанка говорит, что входную дверь за собой закрыла, однако утверждать этого не может. Спешила…

- Она по природе рассеянна?

- Нет. Но…

- Понятно: человек несовершенен, потому делает несовершенные поступки. Я склоняюсь к тому, что дверь была закрыта. Он проник в твой дом. Для профессионала такое не проблема.

шелл.jpg- Не похож он на профессионала-взломщика.

- Разве я сказала, что он профессиональный взломщик? Он проник, чтобы лишний раз показать: ты в его власти. Тебя серьезно предупредили, на первый раз решили купить. Предложили место главного редактора, правильно?

- Да, - не без тайного тщеславия ответил Горчаков. Может, сейчас Алевтина начнет ценить его не только как любовника.

- В следующий раз поступят по-другому. Как с тем самым Либером.

Горчакова передернуло, что не укрылось от внимательного взгляда Черкасовой. С легкой усмешкой она добавила:

- Решай сам: заниматься или нет делом Федоровской?

- У меня задание!

- Ценные кадры превыше всего. Получишь другое задание, и только.

- А как же выяснение обстоятельств убийства актрисы? Публика ждет.

- Обойдется публика. Дадим общую информацию о ходе расследования. Корхов поделится, не захочет ссориться с прессой.

- Кстати о Корхове.  Он тоже склонял меня к сотрудничеству. И я дал слово…

- Он уговорит любого. Недаром - Старый Лис. Однако теперь ты свободен от любых обязательств, поскольку этим делом больше не занимаешься.

- Я дал слово, - повторил Александр. – Мы ведь не в СССР, где верят не словам, а изречениям вождей.

- Что ж, продолжай расследование.

Горчаков задумался. Предупреждение Либера выглядело слишком серьезным, особенно в свете того, что случилось с самим Жаном Робертовичем. Да, за смертью госпожи Федоровской, очевидно, стоят люди непростые. Но и выглядеть трусом перед любовницей ему не хотелось.

«Лишь в этом причина?»

Нет, дело засасывало Александра, как топкое болото. Ступил не туда – и каюк!

- Куда поедешь отдыхать? – вдруг весело спросила Алевтина.

- Отдыхать?

- Лето! Люди разъезжаются. Лично я – в Таврический край (современный Крым и часть Херсонской области. – прим. авт.), любимое место отдыха последнего императора. Империя без императора, нелепо как!

- А я еще не решил.

- Можем отправиться вместе, муж обузой не станет. Сервис там не хуже, чем в Ницце. Многие состоятельные русские люди предпочитают отечественные курорты.

Горчаков догадался: шефиня специально уходит от главной темы, дает ему время на размышление. Упустить в расследовании время сейчас – упустить его навсегда. Следствие уйдет вперед, появятся новые факты, а редакции останется собирать объедки.

- Пожалуй, рискну. Продолжу дело.

Глаза Алевтины странно заблестели, Александр не понял – радостью или сожалением? Она наверняка внутренне ликовала, что журналист не испугался, решил не отстраняться от опасного мероприятия, но и боялась за него, вернее, за любовника.

- Хорошо, - сказала Черкасова. – Однако о каждом своем шаге докладывай мне.

- Как маленький несмышленыш: туда не ходи, и туда не суйся.

- Именно так, - подтвердила Алевтина. – Слишком уж все стрёмно. Что если здесь и впрямь замешаны слишком влиятельные люди? А ты, извини, не умеешь пока ориентироваться в обстановке. Когда надо, дам дельный совет.

- Спасибо, мамочка. Но без самостоятельности никак нельзя.

- Не юродствуй. Мамочка еще пригодится! Итак, что планируешь?

- Все-таки надо в театр. Режиссер Степанов бросил фразу, что за профессиональную деятельность Федоровскую убить не могли. Тогда за что? И еще: он знал Либера.

- А что ты думаешь о причинах её смерти? – вдруг спросила Черкасова, глядя на него в упор.

- Разве возможно сегодня сделать выводы? Но в ограбление я тоже не верю.

- Если политика?

- Довольно смелый вывод, - полушутя-полусерьезно ответил Горчаков. – Выходит, Федоровская иностранный агент? Тех же большевиков, например, как утверждал мой ночной гость?

- Наша страна кишит агентами. Богатая, процветающая, она слишком приманчива для многих хищников.

Александру сразу вспомнились слова Либера о «гениальных игроках», он не без грусти заметил:

- И обычным людям и целым государствам не дают нормально жить. Еще не родился, а за тебя уже все расписано: как себя вести в конкретной ситуации, с кем дружить, какую позицию занимать. И попробуй не подчиниться, «вильнуть» в другую сторону. В тебя - залпом из всех орудий!

- Благодари Бога, что не живешь в тоталитарном мире.

«А есть разница?»

Перед глазами Горчакова возник знакомый несуразный силуэт карлика. Подбоченившись, уродец поглядывал победно, вызывающе и опять обещал скоро прийти.

«Нет уж, лучше как здесь, чем – как там!»

- Так ты точно решил продолжать?

- Точно! И сейчас надо еще раз встретиться со Степановым, а так же с Прохоренко и Лапиным. Они, как никто, знали Федоровскую. Вдруг выясню какую-нибудь важную деталь? Не зря Корхов меня туда посылает, ох не зря.

- Действуй, но и с начальником полиции будь начеку, не откровенничай. Да, твое слово… Засунь его куда подальше. Сам Корхов с тобой сокровенным не поделится.

- Я пошел?

- Еще одно… Моего мужа сегодня не будет. Прислугу я отпустила на целый день. Так что…

- Так что? – с тихим ужасом произнес Александр.

- С часу до трех можно отобедать у меня. Постарайся, жеребец, поработай по полной программе.

Рядом как будто раздался язвительный смех Лены. Она торжествовала!

- Перенесем на завтра, дорогая. Я вымотан работой, ночным происшествием и прочим.

Черкасова окинула «жеребца» подозрительным взглядом.

 

Сегодня возле тетра было спокойно. У служебного входа Горчаков опять встретил охранника-гориллу. Тот глядел на посетителя сурово, уничижительно.

- Подвели вы меня, сударь. Досталось от Никиты Никодимовича.

- За что? – Александр старался быть искренним в своем удивлении.

- Я думал, вы из газеты.

- Да, из газеты. Вот удостоверение.

- Из другой газеты.

- Понятия не имею, о чем вы думали. Но представителя «Оскольских вестей» пропускают везде. И снова мне нужен Никита Никодимович. Кроме того – госпожа Прохоренко и господин Лапин.

Александр ожидал злобного рычания, однако охранник лишь недовольно буркнул:

- Проходите. Только вам придется обождать. Собрание труппы.

«Отлично! Послушаю, что скажут о Зинаиде Петровне ее коллеги».

…Он заглянул в большой, наполовину заполненный зал, незаметно примостился в последнем ряду и полностью сконцентрировался на происходящем. Естественно вспоминали покойную. Выступал полный мужчина, огненно-рыжий с таким красным лицом, что хоть поджигай от него. Сначала Горчаков решил, это у толстяка из-за болезни, или от волнения. Потом понял: он под крепкой мухой. Александр узнал его - известный  в городе комик. Говорят, его «девичья» фамилия Чертиков. Но он её сменил, стал Содомским. Заявляет, что из дворян, а разные завистники брешут, будто отец его был кочегаром, а мать прачкой. Содомский злился и даже давал по этому поводу опровержение в «Оскольских вестях». Отправить бы его в СССР, где человеку с дворянской биографией дорога уготована в ад! К великому счастью для Содомского жил он в иной стране.

Горчакову повезло: он попал в зал, когда траурная речь только началась. Содомский мутноватым взглядом обвел коллег, затем провел ладонью по огненному лицу и заголосил:

- Зина!.. Зиночка!..

Так продолжалось несколько раз, пока из зала не послышалось:

- Либо говори, либо прекращай истерику.

- Кто смеет прерывать артиста?! – баском прокатилось по залу. – Я прощаюсь с ней! Слышу ее ласковый голос: работай, Содомский, создавай образы-шедевры. Ты можешь! Зинульчик! Что за актрисищей ты была! Конечно, не Ермолова, не Стрепетова, не Грета Гарбо. Но для нашего тетра сойдет… то есть для нашего театра ты звездила. А театр наш - это… по правде говоря – говно собачье. И режиссер никудышный.

- Что? Как вы смеете?! – вскочил Никита Никодимович.

- Ругается! Тьфу, на тебя! Кто это только придумал: в «Бесприданнице» Лариса показывает зрителям голый зад. Это тебе что… бордель во Франции?

- Это новые веяния в режиссуре, - завизжал режиссер. - Скоро весь мир будет смотреть только секс! Секс станет культом, символом, средством заманивания зрителя в зал. Мы утрем нос Советам. Мейерхольд помрет от зависти.

- Понимает, - довольно захохотал Содомский. – А раз так, то следовало бы идти до конца. Лариса не только зад показывает, но и кое-что еще. И я бы посмотрел на голую Зинку. Упокой ее душу, Господи!.. Тогда бы я сказал: молодец, Никита Никодимович! Так держать!

- Начал за упокой, а кончил за здравие, - послышались голоса.

- А вот вы, други, задумывались над судьбой нашего театра?.. Сейчас водички хлебну, то в горле пересохло.

Он достал миниатюрный штофчик, отхлебнул из горлышка. Горчаков засомневался, что там вода.

- Так о чем-то бишь я?..

- О судьбе театра.

- Судьба моя, судьба - злодейка, - вдруг запел Содомский. – Я не уверен, что Ксюшка Прохоренко так же здорово сыграет Ларису. Масштаб не тот! У Зины зад был круглый, а у этой – плоский. И грудь воробьиная, не аппетитная.

- А я не собираюсь показывать ни зад, ни грудь! – с грохотом вскочила Прохоренко. – У меня есть талант.

- На одном таланте далеко не уедешь, - вздохнул Никита Никодимович. – Современному зрителю на это плевать.

- Пусть плюется! А я раздеваться все равно не стану. Давай, Содомский, снимай сам с себя штаны. Вот хохоту будет. Аншлаг обеспечен.

- Я дворянин, - напомнил Содомский.

- А дворяне штанов не снимают? – язвительно вопрошала Прохоренко.

- Дамы и господа, давайте не ссорится, - умоляюще произнес Степанов. – Мы поминаем безвременно почившую коллегу. Кто еще хочет сказать?

- Так я не закончил, - обиделся Содомский.

- Вы уже достаточно всего наговорили, господин Содомский. Дадим слово многолетнему партнеру Зинаиды Петровны Илье Сидоровичу. Прошу, господин Лапин.

Содомский было возмутился, но потом махнул рукой. На сцену поднялся Лапин, манерный, постоянно поправляющий прическу.

«Тот самый Лапин!»

Илья Сидорович деликатно кашлянул в кулачок и укоризненно заметил:

- Никита Никодимович, о каком многолетнем партнерстве говорите? Я - человек молодой. Мне впору юношу играть. В одной из газет обо мне так и написали: «Молодая поросль».

- Я - образно, - точно в порыве отчаяния крикнул Степанов.

- Зиночку жалко. Но не о ней речь. А о театре в целом, о концепции развития… - Лапин вновь коснулся волос, проверяя, все ли они приглажены и продолжил: - Искать нужно новое, я здесь согласен. Привлекать зрителя, но не женским же задом… Тьфу! Противно смотреть. А вот если бы вы, Никита Никодимович, рискнули пересмотреть многие «истины».

- Конкретно? - попросил режиссер.

- Возьмем ту же «Бесприданницу», раз о ней столько сегодня разговору. Почему бы не изменить саму идею пьесы? Сделать ее соответствующей нашему времени?

- Конкретнее? - опять потребовал Степанов.

- Пожалуйста. Лариса и Паратов становятся любовниками. Она грозит все рассказать богатой невесте Паратова и тот вынужден заплатить отступные. Параллельно Лариса разводит старика Кнурова, скупает акции компании, а потом выходит замуж за Вожеватова.

- А где ее жених Карандышев?

- Нет никакого Карандышева. Зачем хваткой разрушительнице семейного счастья такой размазня?

- Вы хотите переписать пьесу?

- У нас есть модный писатель Огюст Апельсинов. Он переделает Островского за два дня. И еще, конец все-таки должен быть веселым, как в бродвейском мюзикле. Тогда и зритель будет, и сборы!

- Но так можно перепортачить всех классиков, - возмутилась Прохоренко.

- Ах, эти противные классики, - повел плечами Лапин. – Перепишем, переделаем всех и очень скоро! Осовременим, освежим, придадим новый вид.

В это время Никита Никодимович повернул голову назад и увидел Александра. Даже издали было заметно, как лицо режиссера перекосилось гримасой страха. Но он быстро взял себя в руки, поднялся, напомнил выступающим, что здесь не творческая дискуссия, а панихида по убитой. Прозвучало несколько коротких выступлений, и Степанов заявил об окончании «траурного собрания».

Затем с некоторой долей обреченности ждал, когда Горчаков подойдет поздороваться. Сухо представил его труппе:

- Представитель прессы. Простите, запамятовал ваше имя-отчество?

- Горчаков Александр Николаевич.

- Да, да! Он из «Оскольских вестей». Как я понял, расследует убийство нашей коллеги.

- Так точно!

- Спрашивайте! – взревел Содомский. – Я расскажу о нашей королеве, примадонне, богине! Расскажу так, что заплачут стены!

Более всего Александру хотелось поговорить со Степановым, разузнать потом, как тот отнесся к смерти своего приятеля Либера. Однако Никита Никодимович воспользовался тем, что актеры окружили журналиста, умело ретировался и… был таков. «Жаль, - подумал Горчаков, - однако я его все равно найду!»

- Господа! – обратился ко всем Александр, - у меня задание от редакции: взять интервью у госпожи Прохоренко и господина Лапина.

- Мой милый мальчик, - елейно пропел Илья Сидорович.

Зато Ксения, похоже, не слишком обрадовалась, нахмурилась, отвернулась. Ничего, главное ее разговорить.

И тут раздалось сердитое сопение Содомского:

- А как же я? Со мной не желаете побеседовать?

- Обязательно напишу то, что услышал от вас. Добавить ничего не желаете?

- Только одно: убили Ермолову!

Горчаков удивился такой непоследовательности рассуждений (только что Содомский во всеуслышание заявлял обратное), но развивать эту тему сейчас не хотелось: ожидали дела поважней.

Не попавшие под интерес прессы актеры начали расходиться; с Александром остались только Прохоренко и Лапин. Если Ксения даже не глядела в сторону журналиста, то Илья Сидорович, наоборот, улыбался, строил глазки. Он же предложил:

- Пойдемте в буфет. Там спокойно и поговорим.

Горчакову предложение Лапина понравилось. И он вопросительно посмотрел на Прохоренко.

- Только недолго, - сказала Ксения. – У меня масса дел.

 

Молодая шустрая буфетчица подала им пива и три порции толстых сосисок. Ксения с сомнением посмотрела на них и сказала, что попробует одну. Илья Сидорович тут же одобрил:

- Правильно! Фигуру надо беречь. Так что вторую отдай нашему славному мальчику. И я отдам свою.

Александр отказался от дополнительной порции сосисок. А когда Лапин как бы вскользь заметил: «Такого красавчика я не видел давно», чуть не поперхнулся от неприкрытого мужского обожания. Нельзя сказать, что подобных Илье Сидоровичу людей он ненавидел патологически. Он их просто не понимал. Вокруг столько очаровательных существ женского пола – целуй их, ласкай, люби. И вдруг – «славный мальчик», «красавчик»!

- Значит, вы собираетесь написать статью о Зине? – спросила Ксения.

- Точнее о причинах ее убийства.

- Но полиция пока ничего не выяснила.

- А вам откуда это известно?

- Не пытайтесь меня поймать, - усмехнулась Прохоренко. – Просто я слишком хорошо знаю ее медлительность и нерасторопность. Мы успеем состариться, прежде чем наши правоохранительные органы что-нибудь найдут.

- А у вас есть предположение: кто бы мог пойти на убийство?

- Нет.

- Я тем более не знаю, - горестно вздохнул Лапин.

- А каким человеком она была?

- Сложным, - холодно бросила Ксения.

- Брось. Неплохая тётка, - возразил Илья Сидорович.

- Господа, - как можно мягче произнес Горчаков. – Я хочу узнать все об ее характере, привычках.

- Могла наорать на режиссера, на партнеров. Сдержанности – ни на грош.

- Ксюшка, ты не права. Зинка вспыхивала и тут же отходила.

- А как она залепила пощечину осветителю? Видите ли, не так осветили сцену во время ее выхода!

- Парень действительно напортачил. А потом она прощения просила. Сам слышал.

То, что Зинаида Петровна была вспыльчивой, Александр знал еще во время посещения ее дома от Лики и других слуг. Но имелась у нее еще одна черта – скрытность. Что скажут ее коллеги по этому поводу?

- Подруг у нее не было, - подтвердила Ксения. – Замкнутая слишком.

- Брось! Душа компании! – замахал рукой Лапин.

- Душа-то душа, - также холодно парировала Прохоренко, - когда речь шла о пустяках.

- О себе она хоть что-то рассказывала? Делилась проблемами личной жизни? – продолжал приставать Горчаков.

- Нет. Иногда хвасталась новыми нарядами и дорогими покупками, - поджала тонкие губы Ксения.

- Принарядиться она любила, - елейным голоском пропел Илья Сидорович. – Откуда только деньжищи брались?

- И я хотел вас спросить. Особнячок у нее отменный, обстановка – царская. Поговаривают об ее связях с Юрием Ивановичем Ереминым.

- Приезжал он несколько раз на спектакли! – в возбуждении воскликнул Лапин. – Какой мужчина! Пусть в годах, но еще орел! И богат безмерно.

- А я не могу утверждать, что он был ее любовником, - вдруг заявила Прохоренко. – Да, их несколько раз видели вместе в ресторане, других общественных местах. Но это ничего не значит.

- Вот как?

- Вокруг Зины вертелось много поклонников. Все-таки местная знаменитость, - В холодном голосе Ксении впервые появились злорадно-ироничные нотки.

Горчаков еще удивлялся: актриса - и вроде бы полное отсутствие эмоций?! А ведь он видел ее на сцене, там это был динамит, готовый взорвать весь зал.  И вот теперь эмоции выплеснулись. Она не терпела Федоровскую. Возможно, из-за того же богатого старика Ерёмина, или из-за другого ухажера? Или причиной нелюбви была профессиональная деятельность? Театр – сложный организм.

- Политикой Зинаида Петровна не увлекалась?

Актеры недоуменно переглянулись, Ксения даже расхохоталась:

- Она вряд ли знала политическое устройство страны, в которой живет.

- Политикой она не интересовалась, - согласился Илья Сидорович. – Однажды я ей сообщил потрясающую новость, что по слухам у нас может быть восстановлена монархия, уже появились претенденты на трон. Так она только рассмеялась и сказала, чтобы я лучше учил роль.

- И никакие политические взгляды не высказывала? – упорно не унимался Александр.

- Ее взгляды – деньги и наряды, - пропел Лапин.

Чем больше Горчаков выслушивал коллег Федоровской, тем сильнее росло убеждение, что ничего существенного о жизни убитой он не узнал. Так почему же Корхов предложил встретиться с ними?! Старый Лис обвел его вокруг пальца? Зачем?

- С какими-то общественными организациями она была связана?

Горчаков спросил это безо всякой надежды на удачу. Лапин лишь ухмыльнулся: «Сомневаюсь», зато Ксения высказала уже совсем неожиданное:

- Зинаида захаживала к Варваре. Сама случайно увидела.

- Ой, не произноси имя этой противной страшной старухи.

Варвара – известная в городе колдунья, вокруг которой сплотилась целая группа последователей. Она утверждала, что занимается исключительно добрыми делами - лечением болезней, предсказыванием судьбы, заклинаниями на удачу. Ну, иногда приворотами («Чего девкам в одиночестве мучиться?»). Однако поговаривали, она еще и порчу на людей насылает, а кого проклянет, с тем обязательно что-то плохое случится. Иного со службы выгонят, у другого в семье разлад, а кто-то и вовсе помрет. Александр работал над «делом» Варвары, однако, как и полиция, ничего криминального не обнаружил. Да, с ее именем связаны разные неприятные совпадения, но ведь это только совпадения.

Однако кое-что о колдунье Варваре выяснить удалось. Лапин назвал ее старухой, но она женщина средних лет. Просто ходит в платке, в обносках, специально старит себя, пытаясь выглядеть «очень мудрой и знающей». Семья её (по утверждениям самой Варвары) погибла в Гражданскую. Но есть непроверенные данные, что близкие родственники колдуньи проживают в СССР. Чем они там занимаются?

- …А когда вы видели Зинаиду у Варвары?

- Не у Варвары я ее видела, к гадалкам не хожу. Я встретила Зину выходящей из ее дома. Федоровская заметила меня, стушевалась. Я с ней вежливо поздоровалась и прошла мимо.

- И потом по этому поводу даже словом не обмолвились?

- Нет. Ее дурь, ее проблемы…

- Так может Варвара и наслала на нее проклятие? – осевшим от ужаса голосом произнес Лапин. – А что? Старуха может.

Конечно, связь Зинаиды с Варварой и последующее убийство актрисы могут оказаться совпадением. Однако первая зацепка… появилась?  

- У вас еще есть вопросы? – с прежним холодком полюбопытствовала Прохоренко.

Вопросов много, только получит ли он ответы? Да и женщина спешит. Он дал Ксении визитку, попросил позвонить в редакцию, если она что-то вспомнит. И попросил разрешения вновь побеспокоить, когда возникнет необходимость.

- А мне визитку! – чуть не подпрыгнул Лапин. – И я могу что-нибудь вспомнить. Вас проводить, молодой человек?

- Нет, благодарю. Мне нужен Степанов.

Теперь Никита Никодимович не отвертится. Александр заставит его приоткрыть некоторые тайны.

Однако Горчакова ждало разочарование. Степанов уже покинул здание театра.

 

продолжение следует…

(Полный вариант романа можно скачать здесь)

 

 

Добавить комментарий