2 18194

Лже-абсолют

Лже-абсолют

Предлагаем нашим читателям "Лучшую книгу 2012" (по версии МГО СП РФ). Это роман о самых загадочных созданиях на земле - пирамидах. И не только... Стихи - Ольги Филипповой


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I. Когда улыбается смерть

Сначала царила полная и бесконечная темнота. Потом, точно из ничего, вылепились маленькие фигурки. Они оживали, суетились, делали какие-то незамысловатые движения - обычные взмахи рук; затем Федору показалось, что фигурки танцуют. Загадочные существа начали расти, приобретая силуэты реальных людей. Люди громко говорили, пускали остроты, над которыми сами же с упоением смеялись. Нет, они не танцевали, - они сидели за большим столом.

Внезапно посреди шумной компанией поднялась молодая женщина с лицом дерзким и страстным, ее звучный голос, словно околдовывал сознание:

Июль пылал невыносимым зноем,
Метало солнце огненные стрелы
И языки ленивого прибоя
Песок лизали, словно сахар белый…

Кто она, - эта неведомая поэтесса? Надо внимательнее всмотреться в ее лицо, глаза. «Не прячь их, слышишь!» Она и не думала прятать. Наоборот, взгляд женщины пронзал каждого, пронзал так, будто присматривал себе жертву…

И изнывали томные деревья,
Листву роняли, не давали тени.
И сохнувшей травы торчали перья,
Царапали горячие колени…

Каждая строчка, слово точно бросали в бездонный омут; Федор почувствовал себя участником неких событий, о которых ему упорно твердил женский голос:

Взгляд, как ожог, внезапен и настойчив…
Еще ни слова вслух не прозвучало.
Горела кожа, кровь в висках стучала.
И веяло дыханьем летней ночи.

«Стоп! – сказал себе Федор, - слишком уж быстро этот огонь распространяется по моему телу. Так нельзя, еще секунда – и сгорю!»

Кадры поменялись: теперь - ночная осенняя улица, издевательские насмешки в его адрес, за которыми последовали угрозы. Началась драка и, кажется, он кого-то отделал, или отделали его...

И опять - тишина и чернота. Он мирно плыл по неведомому течению. Плыл, пока резкий звон не потребовал пристать к берегу. Не хочется! Никак не хочется! Федор мечтал оставаться в странном забытье, отринуть все посторонние звуки и плыть по течению дальше!

Не получалось! Проклятый звон настигал повсюду - хоть забирайся в барокамеру. Да он и туда пробьется!

Федор наконец-то открыл глаза. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять: он – у себя дома, в кровати, лежит, накрывшись подушкой. Даже простыни не расстелил. А что за звон?.. В голове, после вчерашнего? К сожалению, трезвонили в дверь.

Он встал, неуверенным шагом направился в прихожую. По пути взглянул в зеркало. Ну и видок! Волосы взлохмачены, под глазами – круги, на скуле красовался синячище.

С таким украшением ему явно не до приемов. Однако настойчивый звонок вновь бесцеремонно взорвал тишину квартиры. Подчиняясь его жестокой воле, Федор громко крикнул:

- Иду я, иду!

Пригладил редкую шевелюру и распахнул дверь. На пороге - двое: молодая светловолосая женщина и грузный мужчина с одутловатым лицом. У женщины вид хозяина вызвал легкую усмешку, мужчина не прореагировал.

- Москвин Федор Николаевич? – спросила незнакомка.

- Он самый. А с кем имею честь?

Ему тут же сунули под нос два удостоверения. Следователи прокуратуры? Неужели какие-то нежелательные последствия после вчерашней драки? Так, что там было? К нему пристали пацаны, потребовали денег. Один вынул нож…

Да, все было именно так! У него не оставалось другого выхода, и если он кому-то что-то сломал, то это лишь необходимая самооборона.

- Не пригласите войти? - спросила женщина.

Федор с тоской подумал о царящем в квартире хаосе. Но как откажешь представителям органов!

- Проходите.

При виде разбросанных повсюду вещей насмешка женщины переросла в сарказм, ее партнер по-прежнему напоминал каменное изваяние.

- Чай? Кофе? – устало спросил Федор.

- Это лишнее, - послышался низкий голос мужчины. – Давайте сразу к делу.

- А что случилось?

Боязнь, что он все-таки перешел границы необходимой самообороны, усиливалась. Но у подонков был нож!

- …Мы насчет Елены Геннадьевны Крамской.

- Крамской? – с трудом соображал Федор. «Причем здесь она? Моя вчерашняя драка не интересует следователей?!»

- Вы хорошо с ней знакомы? – мужчина проигнорировал его вопрос.

- Еще бы!

Женщина буквально впилась в него взглядом, словно требуя продолжать. Федор пожал плечами:

- Работаем вместе. Вы об этом наверняка знаете.

- Знаем, - уклончиво ответил мужчина. – Что вы о ней расскажите?

- Смотря что вы хотите услышать?

- Ее интересы, круг знакомств.

- Она что-то натворила?

- Почему вы решили, будто она «что-то натворила»?

- Раз ей интересуются органы…

- Видите ли…

- Мне бы хотелось знать, - настойчиво произнес Москвин. - Лена – отличная девушка. Я не верю, что она преступила закон, пусть даже в малом. Не такой она человек.

Следователи переглянулись. Разговаривать с Федором оказалось непросто.

- Ваша коллега умерла, – резко бросил мужчина.

- Как?!

- Убита. Заколота ножом. Убийца – настоящий профи, прямо в сердце!

Остатки вчерашнего хмеля мгновенно испарились. Хозяин так посмотрел на гостей, словно услышал ужасную шутку.

«Скажите же скорее: «Мы вас разыграли!» и убирайтесь вон! Заканчивайте нелепый розыгрыш!»

Нет, не розыгрыш! И Федор это, к сожалению, понимал.

- Когда?!.. – прохрипел он.

Прежде чем ответить, женщина посмотрела на Москвина в упор, пытаясь разобраться: насколько он искренен.

- …Вчера вечером. Между девятью и десятью. Убита у вас в лаборатории. Что она делала на работе в такой час?

- Она иногда задерживалась. Да мы все задерживаемся. В данном случае Лена готовила отчет о работе отдела. Дело сложное и неблагодарное.

- Понимаю… А где вы находились в это время?

- Уж не подозреваете ли вы?.. Зачем мне?..

- Отвечайте!

- Разрешите я выпью?

В холодильнике – бутылка, в ней оставалось немного водки. Федор влил в себя рюмочку и продолжил:

- Я был в ресторане. Там собралась целая компания.

- Так просто или что-нибудь отмечали?

- Юбилей Павла Петровича.

- Кто это?

- Один наш профессор.

- И никуда не отлучались? – не отступала женщина.

- Пару раз. В туалет.

- Кто это может подтвердить?

- Человек десять.

- Было весело?

- Слишком…

Перед Федором вновь возникла поэтесса. Кто из сотрудников института привел ее с собой?.. Нет, не помнит!

Зато почему-то хорошо помнится каждая строчка ее огненных стихов. И глаза… Теперь Федору казалось, что ее взгляд загонял в угол, не оставляя ни единого шанса на то, чтобы выйти из-под его влияния. И опять зазвучал ее голос, уже не чарующий, а предостерегающий.

…И васильково-синее мгновение
Легло узором на волшебных пяльцах.
И замирало сердце в исступленье.
И сохли губы… И сплетались пальцы…

Внезапно Федор подумал, что поэтесса говорила не о любви, возможно она… предупреждала об ожидающих его неприятностях. Именно его, Федора Москвина.

С чего бы такой нелепый вывод?.. А вот с чего: стихотворение, вроде бы, чувственное, но в нем звучали и другие мотивы…

- …Почему Елена Геннадьевна не пошла с вами?

- Что же в этом удивительного?

- Она - член коллектива.

- У нас большой коллектив, на всех одного ресторана не хватит.

Возникла пауза. Следователи, вероятно, обдумывали очередной вопрос, а Федор размышлял о превратностях судьбы. «Ленка, Ленка! Такая молодая и талантливая!.. У какой сволочи на нее рука поднялась?!»

- У вас с Крамской были хорошие отношения?

- Нормальные, как у ученых, которые ведут одну тему.

- И только?

- Любовниками мы не были, если вас интересует сей вопрос.

- Значит, отношения – чисто рабочие, - подытожил мужчина.

Федор тоскливо посмотрел в окно. День-то в разгаре. Ну и дрых он! Женщина перехватила его взгляд:

- Удивляетесь, что столько проспали?.. Кстати, вы никогда не ссорились с Еленой Геннадьевной?

- Нет.

- Ой-ли?

- Что-то не пойму ваш странный намек?

- Мы тут побеседовали с вашими сотрудниками. И они сообщили любопытные вещи.

Федор с нескрываемым интересом взглянул на женщину. Неспроста она заговорила с ним в таком тоне. И не случайно они здесь.

«Меня подозревают?!»

- Два дня назад вы угрожали убитой, - сказал мужчина.

- Не смешно.

- Чего уж смешного.

- Я не мог никому угрожать, тем более Лене. Я парень миролюбивый.

- А вот у нас другие сведения: трое сотрудников слышали, как вы ругались, кричали, - крики доносились из-за двери лаборатории. А потом выскочили в коридор, бросив на ходу: «Я тебя точно прибью, Ленка!». Станете отрицать?

- Ничего отрицать не собираюсь. Только ведь это… образно.

- Боже мой! – наиграно поразилась женщина. – Вы угрожали ей образно?

- Тьфу ты! – в сердцах воскликнул Федор. - Мы действительно спорили. Мы пишем совместную монографию, - чего не бывает между авторами. Может, и сболтнул лишнее…

- Сболтнули или сделали? – зло сверкнул глазами мужчина. – Вы ведь служили в спецназе ВДВ?

- Да. А еще я в юности играл в вокально-инструментальном ансамбле.

- Причем здесь ансамбль?

- А причем спецназ?

- Хорошо, хорошо, мы не оспариваем вашу версию насчет чисто научного спора… - женщина дружески кивнула, однако Федор не купился науловку ехидны. От таких дамочек каждую секунду жди какого-нибудь подвоха.

- Скажите, Федор Николаевич, а что это за такая бесценная работа, превращающая коллег в злейших врагов?

Федору надоели провокации. Он громко выдохнул:

- Или предъявляйте обвинение, или…

- Помилуйте! – всплеснула руками следователь. – Но мы рассматриваем разные варианты. Так как же насчет научной проблемы? Чем Елена Геннадьевна занималась в институте?

- Пирамидами.

- Чем? – глаза женщины округлились.

- Знаете такие большие сооружения…

- Знаю! Однако у вас институт истории России.

- А вы имеете хоть какое-то представление о пирамидах?

- Просветите.

Федор подумал о спасительной заначке – бутылке коньяка в шкафу. Помянуть бы в тишине Ленку!.. Однако женщина-следователь повторила:

- Так что насчет пирамид?..

- Пирамиды – одни из самых загадочных сооружений в мире, - тяжко вздохнул Федор. - Они исправляют структуру пространства, – опосредованно, конечно. Все, что оказывается в зоне их влияния, движется к Гармонии.

- Вот как?

- Благодаря пирамидам мы могли бы решить проблему озоновых дыр. Я не шучу. Это выяснилось после того, как одну такую пирамиду построили в 1997 году недалеко от озера Селигер. В итоге получили поразительные результаты: вблизи пирамид забили уникальные родники и появились огромные поляны цветов, занесенных ныне в Красную Книгу. Сейчас сооружение пирамид предполагается в южном полушарии: Австралии, Бразилии. Моя воля – построил бы их на Южном Полюсе. А что? Возьму и махну туда руководить строительством.

Следователь-мужчина потерял к разговору интерес, но женщина не сдавалась:

- А какое отношение к ним имеет Россия? Вот если бы вы изучали Египет, народы майя или ацтеков…

- Пирамиды возводились не только там. Они есть повсюду, даже в подводном мире!

Мужчина с раздраженным видом хотел поменять тему, однако напарница сделала предупредительный знак.

- Расскажите, Федор Николаевич.

- Еще в 1970 году американский ученый Рей Браун обнаружил на большой глубине вблизи Багамских островов странное сооружение, напоминающее по форме классическую пирамиду. Он исследовал его, нашел внутри непонятные технические приспособления и какой-то кристалл. Ученый взял его с собой, но пять лет хранил находку в тайне, а когда все-таки решился обнародовать, то одна из всемирно известных парапсихологов заявила, будто этот кристалл принадлежал египетскому богу смерти.

- Так-таки богу смерти? – усмехнулась следователь.

- Я тоже не всегда доверяю подобным выводам, - кивнул Федор и продолжил: - Вскоре такие же кристаллы нашли на самом дне Саргассова моря. Было высказано предположение, что именно они, благодаря своей сверхмощной энергии дематериализуют все живое.

- Надо же…

- Ну а про гигантскую пирамиду, которая находится «под» Бермудским треугольником, вы слышали?.. Нет? Про нее неоднократно говорили по телевидению. Она в три раза больше пирамиды Хеопса, и сделана из чего-то наподобие толстого стекла..

- Но ведь Бермуды, Саргассово море – все это слишком далеко от нас.

- Да но первые известные человечеству пирамиды появились на Кольском полуострове. Их обнаружила Лидия Ивановна Ефимова, руководитель студии «Ариадна» в Мурманске… Уникальные сооружения, возможно, были построены представителями более развитых цивилизаций.

- Я где-то читала, будто пирамиды нашли даже на Марсе?

- Там есть сооружения, напоминающие пирамиды, - примерно девятнадцать. Поражает их высота - до полутора километров! Сравните, пирамида Хеопса – 147 метров.

- Они тоже – деяния рук человеческих?

- Вот здесь я вам ничего сказать не могу.

- Все это, конечно, интересно, – не выдержал следователь-мужчина, - но давайте о делах более приземленных и неприятных.

- Давайте, - поддержала женщина. - В чем причина ваших научных разногласий с Еленой Геннадьевной? Надеюсь, я не заставляю открывать страшный секрет?

- Секрета нет. Лена высказала предположение, что пирамиды на Кольском полуострове были возведены арктами или гипербореями, нашими прародителями.

- А вы с этим не согласны?

- Не то, чтобы не согласен. Только Лена хотела написать об этом в нашей с ней монографии. Я категорически возражал. У нас научная работа. А в научной работе высказывать мысли, которые признанные корифеи посчитают… фантастикой, вымыслом, мягко говоря, глупо. Особенно перед защитой диссертации. Представьте себе, как на подобные исследования отреагировал бы ученый совет института. Про ВАК и не говорю.

- То есть ради защиты диссертации стоит погрешить против истины?

- Нет. Просто замолчать некоторые моменты. Высказывать их можно лишь тогда, когда у тебя уже есть имя.

- Елена Геннадьевна вняла вашим доводам?

- Нет.

- И для вас это стало проблемой?

- Еще какой! – в сердцах произнес Федор. – Я тоже года через два хочу защититься, докторская уже наполовину готова.

- Серьезный повод для крупного конфликта, - заметила женщина.

- Дело шьете, товарищ начальник? Только не забывайте, между девятью и десятью часами я был в ресторане под неусыпным вниманием десятка человек.

- Убить можно и находясь в ресторане, - мрачно произнес следователь-мужчина.

- Ну-ну, - примирительно сказала женщина, - не принимайте близко к сердцу слова моего коллеги: мы с ним с ночи на ногах. А вообще-то, у Крамской имелись враги, недоброжелатели?

- На работе… нет.

- А вне ее?

- Не слышал о таких. Стараюсь не лезть в личную жизнь коллег.

- Вот как?

- Иначе пострадает дело.

Снова усмешка в глазах женщины. Она протянула Федору визитку.

- Если что припомните, позвоните.

Федор взял, не читая. Мужчина оказался менее галантен, напрямик спросил:

- Вы не собираетесь уезжать из города?

- Пока нет.

- Мудрое решение. Задержитесь. Можете понадобиться.

Как же Москвину не терпелось выпроводить непрошенных гостей и поскорее отправиться в институт. Страшное известие потрясло его до глубины души.

…В голове, словно прокрутились калейдоскопы последних событий: ресторан, бесконечные тосты; улица с проливным дождем, драка с юнцами; квартира, постель; появление следователей.

И снова - пронзительный взгляд неведомой поэтессы, и ее страстный голос:

…Но в кровь мою входил июльский зной.
И вырастали крылья за спиной.
Легко ль тебе со мною, окрыленной?
Не с ангелом, а с женщиной влюбленной?..

Внезапно недавнее предположение Федора превратилось в необъяснимую уверенность: да, да, поэтесса обращалась именно к нему!

Первым, кого Москвин увидел, переступив порог института, был пожилой охранник дядя Сережа. Он горестно развел руками, на глаза навернулись слезы:

- Какое несчастье! Ведь совсем еще девочка.

- Как это произошло, дядя Сережа?

- Разное говорят.

- А вы сами, что видели?

- Я только утром заступил на смену.

Охранник или осторожничал, или действительно был не в курсе событий. Федор подумал, какую большую ошибку он совершил, не выяснив у следователей хотя бы некоторых подробностей убийства Лены (все ведь не скажут!), лишь как болван отвечал на их вопросы. Что ж, теперь придется выяснять самому. Нельзя чтобы убийца избежал наказания.

И вдруг, будто кто-то подмигнул ему. Женщина?.. Федор быстро завертел головой. Неужели опять та необычная поэтесса?..

Нет. Это всего лишь Маша, лаборантка из соседнего отдела. Девушка как ни в чем не бывало спешила на работу. Она еще не знала, что поздним вечером здесь с хищной улыбкой пронеслась смерть. Пронеслась, забрав с собой молодую талантливую жизнь.


ГЛАВА II. Когда улыбается смерть (продолжение)

Он сразу почувствовал, как все изменилось: исчезли улыбки; лица сотрудников выражали недоумение, напряжение, испуг. Даже воздух стал иным, словно наполненным печалью. Как говаривал дядька Федора, Никита Иванович: «Зло здесь свило себе большое гнездо». Говаривал часто, и когда дело касалось жуликоватой компании, управляющей его старым панельным домом, и еще более жуликоватого главы районной администрации, и городского головы, обвиненного впоследствии в злостных преступлениях. Да и России в целом…

- А как, дядя Никита, ты ощущаешь это зло, - однажды с юмором спросил Федор, – неужели по запаху?

- И по запаху тоже, - серьезно ответил дядька. – Воняет так, что хочется бежать! Побыстрее и подальше. И остаешься только потому, что это твой дом, твой город, твоя страна. Не бежать следует, а отрубить голову проклятому змею!

«Отрубить голову проклятому змею!» - мысленно повторил Федор, предвкушая, как наказывает убийцу Лены. И снова: «Кто? За что?»

Он не обманывал следователей, сказав, что ничего не знал о личной жизни своей коллеги. Все их разговоры с Леной сводились к работе. Но ведь что-то она рассказывала и о личном…

Ему известно, что она была разведена. Муж вел далеко не ангельскую жизнь: пил, гулял напропалую, несколько раз пускал в ход кулаки. На развод не соглашался, пока однажды не нашел себе другую женщину. Лена со смехом сообщила, что его новая жена – чемпионка по таэквондо, - и теперь уже он ходит, украшенный синяками. «Но он счастлив. Видимо, ему больше нравится быть слугой, чем господином».

В мужа как в возможного убийцу, Федор верил слабо. Их отношения с Леной давно закончились, с какой стати тому возвращаться в прошлое? Кто еще у нее в семье?.. Она говорила про старшую сестру, та живет то ли в Англии, то ли в Ирландии. Зачем одной сестре убивать другую?..

Интересно, с кем-нибудь она в последнее время встречалась?.. Вроде бы никаких разговоров не было… «Гадаю на кофейной гуще!»

Федор остановился напротив кабинета заместителя директора института. Яркая табличка, занимавшая едва ли не половину двери, указывала: за ней работает человек, имеющий все мыслимые и немыслимые ученые звания, - Кочеткова Лариса Петровна – доктор наук, профессор, член-корреспондент, лауреат и прочее. Буквы были красивые, прописные. Смотри и восхищайся грандиозным путем великой (но скромной!) женщины.

Впрочем, Кочеткова постоянно говорила, что ее главное дело - не успехи на научном поприще, а забота о сотрудниках. «Если что, сразу ко мне. Я вам как мамочка!» - вещала она на каждом собрании. Сотрудники верили и с любой проблемой спешили к ней. Она выслушивала просьбы, сурово сдвигала брови, если обижали «слабого», тут же вызывала помощницу, приказывала во всем разобраться. Маховик начинал крутиться. Он крутился, крутился по кругу, но дела не двигались. Постепенно институтская братия перестала обращаться к великой женщине, понимая: она бы и рада помочь, да проклятые бюрократы тормозят дело. А ей недосуг во все вникать. Потревожить ее снова? Как можно! В этот момент она безусловно контактирует с высшим разумом - инопланетянами, или даже с руководителями Минобрнауки. Мало ли небожителей…

Москвину в этом смысле повезло, обычно он обходил начальство стороной. Чего-либо просить лично для себя он не любил: не желал попадать в зависимость. Если же дело касалось работы, то опять же «не давил слезу», а настаивал, требовал.

Федор на мгновение остановился, раздумывая, отвлекать ли от дел светило науки по такому пустяку, как убийство сотрудницы? Потом решительно толкнул украшенную бесценной табличкой дверь. На вопросительный взгляд секретарши, взглядом ответил: «Меня нельзя не принять». Впрочем, в приеме Федору никто и не отказывал.

Лариса Петровна приветливо указала на стул, и тут же гримаса горя исказила ее лицо:

- Вот ведь как, Феденька!

- Ужас…

- Полиция пытает с самого утра.

Федор чуть не вскричал: «Как они смеют травмировать ту, которая олицетворяет прошлое и будущее нашей науки?!» Но поскольку светило вряд ли бы правильно истолковала его искренний порыв, он сказал другое:

- Следователи ко мне домой заявились. Оказывается, я Лене публично угрожал. Вот такой я бандюган! – Он непроизвольно коснулся своего синяка.

- Жалко девушку, жалко! – Кочеткова будто не слышала собеседника и не обращала внимания на «украшение» под глазом у Федора. - Талантливая ученая! Сколько ярких статей! Диссертация почти готова. И вообще, замечательный был человек!

- Замечательный, - согласился Федор. – Как это случилось? Мне сказали между девятью и десятью часами вечера?..

- Так утверждает следствие. И чего она домой не пошла?

Федор пожал плечами, не желая лишний раз напоминать забывчивому начальству, что это именно оно требовало от Лены срочный отчет о работе отдела. Москвину тоже надлежало остаться, да все внутри взбунтовалось. Сколько уже вечеров он провел в любимом институте. Но юбилей Павла Петровича пропустить уж никак нельзя… Они даже с Леной из-за этого посабачились (опять посабачились!). Крамская обозвала Федора тунеядцем, а он ответил, что и рабам иногда нужен отдых.

«А ведь если бы я остался! Если бы…»

- Не слышали, Лариса Петровна, о каких-нибудь зацепках в деле, о подозрениях?

Кочеткова сокрушенно покачала головой, а Москвин тут же вспомнил слова следователей о том, что убийца - профессионал. Профессионал умеет заметать следы!

- У нас что-нибудь пропало?

- Пропало? Ах, какой ужас! Нас еще и обворовали? А с чего ты взял?

- Я просто спросил. Так вы не слышали?

- Нет, мне ни о чем подобном не докладывали.

«Конечно, если бы что-то украли, уже было бы известно. Может хотели взять нечто ценное, да Лена спугнула? Что же такое есть у нас в институте, ради чего стоило бы пойти на убийство?»

- …Зачем она торчала здесь допоздна? – с надрывом повторила Лариса Петровна.

С ролью «заботливой мамы» она окончательно рассталась; теперь стояла одна задача: спасти честь мундира. Необходимо было, чтобы каждый сотрудник, вплоть до дворника и уборщицы, ясно осознал: Лена задержалась после работы по своей собственной инициативе.

- Как преступник мог проникнуть сюда? – в свою очередь задал вопрос Федор и сразу же понял всю его несуразность. При существующей безалаберной системе охраны в институт может пройти любой…

- Феденька, - осторожно поинтересовалась Лариса Петровна, - Лена не делилась с тобой какими-либо опасениями?

- Опасениями?

- Может, ей кто угрожал?

«Она тоже не исключает, что киллер пришел с целью убийства Лены?.. Гордись, Федя, гордись! Ум великой женщины работает в том же направлении, что и твой. Стоп! Профессионала обычно приглашают люди определенного уровня. Выходит, кто-то из них заказал скромную ученую Лену Крамскую?.. Бред!»

Федор еще немного поговорил с Ларисой Петровной, однако не узнал ничего нового для себя. Он хотел вернуться в лабораторию и осмотреть ее, он знает там все вплоть до мелочей. Вдруг следователи что-то упустили?

Федор напрямую спросил об этом шефиню, и услышал:

- Я уже здесь не командир. Лаборатория оцеплена полицией.

«Придется пообщаться с полицией», - решил Москвин.

Дверь в лабораторию была опечатана. Сколько раз, подходя к ней, Москвин ощущал странное желание поскорее очутиться в канувшей в небытие, практически неизвестной нам жизни. Прошлое – это вечные загадки Вселенной. Соприкасаясь с Вечным, слишком ясно понимаешь суетность тревожащих нас проблем. Люди отвоевывают место под солнцем, дерутся за очередную должность, упиваются славой, жаждут денег, и считают, что их мелкий успех останется навеки запечатленным в анналах истории, что гигантский круглый шарик – Земля на радостях завертится еще быстрее. К чему этот нелепый самообман? Из-за скудости ума?..

И только входя в лабиринт познания, именуемый Тайной Пирамид, Федор невольно получал ответ: сиюминутность - активна и горяча сверх меры, Вечность – торжественна, холодна, рассудительна.

Москвину показалось, будто Лена здесь, рядом, и что-то рассказывает ему об удивительных свойствах пирамид…

«Знаешь, Федя, даже при жутком морозе вода внутри пирамиды не замерзает. Не задумывался, почему?»… - «В самом деле, почему?» -

«Мы создали законы, кажущиеся нам непреложными, и любое отступление от них относим к неестественному, к области феноменологии…»

«Лена», - хочет ответить ей Федор и тут понимает: между ними больше не будет диалога, никогда не будет!

Он мысленно представил Лену, лежащую в гробу. Такая живая, заводная и вдруг… Как она наверное испугалась, увидев убийцу. Каким жутким стало ее лицо! И теперь в морге работают стилисты смерти, придавая ему более-менее приемлемый вид.

И вдруг опять… глаза незнакомой поэтессы. Федор не выдержал, крикнул:

- Кто вы?

- Какая разница, - услышал в ответ. – Считайте меня началом творческого процесса и, одновременно, - его окончанием, гармонией любви и венцом разочарования, фантазией влюбленного мужчины при совместной жизни с наискучнейшей подругой. Я – чаровница веселого праздника - Леди Ночь…

Возвратиться ко мне подруга
Долгожданная – Леди Ночь.
И опять – по вечному кругу…
Не сестра, не жена, не дочь…

- Вы снова читаете стихи, как и вчера. Это ведь вы мне их читали?

- И вам, и каждому из гостей.

- Почему преследуете меня?

- Это вы преследуете себя.

- Преследую себя?!

- …Да, Федор Николаевич.

Последняя фраза была произнесена уже иным голосом. Говорила другая женщина, невысокая, полная, с добрыми печальными глазами,- начальник отдела кадров института Вера Митрофановна.

- Очень жаль Леночку, безмерно жаль. Смотрю, вы стоите около двери.

- Мне все время кажется, что стоит открыть ее, и я снова увижу Ленку. Не верю…

- К сожалению, - вздохнула Вера Митрофановна, - Леночка – в морге.

И опять: В МОРГЕ СТИЛИСТЫ СМЕРТИ РАБОТАЮТ НАД ЕЕ ЛИЦОМ, ПРИДАВАЯ ЕМУ ПРИЕМЛЕМЫЙ ВИД…

Сам ли об этом подумал Москвин, или то нашептала ему загадочная поэтесса?..

- Ваша лаборатория опечатана, Федор Николаевич.

- Вижу!

Вера Митрофановна ушла, а мысли Федора вновь закрутились вокруг поэтессы. Кто она?.. Чтобы ответить на вопрос, следует для начала выяснить, с кем из коллег по работе она пришла на тот вечер?

Он позвонил Павлу Петровичу, который поспешил выразить Федору соболезнование:

- Отличной девушкой была Лена.

- Потеря для всех нас, Павел Петрович. Но я хотел спросить тебя о другой девушке, она была с нами в ресторане.

- Не изменяешь себе! Даже в такой момент думаешь о женщинах!

- Дело в другом… Помнишь, поэтессу, что читала стихи? Она подошла позже. Кто ее привел?

- Поэтесса?.. Читала стихи?..

- Высокая, с темными волосами, взгляд… пронизывающий, дерзкий.

- Не было среди наших такой.

- Как не было?! Я же видел!

- Может, она сидела за другим столом?

- За другим?

- Ну да. Ты ведь к концу вечеринки здорово перебрал.

- Подожди… Ты вообще не видел ее?

- Понимаю, такую даму нельзя не заметить. Только я, Федя, верный муж, к сожалению.

Москвин отключился, не понимая, что происходит. Павел Петрович утверждает, будто никой поэтессы не было? «Я перебрал?.. Это он перебрал! Он ничегошеньки не помнит! Или она и впрямь сидела за другим столом и настолько привлекла мое внимание?»

Он с трудом заставил себя отвлечься от мыслей о таинственной поэтессе и вернуться к Лене. Желание пройти в лабораторию вспыхнуло с новой силой. Федор вспомнил о визитке женщины-следователя, Селезневой Людмилы Александровны.

- ..Людмила Александровна? – спросил, набрав ее номер.

- Я!

- Это Федор Николаевич Москвин. Сегодня вы имели честь посетить меня.

- О, конечно! Радушный хозяин, оказавший нам потрясающий прием.

- Прием был скучный.

- По крайней мере, не выставили нас за дверь…

- Людмила Александровна, у меня к вам просьба.

- Какая?

- Лаборатория, где убили Лену, опечатана.

- Естественно.

- Сделайте для меня исключение.

- Невозможно.

- А вдруг я замечу нечто такое, что поможет в поисках убийцы? Я знаю там все как свои пять пальцев. И я смогу оказать реальную помощь следствию.

Следователь помолчала, и неожиданно согласилась:

- Хорошо. Но осматривать будете в присутствии нашего сотрудника.

- Понимаю.

- Вы сейчас где?

- Напротив лаборатории.

- Там и оставайтесь.

Вскоре подошел полицейский, который в вежливой форме попросил Москвина предъявить документы. Федор протянул паспорт:

- Проходите.

Большая комната казалась прежней: столы, шкафы, компьютеры. Но… иной стала атмосфера, исчезло радостное возбуждение от очередного открытия, - его затмило воспарившее над всем облако скорби. Федор застыл! Он почувствовал себя на месте того, кто возвращается в свой дом и вдруг видит, что все чужое. Чужие люди творят непонятно что.

Он даже не сразу понял, что к нему обращается полицейский. Что-то буркнув в ответ, Москвин подошел к столу, за которым обычно сидела Лена; кровь прилила к вискам.

- Это случилось здесь?

Полицейский кивнул. Значит, она работала, ничего не подозревала?.. Но ведь удар нанесен в сердце. Лена должна была обернуться…

Знала ли она убийцу, или все произошло так быстро, что даже она не успела ничего сообразить? Тогда преступник действительно настоящий профи!

Москвин принялся исследовать документы - его бумаги на месте. А что с Лениными материалами? Федор медленно перебирал папки…

- Ну как? – нетерпеливо спросил полицейский.

- Кто его знает? – задумчиво пробормотал Федор. – Вроде бы все как было.

Вновь он раздумывал над тем, какой из «преступных групп» могли бы понадобиться исследования их отдела. Хотя смешно даже предполагать подобное.

- Внимательнее, внимательнее… Может быть, что-то взяли? – допытывался полицейский.

«Чего тут красть?»

На всякий случай Федор еще раз просмотрел рабочие материалы Крамской. Совсем недавно ее руки держали вот эти бумаги, диски: она спорила, доказывала свою правоту, а теперь…

В МОРГЕ СТИЛИСТЫ СМЕРТИ РАБОТАЮТ НАД ЕЕ ЛИЦОМ, ПРИДАВАЯ ЕМУ ПРИЕМЛЕМЫЙ ВИД…

Неведомая поэтесса – тут как тут. Ее голос резал слух новыми жуткими строками:

…Но будьте мудрыми! Смотреть приветливо –
Не так уж сложно, ну, не правда ли?
Она мертва, но все же женщина,
Ей хочется лежать кокетливо
И чтобы локоны красиво падали.
И чтобы кто-то произнес: «Какая женщина!..

Москвин потер виски, попытался отогнать от себя навязчивого призрака. Полицейский истолковал его жест по-своему:

- Понимаю. Тяжело, когда умирает человек, которого хорошо знал.

«Внимательнее, внимательнее…», - повторил Федор призыв стража закона. И вдруг…

- Мне кажется, чего-то не хватает.

- Не хватает? - сразу оживился полицейский.

- Нескольких дисков. Разрешите, включу компьютер?

Получив утвердительный ответ, Москвин внимательно осмотрел имеющиеся в наличии папки. Лицо его нахмурилось.

- Да, здесь кое-чего НЕ ХВАТАЕТ.

- Свяжитесь с Людмилой Александровной.

Федор позвонил Селезневой и сказал о своем подозрении.

- А чего не хватает- то, Федор Николаевич?

- Понимаете ли… Я не уверен… Лично я не видел, но Лена говорила…

- Так что пропало?

- Некоторые диски. Лена должна была получить какие-то новые данные по нашей теме. Только вот откуда?..

- Конкретнее?

- Да не знаю я! Три дня назад она сказала мне: «Федя, я скоро получу такое, отчего все наши прошлые изыскания надо будет выбросить или сжечь». Я, конечно, посмеялся: «Рви со своим прошлым, а мне моё дорого». Но она вдруг сделалась серьезной и продолжила: «Я тут создала папочку «Главное», скоро покажу тебе. Горе и восторг разорвут моего соавтора на две половинки. Горе – из-за бездарно прожитых лет, восторг – потому что еще будет шанс реабилитироваться в жизни».

- И вы не уточнили, что за информацию она собиралась получить?!

- Пытался, только она напустила на себя такой таинственный вид, что я лишь рассмеялся: «Блефуй, девочка, блефуй!»

- Вы ей не поверили?

- Не то, чтобы не поверил. Просто я подумал, Лена несколько преувеличивает. Ей это было свойственно: любую новую информацию возведет в абсолют, а потом потихоньку остывает...

Тогда, во время разговора с Селезневой, Федор не придал слишком уж большого значения исчезновению папки «Главное». Лена могла и сама ее убрать. Почему? Выводы не оправдали ожиданий: ее обманули с материалами, или сами материалы оказались научным бредом? Об этом было ведомо только ей самой.

Федор покинул лабораторию в твердой уверенности, что убийство Лены произошло на личной почве, либо она оказалась жертвой «случайных обстоятельств».

…Внутренний мир Москвина продолжала заполнять черная мгла. Смерть Крамской потрясла его! Вроде бы он повидал в жизни всякое: воевал с моджахедами, убивал, сам был ранен… Но это война!

Позже он спокойно воспринимал телевизионные сводки о взрывах и терактах. Жалко людей, однако, они казались какими-то далекими, Федор их не знал, поэтому сочувствие было отвлеченным. Наверное, каждый из нас, когда слышит о чужих смертях, ведет себя точно также. Другое дело, когда убит твой друг…

«За что?! Ведь она была самым безобидным человечком на свете…»

Федор зашел в небольшое кафе, заказал водку и закуску. Приятели без конца твердили, мол, пора завязывать. «Они правы, обязательно завяжу. Только позже! Сейчас я должен помянуть Лену!»

Официантка принесла небольшой, запотевший от холода графин… Залпом, залпом! Будто огонь опалил желудок, но опалил приятно! И сразу наступила минута душевного покоя… Пусть всего лишь минута, пусть покой хрупок, но какое же счастье, что Федор не слышит ни безоблачного смеха убитой Лены, ни встревоженного гула сотрудников, ни стихов загадочной поэтессы.

Увы, желанное забытье быстро закончилось. Все персонажи последнего времени смогли отпустить Федора кроме… поэтессы. Она сидела напротив, в конце зала, пронзая свою жертву огненным взором. Федор не выдержал, бросился к ней, по пути чуть не сбил какого-то толстяка…

- С ума сошли, молодой человек?! – послышался визгливый голос.

- Извините…

Секундное замешательство стало роковым, поэтесса исчезла. Москвин оглядел зал… Но ведь только что она находилась здесь. Сидела за столиком… За этим, нет, за тем…

Столы закружились, в глазах зарябило, Федор почувствовал, что перестает ориентироваться в реальности.

За каким же из столиков?!..

Он выскочил на улицу. Как сумасшедшие летели машины, куда-то шмыгали прохожие. Вернувшаяся реальность точно швыряла Федора на асфальт и, с издевкой, растаптывала.

Никакой поэтессы нет!

А кто же тогда шепчет и шепчет ему в самое ухо:

День исчез, испарился, как не был.
На искрящийся город спящий
Леди Ночь спускается с неба,
Элегантный накинув плащик.
Темных глаз обожжет печалью,
Черный шарфик завяжет в узел.
И закроет лицо вуалью
Тайных снов, колдовских иллюзий…?

- Правильно! – чуть не закричал Федор. – Это иллюзия. Она говорит о ночи, а сейчас – день! Ладно, не день, начало вечера.

И тут он заметил, с какой быстротой темнота поглощает свет. Ночь наступала слишком рано даже для осеннего вечера…

Федор двинулся в сторону своего дома, ему вдруг показалось, будто кто-то следит за ним. Он обернулся, оглядел улицу. Все было спокойно, обыденно: спешащие люди, автомобили и никому ни до кого нет дела.

Почему решил, что за ним следят?.. Должно быть ощущение чужого глаза осталось у Москвина с того времени, когда он, рискуя жизнью, участвовал в локальных, абсолютно ненужных войнах.

Федор пытался убедить себя, что ошибается. Только зачем заниматься самообманом? За ним следят!

Кто?.. Полиция? Скорее всего. Он ведь, разумеется, не исключен из числа подозреваемых в убийстве….

ГЛАВА III. Неожиданное спасение

…Оружие было наготове. Прежде чем войти в свою квартиру, человек внимательно осмотрел дверь. Имелась одна маленькая, только ему известная хитрость… Если проникли незваные гости, он это быстро определит.

Он всегда так поступал.

И, даже когда вошел, - продолжал проверять: все ли вещи на своих метах: в прихожей, кухне, ванной и небольшом зале. Он боялся! Боялся смерти, которую нес другим.

Не обнаружив ничего подозрительного, присел в кресло. И тут же зазвонил телефон. Знакомый голос спросил:

- Зачем?..

- Иного выхода не было. Девчонка увидела меня.

- Никто не просил ее убивать.

- Конечно, конечно… Но ее не воскресишь… Подумаешь, проблема. Какая-то неприметная девочка! Вам жаль ее?

- Идиот! Идиот дважды! И потому, что навлек на нас ненужные подозрения, и потому что мы так до конца и не выяснили: что же она ЗНАЛА?

- Я принес вам ее материалы.

- Этого недостаточно.

Убийца почувствовал, как пересыхает в горле. Обвинения против него выдвигались слишком серьезные. Могущественные люди явно не собирались шутить.

- Есть какая-либо возможность исправить ситуацию? – осторожно спросил он.

- Нет!

- Но послушайте… У девчонки был партнер, точнее соавтор ее научного проекта. Они вместе работали над книгой. И он наверняка что-то знает. Если раскрутить его?

- Идиот! – в третий повторил голос, и убийца понял, что события развиваются по самому худшему для него сценарию. Он готов был закричать: «Я служил вам как верный пес! Вы не можете так поступить со мной!»

Однако никто бы его не услышал. В трубке раздались гудки.

Короткие страшные гудки!

Выходит, его участь решена. Нет, просто так он им не дастся. Плевать, что его бывшие хозяева, а теперь уже новые враги обладают чудовищным могуществом! Он будет биться до конца!

Первый животный страх прошел. Он стал анализировать ситуацию. Раз его все равно приговорили, то прощения не вымолишь. Лучше умереть в бою, чем стоя на коленях. Тем более, именно в бою и появляется хоть какой-то шанс.

Самым трудным для убийцы оказалось выбраться из собственной квартиры, - за дверью его и могут поджидать. На чудо рассчитывать не приходилось. Но чудо произошло: он выскользнул на улицу. Его машина!.. К черту машину! Откроешь дверцу, и так рванет!

Убийца быстро зашагал по темной улице. Никаких идей, никакого плана в голове.

А какой может быть план в борьбе с многоликим монстром?

Он нырнул в один из переулков, а когда выскочил из него, оказался перед маленьким ночным кафе и сразу вспомнил, что с самого утра ничего не ел. Голод взыграл с такой силой, что притупил даже страх.

В кафе – ни одного посетителя. За стойкой - усатый бармен с унылым видом внимал что-то шептавшей ему толстой официантке. Похоже, появление посетителя совсем не обрадовало ту. Она лениво подошла, грустным голосом поинтересовалась насчет заказа.

Убийца попросил тарелку борща, бифштекс, блинчики. Кто знает, когда теперь сможет поесть!

И сможет ли?..

Мозг продолжал лихорадочно работать, выискивая путь к спасению. Пока не получалось! Какое спасение?.. У этих людей схвачено все!

Борщ оказался удивительно безвкусным, точно повар решил сэкономить на всем, кроме соли. Убийца смирился: ругаться не было ни сил, ни настроения.

Внезапно у него возникла надежда, что его простят, слишком многое его связывало с шефом. Шеф поручал ему самые сложные, самые грязные дела. И убийца всегда за них брался.

Как же получилось с той девчонкой? Как он сплоховал?!..

А что было делать, раз она УВИДЕЛА ЕГО? Он не мог подвести ни себя, ни шефа.

Ее лицо до сих пор перед глазами: зрачки расширены от ужаса, губы что-то шепчут… Похоже – не мольбу о помощи. Девчонка предупреждала о скором возмездии?

Возмездие действительно может быть СКОРЫМ. Сейчас убрать человека проще, чем потратиться на бутылку дорогого шампанского. Людей на земле – за шесть миллиардов - так что – одной «единицей» меньше, одной больше… И уж если тебя приговорили, - не спасешься, - будь хоть президент, хоть шейх, хоть король. Убивают на расстоянии! Убивают с помощью такого оружия, о котором раньше и подумать не могли.

Мысль о том, что не дни, а часы его сочтены, переворачивала все внутри. Сколько раз убийца безучастно взирал на своих жертв, сколько раз, не обращая внимания на их мольбы, слезы, взводил курок. Иногда это был нож, которым он владел виртуозно, иногда… какая разница, какой вид оружия он использовал! Важен результат.

«Нет, - вновь повторил себе убийца, - просто так я не дамся. Кого-нибудь с собой прихвачу!»

И что? Тот, кого он собирается «прихватить», и так обречен. Использовав его, и к нему пришлют киллера. Неважно, ошибется он или будет безупречен в делах. Так устроен мир криминала. И не ищите «эффективных методов борьбы с ним»! Вся страна – криминал.

«Когда мне ждать моего убийцу? Завтра? Послезавтра? Или он заявится прямо сейчас?.. Хорошо, что я здесь один… А кто этот бармен, эта официантка?.. Только не паниковать!»

Убийца поглядывал на обслугу маленького кафе. Долгий опыт помогал ему распознавать людей. Нет, они не представляют опасности. Вроде бы…

Он на секунду с облегчением вздохнул, вновь радуясь, что кроме него посетителей нет. И тут… комок застрял в горле. Да он не один в кафе! Через несколько столиков сидел старик с низко опущенной головой и слегка трясущимися руками. «Как я его сразу не заметил?» – подумал убийца. Впрочем, старик не проявлял к нему никакого внимания, - просто сидел, уткнувшись взглядом в стол. Убийца немного успокоился и продолжил есть свой бифштекс. Но мысль о том, что он прозевал появление старика, не выходила из головы. С его-то опытностью и такой промах?.. А что если это вовсе и не старик? Если его седая борода и трясущиеся руки – лишь ловкая маскировка?

Убийца вновь осторожно скосил глаза в сторону неожиданного соседа. Тот по-прежнему сидел, словно отрешенный от целого мира. Любопытно, что на старика не обращали внимания ни бармен, ни официантка, точно его и не было…

«Они его знают?..»

Убийца проглотил еще один кусок пересоленного мяса и чуть не подавился. Не от еды, от другого.

Что-то изменилось в облике старика… А вот что: его руки больше не дрожали!

Тревога подступала к убийце. Чья беспощадная рука наведет на него смертельное оружие? Вдруг палачом является этот самый старик?.. Или бармен? Или официантка?.. Подозревать можно каждого.

«Да, так легко тронуться!»

Убийце потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Но на всякий случай он вновь посмотрел на старика. Тот вдруг усмехнулся и… кивком головы указал на дверь.

А дверь в кафе тем временем открылась, вошел человек, по виду – обычный посетитель. Бегло осмотрев зал, сел за соседний от убийцы стол, жестом пригласив официантку.

Хотя ничего подозрительного в новом посетителе не было, убийца напряг память: где-то он встречал этого парня.

«Точно! Он тоже киллер! Мы с ним были на одном задании, только выглядел он тогда иначе: цвет волос не пегий, а темный, чуть другая форма носа… Как же быстро меня отыскали!»

Некая сила заставила убийцу в очередной раз взглянуть на старика, у того на губах заиграла усмешка. «Чего он веселится? И почему УКАЗАЛ НА ДВЕРЬ?.. Предупреждает меня об опасности?.. С какой стати такая милость? Может он и Пегий – одна компания? Чтобы там не было, я обязан опередить!»

Бармен и официантка о чем-то увлеченно говорили, им не до ночных визитеров. Убийца поднялся, двинулся в сторону Пегого. Возможно, у того и не было задания покончить с ним именно здесь, на глазах нескольких свидетелей. Возможно, он пока только следил…

«У меня нет выхода!» - сказал себе беглец.

На мгновение глаза их встретились. И этого мгновения оказалось достаточно. Пегий выхватил пистолет, но убийца молниеносно нанес ему удар ножом в сердце. Точно такой же, как Лене Крамской.

«Как отреагирует старик, который все видел?»

Старик удовлетворенно покивал головой, похоже, он не собирался выдавать убийцу?

Теперь оставалось подойти к стойке бара, расплатиться, тихонько покинуть кафе. Превратившийся в жертву палач так и остался сидеть за столом, - точно уснул, или о чем-то задумался. Лишь спустя какое-то время работники кафе догадаются, что он мертв.

…Однако, коснувшись ручки двери, убийца остановился. Что будет с ним дальше, когда он окажется на улице? Раз его уже нашли…

Здесь наверняка есть запасной выход. Но как подойти и спросить: «Где тут у вас черный ход?» Чем он объяснит свой странный вопрос? Им могут заинтересоваться, и быстро обнаружат, что человек за столом отнюдь не дремлет…

И главное: черный ход может быть еще более опасен. Обнаружить его для киллеров не так уж и сложно.

Так что ему делать?!

Время для раздумий не было. Убийца решился, взвел курок и резко выскочил на улицу.

Улица была пуста. Быстро осмотревшись, убийца бросился в первый попавшийся переулок. Он не верил, что ПАЛАЧЕЙ РЯДОМ НЕТ. Ему подстроили ловушку, только вот где она?!

Вперед, вперед, вперед! Не забывая следить за каждой мелочью. Почему ИХ НЕТ?..

Звук колес. Мало ли какая машина мчит по городу, даже ночью, даже в этом, не слишком людном месте.

Машина рядом. Убийца понял: ПАЛАЧИ! И куда ему бежать? Тупик!

Сколько там его врагов? Пятеро, не меньше. Убийца знал, что со всеми не справится.

…Еще одна фигура возникла рядом – тот самый старик из кафе?!.. Старик успел шепнуть:

- Не бойся. Это – пустяки, ничто!

Однако «ничто» уже навело на беглеца оружие, из которого через мгновение должен хлынуть смертоносный огонь. И вдруг… киллеры как по команде, застыли. Беглец ошарашено посмотрел на старика…

Тот делал странные вещи: открывал рот, издавая звуки типа: «пуф, пуф!», затем поднял верх правую руку, и киллеры безропотно повторили его жест. Далее старик поманил одного из них и тот вышел вперед, вышел, как загипнотизированный удавом кролик. А седой «змей» продолжал давать команды: «Развернись! Наведи оружие на приятелей! Стреляй! Сначала в первого! Теперь во второго…»

Тот подходил вплотную к каждому, аккуратно прикладывал дуло к виску и стрелял. Даже в темноте было видно, как мозги киллеров разлетаются в разные стороны. Самое поразительное, что никто из них и не пытался оказать сопротивление.

Когда с напарниками было покончено, киллер повернулся к старику, ожидая очередного приказа. Тот удовлетворенно хмыкнул, мол, ты знаешь, что дальше делать. И киллер также беспрекословно приставил пистолет к своему виску…

Беглец стоял как вкопанный, пока старик не бросил:

- Идем! Говорю же, это мелочь!

Беглец, пошатываясь от увиденного, пошел за стариком. Пошел как за пророком, готовый довериться ему во всем! Он сказал: «Это мелочь?!…»

Куда они идут?.. Да хоть на край земли.

Краем земли оказался уютный ресторан «Осенняя рапсодия». Старик весело брякнул:

- После пересоленного вонючего бифштекса вкусим настоящую пищу?

Они прошли в небольшой зал, старик надиктовал официанту множество разных блюд. И, когда остались одни, елейным голоском спросил:

- Здорово позабавились, а?

- Позабавились…

- У меня в жизни случалось и не такое. Помню, в молодые годы заглянул на огонек к одному уважаемому профессору, а время тогда было тяжелое, самый пик сталинских чисток…

«Сталинских чисток? – с изумлением подумал убийца, - сколько же ему лет?!»

- …Засиделись, значит, у светила науки. И тут – стук в дверь. Арестовывать его пришли. И, меня, значит, заодно. За то, что якшаюсь с врагами народа. Я им по-доброму: «Ребята, садитесь, чайку попьем. А за чайком глядишь и договоримся, дело миром закончим» Не прав я?.. Да только они заорали, назвали меня шпионом Троцкого. А это полное вранье. Не знал я Троцкого. Просто потому, что тот прохвост мне был совсем не интересен. Пытаюсь объяснить, не верят. Требуют: «Руки вверх!», да еще обещают, что я у них потанцую. Тогда я серьезно спрашиваю: «Вы так сильно любите танцы?» «Еще бы!» - отвечают они. «Тогда в чем дело? Танцуйте!» - Ну и пошла пляска! Кто трепака выделывал, кто барыню. Вы, молодежь, и названия такие забыли?

- Да, - признался его собеседник.

- Вот поэтому лезгинка скоро станет вашим национальным танцем.

- Но что дальше? Сколько времени они отплясывали?

- Парни из НКВД оказались крепкими. Всех взбаламутили. Ночь напролет и до самого утра город веселился.

- А что потом случилось с вашим другом профессором?

- Расстреляли его. Статья была интересная: оказывается, он растлевал души советских людей буржуазными танцами.

Убийца слушал шутливую болтовню старика и размышлял над произошедшими событиями. Эйфория, связанная с легкой расправой над врагами, прошла. И «довершил дело» рассказ о судьбе профессора. Когда чекисты танцевали, бедолага наверняка тоже смеялся и ликовал. А назавтра будьте добры - пройдемте… Кстати, люди, которые приказали ликвидировать своего бывшего киллера, не менее влиятельны, чем некогда сотрудники НКВД.

Возникли и другие вопросы, о которых ранее убийца словно позабыл. А теперь они всплыли. Ради чего старик, обладающий удивительным даром, взялся спасать незнакомого ему человека? Какие еще возможности сокрыты в этом тщедушном организме? И вообще: ОН ДРУГ ИЛИ ВРАГ?

Вопросы следовало задавать поочередно и с величайшей осторожностью. Вдруг странный спаситель почувствует недоверие?.. Что придет ему на ум?.. Заставит своего нового «приятеля» танцевать? Или прикажет выстрелить себе в висок?

А старик, тем временем, стал на все лады нахваливать поданных куропаток: «Пальчики оближешь! И не только оближешь, но и скушаешь их вместе с куропаточками!», или «Что за прелесть! Такого удовольствия не получишь даже от интимных отношений с красивейшей из женщин». Затем он настоятельно потребовал, чтобы его собеседник попробовал водочки: «Смотрите, мой друг, прозрачная, как родничок!» И тут же рассказал о пристрастии к «славненькой беленькой» многих известных особ.

- Не поверите, но почти все они – законченные алкоголики. Особенно те, кто на публике слишком рьяно выступает против пьянства. В самом деле, как можно бороться с этим очаровательным злом, - старик сладострастно поцеловал бутылку, - ведь при желании и от компота можно лопнуть… Так вот, о знаменитостях-алкоголиках. Один известный актер - кинозвезда, любимец женщин, только «спиртиком» и спасается.

- Зачем любимцу женщин спасаться «спиртиком»?

- В том-то и загвоздка! Дамы его любят, а он их не может… Ну, понимаете… Выдохся бедолага. Вот и надо горе залить. Самое забавное, что он постоянно снимается в фильмах, изобилующих любовными сценами. Глядят на него и думают: ну такой гигант! А гигант-то – мальчик с пальчик. Он даже начал требовать, чтобы его в постели дублер заменял. Уж больно обидно… Впрочем, так часто бывает, что любовные сцены достаются импотентам.

А однажды пили мы вот такое же беленькое чудо с крупным политиком, либералом из либералов. Тут ему – звонок. Снял он трубку, поговорил и хнычет: «Пристали ко мне с одним южным Островком. Не знаю, как и поступить... Мне-то лично он не нужен. Но уж слишком много за него русской кровушки пролито. Да и курорты там неплохие. А просят друзья, братушки. Обещают при случае помочь. И такой случай скоро представился. Сердцем чувствую. Перекопал я огород, в надежде посадить новые растения, а старые не дают, бунтуют. Глядишь, и огородника сожрут, вот тут братушки и пригодятся… Так как мне поступить?» Я ему: «А ты водочки-то еще выпей. И там поймешь, как и что»

- И дальше? – с нескрываемым интересом спросил убийца.

- Выпил он. И крякнул от удовольствия и… отдал этот Островок к чертовой бабушке!

- С глаз долой,- из сердца вон?

- Точно! Из сердца вон! И безо всякого сожаления.

Убийце не терпелось перейти к главному. Но как начать серьезный разговор? Загадочный старик («Как хотя бы его имя?») постоянно уводил собеседника куда-то в сторону.

«А если нет? Если каждая его фраза имеет прямое отношение к тому, ради чего он привел меня сюда?»

- Вы столько всего повидали, - начал убийца, - знакомы со столькими влиятельными людьми. Но зачем помогли незнакомому и совсем неприметному человеку?

- Не прибедняйтесь, – ласково произнес старик, - вы мне понравились сразу. Можно сказать, любовь с первого взгляда. Нет, нет, не подумайте чего эдакого. У меня совершенно нормальная ориентация. Но как вы ловко того парня! Прямо в сердце! За такого мастера не грешно и выпить.

«Значит, он действительно все видел!»… А разве приходилось сомневаться?

- …Почему не донесли на меня в полицию?

- Зачем? – изумился старик. - Я обожаю истинных мастеров, художников, творцов. Какое из трех определений вам больше всего подходит? Художника или творца все-таки ассоциируют с искусством. Вы же проявили искусность. Остановимся на Мастере. Так теперь и буду вас величать. Не против?

- Это вместо моего настоящего имени? – усмехнулся убийца. – Нет, не возражаю. Тем более настоящее имя мне порядком надоело.

- Чудненько, чудненько, дорогой Мастер. За ваше новое крещение.

- А как мне вас называть?

- Да как душе угодно. Например, Василий Петрович.

- Василий Петрович?

- А почему нет? Не нравится, придумайте другое имя.

Убийца, или как станем теперь называть его «Мастер», несколько мгновений молчал, озадаченный столь нетривиальным ответом. Он решил пойти напрямик:

- Вы помогли мне, Василий Петрович. Спасибо. Но что меня ожидает дальше? Мне не простят смерти тех киллеров... Мои враги слишком влиятельны и могущественны.

- Судьба целиком зависит от человека. Как он поведет себя в той или иной ситуации, так и закончит свою жизнь.

- И как мне вести себя?

Старик лукаво ухмыльнулся:

- Прежде всего, найти более могущественных друзей.

- Кому нужен тот, кто попал в немилость элиты?

- Ну-ну! Иногда именно таких и принимают в компанию.

- Но я ведь не просто становлюсь другом. Я принимаю условия игры?

- Когда люди в команде, они играют по единым правилам.

«Только устанавливать их буду не я».

Однако иного пути у Мастера не было. Старик явно предлагал войти в его свиту. Стоило согласиться, это единственный путь к спасению. А то, что старик мог бы спасти его – сомневаться не приходилось.

- Если бы я попросился в вашу команду, Василий Петрович?..

- Какой я командир?! Старый больной человек. Ох, до чего же я старый и больной!

И он заохал, заахал, запричитал. А когда закончил нытье, опять сделался веселым и жизнерадостным:

- Ну да ладно, Мастер. Я готов записать вас в свои друзья. Но есть некоторые формальности.

- Я должен скрепить наш договор кровью?

- Кровью? Как оригинально! – старик так захохотал, что затрясся стол и все приборы на нем. – Бесподобно! Просто бесподобно!

Отсмеявшись, он сказал уже серьезно:

- Крови не потребуется. Но вы должны быть правдивы со мной. Никогда не лгать старенькому папочке Василию Петровичу.

- Обещаю, - кивнул Мастер.

- Вот это да! Он пообещал! – казалось, восторгу старика не будет конца. Секунда, и он бы пустился в пляс, как те парни из НКВД. Его собеседник, окончательно загнанный в угол, на всякий пожарный повторил:

- Обещаю!

- Чудненько! Чудненько! – без конца твердил старик свое любимое словцо. – Правда всегда всплывает на поверхность… Не слишком нравится «всплывает»? Согласен, некоторые ассоциации с дерьмом. Но, с другой стороны, дерьмо – это же так естественно.

- А какой правды вы ожидаете от меня?

- Настоящей. Признаю только НАСТОЯЩУЮ. Итак, готовы предстать перед оком инквизитора?

- Готов, - поддержал Мастер шутливый тон собеседника.

- Вот вы вчера изволили в лаборатории покончить с одной дрянной девчонкой…

«Он знает?!»

- Не бойтесь, это вы сделали правильно. А то сует свой нос куда не следует… И кое-что взяли там, в лаборатории.

Глаза старика впились в собеседника, и втягивали его в себя, как гигантский пылесос маленькие пылинки. Мастер поежился, почувствовал, что просто не сможет соврать.

- Да. Несколько дисков, - прохрипел он, точно под гипнозом. – Но важным, как я понял, оказался только один.

- Он-то и НУЖЕН мне!

«Что это за проклятый диск? Почему из-за него столько возни?»

Впрочем, Мастер с превеликим удовольствием передал бы его старику, только…

- Я уже все отдал.

- Вот как?

Мастер почувствовал, как некая сила будто приковала его к стене, а потом неведомый мучитель стал вбивать в тело настоящие гвозди. Он едва не закричал от боли…

Но ведь он говорит правду!

- Вижу, что не обманываете меня, - дружелюбно произнес старик. – Вы выполнили задание, а они вас за это приговорили к смерти! Несправедливо, ужасно несправедливо!

- Они взъелись, что я убил девчонку. У меня не было выхода, она сорвала с меня маску и начала кричать.

- Ваши БЫВШИЕ хозяева – далеко не паиньки. Они бы убили ее в любом случае. Но они испугались, а вдруг и вам вздумалось заинтересоваться содержаньицем того диска. А ведь поинтересовались, проказник?

- Да нет. Нет!

- Опять не солгали. Ну что ж, правду за правду: вы были обречены на смерть с той минуты, как взялись за выполнение этого заданьица.

«Классная подстава со стороны шефа!»

Желание мести буквально захлестнуло Мастера, ему стала безразлична собственная судьба. Он отомстит! Пусть даже это будет последняя месть в его жизни!

- Такое не прощают, - поддакнул старик. – Надо отомстить им. И самое лучшее будет - выкрасть нужный диск.

Теперь поведение старика «приобретало смысл». Но убийцу уже это не волновало, он готов был во всем помогать своему спасителю.

- Проклятье, раз там информация, то они ее прочитали, и скопировали.

- Пусть, - ухмыльнулся собеседник. – Прочитали, да мало что поняли. Хотя им покажется, что ПОНЯЛИ ВСЕ.

- Выкрасть… Но как вы это себе представляете? В каком офисе, в каком сейфе они все это спрятали? Какой из дисков нужен?..

- Определить это сложно, - согласился старик, - надо просто потребовать, чтобы они его ВЕРНУЛИ. Так как вас подставили, договор расторгается.

- Потребовать?.. Кто для них я?..

- Партнер, которого они подвели. Им только кажется, что они опасны, - ухмыльнулся собеседник, - на каждую силу находится другая, более мощная. Не согласны?

- Пожалуй, соглашусь, - Мастер вспомнил, как играючи старик расправился с группой киллеров. За такого следует держаться. Только кто он? И невольно повторил этот вопрос вслух.

- Еще не поняли, Мастер? Ваш друг. Друзья познаются в беде. Я помог вам, теперь вы помогите мне.

- Но как?!

- Позвоните…

- Кому?

- Вашему бывшему шефу и потребуйте, чтобы он вернул диск.

- Он посчитает меня сумасшедшим.

- Припугните его.

- Припугнуть самого?..

- Именно его. Действуйте!

Шутливая просьба звучала как приказ. Будто что-то полыхнуло в мозгу Мастера… ОН ПОЛУЧИЛ ПРИКАЗ, КОТОРЫЙ НЕ ВЫПОЛНИТЬ НЕЛЬЗЯ.

Одновременно в душе расцветало злорадное удовольствие. Старик наверняка поможет, так что шанс отомстить есть! И плевать на собственную судьбу!

Ощущение предстоящей мести (припугнуть САМОГО!) было столь сладким, что он даже зажмурился от удовольствия. И вдруг спохватился:

- Нас вычислят!

- Не успеют, - хихикнул старик.

И вновь в душе Мастера появилась странная уверенность, что так называемому Василию Петровичу стоит поверить. Он набрал нужный номер, рассчитывая, что ему ответят… Но нет, Мастер услышал голос, от которого еще недавно трепетал.

- Где ты? – спросил глава Организации.

- Там, где должен быть, - нахально ответил Мастер. – Вы послали своих людей убить меня. Надеюсь, уже в курсе того, что произошло? Их больше нет. Я не пощадил никого.

- Так значит?..

Впервые Мастер ощутил в голосе главы Организации нотки растерянности. И сразу ринулся в атаку:

- Вы нарушили условия сделки. Верните диски. Точнее, один из них. Вы прекрасно знаете, какой.

- Что?

- Не люблю повторять. Верните, иначе я убью вас.

- Ты смеешь мне угрожать?!.. Я разрежу тебя на мелкие кусочки и скормлю свиньям.

- Я вас УБЬЮ! – повторил Мастер и отключился.

- Чудненько! Чудненько! – захохотал старик, - вы очень умело приучаете его к мысли, что с диском следует расстаться.

Эйфория прошла, Мастер сообразил, что с дуру перешел все границы. А старик… Сегодня здесь, завтра там…

- Вы могли бы забрать его и без моей помощи. С вашими возможностями…

- С моими возможностями лучше обратиться к вашей помощи, - перебил старик, давая понять, что дальнейший разговор на эту тему бессмыслен.

И опять Мастер подумал, чем может обернуться для него минута пижонства. А старик не прекращал наполнять пространство зала тоненьким хихиканьем:

- Гляньте туда, Мастер. Узнаете?

В зал вошли парень с девицей. Она – огненно-рыжая, вся в пирсинге, смотрела вокруг себя вызывающе дерзко. На парня Мастер даже не взглянул. Все внимание – только ей.

- Дочь вашего бывшего шефа, - с умилением прошептал старик. – Вот кто станет козырной картой в борьбе с ретивым папочкой.

Мастер кивнул. Он снова попал в сети удивительных чар своего нового товарища.


ГЛАВА IV. Визит дамы

Федор никак не мог уснуть, все ворочался с боку на бок, да по детской привычке считал белых слонов. Когда не помогло, попытался припомнить приятные моменты жизни, но их быстро скрыла тяжелая серая пелена. Не получается уснуть, никак не получается!

Он поднялся, выпил корвалол. Снова не помогло. Вдобавок ко всему резко усилилась головная боль; наверное, подскочило давление из-за этого убийства. Да кто ему эта Крамская? Даже не друг. Обычная коллега по работе.

И опять: «Почему Лена удалила папку «Главное»? А вдруг не удалила?.. Что если она у нее в другом месте? Что за материалы у нее пропали?»

Теперь Федор мог поклясться: он видел у нее коробочку с приметной картинкой, на которой изображен друг детей Карлсон, только постаревший и еще более разжиревший. Именно она и исчезла. Какие диски там хранила Лена?

Предположим, что-то связанное с их научной работой. То есть она получила какую-то новую информацию о необычных свойствах пирамид?

Какую?

Федор вспомнил, как впервые оказался под сводами Пирамиды. Он был обычным туристом в Гизе (город в Египте – прим. авт.), путь лежал к знаменитой пирамиде Хеопса. ОБЫЧНЫЙ ТУРИСТ среди множества других, таких же рядовых созерцателей.

Но едва он переступил порог Главного входа, как перестал быть ОБЫЧНЫМ ТУРИСТОМ. Он вдруг почувствовал, что попал в мир, который принадлежит ему и которому принадлежит он сам. Федор путешествовал по неведомым тоннелям, неожиданно ставшими… такими родными. Ему хотелось бродить и бродить здесь от «камеры царицы» (усыпальницы – прим. авт.) к «камере царя». Он находился в стране загадок и покоя, стране, столь отличная от того, что окружало его до сих пор.

Мир за границами пирамиды он ненавидел. Одна нескончаемая суета! Люди носились, как бешеные, пытаясь ухватить кусочек «золотой жизни». Круговорот судеб не останавливался; большинство отсекалось и вышвыривалось вон, чтобы раствориться в небытие. И только некоторые взбирались на пик удачи. Раньше Федору казалось, будто с самого рождения его преследует некто очень злой. Этот злодей мешал ему нормально жить. И не только ему, но и друзьям, соседям и вообще многим-многим. Скорее всего, зло поселилось именно у него на родине: здесь оно свило себе гигантское гнездо и неусыпно следило за каждым… Ведь не могут же люди только страдать! Не может страдание становиться смыслом бытия и едва ли не философией целой нации.

Потом, когда судьба позволила ему увидеть другие страны, он понял, что нет идеального общества. Везде одно и тоже – суета и борьба за кусочек «золотой жизни». И на вопрос: «Куда бежать?», Федор получил ответ: «Некуда!».

И тут он нашел свой ИДЕАЛ. Именно под сводами древней усыпальницы соединились для него «Утопия» Мора, «Иллирия» Шекспира и «Город Солнца» Кампанеллы.

А гид, молодой копт (египетские христиане – прим. авт.), рассказывал о чудесных свойствах древних исполинов. Федор услышал то, что впоследствии получило научное подтверждение: в зоне воздействия пирамид укрепляется иммунитет живых существ, увеличивается жизнеспособность клеточной ткани, в организме блокируются негативные процессы и многое-многое другое.

С экскурсии Федор вернулся потрясенный. А впереди его ждали другие пирамиды: Розовая, Хефрена, Ломаная. И везде Москвин находил нечто такое, что шаг за шагом переворачивало его прежние представления. Теперь он твердо знал, темой его научных изысканий станут пирамиды. Он откроет многое из того, что еще сокрыто за каменными стенами удивительных усыпальниц.

Так началась научная карьера Москвина. Экспедиции, поиски, головоломки… Через три года он написал блестящую работу и защитил кандидатскую диссертацию. Затем его пригласили в институт Русской истории, как выяснилось, пирамиды издавна строились и на Руси. Федор познакомился с Леной Крамской. С ней они работали над серьезным проектом, начальство их поддерживало. Все было идеально и вдруг…

СКОРЕЕ ВСЕГО, ЗЛО ПОСЕЛИЛОСЬ ИМЕННО В РОССИИ.

Нет, все-таки сомнительно, что Лена погибла из-за своей научной деятельности. Сейчас за это не убивают.

Не убивают?!..

Федор сразу вспомнил, как в начале века страну потрясла серия убийств известных ученых. Россию явно стремятся обезглавить: один, талантливый, уедет, другого убьют. А кто же останется?..

Но Лена пока не вошла в научную элиту. Она была всего лишь молодым, подающим надежды ученым. Неизвестно, что из нее в итоге бы получилось.

Отбросив «научную версию», Федор принялся строить всевозможные предположения: что могло бы послужить причиной убийства Крамской? Увы, сколько головы не ломай, к разгадке не подберешься…

Зачем это ему? Пусть расследованием занимается полиция.

Однако тяжкие думы, точно упыри, впились в мозг Федора и терзали, терзали! Что-то было вчера, во время их последнего с Леной разговора… Надо припомнить каждое слово…

Она не пошла на день рождения к Павлу Петровичу, заявив, что есть дела поважнее.

Следователи уже задавали ему этот вопрос, тогда Федор не задумался над ним. Не захотела, и все тут. А правда: ПОЧЕМУ ОНА НЕ ПОШЛА? Что это за неотложные дела?

Последние несколько дней Лена ходила важная и загадочная. И вновь в тишине комнаты будто зазвучали ее слова: «Федя, я скоро получу такое, что все наши прошлые изыскания можно выбросить или сжечь… Я тут создала папочку «Главное», скоро покажу тебе». Почему «скоро»? Не все срослось в ее выводах, предположениях? Или причина в другом?..

«Итак, о чем мы говорили вчера? Вроде бы ни о чем конкретном. Детали, детали… Я ее спрашиваю: «Ты пойдешь в ресторан?» - Она: «Нет». - Я: «Мы не достойны общения с будущим светило?» - Она: «Есть дела поважнее» - Я: «Неужели у моей коллеги появилась личная жизнь? Кто он, тот счастливец, точнее – тот несчастный?» - Она… А ничего она не ответила! Просто хитро улыбнулась. И добавила: «Я сегодня задержусь на работе».

А потом… мы попрощались.

Что ЗАСТАВИЛО ЕЕ ЗАДЕРЖАТЬСЯ? Когда я уходил, она сосредоточенно работала за компьютером…

Не было у нее никакого бойфренда! После неудачи в семейной жизни Лена избегала мужчин. Ее бойфренд – наука! Одержимая!.. Впрочем, как и я сам».

Федор поднялся, подошел к окну: постоял, наблюдая за поливаемой дождем темной улицей. Как уныло и грустно! Медленное умирание природы, а затем на несколько месяцев - мертвый сон!

«Почему возникло ощущение, будто за мной следят?.. Словно какое-то напряжение в атмосфере, чьи-то невидимые взгляды… Я точно вновь оказался на войне…

Впрочем, я мог ошибиться, никто и не следил. В моих опасениях виновата ТЯЖЕЛАЯ АТМОСФРА ОСЕНИ?»

В который уже раз он услышал женский голос, которому хотелось внимать:

Сгорело лето, как ночной костер,
И осень, свой хронометр заведя,
Багряно-щелковый раскинула шатер,
Расшитый бисером серебряным дождя.
Свинцовой каплей падает тоска
С темно-зеленой ароматной хвои.
Протянута сквозь Млечный путь рука.
Чтоб встретиться
средь звезд с твоей рукою…

Таинственная поэтесса опять была рядом с ним, но кто она? Почему ее видит только Федор. Это его фантазия, или тоска по любви, которой не было?

С детства Москвин обожал поэзию, сам пробовал сочинять, пока не понял: это не его стихия. Он не мог срифмовать даже пары строк. Оставалось только следить за творениями других, восхищаться ими, втайне завидовать, и лишь в волшебных снах принимать облик какого-нибудь кудесника слова. Во сне ТВОРЦЫ приходили к Федору, обсуждали свои великие замыслы, советовались. Федор внимал, говорил медленно, дабы придать значимость каждому своему слову. Они были РАВНЫ, творец и критик!.. Но после снов, увы, пробуждение…

Вот и сейчас, его поэтесса – очередной сон, тщетная попытка материализовать несбывшееся. Пусть так! Но у «несбывшегося» - густые темные волосы, красивое белое лицо, резко очерченный рот, дерзкий, страстный взгляд и удивительный, западающий в душу голос.

Как же ее, высокую, стройную, похожую на богиню, не заметил Павел Петрович, да и остальные тоже?..

Потому что ЕЕ НЕТ!

- Тебя нет! – громко произнес Федор в пустоту. И вдруг ощутил чье-то присутствие. Резко обернувшись, заметил тень в углу комнаты. Какой должна быть его первая реакция? Броситься на незнакомца или ретироваться и приготовиться к отражению удара?.. Но ноги словно одеревенели. Федор обреченно смотрел, как тень приближается, подходит к креслу, садится. Вспыхнул свет ночника, перед Москвиным – та самая поэтесса. Теперь он явственно увидел, что она – не призрак, не плод воображения. Она – реальна!

Волосы ее были не темными, скорее – каштановыми, лицо – белое, как снег. Смотревшие в упор карие глаза излучали мощнейшую энергию. Такую энергию, что покоряют волю даже у самых сильных. Да кто она такая?!

Однако Федор вскоре понял: незнакомка не пугала его, а просто предупреждала, чтобы не совершил какой-нибудь необдуманный поступок.

- Это сон! – в последний раз пробовал убедить себя Москвин. Но уже и сам не верил в свои слова.

Он оглядел комнату, кажется, кроме поэтессы - больше никого…

С какой целью она явилась к нему среди ночи? Обычно такие гости не к добру.

- Как вы попали сюда? – прохрипел Федор и сам не узнал свой голос.

Взгляд ночной посетительницы как будто стал мягче; похоже, она старалась расположить к себе хозяина дома. А Федор продолжал тревожно размышлять: «Если она собирается причинить мне вред, то уже сделала бы это. Нет, ничего враждебного от нее не исходит. По крайней мере, пока...»

Глаза женщины продолжали следить за Федором. Он немного пришел в себя, сделал шаг, второй по направлению к странной гостье. Он требовал ответа.

- Я вам не враг, - сказала женщина.

- Очень надеюсь… Но вы… здесь! Вы следили за мной?.. Это ведь вы СЛЕДИЛИ ЗА МНОЙ? И весьма своеобразным способом… Читали стихи!

- Мне казалось, вы их любите.

- Люблю?.. Да, пожалуй… Но мало ли что я люблю.

Федор замолчал, пытаясь совладать с собой. Но одно присутствие незнакомки продолжало путать его мысли. Нет, нет, он должен все выяснить…

- Я не получил объяснений: как вы оказались в моей квартире?

- Это не сложно.

«И больше ничего?!.. Зайдем с другой стороны».

- Чем же я так заинтересовал прекрасную даму?

- Вы заинтересовали не одну меня.

Фраза оказалась настолько неожиданной, что на лбу Москвина выступили капельки пота.

- Дело не в вашей личности, Федор Николаевич, а в ваших исследованиях.

- У меня самые безобидные исследования на свете.

- Это лишь на первый взгляд.

Гостья сделала паузу, словно предлагая Федору серьезно поразмышлять над ее словами. Логика вновь приводила к убитой Лене. Что если его предположение все-таки верно? Крамская получила КАКУЮ-ТО ИНФОРМАЦИЮ. Но вряд ли это информация о мафии, о хищении государственных средств или шпионских связях высокопоставленных лиц. Подобная «чепуха» Лену попросту не интересовала. Она жила загадками пирамид!

А гостья тем временем продолжила:

- В своей работе вы невольно перешли грань, за которой начинаются вещи далеко не безобидные.

- Лену убили из-за наших исследований?

Молодая женщина молча кивнула. По коже Москвина пробежал легкий озноб. Фраза Лены о том, что скоро она получит ТАКОЕ, после чего прошлые изыскания можно сжечь, больше не казалась бахвальством.

Что она получила? От кого?.. Не станет ли сам Федор следующей жертвой? Преступники наверняка решат, раз Крамская и Москвин работали вместе, она могла обо всем рассказать ему. Поэтому он и чувствует за собой слежку.

Следовало бы спросить гостью: «Кто убил?», но… вдруг это сделала непосредственно она? Или нанятый ею человек?.. Наивно интересоваться у подозреваемого, кто совершил преступление!

- Почему я должен вам верить? – спросил Федор.

- Потому что ваша коллега УЖЕ ПОСТРАДАЛА.

- И теперь моя очередь?

- Возможно.

- А вы решили стать моей спасительницей?

- При выполнении вами определенных условий.

…Итак, от него чего-то хотят. Считают, будто он обладает важными сведениями. Есть шанс, что пока не станут применять «радикальных действий». Но как развернутся события, когда выяснится, что он НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ? Его уберут «за ненадобностью»? Значит, необходимо тянуть время, выспрашивать, выведывать, чтобы хоть что-то понять!

- Кто вы? – задавая вопрос, Федор прекрасно осознавал, что и сейчас не получит правдивого ответа. Либо она уйдет от него, либо «придумает отмазку». Впрочем, из потока лжи можно выудить каплю правды.

- Это сложно объяснить, - промолвила незнакомка.

- Попытайтесь. Не такой уж я дурак.

- Мне понятна ваша ирония. Только то, что я вам сейчас скажу, не вписывается в традиционные представления, противоречит логике и вообще больше похоже на сказку.

- «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью», - тихонько напел Федор строчку из какой-то старой песенки.

- Вижу, вы уже окончательно пришли в себя, - улыбнулась незнакомка. – С чего мне начать?

- Представьтесь для начала.

- А вы поверите, что я назову свое настоящее имя?

- Нет.

- И как бы вам хотелось меня называть?

- Про себя я окрестил вас Поэтессой.

- Очень оригинально. Пусть таковой и останусь.

- Мне кажется, что вас вижу только я. Павел Петрович, чей день рождения мы отмечали, уверял, будто никакой поэтессы за нашим столиком в ресторане не было. Вот так: не видел вас и не слышал стихов.

- Значит, он не интересуется поэзией, - улыбнулась ночная гостья.

«Это не ответ!»

- Я ответила, - возразила собеседница. – Судя по тому, что я услышала на вечеринке, Павел Петрович – чистый прагматик, которому до искусства, как до луны. Вы же – другой. Для вас поэзия – жизнь, любовь, музыка…

- Вы и об этом знаете!

- Достаточно посмотреть человеку в глаза… Вы так слушали меня!

- Мы отвлекаемся, уважаемая Поэтесса. Пора кончать с загадочными недомолвками.

- Хорошо, объясню популярно. Но отнеситесь к моим словам серьезно.

- Постараюсь.

- Уж, постарайтесь! Не забывайте о судьбе своей коллеги.

При воспоминании о Лене, Федор сосредоточился, стараясь вникнуть в каждое слово Поэтессы.


ГЛАВА V. Женское коварство

- …Я не случайно привела вам пример с Павлом Петровичем. Человек видит то, что желает видеть. И в том его ограниченность. Но это - полбеды. Гораздо хуже, что многое ему НЕ ПОЗВОЛЕНО ВИДЕТЬ.

- Не позволено кем? – сразу же спросил Федор.

- Возьмем хотя бы фактор реальных биологических возможностей. Человеческий глаз различает лишь определенные цвета; у него резко ограничено поле действия и других органов чувств – слуха, обоняния… Здесь ему дадут фору многие представители животного мира.

«Мой нюх, как у собаки, а глаз, как орла», - сразу припомнилась Москвину песенка из известного мультфильма.

- В результате, – подытожила Поэтесса, - в мозг поступает очень небольшой объем информации. И только эти крохи человеком и анализируются…

«Она собирается рассказывать мне общеизвестные истины или это отвлекающий маневр?»

Ночная гостья поймала его мысль, точно опытный зверолов блуждающую по лесу дичь:

- Я вас понимаю: хочется поскорее к сути. Но эта «общеизвестная истина» является для человека и счастьем и величайшей трагедией. Почему счастьем?.. Потому что он лишен возможности познания многих проблем Вселенной. И не дай Бог, при его уровне развития и мышления, когда-нибудь их узнать! Почему трагедией?.. Он, точно слепой котенок в поисках молока. Ему подсовывают спасительное блюдце, а он думает, что нашел его сам. Возрастает наивная уверенность в собственных грандиозных познаниях. Человек «перестает» быть просто творением, и считает себя едва ли не подобным Творцу.

- А на самом деле?

- На самом деле все «грандиозные познания» – полный миф. Как я уже сказала, люди продолжают блуждать по лабиринтам невежества. Но при этом почти каждый воображает себя то ли Моисеем, то ли Данко (герой рассказа М.Горького, который вырвал у себя из груди сердце, и осветил им путь своим сородичам - прим. авт.). Стоит ли объяснять ужасные последствия зазнайства?..

- Не слишком ли вы принизили человека? Расщепление атома, полеты в космос, создание уникальных медицинских препаратов - невежество?

- Помилуйте, Федор Николаевич! Все это – лишь поверхностное прикосновение даже не к Тайне, а к ее оболочке. Поэтому то же расщепление атома или космические полеты скоро обернутся такой трагедией! ЧЕЛОВЕК НЕ ЗНАЕТ ПРАКТИЧЕСКИ НИЧЕГО, чтобы говорить о нем, как о некоем высшем существе. Ему неведомы ни левитация, ни телепортация, ни мысленное общение с сородичами, для него закрыта дверь как в параллельные миры, так и в свое собственное прошлое и будущее. Время ограничено реалиями сегодняшнего дня, поэтому подлинной «исторической памяти» нет, и никогда не будет. Вы сказали об уникальных медицинских препаратах… И в чем их уникальность? В том, что средний человек не доживает до восьмидесяти, причем лишь только половина этого отпущенного времени относится к жизни активной? И других примеров сотни!.. Вы даже не в состоянии разгадать сущность дельфинов…

«Она сказала «ВЫ»?! А кто же тогда она? Инопланетянка, что ли? Вот бы спросить ее: «Зачем же вы посетили нашу планету, где обитает кучка недоумков? Интересно, что ответит? Посмотреть хоккейный матч Россия-Канада? Или послушать шоу очередного политика-юмориста?» Вслух же он произнес другое:

- Выходит, мы со свиным рылом, да в калашный ряд?..

- Выходит, - подтвердила Поэтесса. – Но тут уж ничего не поделаешь. Что в вас заложено, то заложено.

Федору вся эта комедия стала надоедать. Для чего она несет этот философский вздор? Она была гораздо привлекательнее, когда читала стихи. Но в данном случае его интересует не поэзия, а конкретика.

- Я продолжу, - сказала ночная гостья, - чтобы вам стала понятна цель моего визита.

- Сделайте одолжение.

- Что вы знаете о пирамидах?.. Не смотрите на меня дикими глазами, уважаемый без пяти минут доктор наук. Ваши познания ничтожны! Ничтожнее муравья под сапогом человека…

«Вот так, изучаешь, лезешь из кожи вон, а тебе сообщают, что ты полное дерьмо…»

- Вы рассматриваете пирамиды как величайшее творение на земле. Но это – нечто большее, путь в иные миры и измерения планеты, тайные ходы в прошлое и будущее. Пирамиды находятся вне влияния человека, даже если построены его руками.

- Вы не открыли Америки. Я слышал, будто цивилизация майя перешла по неведомым тоннелям пирамид в другое измерение. Извините, слишком похоже на сказку.

- Странно слышать это именно от вас. Что вы почувствовали, когда впервые вошли в пирамиду?

- Имеет ли это значение?

- И все-таки?

- Я почувствовал… Я мог почувствовать, что угодно. Я ученый. И мне тридцать четыре года.

- Хорошо, - медленно произнесла Поэтесса, - а как я попала в вашу квартиру?

- Было бы желание…

- Замок не тронут, дверь на цепочке.

- Возможно всякое.

- Но ведь вы были на войне, даже в разведке. И к вам так легко оказалось проникнуть? Вы наверняка реагируете на малейший звук.

- Пожалуй, - согласился Москвин.

- Тогда как?..

- В жизни случаются чудеса.

- То верите в них, то не верите. Остается одно средство, чтобы вы ОКОНЧАТЕЛЬНО ПОВЕРИЛИ. Дайте руку…

Федор секунду колебался, но потом решился. Не хотелось, чтобы посчитали трусом. Но едва его пальцы коснулись руки незнакомки, он ощутил электрический разряд. А дальше…

Его донимали холодный ветер и мелкие противные капли дождя. Как так? В квартире тепло, включили отопление. И тут он понял, что находится не в квартире, а на улице у подъезда его дома. Посмотрев наверх, Федор заметил одинокий огонек на шестом этаже, где его спальня…

- Видите, - сказала Поэтесса, - как все легко и просто.

«Мы переместились в пространстве?! Не может быть. Она каким-то образом ввела меня в транс и вывела на улицу».

А дождик уже изрядно намочил его домашний халат. Федор поежился.

- Продолжим путешествие? – лукаво предложила незнакомка.

- Не стоит. Не при параде я…

- Вы так до конца и не верите, считаете, будто я привела вас сюда обманом. Тогда еще одна экскурсия. На сей раз приятная.

И опять она взяла его за руку.

…Он очутился в знакомом ресторане, вокруг – коллеги, и виновник торжества маленький круглолицый Павел Петрович. Все болтали, хохотали, травили анекдоты, однако внимание Москвина полностью сосредоточилось на Поэтессе. Она была в самом центре компании и, одновременно… вне ее. Она поднялась, внимательно наблюдая за Федором: глаза в глаза! А что же остальные?.. Они будто бы и не замечали ее?!..

- Дружище, ты пробуравишь во мне дырку, - пустил остроту один из сотрудников.

- Не на тебя он смотрит, а на твою соседку, - возразил Павел Петрович, - на нашу милую секретаршу Анжелу Ивановну, точнее – на ее грудь в сумасшедшее декольте…

Получается, что гости за столом даже НЕ ВИДЕЛИ Поэтессу(?!). И вновь Федор услышал звучный голос декламировавший знакомое: «Июль пылал невыносимым зноем».

«Что со мной?.. Мираж?.. »

Федор протер глаза… Видение не исчезало, все оставалось по-прежнему: день рождения, ресторан, веселая толпа. Надо объяснить им, что ничего этого нет! Как объяснить?

Внезапно Федор подумал о том, КАКОЕ СЕГОДНЯ ДОЛЖНО БЫТЬ ЧИСЛО? Поэтесса посетила его в ночь с шестнадцатого на семнадцатое. Значит, собирались они в ресторане пятнадцатого.

- Сегодня пятнадцатое? – на всякий случай спросил Москвин у соседа.

Тот кивком подтвердил.

Выходит СЕГОДНЯ ДЕНЬ, КОГДА УБИЛИ ЛЕНУ. Есть возможность предупредить ее, спасти!

Он схватил телефон, но тут же услышал голос Поэтессы:

- Вы не можете поменять ход истории.

- Смогу! Еще как смогу!

- Уже ничего нельзя сделать…

- Можно!!!

Поэтесса протянула к нему руки, ясно - хочет увести обратно, в настоящее. Он вскочил и побежал, не обращая внимания на удивленные взгляды сослуживцев. Однако как убежать маленькой лошаденке от реактивной машины! Куда бы Федор ни заворачивал, везде видел ее, Поэтессу!

Курительная комната оказалась пустой. Здесь и произошел решающий разговор.

- Дайте руку, Федор Николаевич!

- Я хочу СПАСТИ ЕЕ!

- Лена мертва! Ее убили двадцать минут назад.

- Господи!.. Почему мы не оказались здесь раньше?..

- Я уже объясняла. Федор Николаевич, вы только навредите себе.

- А вы безжалостны!

- Жалость здесь не причем. Позже поймете.

Федор продолжал сжимать в руках телефон, оказавшийся теперь таким бесполезным… ЕЕ УБИЛИ ДВАДЦАТЬ МИНУТ НАЗАД!

- Дайте руку! – повторила Поэтесса.

Москвин терпеть не мог, когда кто-то (пусть даже начальство) диктовал ему условия, обычно в этот момент внутри него до предела натягивалась струна неповиновения, он становился неуправляем. Легко мог совершить поступок, о котором впоследствии бы пожалел. И все равно шел напролом, поскольку был уверен в своей правоте. Но сейчас он остановился, задумался…

Бежать в институт?.. Он лишь себе навредит, застукают на месте преступления, сразу станет подозреваемым. Ведь у нас органам лишь бы к кому прицепиться, - есть козел отпущения – есть очередная награда. А козлик он вполне подходящий!

- …Дайте руку! – повторила Поэтесса.

Вновь непонятная сила скрутила Федора, подчиняя его волю. Этой силе он противостоять не мог. А потом и не захотел.

Он протянул руку!

…Федор опять находился в своей квартире; все как обычно, и даже Поэтесса не исчезла, наоборот, она по-хозяйски расположилась в кресле, с удовлетворением наблюдая за пережившим неожиданное путешествие хозяином. У Москвина стучало в висках, перед глазами быстро-быстро бежали волны.

Он действительно только что вновь посетил тот злополучный ресторан?

- Так ЭТО БЫЛО? – Федор не узнал свой охрипший голос.

- Нет, мы пробежались до ванны и обратно, - усмехнулась Поэтесса. – Опять недоверие? Да вы, сударь, покруче любого солипсиста (философское учение, где реальным признается только мыслящий субъект, все остальное существует лишь в его сознании – прим. авт.). Тогда последнее доказательство. Ваш изумительный синяк… Что там вы говорили про вашу уникальную медицину? Сколько времени ей потребуется, чтобы избавить вас от него?.. А я сделаю это за секунду.

Поэтесса приблизилась к Федору, коснулась его лица. Он ощутил боль, точно от укола, однако длилась она лишь мгновение.

- Теперь посмотритесь в зеркало.

Поразительно: от недавней синевы не осталось и следа! И это действительно оказалось ПОСЛЕДНИМ АРГУМЕНТОМ.

Поэтесса то ли поняла, то ли прочитала его мысли. Из ее груди вырвался легкий вздох облегчения:

- Наконец-то! А ведь потеряли столько времени.

Внезапно она встревожилась и воскликнула:

- Жаль не успею…

- Чего не успеете? – спросил Москвин.

Но она будто не слышала его, лишь сокрушенно качала головой:

- Ничего не бойтесь.

- ?!!

- Они не те, кем кажутся. Я буду рядом и при необходимости приду на помощь.

Дальше – все как в пьесе абсурда. Поэтесса двинулась в сторону кухни, и почти тут же раздался звонок в дверь, который на мгновение отвлек внимание Федора. А когда он вновь перевел взгляд на гостью, то увидел, что ее… нет. Исчезла(?!)

Он осмотрел кухню, ванную, заглянул на балкон… ЕЕ НЕТ!

Звонок - настырный, очень похожий на тот, утренний, когда Федора посетили следователи. Только сейчас он казался еще более неприятным, вызывающим тревогу.

- Кто? – спросил Федор и услышал ответ, от которого кошки на душе заскребли:

- Полиция!

Опять полиция? Его все-таки подозревают? Считают, будто он каким-то образом причастен к смерти Лены?

«А это правда полиция?»

Высокий парень с лошадиной мордой сунул ему под нос удостоверение. Второй, коренастый, со стрижкой бобриком, едко улыбнулся:

- Собирайтесь, господин убийца. Вот постановление на ваш арест.

Федор внимательно ознакомился с ним: все печати, штампы на месте… Почему его подозревают?! Надо связаться с адвокатом. А есть ли у него хоть один знакомый?.. Конечно, нет. Разве мог Федор предполагать, что когда-нибудь ему ПОТРЕБУЕТСЯ адвокат!

- Не могли подождать до утра? – вздохнул Москвин. – Еще полиция!..

- Правильно, - хихикнул коренастый, - вы теперь живете в полицейском государстве.

От шутки и тона, которым она была произнесена, внутри Федора все перевернулось. Коренастый с его развязными, самоуверенными манерами, немытыми сальными волосами и дурным запахом изо рта вызывал резкую неприязнь. И вдобавок, словно специально подливал масло в огонь:

- Одевайтесь поскорее. Или вам подсобить?

«Услужливая тварь!»

Когда спускались по лестнице, Москвин ощутил преимущества ночного визита полиции. Из соседей – никого. А то что бы они подумали, если бы его вот так повели днем? Конечно, он ни минуты не сомневался, что все это недоразумение, но доказывай потом остальным, что ты не верблюд. Хотя мнение других не слишком волновало Федора, но ему тут жить! И постоянно чувствовать подозрительные взгляды – не слишком радужная перспектива.

На лестнице он споткнулся и тотчас получил толчок в спину:

- Не вздумай дурачить нас, господин убийца.

Федор хотел огрызнуться: мол, я еще не обвинен. Но вдруг подумал: «Что-то подозрительное в их поведении. Полицейские хотя бы внешне стараются соблюсти правила приличия. А эти похожи на уркаганов!»

И тут же ему припомнилась странная фраза Поэтессы: «Они не те, кем кажутся». Если она про них, то кто эти двое?

С другой стороны переименование милиции в полицию ничего не решило. Поменяли им форму, и что?..

На улице их одиноко поджидала машина. Неприятный тип с сальными волосами приторным голосом произнес:

- Давай-ка вперед свои ручки. Наденем на них вот эти милые браслетики.

- Разве я собираюсь сбежать? – недобрые предчувствия Федора усилились. – Позвоните майору Селезневой, она…

И тут же получил удар под дых! Тип с сальными волосами расхохотался:

- Ты будешь учить меня, кому я должен звонить? Лучше заткнись, господин убийца! И принимай свое положение как должное.

Теперь Москвину стало окончательно ясно: это оборотни, и действуют они по указанию тех, кто вряд ли стремится расследовать убийство Крамской. У них СВОЕ ЗАДАНИЕ! Возможно, они собираются точно также прикончить самого Федора. Считают, будто он в курсе дел своей коллеги. Сейчас никому ничего не докажешь, надо спасать собственную жизнь.

- …Понял меня, вонючка? – вновь хохотнул мерзкий тип в полицейской форме.

Его наглость взбесила Москвина. Федор видел перед собой высокомерных юнцов, каждый – лет на десять моложе его. Он воевал за свою страну, значит, и за них! А они ему вот такой монетой?!..

Последовал ответный удар, Москвин вложил в него всю мощь и раздробил типу с сальными волосами челюсть, - он грохнулся на землю, и остался лежать без движения. Второй оторопел, потянулся к кобуре и потерял драгоценные мгновения. Федор несколько раз подряд ударил его в лицо, сделав из парня пациента пластического хирурга. Поверженный противник повалился под колеса автомобиля и, как и первый, затих.

Оставался шофер, этот явно был не из храбрых. Он сразу поднял руки, заныл, что не причем, что его заставили.

- Кто заставил? – крикнул Федор.

- Не знаю! Мне сказали, вас надо доставить…

- Куда?!

- Я не знаю… - как заведенный повторял шофер, - мне давали команду и только. Эти люди очень опасны. Отпустите меня… Я исчезну.

«Все правильно, меня посетили ребята явно не из полиции. На кого же они работают?»

- Если ты сейчас же не расскажешь, сука…

По лицу шофера потекли слезы страха, отвратительно запахло экскрементами. Парень ныл и умолял, ныл и умолял…

«Может быть, он и не знает. Надо сообщить о нападении? Кому?.. Той же Селезневой… А ты уверен, что она не связана с ними?»

Сейчас Федор не был уверен ни в чем! Бежать отсюда! Спрятаться!.. Где?

Он в нерешительности застыл… Время! В любую минуту могли появиться сообщники. А вон уже и автомобиль!.. Летит как обезумевший зверь! Зверь, от которого нет спасения.

По счастью он ПРОМЧАЛСЯ МИМО!

«А если я ошибся? Если эти парни как-то связаны полицией? Что меня ждет?!..»

Федор быстро обвел глазами улицу: «Видел ли кто-нибудь нашу драку? Хрен его знает! Наверняка отыщется какой-нибудь страдающий бессонницей пенсионер, скуки ради наблюдающий за ночной жизнью. Если так, то что «свидетель» обо всем этом расскажет? А такой вариант: «Бандит напал на полицейских и покалечил их»?.. Дела!»

Домой – нельзя. А куда можно?

Федор порылся в карманах: документов, кредиток нет, из денег – одна мелочь. Все равно надо зайти к себе… Нельзя, никак нельзя! То есть зайти-то можно, а вот выйти?.. «И что я буду делать, имея при себе документы? Вдруг полиция остановит и попросит показать паспорт. У них глаза станут круглыми от удивления и восторга. «Это не вы ли тот самый Федор Москвин, что обвиняется в убийстве девушки и нападении на наших сотрудников?»

Снова шум проезжающих машин. И в какой-то из них, может быть, подмога его преследователям. Срочно бежать!..

Он быстро двинулся по улице. Зачем он идет в ту сторону? А В КАКУЮ НУЖНО? Каков план? Отсидеться, переждать? Где отсидеться? Переждать? У него нет ни родственников, ни близких друзей. А если бы и были?..

Со своей улицы он повернул на соседнюю, еще более тихую. Тихую – пока - в этот предрассветный час! Но очень скоро город проснется, встанет на уши. И Федору придется прятаться от каждого случайного взгляда. И не только от взгляда, повсюду сейчас камеры видеонаблюдения. Беглеца обнаружат быстро!

Что ему сказала Поэтесса? «Я буду рядом и при необходимости приду на помощь». И где она? Правильно говорят: женщинам верить нельзя…

И тут Москвину показалось, будто вновь слышит ее голос, она декламирует очередные стихи:

Прикоснись ко мне хотя бы во сне.
Когда лунный свет на полу серебром,
Когда ночь темна, и в твоем окне
Пляшут черные тени в огне голубом…

Федора затрясло, теперь эта лирическая поэзия была для него проклятьем, предательством. Он не верил ни одному слову, но стихи вновь врывались в него:

Пусть прозрачной и чистой приснится река,
Пляж, заросший весь изумрудной травой.
И согреет руки твоя рука,
Зазвучит над рекой голос мой…

- Пошла ты! – не выдержав, заорал Федор в пустоту улицы.

Он не верил не только ей, он НЕ ВЕРИЛ НИКОМУ! Он знал лишь одно: надо спасать свою шкуру!

Как?

А в это время на другом конце города происходили не менее драматические события, героиней которых стала одна молодая особа. Она выходила из ресторана, поддерживаемая своим кавалером. Ей казалось, что она не идет, а плывет, словно яхта ее отца, по бесконечным водам океана. Волны бушуют, швыряют судно в разные стороны, и оно вот-вот перевернется…

- Осторожнее, Нинель! – умолял бой-френд. – Здесь ступенька, теперь еще одна…

- Да пошел ты! – дыхнула перегаром девица.

- Нинель, - заныл парень. – Я же забочусь о тебе. Ты мне безумно нравишься.

- А ты мне нет, импотент гребаный.

- Импотент?.. Разве ты была не удовлетворена?

- Чем?! Твоим маленьким хреном?

- Почему он маленький? – окончательно растерялся юноша.

- Спроси об этом у родителей, - и она заржала, как взбесившаяся лошадь.

- Я постараюсь исправиться…

- Рожденный ползать, милый, может только ползать…

Бой-френд терпеливо сносил любые оскорбления, очевидно, Нинель ему сильно нравилась. Любопытно, что никто: ни официанты, ни швейцар не смотрели на эту пару с издевкой, или осуждением. Наоборот, все почтительно кланялись пьяной девице, или же предлагали бой-френду помощь. А Нинель, чувствуя безнаказанность, задирала то одного, то другого, причем ее наглость все возрастала. Официанту она залепила пощечину, официантку ущипнула за зад, заявив, что хочет новых ощущений. И тут же, хохоча, бросила: «Не надейся, сучка!». Больше всего досталось толстому швейцару на входе, Нинель предупредила, что в следующий раз «засунет ему в задницу пылесос и высосет из брюха весь ненужный сор». Швейцар согнулся и подобострастно захихикал:

- Ну и шутница вы!

Старик и Мастер, выглядывая из-за угла соседнего дома, наблюдали за этой картиной. Старик усмехнулся:

- Хорошее воспитаньице у дочки высокопоставленного лица.

- Какое воспитание! – воскликнул Мастер. - Большинство нашей элиты выбилось из низов, не только социальных, но и интеллектуальных. Кто стали в России первыми приватизаторами? Партаппаратчики, люди из торговой мафии, рэкетиры да так называемые интеллигенты-революционеры…

- А чем вас не устраивают последние? – хитро подмигнул старик. - Все-таки интеллигенты.

- По мне, это самая страшная порода людей, Василий Петрович. Они – сознательные разрушители, базаровы (герой романа И.Тургенева «Отцы и дети»; нигилист, утверждал, что его задача разрушать, а не созидать – прим. авт.) нашего времени. В конце концов, именно из этой «породы» вышли и Перовская, и Ленин, и Ельцин – вся жуть русской истории.

- О, да вы философ! Чудненько, чудненько! С каким человечком познакомился! Никак кончали МГУ?

- Нет, другой университет, но не менее классный. Одно время работал в банке, пока не попал под сокращение. Устроиться снова на такую же работу не смог. А жить привык на широкую ногу. Вот мне и предложили… «престижную должность», только уже иного сорта.

- Каких метаморфоз в жизни не бывает! – согласился Василий Петрович. – Но, смотрите, голубчик, она подходит к машине.

Фраза «она подходит к машине», конечно же, была слишком утрирована. Нинель спотыкалась на каждом шагу, а потом и вовсе упала. Бой-френд поднял ее, умолял быть осторожнее, ведь она так дорога ему.

- Любимая, дай я тебя поцелую!

Нинель не оценила в должной мере ласки ухажера. То ли он был ей так неприятен, то ли не выдержал желудок, но она в ответ выплеснула ему в лицо значительную часть выпитого и съеденного в ресторане. Бой-френд однако, не сдавался (вот что значит истинная любовь: неважно к девушке, или состоянию ее отца), он лишь захихикал, утерся, потащил подругу к автомобилю, и уже открыл дверцу…

- Пора! – скомандовал старик.

Это Мастер понял и без него. Через секунду он был рядом, ударом вырубил незадачливого бой-френда, и вместе с жертвой оказался на заднем сидении, с удивлением отметив, что старик - еще ловчее, он уже сидел за рулем. Однако произошла заминка, Василий Петрович так осматривал панель управления, точно видел все это в первый раз.

Тем временем бой-френд поднялся, начал звать на помощь, и к нему помчалась охрана ресторана.

- Что же вы не сказали, что не умеете водить? – закричал Мастер. - Я бы…

- Не ругайте неразумного! Сейчас, сейчас я научусь управлять этой дурацкой техникой, - последовал ответ.

Мастер пришел в шок: «Ничего себе, нашел время старый хрыч для учебы! Но тут машина рванула и так понеслась, будто за рулем – самый опытный автогонщик на свете. Немного протрезвевшая Нинель взирала на все выпученными от удивления глазами. Мастер сказал:

- Я вас похитил.

- О, как это здорово!

- Здорово?

- Да, мой рыцарь! О таком, как ты, я мечтала всю свою жизнь!

Нинель и не думала кричать, драться. Наоборот, открыла сумочку, достала пшикалку и, освежив дыхание, впилась губами в губы Мастера. Он даже не заметил, как его закрутил «любовный вихрь», в котором кружились улица, дома, деревья. А звуковым фоном служил раскатистый хохот старика.


ГЛАВА VI. Они среди нас

Полутемный кабинет был насквозь пропитан табачным дымом, будто в нем курило не менее десяти человек. Но курил всего один - сам хозяин. Последние события не давали ему сомкнуть глаз, заставляя без конца отмерять шагами расстояние от одной стены до другой. Проблемы наваливались и терзали! Одна сменялась другой. Казалось, судьба окончательно ополчилась против своего любимца. А он действительно до недавнего времени был ее любимцем, и вся его жизнь была бесконечной чередой побед.

Но сейчас он не думал о прошлом, мучило настоящее. Он поручил ликвидировать киллера, который с некоторых пор стал ОЧЕНЬ ОПАСЕН, а получилось наоборот: киллер расправился с его людьми. Прикончил всех!.. Поразительно! Или он суперпрофессионал, или у него были помощники?.. И еще, прибывшие на место преступления полицейские сообщили, что при первом осмотре создалось странное впечатление: будто одна из жертв перебила остальных, а потом сама свела счеты с жизнью. Но ведь это нелепость.

Допустим, киллеру повезло, он опередил своих убийц. Тогда, по логике, он должен был тот час затеряться в России или заграницей.

А как он себя повел? Сам позвонил!

Весь диалог снова прокрутился в голове. Киллер нагло заявил: «Вы нарушили условия сделки. Верните диск». Так разговаривать со своим ХОЗЯИНОМ?.. Пусть бывшим, но очень влиятельным! А затем окончательно перешел любые разумные границы, заявив, что УБЬЕТ ШЕФА. Его даже не остановила ответная угроза, он просто повторил: «Я вас УБЬЮ!». Он был на удивление спокоен и уверен в себе. Он разговаривал так, словно чувствовал за собой мощную силу.

Но разве может быть в городе более мощная сила, чем его ХОЗЯИН?

Тем не менее сила эта есть, и ее заинтересовала информация, записанная на том диске. Ведь киллер не случайно напрямик спросил о нем. Но об этом диске знало всего несколько человек - посвященные. Кто-то с улицы исключен.

«Киллер успел кому-то «продаться»?.. Кому? Столичным чужакам? Джигитам с Кавказа? Откуда он сам прослышал о той информации? Если он был в курсе с самого начала, то почему не скопировал диск? А он его не скопировал? Нет, нет, если бы он это сделал, не требовал бы его назад. Он узнал позже, кто-то ему сказал! И повстречал киллер своего таинственного просветителя как раз перед самым покушением на него. Точно! «Просветитель» и помог выпутаться. И, конечно же, «просветителей» - целая команда. На что они решаться?.. В любом случае мы их опередим. Пока еще город во власти тех, кто установили в нем свои порядки, и никому не позволено их менять!»

Снова хождение по кабинету и новая сигарета: в голове один за другим рождались планы действий. Есть планы, есть, только какой из них сработает?

Следует понять личность киллера, и тогда появится шанс просчитать его возможные действия.

Хозяин кабинета открыл файл, где содержались личные досье на всех, с кем когда-то он был связан. Вот и тот, кто ему нужен. Подробная информация о человеке с самого рождения. Материалы, которых нет даже у органов.

Итак, имя киллера - Городецкий Алексей Алексеевич, - тридцать два года, холостой, бездетный, образование высшее: работал в банке - заведовал распределением кредитов, пока не попал под сокращение. Сократили его не за плохую работу или финансовые нарушения, просто сам банк оказался в сложной ситуации, а потом и вовсе прогорел. Чем же уволенный молодой сотрудник так заинтересовал Организацию?

На экране – крупным планом лицо Городецкого: волевое и красивое, с точки зрения женщин. Темные волосы коротко пострижены, в карих глазах виден ум. Когда его привлекали в Организацию, делали ставку именно на его интеллект: никто бы и не подумал, что такой блестящий молодой господин способен на самую грязную работу.

Так что же еще? Прекрасный спортсмен, мастер спорта по дзюдо, коричневый пояс по карате, отлично владеет оружием – и ножом, и пистолетом. Достаточно хладнокровен, полностью послушен руководству (тогда так казалось), не болтлив, не любопытен, будто навечно позабыл вопрос: «Для чего?». Раз надо – значит надо. И, конечно же, охоч до денег. Деньги и стали для него решающим фактором. Понадобились две встречи, чтобы он согласился.

Хозяин кабинета хорошо помнил их. После увольнения из банка Городецкий находился не в самом лучшем расположении духа. Найти подобную работу в небольшом городе – крайне сложно, в вуз или школу идти не хотелось: зачем ему безденежье? Хладнокровие в тот момент несколько изменило Алексею. Вспыхнувшая в нем ненависть неудачника была направлена на преступную систему, власть имущих, тупой народ и, конечно же, инородцев. Городецкий не стенал, не плакал, не потрясал кулаками, призывая к революции, он говорил тихо, почти шептал, однако в том шепоте слышалась неприкрытая ярость. Он готов был также бесшумно растерзать опупевшего от взяток чиновника, говорящего с кавказским акцентом владельца торговой лавки, метущего улицу дворника с раскосыми глазами, пробравшегося во власть еврея. Он был настолько пропитан ненавистью, что вербовщики засомневались: а можно ли на него делать ставку? Не взыграют ли в нем национальные чувства, не решит ли он, что в каком-то конкретном случае предлагаемая ему «грязь» противоположна русским интересам?

Однако он тут же показал себя и с другой стороны: ненавидя Восток, он в то же время был без ума от Запада. Даже прибалты, эти маленькие колючие кустарники в большом лесу Европы, являлись для него образцом настоящей культуры. Он говорил, что вытащить Россию из пропасти можно только одним путем: пригласить сюда в качестве управленцев немцев, англичан, и разных прочих шведов. «Эти люди спасут нас от воровства и других проявлений азиатчины. Ведь приглашали же древние русичи варягов, а Петр – голландцев! И нынешняя ситуация требует подобных мер. Так пусть же новые варяги вытащат нас из состояния затянувшейся первобытной дикости». Услышав подобное, человек, пришедший с ним на встречу, доложил Организации: «По своим идеям это настоящий киллер!».

С ним никогда никаких проблем не было, любое порученное ему «дело» выполнялось четко и аккуратно. И вдруг…

Не похож Городецкий на СЛИШКОМ САМОСТОТЕЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА. Что-то здесь не так…

Хозяину кабинета вновь позвонили, разговор шел о записанном на диске материале. Многое непонятно, требуется расшифровка. Иного ожидать и не приходилось, конечно, нужен специалист. И такой есть: парень, что работал с Крамской. Уже отдан приказ срочно доставить его в одну из лабораторий Организации.

Опять звонок… «Так и есть, они везут этого Москвина». Однако радовался глава Организации рано.

- Москвин сбежал, - сообщили ему.

- Как сбежал?!

Последовал краткий рассказ обо всем, что произошло. В ответ - вспышка ярости:

- Найдите!

- Ищем, но…

- Что значит «но»? Никаких «но» быть не должно. В вашем распоряжении - час! И если только….

Даже недосказанная угроза в устах главы Организации звучала самым жестоким приговором. Можно было быть уверенным, что Федора найдут и привезут в нужное место, где используют по полной программе, а потом уберут… С ним, наверняка, будет легче, это не Алексей Городецкий. Впрочем, и с последним скоро покончат. Только не затягивать, избавиться разом от ненужной головной боли. Но снова звонок, от которого эта боль лишь усилилась. Глава Организации услышал голос Городецкого.

- Ты еще гуляешь? – усмехнулся хозяин кабинета. - Ну-ну!

- Слушай меня, - обнаглевший киллер уже говорил с ним на «ты», - как думаешь, надутый ублюдок, где твоя обожаемая дочь?

- А какое она имеет отношение?..

- Она у меня.

- Что?! Да знаешь ли ты?!..

- Успокойся, и будь готов к серьезному разговору. Я перезвоню.

- Если хотя бы один волос…

Однако пугать было бесполезно, Городецкий отключился. Глава Организации хотел тут же позвонить в службу безопасности, отдать новый приказ, но… остановился. С экрана компьютера на него грозно взирал бывший «мелкий служащий», он словно предупреждал, что пойдет на все. «У него моя дочь! Что придет в голову этому безумцу?!..»

Впервые за долгое время глава Организации перестал ощущать себя неограниченным хозяином положения, основной козырь был на руках у его противника. Конечно, потом Городецкий за все ответит… Но это случится потом!

Руки предательски дрожали, мысли метались, как пчелы в разоренном улье. Где же выход?

Надо попытаться определить его местонахождение… Как? Он говорит быстро, тут же отключается, меняет телефоны и, конечно же, - «адреса». Но, допустим, его обнаружат, - Городецкий может запаниковать и убить заложницу! Даже только одно подобное предположение казалось невыносимым.

Все отцы в основном одинаковы - от нищих и забитых до самых могущественных и влиятельных. Если что-то случается с родным ребенком, и судьба его зависит от твоего конкретного решения, -принять его невероятно сложно. Трудно быть сильным и диктовать условия другим. Зато легко, потеряв голову, подчиниться чужой воле.

«Но как эта мразь посмела?!.. А почему бы и нет, раз он понял, что все равно обречен?.. Он стремится выжить, и использует для этого любые возможности. Нет смысла его пугать; того, кто видел смерть, испугать сложно. Невозможно угрожать расправой с семьей, у Городецкого нет семьи! Остается ждать… Только бы не причинил вреда моему ребенку!»

Наконец-то очередной звонок! Глава Организации старался говорить как можно более спокойно, чтобы Алексей окончательно не почувствовал себя господином положения.

- …Мое условие прежнее: я возвращаю Нинель, мне возвращают диск. Не советую шутить: на диске должна быть ИМЕННО ТА ИНФОРМАЦИЯ.

- А как ты узнаешь: та или не та?

- Узнаю, - коротко ответил киллер.

- Ты ведь в этом ничего не понимаешь. Не то, чтобы я собирался обмануть. Но ты можешь решить, что я тебя ОБМАНУЛ.

- Узнаю, - повторил Городецкий, и глава Организации понял, он не ошибся в своих подозрениях: за этим парнем кто-то стоит.

- Как мы совершим обмен?

- Подожди-ка, ты подал хорошую мысль: я просмотрю диск. Если все нормально, Нинель тотчас вернется.

- Принимаешь меня за кретина? Я отдам диск, а с моей дочерью…

- Ничего с ней не случится. Контракта на ее смерть я не подписывал.

- Я должен иметь гарантии! – потребовал глава Организации.

- Ты не в том положении, чтобы торговаться, - усмехнулся Городецкий. – Я позвоню через час. Подумай, как передашь мне диск.

Главе Организации показалось, что он слышит не только голос киллера. Как будто кто-то находился рядом с ним и давал ему необходимые указания. Голос второго человека показался хриплым, старческим… Но тут проклятый похититель его дочери опять отключил телефон.

Теперь перед хозяином кабинета возникла нешуточная проблема: что делать дальше? Даже он был не вправе вот так просто взять и использовать по своему усмотрению материал, который принадлежит всей Организации. Он глава, но не падишах. А, значит, точно также должен подчиняться общим правилам игры. Иначе, завтра уже - не глава… Законы Организации суровы.

У него был час на решение. Всего один час!

Закончив разговор с бывшим шефом, Городецкий вернулся в комнату, где на диване в любовной неге томилась голая Нинель. Естественно, ей было невдомек, куда звонил Алексей. Но она его огорошила:

- Поговорил с папочкой?

- Как узнала? – удивился Городецкий.

- Догадалась. Ты ведь сказал о похищении. Вот я и подумала: что если он звонит папочке, говорит, что родная доченька в руках злого похитителя…

«Вот тебе на! Ситуация меняется. А ведь все было так хорошо. Как теперь она себя поведет?»

- …а вознаграждением за освобождение станет наша свадьба.

«Вот в чем дело!»

- Мечтаешь выйти за меня замуж?

- Очень.

- Почему?

- Ты классный! Я тащусь от твоих рук, тела и, естественно, члена. Ты достал мне до матки.

- Рад.

- А серьезно, кому названивал?

- Обычный деловой разговор с давним приятелем. Тебе он неинтересен.

- Дела мне по фигу. Главное, чтобы это была не блядушка.

- Успокойся, не блядушка.

- Разве после такого члена успокоишься, - проворчала Нинель.

- Оденься. Вдруг Василий Петрович зайдет.

- По фигу! У старика наверняка только одна радость – поглазеть на женское тело. Пусть перед смертью порадуется.

«Знала бы ты, милая, что он нас с тобой переживет!»

- Ты эксгибицианистка.

- Кто я?

- Это те люди, которые любят обнажаться при других.

- Мне очень нравится, когда на меня зыркают, - честно призналась Нинель. – А ты чего не снимаешь брюки?

- Сейчас. Только перекурю.

- Сигареты надо бросать.

- Ух, ты, моралистка!

- И переходить на травку. Легко и безобидно.

- Я подумаю над твоим предложением, - рассмеялся Городецкий.

Он снова вышел в коридор, чтобы в одиночестве поразмышлять над сложившейся ситуацией. Куда же исчез старик? Правда, он предупредил, что скоро вернется, но… киллер боялся, что люди из Организации вычислят эту квартиру. И тогда… Тогда ему не позавидует последний калека.

- Леша, иди скорее! Хочу трахаться! – раздался крик из комнаты.

Городецкий вздохнул, отшвырнул сигарету. «Может, и хорошо, что у нее началась сексуальная горячка. Не будет рваться домой!»

Федору казалось, что он вновь на войне, его рота попала в засаду, и он, отстреливаясь, пытается спастись бегством. Тогда ему это удалось, а сейчас? Надо наконец на что-то решиться, нельзя, словно загнанный зверь, без конца прятаться по закоулкам ночного города. Уехать?.. Какой смысл?! И куда?..

Он посмотрел на темное осеннее небо, хмурившееся, грозившее очередной порцией дождя, будто специально загонявшее Федора под любое укрытие, и ощутил полную безысходность. «Надо идти в полицию, рассказать обо всем, что произошло. А там посмотрим, не все же полицаи сволочи!»

Москвин прислонился к стене дома, чувствуя жуткий упадок сил. Ему хотелось, чтобы все произошедшее за последние дни стало сном, вот он просыпается, и ничего этого нет. Никто не убивал Лену, никто не преследует его самого. Мало того, исчезла осень, вместо нее – конец апреля, преддверие лучших месяцев года. И небо – не темное, не тревожно плачущее, а синее-синее, зовущее к полету. И увядающая природа, словно выпив волшебный эликсир, вспыхивает зеленым цветом молодости и любви.

Федор тихонько забормотал:

Когда стремглав я в небо улетаю
На белоснежных ангельских крылах,
Прости меня! Мой дом необитаем,
Пока душа витает в небесах.
Там легкое дыхание апреля,
И места нет ни гневу, ни обиде.
Ты никогда меня такой не видел
В сверкании блистающей капели!..

«Кого я не видел? И что это со мной?» Тут он понял, что повторяет слова, которые кто-то шепчет ему. Конечно, она – Поэтесса!

Так и есть! Темный женский силуэт отделился от стены и направился к нему…

Он не мог простить ей недавнего бегства! Зачем она так неожиданно ворвалась в его жизнь? Она несет не спокойствие, а опасную стихию! Москвин горько воскликнул:

- Опять вы?

- Да.

- Знаете, о чем я только что размышлял? К добру ли мы повстречались?

- Сейчас следует думать о другом… За вами идет охота.

- Предлагаете помощь? Но я вам больше не верю.

- У вас есть выбор?

- Не знаю…

- Меньше чем через минуту они появятся здесь.

- Как? Уже?! – Федор оглянулся в поисках путей спасения. Поэтесса покачала головой:

- Некуда бежать. Они станут искать вас повсюду и когда-нибудь найдут. Точнее, очень скоро найдут!

И, словно в подтверждение ее слов, из ближайшего переулка вынырнула машина. Она ехала осторожно, луч света скользил по тротуарам, домам, высвечивая малейшие детали. Федор шепнул:

- Вон в тот подъезд…

- И что? Из него когда-нибудь надо будет выйти.

«Она права! Во всем права, к сожалению!»

Луч уже был рядом, почти плясал возле ног Федора, и от такой пляски хотелось запрыгнуть хоть на луну. Автомобиль казался исчадием ада, танком смерти, убивающим любую надежду на спасение. Он высматривал все и вся, невидимое око предупреждало: «Не уйдешь! От меня никто и никогда не уходил!»… Видимо, зловещие «танкисты» обнаружили беглеца…

Москвин взглянул на свою спутницу, и… никаких слов не понадобилось. Их руки сплелись, будто это было страстное пожатие обезумевших влюбленных. И перед глазами Федора возникло непонятное мелькание, а в ушах – легкий свист. Он устремился в неизвестность…

Выскочившие из машины люди отчаянно чертыхались. Федор только что был тут, каждый мог в том поклясться, и вдруг… исчез! Они обшаривали улицу, заходили в подъезды. Вскоре к ним прибыло подкрепление.

- Он стоял прямо перед нами, - сказал один из наемников Организации. – Вот здесь у стены. Кажется, с ним тусовалась девка. Хотя они, - указал он на напарников, - это отрицают.

- Так тусовалась или нет? – спросили люди из подкрепления.

Большинство заявило, что Федор был один. Тогда наемник не без горечи продолжил:

- Может, мне и показалась та женская фигура… Но, в чем я уверен на все сто: наш беглец не мог войти в нее и раствориться!

- Он и не растворялся. Он где-то недалеко, возможно, спрятался у кого-то в квартире. Надо выяснить: есть ли у него в этом районе знакомые, друзья? Не сбрасываем со счетов и ту таинственную женщину. Вдруг она действительно существует… Ищем ребята! Проверить все это несложно, если только…

- Что, «если только»?

- Если только он не обвел вас вокруг пальца. Не забудьте, он – участник боевых действий, мастер своего дела. Сбежал - и баста!

- Мы не видели, чтобы он куда-то бежал, - возразило сразу несколько человек.

- Ладно! Его все равно надо искать. Ушел в первый раз, во второй обязательно попадется! От Организации не спрячешься!

- Да, но время!..

- Времени у нас нет. Поэтому ищем его, ищем!

Уже был разработан план перехвата беглеца, за Федора Москвина взялись всерьез!

Федор не мог понять, где оказался. Замкнутое пространство в виде комнаты только без привычных четырех углов. Москвин принялся рассматривать окружающие его странные предметы. Какие-то металлические шары на столах, парящие в воздухе геометрические фигуры. На стене - большой черный экран, по которому мелькали огненные точки, мириады точек. Откуда-то сверху спустились два вращающихся кресла. Поэтесса села в одно из них и предложила то же самое сделать гостю.

- Где мы? – спросил Москвин.

- В безопасном для вас месте.

- Думаете, сюда никто не доберется?

- Никто и никогда.

- Почему?

Ответ ошеломил его:

- Раса людей слишком несовершенна.

- Раса людей?.. – у Федора пересохло в горле, он почувствовал, что его новая знакомая не шутит.

В голове зазвучала фраза из какого-то фильма о пришельцах: «Они среди нас!..» Нет, такого быть не может, это очередная фантасмагория!

Не может?..

- Ну-ну! – улыбнулась Поэтесса, - вы же ученый, занимаетесь самыми загадочными сооружениями на свете – пирамидами. Пора бы понять, что мир многомерен.

- Я бы хотел чего-нибудь выпить, - облизал Москвин пересохшие губы. – Не воды, конечно.

Его спутница понимающе кивнула. И тут же в воздухе появились небольшие шарики, то ли из металла, то ли из пластмассы, то ли из какого-то другого материала. Поэтесса протянула руку и, ловко поймав один, передала Федору:

- Сбоку крышечка, поверните. Теперь пейте. Не бойтесь, не отравитесь.

Вкус оказался приятным: нечто среднее между лимонадом и шампанским. Федор, конечно, ожидал иного напитка, который бы взбодрил и помог сбросить напряжение. Однако… эффект оказался неожиданным.

Голова слегка закружилась, тело обмякло, тревога поутихла, а потом и вовсе отступила, - душевное смятение прошло. Федору захотелось спать… Но перед этим в голову успела прокрасться странная мысль, совсем не типичная для ученого-исследователя Москвина: «Узнать бы секрет такого напитка да наладить его изготовление. А название ему дать: «Чудо–вино от дяди Федора». Или, по аналогии с другими винами – шампанским, коньяком, портвейном, что-нибудь типа федянское, феньяк, фертвейн…»

Раздался голос Поэтессы:

- Поспите немного. И пусть вам приснится то, о чем давно мечтали.

И снова – стихи, звучащие как чудная песня, как романтическая сага о большой и прекрасной любви…

Выгнула спину цветную радуга,

Пахнет дождем и взволнованным полем…

Там было еще что-то, но строки растаяли… в настоящей радуге. Федор плавал в сияющем разноцветье, упивался феерической красотой Божественного творения. Он был по-настоящему счастлив и совершенно не думал, что это сон – короткий, стремительный, за которым наступит тревожное пробуждение.

Но оно наступило как страшная неизбежность!


ГЛАВА VII. Истина номер один

Очнувшись, Федор увидел, что по-прежнему сидит в тот же самом вращающемся кресле, и за ним внимательно наблюдает Поэтесса. Она спросила:

- Кажется, вы пришли в себя?

- Кажется, - вздохнул Москвин.

- Теперь вы должны выслушать меня.

- Я готов, - Федор собрался, ожидая познать новую тяжелую истину. Почему он решил, что тяжелую? Интуиция…

- Нам тогда не дали окончить разговор…

- Ничего страшного. Я хорошо помню, что вы говорили об ограниченности человеческих возможностей.

- Вас не должны оскорблять мои слова. Да вы и сами только что во всем убедились.

«Всяк сверчок знай свой шесток!»

- Обида – один из ваших серьезных недостатков. Надо признавать объективность, а не отталкивать ее. В противном случае, опьяненные самомнением, вы подведете мир к очередной вселенской катастрофе. Знаете, какая по счету ваша нынешняя цивилизация?

Вопрос поставил Москвина в тупик и мгновенно сбил с него спесь. Он предполагал, что сегодняшний мир – далеко не первый. Многие артефакты говорят об этом. Самые древние египетские пирамиды вряд ли были построены местными жителями, откуда у них такие технические возможности? (Об этом уже не раз писалось в нашей прессе и говорилось по телевидению. – прим. авт.). То же самое - и с календарем майя, и с удивительными обсерваториями на дне моря вблизи Кольского полуострова. В мире много загадок, человеческая память пыталась сохранить их в виде наскальных рисунков, как например людей в скафандрах, рунического письма и сказаний об Арктиде и Аталантиде. Но разве возможно вот так запросто ответить: каково количество древних цивилизаций?

- Нет, не знаю, - сказал Федор, - и любые предположения на эту тему посчитаю вымыслом. Один вон написал, будто наша – седьмая. И он якобы жил в предыдущих. Другой…

- Я вам скажу, - перебила Поэтесса, – на самом деле ваша цивилизация – четвертая.

- Почему четвертая?

- Так уж получилось, - с легкой грустинкой произнесла она. – Каждый раз мир погибал по вине тех, кто его перед этим строил.

- Извините, но я предпочитаю верить реальным источникам, - возразил Москвин. - В той же Библии не сказано ни о каких прежних цивилизациях.

- Там говорится о допотопном человечестве. Его история дается отдельными фрагментами и не детализируется. Многие факты - аллегоричны, понять их можно лишь тогда, когда люди дорастут до подобного понимания. А не дорастут – их проблема. И правильно. На халяву полученные знания - опасны и вредны.

- Знания вредны?

- Представьте себе атомную бомбу в руках радикального фанатика.

«С этим не поспоришь!» - внутренне согласился Федор и осторожно задал следующий вопрос:

- Всемирный потоп… он связан с глобальными конфликтами?

- Да. Воюющие стороны решили поставить себе на службу стихию природы. И вот что из этого вышло: люди воевали не только друг с другом, но и с домом, в котором они жили.

- А спасение Ноя? Что это было?

- Спасением Ноя.

- Но вам ведь известна история Ноева Ковчега?

- В общих чертах.

- Расскажите!

- Зачем?.. Вы еще не готовы к ней. И не надо просить, умолять. Эмоции вашего мира не действуют на меня.

Сказала, как отрезала! Федор интуитивно почувствовал, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. Однако Поэтесса все-таки бросила одну фразу:

- Библия все описывает удивительно точно. То, что сделал Ной, - было в свое время колоссальнейшим технологическим, нравственным, мистическим и религиозным прорывом. Несмотря на непонимание многих окружающих его людей, он предпринял все для спасения различных видов живых существ и жизни на земле в целом.

Опять – неразрешимые загадки. Что означает «технологический прорыв для спасения жизни на земле»? Может быть, Ной собрал колоссальный банк яйцеклеток и сперматозоидов каждого из известных ему видов животных, птиц, рыб? Иначе как бы он смог поместить на своем корабле каждой твари по паре? Каких размеров должен был быть подобный корабль? Несомненно, во много раз больше любого межгалактического лайнера... И перед Федором невольно возник человек в очках с взлохмаченными волосами, - типичный «ботаник» нашего времени, - он что-то изучал, колдовал над препаратами…

Еще одной неразрешимой головоломкой для Москвина было рождение нового человечества от трех сыновей Ноя. Как же долго он искал ответ и в святоотеческой, и в научной литературе. Что за аллегория сокрыта здесь? Как могут шесть человек - трое мужчин и их жены «насытить землю»?.. Что если они совместно производили какой-то массовый «биологический посев»? Производили способом, который нам пока неведом?

Поэтесса говорила еще и о религиозном и мистическом прорыве… Выходит, что Ной и его дети получали свои знания от Высшего Разума?

А если предположить, что Высший Разум не только создал нас, но еще и «перенес» на эту планету? Иначе откуда у нас такое стремление лететь к звездам? Может быть, там наш настоящий дом? И именно звездные братья помогали Симу, Хаму и Иафету (сыновья Ноя – прим. авт.) заселять пустующие территории?

Федор не сомневался в истинности любых постулатов Библии, поскольку был глубоко верующим человеком. Но он с рвением шел по нескончаемой дороге не подвластных ему Великих Тайн. Однако такая дорога вела его только к новым тайнам.

- Видите, как все сложно, - усмехнулась Поэтесса, а вы говорите о выдающихся возможностях человека. Сейчас никто из вас не смог бы не то, что повторить, даже понять спасительный подвиг Ноя.

- Я понял одно: цивилизации возникали, благодаря деятельности людей. И, благодаря их же деятельности погибали.

- Правильно. Назовем это истиной номер один. И так может происходить до бесконечности. Один мир сменяет другой.

- К сожалению, вы мне ничего не рассказываете о предыдущих мирах… Что же до этой истины… Нет доказательств. А поверить на слово сложно, даже если очень захочешь.

- Какие доказательства вам нужны?

- Хотя бы глазком взглянуть на ушедшие цивилизации, - с издевкой проговорил Федор. - Например, на ту, что предшествовала нашей.

Это был главный аргумент Москвина. И вдруг…

- Хорошо, Федор Николаевич, я выполню вашу просьбу. Дело было так: в тот злополучный день солнце над Атлантией горело особенно ярко и все больше раскаляло воздух…

- Атлантией? – переспросил Федор.

- Так на самом деле именовалось государство, которое Платон назвал Атлантидой.

- Атлантия, Атлантида, все это лишь…

- Не перебивайте, - резко прервала его Поэтесса, - не перебивайте и слушайте, если хотите получить первые зачатки настоящих знаний… - и продолжила: - Люди в такую жару молили о дожде, они были бы согласны даже на то, чтобы с неба хлынули целые потоки воды…

Федор ощутил эту беспощадную жару, ощутил ее каждой своей клеткой. Перед ним больше не было ни странной комнаты, ни Поэтессы. И не было изматывающей осени. Но что это за мир? Может, все - мираж, который породила магическая сила его загадочной знакомой? Как избавиться от миража? Ущипнуть себя? Протереть глаза?.. И что? Новая реальность не думала исчезать. А вдруг именно она – настоящая?

- Эй! – крикнул Федор в неизвестность.

Воздух, который он глотнул, обжег внутренности. Вот и все, что получил в ответ. Тогда Москвин внимательно огляделся.

Он стоял на холме, - вокруг изумрудный мир: вечнозеленые тропические деревья, трава – почти в пояс, птицы, поющие на разные голоса. Но где люди?

Федор почувствовал, они где-то недалеко, это место не походило на необитаемую чащу. Все ухожено: вон постриженные газоны, а вон начинаются ровные белые ступеньки. Москвин ступил на одну и осторожно начал спускаться. Жара еще усилилась, пот лил градом, немного спасала падающая от деревьев тень. Федор ненадолго задерживался под ними и потом следовал дальше.

Ступеньки закончились, теперь вокруг - напоминающие кольца, небольшие сады. Москвин пошел вдоль одного из них и вдруг услышал голоса. Сначала он обрадовался, но радость быстро сменилась опасением: как отнесутся к нему местные жители? И как ему следует с ними изъясняться?

Голоса звучали рядом: доносились они из-за раскидистого дуба, возвышавшегося в нескольких метрах от него, язык был незнаком, не похожий на европейские. Возможно, какой-то азиатский или африканский?.. Но странно, Федор вдруг понял все, о чем эти люди говорили.

«Как мне это удается? Возможно, генетическая память возвращает меня к тому, о чем я давно позабыл?»

Федор вновь остановился, задумался: и стоит ли ему встречаться с незнакомцами? А что делать? Как-то надо выйти из неопределенного положения.

Он обошел дерево и, наконец, увидел обитателей неведомого места - двоих мужчин, одетых в просторные белые одежды, кожа у них смуглая, но тип лица – европеоидный, нечто среднее между южными итальянцами и ливийцами.

Федор приложил руку к сердцу, а затем поднял ее верх. Он стремился показать, что не имеет враждебных намерений. И вдруг - новая неожиданность: смуглые люди даже не взглянули на него. А когда он обратился к ним на их же мелодичном языке, прошли мимо, словно он – пустое место.

И тут до Москвина дошло: он невидим! Путешествует его душа, а тело… Тело осталось в той комнате, где они находились с Поэтессой? Или эти картины каким-то образом вошли в его мозг?..

Чего гадать! Реальность такова: некто, кто еще недавно являлся Федором Москвиным, теперь скитался в ином времени, пространстве. Ему оставалось лишь вслушиваться в разговор незнакомцев.

Тот, который был ниже ростом и явно более низкого звания с поклоном обратился к первому:

- Правитель Ал Дзе Ци, вы твердо уверены в своем решении?

- У кого-то из моих приближенных есть сомнения? Говори! Не прячь свои мысли перед господином. Я все равно смогу их прочитать.

Невысокий опять склонил голову и сказал:

- Наша империя и так велика. Протяженность ее границ кажется бесконечной. А для дикарей мы просто боги. Боги, которые несут им свою религию, мораль, правила поведения. Но империя не может поглотить все. Стоит ли нам воевать с Севером, с Арктидой?

- Суть империи в ее безграничности, - небрежно бросил Ал Дзе Ци.

- Но все предшественницы Атлантии погибали только лишь потому, что стремились вобрать в себя слишком многое.

- Ничто не вечно, умирает и хорошее и плохое. Гиганты погибают, но еще быстрее погибают карлики.

- Иногда маленькая тварь самая живучая.

- Только до тех пор, пока ей это дозволяют. А если гиганты решают по-иному?.. Что остается от маленькой твари? Воспоминание? Нет и его! Нет даже праха, горстки пепла. А империя?!.. Легенды о ней живут в веках, люди изучают основы ее бытия, положившие начало образованию великого государства.. Что до преступлений гигантов, от которых современники содрогаются, то и тут удивительный парадокс: весь ужас забывается, мало того, с течением времени начинает восприниматься как единственное верное, решение, продиктованное необходимостью, и уже не было никаких массовых убийств! А что было? Великое продвижение Атлании, она несла дикарям законы Правильной Жизни! – И он громко рассмеялся.

- А как же империя Севера? - осторожно напомнил невысокий. - Она не стремится к завоеваниям соседних территорий, тяготится даже контакта с ними. Аркты рассматривают себя как некую высшую сущность…

- Это их беда, что они не стремятся к завоеваниям, - горделиво поднял голову Ал Дзе Ци. – Аркты не учитывают главного: если ты не идешь к соседям, они обязательно придут к тебе, и не с лучшими намерениями.

- Но, правитель, боюсь война с Арктидой может дорого нам обойтись. Наши жрецы, которые открыто провоцируют конфликт…

- Жрецы здесь не причем. Мы должны покончить с идеологией Севера, иначе она просочится: сначала в наши колонии к туземцам, потом на территорию самой Атлании. А идеология способная разрушить основы государства.

И довольно сомнений. Я хочу показать тебе, Эл Шви Чу, одну очень любопытную вещь. Она поможет победить нам в войне с Севером. И тогда мы нарушим традицию «приходящих империй», Атлантия станет вечной. Просто не с кем будет сражаться. А нового ничего не возникнет, мы не дадим.

Внезапно правитель насторожился, осмотрелся вокруг себя. Причем с каждой секундой взгляд становился все более подозрительным. Федору показалось, что он перестал быть невидимым.

- Что случилось, правитель? – спросил Эл Шви Чу.

- Странное ощущение… будто за нами наблюдают.

Слуга насторожился, казалось, он слышал хруст каждой ветки в этом огромном саду, видел каждую травинку… По спине Федора побежал холодок, такой же, какой он в свое время чувствовал на подходе к позициям боевиков.

Однако Эл Шви Чу покачал головой:

- Я ничего не замечаю. Да и кто бы смог попасть в вашу резиденцию, окруженную шестью печатями магической защиты? Но, если пожелаете, я проведу здесь полную зачистку ВСЕГО. Любая проникшая чужая мысль будет тут же уничтожена. А насчет физического тела… не при каких обстоятельствах оно не сможет пройти через наши кордоны. Да оно здесь просто и не выживет.

Правитель еще секунду или две помолчал, потом, успокоившись, сказал:

- Пойдем со мной, Эл Шви Чу.

Слуга молча склонил голову, и двинулся за Ал Дзе Ци. Федор решил рискнуть и проследовал за ними. По пути правитель еще несколько раз оглядывался, или по-прежнему в чем-то сомневался, или - так, на всякий случай. И каждый раз на лбу Федора выступали капельки ледяного (несмотря на жару!) пота.

Дорога извивалась, точно змея, ведя сквозь чащу гигантского зеленого сада. Красота была неописуемая, первозданная природа явилась во всем своем величии! Хотя путешествовал не само тело Федора, а только его внутреннее «я», пьянящие запахи сочной зелени ощущались сполна!

Вскоре Москвин понял: есть в красоте сада что-то отталкивающее, тяжелое, давящее… Невольно возникла аналогия с холодной красотой актрисы, которой дают только отрицательные роли. Но что такого неприятного, например, в этих дубах? Их огромность?.. Разве то - отрицательное качество? Наоборот, - символ могущества и величия земного бытия… Однако в данном случае каждое дерево демонстрировало свою значимость слишком уж нарочито, мол, «вот он - я, а кто вы?». Верхняя часть кроны рвалась вверх, но не с чувством благодарности к Создателю, а с явным желанием кинуть небесам вызов, проткнуть облака, чтобы устремиться в Великий Космос. А рядом - с ветвей свисают лианы, готовые обвить и держать тебя в смертельных объятиях до тех пор, пока сам не превратишься в тупое дерево… И трава, которая еще недавно ослепляла изумрудным блеском, теперь казалась ядовитой от злости,- зеленый цвет нес не жизнь, а смерть! Все вокруг будто шептало: «Беги отсюда, Федор, ты здесь лишний!» Почему так изменилось к нему отношение природы? Чем он стал опасен?.. Однако любопытство заставляло Москвина следовать дальше.

Вскоре показалось гигантское каменное здание, именно туда направлялись правитель и его слуга. Москвин пригляделся, постарался запомнить все детали невиданного сооружения. Но вскоре понял, сделать это будет непросто.

Сначала оно походило на вращающуюся круглую башню, потом башня разделилась на несколько других, образовав конфигурацию из шести каменных треугольников – черного, белого, красного, оранжевого, коричневого и фиолетового цветов. Еще мгновение – и перед Федором уже грозно блистал один разноцветный треугольник. Верх начал расширяться, а низ, наоборот, сужаться; треугольник трансформировался острием к земле.

Федор догадался: оптический обман зрения, - неведомая магия не позволяет глазу обычного человека по-настоящему рассмотреть дворец правителя. Он сразу вспомнил о шести печатях магической защиты. Так просто в здание не попадешь, Федор ускорил шаг, нужно было войти в него вместе с правителем и его слугой.

Москвин настолько приблизился к ним, что задевал за полы одежды Эл Шви Чу, и тут его господин в который раз насторожился:

- Почему меня по-прежнему не покидает ощущение, будто некая тайная сила пробралась в мою резиденцию?..

Федор отступил на шаг, положение становилось критическим. В голове вновь пронеслись слова слуги: «Любая проникшая чужая мысль будет тут же уничтожена». Если они нашли способ умерщвления мысли, то исчезнет и сам Федор, просто растворится в небытие.

По счастью Ал Дзе Ци же его и выручил - на предложение слуги тот час начать действовать, - ответил отказом:

- Не стоит! Сомнения порождают панику и страх, а это губительно для правителя.

Далее Москвин увидел, как в стене здания возникло нечто, похожее на вход в темный тоннель, вошли правитель и слуга. Федор несколько растерялся, но потом рискнул и рванул за ними.

Он словно прошел через какие-то волны.

Внутри царила прохлада, особенно приятная после изнуряющей жары. Вдоль мраморных стен били фонтаны, взмывали вверх замысловатые колонны. На потолке – сменяющие друг друга слайды… Не просто слайды, а карты – звездного неба, галактик, нашей земли. Федор буквально впился глазами в этот необычный атлас. Какой была земля в стародавние времена?

Те же самые очертания материков, хотя есть и некоторые изменения: к западу от Испании, между Европой и Северной Америкой, находился огромный остров; Австралия соединена с Азией, что еще?.. К сожалению, не все запомнилось, поскольку слайд вновь поменялся. Но вот что любопытно: земной шар был окрашен в разные цвета - очевидно, различные политические блоки?..

Появление молодой темноволосой женщины в просторной одежде, с наброшенной на голову легкой накидкой, отвлекло Федора от карты. Женщина с поклоном подошла к правителю. В ее руках – большое серебряное блюдо, на нем - две круглые чаши. Правитель взял одну и небрежно кивнул слуге:

- Выпей! Ничего нет лучше в такую жару…

Слуга взял чашу, отхлебнул. И тут события приняли неожиданный оборот. В руках у правителя оказался тонкий хлыст, он с размаху ударил им женщину. Та охнула, медленно опустилась на пол.

- Напиток недостаточно охлажден. Так, Эл Шви Чу?

- Правитель, - пролепетал перепуганный слуга, - ваша жена приготовила самый лучший га лан гу («Он имеет в виду напиток», - догадался Москвин»). Он, и правда, недостаточно охлажден, но я выпил с удовольствием.

- Встань, жена! – приказал Ал Дзе Ци. – И в дальнейшем всегда старайся угождать своему мужу.

Женщина поднялась, поклонилась и быстро ушла. Правитель сказал слуге:

- Нельзя женщине спускать даже малую ошибку, она должна постоянно чувствовать себя рабой мужчины. Иначе она не только потребует равных прав, но и захочет властвовать сама. Вон, как в Арктиде! Там даже трон передается только по женской линии. Не смешно ли?

И он громко захохотал, слуга так же постарался выдавить из себя улыбку. А что остается делать слугам?

- Пойдем в мой кабинет, - приказал Ал Дзе Ци, – там тебя ждет сюрприз.

Сердце Федора по непонятной причине тревожно забилось, хотя вроде бы какое ему дело до канувшей в небытие истории? Истории, которая не осталась даже в воспоминаниях?..

В центре соседнего зала на полу был очерчен круг. Правитель и слуга вошли в него и замерли. Федор последовал их примеру: примостился рядом. Через мгновение он почувствовал, как волна воздуха поднимает его наверх, под самый купол дворца.

Там все тонуло в белом тумане. Федор испугался, как бы ни потеряться. Он будто бы плыл в густых облаках.

Но вот туман рассеялся, видимость стала нормальной. Правитель и слуга стояли перед огромным экраном. Экран засветился, возникла объемная картина… пирамиды?! Да, да, Федор увидел гигантскую вращающуюся пирамиду.

- Наш ответ арктам, - сказал правитель.

Эл Шви Чу, не отводя от изображения глаз, благоговейно произнес:

- Я слышал, что она создается, но я не знал, ЧТО ОНА…

- Станет такой! – довершил его мысль господин. – Мы создадим шесть пирамид в разных точках земного шара. При строительстве будет использоваться самый редкий минерал на свете, минерал кану. Все пирамиды будут обладать необыкновенной способностью концентрировать энергию и направлять ее на врагов, - в той энергии собрана сила всех наших черных магов. Мы ударим по Северу с разных сторон! Наши воины - пирамиды - изменят землю, черная энергия вызовет на планете множество бедствий. Бури, ураганы, штормы отныне станут неизбежными спутниками этого мира. Изменится роза ветров, изменится климат, наступит мощное потепление. Воды вокруг Крайней Северной Точки (Ал Дзе Ци явно имел в виду Северный Полюс; ученые считают, что древняя Арктида находилась как раз в том месте и состояла из четырех крупных островов. Об этом свидетельствуют карты знаменитого картографа прошлого - Меркатора и его последователей. – прим. авт.) резко поднимутся, северян просто смоет с лица земли. Им не помогут никакие их новейшие изобретения.

- Правитель, а если аркты в ответ начнут войну в воздухе? У них есть оружие, с которым не справится даже наша энергетическая защита…

- Мы сумеем ответить им.

- Но, боюсь, они более мощные…

- А мы все равно ответим. Аркты быстро поймут, что победителя в этой бойне не будет.

- Но тогда?..

- Правильно! На земле наступит хаос. Нам ли бояться его, когда это тоже часть нашего бытия? Мы не северяне, которые привыкли к порядку. Их империя – центр спокойствия, наша – сосредоточение стихий. Поэтому двум мирам никогда и не бывать вместе.

- Правитель, - восторженно произнес слуга, - ваша мудрость безгранична. Слушая вас, я перестаю бояться катастрофы. Пусть даже доселе невиданной…

- Что такое «невиданная катастрофа»? Момент движения вперед, когда выживают сильнейшие. Посмотри на эту пирамиду, Эл Шви Чу, что ты ощущаешь? Говори честно, как того требует твой господин: ЧТО ТЫ ОЩУЩАЕШЬ?

- Страх, - пролепетал слуга.

- Правильно. Ты чувствуешь, насколько мал человек перед мощью Вселенского хаоса. Страх пробирается в твою плоть и кровь, парализует все члены. Ты не можешь ему сопротивляться. Ты сломлен, растоптан, смят. Ты больше не управляешь собой, своей жизнью, ты отдаешься во власть смерти. Твое сердце перестает биться… Перестало!

Во время этого странного монолога Эл Шви Чу бледнел, жадно глотал воздух, глаза его полезли из орбит. Потом он упал, и больше не шевельнулся. Федор понял – он мертв!

Москвину довелось повидать много смертей, можно сказать, он привык к ним. Однако сцена вызвала у него ужас и отвращение. Ему наглядно показали, что человек – тля, пустое место, его слишком легко сделать объектом любых чудовищных экспериментов.

- Человек – ничто, - вдруг услышал он голос Ал Дзе Ци, - я пригласил к себе этого слугу, этого мелкого охранника из моей свиты, и он чуть не свихнулся от радости. Он думал, что настал его звездный час, когда волею судьбы его приблизят к верховной власти. И наверняка не задавался вопросом: почему именно его, такого неприметного? Он забыл насколько опасно дружеское «расположение» правителя. Я же выбрал его с единственной целью: проверить реальную мощь пирамиды. Даже одно ее изображение может нести смерть! А какова будет ее настоящая сила, когда эта красотища величайшим исполином вознесется над планетой!..

И вновь у Федора возникло ощущение, что правитель древней державы обращается именно к нему. И сразу получил подтверждение этому.

- Я не знаю, кто ты, незнакомец, и зачем явился в мою резиденцию, – сказал Ал Дзе Ци. – Знаю, что не агент Севера. Иначе вел бы себя по-иному, да и не уйти тебе было бы отсюда, даже невидимому и неслышимому. Наверное, ты мечтал добраться до некоей истины?.. Вот она – перед тобой! Смотри и любуйся на торжество неизбежности! На торжество, которое предотвратить нельзя!

…Все закружилось перед глазами Федора… И вдруг, он снова - с Поэтессой. Она поинтересовалась:

- Довольны?

- Чем?

- Сбылась ваша мечта. Но вы бледны! Что такое?.. - Поэтесса спрашивала, но несомненно, уже знала ответ.

- Не слишком приятную истину мне довелось узнать.

- Не всегда истина бывает приятной.

- Почему все происходит именно так?

- Я пригласила вас не только для просвещения.

- А зачем?

- Пора, наконец, ввести вас в курс дела.


ГЛАВА VIII. Истина номер один (продолжение)

Ровно через час Городецкий, он же Мастер, позвонил главе Организации:

- Каково решение?

- Повторяю: мне нужно быть уверенным, что с моей дочерью все в порядке.

- Я уже говорил, не тебе сейчас диктовать условия.

- Ты знаешь: мое решение неизменно. Если хочешь совершить сделку, пригласи Нинель.

- Ладно. Сейчас перезвоню.

Городецкий отключился, пошел к своей новой любовнице, она сидела за столом и поглощала один бутерброд за другим. Видимо, занятие сексом отняло у нее слишком много калорий, поэтому и стремилась таким вот образом все восполнить. Старик уже вернулся, сидел рядом и молчаливо наблюдал за девушкой. Городецкому показалось, будто в глазах Василия Петровича промелькнула издевка.

- Садись-ка, - уже по-хозяйски распоряжалась Нинель, - вина, как я поняла, здесь нет? – обратилась она к старику.

- Не припас, - подтвердил тот. – Вы уж не серчайте, красавица, промашечка вышла.

- Скупердяй! Но чаю-то хоть нальешь?

- Обязательно! Чайком будем разговляться, чайком!

Городецкий тем временем присел и посмотрел на старика, тот понял его без слов. Не исключено, что старый прощелыга прочитал мысли. Что ж, с его возможностями такое не исключается. Нинель тоже перехватила взгляд Мастера, но истолковала его по-своему.

- Странная парочка у вас.

- Почему? – спросил Алексей.

- Такие разные. И по возрасту и… вообще.

- Деточка моя, - запричитал старик, - а вы помните знаменитые стишата:

Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень… (А. Пушкин «Евгений Онегин», - прим. авт.)

- Нет, - надула губки Нинель, - наверное, автор не раскрученный.

- Да, его не слишком раскручивали, - согласился Василий Петрович.

- Пусть позвонит моему папане, он кинет что-нибудь на его продвижение.

- Этому поэту не нужно продвижение.

- Ну и лох! А все-таки, с какого хрена вы так подружились?

- Василий Петрович фактически помог мне родиться заново. Он – мой новый папа. Так, папа?

- Точно так, сынок.

- Молодец, old man, - похвалила девушка. – А вот квартирка у тебя не впечатляет.

- Увы, увы, мне грешному.

- И туалет – просто отстой. Не сходишь нормально, и задницу не вымоешь.

- Кстати, - сообщил Василий Петрович, - скоро в продажу поступят новые унитазы: дерьмо будет выходить из вас прямо в пластиковых пакетах.

- Ух, ты! – Нинель аж подалась вперед, а Городецкий рассмеялся и едва не опрокинул на себя целую чашку чая.

- Нинель, дорогая, - сказал он, переходя к делу, - надо бы позвонить отцу.

- Еще чего? - лицо девушки сразу помрачнело.

- Ты так обижена на него?

- Да!

- За что?

- За все хорошее.

- Нинель, - голос Алексея сделался строгим, – ты ведь говорила, что любишь меня.

- Люблю и тебя и, особенно, твой член.

- Милая девушка, - вступил Василий Петрович, - раз так, то вы не должны нервировать своего возлюбленного. А то ведь, знаете, как: потрясение, нервный срыв! И его маленький друг уже никогда не станет большим.

В глазах Нинель промелькнул нешуточный страх.

- И что ему сказать? – присмирев, спросила она.

- Как что? – изумился Алексей. - Что мы собираемся пожениться.

- Класс! Класс! – радостно завопила Нинель. – И когда наша свадьба?

- Чем раньше, тем лучше.

- Класс! Класс! Сейчас и позвоню!

- Подожди-ка, - остановил ее Алексей, будто после некоторого размышления, - так, пожалуй, нельзя.

- Нельзя жениться на мне?

- Нет, не то! Просто твой папаша обязательно будет ставить нам палки в колеса. Не сейчас, так потом. Как думаешь, Василий Петрович?

- Еще какие елки-палки, дети мои! Ох, ох, нахлебаетесь вы горя.

- С какой стати? – поинтересовалась Нинель.

- А как же? Кто я? Обычный парень. У него для тебя точно есть другой жених на примете.

- Больше он ничего не хочет? Как решу, так и будет.

- А если мы его разыграем так, что он будет вынужден согласиться? И для этого продолжим нашу шутку с похищением... Представим дело следующим образом: ты моя заложница.

- Зачем? – изумилась Нинель.

- Как ты не понимаешь?! - Городецкий начал терять терпение. Я договорюсь о встрече, и скажу, что для твоего освобождения необходимо выполнить определенное условие. И этим условием станет наша свадьба.

- Хороша мыслишка, - подхватил Василий Петрович. – Лишь одна проблемка: надо очень натурально сыграть пленницу.

- Тут вы попали в точку! – захлопала в ладоши Нинель. - Я – крутая актриса! Мне даже предлагали сняться в одном улетном фильме. А отец не разрешил. Из-за того мы с ним и поцапались.

- Не разрешил? Что ж так?

- Да я должна была снять с себя все, даже трусы. А потом заниматься любовью.

- Неужели? – изображая недовольно, засопел Алексей.

- Чтоб мне больше в жизни травки не попробовать! А папаня встал в позу: нет и все тут!

- И я бы, пожалуй, не разрешил, - заявил Городецкий.

- А как же высокое искусство? – поразилась Нинель.

- Ну, если только ради высокого искусства, - смилостивился будущий супруг и опять взглянул на старика. Тот лишь развел руками:

- Искусство всегда требовало жертв.

- Не обижайся, любимый, - начала подлизываться Нинель. – Когда мне позвонить папане?

- Прямо сейчас. Как только дам тебе трубку, скажи ему одну фразу: «Папочка, спаси меня!..»

- И все?

- Все. Только побольше эмоций, экспрессии.

- Чего побольше?

- Чувств. Чтобы он поверил.

- Могу.

- Давай прорепетируем.

Как ни странно, Нинель оказалась не без способностей, она приняла эффектную позу, глаза наполнились слезами, голос стал надсадным, как прощальный крик подстреленной утки:

- Папочка, спаси меня!.. Здесь плохо, нет кайфа…

- Стоп! Стоп! – вскричал Алексей, - насчет кайфа мы не договаривались.

- Я ведь могу что-то добавить от себя?

- Не можешь! Давай еще раз.

Со второго раза без импровизации дело пошло лучше. Теперь оставалось воплотить сцену в жизнь.

Алексей набрал номер телефона руководителя Организации и коротко бросил:

- Ваша дочь. Говорите.

- Как ты, дочка? – взволновано произнес отец.

Нинель набрала в легкие как можно больше воздуха и пронзительно взвизгнула:

- Папаня, спаси меня!

- Тебе там плохо? Тебя обижают?..

Однако Городецкий уже отнял у нее телефон и предупредил бывшего шефа, что перезвонит позже.

- Как я сыграла? – спросила девушка.

- Великолепно! Достойна «Оскара».

Нинель довольно улыбнулась, одна мысль о роли в голливудском фильме, за которую она получает высшую премию киноискусства, приводила ее в экстаз. Старик тут же подыграл:

- Дженифер Лопес – не вечна. Когда-нибудь на смену одним звездам приходят другие.

Затем под каким-то банальным предлогом Василий Петрович и Городецкий покинули Нинель, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию.

- Как думаете, он клюнул? – спросил Алексей.

- Мастер не задает таких вопросов. Не забывайте, дружочек, о чувствах отца.

- Это – специфический отец. Он еще и РУКОВОДИТЕЛЬ ОРГАНИЗАЦИИ.

- Представители человеческой расы удивительно однотипны, - вдруг задумчиво возразил старик.

«Представители человеческой расы?.. А кто же тогда он?..» Впрочем, Алексей решил, что Василий Петрович говорит образно, имея в виду и себя. Сейчас следовало думать не о пустяках, а четко разработать предстоящую операцию. Но кое-что Городецкого смущало. Да, он очень обязан старику, без него он теперь – никуда. Хочет он этот диск, пусть получит.

А что на том диске?..

Какая разница?! Самого Городецкого это не касается. Спасти бы свою шкуру!

Как поступят с ним, когда эта операция будет завершена? Как поведет себя старик? Бросит его, исчезнет? Скорее всего. Или поможет снова?.. Проблема!

И опять: «ЧТО НА ТОМ ДИСКЕ?»

Городецкому показалось, будто старик посмотрел на него как-то по-особенному, слишком внимательно, что ли? И сказал:

- Вот каково мое предложение, дорогой Мастер. Вы назначаете встречу в парке…

- Но ведь парк…

- Ай-яй-яй! – с сокрушительным видом воскликнул старик, - совсем перестали уважать старость. Перебивают.

- Простите, Василий Петрович.

- Так я продолжу?

- Конечно…

- Чудненько, чудненько! Спасибо, что слушаете неразумного. Значит, парк, парк, парк! Прекрасное место, особенно теперь. Золото сверкает в кронах деревьев, упавшая листва покрыла землю чудным ковром. И воздух… наверное единственное место в городе, где он так чист и свеж!

Городецкий настолько поразился, что раскрыл рот. Подобную тираду он готов был услышать от кого угодно, но только не от Василия Петровича; совсем не в его духе.

Парк осенью действительно красив, однако… на войне, как на войне. Тот же самый парк – идеальное место для разборок и преступлений.

- Они постараются напакостить нам, - хихикнул старик, - но мы их не боимся. Ведь так, Мастер?

Алексей помнил, как лихо Василий Петрович расправился с группой киллеров. Но существовала другая проблема: старик возьмет диск и помашет ручкой. Что тогда делать?

«Бросит меня старик, точно бросит!»

А Василий Петрович, словно ему неведомы были сомнения Городецкого, с улыбочкой продолжал:

- Наша милая проказница подождет нас в машине. Когда получим диск, отведем ее к несчастному папочке. Как я люблю наблюдать за встречей двух дорогих друг другу людей. Отец и дитя снова вместе! Обнимайтесь хоть до скончания веков. Гениальный план?

Городецкий никогда не слыхал ничего более банального. Но как сказать об этом старику. Не хотелось его обижать. Ведь теперь он целиком зависел от магической силы своего «партнера». Объяснить бы ему помягче...

- Надо взять с собой ноутбук.

- Зачем?

- Зачем? – в свою очередь изумился Городецкий. – А как мы проверим, что за информация на диске?

- Эх, милок, меня на мякине не проведешь! Я безо всякой техники пойму. В ручку возьму его, и все станет ясно.

«Непростой старик! Слишком не простой!»

- Василий Петрович, а где гарантия, что вы потом… не оставите меня на растерзание этим?..

- Друг мой! – старик сначала обомлел, затем на глаза его навернулись слезы. – Как я могу?!.. Тогда позор на мои седины!.. Вы же для меня стали точно сын… Нет, пожалуй, внук! Оставить на растерзание! Внучек дорогой, не обижай несчастного дедушку.

- Василий Петрович, мне нужны гарантии.

- Правильно! Торжественно обещаю, что схвачу своего внучка за руку и через секундочку мы будем далеко-далеко. В любой стране, какую только пожелаете. Я, например, обожаю Новую Зеландию. Иногда правда там трясет, но все равно – неплохо. Можно затеряться в джунглях Амазонки или на Канарских островах?

- Хорошо там, где нет людей Организации? – вздохнул Алексей, - Канарские острова – их вторая родина.

- Тогда в Северную Корею, под защиту чучкхе? Туда они вряд ли сунутся. Или в горные районы Афганистана? Тоже не слишком приятное место для турпоездок.

- Нет, нет, туда не стоит.

- Не стоит, значит, не стоит. Не боись, внучок, подберем хорошую квартирку.

- И бункер не спасет. Влияние Организации, Василий Петрович, слишком велико, хотя она и существует вроде бы в одном нашем городе. Но она – часть другой структуры, та – часть третьей и так далее. В конце концов, мы поднимемся до самых высот, и уже лучше не знать, кто именно там находится.

- Вы на редкость проницательны! – воскликнул старик. – Маленькие организации и правительства – только часть большого. Но и те, кто по наивности считают себя «мировыми правителями», лишь жалкие муравьишки.

- Муравьишки… Еще скажите: подопытные кролики.

- И крольчата тоже. И вообще, все здесь под колпаком.

- Василий Петрович, - осторожно проговорил Городецкий, - если я обращусь к вам с одной просьбой?..

Он ожидал, что старик скажет: «Обязательно исполню, внучек». Однако на сей раз Василий Петрович молчал и упорно глядел в глаза Алексею, точно заранее знал, о чем тот собирается его просить.

- …Уничтожьте Организацию и ее людей. Для вас это пустяк.

- Нельзя быть таким кровожадным! Добрее, добрее относитесь к врагам своим.

Странно, что такое говорил человек, для которого люди – жалкие муравьшки. Однако Алексею показалось, будто он слышит другое: «МЫ НЕ УЧАСТВУЕМ В РАЗБОРКАХ МУРАВЬИШЕК». Городецкий понял: настаивать бессмысленно.

- Позвоните несчастному отцу, внучек, - грустно воздел глаза к небу старик. – Утешьте его.

Алексей сделал, как просил его «партнер». Глава Организации выслушал сообщение похитителя дочери и удивился. Ждать на скамейке в парке?! И он не боится засады? Не боится, что как только Нинель будет освобождена, его растерзают на части?..

Тут что-то не так! Городецкий слишком опытен. Не задумал ли он какую-то игру…

КАКУЮ?

Глава Организации вновь принялся заходить по кабинету, - курил одну сигарету за другой, пытаясь раскусить замысел противника. Слишком простая игра на деле оказывается самой хитрой…

Только что Городецкий расправился с целой боевой группой Организации. Как говорят эксперты: один из членов бригады перестрелял других, и он же потом покончил с собой. Но ведь это чушь! Остальные должны были защищаться!.. Алексей это сделал. Он, он! Но как?..

«Недооценили мы его, явно недооценили!»

Глава Организации швырнул в пепельницу очередной окурок и сквозь зубы процедил:

- Ты сам захотел войны!

«И зачем ему этот диск? Он ведь понимает, что информация давно скопирована?.. Может, собирается кому-то еще перепродать ее? Кому?.. Нет, приятель, прежде чем тебя прикончить, мы выпытаем все!»

Главе Организации позвонили из лаборатории, как раз насчет информации, за которую так уцепился Городецкий. Все, что пока удалось расшифровать, выглядит маловероятным и фантастичным. Похоже на розыгрыш…

Тогда поведение Городецкого становилось для главы Организации еще более непонятным. История чем-то походила на дешевую оперетку.

Но в ушах словно раздался крик: «Папаня, спаси меня!»… И оперетка мгновенно превратилась в кошмарный триллер. Его дочка, взбалмошная и распутная, - но это его дочка!

Глава Организации ощутил, как сжимается сердце, он едва стоял на ногах. «Только бы выдержать очередной удар!»

Машину опять вел старик; и опять как настоящий профи! Вероятно, в прошлый раз он просто разыграл Алексея, когда делал вид, что незнаком с управлением. Нинель удобно устроилась на заднем сидении и с удовольствием посасывала пиво. В перерывах она впивалась в губы «любимого мужчины» и радостно восклицала: «Кайф! Кайф!» Однако при подъезде к парку, ее настроение начало портиться.

- Зря мы так! Папаня нам устроит, и, прежде всего – вам!

- Что ты, деточка, он добрый, - улыбнулся старик.

- Вы его не знаете.

- Познакомимся, - Василий Петрович унывать не собирался.

В одном из переулков они остановились, Алексей сделал строгое лицо:

- Любимая, сиди здесь и никуда не уходи. Если не послушаешься, то уже никогда больше не увидимся. Тебя похитят папанины люди, а нам точно оторвут голову. И не высовывайся, а то тебя заметят.

Нинель кивнула, и с грустью наблюдала, как ее любимый вместе со стариком двинулись по переулку в направлении парка. Вскоре ее грусть сменилась скукой, а скука – жаждой приключений. Об осторожности она позабыла; ее милое личико «нарисовалось» в стекле автомобиля, глазки вылавливали что-нибудь интересное. Вот из подъезда вышел парень, довольно привлекательный блондин атлетического сложения. Ах, до чего она обожала блондинов!

Но ведь у нее есть Алексей! Ради нее он пошел на риск. Она не может его предать.

Он ушел и неизвестно, вернется ли?.. А блондин здесь. До чего сексуальный!

Нинель не долго противилась соблазну. Она решительно открыла дверцу машины и двинулась в сторону классного незнакомца. Попросила у него сигаретку.

- Не курю, - лениво ответил блондин.

- Может быть, ты и не трахаешься?

- Это пожалуйста.

- Я бы не отказалась.

- Справка что не ВИЧ-инфицирована есть?

- Нет. Но есть пачка презервативов.

- Тогда пошли.

И Нинель беззаботно скрылась в незнакомом подъезде.

Чем ближе к парку, тем Алексею все явственнее казалось, что смерть внимательно наблюдает за ним, радостно потирая костлявые ручищи. Он пожалел, что согласился с предложением старика, поскольку знал: все вокруг оцеплено людьми Организации.

Вон аллея, по которой он прогуливался сотни раз, сейчас же каждый следующий шаг мог оказаться последним, Алексей точно ступал по минному полю.

А старик, будто не обращал внимания на опасность, - он веселился, рассказывал анекдоты, то совершенно глупые и пошлые, то – с тонким английским юмором. Никто и ничто не волновало его.

Странно, но бесшабашность Василия Петровича постепенно вернула уверенность и самому Алексею. Он по привычке фиксировал каждую деталь: вон тот, изображающий дворника, - несомненно, человек Организации. Остальные где-то рядом. Наблюдают, сволочи!

Внезапно старик задал ему странный вопрос:

- Вы верите в Бога, дорогой внучек?

- А должен?

- Ничего и никому вы не должны. Просто любопытство заело.

- Никогда не был верующим. Может и есть сила, способная управлять нами, но она слишком далеко. Человек сам хозяин своей судьбы.

- Вы посещаете храм?

«Что за нелепости он спрашивает, когда надо быть начеку?»

- Не уважаете дедушку. Так и не ответили.

- Я был там несколько раз: и в православном, и в католическом. В последнем мне понравилось больше.

- Вот как? – изумился старик. – Почему?

- Там люди сидят.

- Неужели так устаете во время богослужения? Вы вроде бы совсем молодой человек.

- Дело в другом: когда я сижу, то чувствую себя не рабом Бога, а равным ему.

- Потрясающе! Вы мне нравитесь больше и больше.

- Чем?

- Вашим виденьем мира и значимости в нем человека. Впрочем, и это уже было…

- А вот и наш друг, - быстро проговорил Алексей.

Глава Организации ожидал их на обычной скамейке перед усыпанной листьями дорожкой. Он с удивлением смотрел на сопровождающего Алексея старца. «Что за странный тип рядом с ним?»

- Где Нинель? – сухо бросил глава Организации, когда странная парочка приблизилась к скамейке.

- Сначала диск.

- Вот он.

Василий Петрович выхватил диск, жадно вперил в него взгляд. Вперил так, словно действительно считывал с него информацию. Наконец, удовлетворенно хмыкнул:

- Спасибо, добрый господин, порадовали старого человека.

- Где моя дочь?! – грозно воскликнул глава Организации.

- В самом деле, где наша маленькая проказница? – на удивление звонким голосом произнес старик. - Сейчас выйдем на мысленную связь с ней… Она на любовном свиданьице. Простите ее, внучек. Но уж такой у нее характер – веселый, ненасытный.

- Я ничего не понимаю, - сказал глава Организации, - она не у вас?

- Нет, добрый господин. Можете послать своих людей по адресочку: улица Майская, дом 8, квартира 15. Только не прибейте хлопчика, он вообще не причем.

Итак, старик получил дискету, бывший шеф вернул дочку, а что получит Алексей? Пулю? Это еще будет великим счастьем!

Он стремительно выхватил пистолет и приставил его к голове бывшего шефа. В тот же миг красные точки закружили вокруг Алексея и его странного спутника.

- Видите, вам не жить, - прохрипел глава Организации.

- Вот и приноси людям благую весть, - заныл старик. – Вы оказывается не добрый господин, а злой.

Красные точки продолжали кружить вокруг Василия Петровича. Его пока просто взяли под прицел, так как не он держал пистолет у виска главы Организации. Старик сокрушенно покачал головой:

- Мазилы ваши ребятушки. Мишень я – старая, неуклюжая, а они прицелиться не могут Других надобно нанять. - И он залился звонким смехом. Старик так смеяться не может.

И он вдруг стал меняться: черты лица молодели, волосы из седых сделались темными, густыми, в черных глазах зажегся огонь, нос как у орла хищно загнулся. Предстал ли он теперь в своем истинном обличье?

- Василий Петрович, - закричал Алексей, - вы обещали… взять меня с собой!

- Не могу, внучек, - продолжал заливаться бывший старик, - не могу покровительствовать тому, кто ставит себя наравне с Богом. Это вы должны помогать дедушке.

Страшная истина окончательно открылась перед Алексеем, его использовали как последнего идиота. И теперь – выбирайся, как хочешь!

- Эй! – вопил Городецкий, обращаясь к невидимым киллерам, - убейте это чудовище, а не то я прикончу вашего хозяина… Прикажи им убить! Слышишь?!..

Он требовал смерти бывшего напарника, понимая, что чудовище все равно выйдет сухим из воды. И, тем не менее, ТРЕБОВАЛ!

- Прикончите оборотня! – приказал руководитель Организации.

Раздались выстрелы. Странное существо плясало и веселилось, раскаты его хохота становились громче и громче. Плевало оно на пули! От его сумасшедшей пляски и у Городецкого, и у главы Организации волосы встали дыбом.

- До свидания, мальчики и девочки!

Последовал оглушительный взрыв… В дыму и пламени исчезло хохочущее чудовище. И даже предположить невозможно: куда?

А Городецкий остался один на один с врагом. Он ведь не «Василий Петрович», чтобы смеяться и плясать под пулями, а потом раствориться у всех на глазах. Он – самый обычный человек. Его легко убить, как и любого другого - того же главу Организации…

Теперь Алексей понял, над чем хохотал «старик». Над желанием маленьких тварей встать вровень с Творцом.

«Будь проклято человеческое тщеславие!»

Держа под прицелом своего заложника, и, будучи сам мишенью, Алексей более всего на свете мечтал повернуть историю вспять.

И вдруг словно услышал: «Уйдут гиганты и карлики, жертвы и их убийцы, уйдут все, занесенные на эту планету неким гениальным стратегом»…

«Правильно, - согласился он, - уйдут, сгинут, черти в небытие!» Однако все равно цеплялся за жизнь!

«Старик» охотился за диском… Зачем ему, обладающему фантастическими способностями, та информация?.. Значит – нужна! И она, без сомнения, скачена!

«Надо заполучить ее! Любым способом заполучить…»

- Вперед! – приказал Алексей заложнику.

- Сам-то понимаешь, что творишь? – прохрипел глава Организации.

- Вперед! – повторил Городецкий.

Он вел заложника к машине. Каждый его шаг мог стать последним. Рискнут они стрелять?

- Остановись, безумец! – пытался вразумить Алексея глава Организации.

Однако, посмотрев ему в глаза, понял: просить о чем-то бесполезно. Он пойдет на все! Ему просто нечего терять.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА IX. Истина №2

- …Итак, - сказала Поэтесса, - вернемся к тому, о чем говорила вам Крамская незадолго до ее убийства?

- Она хвасталась, будто у нее появились сенсационные материалы.

- Она не хвасталась. Ей действительно передали очень важную информацию, причем чрезвычайно опасную для вашего мира.

- Объясните?!

- Не так-то легко. Боюсь, что информация эта уже попала к тем, кому не следует. Единственная надежда, что серьезно к ней не отнесутся. По крайней мере, сейчас. У меня к вам просьба, Федор Николаевич: вы хорошо знали Лену, помогите исследовать ее архивы – важны любые мелочи. Вдруг мы обнаружим то, что необходимо как можно скорее изъять.

- Похоже, у нее уже кое-что пропало.

- Знаю. Но что-то могло и остаться.

Федор задумчиво посмотрел на молодую женщину:

- Почему я должен помогать вам, искать то, неведомо что? Кто вы? Что за информация? Чем она опасна?

Он понимал, что рискует вызвать недовольство. Как поведет себя его спасительница? Выкинет из этой комнаты? Отдаст на растерзание стае шакалов в полицейской форме?

Нет, такое вряд ли случится. Он нужен Поэтессе и тем, кто за ней стоит. Потому Федор решил и дальше продолжать свою игру, цель которой – ХОТЬ ЧТО-ТО ПОНЯТЬ. И пусть не держат его за болванчика.

Взгляд Поэтессы пронзил его насквозь, последовал легкий кивок:

- Пусть так! Некоторые сведения вы от меня получите. Назовем их истиной номер два.

- Когда я спросил вас о Ное, вы не ответили, сославшись на то, что я, мол, не готов к серьезному разговору. – не без иронии напомнил Москвин.

Поэтесса не отреагировала на его слова, и продолжала:

- Итак, истина номер два. Готовы к ее постижению?

- А у меня есть выбор?

- Уже нет, - рассмеялась она. – Чтобы осознать важность поручаемого вам задания, необходимо понять, как устроен наш мир, и какое место в нем занимает человек. Вы уверены, он – венец творения, единственное разумное существо на планете. Но это не так.

В человеческой истории с самого ее начала все вроде бы движется к прогрессу, к величайшему созиданию, а приводит к катастрофе. Уже одно это не может говорить о человеке как о ВЕНЦЕ ПРИРОДЫ.

- Однако именно люди наделены разумом, - напомнил Москвин. – Со всеми их ошибками, недостатками править все равно им.

- Вы полагаете, что только один человек разумен?

- А кто еще? Дельфины? Касатки?

- Дельфины разумны по-своему… Однако с чего вы взяли, будто ваш биологический вид – единственный и неповторимый? На земле много разных миров, измерений, и везде кипит собственная, не похожая ни на какую другую жизнь.

- Подобную теорию я уже слышал. Доказательств нет.

- Разве я - не доказательство?

- Вы?.. Так вы?!..

- Разве непонятно, что я – ИНАЯ?..

- Понятно, - признался Федор и ощутил щемящую грусть. Он наконец-то нашел СВОЮ ЖЕНЩИНУ. А она - из параллельного мира!..

- …Нашу планету, - продолжала Поэтесса, - посещают гости из других галактик, с ними установлены плодотворные контакты. Так что разнообразия предостаточно!..

- А мы ничего не знаем, - растерянно произнес Федор.

- Да. Ваше незнание граничит с размерами Вселенной.

Удар по самолюбию оказался слишком сильным, Москвин едко заметил:

- То, что мы неучи, я уже хорошо усвоил.

- Правду, как хорошую поэзию, следует слышать как можно чаще, - с насмешкой парировала собеседница. – Впрочем, кому-то и впрямь лучше жить в неведении, в полной иллюзии собственного величия. Вас и хотели оставить в этом блаженном состоянии. Но случилось непредвиденное: произошла утечка информации, она просочилась к Лене Крамской, и ее смерть лишь маленький эпизод трагедии, размеры которой сейчас даже невозможно представить.

- Говорите без недомолвок. Я уж постараюсь понять. Человеческий мозг на многое способен!..

- Так считаете? – с иронией в голосе спросила Поэтесса. – Человек не в силах знать истины, хотя бы потому, что у него нет на это времени. Возьмем средний возраст – восемьдесят лет. (Согласна, это даже много). Так вот, первые двадцать «веселых годков» – время ребячества, большого или малого. Последующие пять-шесть лет человек вступает в самостоятельную жизнь. Затем – расцвет его мозговой деятельности, но после шестидесяти начинается затухание. И снова – ребячество, только уже страшное. Теперь скажите: ЧТО МОЖНО ПОСТИЧЬ ЗА ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ – СОРОК ЛЕТ?

- Но есть прошлый опыт.

- Прошлый опыт? – рассмеялась Поэтесса, - разве вы не знаете известную поговорку: история учит тому, что она ничему не учит?

- Однако, несмотря ни на что, познания человека о мире становятся более глубокими. Нелепо это отрицать.

- Идет процесс совершенствования технического знания, но не знаний об окружающем мире.

- Разве это не взаимосвязано?

- Связь тут – чисто условная.

- Послушать вас, так мы – на низшей ступени развития.

- Станете это отрицать? Вы же побывали в Атлантии… А у вас сегодня по-другому? Любой новостной канал сообщит такое!.. Я не утверждаю, что все - исключительно безнадежно. Есть у вас одна потрясающая вещь: поэзия! Когда я бываю в вашем измерении – возникает дикое желание творить! Я читала вам мои экспромты.

- Я тоже обожаю поэзию. Особенно осенью, когда так тоскливо, она словно возвращает красоту ушедшего лета.

- Тогда я посвящу эти строки осени…

Когда осенний прелый лист
Увековечен быть желает,
И так к ладони припадает,
Как будто молод и смолист;
Когда дождем умытый лес
В поклоне опускает ветки,
А сосны, старые соседки,
Вот-вот достанут до небес…

Федор слушал ее и думал: «Врешь ты все! Уж не ведаю, кто ты, но мир наш тебе нравится. И поэзия, и многое-многое другое - те же поля, цветы, порхающие в небе птицы…»

Внезапно ход его мыслей изменился: «Как могла попасть в руки к Лене «опасная информация» из иного «измерения»? Я бы больше поверил тому, что из архивов ЦРУ или ФСБ пропали самые секретные данные. А если?..» Федор аж задохнулся от такого предположения: «А если «гуманоиды» сами передали ее, а теперь жалеют? Такое возможно?!.. Почему бы и нет?!»

Поэтесса СЛИШКОМ ВНИМАТЕЛЬНО поглядела на Москвина, и, после паузы, произнесла:

- Догадка верная. Та информация действительно попала к вам из-за глупости одного из наших коллег. Дал маху…

- Дал маху?.. Не верю! Он мог поступить так только сознательно.

- Опять вы правы. Он влюбился.

- В кого?

- В вашу Лену. А чему вы удивляетесь? У вас очень привлекательные девушки. – И после паузы добавила. – Мужчины тоже.

- Лена мне ничего не рассказывала.

- Она ни о чем не догадывалась. Ее любили тайно.

- Почему же ваш коллега не захотел ей признаться в своих чувствах?

- Вы видите нас подобными себе. Однако в реальности существа из другого измерения несколько… отличаются внешне. Не могу сказать: в худшую или лучшую стороны. Но мы – другие.

Федор на секунду представил, как бы мог поменяться облик Поэтессы. «Нет, нет, ничего менять не надо! Пусть остается такой же, как сейчас! Удивительной красавицей с огненными глазами».

- …Тем не менее, наш коллега решил покорить сердце своей избранницы и увести ее с собой…

- С собой?

- Да. Некоторые представители вашего мира попадают к нам. Мы помогаем им перейти невидимую пространственную границу.

- Исчезающие непонятным образом люди! – догадался Федор. – Никто не может их найти. Так, значит, они?..

- Ну не все, конечно! Люди пропадают по разным причинам. Иногда их увозят туда, куда им вовсе не хочется. Но некоторые попадают к нам.

- Добровольно?..

- Безусловно. Чему удивляться? Ведь вполне естественно стремление оказаться в лучшем мире.

- Да, - задумчиво проговорил Федор, - ими движет надежда. Но бросить то, к чему привык, что так любишь?..

- Миры, государства, города любят не за красивое небо или бескрайние поля. Любовь любого существа завоевывается. Тем более тех, кто обладают зачатками разума.

- И что происходит с ними после? Каким образом они привыкают к новой реальности?.. Вы говорите, там многое по-другому. И люди отличаются внешне… Как все это воспринимает человеческий глаз? Как реагируют слух, обоняние?

- Ответ не сложен: перемещаясь в пространстве, существа изменяются, становятся частичкой той жизненной системы, в которой оказались.

- И я бы стал… другим?

- Безусловно.

- Продолжайте! О вашем мире, об иных мирах…

- В вас заговорил ученый. Но, увы, я не могу.

- Закрытая информация?

- У нас нет времени.

- Нет времени?!.. Разве что-то может быть важнее этого? Вы открываете мне истину номер два, говорите, что земля многомерна, и миры пересекаются. И вдруг – обрыв!.. Оказывается, есть что-то ВАЖНЕЕ ЭТОГО.

- Да! Чтобы миры не соприкоснулись слишком уж близко. От подобной близости многим не поздоровится. Давайте о деле! Итак, мой коллега сильно увлекся вашей коллегой. И потерял голову, что для нас вроде бы невозможно. Он даже послал ей несколько любовных сообщений: мол, она покорила его сердце и так далее. Похоже, он ее заинтриговал…

«Заинтриговал? Почему же Лена ничего мне не рассказала? Боялась вновь обжечься?»

- …Но он не мог вот так запросто познакомиться с ней, не мог сразу открыться. Он боялся, что его внешний вид покажется девушке… несколько необычным. Он собирался ее к этому подготовить. Каким образом?.. Следовало завоевать ее доверие, как, к примеру, завоевал любовь юной Анжелики ее изуродованный муж… Не удивляйтесь моим познаниям, я перечитала множество ваших произведений: от Пушкина до «Анжелики» (серия авантюрных романов, героиня которых отправляется в рискованные приключения. – прим. авт.).

- Подождите! - прервал ее Федор, - ну вот вы сейчас ничем не отличаетесь от любой нашей женщины?.. И он смог бы принять нормальный в нашем понимании вид.

- Смог бы, но не хотел начинать отношения с обмана. У него (как всем нам сообщил) были серьезные намерения. И, чтобы вызвать к себе ИНТЕРЕС, он и прислал ей некоторую информацию о реальном устройстве мира.

«Похоже, настоящий интерес у Лены вызвал не отправитель, а сама информация», - подумал Москвин и задал следующий вопрос:

- Считаете, что Лену убили из-за нее?

- Уверена.

- А каким образом просочились сведения?

- Она могла проболтаться. Или кто-то решил покопаться в ее компьютере и… заинтересовался!

- Опять увиливаете. Вы знаете гораздо больше, чем говорите.

- Допустим.

- Вы обязаны назвать имя убийцы.

- Зачем? Собираетесь отомстить?

- Его следует предать суду.

- Боюсь, сделать это будет нелегко.

- Легко или нет… Я должен знать. Да и вам разве так уж безразлично: избежит или нет преступник наказания?

- Я уже говорила: нас не касаются ваши внутренние дела. Постороннее вмешательство не исправит, а лишь усугубит ситуацию.

- Я не стану сотрудничать с вами, если не услышу четкого ответа, - упрямо возразил Федор. – Какой мне смысл? Я ничего не знаю о вас. Хорошо читаете стихи. И я могу прочесть. Допустим, вы меня спасли. Надолго ли? Как только выйду из этой комнаты, меня схватят. А вы? Помашете ручкой? Сочините новый стишок? И спокойно отправитесь восвояси, - нашелся дурачок, который ради вас рисковал. А что станет с тем дурачком?.. Никто и не вспомнит. Вас ведь НЕ КАСАЮТСЯ НАШИ ДЕЛА.

- Допустим, я назову имя убийцы?

- Назовите!.. И безо всяких условий.

- Городецкий Алексей Алексеевич. И, кажется, убийство произошло случайно. Он намеревался скопировать материал и исчезнуть. А Лена его заметила.

- Городецкий?.. Никогда не слышал… А заказчик?

- Те, кто в вашем городе заправляют всем. Члены Организации.

Федор замолк, он слышал об Организации. Она не останавливается ни перед чем.

- Опасные люди, - подтвердила Поэтесса. – Но они – мелочь по сравнению с теми, кто вскоре сунет сюда нос. Это уже будут не преступные синдикаты, не мафиозные кланы, не члены тайных масонских лож, а те, у кого в руках высшая власть. Они тоже захотят перейти границу миров! И будут отчаянно стремиться проникнуть к нам. А после того, как поймут: никто их у нас не ждет, - дойдут до шантажа ядерным оружием. Что прикажете делать?.. Приструнить их вроде бы несложно, для нас они – не более чем распоясавшиеся хулиганы. Но сколько неприятностей они доставят; планету подпортят основательно…

- Тогда они не хулиганы, а террористы.

- И самого высшего уровня… Так хотите увидеть убийцу вашей сослуживицы?

- Нет, - тяжко вздохнул Федор. - Важнее показать всем лица заказчиков.

Поэтесса выждала небольшую паузу и напрямик спросила:

- Поможете в розыске материалов?

- А дальше что?

- Я объясняла: мы предотвратим серьезную катастрофу.

- Со мной что будет?

- Оставаться вам здесь небезопасно. Если не возражаете, спрячем вас в нашем измерении.

Федору показалось, будто он сходит с ума, и слышит какой-то бред про «другие миры и измерения»…

«Господи, что со мной? С моим мозгом, глазами? Случаем не участвую в каком-нибудь сумасшедшем эксперименте?»

Но Поэтесса - здесь, перед ним. И все, что с ним случилось, никак нельзя отнести к бреду сумасшедшего.

- Так что вы решили? – с нетерпением поинтересовалась его собеседница.

- Мне нужно подумать.

- Думать некогда.

«Что я могу решить? Где мои друзья, а где враги? И не унесет ли меня красивый водопад слов Поэтессы в бездну реки, из которой уже не выбраться?»

Вопрос, - ответ на который должен найти он сам!

- …Теперь - в машину! – скомандовал Городецкий, продолжая держать пистолет у виска своего заложника. – Вот так… Будешь исполнять все мои приказания. Мне терять нечего, я приговорен… Приговорен лично тобой, ублюдок! Поэтому не стоит меня запугивать, хуже уже не будет. Поезжай вперед, вон по той улице… Послушный товарищ!.. Знаешь, поскольку я все равно сдохну, то предлагаю следующий вариант: покинем этот мир вместе. Я готов умереть, а ты?..

Телефонный звонок главе Организации, - он вопросительно посмотрел на Городецкого, - тот кивнул:

- Ответь. Но так, чтобы я слышал.

Глава Организации включил телефон.

- Мы нашли вашу дочь, - последовало сообщение.

- Как она?

- В порядке. С каким-то юнцом… Прикажите его?..

- Нет. Он тут не причем. Дай мне на секунду Нинель.

Нинель ныла и требовала, чтобы «папаня оставил ее в покое».

- Я просто хотел выяснить: как ты? – проговорил глава Организации. - Кем бы я ни был в этой жизни, я еще и отец.

- Не надо меня доставать. Я уже взрослая.

- Конечно, дорогая…

Они продолжали путь в полном молчании, Алексей отметил удивительное хладнокровие бывшего шефа, - создавалось впечатление, что даже перед лицом возможной смерти он чувствует себя хозяином положения. Городецкий решил его «сломать».

- Так как насчет моего предложения?.. Учти, я ведь не поверю обещаниям, что мне дадут за тебя выкуп и возможность смотаться.

- Ничего я обещать не буду. Мне ни к чему ломать комедию и унижаться. Я лишь хотел убедиться, что с моей дочерью все в порядке.

- Я не шучу, - палец Городецкого лежал на курке.

- Я тоже. Давай, стреляй. Ты не учел одной вещи: я смертельно болен. Жить осталось месяца три. Стреляй. И ты избавишь меня от страданий. Очень сильных страданий!

«Блефует или серьезно?»

- Хорошо, избавлю тебя от мук, - холодное дуло сильнее уперлось в висок. - Если во что-то веришь, помолись.

Произнеся эту фразу, Алексей посмотрел в глаза главе Организации, надеясь обнаружить хотя бы каплю страха. Ее не было…

- Стреляй, сынок! – усмехнулся бывший шеф Городецкого. – Кому надо, я уже помолился.

Пауза затягивалась. Непреложной истиной было то, что заложник сам стал желать смерти… «Цвет лица у него и впрямь нездоровый».

Городецкому ужасно не хотелось убивать. Он судорожно соображал, как выбраться из расставленной западни.

«Почему шеф сел в машину? Из-за дочери?»

- Давай!.. Не можешь? – хриплый голос главы Организации зазвучал как приговор. – По-прежнему на что-то надеешься? Зря! Надеяться тебе не на что.

- Почему вы поехали со мной, раз вам плевать на собственную жизнь? – Алексей и не заметил, как снова перешел на «вы». - Ваши люди могли бы меня еще там…

- Не дурак, парень! Мы тебя недооценили. Такой нам бы пригодился.

- На подобную дешевку не куплюсь.

- Кому нужно тебя покупать, приговоренный к смерти неудачник? Не ты интересуешь, а тот, кто был с тобой. Это он просил тебя забрать диск?

- Догадались.

- Понятное дело. Тебе-то это ни к чему Кто он, этот старик?

- Не имею представления.

- Как познакомились?

- Очень просто.

- Это он расправился с моими парнями?

- Да, - нехотя ответил Алексей.

Теперь уже глава Организации в упор взглянул на похитителя:

- «Старик» нужен мне.

- Зачем?

- Потому что я хочу жить, кретин!.. Ты еще не веришь в мою болезнь?.. Посмотри в правом кармане пиджака. Нашел?.. Это медицинское заключение?.. Читай! Теперь убедился?

- Но причем здесь «старик»?

- Сначала я хотел растерзать тебя и разбросать куски по улицам города. Потом задался вопросом: почему парень такой борзый? Почему не попытался удрать? И как ему удалось справиться с целой группой, заметь, с отличной группой, моих парней? Тогда сообразил: за ним кто-то стоит! Нелепая операция в парке окончательно убедила меня в этой мысли. Когда вы появились в аллее, твой спутник меня разочаровал. Но потом я увидел, что он обладает удивительной магической силой, которая мне НЕОБХОДИМА! Такой, как он, смог бы меня спасти.

- Хорошо сказано. Только не рассчитывайте на помощь с его стороны. С какой стати он должен помогать вам? Кто вы ему?

- Все правильно. Но он интересуется информацией, которая была на диске.

- Да. А что за информация?

- Вроде бы, все это похоже на фантастические бредни…

Внезапно глава Организации подумал: «Хотя, может, и не бредни? Но ведь это же… Скорее засекретить все! О чем я? И так ЗАСЕКРЕЧНО. Немедленно убрать тех, кто читал…»

- Вы не ответили, – напомнил Городецкий. – И «старик» ничего не говорил, только водил меня за нос.

- Я за нос не вожу, - задумчиво произнес глава Организации, произнес так, словно разговаривал не с похитителем, а со старым приятелем. – Я пока сам ничего не понимаю. Необходимо разобраться. И ты поможешь.

- Я?

- Вдруг у Крамской имелись еще кое-какие материалы.

- И что?

- Их необходимо найти. Не исключено, что тогда мы приманим «старика».

- Почему я?

- Ты имел с ним контакт.

- Но он исчез!

- Если надо, отыщется. Сам придет.

- Допустим. А как я найду материалы. Каким образом узнаю, что это ТЕ САМЫЕ МАТЕРИАЛЫ?

- Логичный вопрос. Тебе следует познакомиться, нет подружиться с одним человеком, с коллегой Елены Крамской. Они совместно работали над одним научным проектом.

Глава Организации достал фотографию и протянул ее Городецкому:

- Его зовут Федор Николаевич Москвин. Сначала мы собирались вырвать у него признание, но под пыткой человек не всегда вспоминает то, чего ранее не знал. А вот когда у него появляется интерес… он может и УЗНАТЬ.

- С какой стати он станет доверять мне?

- Используй обаянье своего интеллекта. У вас должна завязаться настоящая мужская дружба.

- Как мне с ним встретиться?

- В ближайшее время мы найдем способ познакомить вас, - сказал глава Организации. - А теперь… да убери пистолет.

- Пока не могу.

- Тебе нужны новые документы. Естественно, потребуются деньги, и естественно в долларах. Сто тысяч пока хватит. Но только «НАЙДИ СТАРИКА!»

«Как его найти?», - продолжал недоумевать Алексей.

- …Теперь, приятель, извини, но дорогу выбираю я.

- И куда вы меня повезете?

- В безопасное место.

- Я еще не дал согласия.

- Обязательно дашь.

Машина резко повернула в противоположную сторону, теперь уже глава Организации начал контролировать положение. А что же его похититель?

Городецкий не представлял, как ему поступить. Стоит ли еще раз довериться бывшему шефу?

Кому он вообще мог доверять в этом мире?..


ГЛАВА X. Истина №3

- …Вы требуете от меня слишком многого, а в ответ я получаю какие-то крохи, - с раздражением проговорил Федор. – Мы в неравном положении.

Его собеседница не стала этого отрицать, лишь заметила:

- Мы с вами изначально были в неравном положении.

«Все предельно ясно. Я - батрак, она – госпожа!»

И он решил поменять тему:

- Вы сказали, что здесь безопасно. А вот я неуверен. Сейчас человека можно отыскать в любой точке земного шара. Все смеются, когда слышат о неуловимых боевиках. Объясните хотя бы: что это за место?

- Хорошо, но предупреждаю: сразу понять сложно.

- В сотый раз вы напоминаете о моей ограниченности. Не надоело?

- Здесь наша база. Помещение находится вне вашего пространства, точно так же, как и вне нашего. Оно – в определенной зоне между измерениями. От развитых цивилизаций мы отделены специальным защитным полем, а от вашей и вовсе не надо отделяться… Так что если бы спутники всех разведок мира вдруг решили вас отыскать, они бы все равно не смогли этого сделать даже гипотетически. Вы для них недоступны.

- В теории вроде бы ясно. Но… небольшая комната и вдруг – база?

- Небольшая?.. Взгляните-ка на нее под другим углом.

- Под каким?

- Что вы сейчас видите перед собой?

- Стену.

- Попробуйте посмотреть сквозь нее.

- Это возможно?

- А вы рискните.

Федор сразу вспомнил о том, что вещи кажутся такими, какими мы готовы их воспринимать. Плотная серая стена… или она иная?

Чем дольше Федор в нее вглядывался, тем явственнее замечал некоторые изменения. Стена как будто делалась… прозрачной. Вскоре остались лишь размытые контуры, затем исчезли и они.

За стеной оказалась другая комната, за ней – еще одна и еще, и еще… Федору показалось, что некогда маленькое помещение на самом деле ведет его в бесконечность.

- А что за пределами базы? – еле слышно произнес он, потрясенный поразительной трансформацией окружающего пространства.

В ответ поднялся защитный с огромного иллюминатора экран, собеседница объяснила:

- Это – окружающая нас зона.

Федор внимательно всматривался в темноту, которая вначале показалась ему звездным небом. Вон даже красные, синие и белые всполохи. Но довольно быстро он понял: нет, это не небо. Скорее – безжизненная черная дыра, но не мертвая, а живая. И живет она по своим необъяснимым законам… Она пугала и притягивала одновременно. Ощущение такое, будто стоишь на крыше небоскреба и смотришь вниз, голова кружится, страх парализует, а желание прыгнуть - все сильней и сильней. Чтобы справиться с ним, быстро отходишь назад.

Но в данный момент Москвин уже не стал бы этого делать, чернота не просто притягивала, а засасывала! Он готов был ринуться в черный омут и сгинуть там! Инстинкт самосохранения кричал ему: «Закрой глаза!»

Он закрыл, однако чернота не отступала. Федор чувствовал, как под ним разверзлась громадная бездна, и невидимые руки потащили его туда, где бесконечный праздник ночи, где вся Вселенная заключена в одной клетке, напоминающей неистребимый квадрат Малевича.

Нет, там нет никакого праздника, нет клетки. Нет никаких чувств, там - вообще ничего, одна – всепоглощающая пустота.

А как же редкие всполохи? Что это, островки жизни?.. Непохоже. Скорее – маяки смерти, безотчетно фиксирующие новое торжество пустоты, когда в ее ненасытной бездне исчезают очередные порции живой и неживой материи, - от крохотных существ до планет и созвездий.

«Господи, спаси и помилуй!», - пробормотал Федор.

Страсть исследователя, это неодолимое чувство, вновь взяла верх над страхом. Он вторично рискнул, открыл глаза, чтобы не только ОЩУЩАТЬ, но и ВИДЕТЬ. Федору почудилось, будто черная пустота уже проникла в комнату и накидывает на него саван. Даже на войне он не так боялся смерти, как теперь, когда узрел крохотную частицу лика Вечности.

- Достаточно? - словно из далекого, чудом сохранившегося мира, донесся голос Поэтессы.

- Пожалуй… - Федор еле ворочал языком.

Защитный экран опустился, саван пустоты исчез, в комнате снова царила жизнь, пусть ограниченная серыми стенами и оттого однообразная, но все-таки ЖИЗНЬ! Москвин постепенно приходил в себя. Он сказал:

- Насколько справедливо изречение древних: ничто не вечно под луной. Только что вы мне наглядно продемонстрировали это. Зачем за что-то бороться, если все равно ему придет конец. И то, что вы стремитесь спасти, обязательно поглотит вечность!

- Вы все неправильно истолковали, - возразила Поэтесса. – Вечность – не только смерть, но и рождение. Создатель не позволил бы своим творениям сгинуть в небытие. Они возрождаются в других формах и обличьях, сущность которых не под силу познать даже нам, достигшим несравнимо больших знаний по сравнению с людьми вашего мира. Однако кое-что для нас открыто… В вечности, которая вас так напугала, звучит гимн бессмертию! Бессмертные души парят над черной пустотой, и в их чудесных песнопениях слышится главная живительная красота вселенной – Великая Музыка Любви.

Последняя фраза Поэтессы несколько успокоила Федора. Вместе с успокоением пришло еще что-то… усталость. Усталость уже не от тяжких приключений, а от познаний.

Поэтесса с улыбкой произнесла:

- Отдохните…

- Я недавно отдыхал тут у вас. Вот если бы еще вашего чудесного напитка.

- Нет проблем.

Вновь появились летающие шарики, теперь один из них поймал сам Федор. Крышечка сбоку. Какой неповторимый вкус!

И снова - туман…

…Ему опять привиделась черная дыра, которую все больше и больше расцвечивали цветные точки. Они играли, резвились, куда-то летели. И вот уже повсюду царило удивительное многоцветье. Вскоре он понял, что это – обычный осенний бульвар его небольшого города, а точки – падающие листья: желтые и красные. Вместе с ними в огненном листопаде кружилась Поэтесса, гимном Красоте звучала ее песня:

Закружилась в пестром танце осень,
Открывая разноцветный бал.
И печальный бард длинноволосый
Струны на гитаре перебрал.
В плачущем аккорде немудреном
Капелек дождя хрустальный звон.
Пестрые ладошки юных кленов
Аплодируют со всех сторон…

Как быстро туман наплыл, так быстро и рассеялся…

Хотя ирреальностью не следует увлекаться, именно она сыграла основную роль. Даже вернувшись в действительность, Федор по-прежнему видел Поэтессу под пестрым дождем осыпающихся листьев. Он не желал признавать, что Красота может обмануть… Обмануть лукаво и беззастенчиво. Еще одна истина: «порок часто надевает красивые маски», - была им отринута. Он согласился выполнить просьбу Поэтессы! А взамен попросил только одно: чтобы она окончила песню.

Она не возражала:

И разносит горький запах ветер
От осенних тлеющих костров,
Он поет единственный на свете
Про печаль, надежду и любовь…

Почему песня такая грустная?.. Почему к глаза подступают слезы?...

ПОРОК ЧАСТО НАДЕВАЕТ КРАСИВЫЕ МАСКИ!.. «И что?! Она ведь мне ничего не обещала! Она говорила про возможную катастрофу… Поэтому я постараюсь отыскать то, что нужно Поэтессе в материалах Крамской!»

Ах, этот осенний листопад!

«Уж не влюбился ли я?»

Но оставался еще один вопрос – о риске, которому он подвергается. Впрочем, Поэтесса и здесь опередила его:

- Вам теперь не найти покоя от недругов. Но это пустяки, на самом деле все гораздо сложнее: скоро вы вообще НЕ НАЙДЕТЕ ПОКОЯ, новые знания слишком притягательны. То, что сегодня имеет для вас первостепенное значение, завтра покажется бессмысленной тратой времени и сил. Для вас исчезнут прежние идеологические догмы и моральные принципы. Каждый божий день вместо того, чтобы радоваться жизни или горевать по поводу маленьких неудач, вы станете скучать. Скука разъест вас, как в свое время Печорина, и, боюсь, что точно так же как он, вы отправитесь искать смерть. Вот что гораздо страшнее, уважаемый Федор Николаевич.

Чем дольше Москвин внимал ей, тем сильнее осознавал ужасающую правоту ее слов. Некоторое время назад, будучи у деда в деревне, он смог по-настоящему отдохнуть, но, спустя всего три дня, его начала одолевать невыносимая тоска. И прогулка от дома к близлежащему лесу стала его единственным развлечением, несмотря на царящее вокруг унылое однообразие. Вся деревенька – несколько заброшенных домишек, и только на самом краю велось строительство. Здесь, непонятно почему, решил поселиться на лето какой-то московский туз. Но он пока не появлялся, а если бы и появился?... Какое ему дело до Федора, как и Федору до него? Именно тогда, в деревне, Москвин понял, что пытливый ум требует постоянной подпитки. Замечательный дед мог поговорить о коровах, о сене, - это, конечно, очень важно. Но не для Федора. Поэтому на четвертый день он не находил себе места, на пятый – застонал, на шестой – взвыл, а утром седьмого извинился и, под предлогом неотложных дел, удрал из этой милой, забытой всеми деревеньки.

И вот теперь Поэтесса предупреждала его, что будущий мир станет такой же деревенькой. И он верил! Но… если из деревни Федор мог убежать, то куда бежать теперь? В любом месте земли он найдет одно и то же…

- Где мне искать пристанище? – спросил он вслух. – Не в вашем же измерении.

- Почему бы и нет?

- Шутите?

- Нисколько.

Федор с изумлением посмотрел на Поэтессу, похоже, она и впрямь не шутила! Но это лишь раззадорило его:

- И как мне попасть к вам? Через какие неведомые «дыры», тоннели?

- Есть более простой и доступный путь – специальные места пространственного перемещения.

- И где они?

- Вы еще не поняли, исследователь самой таинственной вещи на земле?

- То есть?!.. Я принял это за аллегорию… Так вы не шутили, когда сказали, что… - он вспомнил ее фразу почти дословно, - ЧЕРЕЗ ПИРАМИДЫ ПРОЛЕГАЮТ ПУТИ В ИНЫЕ МИРЫ И ИЗМЕРЕНИЯ ПЛАНЕТЫ, ТАЙНЫЕ ХОДЫ В ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ.

- Нет, я была серьезна, как никогда.

- Но?..

- Еще недавно вы убеждали коллег, что нет ничего необычнее и таинственнее пирамид, а теперь удивляетесь? Вы написали огромный труд о чудесном воздействии пирамид на организм человека и на всю окружающую среду. Разве не так? Разве не вы писали, что человеческая жизнь при воздействии на нее пирамиды значительно увеличивается? Правда, тут вы ошиблись лет на десять-пятнадцать (в меньшую сторону!), но это мелочи… Разве не вы писали, что под влиянием пирамид человечество может избавиться от различных заболеваний – онкологии, СПИДА, туберкулеза (как утверждают ученые, действие пирамид существенно укрепляет иммунную систему и снижает взаимную патогенность людей и бактерий. – прим. авт.). Вы опять здесь несколько преуменьшили врачебную роль пирамид, и мы вторично простим ошибку. Но неужели вы считаете, что так легко постичь все то, на что способны пирамиды? Вы не познали их и на сотую часть. Я уже говорила: Пирамиды – особые центры на земле, которые можно назвать центрами мироздания, и вашей ошибкой являлось то, что рассматривали вы их как деянье рук человеческих.

- Но ведь известно как строились, например, пирамиды в Древнем Египте, и кто их строил.

Тут он осекся. Даже слабое возражение Поэтессе не выдерживало критики. Мы знаем о самых «молодых» пирамидах, но ведь были и те, которые возводились гораздо раньше, и они более совершенны. Они древнее самой египетской истории. Они настолько уникальны, что их сложно, если вообще под силу, создать современной цивилизации.

- Со временем вы получите много интересных сведений относительно ваших любимых пирамид, - рассмеялась Поэтесса. – Все академики позеленеют от зависти. Но это потом. Сейчас есть более важная задача.

Федору, естественно, не хотелось заканчивать разговор о своей «главной страсти». Но спорить не стал; он все равно был благодарен Поэтессе, она «подпускала» его к еще одной животрепещущей истине.

Пирамиды, - удивительные творения!

…Посреди золотых песков пирамиды вздымались к небу гигантскими исполинами. По этим пескам босыми ногами, не чувствуя обжигающего жара, шла Поэтесса. В ее устремленных на Москвина глазах, казалось, сверкали золотые песчанки. Он услышал:

Встану я до рассвета и выйду в раннюю рань
Чтоб в пустыне тебе показать не сказку, а быль:
Как разбился солнечный луч об острую грань
Миллионы сверкающих искр рассыпались в пыль.
Ты пришел в мою жизнь для радости или беды?
Рвется в клочья душа от страданий, разлук, обид.
Заметает песок золотой твои следы
Среди древних таинственных пирамид…

Неожиданно от мощного порыва ветра песок поднялся, закружился, началась самая настоящая песчаная буря, скрывшая от глаз удивительную картину.

Впрочем, может, это всего лишь новое видение Федора, очередная его фантазия?

Антонина Андреевна, точнее – просто Тоня (так следовало называть ее в силу юного возраста) грустно дремала за стойкой администратора. Веселится особо нечему: номера в гостинице пустуют, выручки – почти никакой. Поэтому, и ее зарплата значительно уменьшилась. Некогда далекое и страшное слово «кризис», стало таким близким. Не сегодня – завтра ее вообще сократят. И куда ей? В городе несколько предприятий, в основном это – металлургические заводы и горнообогатительные комбинаты. Для женщин – молоко- и хлебозавод. Но, как говорится, не тот коленкор!

Тоня всерьез размышляла: куда бы уехать? Хорошо бы в Европу, на худой конец - в Москву или Питер. Хорошо бы! Да только там своих гавриков хватает. И за квартиру придется платить прилично, и наниматели могут обмануть. Ну а вдруг повезет?..

Девушка ушла в свои мечты, где она была крутым менеджером крутой компании, и ездила на крутой тачке вместе с крутым парнем. Вон с таким…

Она не сразу сообразила, что крутой парень материализовался из мечтаний и теперь стоит перед ней. Тоня вздрогнула и уставилась на темноволосого незнакомца.

- Мне нужен номер.

Голос его был мягкий, немного вкрадчивый. Он улыбнулся, и Тоня окончательно растаяла, в голове все перемешалось, она даже переспросила:

- Простите, что?

- Номер.

- Одноместный или?..

- Одноместный, - подтвердил незнакомец, - ведь я один.

- Конечно! Ваши документы, пожалуйста.

Не переставая улыбаться, он протянул паспорт. Антонина прочитала: «Черепанов Юрий Георгиевич», затем осторожно проверила насчет семейного положения. Холостой! Он опустил голову, и, вроде бы, и не смотрел в ее сторону, но на самом деле подмечал все. Он почувствовал, что понравился девушке. При случае этим можно воспользоваться.

- Номер люкс?

- Разумеется, - ответил постоялец, чем еще больше поднял свой авторитет в глазах Антонины. «Он не только холост, но и состоятелен».

- Третий этаж, номер с видом на центральную площадь.

- О, я предпочел бы, чтобы окна выходили во двор. Там тишина, деревья. Знаете, люблю наблюдать за природой.

- Какая природа глубокой осенью? - вздохнула Антонина.

- У природы нет плохой погоды, - напомнил клиент строчку старой песни.

- Тогда 315.

- Прекрасно. Пусть будет 315.

И он задорно подмигнул Антонине, не подозревая, что у той от подобного внимания окончательно закружится голова. Потом быстро заполнил карточку гостя и в ответ на торопливую реплику девушки: «Сейчас ваши вещи доставят в номер», весело бросил:

- Какие вещи? Одна сумка. Люблю путешествовать налегке.

- Надолго к нам? – поинтересовалась Антонина, надеясь, что тремя днями его пребывание в гостинице не ограничится.

- Посмотрим, как лягут карты.

«Уже уходит! Задержать его, задержать!»

- …Вы у нас впервые?

- Практически, да.

- Практически?

- Бывал в раннем детстве.

- У нас есть что посмотреть.

- Не сомневаюсь.

- Не Москва, конечно, и не Париж.

- Каждый город интересен по-своему.

- Вы и впрямь так считаете, или для красного словца?..

- Зачем обманывать такую красивую девушку?

Антонина вспыхнула и быстро проговорила:

- Если что потребуется, звоните. Прямо мне…

- Благодарю, мадам, - и на французский манер постоялец поцеловал у нее руку. Тоня была готова!.. Позови он ее куда угодно… - полетела бы как птица. И даже в гости бы заглянула, несмотря на строгие гостиничные правила.

Очутившись в номере, Городецкий первым делом обследовал его. Вроде бы никаких аудио-видео устройств не нашел. Вроде бы… Опыт у Алексея большой, но…

За окнами - неуютный дворик и несколько стареньких домов. Может быть, в одном из них расположились те, кто сейчас наблюдают за сменившим имя киллером?..

Даже если там никого, его все равно прослушивают и просвечивают: он не должен сорваться с крючка.

Алексей с размаха упал на кровать. Ни минуты отдыха в последнее время. Теперь вот жди новых инструкций от главы Организации.

Доверять он никому не мог. Девушка-администратор – премилое существо. Только и у нее может быть соответствующее задание... Скорее всего!

Несмотря ни на что, Алексей вдруг ощутил себя хозяином положения. Он уже не был тем «забитым мальчиком», который тушевался сначала в присутствие шефа, затем «старика». Жизнь – игра! Прикончит его глава Организации – значит, такова судьба. Но вдруг сам Алексей переиграет его?

Что-то крайне важное на том диске. И не менее интересные вещички сохранились у убитой им в лаборатории девушки. План шефа кажется логичным: найти то ВАЖНОЕ, и «старик» объявится… Объявится или нет, но рискнуть стоит.

Городецкий закрыл глаза, в мечтах «старик» С НИМ делился своим могуществом… И сразу из маленького киллера Алексей превращался в самого влиятельного человека на свете…

Каждую минуту он ожидал новостей от главы Организации, однако тот молчал. Прошло уже несколько часов, время бессмысленно уходило, а сообщений не было. Почему? «А вдруг не могут найти этого самого Москвина?.. Бред, Организация отыщет человека на краю света».

Промелькнула и другая мысль: «Что если меня заманили сюда? Зачем? Можно было прикончить еще там. С какой стати дали такие большие деньги?..

У них что-то не сработало… Что?

Или меня проверяют: специально держат в неведении?»

Неизвестность утомляла и угнетала. И тут он опять вспомнил об Антонине. «Если девчонка приглядывает за мной, надо создать ей все условия для столь благородной миссии».

Городецкий позвонил ей и сказал:

- Это вас беспокоят из 315 номера.

- Слушаю вас! – раздался прерывающийся от волнения голос.

- Где можно перекусить?

- Внизу работает ресторан.

- А если я закажу ужин в номер?

- Пожалуйста!

Городецкий выбрал несколько блюд. И под конец добавил:

- Еще бутылку шампанского. Только самого, самого… Я хочу пригласить одну очень красивую девушку.

- Понимаю, - восторженный голос сразу потускнел.

- Так я могу ее пригласить?

- Ваше право…

- Тогда приходите…

- Что вы! Я не могу!

- Почему?

- Я на работе.

- Жаль, - Алексей вложил в ответ столько чувственности!

- Но когда закончится рабочий день…

- А когда он закончится?

- Через час.

- Час я подожду.

Антонина естественно ненадолго опоздала, применив избитую женскую уловку: он должен помучиться, но не слишком… Нанесенная на лицо косметика придавала ей несколько вызывающий вид. Хозяин учтиво предложил присесть. Последовало несколько тривиальных комплиментов, затем - традиционный тост за лучшую половину человечества.

К любовным проказам перешли довольно быстро. Антонина трепетала от его поцелуев, удивительно умелых ласк. Мастерство опытного любовника сказывалось все более и более, девушка, позабыв про безопасный секс, только тихо стонала…

Он вошел в нее так глубоко, что Антонина словно выпала из реальности. Она не представляла: сколько раз он кончил – пять, шесть, или может быть, больше?

Она умирала и оживала вновь!

А Городецкий даже в такие минуты не терял над собой контроля, он размышлял: «Это игра с ее стороны или нет?.. Похоже, последнее…»

Он чувствовал, что получил над ней полную власть и через это ощущал свою исключительность. Не случайно Организация привлекла его вновь. Что ж, он с удовольствием включился в игру. Ради некоей информации они хотят использовать его…

«А я использую их!»


ГЛАВА XI. Новый знакомый

Федор не воспользовался лифтом, а поднялся в свою квартиру по лестнице, потому что сейчас летающая между этажами кабинка казалась ему слишком опасной. Лифт может упасть в шахту, или, когда откроются его дверцы, Федора встретят «неприятные господа»…

Но на войне, как на войне!

Москвин вставил ключ в замок и ощутил себя сапером, обезвреживающим мощное взрывное устройство. Крадучись, проскользнул в квартиру. Поэтесса предупреждала, что люди Организации теперь будут действовать гораздо умнее: выжидать, следить. Но вдруг и она ошибается? Она исходит из логики «высших», - в мире Москвина – собственная логика.

В квартире вроде бы все было на своих местах… Нет, ее обыскивали! В синей папке документы положены в обратном порядке. Тот, кто здесь рылся, кто все перетряхивал, профессионал, но он, не заметил своего промаха.

Федор направился на кухню, думал выпить водки, но решил по-другому: голова должна быть свежая. Плеснул в чашку чаю. И горько вздохнул: «Ситуация!»

В голове выстраивался план действий. Доступ к компьютеру Лены, ко всем ее документам наверняка закрыт. Полиция постарается не допустить никакой утечки. Значит, надо обратиться за помощью к… самой полиции.

Но ведь его «пасут», люди из Организации прослушивают все его разговоры. И что? Есть другие варианты?.. На кого еще рассчитывать? На ту, о которой он грезит? Несколько странная у нее философия: в дела этого мира не вмешивается, помогать не станет, зато дивиденды получить не против.

У него есть визитка Селезневой!

Следователь ответила сразу и, похоже, совсем не удивилась звонку.

- Я хотел бы встретиться с вами, Людмила Александровна. И чем раньше, тем лучше.

- Через час устроит?

- Вполне.

- Зайдете ко мне?

- Я бы предпочел нейтральное место.

- Называйте.

«Проклятье! Они все слышат!»

- Если у кинотеатра «Нострадамус»?

- Хорошо. Через час у «Нострадамуса».

Федор на ходу перехватил несколько бутербродов, размышляя: дадут ли ему дойти до кинотеатра. Нет, сначала еще надо выйти из квартиры…

Вышел! Осенняя непогода жутко действовала на нервы. Москвин шел, не представляя, что ожидает его хотя бы вон за тем поворотом...

От любовных игрищ Городецкого отвлек звонок главы Организации. Последовал приказ:

- Немедленно отправляйся к кинотеатру «Нострадамус». Инструкции получишь по ходу дела.

- Понял.

Алексей быстро поднялся, возлюбленная с тревогой посмотрела на него:

- Как уже?.. Моя миссия закончена?

Он рассмеялся, звонко чмокнул ее:

- Все только начинается. Просто у меня дела, причем, неотложные.

Антонина вздохнула, как все мужчины похожи! На уме - одни лишь дела. Сначала - когда им отдаешься - горячи, а потом до обидного равнодушные.

- Я обязательно вернусь! – Городецкий вдруг подумал, что не хотел бы покидать эту милую девушку. Ни сегодня, ни завтра…

- Надеюсь.

Он наигранно весело кивнул и исчез из номера.

Кинотеатр «Нострадамус» был любимым местом встречи горожан. На площади били фонтаны, играла музыка. Народ здесь толпился даже сейчас, в этот холодный осенний вечер. Теплота общения нужна всегда!

Федор специально пришел на несколько минут раньше; осмотрелся, пытаясь определить, где конкретно прячутся его соглядатаи?

По площади гуляли люди. Попробуй что-нибудь определи! Для этого надо научиться читать мысли. Вон идет благообразный толстяк, подхватив под руку молоденькую девочку. Он что-то объясняет ей, усиленно поучает. Она с интересом слушает. Он бескорыстен? Или у него тайный помысел соблазнить невинность? А, может и невинность девушки – чистый блеф. И ее задача – вытащить как можно больше деньжат из кошелька пузатого друга?.. Или вон мирно беседует компания молодых людей. Но не прячется ли за их улыбками желание уязвить друг друга, нанести удар побольнее?

Федор прошелся по площади раз, другой и, наконец, увидел Селезневу, она тоже его увидела и помахала рукой. Со стороны могло показаться, что это спешат друг к другу двое влюбленных.

Людмила с любопытством посмотрела на Федора, и отметила, что выглядит он неважно: бледный, впалые щеки. К тому же глаза его подозрительно бегали, он несколько раз обернулся, точно чего-то опасался.

Селезнева усмехнулась:

- Кого-то боитесь?

Федор подумал и честно сказал:

- Боюсь, что мои разговоры прослушивают.

- При мне нет микрофона.

- Вы ни причем.

- Тогда кто?

Вместо ответа Москвин спросил:

- Как продвигается следствие по делу Лены Крамской?

- Продвигается, - неопределенно произнесла следователь.

«Ни хрена оно не продвигается!»

- Вы ведь изъяли все ее материалы?

- Конечно.

- Мне необходимо их просмотреть.

- Что конкретно?

- ВСЕ!

- Это невозможно.

- Давайте заключим сделку…

- Я не заключаю сделок. Тем более…

Она не закончила, но все и так было яснее ясного: она не заключает сделок с тем, кто в списке подозреваемых.

- Вы бы дослушали.

- Хорошо.

- Итак, вы меня допускаете к материалам, а я называю вам имя убийцы Лены.

Он ожидал, что слова его произведут эффект разорвавшейся бомбы. Но ничего подобного не произошло. Людмила глядела на него с усмешкой:

- Имя убийцы? Откуда вам оно известно?

- Второе условие: вы меня об этом не спрашиваете… Иначе сделка не состоится.

- Тогда я поставлю вопрос о вашем аресте.

- Как хорошо, что у вас нет микрофона. Я ничего не говорил. До свидания.

Федор повернулся, - но не сделал и шага, - Селезнева его остановила:

- Сведения точные?

- На все сто.

- Я согласна.

- Этого мало. Нужны гарантии.

- Что я должна сделать?

- ДОПУСТИТЬ МЕНЯ К МАТЕРИАЛАМ КРАМСКОЙ, - повторил Москвин.

- А что вы собираетесь в них найти? – полюбопытствовала Людмила.

- Ответ на главный вопрос: за что Лену убили.

- Это очень важно для следствия. Давайте поедем к нам в офис. Там все, что нашли не только в лаборатории, но и на квартире Крамской.

- Вероятно, это не все, но рискнем.

- Кто убийца?

Федор вновь осмотрелся, Людмила тронула его за рукав:

- Пойдемте в мою машину.

Ее небольшой вольво был припаркован к тротуара, недалеко от перехода. Они сели, и следователь вновь вопросительно посмотрела на Москвина. Ей явно не терпелось узнать имя преступника.

- Вы что-нибудь слышали об Организации? – спросил Федор.

Наступила пауза, словно Людмила серьезно обдумывала его вопрос. Потом резко бросила:

- А какое отношение к смерти Крамской имеет Организация? Кто такая эта девочка, чтобы навлечь на себя гнев могущественных структур?

- Прогневила не Лена. Возник нешуточный интерес к ее работе. Ей не повезло узнать кое-что слишком необычное.

- Насчет пирамид? - иронично заметила Селезнева. Но поскольку Москвин должным образом не прореагировал, продолжила: - Как я могу вам верить? Откуда данная информация?

Уловка Селезневой не прошла, во взгляде Федора прозвучал ответ: «Мы ведь договорились».

- Допустим, я вам верю, - следователь изменила тактику, - но где хоть какие-то доказательства?.. Поверят ли другие?

«Ну, лиса! - подумал Москвин, - не мытьем, так катаньем…»

- Гарантий никаких, Людмила Александровна. Я расскажу то, что знаю. Ваша задача проверить и доказать.

- Хорошо, - она включила зажигание, - так как фамилия человека, убившего Крамскую?

Все произошло стремительно: неожиданно им перекрыл движение мощный джип. Федор пристегнулся, что и спасло его. Селезнева ударилась о лобовое стекло.

Оцепенение длилось менее секунды, Москвин увидел, как джип развернулся и помчался в противоположном направлении. Потом – крики, звук сирены.

От удара Селезнева потеряла сознание. Федор открыл дверцу и заорал во все горло:

- Помогите!

И тут он увидел киллера. Многолетний опыт десантника подсказал Федору: «Он пришел по твою душу!»

Убийца опоздал всего на мгновение! Федор успел спрятаться за дерево. И уже из-за него наблюдал за дальнейшими действиями своего палача. Он надеялся, что при таком количестве народа тот не рискнет…

Вдруг рядом с киллером возник незнакомец, который ловким ударом выбил пистолет и завернул ему руку. Киллер, однако, изловчился ударить противника между ног, и бросился бежать. К месту происшествия спешила полиция…

Федор посчитал бессмысленным объясняться со стражами закона, все равно никто из них ничем не поможет. Поэтому поспешил скрыться в находящемся неподалеку большом торговом центре. Почему? Сработала элементарная интуиция? Возможно. Но потом он задумался: «Здесь что, легче спастись? Они не станут стрелять у всех на виду?.. Старо! Старо! Один раз я уже думал, что они НЕ РИСКНУТ, а вон как вышло».

Пробираясь между бесконечных стеллажей, он продолжал оглядываться по сторонам. За дело взялись всерьез! Кому-то очень не хотелось, чтобы Селезнева узнала имя убийцы Лены…

Когда они нанесут следующий удар? Сейчас? Чуть позже?

Невозможно без конца бродить по одному и тому же замкнутому пространству. Москвин зашел в другой бутик – бритвы, лезвия, мужские лосьоны и прочая дребедень. Чтобы не вызывать подозрения, купил парочку станков для бритвы.

Куда дальше?.. Домой? Прямо зверю в пасть?

Федор вновь двинулся по залам торгового центра. Публика сновала взад-вперед, и каждый, кто проходил мимо, внушал невольный страх. У Федора даже не было оружия! «Надо на что-то решиться?!», - без конца твердил себе Москвин.

На что?!!

Полиция вне всяких сомнений связана с Организацией, прямо или косвенно. Как изменилась в лице Людмила при одном только упоминании о ней!

«Кстати, как там Селезнева?.. У меня даже не было времени оказать ей помощь!»

Он успокаивал себя тем, что с ней наверняка все в порядке. В отличие от него самого…

Бесцельное брожение по второму этажу торгового центра могло привлечь ненужное внимание. Федор ступил на эскалатор. И вдруг внизу мелькнуло знакомое лицо… «Где я его видел?!.. Господи, да это тот парень, что спас мне жизнь!»

Москвин ускорил шаг, хотя не представлял, чем может закончиться подобная встреча. Но уж слишком хотелось поблагодарить незнакомца. Поблагодарить сейчас, а то возможно будет поздно…

Москвин нагнал своего спасителя:

- Добрый вечер.

Парень посмотрел на него недовольным взглядом: мол, чего надо? Федор не сдавался:

- Вы не узнали меня?

- А должен?

- Вы только что спасли мне жизнь... Меня пытались убить, а вы...

- Так это он в вас целился?

- В меня.

- Что ж, ваши проблемы, - парень не стал ничего выяснять, что опять же подкупило Федора. – Радуйтесь, его повязали.

- Кто?

- Менты, или, как сейчас говорят, полицаи. Сработали четко.

- Его все равно отпустят.

- Точно! – согласился парень. – Я немного знаком с работой наших правоохранительных органов. Им лень разработать несколько версий, - придумают одну, подыщут виновного по своему усмотрению. А потом в суде дело рассыпается.

- Его отпустят не только по этой причине.

Парень с интересом посмотрел на Федора, и словно что-то прокрутил в голове, но вновь промолчал. Он явно собирался заканчивать разговор.

- Как мне вас отблагодарить? - спросил Москвин.

- Бросьте. В следующий раз не связывайтесь с крутыми ребятами. Беды не оберешься.

Он уже повернулся, чтобы уйти, а Федор почувствовал, что не хочет оставаться один. Вдвоем было бы безопаснее.

- Послушайте… я вас приглашаю выпить.

- Я не пью, - рассмеялся спаситель.

- Хотя бы пиво?..

- Пиво можно. Только времени у меня в обрез.

- Полчаса есть?

- Полчаса?.. Пожалуй, есть.

После этого они познакомились. Спаситель представился Юрием.

Они зашли в бар, Москвин заказал Юрию пиво, а себе – коньяк. Слово за слово, и Федор поинтересовался, где его новый знакомый работает? Ответ был обтекаем:

- Выполняю разные поручения.

Москвин невольно подумал: «Чего-то он темнит. Уж не подставное ли это лицо?.. Так сказать человек определенной профессии. А покушение на меня – спектакль?..» И тут же возразил себе: «Нет, не так себя ведут люди этой профессии, они пытаются казаться открытыми, чтобы втереться в доверие, и все время что-то выведывают». Но это были лишь умозаключения Федора, не так часто он имел дела с подобными личностями.

Полчаса пролетели незаметно. Юрий заторопился, а Федор вновь ощутил страх одиночества.

Снова безо всякой поддержки! На войне было проще: есть ты и твои товарищи, спаянные чувством локтя и диким желанием выжить! Есть враг, конкретный и понятный, даже если он иногда и прячет свое лицо. Здесь же ты один перед могущественной и невидимой структурой…

Юрий тем временем поднялся, и вдруг спросил:

- Вам есть куда идти?

- Нет, - ответил Москвин. – Вернуться к себе домой я не могу.

- Понятно…

- Это уже мои проблемы.

- Пойдемте, - неожиданно предложил новый знакомый.

- Куда?

- Переночуете сегодня у меня. Но только сегодня. А завтра вам придется решать свои проблемы.

- Благодарю, но…

- Как знаете.

«Разве есть выбор?», - спросил себя Федор.

- Подождите! Сами-то не боитесь?

- Устал бояться! Умираем раз. Не согласны?

- Кто же с этим спорит.

- Да и вы, кажется, не из пугливых?

- Вроде бы не из пугливых, - невесело усмехнулся Москвин. – Только объясните… с какой стати решили помочь незнакомому человеку?

- Подлецов убивают редко, значит вы порядочный человек. И еще: русский русскому должен помогать. Не согласны?

- Согласен.

- Я остановился в гостинице «Космос».

«Приезжий?.. Это немного меняет дело, - решил Федор, - в гостиничном номере спрятаться легче. Только как выйти отсюда и добраться до места?..

О чем я?! Как ВЫЙТИ ОТСЮДА ЖИВЫМ?!»

Они покинули торговый центр и, оказавшись на улице, повернули в сторону гостиницы; Москвин специально вел Юрия переулками и незаметно оглядывался. Его новый товарищ все подмечал, словно сам проходил подобную «школу»:

- Ведете себя как заправский разведчик.

- Мне приходилось бывать в разведке. Я воевал в горячей точке…

Федор внезапно подумал об странной вещи… Но критическая ситуация не оставляла времени для слишком долгих раздумий. К тому же Юрий остановился и сказал:

- Вот как? В горячей точке? На Юге? Кажется, догадываюсь… дело касается наркотиков? Если так, то я пас. Разойдемся без слез и обид.

- Далеко не все, кто воевал в горячих точках, связаны с наркотиками, - обиженно буркнул Федор. – Нас очень умело опорочили.

Юрий посмотрел на Москвина долгим проницательным взглядом:

- Дайте слово.

- Слово десантника.

- Тогда в путь!.. Хотя подождите, я сейчас проверю одну вещь. В моем номере оставалась девушка. Надеюсь, она ушла…

И он почему-то грустно вздохнул. Наверное, ему этого не хотелось.

Юрий позвонил и, не скрывая разочарования, произнес:

- Ушла.

- Сочувствую.

- Посочувствуйте себе! – раздалось в ответ.

Они – в гостинице, на месте администратора теперь важно восседала пухлая, молодящаяся дама. Ее улыбка показалась фальшивой и усталой.

- Ко мне пожаловал гость, мой деловой партнер, - небрежно бросил Юрий.

Они поднялись на третий этаж, подошли к номеру. Москвин в который раз оглянулся и опять не заметил (вроде бы не заметил!) ничего подозрительного.

- Проходите, - пригласил его Юрий.


ГЛАВА XII. Поединок

Москвин не мог уснуть. Как случилось, что он оказался в гостиничном номере, и вынужден ночевать на большом кожаном диване? В соседней комнате – незнакомый человек, его спаситель, любезно предоставивший кров до завтрашнего утра. А что делать завтра? Куда он пойдет? Никакого плана действий!

«Что если поговорить с Юрием, рассказать ему обо всем?.. Человек он, видно, авантюрный и смелый. Возможно идея о необычной информации, сохранившейся в архивах Крамской, его заинтересует. Но чем он поможет? Приезжий парень с кучей собственных дел!»

Приезжий парень… Федор задался другим вопросом: «А что я знаю о нем?»

Мысль, которую Москвин вначале отбрасывал, дабы окончательно не разочароваться в человечестве, снова завладела им… В его теперешнем положении ничего исключать нельзя.

Когда они шли к гостинице, одна вещь показалась СТРАННОЙ. Юрий сказал, что он приезжий, однако по незнакомым дворам шествовал очень уверенно, будто все здесь ему давно ЗНАКОМО. Может, он тут бывал раньше?.. Или дело в ином, он – НЕ ПРИЕЗЖИЙ?

Живет он на широкую ногу, не каждый снимет такой дорогой номер. Чужие деньги считать не следует, но зачем состоятельному человеку, влезать в авантюру, привечать незнакомца, который от кого-то скрывается? Тем более что этот подозрительный тип может стать угрозой его собственной жизни…

Не вяжется!

Федор поднялся, лихорадочно начал осматривать комнату в поисках початой бутылки. Юрий хорошо его угостил…

Угостил? А не кроется ли причина в ином: он не хотел, чтобы гость имел трезвую голову?

«Но ведь он фактически спас меня!»

А так ли это?.. «Вспоминай все до мельчайших деталей!

Киллер целился в жертву, только делал это слишком нарочито и непрофессионально. А ведь Организация, конечно же, просмотрела всю биографию Москвина. Как было не выяснить, что Федор воевал, что он – профессионал.

Дальше еще интересней: именно в момент неуклюжих действий киллера появляется ангел спасения в лице Юрия.

«Почему меня не пристрелили чуть позже? В подобных случаях кого-то обязательно посылают на подстраховку. На всякий случай… Однако мне дали уйти.

Я прячусь в торговом центре, и тут, как бы ненароком, вновь возникает мой спаситель.

Но не он меня окликнул, а я его».

Федор устыдился собственной наивности. Находясь в стрессовой ситуации с одной стороны, в тягчайшем неведении – с другой, теряешь любые ориентиры, начинаешь видеть вещи в ином свете, любой «добрый дядя» предстанет лучшим другом.

А Юрий ПОЯВИЛСЯ КАК РАЗ В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА ФЕДОРУ НУЖЕН БЫЛ ДРУГ…

И потому дружба завязалась!

Юрий повел себя как опытнейший психолог. Сначала он в приятели не набивался. Потом «сделал одолжение» - пригласил Федора к себе, переночевать в безопасном месте. И тут же добавил ключевую фразу: гость может остаться только до завтра. Чушь! Федор смог бы здесь жить столько, сколько пожелает. Слишком уж нужны Организации материалы Лены Крамской.

Чем дальше, тем больше Федор сомневался, что его собирались убить. Почему этого не сделали у него дома? Почему позволили дойти до кинотеатра «Нострадамус»?..

Да и Поэтесса предупреждала, что Организация будет действовать по-другому.

Теперь, когда загадка с «другом Юрой» начала понемногу проясняться, необходимо было выработать план дальнейших действий. Продолжить игру, или сбежать? Взять и незаметно исчезнуть?

Он решился на второе!

Осторожно поднялся, оделся, бесшумно проник в соседнюю комнату, где «мирно почивал» Юрий.

Он спал или?.. Чего сейчас об этом гадать. Если не спит, пусть знает, хитрость его раскрыта… А если вдруг «проснется» и спросит, мол, покидаете меня, любезный гостюшка? Надо что-то ответить. Что?.. Все зависит от того, как он спросит!» Приблизительные ответы мелькали в голове: «Не хочу долее подвергать вас опасности», или «Вы сказали, что могу остаться до завтра, так ведь завтра уже наступило; пусть еще ночь и темень, но это уже - завтра!»

Ключ – в двери, все как будто специально подготовлено для бегства. Тихо щелкнул замок, и Федор вышел из номера.

Но, проходя по коридору, он вдруг подумал: а не поспешил ли с выводами? Тогда он повел себя как неблагодарная свинья.

И снова - неприятный холодок страха. За каждым поворотом длинного коридора, возможно, таилась новая опасность - еще один киллер нацелил пистолет. И этот киллер стреляет без промаха.

Вот и лифт! Здесь безопаснее…

БЕЗОПАСНЕЕ?..

Федор не стал его дожидаться, неслышно сбежал по лестнице. На улице глотнул сырого холодного воздуха, глотнул с удовольствием как спасительное лекарство. Нет, это не спасение. Что дальше-то?!

Оставалось нехорошим словцом помянуть Поэтессу. Втянула его невесть во что и кинула. А до этого точно так же подставили несчастную Крамскую. Пусть это сделала не Поэтесса, но кто-то из ее компании. Жила Лена - спокойно и тихо, - звезд с неба не хватала, но ЖИЛА! А теперь ее нет. И Федору приходится бегать, прятаться, хотя он уже от этого отвык… Если бы Поэтесса находилась рядом, он бы сказал ей: «Кто позволил вам играть судьбами маленьких людей? Они также стремятся к счастью и не хотят быть разменной монетой.

И вообще, как ты могла исчезнуть? Наверное, наблюдаешь за моими мытарствами из-за невидимой завесы?» И в который раз он будто услышал ее слова: «Я вернусь!»

«Когда? В четверг, после дождичка?»

Я вернусь в ноябрьские сумерки,
Если горло жжет одиночество,
Если кажется, будто умер ты,
Или просто вставать не хочется…

«Я не верю тебе, не верю! – продолжал мысленно кричать Москвин. - Ты – миф, призрак неведомого. А я привык жить в реальности. А реальность – совсем иная».

- Да, реальность и впрямь иная! - услышал он вдогонку голос, но не Поэтессы, а Юрия: - Куда это вы так спешите, дорогой друг?

Они стояли недалеко от дороги, совершенно пустой в этот ночной час, - идеальное место для убийства. Федор вновь с тоской подумал о том, что он безоружен, и что у его противника – безусловное преимущество. Юрий сделал шаг, Федор оглянулся: бежать некуда, - открытое пространство, - пуля достанет везде. Юрий укоризненно покачал головой:

- Вы, будто, боитесь меня?

Федор пока не понимал правил предлагаемой игры, однако принял ее, и с натянутой улыбкой произнес:

- Решил избавить вас от ненужных проблем.

- Вот как?

- Вы столько сделали для меня. Я благодарен и поэтому…

- Решили уйти, не попрощавшись. Знаете, я даже обиделся.

- Извините.

- Извиняю.

- А теперь… я пойду?

- Куда?

«В самом деле, куда?»

- «Пойду искать по белу свету, где оскорбленному есть чувству уголок!..», - процитировал Москвин (имеется в виду Чацкий – прим. авт.).

- Каждому свое, - шутливо произнес Юрий, хотя сама фраза была далеко не шутливой (надпись на главных воротах нацистского концлагеря Бухенвальд. – прим. авт.).

- Так я пошел?

- А как сами думаете: это возможно?

- Похоже на угрозу. Странно даже слышать такое от своего спасителя, от своего нового друга.

- Я вам не спаситель, тем более, не друг. Интересно, когда вы это поняли?

- Несколько непростительных промашек с вашей стороны.

- И каких?

- Пусть это останется моим маленьким секретом.

Время «дружелюбного диалога» заканчивалось, и оба противника отлично это понимали. Оставалось ждать, когда начнется серьезный разговор…

- Боитесь? – спросил Юрий. – Жить-то хочется.

- Хочется. И я еще поборюсь за свою жизнь.

- Знаю. Только есть ли у вас оружие?.. Не думаю. А вот я вооружен.

- Тогда действуйте. Для вас ведь прикончить кого-либо не проблема?

- Как и для вас.

- Я убивал на войне, убивал врагов своей родины. Но в мирное время у меня рука не поднимется на человека.

- Лирика, - Юрий сделал шаг вперед, в руке появился пистолет. Он смотрел на Федора и вдруг ощутил, что тот не слишком его боится. «Или блефует, или понимает, что СЕГОДНЯ ЕГО НЕ УБЬЮТ».

Еще шаг, - Юрий по-прежнему безуспешно пытался уловить страх в лице жертвы. Но нет и еще раз нет! Сначала он решил, что во всем виновата темнота, скрывающая испуг и неуверенность противника. Однако темнота ни при чем. Москвин – профессионал. И привык смотреть опасности в глаза.

- Думаете, не выстрелю? – Юрия невольно охватывало раздражение. Какой-то говнюк не желает уступать - ему сверхчеловеку нового времени. И тогда он поменял тактику - убрал пистолет и усмехнулся:

- Теперь мы в равных условиях.

- Что это значит?

- То, что сможем поговорить как мужчина с мужчиной. Предлагаю поединок, кто проиграет, тот принимает условия победителя. Ну как?

- Я должен знать, что вы от меня потребуете?

- Пока секрет.

- Так не пойдет.

Не имея представления о возможностях и положении Юрия в Организации, Федор все-таки решил, что кое-что вытянуть из него можно. И потому в знак согласия слегка наклонил голову.

Юрий, не сводя глаз с противника, скользящими движениями начал неторопливо приближаться к нему. Когда же перешел «критическую границу», со стороны Федора последовало несколько молниеносных блоков. Он находился рядом, но был не достигаем для любой атаки. Уже долгое время Юрий не встречал в бою равного себе, однако сейчас… Сейчас перед ним был не только РАВНЫЙ, но, пожалуй, БОЛЕЕ СИЛЬНЫЙ.

Юрий решился на новую атаку, и опять она была искусно отбита. Он вынужден был отступить, и с тревогой ожидать ответных действий Федора. Если он так защищается, то как будет атаковать! Уверенность в превосходстве над противником прошла, уступив место сомнению в окончательном исходе сражения. Юрий решил поменять тактику:

- Похоже, мы равны и достойны друг друга.

- Возможно.

- Стоит ли нам воевать? Лучше дружить.

- Дьявол предлагает дружбу?

- Зачем так сурово?

- Считаете себя ангелом?

- Ни в коем случае. Я просто человек, который, как и вы, хочет выжить.

- Вы принадлежите Организации.

- Телом – да, но не душой. Несколько часов назад я также находился в бегах. Чудом избежал смерти.

- И тогда решили купить свою жизнь за счет жизни другого?

- Отчасти вы правы.

- И после этого говорите о какой-то дружбе?!

- Да! Когда я скрывался от Организации, то познакомился с НИМ. ОН спас меня!..

Внезапно нотки снисходительности в голосе Юрия уступили место благоговению, даже в предрассветных сумерках стало видно, как в его глазах появился лихорадочный блеск:

- Вы не представляете ЕГО силы и мощи! ОН вел себя так, словно является господином Вселенной. Да он вправду господин, а вокруг суетятся ничтожные рабы! Для НЕГО нет границ в реализации возможностей, ЕГО не остановит целая армия, он попросту заставит солдат перестрелять друг друга, а зрителей бойни - плясать на кровавом поле. Он преспокойно меняет облик, исчезает на ваших глазах и появляется снова…

- О ком вы?

- О старике… Хотя ОН вовсе и не старик. Правда утверждает, будто прожил длиннющую жизнь, по всей видимости, не сто, не двести лет, а гораздо больше. И я склонен ЕМУ верить. Потому что… потому что все это за гранью нашего разумения.

Постепенно разумная речь превращалась в какую-то бесконечную восхищенную тираду, Юрий говорил о неизвестном человеке, как о божестве, которое явилось в мир то ли для его спасения, то ли, наоборот, для того, чтобы утопить в крови. Федор слушал и не понимал. Потом не выдержал и резко прервал собеседника:

- Да объясните же толком, кто он, ваш меняющий облики старик?

Юрий будто отошел ото сна, и снова стал хитрым циником, готовым, ради собственных целей, принести в жертву любого. Он заговорщически подмигнул Федору:

- Хотели бы обладать абсолютной властью? Нет, не той, которая у наших олигархов или даже всемогущих масонов. По большому счету их состояние – груда красивых, но абсолютно ненужных безделушек, типа дорогих яхточек и прочее. Их власть – сплошная фикция, она распространяется лишь на таких же ничтожеств, как и они сами. Чем они могут управлять? Стихиями природы? Увольте! Обрушилась цунами - и Япония в ауте. Собственной жизнью? Увольте снова! Они воруют чужую кровь, чужие органы, - и все равно подыхают среди воображаемой роскоши, подыхают немощными, жалкими. И это правители?! Хозяева мира?!.. Не смешите, уважаемый Федор! Вот ОН – правитель!

И Юрий с толком и расстановкой поведал о своей встрече со стариком. Конечно, многие детали он опустил: при каких условиях состоялась эта встреча, каково настоящее имя самого Юрия, и каков характер его «занятий». Зато без утайки раскрыл планы Организации в отношении Москвина. Федор внимательно слушал, делая для себя соответствующие выводы. Рассказ о «старике» его не удивил, после встречи с Поэтессой, он был уверен, что Юрий не выдумывает. Слишком многим нужны материалы, которыми волею случая завладела Лена.

- …И мне надлежало подружиться с вами, - без обиняков сказал Юрий.

- Плохой вы агент.

- Думаете? Поспорил бы! Я ведь почувствовал, когда вы насторожились. Вы знали, что я приезжий, и вдруг так здорово ориентируюсь в незнакомых закоулках города. И еще некоторые моменты… Все было сделано специально, чтобы вы СТАЛИ МЕНЯ ПОДОЗРЕВАТЬ. Удивляюсь, почему потребовалось столько времени?

- Но зачем вам это?

- Вы бы меня все равно раскрыли - рано или поздно, но раскрыли; друзьями бы мы не стали. Сейчас же я сохранил свое лицо перед Организацией и, одновременно, открылся вам.

- Что за игру вы затеяли?

- Свою игру!

Юрий взял Федора под руку и быстро повел по улице:

- Не будем задерживаться на одном месте, привлекать ненужное внимание… Главное, чтобы вы поверили в рассказ о «старике».

- Верю, - простодушно ответил Федор, чем еще более насторожил собеседника.

Юрий задался вопросом: «Или бросил для красного словца, или… он уже встречал подобного рода существ? Если – последнее, с ним следует быть еще осторожнее. В моих планах именно он становится козырным тузом»

- Предложение остается в силе. Мы выступим как одна команда и по-настоящему поможем друг другу. Я буду охранять вас от ненужных проблем. Организация даст нам зеленый свет, ведь там будут считать, что я РАБОТАЮ НА НИХ. Я помогу вам в поисках материалов, и как только они окажутся в наших руках…

- И что будет тогда? – задумчиво произнес Федор.

Юрий поглядел на него с недоумением и подозрением: «Совсем дурак или прикидывается?»

- В них, дорогой Федор, содержится нечто такое, что позволит нам прикоснуться к удивительным тайнам. Вполне вероятно, найдя и расшифровав те материалы, мы приобретем уникальные способности, о которых сейчас и мечтать не смеем. Овладеем возможностями сверхлюдей; тела наши станут вечно молодыми и сильными; понятие «враги» превратится в нечто аморфное, далекое. Нам некого будет бояться, самая жуткая Организация станет не страшнее укуса комара. Любая прихоть, желание исполнятся вмиг! Деньги?.. Преспокойно вскроем самые сложные сейфы, расшифруем самые невероятные коды любого банка. Хотя все эти дорогие бумажки нам и не пригодятся. Женщины?.. Перетрахаем всех, не боясь заболеть СПИДОМ… Любые развлечения!.. Мы сами будем их придумывать. Наш мозг превратится в совершенный, сверхмощный центр, куда начнет поступать интереснейшая информация из потаенных уголков Вселенной. На сколько процентов работает человеческий мозг? На шесть? Или даже всего на пять? У «старика» он фурычит, как минимум, на семьдесят пять! Бесценное сокровище ожидает нас с вами, Федор! Остается только взять его!

- Но как взять?

- По-прежнему не доверяете?

- Сказать правду или обмануть?

- Правду!

- А что сами думаете? Вы из Организации. Там – не идиоты, и прекрасно знают способы, как завлечь человека в свои сети. Власть, бессмертие и прочее, о чем вы говорите, - высокопарная трескотня, не более. Знаете поговорку: чаще других кричат о свободе рабы?..

- Доверие завоевать сложно, - согласился Юрий. – Но есть ли у вас альтернатива? Вы живы до тех пор, пока позволяет Организация. Как только она решит, что пользы от вас никакой, - не просуществуете и дня. И никто не сможет помочь вам укрыться в надежном месте; потому что такого не окажется. Когда нет шансов, выбирать не приходится. Не согласны?

- Почему бы Организации не задействовать своего специалиста по поиску и расшифровке той информации?

- Зачем? Вы работали с Крамской.

Федор слушал его и прокручивал разные варианты. Он не верил, что Юрий повел самостоятельную игру, - Организация не простила бы. Но если он поможет в поисках нужных материалов... К тому же дано обещание Поэтессе. Кем бы она ни оказалась, последние события просто толкали Федора в ее объятия. Лучше уж неизвестность, чем вся эта опостылевшая свора.

Юрий утверждает, что времени Федору отвели немного… Надо использовать каждое мгновение.

- Я согласен, - сказал Москвин.

- Отлично! Надеюсь, наш союз будет взаимовыгоден.

- И я на это надеюсь.

Для видимости они скрепили свой новый союз рукопожатием. Но это было обманчивое соглашение!

- …Теперь мы должны вернуться в гостиницу, - сказал Юрий.

- Зачем?.. Хотя, понимаю.

- Вот именно! Номер наверняка прослушивается. Организация должна считать, что она в курсе всего. Нельзя вызывать у нее даже малейшего подозрения. Пойдемте, обсудим план действий. Нет, два плана: один для нас, другой для них.

- Мы будем обсуждать так, чтобы нас могли прослушать?

- Обязательно! Организация должна знать, что первую наживку вы не проглотили, - рассекретили меня. И тогда я уговорил вас сотрудничать.

- Думаете, их обмануть? Там не дураки.

- Смотря, как мы себя поведем. Итак, я уговорил вас работать вместе, убедив, что преследую собственные интересы, противоположные интересам Организации. Но они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОТИВОПОЛОЖНЫ… Что скажете?

- Для начала я хотел бы узнать, что случилось с женщиной, которая находилась со мной в машине. Она здорово пострадала во время аварии.

- Вам бы позаботиться о себе, – рассмеялся Юрий. – Она сама решит свои проблемы.

- Нет, - упрямо возразил Федор, - я виноват в том, что произошло.

- Хорошо, я наведу справки. Как ее имя?

- Селезнева Людмила Александровна.

- Договорились. А теперь, уважаемый Федор Николаевич, мы начнем вот с чего…

Москвин думал, что и сегодня ему не удастся сомкнуть глаз, но усталость победила. Потом он будет думать о предстоящих делах, до них еще несколько часов. Несколько часов отдыха…

Приснилась ему Поэтесса, что неудивительно. Слишком уж прочно она засела в его мозгу. Захоти Федор ее отринуть, уже бы не смог: власть этой женщины над его сознанием становилась безграничной.

…Она, казалось, была рядом, и у него возникло необоримое желание прикоснуться к ее стройному стану. И он рискнул! Думал схватить ее, страстно прижать к груди, но… живая фигура вдруг сделалась прозрачной… Да это же призрак, через который проходишь, как через пустоту, не ощущая даже легкого колебания эфира. «Я был прав, – в отчаянии зашептал Федор, - ты – не более чем обычная фантазия, мечта о чем-то прекрасном, наверное, о большой любви! Лучше исчезни совсем!»

Но женщина-призрак не думала исчезать, - она была бесконечно далека, как посланница неведомого мира и близка, как родная, милая подруга. От нее шло таинственное сияние и ощущалось обычное женское тепло. «Так кто ты? – в который раз вопрошал Федор. – Что за невидимая сила не дает мне взять тебя за руку?.. Обнимать, целовать твое лицо?..»

Ответа нет… Или он его не слышит? Зато снова звенит ее заманчивый, дразнящий голос:

Прикоснись ко мне хотя бы во сне,
Когда лунный свет на полу серебром,
Когда ночь темна и в твоем окне
Пляшут черные тени в огне голубом.
Пусть прозрачной и чистой приснится река,
Пляж, заросший весь изумрудной травой.
И согреет руки твоя рука,
Зазвучит над водою голос мой…

Потом видение исчезло, наступил кратковременный период власти полного забытья.


ГЛАВА XIII. Пойди туда – не знаю куда

Прямо с утра Федор решил заняться поисками таинственной информации. Для начала он «перелопатит» все наработки Лены, которые не изъяла полиция. Вдруг найдется какая-то зацепка? Юрий согласился, но посчитал, что особое внимание следует обратить на самые последние материалы Крамской. Федор лишь вздохнул:

- Их не достать. Они проходят как улики.

- Однако не исключено, что ИМЕННО ВАМ пойдут навстречу, - заметил Юрий.

- Но для этого нужно… а что нужно? Запрос из института.

- Скорее всего.

- Пошлет ли институт запрос?..

- Пошлет.

- Вы так уверенно решаете за нашу дирекцию.

- В вас заинтересована Организация. Этого достаточно.

- У нас в институте есть люди, напрямую связанные с ней?

- Нелепый вопрос.

- На кой ей небольшой научный центр, к тому же занимающийся не современностью, а историей?..

Он осекся, видимо потребуется некоторое время, чтобы отойти от кошмара вчерашних событий, и снова начать воспринимать все адекватно… Именно РУССКАЯ ИСТОРИЯ! Необходимо взять под контроль прошлое, и тогда гораздо легче прогнозировать будущее. Только недалекие из власть имущих заботятся о сиюминутном: набить карман, пока позволяет ситуация, и перекинуть денежки заграницу. Умные подонки лелеют мысль о стабильности – лоббировании через законодательную базу своих грабительских интересов. И возможным это станет только лишь тогда, когда страна героев превратится в государство безропотных недоумков.

- Дорогой Федор, - продолжал Юрий, - вы не представляете истинных размеров влияния Организации на наш город. Она контролирует не только политику, экономику, общественную жизнь, перспективы развития, она определяет ваше сознание. Помню, в детстве я читал роман Джорджа Оруэла «1984»…

- Я его тоже читал.

- Так вот, все, о чем он писал, воплотилось в реальность. Большинство людей перестало иметь собственные мысли и устремления и подчиняются установкам Организации. Но чтобы такое положение сохранялось и более того, стало всеобъемлющим, - ни один человек не должен ускользнуть от ее всевидящего ока.

Федор отмолчался. Юрий не случайно говорит об этом в гостинице, где беседа двоих становится достоянием чужих ушей. Зачем?.. Пытается запугать? Но он прекрасно понимает, что для умного человека его «откровения» давно стали аксиомой. Подыгрывает Организации? Маскируется до предела?

ДЛЯ ЧЕГО-ТО ГОВОРИТ!

Федор изъявил желание поскорее отправиться на работу. Здесь ему стало невыносимо.

День хмурился, грозился новым проливным дождем. Увядание природы происходило прямо на глазах, солнце больше не дарило ни света, ни тепла. Люди прятались под зонтами и поднимали воротники в тщетной надежде укрыться от гримас непогоды, отчаянно ругались, неудачно перескакивая бесконечные лужи. Федор лишний раз убеждался, что природа словно специально создала тяжелую атмосферу, в которой разыгрались трагические события. Хотелось бежать отсюда! Бежать без оглядки, бежать далеко-далеко. Ведь где-то сейчас солнечно и тепло, а миром правит добро! Там слыхом не слыхивали об ужасах войны, вечной погоне и борьбе за выживание! Маленький забытый островок счастья, прими к себе! Где он? Может быть, в том мире, куда его позвала Поэтесса?

…Какая-то девушка на автобусной остановке отшатнулась от Федора. И понятно: на щеках - мощная щетина, под глазами – синяки. Но в данную минуту это не волновало Москвина, он не стал заезжать домой, а направился сразу в институт. При входе наткнулся на начальство в лице Кочетковой. Сердобольная дама всплеснула руками:

- Федор Николаевич, что с тобой?!.. Ты, извиняюсь, никакой…

- Голова болит. Потом еще желудок, съел что-то несвежее… - Москвин раздумывал, какие еще болезни себе приписать?

- Шел бы домой.

- Хорошо сказано. Придется брать бюллетень. А шатанье по докторам… лучше уж сразу в гроб.

- Не надо никакого бюллетеня.

- Лариса Петровна, не гоните блудного сына.

- Раз блудный сын предпочитает мучиться…

- Предпочитаю! И еще одна просьба: у нас в архиве остались материалы Лены Крамской, записи, отчеты. Короче – все, что не забрали славные органы.

- Зачем они тебе? – полюбопытствовала Кочеткова.

- Хочу кое-что понять для себя.

- Чего понимать, Феденька! Убил девчонку какой-то изверг.

- Вот бы и выяснить: за что?

- Это не наша задача, а долг полиции. Она за это получает деньги.

- Но и наш долг помочь ей. Ведь вы, как руководитель, всегда на страже порядка. Я не прав?

- Прав!

- И вообще, я не случайно обратился к вам. Кого у нас в институте за глаза зовут мамочкой? Вас, Лариса Петровна! В память о Лене?..

- Если только в память о Леночке! – тяжко вздохнула Кочеткова, - я не возражаю.

Федор спустился в архив: здесь, под буквой «К», находилось несколько увесистых папок. Он довольно быстро отыскал нужную ему, и устроился в соседней комнатке.

Все это Москвин читал раньше: некоторые материалы знал наизусть, поскольку сам был соавтором. Однако с большим вниманием принимался просматривать их вновь, боясь упустить какую-то мелочь, которая таковой не является. Свои выводы Лена строила на исследованиях представителей различных сфер науки. Вот ее ссылки на статью, где подробно рассматривается, каким образом размер пирамиды снижает негативное воздействие окружающей среды на организм человека (если высота пирамиды удваивается, этот негатив снижается в 105 – 107 раз – прим. авт.), вот данные о том, как при наружной температуре воздуха – 40 и ниже градусов, внутри пирамиды сохраняются определенные условия, при которых не замерзает вода. Далее идут исследования, как опять же, под воздействием пирамид изменяются физические и химические свойства многих веществ, и усиливается лечебное действие лекарственных препаратов.

Федор перелистывал одну страницу за другой, пока не остановился на сделанных Леной выводах. Она писала: «Не оставляет никакого сомнения, что пирамиды возводились людьми, но по технологиям, которые первоначально были привнесены им извне. Постепенно технологические принципы строительства забывались, цивилизации приходили в упадок, поэтому ранние пирамиды совершеннее поздних. Но кто дал людям те технологии? Пришельцы? Прежние цивилизации, находившиеся на более высоком уровне развития? В любом случае современному человеку не дано постичь сущности пирамид. И вряд ли станет возможно в ближайшем будущем. Мы же, историки, можем только констатировать факты».

Подобными выводами она в свое время заразила и Федора, он также начал рассматривать пирамиды как отчасти «мистическое явление». Правда, он постоянно опускал партнершу на грешную землю, говорил, что нужно подстраиваться под общепринятые каноны, иначе «господа от науки тебя просто сожрут, а потом еще и косточки обглодают». Теперь, после общения с Поэтессой, он бы уже такого не сказал.

Федор сидел долго, заканчивался рабочий день - но так ничего нового и не нашел. Девушка архивариус приносила ему то один доклад, то другой, где, так или иначе, упоминалось имя Лены Крамской. А что он вообще ищет? Как в старой сказке: пойди туда - не знаю куда.

Ему позвонил Юрий, поинтересовался, как продвигаются дела? Федор недовольно буркнул:

- Я все-таки решил копнуть и старые исследования. Вдруг там есть зацепка? Но пока ничего. Видимо, все, что представляло хоть какой-то интерес, было изъято.

- Значит, ничего…

- Ничегошеньки! Мне нужно получить доступ к изъятым материалам, и как можно скорее.

- Постараюсь.

- Уж постарайтесь, раз мы теперь в одной лодке, - Федор ощутил себя хозяином положения, хотя и понимал, что это ненадолго. – Что с Селезневой?

- С ней все в порядке. Несколько дней отдыха – и снова в строю.

- Информация точная?

- Точнее не бывает.

У Москвина хотя бы по этому поводу отлегло от сердца.

…Теперь Федору оставалось ЖДАТЬ, когда позвонит Юрий.

А вдруг есть еще какое-то место, где она могла бы хранить свои записи?.. Дома? У родственников, друзей?..

Если даже записи найдутся, как в них обнаружить то главное, из-за чего люди готовы убивать?

Он вышел на улицу, снова оказался в плену дождя и резких порывов ветра. Единственным желанием Москвина было вернуться домой и хоть ненадолго отделаться от проблем. В мечтах он ложился в горячую ванну, потом выпивал рюмочку коньяка, на худой конец – водки, а затем – нирвана! Федор почему-то был уверен, что сегодня все преследователи оставят его в покое…

Он не спеша побрел по улице, и не заметил, как следом за ним осторожно двинулась женская фигура…

По дороге попалось знакомое кафе, в котором относительно недорого можно было пропустить желанную рюмашку. Соблазн оказался столь велик, что он долго не раздумывал: заглянул - и примостился в уголке. Его тут хорошо знали; подошла сама хозяйка, дама в теле, довольно симпатичная, но рано поседевшая. Она внимательно посмотрела на Москвина и вдруг спросила:

- Что с вами, Федор Николаевич?

- ?!

- Вы сегодня не такой, как обычно…

- Выгляжу недостаточно хорошо? Нет, я не болен, хотя нуждаюсь в помощи. Помочь мне сможет только самое надежное лекарство в мире - глоток хорошего коньяка. Я приду в форму и буду смотреться гораздо лучше.

- Так вам коньяк?

- Только уж не пожалейте.

- И закусить?

- Это как водится.

- Что из закуски?

- Сколько мы знакомы?

- Довольно давно.

- Ну вот. Вы же такая умница, Кристина. Вы гораздо лучше, чем даже я сам, знаете мои вкусы. Мне нужно снять душевную боль.

Хозяйка отправилась на кухню за «лекарством» для снятия душевной боли, к сожалению, не представляя ее истинных размеров. Федор сидел и наблюдал в окно за разгулявшейся непогодой. Она распугала всех: на улице – редкий прохожий, в кафе кроме него – никого. Он не сразу заметил, как вошла девушка и примостилась за соседним столиком; юная худенькая и очень бледная, она вряд ли могла представлять опасность. Поэтому Москвин бросил только один взгляд в ее сторону, и забыл о ней. Перед ним появились долгожданный графинчик и обильная закуска. Кристина внимательно посмотрела на старого приятеля:

- У вас что-то стряслось?

- Стряслось.

- Не расскажите?

- Зачем? С человеком есть смысл делиться проблемами, если он в состоянии помочь избавиться от них. А вы мне можете помочь только одним: вот этой изумительной жидкостью.

- Бросали бы вы пить.

- Так ненавидите собственный бизнес?

Кристина не ответила, лишь грустно посмотрела на Москвина. Он не выдержал, взорвался:

- Объясните, для чего мне бросать пить?

- Вокруг столько всего интересного.

- Интересного – ничтожно мало! Жизнь однообразна, сера и чем-то похожа на сегодняшнюю непогоду. Иногда, вроде бы, блеснет лучик надежды, но он так быстро гаснет. Мы здесь рабы, Кристина. Заложники обстоятельств. Холопы, послушные воле других людей - наших господ – видимых и невидимых. Мы, как лошади на ипподроме, участвуем в скачках, погоняемые лихими наездниками. А на нас делают ставки. Получившие приз безумно рады успеху, рады настолько, что глаза застилает отвратительная пелена; они считают, что теперь на коне, что вечно будут пребывать в фаворитах. Боже, до чего наивны! Все расписано, и на следующих скачках для них уже места нет. А я вот не хочу быть лошадью, не хочу вестись на чужие дела.

- И не надо!

- Так просто? Но тогда вас обвинят во всех преступлениях на свете. Если лошадь «обречена» на показательные бега, кто позволит ей тихо и мирно пастись на лугу?

- Мне кажется, Федор Николаевич, вам сейчас нужно одно: женская ласка. Обычная женская ласка…

Лицо Москвина вытянулось, подобного поворота он никак не ожидал от собеседницы. Кристина продолжала развивать свою мысль:

- Женщина, да-да женщина! От такого мужчины как вы отказаться невозможно…

Федор усмехнулся, провел рукой по небритой щеке, Кристина поняла его жест:

- Побриться – дело нехитрое. У вас есть ценнейшее качество – доброта. Мне бы такого мужчину! Души бы не чаяла.

Федор продолжал с удивлением смотреть на хозяйку кафе, вроде бы она говорила серьезно.

- Неужели так трудно меня понять, Федор Николаевич? Женщина я еще молодая, не старше вас, только вот заботы замучили, - она коснулась тронутых сединой волос. – Думать о лошадях и наездниках не приходится, времени нет. Хорошо бы удариться в философию, или приложиться к рюмке… Но что делать, когда каждый день, как на вулкане: либо выживешь, либо прихлопнут твое заведение. У вас хоть «запасной аэродром» есть – диссертация. Знания всегда пригодятся… А у меня – ничего, кроме этого маленького, «полумертвого» кафе.

Она вздохнула и продолжила, точно стремясь выговориться за целую жизнь:

- И в личной жизни не везет. А ведь для любой женщины одиночество это трагедия! Сколько сейчас мужиков брачного возраста?.. Кот наплакал. И это только по официальной статистике, а по неофициальной?..

И закончила свой горячий монолог неожиданным предложением:

- Пойдем ко мне, Федя, дом большой, готовлю вкусно.

Москвин опрокинул рюмку и мрачно бросил:

- Я подумаю.

В голове снова зазвучал знакомый голос… Он околдовывал, звал к себе!

Когда осенний прелый лист
Увековечен быть желает,
И так к ладоням припадает,
Как будто молод и смолист;
Когда дождем умытый лес
В поклоне опускает ветки,
А сосны, старые соседки,
Вот-вот достанут до небес;
Когда в траве сердитый еж
Огромный гриб семейству тащит,
А белка из дупла таращит
Глаза на мир, что так пригож, -
В душе светло и чуть печально.
Травинки ветерок согнул.
Тропа уводит в тишину,
К березам в золоте сусальном…

«Куда мне идти?! – хотел закричать Федор, - где искать тебя? И почему ты никогда не завершаешь свои стихи? Почему пытаешься приукрасить осень? Не так уж она и хороша…»

Видимо, задумчивый взгляд Федора объяснил Кристине многое, она тихо промолвила:

- Все ясно. Кстати, девушка за соседним столом слишком явно наблюдает за вами. Думаю, она из тех, кто подрабатывает… сами знаете чем.

Федор заинтересованно посмотрел на худенькую соседку, и та, поняв, что ее рассекретили, засмущалась. Кристина перехватила их взгляды и бросила:

- Сдаю боевые позиции. Дела, дела…

Девушка нервно застучала по столу костяшками пальцев, потом, не выдержав, поднялась, подошла к Москвину.

- Федор Николаевич? – на покрытом веснушками лице выступили красные пятна.

- Он самый. С кем имею честь?

- Вы не помните меня?

- Не припоминаю…

- Я младшая сестра Лены Крамской…

- Лены?!

- Двоюродная. Но мы с ней были очень близки.

Теперь Москвин вспомнил, как однажды видел Крамскую с рыжеватой худенькой девушкой. Точно, Лена представила ее как свою сестру.

- Она очень хорошо отзывалась о вас.

- Вот уж не подумал бы!

- Очень хорошо! У меня остались ее материалы… Лена сказала, в случае чего – отдать вам…

Федор влил в себя вторую рюмку. Он мог спокойно выпить и третью, все равно остался бы трезв, как стеклышко.

Юрий, он же Алексей Городецкий, все не мог понять: чего они ищут? В голове крутилась та же самая фраза, что и у Москвина: «Пойди туда – не знаю куда». Глава Организации так ничего конкретного ему и не сказал…

Алексей прекрасно осознавал: ему не доверяют; используют, а после прикончат за ненадобностью. Защитника-старика теперь рядом нет, и Алексей жив, пока Федор не нашел в материалах зашифрованную информацию.

Как и обещал, Городецкий попытался выяснить каково состояние Селезневой. По телефону ему сообщили номер больницы, где она находилась. Но, когда Алексей туда приехал, выяснилось: никто из медперсонала ничего о ней не слышал. Он усмехнулся про себя: «Не переигрываете ли вы, ребята?»

Едва он вернулся в номер, как позвонил глава Организации и сказал, что доступ для Москвина к материалам Крамской получен.

«А могло быть иначе?», - мысленно ответил Городецкий.

Маховик раскручивался, только к чему все это приведет?

Городецкому никак не удавалось связать концы с концами и выработать оптимальный план действий. Он думал - и вот о чем: «Организация заинтересована в Москвине, но если у нее найдется такой специалист, который и без него отыщет и расшифрует все записи? Что тогда?..

Тогда и Федора, и самого Алексея уберут в тот же миг! «Меня вряд ли оставят как приманку для «старика», тот придет и так. А, возможно, в записях есть такое, что и он не нужен!»

И быстро – плохо, и затяжка – смерти подобна. Как быть?

Он просчитывал и просчитывал варианты… Все-таки надо звонить Москвину, сказать, чтобы тот срочно принимался за работу?

Городецкий уже взял телефон, однако в дверь номера постучали. Он опасался любых гостей, поэтому, сжав в руке пистолет, подошел к двери и резко бросил:

- Кто?

По счастью, это Антонина. Она вошла и робко спросила:

- Я не вовремя?

Кровь ударила Алексею в голову, он даже позабыл, что потеря каждой минуты грозит катастрофой. Он позвонит Москвину чуть позже…

- Как не вовремя?!

Городецкий крепко прижал девушку к себе; в ее поцелуе растворялась галактика: неистовый огонь желания убивал заботы и страхи, он словно оглох и ослеп, страсть превращала Алексея в совершенного безумца. Он больше не хотел властвовать над Антониной, он охотнее сам бы подчинился ей. В который раз Алексей спрашивал себя: «Кто эта милая девчушка? Вдруг она тоже служит Организации?..» Плевать, плевать! Он счастлив СЕЙЧАС. Золотые искры летели от высекаемых в мозгу фраз: «Остановись мгновение!», «Есть только миг, за него и держись!..» Вот это мгновение, этот миг!

Они упали на кровать и утонули в любовной истоме; сколько она продолжалась? Час? Два?.. Время было потеряно, столь важное, драгоценное для Алексея время…

Неужели любовь вошла и в каменное сердце наемного убийцы?

… - Мне нужны материалы Лены, – сказал Федор.

- Я для этого и пришла.

Федор хотел было сразу же пойти с ней, однако вовремя сообразил: их не должны видеть вместе.

- Как вас зовут?

- Оля.

- Оленька, вы выйдите первой, я через несколько минут. Нам следует быть осторожными.

- Осторожными? – пролепетала девушка, - неужели все так серьезно?

- Слишком серьезно.

Ольга переменилась в лице, и в ужасе произнесла:

- Так причина убийства моей сестры в тех… материалах? О, Боже!

Федору пришлось успокаивать ее:

- Все будет нормально, только следуйте моим указаниям.

- Я бы не хотела…

- Чего не хотели?

- Вмешиваться в это…

- А Лена? Не желаете отомстить за нее?

- Не знаю! – в отчаянии воскликнула девушка.

- Только что я слышал от вас другое: вы были с ней очень близки. Значит, преступник выйдет сухим из воды?

Ольга тяжело дышала, с трудом выдавила из себя:

- Что там?..

В свой ответ Москвин попытался отделаться шуткой:

- Уверен, не пособия по проведению террористических актов. – И поскольку Ольга не среагировала, добавил. - Лена получила какие-то новые данные, которые могли бы способствовать развитию науки.

- Так это же прекрасно!

«Святая простота!»

- Новое приносит пользу, но лишает доходов тех, кто работает по-старому. Неужели не читали про убийства ученых, совершивших прорыв в медицине? Фармацевтические фирмы им этого не простили…

- Но причем здесь Лена? Она что, была такая крутая?

- Я сказал, что она ПОЛУЧИЛА НОВЫЕ ДАННЫЕ. Каким образом? Ответить не могу, даже если бы захотел. Просто не знаю.

Поверила Ольга или нет, но, кажется, понемногу стала успокаиваться. Во взгляде больших карих глаз уже не было прежнего панического страха. Федор догадывался, в чем тут дело: страх усиливало сознание того, что ее любимая старшая сестра каким-то образом была связана с криминалитетом. Но сейчас ее в том разубедили. Федор словно читал ее мысли, вероятно, она уже раз двадцать повторила про себя: «Леночка никогда бы не преступила закон. Никогда!..»

Однако момент для сентиментальных разговоров и прочих телячьих нежностей был явно неподходящий.

- Значит так, Оля, дойдете до конца улицы, там два больших белых здания, между ними – арка. Зайдете под нее и ждите.

Ольга понимающе захлопала ресницами, и убежала из кафе. Федор молча наблюдал, как ее хрупкая фигурка исчезает в струях дождя. Спустя несколько минут вышел и он. «Неужели в кромешной тьме появился хоть какой-то просвет?»


ГЛАВА XIV. Симфония войны

На улице он осторожно огляделся, хотя понимал, насколько это бессмысленно. Определить из какой точки в данную минуту за ним ведут наблюдение невозможно. На войне он ловко ускользал от «внимания» боевиков. Ускользал даже в горах, где они чувствовали себя полными хозяевами. Только здесь не горы, а просматриваемая со всех сторон местность. Да и враг более могущественный, который якобы не идет против закона. Наоборот, олицетворяет закон.

Он быстро завернул в близлежащий переулок, пробежал по нему и оказался на соседней улице. С нее свернул в маленькую подворотню и снова огляделся…

Он еще немного «поплутал», вернулся на ту же самую улицу, где находилось кафе, только – в ее начало. Между белыми домами печально чернела арка, Федор нырнул в нее и нашел девушку. Ольга вновь дрожала от холода и страха.

- Куда нам? – спросил Москвин.

- К тетке.

- Какой еще тетке?

- К моей тете Наталье Валерьяновне. Она в больнице. Я слежу за ее квартирой, там и…

- Понятно. Где она живет?

Ольга назвала адрес, им надо было ехать на другой конец города. Плохо! От слежки избавиться - ох, как непросто! Но делать нечего!

Москвин взял девушку под руку и быстро поймал такси.

Оставалось лишь надеяться на удачу…

Из сладких снов Городецкого вынудил вернуться телефонный звонок. Сначала он не хотел снимать трубку, но потом вспомнил, что кроме любви есть еще и дела. Второй раз за сегодняшний день звонил глава Организации.

- Пора, - сказал он.

С каким бы удовольствием Алексей ответил ему: «Пошел ты!», да, увы, не мог!

- Отправишься на Лесную, дом № 18, квартира 51.

- Что там?

- Твой новый друг Федор Москвин. Возможно, он у цели.

- Мне он не звонил.

- Естественно.

- Как я объясню свое появление?

- Ничего объяснять не надо. Ты член Организации. А Организация в курсе всего и вся. Если возникнет проблема - разреши ее.

- Как?

- Глупый вопрос. Прикончи его…

«Легко сказать!»

- С ним будет девчонка: тощая, рыжая, несуразная. Ее тоже…

Городецкий посмотрел на Антонину, и у него сжалось сердце: что если кто-то посчитает ее такой же несуразной и прикажет убить?..

- Кстати, девчонка – сестра Крамской. Двоюродная.

«А я – злой гений этой семьи!»

- Короче, действуй по обстановке, когда возьмешь материалы, привезешь их мне.

- А там действительно то, что вам нужно?

- Не исключено.

«Он сам в том не уверен?»

- …Действуй!

- О кей! - ответил Алексей и отключился.

Он снова посмотрел на Антонину, и ужас сковал его железными цепями. Что будет, если он не выполнит задание? Организации, несомненно, известно о его романе, Тоня окажется заложницей!

- Тебе снова надо уходить? – грустно спросила девушка.

- Да.

- Когда вернешься?

- Понятия не имею.

Что к этому добавить? Что он может и не вернуться?.. Окажись материалы в его руках, - не проживет и нескольких минут.

Внезапно в глазах Антонины вспыхнула тревога: заблестели слезинки, вот-вот и зарыдает.

- Что с тобой? – спросил Алексей.

- На душе не спокойно… Сама не знаю, почему.

- Глупости.

- Думаешь?

- Уверен? Я вернусь и…

- Что и?

- Увезу тебя из этого мерзкого провинциального городишка. Увезу туда, где океан возможностей. Обожаю Париж! Ты не была в Париже?.. Нет?! Как жаль, я тоже. Или Венеция! Боже мой, до чего я хочу в Венецию!

Алексей почувствовал: еще немного, и он никуда не пойдет. Да что с ним? С его железными нервами? Сила «старика», бессмертие – все слишком далеко и… иллюзорно. А здесь настоящее счастье, пусть незатейливое, но ЖИВОЕ. Нет сил идти! НЕТ!!!

«Хватит лирики, дурак! Ты должен идти, хотя бы во имя будущего, не только своего, но и Антонины!»

- Пора, - произнес он, ласково поцеловав ее на прощание.

- Можно подожду тебя здесь?

- Здесь?

- Тогда ты точно вернешься. И точно не приведешь другую девицу. Все-таки место занято.

- Тебе не придется его уступать…

- И давно ты это решил?

- С тех пор, как увидел безумно милую девчонку по имени Тоня.

- Спасибо… За то, что подарил надежду!

- И тебе!

Он поспешил на встречу неизвестности! Сентиментальное настроение постепенно прошло, в Алексее вновь проснулся вечный охотник за удачей.

Городецкий не лукавил, когда говорил о всесилии Организации. Слежка за Федором Москвиным велась мастерски! Вскоре главе Организации сообщили, что Москвин встретился с двоюродной сестрой Крамской. Тот чуть не поубивал своих «профи», как можно было упустить из виду близкую родственницу Крамской?!

После разговора с Москвиным девушка пришла в сильное волнение. Почему? (Жаль, что не удалось услышать сам разговор!). Интересовалась подробностями убийства сестры? Это надо было сделать в полиции. Что может знать сотрудник института?

А вдруг дело в другом: именно Ольге Крамская передала на хранение диски с информацией?

Покинув кафе, Ольга и Федор вроде бы разошлись в разные стороны, но потом снова встретились, остановили такси и поехали… Куда?»

- Все об этой Ольге, - приказал глава Организации. – И срочно!

Его ум работал, как хорошо отлаженный компьютер, любые полученные им сведения перерабатывались, и выносился верный вердикт. У ОЛЬГИ ЧТО-ТО ЕСТЬ. И направились они, скорее всего, к ее тетке, поскольку та – в больнице, а Ольга частенько наведывалась в ее пустующую квартиру.

Какой адрес?.. Лесная, 18-51. Отлично, отлично!

Теперь следовало решить судьбу Федора. Глава Организации подумал, что слишком уж большое значение придал его личности. Организация решит вопросы и без него. Главное, чтобы в тайнике оказалась нужная информация.

Глава Организации позвонил Городецкому, затем двум киллерам, приказав закончить дело: Алексея так же оставлять в живых опасно. Слишком много знает! Да и то, как он недавно «пошутил» с шефом, прощать нельзя. Кажется, предусмотрено и сделано все для удачного завершения операции.

Федор попросил шофера остановить машину за два квартала до Лесной. Дальше пошли пешком. Обычный пятиэтажный панельный дом, даже без домофона.

Они поднялись на третий этаж, по дороге Москвин то ускорял шаг, обгоняя Ольгу, то пропускал ее вперед, стараясь предусмотреть любой поворот событий, на доли секунды опередить, возможно, грозящую им опасность и тем самым избежать ее. Но пока ничего подозрительного не замечал.

Вошли. Квартирка небольшая: комната и кухня. В углу примостился старый компьютер.

- Может быть, чаю? – спросила девушка.

- Нет, давайте сразу к делу.

Ольга на минуту исчезла, потом вернулась, держа в руках диск.

- Вот то, что мне оставила Лена.

- Отлично! Давайте посмотрим.

Экран загорелся, Федор ощутил странное волнение, к какой тайне он прикасается?! Куда она его приведет? А если Лена, по каким-то только ей известным причинам, пошла на обман? И все, что здесь – липа? А настоящая информация спрятана в другом месте?.. «Посмотрим, - пробормотал он, - что-то да выяснится!»

Ольга стояла рядом и смотрела, широко открыв глаза. Ей также не терпелось узнать: что тут такого необычного? Из-за чего убили ее сестру?

Пошли первые кадры, это был текст, который, скорее всего, написала Лена. Крупно, на весь экран - слова:

«МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ РАБЫ!»

Дальше - более мелкий текст: «Я и не представляла, что такое возможно. Если ЭТО не безумие, то что?.. Может быть, чья-то нелепая злая шутка? Пока я ни в чем не разобралась. Если даже хоть частичка из того, что тут… правда... Это станет самым невероятным открытием на свете. Однако до конца не верю, просто не хочу верить.

Стараюсь держаться как обычно, никому не показывать своего волнения. Вдруг выяснится, что Ленка купилась на хрень? На всякий пожарный, Федя, оставляю тебе материал. Случись что со мной (а хранение подобных вещей не прощают), ты разберешься.

Если не струсишь…»

Федор невольно остановил просмотр, Ольга вопросительно взглянула на него:

- Что случилось?

- Сам пока не знаю. Только чувствую… Может, не стоит?

- Стоит! – уверенно произнесла девушка.

«Даже она не боится! А я?.. Я так долго шел к этому. Поздно останавливаться!»

- Вы правы. Продолжим…

Но экран вдруг погас! Ольга щелкнула выключателем, - свет не зажегся. Она прошла в прихожую, глянула в дверной глазок – на лестничной площадке тоже было темно.

- Что-то с электричеством, - прошептала она. – Надо…

- Нет, - остановил ее Федор, - не надо ничего делать. И отойдите от двери.

В который уже раз он пожалел, что при нем нет оружия.

…Алексей приближался к дому осторожно, понимая, что один неправильный шаг может привести к непредсказуемым последствиям. Как и Федор, он не пока ничего подозрительного не заметил. Вот он этот дом, вот подъезд. И тут вспомнил слова главы Организации: «Действуй по обстановке». Странная установка, если не сказать больше… Обычно перед ним ставили четкую задачу. Руководство изменило свой стиль работы?

Что-то тут не так! Ему дают задание и… не дают?!..

Холодный пот прошиб Городецкого, когда он, наконец, обо всем догадался! Глава Организации подготовил ему смертельную ловушку! Алексей убьет девчонку, а потом убьют его. Значит, киллеры где-то рядом.

Он остановился у соседнего дома, и стал наблюдать за обстановкой. Время летело! Летело стремительно, просто ускользало, проклятое! Мимо прошел пожилой мужчина с палочкой, женщина под зонтом, пробежала группа пацанов, которые, спасаясь от дождя, быстро юркнули в подъезд. Алексей обвел взглядом окна близлежащих домов, киллеры могли затаиться за любым из них.

Внезапно возле нужного подъезда появился еще один мужчина, довольно молодой, борцовского телосложения, одет в спецовку. Его лица Городецкий разглядеть не мог, но что-то знакомое проскользнуло в его движениях… И рука нервно подергивалась…

Алексей напряг память. Конечно, такое не забывается! Он из Организации, кличка – Козел (возможно, от фамилии Козлов?). Только вот на козла он никак не походил, скорее - на разъяренного быка!

Алексей знал: Организация использует Козла для устранения особо опасных людей. Нередко поручает ликвидацию других киллеров. Ничего святого для Козла нет, за хороший куш он и мать собственную прикончит.

Городецкого дважды направляли на задания с ним. Он казался неглупым, любил поболтать, но лишь о пустяках. Рассказал, что родом из деревни, где работал забойщиком скота. Однажды новый хозяин сельхозкооператива задолжал серьезным кредиторам и решил расплатиться мясом, для чего приказал пустить под нож все стадо коров. Естественно, главным исполнителем кровавого действа стал Козел… «Знаешь, - со смехом говорил он Алексею, - до чего эти животные умные, чертяки! Смотрят на меня и все понимают. Аж, слезищи из глаз. Люблю убивать, когда жертвы понимают. Кто визжит, кто хрипит, кто хрюкает… А ты их хряп… и готово. Я и людей не мочу сразу: люблю смотреть, как их в последние секунды жизни от страха корежит. Кайф!.. Да, так я про коров. Хотя чего?.. Потом бабка одна чуть с ума не сошла: у какой-то там Буренки приплод ожидала. Чихал я на все приплоды. Убил, да и нажрался, как сука последняя».

- Хозяин остался доволен? – с усмешкой спросил Алексей.

- Доволен. Только долга не покрыл, через месяц я и его прирезал, уже не как корову, а как свинью…

Городецкий в свое время навел о Козле справки; его боялись даже подельники, силой он обладал невероятной, и удары наносил с быстротой молнии. У него была еще одна «любимая игра»: свалит противника, а потом топчет ногами, пока (как он выражался) «тушу не превратит в кучу дерьма».

«Странно, - подумал Городецкий, - почему образ этого «забойщика скота» так засел в моей голове? Правильно говорят: отрицательные образы ярче, интереснее положительных. Несчастные писатели ломают головы, пытаясь понять причину этого. А все просто: негодяй привлекает нестандартностью своих поступков; зло для достижения собственных целей, пускается на самые невероятные ухищрения, изощренные, но оригинальные, - в отличие от добра, которое действует в основном лишь в рамках Евангельских заповедей, а они – наперечет…».

И вот теперь Козел появился снова; осматривался, и вел себя крайне осторожно. Городецкий поспешил спрятаться за угол дома и продолжить наблюдение за маленькой шестеркой «абсолютного зла».

«Маленькая, но злая шестерка. Интересно, что он почувствует, когда свои же придут за ним? А придут обязательно!

…К Козлу подошел человек, тоже одетый в рабочую спецовку. Положение Алексея осложнялось: придется сражаться на «нескольких фронтах».

Но если уж воевать, так вкупе с таким союзником, как Федор, и не только потому, что он вчера ночью не испугался «сверхчеловека», но и просто потому, что был симпатичен Городецкому. Алексей пошел ва-банк, позвонил Москвину.

- Это я. Не говорите ничего… Я знаю, где вы. Знаю, что не один. Вас сейчас посетят гости. Пока их двое. Они очень опасны, но я – рядом!

Городецкий увидел, как оба киллера вошли в подъезд. Началось! Еще секунду он колебался… Если материалы найдут, то Федора могут использовать для их расшифровки, а Алексея за ненадобностью в расход... Как это однажды уже пытались сделать…

А что если и Москвин на их стороне?

За считанные мгновения Алексей прокрутил в голове все варианты. Надо принимать решение!

Он рискнул, двинулся следом за Козлом и его напарником…

… - Отойдите от двери, - повторил Федор, и тут раздался телефонный звонок. Он выслушал Городецкого и изменился в лице. Его состояние сразу передалось Ольге, она испуганно спросила:

- У нас неприятности?

- Еще какие!

Конечно, звонивший ему «партнер» мог разыгрывать свою карту, это что-то подсказывало Алексею: не обман! Он действительно хочет помочь, хотя цели преследует свои. Итак, сейчас ПОЯВЯТСЯ ГОСТИ. Следует быть готовым к их визиту. «Проклятье, оружие… Есть оно в доме?.. Смешно даже спрашивать. Живет старушка, божий одуванчик, иногда приходит милая безобидная девочка…»

Внезапно он прислушался, за дверью - как будто, шаги.

«Началось?»

Раздался стук, Федор сделал знак Ольге, чтобы отошла от двери. Девушка послушалась, но сделала это с трудом, ноги отказывались повиноваться.

- Кто там? – спросила она, и ей показалось, что ее шепот слышит весь дом, и уж точно тот, кто стоит за дверью.

- Понятия не имею, - ответил Федор, - но вряд ли приличный человек.

- Что нам делать?

«Самому бы знать! – с тоской подумал Москвин, - было бы у меня оружие!»

- Сделаем вид, будто нас нет.

- А поможет?

«Госпожа наивность!»

- Соврать или сказать правду?

- Правду!

- Не уверен.

Стук повторился, он добивал безысходностью. Потом раздался чей-то голос:

- Хозяева, это электрик.

«Так мы тебе и поверили!»

- Откройте, в доме замыкание.

Стук прекратился. И Федору вспомнилось жуткое затишье перед боем, когда оставались считанные минуты до встречи со смертью.

Он прокрался к окну… «Попробовать через балкон?.. Бред!» И у самого вряд ли получится, не Маугли все-таки, а девушке что делать? Да и снайперы наверняка где-то рядом.

В критической ситуации у одних людей мозг «тормозит», у других работает гораздо быстрее, чем обычно. По счастью Москвин относился к второй категории. Он понимал, что им нужен диск, который и станет разменной монетой в жестокой игре без правил, где победитель получает самое ценное, что есть на свете – собственную жизнь!

- Отдай мне диск! – приказал он Ольге.

Девушка беспрекословно подчинилась. Со слов сестры она знала, Федор – бывший десантник, участвовал в настоящих боях. Сейчас он был для нее подобием бога.

- Имея эту штуку, поборемся, - Москвин пытался подбодрить Ольгу, даже дружески обнял ее, но легкое дрожание рук выдавало его волнение.

- Позвоним в полицию? – предложила Ольга.

- И что?

- Они помогут нам.

- Не уверен…

Тем не менее, Ольга бросилась к телефону, однако гудка не последовало, повреждение на линии. Тогда сотовый... И он не работает, - сбой связи. Дверца западни захлопнулась.

…Он опять услышал ИХ, несмотря на то, что крались тихо-тихо, как крысы. Федор не представлял, сколько их там. Его предупредили насчет двоих, но затем прозвучала ключевая фраза «пока их двое». Да и насколько правдив его «партнер» вообще?..

И тут – удары, они выбивали дверь. Федор крикнул девушке: «Беги на балкон, зови на помощь!». Да только Ольга застыла, точно изваяние.

Некрепкая дверь быстро поддалась. Стало ясно: никакого торга из-за диска не будет. Москвин едва успел отскочить к стене… На пороге возник некто в маске и с пистолетом.

На какое-то мгновение Федор опередил убийцу: удар ноги пришелся в висок. Тот рухнул, и уже вряд ли когда-нибудь поднимется. Так убивают бешеных собак, даже если они в человеческом обличье.

Однако второй киллер был уже рядом: в прорезях натянутой на лицо маски видны налитые кровью глаза. Он жаждал убийства, он не просто выполнял работу, но получал от этого дикое удовольствие. Федор сделал выпад, однако… боль пронзила грудь, внутри будто все загорелись. И, словно откуда-то издалека он услышал злобный голос:

- Вот так! Сейчас прикончу девчонку, а потом доведу до конца дело с тобой. Я тебя так порежу, чтобы на тебя даже в гробу было противно смотреть, красавчик!

Ольга проскочила из прихожей в комнату, но что дальше? Убийца уже здесь! Опять смешок:

- Молодец! Продлила себе жизнь еще на пять секунд. Борись за каждую секунду, деточка!

Страх парализовал Ольгу; только что на ее глазах застрелили Федора, теперь пришел ее черед. Плач, рыдай, это беспощадное чудовище не смягчишь. Она даже не заметила, как за спиной убийцы возник кто-то еще… И новый голос:

- Правильно, борись за секунду…

Убийца с налитыми кровью глаза стремглав обернулся, однако все равно опоздал. Две пули прошили его…

- …которой у тебя нет, Козел!

Киллер захрипел, еще успел послать что-то типа проклятия и отправился на суд Высших Сил, исход которого предсказать не так уж сложно.

Ольга была в полной прострации, как зомбированная слушала незнакомца:

- Идем! Их всего двое.

- А Федор?

- Сейчас… - он вернулся в прихожую, нагнулся над распростертым телом. И сразу понял, что Москвину осталось жить несколько минут.

- Надо… скорую…

- Поздно.

- Я без него не пойду.

- Жить хочешь? Тогда слушайся меня. Диск или что там у тебя?

Ольга молчала, не понимая до конца суть вопроса. Городецкий истолковал это молчание по-своему: она не желает отдавать незнакомому человеку, пусть даже спасшему ее, ценную вещь. Как ему поступить? Пуститься на уговоры? Нет времени: в любую минуту здесь может появиться полиция либо люди Организации. Уходить и уводить ее! Тем более, что он чувствовал ответственность за судьбу этой девочки, ведь это он убил ее сестру.


ГЛАВА XV. Запоздалое прозрение

Городецкий понимал, как рискует, возвращаясь в гостиницу. Но у него не было выбора. Пока Организация разберется, что к чему, необходимо увести оттуда Антонину. Номер прослушивался, девушка может стать заложницей. Ему не простят провала планов шефа и смерти двоих киллеров.

- Нам надо где-то укрыться, боюсь, что все места моего проживания, даже оформленные на чужие имена, известны Организации, - с горечью промолвил Алексей.

- Я подрабатываю горничной в одной семье, хозяева уехали на несколько дней. Есть ключи… - сказала девушка.

«Хорошая идея!

Они пришли с Ольгой на квартиру, Городецкий сразу же предупредил:

- Не высовывайся! Никуда не звони! Не шуми! Веди себя тише мыши! Одно неосторожное движение, и ты - покойница!

- А вы?..

- Мне надо уйти. У меня дела. Не волнуйся, долго не задержусь.

- А если?

- Если не вернусь? Тогда иди в полицию, расскажи обо всем, что произошло.

Ольга вспомнила с каким недоверием Федор отзывался о полиции, сказала об этом своему неведомому спасителю. Алексей невесело усмехнулся:

- Какие другие варианты? Тогда беги в Москву, разыщи представителя ООН, попросись в Нью-Йорк и выступи там с трибуны. Да не горюй ты раньше времени. Надеюсь, что вернусь.

Он ласково потрепал ее по щеке и ушел.

Каждый метр пути до гостиницы был настоящей пыткой, Алексей дважды менял такси, петлял по переулкам, стремясь обнаружить преследователей.

Администратор за стойкой – та самая пухлая, молодящаяся дама вновь улыбнулась фальшивой улыбкой и пристала к Алексею с дурацкими вопросами. Пришлось отвечать, хотя время так дорого!

Он вбежал в номер и с порога позвал:

- Антонина!

Ответа не последовало. Только радоваться ли? Если велась «прослушка» (обязательно велась!) девушку уже разыскали.

«Не надо о плохом!»

Алексей сделал еще один шаг и… лицо исказилось от ужаса, воздуха не хватало… Он закачался, чуть не упал…

Его ЛЮБИМАЯ сидела, откинувшись на спинку кресла, и в груди у нее торчал нож! Убийца не просто профессионал, он – великий профессионал, бесподобно скопировал почерк Алексея. Должно быть, в номер вошел тот, кого девушка не опасалась, а потом ничего не успела сообразить. Лишь слегка удивилась неожиданной боли.

Кто ее убил?!!.. Что за нелепость пытаться выяснить подобную вещь! Некий человек выполнил заказ и ушел, как это раньше делал сам Городецкий. Обычный исполнитель, слуга жуткого манипулятора человеческих судеб, кровавого монстра с аморфным названием «Организация».

Охватившая Алексея боль была сравнима по силе с японским цунами. Хотелось выскочить из себя и исчезнуть… хоть в самой бездне! Но только не оставаться далее здесь, в мире высшей несправедливости. Чем больше Городецкий смотрел на мертвую Антонину, тем явственнее осознавал, что уже никогда не обнимет, не поцелует милую, чудесную, любимую…

Он готов был убить себя!

«Сейчас здесь появится полиция!» - кричал ему еще сохранившийся голос разума. Но затмевающее его сознание отчаяния не позволяло помышлять о бегстве. Пусть сажают, пытают, убивают… Грешник должен страдать, дабы искупит все грехи!

- Тонечка, прости! – он опустился на колени и, обливаясь слезами, целовал ее холодные руки. Он вымаливал прощение и у нее, и у других своих жертв. Но простят ли они?..

Вместо ответа раздался звонок, Алексей знал - это глава Организации.

- Диск или что там еще у тебя? – спросил он Городецкого, и тот, словно раб, у которого только что по приказанию господина убили возлюбленную, должен был отвечать ему, точно ничего не произошло. – Чего молчишь?.. То, что случилось с твоей маленькой шлюхой - ерунда по сравнению с тем, что будет, если не перестанешь артачиться. Идти тебе некуда, все квартиры засвечены, счета заблокированы. Или думал, что Организация будет вот так, запросто дарить невесть кому сто тысяч долларов? Главное: ЕЕ УБИЛ ТЫ! Теперь не отмоешься до конца жизни. Впрочем, не такая она у тебя и длинная… Приедет полиция, тебя опознают… Хотя могут и не опознать. Но тогда веди себя разумнее. И пойми же, наконец: бороться с нами бесполезно! Ты - тля! Сначала я действительно хотел использовать тебя, но… ты оказался слишком умен. А тля не имеет на это право. Сам видишь, во что мы превращаем людей - в свору тупиц. Поэтому: или тупей, или подыхай… Значит так, отдашь диск, и получишь от Организации помилование. Уедешь, куда захочешь, хоть к черту на рога. А станешь бить копытами… я лично распорядился обо всех твоих дальних родственниках, за неимением близких… Под корень до седьмого колена! Подумай о тех, кто должен умереть из-за твоего упрямства… Принесешь ровно через полчаса диск куда прикажу. И не вздумай шутить…

- Шутить?! – Алексей по-прежнему не мог оторвать глаз от Антонины, прекрасной даже в вечном сне. – Я больше не буду шутить, поскольку ни о чем не стану договариваться с шутниками вроде тебя. Только что ты убил ту, кто могла бы стать смыслом моей никчемной жизни. Ты бесишься не от силы, а от бессилья. Даже обычная девушка была счастливее главы могущественной структуры, хозяина города. Она умерла, не ведая, что за ней пришла смерть. А ты знаешь, что скоро сдохнешь, потому бесишься! И еще знаешь о расплате, уже не здесь, а ТАМ! У меня одна радость, что когда мы встретимся в огненном море вечности, и ты станешь выть от боли, я посмеюсь. Мне так же будет больно и тяжко от нескончаемых пыток, но все равно ПОСМЕЮСЬ. Ведь ты, надутый мифической важностью кровавый деспот, ответишь за слезы всех загубленных тобой! Это случится скоро, очень скоро!

ТЫ СДОХНЕШЬ!

И тут глава Организации почувствовал, будто кто-то пронзил его сердце. Киллер убивал его словами… Ведь в них была ИСТИНА!

«Я скоро умру, - как заведенный повторял глава Организации, - но еще не сейчас! Есть время найти диск, отыскать старика, уговорить, чтобы помог мне, спас… Я заплачу, сколько скажет, я… я …»

- ТЫ СДОХНЕШЬ!

Проклятый киллер продолжал говорить и каждым своим словом точно кол вбивал в его сердце. Неотвратимость близкого конца сделалась настолько реальной, что фантазии о спасении закончились. Телефон выпал из трясущейся руки, но он все равно слышал незатихающий голос Городецкого:

- ТЫ СДОХНЕШЬ!

Глава Организации попытался позвать на помощь, однако охрана за дверью не сразу услышала хриплые возгласы… Из последних сил он потянулся к кнопке сигнализации, но киллер опередил…

- ТЫ СДОХНЕШЬ!

Еще одно неловкое движение - и глава Организации повалился на пол. Охрана ворвалась в кабинет, да только снова опередил Городецкий. Он, словно встал над распростертым телом бывшего шефа, грозно навел на него указующий перст:

- ТЫ СДОХНЕШЬ!

И это был окончательный приговор! Охранники уже не смогли привести в чувство умирающего…

А Городецкий поцеловал мертвую возлюбленную в губы и поспешил прочь. Собственная судьба его больше не интересовала, как и материалы дискеты. Душа лелеяла одну надежду: отомстить!

Ему и в голову не могло прийти, что он уже стал ангелом возмездия.

Он не знал, выйдет ли живым из гостиницы? Если – да, как с ним поступят? Арестуют, убьют, или, скорее всего, будут пытать, чтобы под пытками признался: что он взял на той квартире? Но пока все было спокойно. Снова – молодящаяся администратор, которая с беспечной улыбкой поинтересовалась:

- Уходите?

- Да. Дела…

- А ключ?..

- Конечно! Возьмите…

- Если вы ненадолго...

- Даже не представляю, когда вернусь.

- Будем ждать. Горничная пока приберется у вас?

- Спасибо.

Городецкий приветливо махнул рукой и вышел на улицу. Все как будто было тихо, но это-то и настораживало больше. У Алексея вдруг появилось ощущение, что ему еще дадут «погулять». Он им нужен, он должен привести их к тому месту, где спрятана дискета.

«Я просто обязан все выяснить. И тогда у меня, возможно, появится хоть какое-то оружие против Организации!»

Он опять закружил по городу, опять пересаживался из одной машины в другую. Но все время ему казалось, будто всевидящее око сил тьмы рядом, неведомый голос шептал: «Не скроешься, и не пытайся!..»

Кружилась голова, нервы напряглись, отчаянье овладело им настолько, что возникла дикая мысль: покончить со всем сразу?.. Может, в том мире спокойнее? К счастью, эту мысль он сумел отбросить.

«Я же хотел отомстить, хотел сражаться!.. И вдруг уйти, чтобы они торжествовали? Нет, не дождетесь! Хотите иметь стадо покорных рабов? Бессловесных Пьеро, отдающих вам последнее?.. Без меня, пожалуйста, без меня. Если и суждено умереть, то кого-нибудь точно прихвачу с собой».

Он вышел из машины и двинулся в сторону дома, в котором скрывалась Ольга. Девушка понемногу стала приходить в себя, хотя по-прежнему смотрела на Алексея испуганными глазами. Но в них мелькали проблески надежды. Однако подавленный вид Алексея окончательно разрушил иллюзии.

- Что-то еще случилось? – спросила Ольга.

- Случилось.

- Плохое?

- Очень.

Она побоялась расспрашивать, а он не говорил. Девушка бессильно опустилась на стул, сжалась в комочек.

- Знаешь, где диск? – напрямую спросил Алексей. – Не доверяешь?

Ольга колебалась. О чем она думала? Что перед ней разыгрывается очередной жестокий спектакль, а ее спаситель на самом деле лукавый актер?.. Впрочем, колебания оказались недолгими. Она была сломлена, раздавлена, так что - будь что будет! Если сама подпишет себе смертный приговор – такова ее судьба! И еще, сердце упрямо подсказывало: он не обманывает, действительно хочет помочь. Поэтому Ольга рассказала ему обо всем, что случилось на квартире у тетки.

- Тогда диск у них, – обреченно произнес Алексей. - Труп Федора наверняка обыскали.

- Труп?! – в отчаянии вскричала Ольга.

- Увы.

- Что же делать? – уже в который раз она вымаливала ответ.

Он бы признался, что понятия не имеет, только к чему еще больше пугать девчонку… И тянуть дольше нельзя, надо что-то решать…

- Ты должна исчезнуть из города, - наконец промолвил Алексей.

- Вы со мной?..

- Нет.

У нее помутилось в глазах. Она сразу представила весь ужас своего положения: ее будто бросают на растерзание диким зверям, а единственный друг – смелый охотник, вместо того, чтобы навести на хищников ружье, садится в машину и уезжает.

…- Так будет лучше для тебя самой. Проберешься потихоньку на вокзал - и на первый же поезд, хоть в Воркуту. Вот тебе на дорогу… Они заблокировали мои счета, осталось две… даже две с половиной тысячи, разумеется, не рублей.

Ольга с изумлением посмотрела на деньги:

- Я не могу…

- Давай без самодеятельности. Раз дают, бери!

- Когда я должна вернуть?

- Когда? – горько усмехнулся Алексей. – Если останусь жив, и спустя многие годы буду где-нибудь в переходе бренчать на гитаре, чтобы заработать на кусок хлеба, а ты, наоборот, шибко разбогатеешь, то проходя мимо несчастного музыканта, кинь ему хотя бы мелочь.

- Почему вы помогаете мне?

- Скажем так: у меня кое-какие долги перед твоей семьей.

- Я могу позвонить маме?..

- Нет, - резко оборвал Городецкий. – И не думай!.. Стоп! Лучше не на вокзал. Здесь проходит много рейсовых автобусов: доберешься до соседнего городка, а там уже проще…

- А в какой мне лучше поехать?

- Тьфу ты, бестолковая! – рассердился Алексей, - будешь выспрашивать каждую мелочь? Хочешь жить, работай головой. Главное - быстрее отсюда.

Ольга хотела еще что-то спросить, но побоялась гнева своего спасителя. Поэтому понимающе кивнула, обернувшись, бросила последнее:

- Спасибо!

- Прощай! – крикнул Алексей. И добавил, но так, чтобы она не услышала. – Прости.

Когда Городецкий вышел из дома, то увидел, что напротив находится магазин с многообещающим названием «Имидж». Он зашел: купил черный парик и кое-что из косметики, в соседнем бутике приобрел кожаные куртку и джинсы. Скрывшись в примерочной, умело изменил внешность, и двинулся к месту недавних событий. Возможно, удастся выяснить какие-нибудь подробности о разыгравшейся в квартире Ольгиной тетки трагедии.

От подъезда как раз отъехала полицейская машина. Очевидно, еще недавно здесь была толпа, теперь уже все разошлись.

Но, кажется, Городецкому повезло, - толстая дворничиха оживленно болтала с двумя пожилыми женщинами. Наверняка судачат о случившемся. Алексей осторожно подошел, прислушался. Дворничиха рассказывала.

- Наверное, это ее хахали и передрались до смерти? – сделала вывод одна из женщин.

Алексей уже собирался пройти мимо, вряд ли он здесь услышит что-то новое, только следующая фраза дворничихи его насторожила:

- Да так и было. Она привела одного, а тут второй нарисовался. А когда двое мужиков пойдут друг на друга – жди беды.

«Почему двое? Их же трое!»

Когда он вошел, то сразу увидел на полу киллера, тот был мертв. Второго застрелил он сам. Алексей знал, что не промахивается. А третий – Федор, он находился на грани жизни и смерти. Спасти его было невозможно. Дворничиха что-то перепутала?

- …Но говорят, на них были маски? – сказала вторая женщина.

- Конечно! Сама видела, - подтвердила дворничиха.

- Так, может грабеж?

- Я хозяйку знаю! Не богатая она, брать особо нечего.

- А зачем маски? – настаивала женщина.

- У нынешней молодежи игры такие.

- Сейчас воры убивают за безделушки. Одного ветерана, за девяносто ему уже было, прямо-таки растерзали! И за что? За медали! Воевал человек, кровь свою проливал за этих подонков, а они…

Городецкий ждал, пока закончится гневная тирада, и женщины вновь перейдут к преступлению в квартире. И тут дворничиха заприметила его, подозрительно покосилась. Алексей не стал мешкать, подошел, вежливо поздоровался:

- Извините, милые дамы, ожидаю товарища, он в этом доме живет, и вдруг услыхал про убийство.

- А вам, что за интерес? – подозрительно покосилась дворничиха.

- Личного – никакого. Просто любопытно.

- Журналист? – спросила одна из женщин.

- Как вы угадали? – Городецкий изобразил изумление.

- Вашего брата видно за версту.

Алексей виновато развел руками, мол, хотел сохранить инкогнито, да не вышло. Его продолжали допрашивать:

- Из какой газеты?

Городецкий лихорадочно пытался вспоминать какие же есть газеты в городе? На ум пришла только «Заря новой жизни». Ее-то он и назвал. Дворничиха возмутилась:

- Ну, и название у вас! Новая жизнь! Да от такой жизни повеситься хочется. И это еще только заря. А что дальше-то будет?

Алексей виновато заморгал: «Не я называл, не казните невинного! Мне бы на хлеб заработать, расскажите лучше о происшествии. А я запишу». И для верности достал ручку и блокнот.

- Чего интересует? – смилостивилась дворничиха.

- Мы получили сообщение об убийстве в этом доме.

- Да, да, ужасно! Двое парней в масках: одному голову пробили, другого застрелили.

- А нам сообщили, будто убили троих.

- Двоих. Сама была на опознании. Полиция допрашивала: не знаю ли кого из них?

- Быть такого не может! – Городецкий демонстративно почесал затылок. – У нас информатор – золото.

- Самоварное золото, - расхохоталась дворничиха. – Я-то лично там была.

- Описать их можете?.. Ах, да! Они же в масках!

Однако дворничиха возразила:

- Маски-то с них сняли, и я все хорошо рассмотрела: у одного лицо круглое, одутловатое, глаза звериные! Даже мертвого испугаешься…

«Козел!»

- … Второй со сломанным носом…

«Его напарник!»

- Вот ему и проломили голову. А того, со страшными глазами, застрелили…

«А где Федор?»

- …Чего еще? – вошла в азарт дворничиха. - Спрашивайте, спрашивайте.

Городецкий застыл, как вкопанный. Ну, конечно! Тело Федора ОНИ забрали, обыскали, нашли желанный диск и теперь… конец!

На глазах изумленных женщин Алексей сорвал парик, швырнул его в мусорный бак. ОНИ опережают всегда и везде, ОНИ ведут себя, как карточные шулера, обыграть которых невозможно.

Городецкий медленно брел по бульвару, пребывая в твердой уверенности, что это его последняя прогулка. Когда произойдет роковой выстрел: через минуту или полчаса? Надо принимать смерть как данность, как возмездие за собственные грехи.

Внезапно Алексей подумал о последнем шансе… Федор встречался со следователем Селезневой. Почему именно с ней? Он доверял ей?

Городецкий невольно усмехнулся, вспоминая свое посещение больницы, ему сообщили, что ни о какой Селезневой не слышали. После покушения решили спрятать ее от посторонних глаз! Как с ней поговоришь? Попытаться снова проведать ее в больнице? Рискованно.

Для того чтобы определить план дальнейших действий, Алексей набрал номер прокуратуры, попросил следователя Селезневу. «Подождите!», - раздалось в ответ.

«Она уже вышла?!..»

Задумавшись, он даже несколько растерялся, когда услышал ее голос:

- Подполковник Селезнева слушает.

- Хотите знать, кто убил Крамскую?

- Кто вы?

- Хотите или нет?

- Что значит «хочу»? Я ДОЛЖНА ЗНАТЬ.

- Тогда давайте встретимся! Нет, не подстава… Мне известно, что случилось, когда вы встречались с Москвиным.

- Хорошо, - после паузы ответила Селезнева, - через полтора часа.

- Раньше.

- Раньше не получится. Вы что, не в курсе? У нас в городе ЧП, умер известный бизнесмен Мамедов

«Моего врага - главы Организации больше нет?»

- …Он перечислял немалые средства на техническое переоснащение полиции.

- Пусть будет через полтора часа, - Городецкий все еще находился под впечатлением услышанного. – Где?

- Давайте в центре. Кафе «Изюминка» на площади Свободы?

- Хорошо! Мой номер телефона у вас есть, - ответил Городецкий и отключился.

«Если тот подонок и впрямь окочурился, то понятно, почему я до сих пор еще жив. Но долго это не продлится, на место одного главы придет другой, и все начнется по новой».

Он еле дождался, когда же пролетят ПОЛТОРА ЧАСА, мысли путались, Городецкий не в силах был ни на чем сосредоточиться, кроме предстоящей встречи. Минут за пять до указанного срока Алексей зашел в кафе, сел за столик. Он непрестанно думал о той, с кем предстоял тяжелый разговор… До чего рьяная служака, только-только из больницы, и сразу в рабочее кресло! Поэтому уже не майор, а подполковник!

Однако слишком уж быстро она оправилась после аварии... А была ли авария?!

Городецкий сам участвовал в том спектакле. Но ведь могли быть и другие «актеры», та же Селезнева. Получила она травму после удара, как посчитал Москвин, или преспокойно уехала домой?

С какой стати она рассказала о смерти главы Организации? Дала понять, что заказчик убийства Городецкого мертв? И теперь он может, не опасаясь, идти на встречу с ней? Но тогда?!..

- …Здравствуйте, я Людмила Александровна Селезнева, – точно кошка, промяукала молодая красивая женщина, что и стало ее промахом. Они договорились лишь о месте встречи, значит, должны были созвониться. А она уверенно ПОДОШЛА К НЕМУ. Она знала звонившего в лицо.

Селезнева присела и спросила:

- Я ведь не ошиблась?..

У столика возникла официантка, Людмила заказала два апельсиновых сока.

- И побыстрее, девушка.

Селезнева вопросительно смотрела на Алексея. И он молчал. О чем говорить?.. Официантка поставила перед ними два стакана.

Тягостное молчание продолжалось, Селезнева пригубила и предложила Городецкому:

- Попробуйте. Здесь лучшие напитки в городе.

Алексей выпил, но от нервного напряжения даже не разобрал вкуса. И только произнес:

- Освежает.

- Так что вы собирались рассказать об убийстве Крамской?

- А стоит ли, ГОСПОЖА ПОДПОЛКОВНИК? Кстати, с повышением вас.

- Вот даже как?.. И когда вы… догадались?

- К сожалению, поздно.

- Никогда ни о чем не сожалейте.

- Интересно, кто после смерти Мамедова возглавит ВАШУ ОРГАНИЗАЦИЮ?

- Надеюсь – я, - с вызовом ответила Селезнева, - если не сегодня, то в очень скором времени.

- И все в нашем городе останется по-прежнему? Или будет еще хуже?

- Я не мыслю категориями, типа «судьба страны», «соотечественники». У нас один критерий – деньги. Даже пожелай я что-нибудь поменять, все равно бы не смогла. Поезд мчит уже без машиниста. А дать ему красный свет никто не рискнет. Даже если и рискнет, поезд понесется и на красный.

От подобного цинизма у киллера Городецкого на лбу выступил пот. Бедный город, как он вообще существует? А ведь он сродни множеству других, таких же городов России. Урвать, ограбить – одна сверхзадача! Ничто другое не интересует. «А чем я лучше? Что хорошего для Родины сделал я? Только помогал этим зверям, помогал по-звериному, поскольку и сам зверь! И не нужна мне никакая Россия… Как же я ее поносил! Поносил наивность народа, его нежелание влезать в мировую цивилизацию, даже холодный климат проклинал. Сходил с ума по Западу, где и бывал то несколько раз в роли веселого туриста… Господи, прости меня за все! Ведь и от Тебя отрекся! За приличную сумму веру бы сменил, поскольку не имел никакой веры! Что я за человек? Неужели сродни ИМ?!..»

Контуры предметов неожиданно начали размываться, наверное, от слез? Он чувствовал, как все внутри переворачивается, по коже побежал мороз, руки и ноги слабели.

«Я ИМ сдался?»

- Вы, конечно, знаете, кто убил Крамскую?.. - язык ворочался с трудом.

- Конечно.

- И?..

- Я не верю в бредни о разных там пришельцах из неведомых миров, иных измерений, - засмеялась Селезнева, - поэтому проект закрыт. Есть более насущные и неотложные дела. А вы… Вы доставили нам много хлопот. Судить вас нельзя, многое отроется. Ну, да ладно. Мне пора.

Она поднялась, с усмешкой взглянула на задыхающегося Городецкого.

- Я… я...

- Вы ВЫПИЛИ ВКУСНЫЙ АПЕЛЬСИНОВЫЙ СОК.

Последним желанием Алексея было выхватить пистолет и застрелить отравительницу у всех на глазах, но рука безвольно упала, тело содрогалось в конвульсиях. В жутких видениях возник «старик», который хохотал и кричал:

- Человечишко, царь природы! Да кто ты такой, чтобы возносить себя над другими? От капли яда сдыхаешь…

Селезнева спокойно уходила, не соизволив повернуть головы в его сторону, уходила победителем, чтобы продолжать кровавое пиршество. А ОН УЖЕ НИЧЕГО НЕ МОГ СДЕЛАТЬ!

Наплывающую темноту вдруг прорезал луч света, и голос – мягкий и громовой, заглушил все остальные звуки мира:

- …Не ведают, что творят!

Голос заставлял его позабыть о злобе, ненависти и вспомнить о собственных прегрешениях. Раскаяние не запоздало?..

Нет, оно никогда не бывает поздним. В свои последние секунды, погружаясь в полную темноту, Алексей, как тот разбойник на кресте, смиренно просил Господа вспомнить о нем. И мысленно вознес Ему молитву. И слова ее нашлись, хотя и не знал он их раньше…


ГЛАВА XVI. Истина №4

Федора могла постигнуть судьба Городецкого; он уже умирал, над ним склонился его «партнер» Юрий, позади которого мелькало испуганное лицо Ольги. Потом все начало гаснуть, стало так холодно, будто мир превращался в ледышку. И тихо-тихо - ни единого звука. Он улетал под своды гигантской, черной пещеры… Сопротивляться полету невозможно, да Федор и не хотел.

И вдруг кто-то перегородил ему путь. Поэтесса! Она была точно в ореоле звезд, которые медленно опускались на ее волосы, плечи, и, превратившись в хрустальные брызги, взмывали вверх, вновь становясь искрящимися звездочками. И, казалось, так будет длиться до бесконечности.

- Правильно, - Поэтесса уже не скрывала, что читала его мысли, - имя этому БЕСКОНЕЧНОСТЬ!

- Со мной покончено? – спросил Москвин.

- Пока еще нет.

Поэтесса направила на Федора странный металлический прибор, испускавший лучи. Необъяснимое чувство: будто тебя опалил огонь, но… не больно.

Уже не пробирал такой холод, своды пещеры стали удаляться. Зато звездочки прыгали, резвились, точно приглашая присоединиться к ним. Москвин будто из далекого Космоса наблюдал за диковинными игрищами. Внезапно звездочки сложились в узор, напоминающий пирамиду. Не одну пирамиду, а несколько!

Федор выходил из состояния прострации, появились первые ощущения. Поэтесса спросила:

- Чего ты сейчас хочешь? Только передай мне точно.

- Ты не ангел?

- Да нет же, нет.

- Значит, святотатство мне не грозит. Тогда мое главное желание - трахнуть тебя.

- Это хорошо, но слишком пошло. Что еще?

- Выпить. Лучше - нажраться.

- К сожалению, эмоции возрождаются не в том направлении, - с некоторым разочарованием произнесла она.

- Почитай стихи!

- Другое дело. К тебе возвращается духовность. Слушай!

Когда стремглав я в небо улетаю
На белоснежных ангельских крылах,
Прости меня, мой дом необитаем,
Пока душа витает в небесах.
Там легкое дыхание апреля,
И места нет ни гневу, ни обиде.
Ты никогда меня такой не видел
В сверкании блистающей капели!
Пусть мои крылья свет тебе не застят.
Ты только чаще говори со мной,
Не с ангелом (он не по этой части) –
Со мной, твоею грешной и земной...

Потом появились четкие очертания комнаты… Прихожая, желтые обои, чуть приоткрытая дверь. Он помнил все это, он был тут. Только когда?..

Воспоминания сделались более явственными: здесь происходила схватка, участником которой был он сам. На него напали, он защищался и убил киллера. Второй убийца стрелял в него. Он должен был умереть, только почему-то… остался жив?

Но раз жив, должен действовать.

Федор быстро поднялся. Труп убитого им бандита находился рядом, а что в соседней комнате? Еще один труп! Это же тот, кто стрелял в него! Значит, был некто третий?

Юрий предупреждал, что находится рядом. Его работа?

А где та девочка, Ольга? Ее похитили или сбежала сама? Бросила его, посчитала мертвым. «А на самом-то деле я жив или только моя душа наблюдает за событиями со стороны? Тогда смогу пройти через вон ту стену… Не фига не могу!»

Он подошел к зеркалу… нет, на призрака не похож. Тело – обычное, плотное. «Стоп! Я был ранен в грудь! Ранен смертельно, как же я хожу и не ощущаю боли? След от пули?.. Его нет?!»

Теперь воспоминания заполнили последние картины: Поэтесса, преграждающая путь в темную пещеру, и пучок направленных на Федора лучей. «Она спасла меня?! Но чего-то не хватает! Диска, который дала Ольга! Кто-то обобрал меня и оставил умирать?..»

Интуиция подсказывала, что события далеко не окончены, следует уходить отсюда и как можно скорее. Москвин выглянул за дверь и, никого не обнаружив, стал спускаться по ступенькам. Но не прошел и этаж…

С улицы послышался вой полицейской сирены. В ту же секунду он понял: полиция собирается нагрянуть в ЭТУ КВАРТИРУ. И, разумеется, во всем обвинят его.

Он кинулся наверх. И что дальше?..

Он не может оставаться здесь. Полиция вот-вот поднимется (обязательно ПОДНИМЕТСЯ!), кто-то из жильцов откроет дверь, подозрительно спросит: «Вам кого, молодой человек?»

С нижних этажей послышались голоса и звук шагов, - они, стражи наших законов! Остается чердак; Федор толкнул дверь. Проклятье, закрыта!

А может, зря он сбежал из квартиры? Не лучше ли все честно рассказать полиции?

Что рассказать?!.. Два трупа, и он – без единой царапины.

В голове завертелись возможные «спасительные» варианты, однако ни один из них не показался хотя бы в малейшей степени убедительным. Спокойно спускаться вниз? Остановят, поинтересуются, кто я, откуда? Сказать им, что оказался тут случайно? Сразу вопрос: почему именно в этом подъезде и именно в тот момент, когда произошли убийства?.. Приходил в гости? Они не дураки, сразу последует: «К кому приходили?.. Кстати, в ту квартирку, случаем, не заглядывали? Сейчас проверим отпечаточки…»

Проверят, найдут. Что тогда им говорить?

«На меня напали, я оборонялся!»

И Федор словно уже слышал грубый голос следователя:

- Чем докажете, что ОБОРОНЯЛИСЬ?

- Но ведь они в масках!

Следователя не проймешь, он лишь усмехается, покручивая ус:

- Они обычные мелкие воришки, гражданин Москвин, а маски надели для устрашения.

- Они стреляли в меня!

- Да что вы! Патроны холостые. Вон у вас ни одной царапинки… Глупо с их стороны, ужасно глупо. А вот вы убийца!

- Проверьте их прошлое, они наверняка проходят у вас по базе…

- Гражданин Москвин, за прошлое они отсидели. Есть настоящее. А настоящее – это их трупы. Куда мы денем трупы?.. Значит, кто-то должен ответить.

- Но не я убивал второго! У меня нет оружия!

- Вы избавились от него. Где-то спрятали. Но мы найдем, обязательно найдем… Мы НЕ МОЖЕМ ЕГО НЕ НАЙТИ!

После того, как в голове прокрутился этот мысленный диалог, у Москвина пропала всякая охота общаться с полицией.

Голоса стали раздаваться совсем рядом, можно было разобрать отдельные реплики. Неизбежность наступала…

Вот кто-то из полицейских предложил пройтись по квартирам. Вдруг преступник или преступники еще здесь? Последние остатки надежды, что наверху как-то удастся отсидеться, испарились, точно капельки росы при приближении полуденного зноя.

Недавно Поэтесса вытащила его из лап неминуемой смерти. И вот только из огня да в полымя!

И вновь звучит ее голос, вновь - очередные вирши:

Птицы вьются – ищут лучшую долю,
Желтая щетина выросла на поле,
Из домашних клеток не тянет на волю,
Хочется тепла и чтоб кто-то холил…

Нет, стихи сейчас ему не помогут!

- …Стихи не помогут, - подтвердила Поэтесса, - а я – да!

Как она оказалась рядом? В какую щель пролезла?.

Впрочем, Москвин уже перестал удивляться, несмотря на то, что пропасть между ней и им гораздо больше, чем между людьми двадцать первого века и первобытными дикарями.

- Это вы меня спасли? – спросил Федор.

- Я. Хотя права не имела.

- Не имели права?.. Ну, конечно, наш недоразвитый мир недостоин внимания высших! – не скрывая обиды, проговорил Москвин.

- Правильно, - без обиняков подтвердила Поэтесса.

- Неужели я особенный? – горечь прямо-таки разрывала Федора.

- Может быть… Только сейчас не время для бесед. Они приближаются… Возьмите меня за руку.

- Где мы окажемся?

- Так ли это важно?..

Федор вдруг понял, что его благодетельница может таковой и не являться. В прошлый раз Москвина вернули, поскольку им нужен был диск, значит, и Федор. Они бы и сами нашли. Но по каким-то причинам не желают открыто «рисоваться». К тому же зачем им мараться, когда есть местные дурачки, типа Москвина, они-то и выполнят всю грязную работу. И ничего, кроме похлопывания по плечу, за это не получат.

Однако дурачок много знает, теперь его опасно оставлять в своем мире, лучше забрать к себе, пусть там исполняет роль… какую роль? Холопа? Петрушки? Подопытного кролика? Или ту, о какой наши отсталые мозги и помыслить не могут.

- …Говорите, не важно? Для вас, но не для меня.

- Так вы отказываетесь?

- Да!

- Глупый человек, я считываю по глазам вашу дальнейшую судьбу. Вы и не представляете, какие невзгоды ждут вас в скором времени.

- Представляю! Но тут я свой… Пусть даже буду сидеть в тюрьме («В нашей тюрьме – нежелательно бы!»)… А там, куда вы меня зовете, - неизвестность. Там я чужой и маленький!

Шаги приближались, через несколько мгновений появятся полицейские.

- Давайте руку!.. – почти приказала Поэтесса.

А Москвин по-прежнему нелепо тянул время, наверное, стоило согласиться, вдруг она зовет его переместиться в соседний дом? Но было еще одно: как подчиняться ей, женщине, КОТОРАЯ ЕМУ НРАВИТСЯ…

И тут некая чужая воля вихрем ворвалась в его душу, плоть, мысли, поглотила все собственные желания и стремления. Федор уже не в силах был понять, чего ХОЧЕТ ОН САМ! В мозг поступил приказ: ДАТЬ ЕЙ РУКУ. Это был даже не приказ, а нечто гораздо большее. Тогда, на войне, Федор все равно пытался анализировать, рассуждать. Сейчас любые рассуждения казались бесполезными. Так надо! Кому?.. Неважно. Есть только одно: ТАК НАДО!

Москвин протянул руку. И вмиг исчезла лестничная площадка: он больше уже не слышал звука приближающихся шагов вершителей чудовищного закона!

Перед Москвиным – та же комната, окруженная черной пустотой. «Она снова перенесла меня на базу?.. Конечно! Своеобразная тюрьма познаний».

И все же был повод для радости: хорошо исчезнуть с места преступления из-под самого носа у полиции. Однако Федора беспокоила мысль: вернут ли его похитители обратно или уведут невесть куда? Еще бесило то, что им невозможно противостоять.

Поэтесса в очередной раз «прочитала» его сомнения, лукаво улыбнулась:

- Плохой вы ученый, Федор Николаевич. Вы называете тюрьмой место постижения удивительных истин. За одну только нашу первую встречу, вы узнали больше, чем за всю жизнь. Концепции великих философов летят в тартарары. Не так ли?.. Прежде чем ответить, проглотите вот эту пилюлю.

- Зачем?

- Восстановятся силы. Вам это необходимо после тяжелого ранения. Не волнуйтесь, это безопасно. Человека не спасают, чтобы затем отравить.

Москвин проглотил лекарство и спросил:

- Значит, я плохой ученый?

- Ваши собратья ради познания шли на эшафот. Представьте себе некоего ученого Средневековья, которого ставят перед выбором: вот шкатулка, откроете ее, - ваша голова пополнится всего сотой частью тех знаний, что получил Федор Москвин, но за это отправитесь в пыточное подземелье, в руки инквизиции, чтобы потом, претерпев жестокие муки, взойти на костер. Не откроете, спокойно пойдете домой к женушке и деткам. Что он выберет?

- Вы противоречите сами себе, поскольку еще недавно уверяли в существовании «опасных знаний». Я уж подумал, нет ли у вас собственного списка, подобного Индексу запрещенных книг (Список трудов, которые в свое время были запрещены к публикации Римско-Католической Церковью; целью подобного шага объявлялась защита веры и нравственности от «разного рода посягательств». В подобный список попадали произведения многих выдающихся ученых и писателей. – прим. авт.)?

- Ваш Индекс был результатом незнания, наш же – наоборот, слишком большого знания по сравнению к вашей цивилизацией.

- Не позволяйте деткам шалить со спичками… - пробормотал Федор.

Ему не хотелось далее вести спор, все равно проиграет. Он присел в кресло, откинулся на спинку, закрыл глаза. Кажется, что за несколько последних дней он прожил целую жизнь, причем жизнь другого человека, неимоверно напряженную, сложную. Но всего, что случилось, не вычеркнуть из памяти, причем многое из этого было непонятным и необъяснимым. Он напрямую спросил:

- В квартиру ворвались двое киллеров, один стрелял в меня; затем и его убили. Кто?

- Ваш приятель Юрий.

- Я так и думал. А что было потом?

- Он решил, что вас уже не спасти и ушел, уведя с собой девушку.

- И взял диск?

- Нет. Диск у меня. Сейчас мы подчищаем информацию о нашем пребывании здесь со всех носителей. Похоже, у так называемой Организации интерес к нам потерян. Только что скончался ее глава, - другое руководство – другие цели.

- А где Юрий? Где Ольга?

- Девушка в безопасности. Юрий дал ей денег, и она уехала из города. Уехала далеко, никто не станет ее искать.

- Он проявил удивительное великодушие.

- Он не мог поступить иначе.

- ?!!

- Не вынуждайте меня раскрывать до конца карты. Помните: есть вещи, которые лучше не знать.

- Для меня это крайне важно, - упрямо заявил Федор.

- Ваш выбор, - промолвила Поэтесса. – Дело в том, что Юрий и есть убийца Лены Крамской. Зовут его Алексей Городецкий… Не загорайтесь мщением. Ему осталось жить считанные секунды… Теперь уже нет, его отравили.

- Кто? – машинально спросил Москвин.

- Ваша знакомая Людмила Селезнева.

- Майор Селезнева?

- Уже подполковник.

- Так там возле кинотеатра… все было подстроено? И она не пострадала?

- Нисколечки!

- Поистине Организации способна купить почти каждого.

- Селезневу не надо было покупать: она сама член Организации.

- Вот как?! Вам и это известно!

- «Головоломка» слишком примитивная. Просчитать все ходы представителей вашего мира совсем несложно. Все равно, что сесть за шахматную доску с начинающим игроком. Не обижайтесь, Федор, но ограниченность мышления и предопределяет примитивные ходы. Вам интересно играть на шестидесяти четырех клетках, возможности шахматной доски видятся неограниченными, а число комбинаций составляет бесконечное множество. Величайшее заблуждение! Настоящая игра – это, по меньшей мере, десять тысяч клеток и гораздо большее количество фигур.

«В который раз она убеждает меня в нашем идиотизме. Решила действовать по принципу доктора Геббельса: скажи человеку, что он свинья, он и захрюкает... Впрочем, разве в ее словах нет доли истины? Но если мы варвары с атомной бомбой, почему бы им не вмешаться, не остановить нависшую над планетой катастрофу?»

Поэтесса вдруг… громко рассмеялась:

- Интересует, почему не вмешиваемся в ваши проблемы? Очень просто: любая катастрофа, которая случается у вас не может быть предотвращена даже существами высшего порядка. И дело тут… в вашей предсказуемости и отсутствии многовариантности развития.

- Что-то я не никак не врублюсь, - признался Федор.

- Элементарно. Возьмем любое историческое событие, которого вы предпочли бы избежать.

Москвин задумался. И почему-то назвал Октябрьскую революцию, - не то, чтобы эта тема его слишком волновала. Просто события, последовавшие за этим переворотом, так или иначе изменили жизнь всех, его – в том числе. И отношение к ним - разное; родители Москвина ненавидели большевизм, постоянно говорили: «Не будь «ленинской гвардии», Россия развивалась бы по-иному». Научный руководитель Федора придерживался противоположной точки зрения: «Большевики спасли страну». Создано множество фильмов на эту тему, авторы которых довольно часто предлагали в качестве альтернативы приход к власти Лавра Корнилова (известный русский генерал. – прим. авт.) и установление в стране демократии. Но ведь это все режиссерские фантазии, благие пожелания. А что было бы в действительности, если бы не тот Октябрь?

Поэтесса кивнула:

- Будь по-вашему.

На одной из стен комнаты вспыхнули разноцветные огоньки, Поэтесса предложила Москвину подойти к ней и сказала:

- Нам не нужны никакие приспособления при контакте с техникой, мы управляем ею с помощью силы мысли. Но вы еще нуждаетесь во всех этих пультах, кнопках, простите за сравнение, как подопытные обезьяны, которые нажимают на различные клавиши, чтобы получить банан. Я вовсе не хочу вас обидеть, даже наоборот, хочу, чтобы вы оценили со временем преимущества управления техникой при помощи мысли, когда научитесь ею пользоваться. А пока говорят у вас, методом тыка: какой из языков вашего измерения будем использовать? Видите кнопки? Русский – красная. Нажимайте на нее. Вот так!

По стене начали перемещаться какие-то символы, среди которых Федор довольно быстро отыскал серп и молот и подпись: «1917». Москвин посмотрел на Поэтессу и спросил:

- Я должен опять нажать?

- Да, нажимайте.

На стене появились новые значки, которые мгновенно трансформировались в понятные русские слова. Но прежде чем проследовать в альтернативную историю, Москвин спросил:

- А у вас здесь перевод на многие наши языки?

- На все современные, и на все мертвые.

- Любопытно! – Федор даже позабыл об Октябрьском перевороте. - А язык этрусков, например?..

- Есть и язык этрусков. Да вы возьмите современный белорусский.

- И что?

- Они похожи, точно братья-близнецы. В первом веке новой эры славянские языки вообще преобладали в Европе, - и не только. На близком русскому языку говорили древнеегипетские жрецы. И знаете почему? Потому что Египет являлся колонией Атлантиды или уже знакомой вам Атлантии. Атланты вышли из Арктиды, а сама арктическая цивилизация положила начало цивилизации россов. Любопытный круг? Так вот о Египте: сначала роль жрецов как духовных пастырей выполняли сами атланты, и только потом начали привлекать мужчин и женщин из местного населения. Но все они были обязаны проходить множество тестов: на знание законов мира, на владение искусством магии, на управление человеческими страстями. И, в том числе, на знание языка атлантов.

- Женщины-жрицы? Но ведь Герадот писал, что женщинам становится жрицами не разрешалось ни при каких обстоятельствах.

- Он ошибался. В первый период египетской истории женщина-жрица была не редкость. Затем, когда наступил мужской абсолютизм, им действительно закрыли доступ к вершинам духовной власти. И, как водится, на прошлое наложили табу.

- Страшен мужской шовинизм, - усмехнулся Москвин, - однако и женский не лучше.

Он не случайно это сказал. Он провоцировал Поэтессу высказаться по самому животрепещущему вопросу вечности – отношению между полами. Что на сей счет думают высшие? Однако хитрость Федора была для Поэтессы хитростью ребенка, вздумавшего провести опытнейшего дипломата. Молодая женщина рассмеялась:

- Война полов – жестокая вещь. Вроде бы две половинки единого целого, но каждая стремится к гегемонии. Одна сторона – более жестко, другая – хитрее, изощреннее, часто декларируя обратное. В мире примитивизма мужчина открыто устанавливает свою диктатуру. Тогда само понятие борьбы, как источника развития, теряет смысл.

- Но ведь между собой мужчины продолжают драться, – не выдержал Федор.

- Это так. Только тут другие виды столкновений, во главу угла ставятся сила, захват чужих территорий, навязывание своей религии и принципов жизни. Если в свое время это являлось у вас нормой, то теперь представители диаспор, открыто пропагандирующие подобные вещи, повсеместно становятся изгоями. Где бы они ни пытались ассимилироваться, встречают отторжение и неприязнь. Даже больше - ненависть! Пройдет еще немного времени и им придется создавать свои анклавы, а изоляция – прямой путь к катастрофе.

В более просвещенных обществах борьба между полами принимает скрытый характер; официальной доктриной там является равенство. Но в результате половинки целого с таким диким упорством сражаются за успех, что само ЦЕЛОЕ разрушается.

- Однако ответа я не получил.

- Какой же ответ вы хотите? – удивилась Поэтесса.

- В нашем мире философы (разумеется, мужчины) писали об изначальном биологическом неравенстве, о том, что женщина – лишь рабыня в царстве мужчины. Например, Ницше вообще считал так: «Ты идешь к женщине? Не забудь взять плеть!»

- Поймите, Федор, во мне говорит не женщина, а исследователь законов мироздания. Как могут быть неравны ПОЛОВИНКИ ОДНОГО ВИДА? Если ваша левая рука работает хуже правой – значит в организме непорядок. Вы процитировали Ницше, но у вас был и другой прекрасный ученый – Мошков (к сожалению, забытый ныне исследователь, написал много серьезных работ, однако после Октябрьской революции находился в забвении из-за своих якобы расистских взглядов – прим. авт.). На основе собственной интуиции или тайных знаний он показал, что существа Бога – древние суперлюди (у Мошкова они названы делювиальными людьми – прим. авт.) вообще не знали, что значит половое неравенство. Иначе это уже не были бы СУПЕРЛЮДИ. Им было несвойственно беспрекословное подчинение.

- Я видел отношение к женщине в Атлантии…

- Только не считайте атлантов эталоном совершенства. Это далеко не так!..

- Выходит, Платон поддался магии творчества, - выдал желаемое за действительное.

- Но тот же Платон писал, что они были наказаны богами. Вы абсолютно правы здесь – игра ума писателей, поэтов, не более. Несовершенному обществу хочется иметь какой-то идеал – либо в своем будущем, так возникла сказка о коммунизме, либо – в очень далеком прошлом. Поскольку оно забыто, можно придумать любые небылицы. Помните, мы говорили о страшном оружии в руках нравственного дикаря? И тут он получает его: невиданная война, невиданная катастрофа, в живых остается горстка людей. Постепенно забываются как навыки прошлого, так и сама история. В легендах остаются люди-боги, создавшие удивительные машины, и, по непонятным причинам, погибшие в результате катастрофы. Именно поэтому и подняли на щит атлантов – коварных и своенравных существ.

Но я вас заговорила. Вы хотели узнать о возможной альтернативе Октябрю.

Москвина уже не интересовал Октябрь, маленькое событие по сравнению с колоссальными катаклизмами древности. Они - и только они захватили исследователя пирамид. Но сказать: «Да ну их, этих большевиков!», было как-то неудобно. Раз сделал заказ, будь добр прими его. Поэтесса опять прочла его мысли:

- Вы правы, ничего интересного.

- Хоть демократию-то можно было спасти?

- Конечно, нет. Вот, взгляните: диктатура начала 1920 года, террор 1934-го, все - тоже, только правители и палачи другие. – И с некоторой долей грусти добавила. – Никакой фантазии.

- Мы говорили об атлантах, - осторожно напомнил Федор.

- Их история также стара, как этот мир. Они были изгнаны из Арктиды за подрыв существующих общественных устоев, и ушли на юг, в районе экватора создали собственную Империю, охватившую огромные территории. Для того чтобы выжить, им пришлось смешаться с местным населением. В результате их внешний вид сильно изменился, как например воинов Чингисхана после завоевания Китая. Плодами побед первого поколения атлантов воспользовались последующие, имевшие крайне далекое сходство со своими прародителями. В вашей истории подобное происходило довольно часто: предки славян – этруски построили Рим, а потом ассимилировались с местным населением. Евреи вошли в Египет одними, а вышли из плена уже другими. Если сейчас не остановить приток эмигрантов в Россию, то о русоволосых, голубоглазых людях, как о преобладающей этнической группе, стоит позабыть…

Внезапно Поэтесса остановилась. Замерла. У Федора возникла догадка: она получает мысленное сообщение… Молодая женщина быстро заходила по комнате, Москвин хотел ее спросить: «Проблемы?», но она опередила:

- Мне необходимо покинуть вас. Не беспокойтесь, долго не задержусь. Если что-то интересует вас еще - карта перед вами.

Федор и оглянуться не успел, как она исчезла. Он остался один на один с электронной картой. Москвин довольно быстро понял, как ею пользоваться. При помощи вот этой маленькой кнопки перелистовались страницы с событиями, под каждым надпись на русском языке; событие и пять-шесть возможных вариантов альтернативного развития ситуации. И, хотя из разговора с Поэтессой Федор понял, - все наши «альтернативы» в основном возвращают событие к «исходной точке», было безумно интересно!

Сколько всего! У Москвина невольно разбежались глаза: он читал и не знал, на чем остановиться. Просмотреть все не успеет, сколько времени ему дала Поэтесса? Выбрать главное. А тут главное все!

«Стройными рядами» проходила новейшая история, охватившая все аспекты жизни: от политики («Что было бы, если бы американцы не ввели войска в Ирак?») до спорта («Если бы в овертайме финального матча чемпионата мира по хоккею 2008 судья не удалил бы канадца Рика Нэша?»). Москвин «побежал» назад: оказывается, была альтернатива Горбачеву (все равно кончилось бы тем же!) как и «заговор маршалов» против Сталина... А если было бы что-то другое, итог оказался бы лучше?.. Он вспомнил слова Поэтессы об альтернативе Октябрю: политический террор возник на три года раньше. Да что мы за люди такие?!

Он миновал эпохи Наполеона, Петра, Ивана Грозного, правление древних русских князей; промчался мимо Рима времен Цезаря, из глубины веков всплывали Египет, шумеры, аратская цивилизация (существовала еще до шумеров и располагалась между Днепром и Дунаем. – прим. авт.), Городищенская Русь (юг современных Воронежской и Белгородской областей, по предположениям ученых ей более 10 тыс. лет. – прим. авт.). И вдруг появилась надпись: «Всемирная катастрофа».

У Федора невольно сжалось сердце: он подошел к границе между двумя цивилизациями – новой, в течение которой человечество проделало путь от каменной мотыги до космических ракет и старой… А что все-таки было в той, старой?

И опять он вернулся к «Всемирной катастрофе». Одним нажатием на кнопку он получить ответ на загадку, над которой столько веков билось человечество. Но слишком тяжело ему было узнать о миллионах смертей, гибели городов, стран. Когда-нибудь всемирная катастрофа древности станет специальной темой его исследования.

Но не теперь!

И вновь он отправился в глубь веков: замелькали непривычные названия; события неведомых миров разворачивались перед ним. Федор сообразил, в какую ловушку попал: разве он в состоянии тут сориентироваться? Тени прошлого не воскресить. А ведь когда-то люди, жившие на Земле, как теперь живут нынешние, радовались удачам и страдали от несбывшихся надежд; судьбы их зависели от благородства одних и предательства других; сиюминутные события казались им чрезвычайно важными, они были уверены, что даже потомки будут вспоминать о них как о нечто великом. Как же они ошибались! Ветер истории развеял по свету память о праведниках и грешниках, а от плоти их даже горсти пепла не осталось…

Под кнопкой, которую ему очень хотелось нажать, находилась стрелка, направленная вниз. Но рядом было множество других, под одной из которых похожая стрелка убегала вправо. «Что будет, если нажать на нее?»

Федор рискнул. Мгновенно в помещении поменялся свет: из синего стал фиолетовым. Появились новые надписи: «Альтернативные варианты проникновения в измерение Зандор», «Движение по мирам через тоннели пирамид».

Москвин тут же встрепенулся. Вот что для него особенно важно: проникновение в иные измерения посредством пирамид. Вот куда он должен отправиться! Нет, пока не решился…

Под следующей кнопкой изображен круг. Что здесь? Любопытство - источник грехопадения еще Адама и Евы, вновь сыграло коварную шутку. Он коснулся ее…

Комната в очередной раз поменяла освещение, теперь ее заливал темно-красный свет, надписи пропали, зато раздался звук, напоминающий завывание полицейской сирены. Федор вновь нажал на кнопку - завывание усилилось, стало многоголосым. Москвин словно очутился в музыкальной комнате (пытка звуком, применяемая некоторыми разведками – прим. авт.). Какое-то время он терпел, но потом звуки сделались невыносимыми. Это были особые звуки, не похожие ни на что. Они разрушали его личность, уничтожали волю; вспышки ламп порождали иллюзию, что все пространство вокруг Федора залито кровью.

Он не выдержал, с криком: «Хватит!», принялся нажимать на все кнопки подряд. Наконец, жуткие звуки прекратились, стало тихо-тихо, только тишина эта еще невыносимей. Комната погрузилась в черноту, все точно умерло...

Сплошная чернота без единого просвета, нет даже редких всполохов, как у окружающего лабораторию пространства. Пропади пропадом все эти невероятные истины, сумасшедшие теории!.. Сбывались худшие предчувствия Федора: он подопытный, над ним ставят чудовищный эксперимент.


ГЛАВА XVII. В исходной точке.

К счастью, в сводящей с ума тишине раздался голос Поэтессы, и тот час вспыхнул свет…

- Я тут натворил, - пробормотал Федор, – нажал не на ту кнопку, произошла авария.

- Да, не на ту, - подтвердила Поэтесса. – Но никакой аварии. Система налаживается автоматически. Как вы?

- Отлично! – Федор никогда бы не признался, что был по-настоящему напуган. Лишь добавил. - Хорошо, что вы быстро вернулись.

- Я бы не сказала, что быстро. Наоборот, задержалась, дел было невпроворот. Время там, за пределами базы и здесь немного разнится. Где вы «побывали»?.. По глазам вижу, что нигде?!

- Столько всего! Признаться, даже растерялся.

- Да, тут накоплено немало материала.

Федор заметил, как по лицу Поэтессы разливалась тень глубокого неудовольствия, перешедшего в полнейшую холодность.

- У вас проблемы? – рискнул спросить Москвин.

- К сожалению!.. Но не будем об этом! Мне опять в голову пришли стихи, что неудивительно, ведь в вашем мире я Поэтесса. Послушайте:

Вот и уходит
       знойное лето в осень,
Стайкою листьев
        бойко взмахнув напоследок.
Неба кусочек –
        невыносимая просинь.
Там акварелью
       прописаны мы до рассвета.
Ставни распахнуты
       в старом уютном доме.
Август в окно заглянул –
       и с нами остался.
Кошка с котятами
       сладко спит на соломе.
Ветер танцует с деревьями
       танго и вальсы…

Мне продолжать?

- Еще бы! – воскликнул Федор, завороженный чудным тембром ее голоса.

Поэтесса небрежно откинула упавшую на лоб прядь волос, позволяя Москвину любоваться строгой красотой своего лица:

Сумерки тихо крадутся
       на мягких лапах,
На темное небо
       луна выползает неспешно.
Я знаю, что ты не зажжешь
       ни свечи, ни лампы.
А ночь не позволит тебе
       быть со мною безгрешным.

Внезапно она прервалась. Ответом на удивленный взгляд Федора была странная фраза:

- К чему продолжать? Слова – ложь!

- У меня такое чувство, будто ваши стихи к расставанию.

- Да, мы должны покинуть ваше измерение.

- Покинуть?

- Так складываются обстоятельства!

Федор хотел было спросить: «А что будет со мной?», однако раздумал. Она все скажет сама, если же нет… «Почему за меня кто-то должен решать? Я мужчина, - мой долг выходить из любых передряг, не обращаясь ни к чьей помощи».

- …Надолго?

И тут безжалостным приговором прозвучало:

- Не будьте наивны, Федор Москвин.

- То есть мы никогда?..

- Никогда!

Словно что-то тяжелое придавило его к земле. Федор уже не думал, будто над ним проводят эксперимент. Он простил Поэтессе, что его использовали как добытчика диска и даже не ознакомили с содержанием материалов. Он готов был простить ей все!

- …Но у вас есть выбор.

- Какой?

- Отправляйтесь с нами.

- Куда?!

- В наш мир.

Второй раз он это слышит от нее! Для чего им какое-то недоразвитое существо из отсталого измерения? Сидеть в местном зоопарке, что ли?

- Исключено, сударыня.

- Почему?

- Да потому что там ВАШ мир.

Поэтесса внимательно посмотрела на него:

- Вы читали в детстве сказку о Волшебнике Изумрудного Города?

- Кто ж ее не читал!

- Помните, как героиня – девочка Элли, предпочла маленький домишко в пыльном Канзасе красотам чудесного счастливого мира? А причина до невозможности банальная: Канзас ее родина. Кстати, прототип Элли – ДороттиВолшебник Изумрудного Города» был написан по мотивам сказки американца Л.Ф. Баума «Мудрец из страны Оз» – прим. авт.) поступила по-другому, осталась…

- Право каждого выбирать собственную судьбу.

- Безусловно. Можете еще раз козырнуть своим патриотизмом. Только что ожидает вас в ВАШЕМ мире? Не уподобляйтесь безумцам, которые волею обстоятельств оказались во время последней мировой войны на Западе, по окончании которой рвались вернуться в Россию! Наверное, хотели посидеть на берегу русской речки, поймать русского окунька. А получили концлагерь в ледяной Сибири.

- Знаете, - горько промолвил Федор, - я прекрасно понимаю, что в своем мире вновь окажусь в западне. Но ведь попал я в нее не по своей воле!

- Согласна с обвинением, - сказала Поэтесса, - поэтому предлагаю выход. Вам решать: насколько он справедлив. Ваши неприятности, точнее неприятности у Лены Крамской начались две недели назад, когда один из наших людей откровенно сглупил… Мы не имеем права ничего менять, что свершилось, то свершилось. Но долги свои помним. Раз виноваты, должны исправить…

- Что исправить? – не понял Москвин.

- Уважаемый Федор Николаевич, мы вернем вас в исходную точку двухнедельной давности. Живите и помните: все то, что случилось с вами, может и не случиться. Но, несмотря на такой поворот событий, вы не забудете о нашей встрече. В вашей памяти ОСТАНУСЬ Я, останутся ваши первые знания о необычных свойствах пирамид, дающих нам возможность проникать в иные измерения, останется электронная «библиотека». И пусть сердце и пытливый ум подскажут вам, как поступить. Две недели, чтобы решить: с кем вы.

- А если (только предположим!) я захочу отправиться с вами, смогу вернуться обратно?

- Нет.

- Тогда разговоры бессмысленны. Я человек своего мира.

- Никогда не говори никогда, - напомнила Поэтесса старую истину.

- Что ж, я подумаю. В случае чего, как я найду вас?

- Я сама вас найду. А теперь прощайте…

- Уже?..

- Да. Вы закроете глаза, а когда откроете, все изменится. Исчезнет эта лаборатория, исчезну я. Вы проснетесь в своей постели, и увидите, что вернулись РОВНО НА ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД.

- Подождите… Так нельзя! Я хотел вам сказать…

- Я знаю. Но давайте сделаем наше прощание менее романтичным.

Федор боялся закрыть глаза… Хотелось кричать: «Необыкновенное видение, самое чудесное изо всех, какие я когда-нибудь видел, и вдруг… ты пропадешь? Исчезнешь навсегда?»

- …Теперь сосредоточьтесь на том, что было две недели назад, - сказала Поэтесса, - вы должны войти в нормальный ритм жизни.

«Что было две недели назад? Доклад на ученом совете? Подготовка статьи?.. Все на редкость скучно и однообразно».

А здесь - так необычно, непредсказуемо. Именно непредсказуемости не хватало Федору. И главное – женщина, прекраснейшая из прекрасных во всех мирах. Ну почему с ней приходится расставаться?!

- …Пора, - повторила Поэтесса.

- Еще секунду! – непреклонный десантник Москвин готов был взмолиться, - вы только что читали стихотворение, но не закончили.

- Я закончу:

А пальцы горят
     от прикосновения рук,
И губы горят –
      их ветер студить устал…
Ты кто мне сегодня?
Надежный и верный друг?
Но другом вчера
Ты внезапно быть перестал…

…Что-то изменилось и вокруг него, и внутри. Он стоял на месте и одновременно… куда-то летел. А где комната, база? Все это потонуло в ночном полумраке.

Он стоял… нет, он лежал! Лежал в своей кровати. И только в ушах продолжало звучать:

Прошедшее время –
       забудь, заточи, сожги.
И свет сбереги,
       что светит мне изнутри.
И помни, я жду,
        что услышу твои шаги,
И стихнут они у порога
       моей двери…

Голос смолк, Федор остался один на один с серыми буднями.

«Это был долгий-долгий сон?..»

В окно осторожно заглядывало солнце. Надо же, а ведь казалось, что просвета больше не будет, дожди не отступят, а когда, наконец, смилостивятся, это станет не спасением, а еще более жуткой издевкой природы, поскольку на смену осени грядут холода, и, почти на полгода землю покроет саван, точно в насмешку, искрящийся красотой.

Но что это? Вновь на деревьях золотеющая листва...

Федор поднялся, распахнул окно: воздух был совсем нехолодный, сразу вспомнилось, как еще недавно все поговаривали о поздней осени, и тут же добавляли: «Ну, уж придет, так придет!» Увядание действительно произошло на глазах… И что он видит сейчас? Неужели природа, как постаревшая кинозвезда, решила вернуть себе немного молодости, прибегнув к ведомым только ей ухищрениям?

Он вздрогнул от телефонного звонка, звонка, поднял трубку и услышал:

- Ты еще дрыхнешь, засоня?

- Кто это?..

- Совсем чокнулся?

«Нет!!! Она не может разговаривать, ее убили!»

В квартире словно повеяло могильным холодом. Что это - мертвецы встали из могил и теперь преследуют живых?..

- Лена? – еле выдавил из себя Москвин.

- Кто же еще?.. Да ты, браток, видать, вчера принял основательно!..

Бросить трубку? Кричать что есть мочи: «Оставь меня!»?

- Эй, ты где?..

«Меня разыгрывают? Сейчас легко подделать любой голос. Конечно розыгрыш! Только слишком жестокий!.. Но Ленин голос не спутать ни с каким другим!»

- …Федя, отвечай, когда и сколько выпил?

Каждое слово давалось с трудом, точно его клещами вытаскивал из Москвина мучитель-инквизитор

- Я не пил… со дня рождения Павла Петровича…

- Теперь окончательно ясно, до чего довело тебя пьянство. День рождения у твоего Павла Петровича только через две недели. Откуда знаю? Потому что он всех предупредил заранее. Наверное, для того чтобы было время купить хороший подарок.

- Через две недели?.. А число?.. Какое сегодня число?

- Семнадцатое, дурик!

- А месяц?

- Пошел ты!..

- Я серьезно.

- Июль, разгар лета.

- Послушай… - его голос оборвался, страшно было выговорить имя той, что навсегда ушла из этого мира.

- Значит так, приводи себя в порядок и - в лабораторию! Здесь такое!.. Из-за нашей статьи. Федька, если подведешь… Если только подведешь!.. Вместе не работаем.

- Не подведу я, не подведу!

Она отключилась, оставив Москвина в полной растерянности. Семнадцатое?.. Июль? («Июль пылал невыносимым зноем», - сказала бы Поэтесса). Сейчас, конечно, не июль, но… и не ноябрь.

Опять звонок, на сей раз Кочеткова:

- Федя, как себя чувствуешь?

- Спасибо, Лариса Петровна, хорошо.

- Леночка в панике. Говорит, Москвин нес какую-то чушь. Даже не помнит, какое сегодня число.

«Леночка звонила?! Ах ты, старая лгунья! Ведь недавно сокрушалась по поводу ее смерти!»

- …Я ее убедила, что ты пошутил. Так?

В голосе Кочетковой послышались начальственные нотки, мол, ты ведь не подведешь?

- Так пошутил я, Лариса Петровна. И Лену всегда поддержу!

- Молодец. Она столько сил потратила на подготовку своего доклада. Сам знаешь, Калуцкий на нее зуб точит.

- На кого он только не точит.

Секундная пауза, Кочеткова повысила голос:

- Чтобы через два, нет, через полтора часа предстал пред моими очами!

- Слушаюсь.

Федор включил компьютер и посмотрел на дату. Семнадцатое октября? Он вернулся на две недели назад?! Неужели Поэтесса говорила правду?..

А вдруг не было ТЕХ ДВУХ НЕДЕЛЬ?

Он механически побрился, привел себя в порядок; не помнил, как оделся и вышел на улицу. Хорошо, что до работы не так далеко, идти можно было не спеша, чтобы разобраться в собственных мыслях. На проходящих девушек смотрел равнодушно, непроизвольно сравнивая каждую с Поэтессой. И сравнение - не в их пользу.

Вот и кафе, Федор вспомнил, что с утра ничего не ел, толкнул стеклянную дверь, вошел, сел за столик, заказал легкий завтрак.

Он продолжал обдумывать сложившуюся ситуацию: ТАК БЫЛО ИЛИ НЕТ? Не во сне ли все это видел?

Внезапно в голову ворвалась другая мысль: а не бредит ли он сейчас? Вдруг нет никакого 17 октября? Нет кафе, официантки и принесенных ею сосисок с картошкой?

В этот момент отворилась дверь, и вошел… Юрий, или Алексей, как говорила Поэтесса. Федор хотел тут же подойти к нему, но что-то остановило. «Партнер» вел себя странно: прошел мимо Москвина, будто никогда не знал его, и с безразличным видом сел за соседний столик.

«Он НЕ ЗНАЕТ меня?»

Тормоз внутри Федора сработал поздно: он «переборщил», - слишком долго рассматривал Алексея. И киллер сразу насторожился. Москвину пришлось выкручиваться.

- Гриша, - помахал он рукой, - не узнаешь?

- Я не Гриша, - буркнул Алексей.

- Тьфу ты! – сплюнул Федор. - А так похож. Хотя я не видел его лет десять…

- Не Гриша я! – раздраженно повторил Алексей.

- Извините, - Федор доел свою порцию и покинул кафе.

В проходной института охранник дядя Сережа приветствовал его радостным возгласом. И, лучась довольством, сказал:

- Поздравьте меня. Внук родился. Крупный парень и крикливый, покоя медсестрам не дает.

- Поздравляю, дядя Сережа…

Москвин осекся, поскольку вспомнил, что именно ЭТУ ФРАЗУ дядя Сережа произносил ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД.

Он шел и размышлял: «Итак, Поэтесса оказалась права, я переместился во времени. Теперь я в этом уверен! Раз так, то следует воспользоваться своим знанием ближайшего будущего.

Но что такое эти выигрышные ДВЕ НЕДЕЛИ по сравнению с тем, что больше никогда не увижу ЕЕ?!»

Лена буквально наскочила на Федора, затараторила:

- Хорошо, что не опоздал! Выглядишь отлично!.. А то я боялась…

- Я трезв, как стеклышко.

- Калуцкий что-то замышляет. Надо как следует ответить ему.

- Ничего плохого он не скажет. Наоборот, поддержит начинания молодого ученого.

- Он поддержит!.. Жди.

- Поддержит, поддержит. Хочешь, поспорим?

- Федя, я тебя убью!

- Не надо. Меня уже столько раз пытались убить, теперь вот ты присоединяешься к армии моих многочисленных недоброжелателей.

- Короче, ты дашь ему достойный ответ?

Видя, что спорить с ней бесполезно, Федор лишь выдохнул:

- Врежу так, что мало не покажется.

- А что ты ему скажешь? – не унималась Лена.

- Что ты у нас гений! Молодой, но ранний гений.

- Прекратишь издеваться?

Крамская сжала кулачки, в глазах вспыхнули яростные огоньки, того и гляди смахнет с лица кудряшки волос и наброситься на своего коллегу. В ее характере! В такие минуты Федор даже представить не мог, как такая шустрая девчонка позволяла истязать себя бывшему мужу?

Москвин поднял руки вверх, в общих чертах поведал о своей речи в ее защиту. Хотя знал, она не понадобится. Ленка успокоилась. Он глядел на нее и с ужасом думал: «Знала бы ты, что тебя МОГЛО ОЖИДАТЬ!»

Она безумно волновалась, когда делала доклад. Ее аргументы должны были убедить даже самых отчаянных скептиков: она приводила много новых неожиданных фактов, - по рядам членов ученого совета даже пробежал небольшой гул удивления. И только Федор слушал ее с трудом, скука одолевала, хотелось выскочить из аудитории и бежать без оглядки. Неважно куда, только подальше от примитивной бредятины. Он безнадежно вертел головой, с тоской взирая на эту комедию, или, наоборот, трагедию. Теперь, когда он знал во сто крат больше каждого из них, хотелось кричать: «Расходитесь по домам, невежды!»

Он мысленно молил Лену замолчать, не выставлять себя на посмешище, ибо все, что она говорила, было равносильно тому, как если бы средневековый ученый открыл современному человеку, что «земля, оказывается, вращается вокруг солнца»…

Но комедия продолжалась! Лена выдвигала одну «истину» за другой, постепенно Федор перестал ее слушать. Тем более что из неведомых глубин подсознания всплыл голос Поэтессы. И было это ее очередным романтическим посланием:

Ты знаешь,
       а листья в лесу все еще зелены,
Как будто природа
       не верит в ушедшее лето,
Но только прозрачно-морозными
       стали рассветы,
И цвет непривычно стальной
       набежавшей волны.
А там, у березки в кудрях
       вдруг сверкнет позолота,
Тяжелые алые кисти
        свисают с рябины…

Неожиданно звук ее голоса прервался, потому что один из членов совета напрямую обратился с вопросом к Федору. И, чтобы не подвести Лену, пришлось ему подстраиваться под общий хор ученых невежд. Насколько убедительно он говорил в поддержку своей коллеги?.. Похоже, она осталась довольна.

Потом слово взял Калуцкий, было видно, как ожидавшая разгрома Лена втянула голову в плечи, как напряглась Лариса Петровна. И только Федор оставался абсолютно спокойным, поскольку помнил каждое его слово на том заседании. Старый профессор откашлялся и… изменил сам себе. Он начал защищать Крамскую, говорил, что в ее исследованиях есть рациональное зерно - высшая похвала в его устах. Впоследствии девушка может достигнуть многого, но должна прислушиваться к авторитетам. (Под главным авторитетом Калуцкий, безусловно, имел в виду себя).

Когда закончился совет, Кочеткова спросила у Федора:

- Ты будто бы и не рад?

- Я очень рад.

- Лариса Петровна, - вмешалась Лена, - наш Москвин заранее предупредил меня, что все произойдет именно так.

- Да? – удивленно взметнулись брови Кочетковой. - А откуда же он узнал?

- Для меня это тоже загадка.

- Федя, ты никак по совместительству устроился пророком?

- Точно. За эту работу платят гораздо больше, чем у нас в институте.

Он отправился в лабораторию, включил компьютер и с тоскою принялся просматривать свои записи. Во сколько наколбасил! Будущая докторская! Уничтожить все это к едрене фене! Уничтожить все, что сделано в этом дурацком институте! Теперь-то он знает, что во всех этих «научных изысканиях» нет и доли истины, одно море нелепостей, замаскированных под хитрое словцо «гипотезы».

Забежала Лена, казалось, готовая летать от счастья. Однако удрученный вид Федора несколько охладил ее пыл.

- Признавайся, что у тебя случилось? – спросила она. – Попробую угадать: неразделенная любовь?

- У тебя удивительное чутье.

- Кто счастливица?

- Одна поэтесса.

- Не ошибись, Федя. Творческие люди слишком специфичны, их поведение не поддается анализу. Говорят, вместо логики у них одни эмоции.

- Ты с ними так часто общалась?

- Нет, но… говорят.

- Не верь этим обманщикам.

- Хорошо, убедил. Но как все-таки ты узнал, что Калуцкий изменит свою позицию?

- Очень просто: в последнее время ты была слишком убедительна. А как говорила! Тебе бы в думу! Вот я и предположил: если она подобным образом будет заливаться на ученом совете, не то, что Калуцкий, статуя Минервы благосклонно кивнула бы головой.

- Но ведь ты был против того, чтобы в нашей монографии затрагивались спорные проблемы. Например, что разрушенные пирамиды в районе Кольского полуострова строили представители арктической цивилизации…

- Вот в Арктиде не был. Зато ее главную соперницу Атлантиду посещал. Любопытная была экскурсия.

- Федя!..

- Знаешь, а ведь пирамиды являются своеобразными тоннелями для перехода в иные измерения земли.

- Мой коллега сегодня не в себе.

- Странно слышать такое от Лены Крамской, которая совсем недавно называла Федьку «ретроградом». А как волшебно ты пела о необычайных свойствах пирамид, называла их загадочными, нет, самыми загадочными постройками на земле. И вот когда я «приподнимаю планку», пытаюсь расширить горизонты познания истины, ты глядишь на меня, как на больного. В тебе тут же умирает ученый-романтик, зато просыпается прагматик, боящийся преступить «опасную черту», и, верящий, либо общепринятым постулатам, либо только в то, что можно пощупать, а еще лучше понюхать или съесть. Знаешь, в чем главная проблема современной науки? Реальных людей, обладающих сакральными знаниями, единицы. И, чаще всего, они не пишут диссертаций, не афишируют свои познания, поскольку понимают: достучаться до людских умов невозможно.

Он всего ожидал от Лены, но только не того, что последовало в действительности. Она… расхохоталась:

- Ты точно свихнулся от любви!

Перед ним вновь появился загадочный лик Поэтессы, в глазах которой читалось торжество: «И как вам это нравится?.. Они не понимают вас, и теперь уже никогда не поймут. Завтра будет еще хуже…»

- Ужасно, - вслух согласился Федор.

- Что ужасно? – не поняла Лена.

- Голова ужасно болит.

- Бедненький. Принести тебе таблетку?

- Сама пройдет. Ненавижу лекарства.

По счастью позвонила Кочеткова, вызвала «виновницу торжества» к себе. Федор вновь получил возможность углубиться в свои мысли. До чего же интересно повернулась его жизнь! Остается порадоваться за Ленку, пусть поживет еще с полсотни годков.

Москвин попытался забыть героев своей «второй жизни», однако они оккупировали его сознание и не желали покидать. В сотый раз он задавался вопросом: существовали ли они на самом деле? Взять того же Алексея. Тогда в кафе он явно видел Федора впервые… А как же события у кинотеатра «Нострадамус»? Как же гостиница?.. Предположим, Алексей великолепный актер... Не надо обманывать себя, он не играл!

Желая прояснить ситуацию, Федор решился на один трюк. Дважды ему встречалась следователь Селезнева, даже оставила визитку. Естественно, никакой визитки сейчас нет, она осталась в том времени, но в голове ясно отпечатался номер ее телефона. Он позвонил, раздался знакомый женский голос:

- Я вас слушаю.

- Добрый день, это Москвин.

- Простите, кто?

- Федор Николаевич Москвин. Не помните меня?

- Нет.

- Как же так?!

- Вы куда звоните?

- Кажется, ошибся.

- Бывает.

Поставлена окончательная точка в сомнениях Федора. Теперь он уверовал: все, что говорила Поэтесса, - ПРАВДА. Традиционный ход времени нарушен: он вернулся в свой мир двухнедельной давности.

Но как теперь ему жить в нем? Скучно, до тошноты, до сумасшествия скучно!

По четвергам (а семнадцатое выпало на четверг) в институте проходили семинары, на которые приглашались специалисты, чьи работы вызывали особенный интерес. Сегодня лектор рассказывал о Комитете 300 (это абсолютно тайное общество, состоящее из представителей неприкосновенного класса; задача Комитета создать вечную систему своего господства над остальным миром. Подробно об этом см. В. Никитин «Заговор против человечества» – прим. авт.), об изощренных формах управления земными ресурсами, политическими и социальными системами и, конечно же, человеческими мозгами. «Тайные правители, - говорил лектор, - ставят своей целью полное разрушение национальных государств и национального самосознания, истребление к 2050 году 3 миллиардов «бесполезных» едоков, построение общества по типу: правители и слуги; каждому человеку внушат, что он – создание Единого Мирового Правительства, которое и определит ему нужную религию...»

Москвин слушал лекцию и думал: «Организация – тоже маленькое ответвление Комитета? Почему бы не сказать о ней? Почему мы не говорим о тех, кто непосредственно рядом с нами, кто превращает жизнь горожан в унизительное прозябание? Боимся, что «великие» не посчитают нужным мстить «маленькому болтуну», а ЭТИ церемониться не станут?»

- Влияние и сила Комитета 300 столь велико, - продолжал лектор, - что скоро никто не сможет противостоять его диктату. Прежний мир падет, не останется никаких традиционных ценностей, даже семьи в ее классическом понимании…

Федор сразу вспомнил про «старика», про реальные возможности Поэтессы… Какой Комитет 300? Кто такие эти правителишки перед силой реальной? И кто они перед ВЕЧНОСТЬЮ?

Он не выдержал, покинул зал и долго бродил по коридорам института, пытаясь забыться, отринуть грустные мысли. Оставалась надежда, что Поэтесса не исчезла, она по-прежнему рядом, сейчас прочтет свои чудные стихи, которые так нагло прервали на ученом совете…

И он действительно услышал окончание того, что в ее устах казалось маленьким шедевром:

…И нашего лета,
       которое мы так любили,
Вдали затихают
       последние звонкие ноты.
Прорезала сердце
      с жестокой ухмылкой разлука.
Осколки ушедшего лета
      порезали руки.
А я под дождливые
       однообразные гаммы
Рисую на окнах
       из наших имен анаграммы…

«Причем здесь лето? – задался вопросом Федор. - Летом я ее еще не знал! Может, это просто восхищение самым прекрасным временем года, временем полного расцвета природы?»

Но сейчас царила беспросветная осень, и каждый последующий день будет все мрачнее и мрачнее.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА XVIII. Опасные игры

День пролетал за днем, не принося ничего, кроме скуки. Эмоции, казалось, умерли в тот момент, когда Федор перенесся назад на эти проклятые ДВЕ НЕДЕЛИ. Он ни от чего не получал удовольствия: ни от общения с женщинами (все они меркли перед Поэтессой), ни от работы (наивная болтовня блистающих незнанием людей). Иногда он, словно идиот, пялил глаза в телевизор, - там рассказывали о новых достижениях, открытиях. И хотелось, сквозь слезы, хохотать над «изобретениями», как наверняка посмеялась бы его исчезнувшая подруга.

Более всего его раздражали научные дискуссии, конгрессы, где профессора и доценты козыряли знаниями, хотя в действительности расписывались в полном невежестве. Иногда Федору казалось, что уже наступило «грядущее царствие хама». Как-то один его друг сказал: «Хам вторгался в пространство индоевропейской культуры, в христианский мир сначала идеологически, как например, шариковы, а ныне идет вторжение второго порядка - физиологическое, хамиты проникают на нашу территорию». Теперь Москвину стало ясно, что хамиты - понятие не только этническое, оно включает и тех, кто причисляет себя к «стопроцентной элите», например, членов Комитета 300.

Если первую неделю своего «возвращения» в прошлое Москвин «как-то жил», то потом все, что окружало его, сделалось просто невыносимым. Где-то в далеком неведомом мире - удивительные знания, невероятные открытия высших по разуму существ. И женщины там другие… Точнее, там одна женщина, которая стоит всех остальных! Как он мог от всего этого отказаться?

Федор мысленно взывал к ней, просил почитать стихи, даже просто ответить; пусть на мгновение, но насладиться ее словом и звуком голоса! Однако она почему-то молчала…

«Она забыла меня?!»

Спасаясь от хандры, Федор взял у врача бюллетень. Он надеялся, что четыре стены спасут его от наивных «научных» гипотез, скандальной хроники – любимого детища недоумков, ото всех «серьезных новостей» отсталого измерения. Но и дома хоть волком вой… Не может человек находиться в одиночестве.

Мысль о том, чтобы принять предложение Поэтессы - навсегда покинуть несовершенный мир, все сильнее овладевала Федором. И только маленький сигнальчик продолжал звучать в голове: «А что там?..» Как известно, туристическая поездка и эмиграция – вещи разные.

Еще один скучный день пробегал мимо, Федор отказался пойти на день рождения к своему коллеге и товарищу Павлу Петровичу («Болен я, Паша, болен!»). Без него обойдутся. Вместо этого он направился к врачу, своей однокласснице, она безо всяких проволочек продлила бюллетень. И снова – холостяцкая квартира, снова - одиночество.

Вот уже и вечер, Федор засыпал с мыслю: не умереть бы завтра от скуки. Он и представить не мог, каким образом уже с утра повернутся обстоятельства!

….Сначала царила полная и бесконечная темнота. Потом, точно из ничего, вылепились маленькие фигурки. Они оживали, суетились, делали какие-то незамысловатые движения - обычные взмахи рук; затем Федору показалось, что фигурки танцуют. Загадочные существа начали расти, приобретая силуэты реальных людей. Люди громко говорили, пускали остроты, над которыми сами же с упоением смеялись. Нет, они не танцевали, - они сидели за большим столом.

Внезапно посреди шумной компанией поднялась молодая женщина с лицом дерзким и страстным, ее звучный голос, словно околдовывал сознание…

Почему-то не поднялась?! Вообще не появилась…

Затем должен был раздаться звонок в дверь, который вырвет Федора из объятий сна!.. Но это уже случилось в другой жизни, Поэтесса говорила, что повторения может и не быть.

Однако звонок прозвучал, неприятный и настойчивый, точно такой же, как в тот раз, когда следователи сообщили о гибели Лены.

Федор поднялся, открыл дверь, повторяя про себя: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда!» Но при виде знакомых стражей порядка у него упало сердце.

- Москвин Федор Николаевич? – спросила Селезнева. – Вот наши удостоверения. Не пригласите войти?

С возрастающей в душе тревогой Федор беззвучно кивнул. Каждую секунду он ожидал вселенского взрыва…

- Мы насчет Елены Геннадьевны Крамской, - низким голосом произнес мужчина. - Вы ведь хорошо с ней знакомы?

Селезнева, как и тогда, буквально впилась в Федора взглядом, он с беспокойством спросил:

- С ней что-то случилось?

- Почему вы так решили?

- Слишком суровые у вас лица.

- Ее убили…

Взрыв наконец произошел - он унес половину мира: все пылало и погибало в огне!

- Что вы можете о ней рассказать? Ее интересы, круг знакомств…

- Где произошло убийство? – хрипло спросил Федор. – У нас в институте, в лаборатории?

Если бы сказали «да», он набросился бы на Селезневу, заставил бы ее за все ответить. Ведь она – член ОРГАНИЗАЦИИ! Той самой, по заданию которой убивают людей. Как хорошо устроилась: расследует собственные преступления.

В глазах следователей промелькнуло удивление, мужчина сказал:

- Почему в лаборатории? На автобусной остановке.

- На остановке?!

- Да, вчера вечером на остановке. Преступник, вернее, преступники уже задержаны. Это компания подростков, один из них ударил ее ножом.

- В сердце?

- Нет, не в сердце, - неохотно пробурчал мужчина, - но удар оказался смертельным.

- А почему вы спросили про лабораторию? – поинтересовалась Селезнева.

- Сам не знаю… Просто подумал.

- Странные у вас мысли.

Москвин вдруг с вызовом посмотрел на нее:

- А вы УВЕРЕНЫ, что это были подростки?

- Выражайтесь яснее, Федор Николаевич.

- Свидетели убийства есть?

- Несколько человек.

- За что ее убили?

- Подростки избивали своего дружка. Крамская заступилась… и…

- Тогда зачем вы пришли ко мне? Все же ясно: Лену убил какой-то отморозок.

- Да. Но мы всегда проверяем несколько версий. Где, например, вы были вчера между девятью и десятью часами вечера?

- Спал. Я болен, вот справка.

- Не выходили?

- В это время - нет.

- Свидетели имеются?

- Нет, - повторил Москвин.

- У одного из ваших сотрудников был день рождения. Почему Елена Геннадьевна не пошла? Она ведь член коллектива.

И Федор повторил то же, что и при первой встрече, повторил слово в слово:

- У нас большой коллектив, на всех одного ресторана не хватит.

Затем его пытали вопросами о взаимоотношениях с Леной: не ссорились ли они в процессе совместной работы? Хорошо, что в этот раз ОН С ЛЕНОЙ НЕ ПОРУГАЛСЯ, и не было с его стороны в сердцах брошенной угрозы.

Федору так не хотелось, чтобы следователи перешли к научной деятельности института, даже им он не смог бы соврать по поводу ее «псевдоучености». К счастью, обошлось без этого.

Когда они уходили, Людмила вдруг обернулась и спросила:

- Это вы мне звонили несколько дней назад? Сказали, что ошиблись… Вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОШИБЛИСЬ?

- Да, я ошибся, госпожа подполковник.

- Я – майор, - быстро поправила Селезнева. – Разве вы не различаете звания?

- Значит, скоро станете подполковником.

Людмила вспыхнула, напарник посмотрел на нее с подозрением. Федор примирительно заметил:

- Я не глазливый. Наоборот, у меня легкая рука…

Оставшись один, Федор обхватил голову и ерошил свои редкие волосы. В мозгу возникла гигантская электронная карта; он вспомнил, что, несмотря на альтернативные варианты развития событий, их итоговый результат не менялся.

Теперь оставалось ждать гибели Алексея и быстрого повышения Людмилы. «А что будет со мной?»

…Неприятности у него начались сразу после убийства Лены. Тогда за ним и началась слежка. Сейчас подобного быть не должно, КРАМСКУЮ УБИЛИ ОТМОРОЗКИ.

…Он решил пойти на работу: надо вторично попрощаться с Леной, да и домашнее одиночество осточертело. Но, оказавшись на улице, быстро понял, что опять находится под прицелом невидимых глаз. Поразительное повторение истории! Интересно, если бы те, кто в период социально-политических кризисов выходят на улицы, стремясь отстоять свои права, заранее бы знали, что, несмотря на всех усилия, они вновь окажутся за бортом жизни, стали бы они участвовать в этих игрищах? Или тот, кому изменила жена, стал бы «прокручивать пленку назад» - дабы уберечь ее от любовника? Ведь все равно появится другой, обязательно появится… Нет, все-таки мир без РЕАЛЬНЫХ АЛЬТЕРНАТИВ большой перспективы не имеет.

«Интересно, что им сейчас-то от меня нужно?»

Пока Москвин не находил этому ни малейшего объяснения. Он даже спрашивал себя: не ошибается ли? Увы, нет! С некоторых пор ощущение близости врагов стало для него нормой.

«Может быть, следователи солгали, - ЛЕНУ УБИЛИ НЕ ОТМОРОЗКИ? В прошлый раз она погибла из-за полученного сенсационного материала, а теперь?.. Что если и у высших нет альтернативы? Ни один, так другой коллега Поэтессы влюбился в скромную даму от науки и подарил ей, вроде бы во благо, удивительные знания?..»

Федор зашел в институт, вновь прослушал горестные речи по поводу безвременной кончины. Он будто бы читал одну и ту же книгу, точнее, одну и ту же главу. А когда подходил к следующей, страницы непроизвольно переворачивались назад. И все начиналось сначала.

Осень за окном стала грустной-грустной! Как и в «той жизни» вновь плакал дождь, то ли вспоминал Лену, то ли пора такая наступила, слезливая. Печаль природы окончательно доконала Федора, в душе воцарилась полная беспросветная тоска. Он мысленно умолял Поэтессу появиться хотя бы на миг, прочесть что-нибудь, пусть даже об унылом ноябре. «Неужели и ты меня покинула?»

В голове послышался сигнал («Она услышала! Услышала!»): «Хочешь о печальной осени? Изволь…».

Его губы невольно зашептали вслед за ней:

…Печальная осень
       уныло роняет дождинки,
И в лужицах мокнут
       цветные лоскутья листвы.
Как грустно справлять
        по ушедшему лету поминки,
С тобой улетело оно,
        как стрела с тетивы.
Искрилось вчера лишь
       в трепещущих травах и листьях,
И веяло жаром в лицо
       и тела согревало,
И солнце играло
        веселой пушистою кистью,
В полях в разнотравье цветном
       нас оно рисовало…

- Да, да! – закричал Федор, - у нас БЫЛО ЛЕТО! Было все! И я хочу, чтобы все повторилось! Повторилось сегодня, завтра! Повторялось каждое мгновение! Что мне мой мир без тебя?! Я решил… или почти решил: я хочу быть в твоем мире!.. Скажи что-нибудь еще! Не молчи… Пожалуйста…

И она продолжала:

…Когда ты вернешься
       воскреснет дыхание лета,
На листьях кленовых
       тебе напишу я сонеты.
Далекой валькирией
       выйду из летнего бреда,
Последней звездою
       блесну на пороге рассвета…
Ладони подставь для меня,
      чтобы не было поздно.
Бесследно порой исчезают
       упавшие звезды…

- «Чтобы не было поздно»?! – воскликнул Федор. - Неужели я опоздал?! Неужели моя проклятая нерешительность сыграла роковую роль?

Ответа не было. Не последовало его и после множества новых мысленных сигналов, посылаемых возлюбленной Москвиным. И снова в голове возникла зловещая мысль: «Что если это настоящая реальность, а другой никогда не существовало? И те две недели были плодом моего воображения, фантазии, сна?.. Возможно, в том сне я и предвидел события, которые случились теперь?.. Выходит, и Поэтесса – фантазия, сон, сказка?..

О, нет!

Скажи, что я не прав!!!»

Молчание…

После работы его безумно тянуло в бар, однако Федор держался. Так не убежишь от самого себя, а если и убежишь, возвращение будет – тягостнее некуда. В любой ситуации лучше сохранять ясный ум.

Он и не представлял, что, не поддавшись соблазну Бахуса, не расслабившись в попойке, сохранит себе жизнь.

Федор вновь чувствовал слежку, на какой-то период времени ему вдруг стало все равно, апатия достигла наивысшей точки. Но когда он вошел под арку своего дома, вялость как рукой сняло. Опасность казалась настолько явной и близкой, что «барахтаться в сомнениях» стало невозможно. Или сражаться, или сдаваться на милость победителей?! А они милостивы не будут!

Впереди маячила фигура, и Москвин интуитивно понял: по его душу! Откуда такая уверенность? Быть может с той же войны, когда он ЗНАЛ, что снайпер спрятался вон за тем холмом или за той грудой камней. Срабатывала интуиция: что-то внутри Федора кричало: «Ложись! Открывай ответный огонь!» И он подчинялся. Подчинялся, потому что ему очень хотелось жить… А сейчас?..

Сейчас он должен жить, поскольку остается надежда увидеть ЕЕ!

Темнота не позволяла Федору рассмотреть приближающегося человека, к тому же у того был поднят воротник. Правда, шел он, вроде бы, не обращая внимания на Москвина. Но Федора не обманешь!

Едва они поравнялись, как рука незнакомца потянулась из кармана плаща. Федор опередил - ударил ногой в челюсть. Незнакомца отбросило к стене, он стукнулся об нее головой, рухнул наземь, и остался лежать без движения.

Но он был не один! Чтобы взять «крутого спецназовца» наверняка выделили целую группу.

Федор склонился над поверженным противником, обыскал - нашел пистолет.

Чутье подсказывало: «Они здесь!.. Очень скоро нанесут новый удар!»

Невдалеке промелькнули две тени, раздался приглушенный выстрел. Федор едва успел отскочить к противоположной стене, и выстрелил в ответ. Одна из теней согнулась, застонала. Напарник подхватил раненого, и они скрылись в темноте позднего осеннего вечера. Москвин не решился на преследование. Но как выяснить: почему его пытались убить?

Зазвонил телефон, продолжая ощущать лопатками холод стены, Федор включил трубку.

- Хороший выстрел, господин Москвин, - услышал он язвительную похвалу. – Но дальше – без глупостей. Вы – на мушке. Не ищите меня, я – везде!

Федор хорошо помнил этот голос, потому пошел ва-банк:

- Вас ведь зовут Алексеем?

Последовала пауза, очевидно, киллер находился в легком ступоре от такого «ясновидения». Затем нехотя произнес:

- Допустим.

- Мне необходимо сообщить вам одну важную вещь. Дело касается вашей жизни. Повторяю: не моей, а вашей!

- Говорите! – потребовал Алексей.

- Не смешите.

- А в чем дело?

- Будто, не знаете? Говорить по телефону, все равно, что сделать сообщение по телевидению.

- Ладно, - согласился Алексей, - пройдите немного вперед. Бросьте оружие… Так!.. Поднимите руки… И запомните: одно неосторожное движение, и я стреляю. Я не из тех лохов, которых вы…

- Знаю, - перебил Федор. – Вы – профессионал высочайшего класса.

Москвин наблюдал, как Городецкий осторожно приближается к нему; однако на полпути он остановился. Дуло пистолета нагло уставилось на Федора.

- Что вы собирались сказать?

- Вас заказали.

- Чушь!

- Ваше право не верить.

- И кто?

- Своих врагов вы знаете.

- У меня их нет.

- Но друзья-то есть? В наше время это гораздо хуже.

- Откуда вам это стало известно? – резко бросил Городецкий, однако голос его слегка дрогнул. Федор догадался, что попал в точку! «Подгнило что-то в Датском государстве».

- …Сорока на хвосте принесла.

- Ненавижу шутки, - поморщился Алексей. – Особенно, если шучу не я. Поэтому повторяю вопрос.

- Я не глухой, - миролюбиво произнес Москвин. – А пугать меня не стоит, пуганый не такими людьми. Вы не убивать меня пришли, иначе бы давно продырявили. Вам что-то от меня нужно. Вот и объяснимся без угроз: вы мне свою информацию, я – свою.

Алексей впервые имел дело с таким крепким человеком, он и руки то поднял лишь потому, что собирался навести мосты. «Ну, да ладно, сыграем пока по его правилам, они ведь не противоречат моему заданию! Мы должны были «выбить» из него нужные сведения, а он вроде бы сам предлагает их предоставить. И потом: он явно собирался заговорить со мной в кафе?! И голос мой узнал по телефону! Что-то тут не чисто!»

- Спрашивайте, - предложил Федор.

- Вы проявили интерес к одному человеку из прокуратуры…

- Ни в коем случае! Ненавижу органы.

- Тем не менее… Вам известно о нем то, что пока не известно другим. Откуда? Кто стоит за вами?

- За мной, точнее, со мной – моя совесть. И только.

- Я не получил ответа.

- Говорите о Селезневой?

- Мне не сообщили фамилию. Будем считать, я ее не слышал.

- Удобная позиция.

- Потому пока и живу.

- Можно опущу руки? Устал.

- Чуть позже.

- Я ведь не дурак, и понял о ком речь. Сегодня утром меня навестили двое следователей – мужчина и женщина, ну и начали пытать по поводу убийства Лены Крамской.

- Кто такая Лена Крамская?

Федор пытался уловить в его голосе хоть какую-то фальшь, однако недоумение киллера казалось искренним. Федор все-таки продолжил «атаку»:

- Вы не знаете Крамскую?

- Да нет же, говорю вам.

В голове Москвина начала вырисовываться определенная картина: возможно, Лену и впрямь убили малолетние преступники. И сам Федор вызвал у Организации интерес совсем по другой причине. Дернуло же его брякнуть насчет звания Селезневой! Ее назначение несомненно хранилось в тайне, а он проболтался. Да еще перед этим позвонил ей, правда, сделал вид, что это случайность, мол, ошибся… Здесь в случайности не верят!

- Вы опять замолчали, – раздраженно произнес Городецкий.

- Так вот, я по ошибке назвал женщину подполковником. А она, оказывается, майор.

- И что?

- Наверное, ей собираются присвоить новое звание.

- И что? Что?! – повторял киллер, теряя терпение.

- Женщина думает, будто, я серьезно влез в ее дела. А они мне безразличны. Передайте это тем, кто вас послал.

- И все?

- Этого будет достаточно. В крайнем случае, вы всегда СМОЖЕТЕ ВЕРНУТЬСЯ. Вот мой дом. Я ни от кого не прячусь.

«С логикой у парня в порядке!» - решил Городецкий. Но оставался второй вопрос. Он утверждает, что опасность грозит и самому Алексею.

- Опустите руки! – скомандовал киллер.

- Спасибо, брат, - Федор произнес это с откровенной издевкой. Было ясно, что его не пугает оружие. Теперь уже и Алексей начинал сомневаться, что его противник – одиночка; за таким обязательно кто-то стоит.

- Что по поводу меня?

- Я уже говорил: вас собираются убить. Неужели вы до такой степени мазохист?

- Кто собирается?

- У вас была серьезная промашка?

- Нет.

- Почему-то мне кажется, что вашим палачом станет именно следователь прокуратуры Селезнева.

Глаза Алексея засверкали в темноте, он внимательно всматривался в лицо Федора, пытаясь вытащить из лабиринтов памяти любые детали прошлого. «Маленькое кафе, где этот парень слишком упорно глядел в мою сторону, назвав меня Гришей, хорошо помню. А раньше?.. Где мы виделись РАНЬШЕ? Нет, не похоже, чтобы он попадался на моем пути!

Но вернемся к кафе… Если бы он хотел расправиться со мной, то, при его умении, сделал бы это. Я могу постоять за себя, но внезапность решила бы многое. Если не все…

Однако никаких враждебных действий он тогда не предпринял!»

- Вам не кажется, что вот так стоять здесь опасно? – сказал Федор. – В любую минуту может зайти случайный прохожий.

- Откуда вы?.. – проговорил Алексей.

Он не закончил фразу, итак было понятно…

- Откуда столько знаю? – Федор усмехнулся и поднял вверх палец. – Оттуда! Считайте меня провидцем, предсказателем, кем угодно, но очень скоро убедитесь в моей правоте.

Алексей ощутил, как по телу побежали мурашки, в словах Федора он уловил: не обман, не блеф! С плохо скрываемой тревогой Городецкий попытался придать всему шутливый оттенок:

- Шансы выпутаться у меня есть?

- Не уверен. Но попытайтесь, многое в ваших руках.

- Мы еще встретимся! – негромко произнес Алексей.

- Обязательно, - с грустью подтвердил Федор.

- Если только вы меня обманули?!..

Он растворился во мгле, а Москвин вспомнил еще одно - номер контактного телефона, оставленного «партнером Юрием» в том прошедшем периоде жизни. Он позвонил, чем привел Городецкого в еще большее изумление.

- Вы?! – прошептал киллер.

- Это чтобы вы мне окончательно поверили.

Уже у себя дома, Москвин принял окончательное решение: в этом измерении он больше не останется. Будь что будет, но он рискнет отправиться в мир возлюбленной! Неизвестно какая жизнь там, только здесь ее точно нет! По крайней мере, для него.

Он мысленно позвал Поэтессу, однако ответа не последовало. Тогда обратился к ней вслух, сначала с просьбой, потом – с мольбой. И снова – ни звука.

«Она отреклась от меня?»

Теперь он сообразил, в какую ловушку сам себя загнал после проявленной сегодня инициативы. Организация не позволит ему вот так запросто разгуливать по городу и ощущать себя Джеймсом Бондом. Да и за что ему, в отличие от агента 007, бороться? За царящие здесь обман, скудость мысли?..

И снова он взмолился:

- Где ты, лучшая из женщин? Моя реальность или мой сон? Если последнее, и на том спасибо. Спасибо за прекрасные мгновения!..


ГЛАВА XIX. Шаг в неведомое

Чем дальше, тем больше Городецкий приходил к убеждению, что человек, с которым ему пришлось схлестнуться, вел себя странно. Он так уверенно предрекал будущее, показывая при этом на небо, что невольно верилось в его возможность получать информацию из Космоса. У убежденного материалиста Алексея аж волосы на голове зашевелились. И этот его звонок…

Телефон зазвонил вновь, это был его шеф.

- Как все прошло? – сурово спросил глава Организации.

- Нормально, - ответил Городецкий.

- У меня иная информация.

- Она – неверная.

- Неверная? Один – ранен, другому отшибли мозги.

- Мне удалось поговорить с этим Федором Москвиным.

- Что значит «удалось поговорить»?! Соображаешь, что несешь? Его надо было как следует отделать, а не вести приятную беседу.

- Так вышло…

- О чем говорили? Надеюсь, не о женщинах?

«А ведь угадал! О женщине – тоже!»

И тут Алексей подумал, что шеф неспроста обронил последнюю фразу. Пытается выяснить, не звучала ли фамилия «Селезнева»? Нет, скорее всего это – лишь случайная ироничная реплика.

«Случайностей» у него не бывает.

- Чего молчишь? – подозрение главы Организации только усилилось.

Надо что-то отвечать. Солгать? Опасно! И он передал слово в слово то, что сказал ему Федор.

- Повтори! – потребовал глава Организации.

- «Женщина думает, будто я серьезно влез в ее дела. А они мне безразличны. Передайте это тем, кто вас послал».

- Фамилию женщины не назвал?

- Не в моих правилах запоминать то, что ЗАПОМИНАТЬ НЕ ДОЛЖЕН.

- Так ты решил ее забыть?

- Мне кажется, я поступил правильно?

Последовала пауза, настолько долгая и тяжелая, что Городецкий нарушил субординацию и первым спросил:

- Какое будет поручение?

- Я перезвоню.

Пока Алексей пытался предугадать реакцию шефа, тот позвонил Селезневой и сообщил о своем разговоре с Городецким. Людмила занервничала:

- Не находите, что все это слишком подозрительно?

- Согласен.

- Какой-то человек предвосхищает наши планы.

- Пока никто их не предвосхищает. Он просто сделал намек…

- Откуда ему ИЗВЕСТНО?

- А если он просто ошибся? Может же человек перепутать звания.

- Только не бывший военный! Он сказал это сознательно, с определенной интонацией. Мое чутье меня подводит редко…

- Знаем, потому и ценим вас. Но пока мы не нашли на него ничего, что могло бы заинтересовать.

Тяжелая одышка не дала главе Организации закончить свою мысль.

- Вам нехорошо?! Или мне показалось?.. – воскликнула Людмила.

- Пустяки.

«Нет не пустяки! – внутренне усмехнулась Селезнева, - жаль мы общаемся не по скайпу, и я не вижу твоего лица. Но чувствую, как тебе тяжело, как жизнь понемногу уходит из тела, вроде бы еще не старого. Думаешь сохранить болезнь в тайне? Только не от меня! Я ознакомилась с твоей медицинской картой…»

Следующий вопрос Людмила задала с необычайной осторожностью:

- А человек, что работает лично на вас… С ним возможно встретиться?

- Нет.

- Но я бы только…

- Нет! И больше не обращайтесь ко мне с подобной просьбой. Вы правильно подметили: он работает ЛИЧНО на меня.

- Мы все работаем на вас, - мягко напомнила Людмила.

- Не на меня, на наше общее дело.

- Конечно, конечно…

- А насчет Москвина не беспокойтесь. Я заставлю его все рассказать. Сознается, парень. Я умею выбивать правду.

Глава Организации отключился, поскольку не мог больше вести диалог. Наступило резкое ухудшение, боль за грудиной усилилась и отдавала под лопатку, немела левая рука. Надо было позвать охрану, однако он решил: обычный приступ. В кармане – нужное лекарство, сейчас он примет его, и все успокоится…

А Селезнева тем временем связалась с «нужным человеком», который сообщил:

- Он только что звонил шефу, как раз перед вами. Он – киллер, дайте немного времени, и мы предоставим о нем полную информацию.

Федору довелось видеть несколько фильмов, в которых герои попадали в такую же ситуацию, в какой сейчас находился он. Речь шла об альтернативном развитии событий: людям дается второй шанс избежать смерти, но сделать этого все равно не удается. Основная идея, которую проводили создатели лент, заключалась в изначальном предначертании событий, мол, если на роду написано, то это обязательно произойдет. Пища для размышлений была серьезная, но теперь, когда события реально повторялись, Москвин понял: дело не просто в предначертании. Поэтесса объяснила причину: люди слишком предсказуемы. Похоже, их страсти и желания формируются еще до того, как ребенок появляется на свет. Какие бы пути-дороги человек ни выбирал, все они, по его разумению, должны привести к заранее определенной цели. В свое время один известный немецкий политик написал: «Движение – все, цель - ничто» (имеется в виду Э. Бернштейн. – прим. авт.). Как же он ошибался! Целевая установка дает сигнал к действию, а дальше - дерзаем! Но, крути не крути, дорога приведет в Рим. Если кто-то ставит задачу оказаться в Вечном Городе, он будет там. Чуть раньше, или чуть позже… При каждой новой возможности человек будет идти по схожим дорогам. Поэтому вариантность движения сохраняется, но результат всякий раз будет один и тот же.

Человек – частичка общего, а общее мало отлично от частного. Что показывала та электронная карта мировой истории? Не будь Октября, жестокая диктатура в России наступила бы в 1934-ом. Столетиями в нас подогревали желание иметь над собой справедливого властителя. Поэтому властители и приходили. А то, что не справедливыми они оказывались, и плетка слишком сильно хлестала по нашим хребтам – уж, извините.

Внезапно Федор сопоставил две даты: «1937» и «1934» - три года! Цель совпала в общем, но не в частностях. А частности – не просто сухая статистика, это судьбы, множество самых разных судеб! Выходит судьба конкретного человека может поменяться?

«Но стану ли я этим человеком?.. В первый раз мне удалось избежать смерти, а во второй?..»

Апатию точно рукой сняло. Поэтесса вряд ли вернется и заберет его с собой. Нужно спасать свою жизнь! Он слишком далеко зашел, так далеко, что невольно сжег за собой мосты.

Интуиция уже в который раз подсказывала, что самое опасное место для Федора – его дом. Значит, надо покинуть его! Уйти в ночь, в осенний холод, в непрекращающийся дождь. Куда угодно, но уйти!

Москвин выскочил на лестничную клетку и уловил звук чьих-то осторожных шагов. Так крадутся люди с определенной целью, не оставалось более сомнений, куда они направляются: В КВАРТИРУ ФЕДОРА.

Все повторялось, никакой альтернативы!

…Городецкий не находил покоя, казалось, что Федор Москвин заглянул в книгу судеб видит будущее. Он даже назвал имя его возможного убийцы. Смешно? Нелепо?.. Нет, Алексей ничего забавного в том не находил.

«Откуда Федору это известно? Откуда?!»

Шеф молчал, кажется, вообще не собирался выходить на связь. Невольно закралось подозрение, что он решил сдать своего самого надежного исполнителя. Неужели настолько серьезным оказался тот факт, что Алексей узнал «ненужное имя»?

Городецкий бродил по улицам, пытаясь понять: как ему поступить? Можно, конечно, спокойно дожидаться звонка шефа. Но что-то внутри кричало: «Действуй!»

Как действовать? Если последует приказ Организации, его надо беспрекословно исполнить. Алексей не имеет права о чем-то задумываться. Ему никто этого не позволит. Так что забыть о сомнениях, вернуться к себе и ждать…

Чего ждать?.. Не собственной ли смерти? В Организации убирают быстро.

«Зачем я сгущаю краски? Никаких оснований для тревоги пока нет. Мало ли о чем предупреждал какой-то Москвин. Он мог и соврать…»

Но тревога не отпускала!

И тут возникла неожиданная идея. Еще некоторое время Алексей, правда, боролся со своими сомнениями, но потом решился. Он сейчас же пойдет к Федору и выудит у него все. «Предупредить о визите?.. Не стоит! Инкогнито, только инкогнито. С меньшим числом ушей…»

Городецкий быстро двинулся к дому Москвина.

…Накрывшись плащом с головой, прошмыгнул в подъезд как мышка. Если ведется видеонаблюдение (скорее всего, так и есть!), то главное, чтобы невозможно было распознать визитера. Никто ничего не видит, никто ничего не знает… Но, когда Алексей стал подниматься по ступенькам, понял – он здесь не один. Поэтому на всякий случай держал наготове оружие…

Киллеры заметили Федора. Снова прозвучал выстрел. Москвин едва успел увернуться от пули. Но что дальше?.. Как сражаться без оружия?

Убийц было двое, они не боялись ни шума, ни криков… Соседи вряд ли выйдут, при новых «либеральных» законах во что либо вмешиваться опасно - для преступников наступила золотая пора! И вдруг один из них услышал позади себя шаги… Свидетеля лучше убрать, он развернулся и…

Городецкий понимал, что пришли такие же, как он, и послала их Организация! Но выхода не было, речь шла об его собственной жизни.

Он опередил киллера пулей в грудь, второй на секунду остановился, сообразил, что напарник мертв. Что ему делать? Атаковать Федора, или отбиваться от того, кто наступает на него сзади с оружием?

И он решил: жизнь дороже! Прижавшись к стене, стал высматривать неизвестного с пистолетом, что дало Федору передышку. Теперь возникла дилемма у Городецкого: потихоньку исчезнуть - пусть парень делает свое дело… Но сам он уже нарушил кодекс. К тому же, вдруг киллер его узнал? Вариант один: убрать и второго….

Федор метнулся в сторону, чем вновь отвлек внимание киллера. Городецкий тут же выстрелил, но чуть-чуть не повезло. Москвин сообразил, у него появился неожиданный союзник. Кто он?

Действовать нужно было быстро. Федор выхватил из кармана… сотовый и швырнул его в лицо преследователю. Глупейший вроде бы трюк, который заставил того переключиться на жертву. Алексей воспользовался этим и сделал еще один выстрел. Неудачная позиция помешала ему, пуля пролетела в нескольких миллиметрах от врага, но все-таки не задела его.

Киллер принял для себя окончательное решение: сначала покончить с тем, у кого в руках оружие. Он двинулся вниз, и тут Федор, точно молния, перемахнул через перила и оказался рядом с преследователем. Тот хотел развернуться, да помешала новая атака снизу. Еще один выстрел Городецкого! В это время Федор обхватил киллера и вместе они покатились по ступенькам. Когда подоспел Алексей, то увидел: все закончено. Москвин сломал противнику шею.

- Вы? – удивился Федор.

У Городецкого возникла мысль пристрелить его и, таким образом, выполнить задание Организации. Однако тут же отказался от этой затеи. Он работает лично на шефа, а шеф подобного приказа не давал. Да и пришел он сюда, чтобы поговорить с Федором.

- Прихватите оружие, - сказал Алексей, - оно вам пригодится.

- Вы правы.

- Пойдемте.

- Куда?

- Понятия не имею.

Федор согласно кивнул, и они осторожно вышли из подъезда.

Товарищи по несчастью нашли приют в маленькой забегаловке на окраине города.

- Что ж, теперь самое время сказать мне всю правду, - начал Алексей.

- Вы все равно не поверите.

- Я постараюсь. Кстати, сейчас я вполне представляю, что ожидает меня в ближайшем будущем. Ведь я спас человека, которого заказали очень влиятельные люди.

- Почему вы не убили меня? – поинтересовался Федор. – Возможность была, да и желание, наверное?

- Подумывал, - вздохнул Городецкий. – Ладно, рассказывайте.

- На самом деле мы знакомы уже не первый день. В кафе я не случайно смотрел на вас.

- Я понял. Уверения в том, что меня спутали с каким-то приятелем, показался откровенной профанацией.

- Все началось после того, как вы убили Лену Крамскую.

- Не убивал я никакой Крамской! – взорвался Алексей. – Вообще не представляю, о ком речь!

- Сейчас не убивали, - подтвердил Федор. – Иначе бы я прикончил вас.

- И когда же я ее убил? В прошлой жизни?

Федор тяжко вздохнул и поведал обо всех своих злоключениях. Он ожидал хоть какой-то реакции со стороны Алексея. Однако тот молчал… Обдумывал ситуацию?

- Поверили?

- Нет.

- Я так и думал.

- А как бы вы поступили на моем месте?

- И я бы, скорее всего, не поверил.

- Вы сказали, что глава Организации умрет?

- Так произошло в ТОТ РАЗ.

Городецкий набрал номер шефа, хотя проявление подобной инициативы противоречило всем установленным правилам. Долго играла музыка, затем незнакомый голос спросил:

- Кто это?

- Мне нужен шеф.

- Кто вы?

- Его личный помощник.

- Вы с ним больше не работаете. В ближайшее время вам сообщат имя нового шефа.

- Я хочу, чтобы он сам сказал мне об этом.

- Он ничего не скажет. Он мертв.

Алексей посмотрел на Федора изумленным взглядом. Тот сразу сообразил:

- Я прав?

- Да…

- Сожалеете о нем?

- С какой стати? Он был порядочной сволочью. Но как?!..

- Поверьте, я не обманываю вас.

- Начинаю верить…

Оба замолкли, каждый сосредоточено размышлял о своем. Наконец Городецкий спросил:

- Допустим, вы говорите правду. Тогда что вы решили?.. Отправитесь с этой Поэтессой?

- Она исчезла!

И тут Алексей произнес фразу, буквально потрясшую Федора:

- Она вернется.

- Вашими бы устами… Откуда такая уверенность?

- Так должно быть. Если у сказки плохой конец, это – неудачная сказка.

- А что будете делать вы?

- У меня альтернативы нет. Шеф умер, значит, вас заказал кто-то другой, думаю, Селезнева. Впервые спасаю человека, но за это сам попадаю в разряд смертников. Вот как интересно замыкается круг.

- Неужели одним единственным вопросом я до такой степени обозлил Селезневу?..

- Есть люди, которыми интересоваться опасно. В ответ они начинают интересоваться вами.

- Беспредельщики…

- Правильно. Их будто специально здесь плодят.

- Специально! Они необходимы, чтобы увеличилось число недовольных в народе, чтобы появилась угроза бунта, - и таким образом создаются условия для ужесточения власти, как иначе? Народ требует остановить произвол. А раз требуете – получите! Вроде бы все довольны, а главное, довольна элита. Она обезопасит себя и свое богатство. Она ведь понимает, что раз воруешь и торгуешь краденым, с тебя когда-нибудь да спросят. А тут – армия, полиция, вооруженные отряды телохранителей! Чего только нет!

- Еще покорный народ.

- Уставший народ.

- И такое у нас будет вечно? – Алексей вдруг ощутил дикое презрение к самому себе. Кому он служит?!

- Трудно сказать, ведь нет предела глупости. Случись стихийный бунт, а бунты на Руси – вещь страшная, никто не побежит по зову сердца защищать нынешний государственный аппарат. Есть, конечно, армия и полиция, но… рискнут ли они на кровавую расправу? А есть еще и «западные друзья», что если с ними возникнут проблемы да немалые? Такую обструкцию устроят, вплоть до военных действий! А если война, то кто станет защищать родину? Каждый ведь будет думать, что не родину он спасает, а надоевших до тошноты вождей.

Но и это не все. Элита надеется, что новая сильная власть станет безропотно служить ей. А если вдруг на горизонте замаячит новый усатый диктатор?.. Диктатор, не подвластный чужой воле? Что тогда делать нынешним сильным мира сего? Бежать? Куда? Он найдет беглецов на дне Марианской впадины.

- Неужели все так… безнадежно?

- А сами не видите? – ответил Федор.

- Вижу! И… не понимаю. Почему люди настолько недальновидны?

Москвин грустно улыбнулся, он вспомнил, что говорила по этому поводу Поэтесса. Она права! Человечество будет и впредь наступать на одни и те же грабли, повторять одни и те же ошибки в наивной надежде, что «на этот раз все обязательно получится».

- Но выход какой-то есть?! – не выдержал Городецкий.

- Наверное, он в наших душах, в том загадочном и непонятном, что находится в нас.

Алексей вдруг поднялся и резко бросил:

- Пора…

- Пора?

- Я сделал для вас, что мог. Поскольку никакой Крамской не убивал, камень за пазухой не держите. Теперь наши дороги разойдутся. Вам пусть повезет найти Поэтессу и перенестись в тот мир, который стал бы для вас миром исполненных желаний. А у меня… У меня свои задачи.

- Успеха вам.

- Успеха?.. Знаете, в чем еще проблема каждого из нас? Когда мы при властителях, когда они приказывают нам участвовать в их беззакониях, мы мало думаем о несовершенстве жизни. Мы осуждаем себя, но, одновременно, оправдываем. И лишь когда сами попадаем в немилость, в крови возникает стихия бунта. Вовремя надо думать, вовремя!

Они вышли на улицу, Алексей протянул Федору руку:

- Мне – налево, а вам, вероятно, в противоположную сторону.

- Точно.

- Удачи!

- И вам она не помешает. Но только в добрых делах.

- Не беспокойтесь, одно доброе дело я совершу. Если повезет, то очень скоро.

Федор двинулся по темной улицей. Надежда увидеть Поэтессу сделалась манией. Как верно сказал Алексей о неудачной сказке. Но любимая обещала вернуться… так что СКАЗКА ДОЛЖНА БЫТЬ ПРЕКРАСНОЙ! И вот уже мысленно Федор шел рука об руку с Поэтессой в страну высшего разума. А вокруг – новые краски и удивительные звуки невиданного мира.

«Где же ты, где?! Отзовись!»

Проклятый ледяной дождь, словно издеваясь, хлестал прямо в лицо. Но что Федору дождь! Он готов был пройти через топи болот, преодолеть самые страшные горные перевалы, терпеть пытки, только бы не разрушились его мечты. На какой-то момент исчезла окружающая действительность. Ее просто не было! Все, что могло здесь с ним произойти, ПРОИСХОДИЛО НЕ С НИМ! Он – вне этого измерения, вне его законов.

Внезапно замелькали огоньки - очень яркие, режущие глаза. Они выхватили Москвина из его «отрешенности», бросив в пасть преследующих событий ненавистного мира. За ним идет охота, он должен спасаться! Как не абстрагируйся от реальности, она есть.

Федор нырнул в какую-то подворотню и тут вдруг понял, что спрятаться невозможно. Таинственные огоньки в мгновение ока настигли его, и теперь «смотрели» глаза в глаза. Ледяной дождь торжествующе захохотал…

И Федор услышал:

Поцелуи ночного дождя
       на губах принесла.
Пряный запах сирени
       запутался в мокрой косе.
Я поляной цветущей,
       я тополем юным была,
Прорастала травою
       сквозь чистое утро в росе…

Дождь от ее слов действительно стал теплым, ласковым, запахи осени уступили место запахам пылающего лета. С замиранием сердца Федор ждал продолжения…

С соловьем перекличку затеяла
       в первой листве.
И смолой ароматной текла
       по кудрявой сосне…
«Как чудно поет соловей! И еще, я ощущаю запах леса… Так где же сон, где явь?»
…Я с тобою была наяву
       и в чарующем сне,
И сама заблудилась
        в невинном своем колдовстве…

«Так ты колдунья?!.. Кем бы ты ни была на самом деле, я все равно иду к тебе!»

И Москвин сделал шаг навстречу сверкающим огонькам…


ГЛАВА XX. Женщинам противостоять невозможно

Алексей, конечно же, не собирался делиться с Федором своим планом. А план его был прост: убить Селезневу, которая стала для него символом зла всего города! Он повторял путь русских экстремистов XIX века, полагавших, что бросив бомбу в царя или министра, избавят страну ото всех бед. Прежде всего, ему нужно было добыть адрес Людмилы. Для обычного человека сделать это непросто, однако у Городецкого имелось достаточно связей. Он сделал «звонок другу», знакомый голос удивленно спросил:

- Ты?

- Собственной персоной.

- Давненько не виделись.

- А хотела бы?

- Я никогда не против, да ты, как травка зимой – не видно, и не слышно.

- Дела.

- У тебя вечно дела. Когда ждать?

- Помнишь у Шекспира: «Когда твое чело избороздят глубокими следами сорок зим»?..

- Не доживу до сорока.

- Доживешь! С твоей хваткой и амбициями, Маргарита, протянешь и до сотни.

- Ладно, шутник! – и она отключилась.

На самом деле Городецкий передал: «Жди в течение сорока минут». Остановив машину, он попросил подвезти его.

Про девушку, открывшую ему дверь, можно было говорить только в высокопарных тонах: «Великолепная!», «Супер!», «Блеск!» - любой эпитет подошел бы к ней. Взгляд гетеры - одурманивающий, дразнящий, классический овал лица, пухлые, будто созданные для поцелуев, губы. Легкий халатик облегал стройную фигуру с пышными формами. Добавьте к этому каскад золотистых волос, и прямо перед вами - нечто среднее между куртуазным ангелочком и аппетитным сексуальным монстриком.

- Извини, я без подарка. Не было возможности заскочить в магазин.

- Прощаю. Заходи…

Он вошел в просторную, обставленную в стиле модерн, квартиру и с ходу сказал:

- Меня ищут, или скоро начнут искать.

- Я уже знаю, - зевнула хозяйка.

- Хреновы мои дела?

- Угу.

- Что делать?

- Не паниковать.

- Легко сказать!

- Проходи на кухню, поужинаем.

- Я сыт.

- И мной тоже?

- Нет, ты – это другое дело.

- Тогда быстро в ванную, и в постель!

Краса-хозяйка позволила Алексею, пусть ненадолго, но забыться в своих объятиях. Есть такие женщины, от одного прикосновения к которым сходишь с ума. А тут – более чем «не прикосновения»! Вращай ее, как юлу, отправляйся в кругосветное путешествие! Когда Алексей входил в нее по-обычному, он будто был в Испании, стоял на берегу, ощущая горячий влажный воздух, а затем бросался в воды океана. И все стремился к запретному буйку – главному пику наслаждений, стремился и после первого «заплыва», и после шестого… Когда поворачивал Маргариту к себе спиной, то словно пробирался узкими тропками пещер. Когда же она брала его неугомонного героя в руки и, шаловливо поиграв им, подносила к губам, Алексей оказывался в сердце раскаленной Сахары. Он оглох и ослеп, как от взрыва бомбы! Убежал и спрятался, как затворник, ото всего и всех. Маргарита заслонила собой луну и звезды, смешала события в один коктейль.

Истомленные ласками они лежали в кровати. Маргарита закурила (она всегда курила после секса), на Алексея же наваливалась дикая усталость, глаза слипались. Только спать было нельзя. Река любви перестала нести по своему течению, выбросив на берег нескончаемых проблем.

- Знаешь Селезневу?

- Слышала краем уха.

- Она влиятельный человек в Организации?

- Безусловно. Координирует отношения между бизнесом и правоохранительными органами. А чем тебя она так заинтересовала?.. Нет, женщина она, конечно, красивая. Успокойся, не ревную.

- Мне нужен ее адрес, только не фиктивный, а настоящий.

- Сложная задача.

- Иначе бы не обращался. Для тебя ведь нет СЛОЖНЫХ ЗАДАЧ.

- Извини, - рассмеялась Маргарита, - но мне кажется, что до нее ты не дотягиваешь. У Селезневой ребята круче!

- Я не в любовники набиваюсь.

- Тогда зачем она тебе? Колись!

- Я не орех, чтобы колоться. И у меня могут быть маленькие секреты.

- Как скажешь.

- Поможешь?

- Что я получу взамен?

- Мою любовь.

- Это вещь духовная, - расхохоталась Маргарита, - а я говорю о материальной.

- Называй цену.

- У тебя нет таких денег, чтобы расплатиться со мной.

- Тогда что?

- Останешься моим должником.

- Хорошо.

- Ты осведомлен, что долги я взыскивать умею?

- Еще бы! И чего потребуешь?

- Когда понадобиться твоя помощь, уж не откажи девушке.

Алексей задумался. Маргарита слишком умна, - стерва! И, похоже, догадалась, для чего ему адрес Селезневой.

Парадокс: Городецкий хочет восстановить в городе хоть какую-то справедливость, - и за это, как должнику Маргариты, придется участвовать в очередной кровавой бойне. Не слишком ли высокая плата за благое намерение?

Но тут еще одно: на карту поставлена его собственная жизнь!

- О чем думаешь? – нетерпеливо спросила Маргарита.

- О задании, которое ты мне дашь. Каково оно?

- Черт его знает. Еще не знаю. Может, кого грохнуть, а, может, сбегать в соседний магазин за тортом.

- Лучше – второе.

- Позволь мне самой решить, что лучше.

«Хитра, хитра! И точно осведомлена о моих проблемах. Откуда же у нее подробная информация обо всем и вся?»

- Дай подумать.

- У тебя есть на это время? – хитро подмигнула девушка-ангелочек.

«Просчитала все!»

Думай, не думай, Алексей должен выйти из сложившейся ситуации. Долг придется платить, но завтра. А до завтра еще надо дожить.

- Я согласен.

- Вот и хорошо, милый. Теперь немного поспи, предстоит тяжелый денек…

Последняя фраза прозвучала в ее устах загадочно и зловеще.

…Желтые огоньки словно отделились от неведомого тела, превратились в огненные шары и медленно поплыли в темноте. Их количество быстро увеличивалось. Несколько секунд - и они, окружив Москвина плотным кольцом, развили просто сумасшедшую скорость, постепенно сливаясь в одну нескончаемую огненную полосу. Исчезли каменные строения, голые деревья, мчавшие по трассе машины. Федор точно оказался на карусели. От непрерывного кружения невыносимо заболела голова. Москвин потерял все ориентиры и способность нормально мыслить, Ему стало казаться, что огненная полоса сжимается и сжимается. И скоро раздавит пленника, превратит его в прах, в ничто. «Стой!» - хотел крикнуть он, но язык не поворачивался. А верчение усиливалось!.. Одна сплошная полоса смерти, и больше - ничего!

Федор потерял сознание.

…Очнувшись, Москвин понял, что находится на базе пришельцев, в уже знакомой ему комнате. Он полулежал в удобном кресле, а рядом… Поэтесса!

- Вы?!

Молодая женщина одарила его ослепительной улыбкой, и он, в мгновение ока, позабыл прежние тревоги и сомнения. Он ощутил настоящее счастье!

Но опыт военного разведчика давал о себе знать. Федор радовался и непроизвольно оглядывался. Все здесь как обычно… Нет, в углу комнаты, в полутьме вырисовывался чей-то силуэт.

- Вижу, вы приходите в норму, - промолвила Поэтесса.

- Пожалуй, - согласился Москвин.

- Помните наш последний разговор?

- Конечно!

- И как? Готовы к путешествию в наше измерение?..

Вместо ответа Федор вновь, как бы невзначай, бросил взгляд на стоявшую в углу фигуру. Ее контуры он уже хорошо различал, а вот лицо… Черты его были сильно размыты, оно выглядело как… большое темное пятно. Это необычное «пятно» словно приворожило Москвина. С трудом он отвел взгляд от таинственного незнакомца, не просто интриговавшего, но и… пугавшего. Нет, тут не испуг, испугать чем-либо Федора сложно. Просто возникло странное ощущение скованности…

Совсем недавно Москвин мечтал об одном: встретить Поэтессу и поскорее оставить этот опостылевший мир. Казалось, он без малейших колебаний должен ответить ей: «Готов! Отправляемся сию же минуту!» И вдруг внутри него будто что-то щелкнуло, зажегся красный свет, предупреждая о том, что с переходом улицы торопиться нельзя.

Надо что-то отвечать, как-то отреагировать на ее вопрос. «Нет» - он, конечно, не скажет. Тогда что?..

А голос возлюбленной все звучал и звучал в ушах прекрасной мелодией: «ГОТОВЫ К ПУТЕШЕСТВИЮ В НАШЕ ИЗМЕРЕНИЕ?»

«Вот так просто? А ведь это самый важный шаг в моей жизни, важнее всех предыдущих и последующих!»

Федор наклонил голову:

- Неудачное сравнение. Путешествие предполагает возвращение.

- Разве? – искренне удивилась Поэтесса. – Ну, да ладно. Как прошли ваши две недели?

- Плохо.

- А будет еще хуже.

- Имеете в виду опасность, которая мне угрожает?

- Дело не только в ней… Почему вы постоянно оглядываетесь? Здесь вам бояться нечего.

- Кто тот человек в углу?

- Человек в углу? – удивилась Поэтесса.

- Да вон же он…

Странный силуэт на глазах растворился. Он исчез, чтобы не травмировать гостя?

- Он там был!

- Вряд ли…

- Хотите сказать, у меня галлюцинации?

- Вы пережили сильное потрясение.

«Может, она права?» Но сомнения не рассеялись, пока еще он не сошел с ума! Федор пристально взглянул собеседнице в глаза:

- Мы на этой станции одни?

Поэтесса не отвела взгляда, и честно ответила:

- Нет.

И ничего более не добавила, а Москвину стало неудобно расспрашивать.

Поэтесса перевела разговор на другую тему, она вновь попросила Федора передать свои ощущения последних двух недель, только сделать это подробнее. Он задумался и ответил:

- Меня заедала скука. С чем бы сравнить?.. Как будто ты – на вершине высокой горы, и кто-то объясняет тебе, как мудро должна быть устроена жизнь внизу, в долине. Потом ты спускаешься в эту долину, а люди там и не помышляют ни о каких премудростях, живут дикарями, повторяя одни и те же идиотские ошибки. Переубедить их невозможно. Словом, все как вы и говорили. Но почему?!..

- Вы так и не поняли? Человеческие страсти у вас преобладают над разумом, даже поговорка существует: нельзя, но очень хочется, значит…

- Можно! – закончил Федор.

- Я и сама, когда попадаю к вам, сильно меняюсь. Смотрю на ваших сородичей и… хочется читать стихи.

- Это же прекрасно!

- И да, и нет, - возразила Поэтесса, чем по-настоящему озадачила Москвина. Почему «да» он понял, а вот почему «нет»?..

На стене – знакомая электронная карта альтернативных вариантов прошлых событий. У Федора, который с такой жадностью смотрел на лицо собеседницы, что сам смутился, перевел свой взгляд на карту, которая загадочно сверкала и звала отправиться в самые невероятные путешествия. У него вдруг появился вопрос:

- А нет такой же, только о нашем будущем?..

- Хотите узнать, что ожидает этот мир?

Федор задумался, затем отрицательно покачал головой. Но добавил:

- А вот судьба одного человека меня интересует. Он преступник, однако спас мне жизнь. Да вы понимаете, о ком речь. Об Алексее Городецком. Похоже, он решился на какую-то авантюру, отговаривать смысла не было, не послушал бы. Какова будет его судьба?

- Как еще вам объяснить? – развела руками Поэтесса. - Мы – не «чудесные предсказатели», мы просто анализируем человеческие характеры и на основе этого делаем выводы, к сожалению (она сделала ударение на последнем слове), безошибочные. Что ж, пойдемте.

Поэтесса подвела гостя к стене, что напротив «электронной карты», та тут же засверкала, затем на ней появилась фамилия Городецкий, а дальше – описание того, что с ним может произойти. Предлагалось несколько вариантов развития событий, но все они приводили к одному итогу…

И опять Москвину показалось, будто кто-то буравит его спину пронзительным взглядом. Резко обернувшись, он успел заметить ту же фигуру с темным пятном вместо лица. Именно УСПЕЛ, потому что через мгновение она вновь исчезла.

Федор отошел от стены и снова опустился в кресло. Его мир полон страшных тайн, но все-таки подвластных человеческому уму, а что будет в ином измерении?.. Какие тайны ожидают там?

Впрочем, сейчас ему не хотелось думать о будущих проблемах. Услышать бы новые стихи самой дорогой женщины на свете. Ведь именно они стали скалой, о которую разбивались гигантские волны сомнений. И она поняла его без слов, сказала: «Слушайте», но добавила при этом странную фразу: «Может, в последний раз…»

«Как в последний?!».

И зазвучал ее голос, уводивший в страну фантастических желаний. Только вскоре Федор понял, что радости он не ощущает, наоборот, его одолевает невыносимая печаль…

Это было… А было ли это?
Шелестело травами лето,
Солнца луч запутался в косах…
Сердце падало, как с откоса:
От смущенного взгляда – случайно,
От услышанной песни – печально,
От слетевшего слова – нечаянно,
От росинки на солнце – хрустально…
Словно не было этой встречи…
Время есть. Но оно не лечит…

«Почему больше не услышу ее стихов? – в который раз спрашивал себя Федор. – Она посчитала, что не решусь отправиться вместе с ней в ее мир? Почему не решусь? Уж не потому ли, что меня насторожило существо с темным пятном вместо лица? Да, я ничего не знаю о нем… Порой опасаться нужно тех, кого знаешь слишком хорошо!»

В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ!!!

В каждом ее слове звучала неизбежность… В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ?!!.. Никогда!

«ГОТОВЫ К ПУТЕШЕСТВИЮ В НАШЕ ИЗМЕРЕНИЕ?», - она спрашивала его вновь и вновь, хотя вслух ничего не произносила.

Правильно говорят: женщинам противостоять невозможно. У каждой - своя магия.

И Федор сказал: «Да!»

Он ждал, что в ту же секунду все изменится, и он уже будет ступать по неизвестной земле, очарованный невиданными строениями, или парить, как птица, безо всяких технических приспособлений, такие полеты там наверняка – дело обычное.

Но ничего не изменилось, Федор по-прежнему оставался в кресле. И только глаза Поэтессы засверкали как-то по особенному.

Утром Маргарита покинула своего возлюбленного, предварительно его предупредив:

- Постараюсь часика за два управиться. Думаю, здесь ты в безопасности, только не забывай об осторожности…

- Могу повторить наизусть: не подходить к двери, не отвечать на звонки.

- Дорогой, ты в тюрьме. Но, согласись, роскошной.

- Любая тюрьма – тюрьма.

- Ничего не попишешь, в следующий раз будь умнее. Не грусти, - она чмокнула его в губы и исчезла.

В ожидании Маргариты Алексей прилег на диван и… уснул. Спал он крепко. Спал, позабыв обо всех проблемах и о возможном визите нежданных гостей.

По счастью, ничего страшного не случилось. Когда Алексей открыл глаза, квартира оставалась пустой. Он поднялся, наскоро позавтракал. Вскоре появилась Маргарита.

- Как ты? – с порога спросила она.

- Никак. Не живу, существую. Что у тебя?

Лицо ангелочка сделалось хитрым-хитрым, теперь Маргариту можно было бы назвать дьяволенком.

- Добыла адрес?

- Ты сомневался в моих способностях?

- Не томи, коварная!

- Э, дорогой, не так быстро. Адресок этот надо заслужить.

- Выполню я твою просьбу. Любую… Только не проси взорвать весь наш город.

- Зачем взрывать город? Я в нем пока еще живу. Ладно, для начала я жажду любви.

- Ненасытная!..

После любовных утех, наконец-то перешли к насущным делам. Маргарита сказала:

- Ты прав, прописана Селезнева по одному адресу, однако там не живет. Ее настоящая резиденция – Район Чистых Ключей. Тебе это место знакомо?

Городецкий кивнул, еще бы! Самый престижный район в городе, где селились только местные богачи.

- …Улица Счастливая, 21. Трехэтажный каменный особнячок, ворота – темно-зеленого цвета.

- И?..

- Что «и»?

- Дальше?

- С тебя достаточно. Просил адрес, получил адрес.

- Так не пойдет. Адрес я бы и сам узнал. Подобная информация многого не стоит.

- Чего же тебе надо? – усмехнулась Маргарита, - под ручку привести Селезневу и поставить ее пред твоими очами?

- Мне необходимо знать, как проникнуть в этот особняк, сколько вообще жильцов? И неплохо бы выяснить кто из них кто.

- Вот и выясни.

- Ну, ты даешь! Если появлюсь там и стану расспрашивать… Сама-то понимаешь, что меня ждет?

- Не маленькая, - расхохоталась Маргарита.

- Ну?

- Ничего и никуда без своего маленького ангелочка. Ладно, помогу еще кое в чем, но это уже будет вторая услуга. Придется тебе серьезно поработать на меня, дорогой.

Городецкий кивнул, он догадался, что главный сюрприз впереди.

- Напротив нее живет один человек?..

- Кто? – сразу же спросил Городецкий.

- Дорогой, быть нетерпеливыми – привилегия женщин. Достоинство мужчины в его выдержке. Так вот имя ее соседа тебе знать не обязательно. Но он – НАШ ЧЕЛОВЕК. Покажешь ему вот это кольцо, и он примет тебя как родного. Понимаешь меня?..

Еще бы не понять! Дом напротив – отличное место для решения многих проблем. А Маргарита продолжала:

- Он сообщит тебе распорядок дня Селезневой и всех ее домочадцев. Короче, он полностью введет тебя в курс дела.

Алексей рассматривал кольцо: дорогое, настоящий бриллиант!

- Отличная штучка! – бросила Маргарита.

- Не жалко расстаться с ней?

- Оно все равно не мое.

- Как я могу доверять незнакомому человеку?

- Доверяй. Не все в Организации обожают твою «подругу» из органов. У нее тоже немало врагов.

Предлагаемый план показался чересчур простым, все слишком уж удачно складывалось для Алексея. Некто, тихо ненавидящий Людмилу, живет прямо напротив нее. Он преспокойно впустит незнакомого человека и сообщит ему все интересующие его подробности о следователе прокуратуры… Но какой есть у Городецкого другой вариант, взамен предлагаемого Маргаритой?

- За помощь, которую тебе окажут, ты мой должник дважды, - заметила девушка.

- Пусть будет так.

- Только, дорогой, не вздумай потом шутить со мной и отказываться. Я – дама мстительная.

- Для меня это не секрет.

- Нет, ты не представляешь, КАКАЯ Я МСТИТЕЛЬНАЯ.

- Давай к делу, - несколько раздраженно бросил Алексей. – А что если тот человек продаст меня?

- Не продаст, - усмехнулась Маргарита.

- Почему ты так уверена?

- У него тоже свое задание.

«Конкуренты собираются убрать Селезневу? А вот это не исключено… И тут подворачиваюсь я!»

Шефа больше нет, а быть марионеткой в руках незнакомых людей ему не хотелось. Он неглуп, сам постарается разобраться в ситуации, и все для себя решит.

Но оставалась еще одна проблема!

- За подходами к дому Селезневой наверняка ведется видеонаблюдение. Меня узнают.

- Непременно! Поэтому тебе следует сменить внешность.

- И мне опять поможет мой добрый гений Маргарита!

- Ну а кто же еще, ведь моя первая профессия парикмахер. Помнишь мой замечательный салон?

- И за это я тоже буду должен?..

- Конечно! У меня найдется для тебя еще одно задание.

Как ни странно, но после этой фразы Алексей начал ей доверять. Она пытается надолго привязать его к себе. И пока получается…

- Эй, дорогой, о чем задумался?

- О жизни.

- Ты согласен?

- Не согласен. Но выбора нет.

- Ну, раз нет, садись вот в это кресло, и я сделаю из тебя совершенно другого человека.

В течение получаса Маргарита работала над внешностью Алексея. Волосы из темных превратились в ярко-рыжие (у хозяйки нашелся отличный парик), глаза с помощью контактных линз стали зелеными, на гладковыбритом лице появились изящные усики и бородка. Городецкий и сам себя не узнавал.

- Немного измени походку, - скомандовала Маргарита, - тебе ведь не впервой входить в чужой образ. Не то… Припадай-ка на левую ногу… Классно! Вот так и ходи. А теперь в путь, господин офицер! Труба зовет!

- У твоего человека есть оружие? Не хочу, чтобы в деле фигурировало мое…

Маргарита посмотрела на него с нескрываемым удивлением: «Мол, о чем ты спрашиваешь?» И опять Алексей подумал, что все складывается точно по его заказу.

Что настораживало.

- …Вижу, вы по-прежнему взволнованы, - сказала Поэтесса. – Впрочем, о причине догадаться не сложно. Хотите помочь своему спасителю. Не забывайте, мы не вмешиваемся в дела чужого измерения. Не потому что такие бессердечные, просто к хорошему это не приводит. Наоборот, происходят гораздо худшие вещи. Опять читаю на лице сомнение…

- Не вижу логики.

- Логика – самая простая. Некоторое время назад группа европейских специалистов провела вакцинацию африканских пигмеев. И в результате большое количество туземцев умерло. Вам, ученому, понятна причина.

- Да. Их организм имел природный иммунитет, защищающий от болезней, а вакцина его убила.

- Вот видите. У вас свои правила жизни. Вмешайся мы, и наступит хаос.

- И все же, - вздохнул Федор, - мне очень жаль его, хотя жалеть преступника вроде бы нельзя. Однако он помог мне избежать смерти. А это что-нибудь да значит! Как во время войны: солдат, спасающий другого, становится ему братом. Правило ваше о невмешательстве, несомненно, мудрое. Но я пока еще не у вас, и на меня оно не распространяется.

- Будь по-вашему, - вдруг улыбнулась Поэтесса.

- То есть вы мне разрешаете?.. А как же его предупредить? Может, туда и обратно?..

- Ни к чему. Существует обычный мыслепередатчик.

Она подвела Федора к какому-то экрану и предложила:

- Нажмите вот тут. Смелее… Пока вы еще не научились обходиться без этих кнопок. Но скоро вам все это уже не понадобится.

Москвин увидел, как по темному экрану забегало бесконечное множество маленьких огненно-красных точек. Они носились в сумасшедшем беспорядке, Федор попытался понять закономерность их движения, но быстро отказался от своей затеи.

- Ничего сложного, - пояснила Поэтесса, - сейчас очертим спектр поиска и найдем нужное место. Смотрите…

На экране появилась стрелка, и число точек уменьшилось, носились они уже по строго определенному кругу.

- Вот ваш город, Федор Николаевич, теперь найти Городецкого гораздо проще. Введем личностный код вашего приятеля.

- Я что-то слышал о таких вещах…

- Нет, не слышали. У вас подобного нет и в помине.

- И что представляет собою этот код?

- Сейчас не поймете, а потом посмеетесь, до чего все просто…

Внезапно у Москвина возникло страшное подозрение:

- А воздействовать на мозг… так же возможно?

- Конечно.

- И полностью подчинить человека своей воле?

- Элементарно. Подобные опыты проводятся даже у вас, только на крайне низком уровне.

- Тогда почему?.. – Федор растерялся, как бы понять самому и ненароком не обидеть ее? Поэтесса пришла на помощь:

- Почему не принуждаем к чему-либо?.. Например, отправиться в наше измерение? Человек – не робот, он должен добровольно прийти к нам. Это гораздо важнее и эффективнее любого насилия… А вот и ваш приятель.

Из множества точек на экране выделилась одна, она стала увеличиваться, пока не заполнила весь экран. Поэтесса предупредила:

- Разговор не может быть долгим. Говорите лаконично.

…Алексей ощутил укол в голове, будто в его мозг воткнули иголку. К счастью, укол оказался не болезненным, через мгновение все прошло. Однако вслед за этим в его черепной коробке зазвучал голос:

- Алексей… Алексей…

Городецкий резко обернулся, но никого не увидел. Он спросил себя: «Я схожу с ума?»

- Алексей, это я, Федор.

- Федор Москвин?! – прошептали его губы.

- Да.

- Где вы?

- Не ищите меня. Я далеко.

- Как же тогда?.. Значит, вы встретили ЕЕ?

- Да. Так что теперь у меня иные возможности. Еще не знаю какие, но зато могу помочь вам. Алексей, не ходите туда, куда НАМЕРЕВАЕТЕСЬ ПОЙТИ. Там - ловушка. Вас предали… Предал тот, кому вы доверяете. Лучше уезжайте из города.

- Спасибо!

- Желаю успеха.

И больше - ни звука. Но сказанного оказалось больше чем достаточно. Алексей анализировал, соображал: «Кому я доверяю?.. Ей, Маргарите! Поэтому она и просила любви. Последний раз насладиться возлюбленным, а затем отправить его на верную гибель. Оригинальный характер. Удавить тварь?.. Пусть живет! Когда-нибудь ее и без меня удавят.

Что за западню мне устроили? О, у них тысячи вариантов, тысячи всевозможных способов расправы. Даже моя изощренная фантазия бессильна представить, что уготовили мне. Федор прав, уехать из города! Срочно!»

У Алексея оставалось последнее, как он считал, «не засвеченное место». Там он вновь изменил внешность: превратился в голубоглазого блондина, с походкой сошедшего на берег моряка. И тихо исчез…

В тот день майор Людмила Селезнева получила звание подполковника.


ГЛАВА XXI. Симфония прощания

- …Я должна вас покинуть, - сказала Поэтесса.

- Надолго?

- Нет. Необходимо сделать еще кое-что, перед тем, как отправимся в наш мир. Не скучайте. «Путешествуйте» пока виртуально, изучайте прошлое, а потом я научу вас смотреть в будущее.

- А мы не можем перенестись к вам прямо отсюда?

- Я ведь вам говорила: точки перемещения – внутри пирамид. Они – наши туннели.

Федор бросил взгляд на электронную карту и со вздохом произнес:

- Тут столько всего! Потребуется не одна и не две жизни.

- Не волнуйтесь, у нас вам времени хватит на все, - рассмеялась Поэтесса. Затем попрощалась с Федором и исчезла.

А он вновь приступил к изучению карты. Однако в действиях чувствовалась настороженность, и некоторая рассеянность. Он постоянно думал о том, что произойдет с ним, когда пересечет границу своего мира, а также об обитающем неподалеку существе с пятном вместо лица. Что ему нужно? С какой стати прячется?

Известные и неизвестные события вновь замелькали перед глазами, только Федор больше смотрел не на экран, а, как бы невзначай, оглядывался по сторонам с намерением обнаружить таинственного незнакомца.

Какое-то время ничего любопытного не происходило и вдруг… Вот оно, это существо! Его силуэт вновь замелькал у противоположной стены.

- Эй! – закричал Москвин и бросился к нему.

Однако незнакомец словно испарился. Может быть, скрылся за одной из невидимых дверей? Федор просил его вернуться, уверял, что никаких враждебных намерений не имеет. Потом сообразил: какие «враждебные намерения»? Тут его физические навыки не имеют никакого значения, при желании любой из гуманоидов (или как их там?!) сотрет его в порошок.

«Ладно, - сказал себе Федор, - по каким-то причинам он не желает общаться. Но ведь и агрессии не проявляет».

Он успокоился, постарался сосредоточиться на изучении истории. Его не столько интересовала альтернатива (не случилось, значит - не случилось), сколько сами события. Он решил также не углубляться пока в допотопные цивилизации, поскольку не имел о них представления. Ну, прочитает он о войне империи Х с империей У, а дальше? Что такое империя Х? И что такое империя У? Кто из них белый и пушистый, а кто с головы до ног вымазан черной сажей? Поэтому Москвин начал с современности и уже дальше, как по мосту, отправится в столь желанное прошлое.

Он прочитал о развале СССР. Сколько же людей приняло участие в его разрушении! Большие и маленькие красные князьки только и мечтали о том, чтобы возникло «нечто новое» - новая система, новые законы, которые позволили бы им официально вступить в права собственности. А вот и тайные совещания сначала «Дон Кихота» - Андропова, затем его верного «Санчо Панса» - Горбачева со своими приближенными. «Перестройщики» рисовали подельникам радужные перспективы, просчитывали варианты, планировали глобальные процессы от массовых выступлений «за» до массовых выступлений «против», от вооруженных конфликтов в регионах до обычных уличных разборок. Многие «основополагающие моменты» согласовывались с западными аналитиками, которые вроде бы не ошибаются, но… все поплыло, поехало совсем в другом направлении. И как тут не вспомнить слова Поэтессы об ограниченности человеческого мышления. Когда мыслишь шаблонами, то при реализации глобальных планов будь готов к глобальным провалам.

Заинтригованный Федор изменил своим пристрастиям -проследовал не назад, а ко дню сегодняшнему. Он внимательно изучал тщетные попытки правящей элиты сохранить единство страны в том виде, в каком оно существует сейчас. Однако центробежные силы, порожденные несовместимостью культур, приведут к тому, что некоторые южные провинции все равно отойдут. Зато присоединятся части близлежащих территорий, где проживает русское население. И началось все с Крыма. И, каковы бы ни были альтернативные варианты развития, результат будет один. Он уже предрешен.

Москвина отвлекло ощущение чужого пристального взгляда. Таинственный незнакомец не показывался, но он никуда не уходил. И опять у Федора возникли опасения, что все это неспроста, что существа высшего порядка наблюдают за ним, как, мол, поведет себя неразумное создание?

Дабы отвлечься от подобных мыслей, Федор вернулся к карте. До сих пор он все копался в «местной истории», а нет ли чего о контактах «низших» с гуманоидами? Как это сейчас кстати, может, и ему какой-то опыт пригодится?..

Были материалы и на эту тему, но они противоречили тому, о чем он ранее читал в «научной литературе», что, мол, эти контакты налаживал еще Третий Рейх (по одной из активно муссируемых версий в 30-е годы прошлого века летательный аппарат пришельцев разбился в Гималаях, где его и обнаружил экспедиционный корпус из Германии. То ли по взаимной договоренности, то ли по принуждению инопланетяне пошли на сотрудничество и предоставили Рейху некоторые из своих удивительных технологий. В результате - немцы создали новейшие на тот период средства вооружения. – прим. авт.), а затем - спецслужбы США (якобы в штате Нью-Мексико в 1947 году произошло крушение одной из тарелок инопланетян. Обломки летательного корабля позволили американским ученым максимально усовершенствовать свои технологии. – прим. авт.), что с самих летающих тарелок были направлены послания правителям ведущих держав мира. Никогда и никаких контактов не было, да и быть не могло. И в электронной книге говорилось об этом, как о фантазиях и бесплодных попытках «присоседиться низших к высшим», - всякая цивилизация должна знать свое место. Федор невольно ощутил гордость, что скоро поднимется на несколько ступеней выше…

Поэтесса вернулась словно из ниоткуда и выглядела несколько усталой. Она промолвила: «Слишком много дел. Ничего сейчас приду в норму»: достала из кармана комбинезона флягу, отхлебнула. Лицо ее вмиг порозовело, появившиеся на лбу и переносице небольшие морщинки бесследно исчезли.

- Изучаете, Федор Николаевич?

Москвин ответил вопросом на вопрос:

- Я по поводу человека с необычным лицом… Я заметил его, однако вы уверяли, что я ошибаюсь. Но я был прав, он снова промелькнул здесь, и я его снова заметил. Кто он? Раз я отправляюсь с вами, то недомолвок быть не должно.

- Хорошо, - сказала Поэтесса, - я приглашу его. Он и, правда, несколько странен для ваших глаз, но… совершенно безобиден.

Поэтесса кинула куда-то взор, и у вскоре у одной из стен комнаты возник незнакомец. По мере того, как он приближался, Федор смог обстоятельно его рассмотреть.

Роста он невысокого, не более метра с четвертью, тело костлявое, точно у Кащея Бессмертного. На темном лице едва различались маленькие щелочки глаз (Федор невольно задался вопросом: как же он видит?), под которыми зияли три отверстия в форме треугольника: два символизировали нос, третье, внизу – рот.

- В этом измерении земли все приветствуют друг друга рукопожатием, - сказала Поэтесса, - последуйте и вы их примеру, друзья.

Рука существа оказалась холодной и цепкой, у Федора осталось крайне неприятное ощущение.

- Можно узнать имя? – вежливо полюбопытствовал Москвин.

Существо промолчало, за него ответила Поэтесса:

- Оно слишком труднопроизносимо, в нем есть звуки непривычные для вашего слуха. Не огорчайтесь, это сегодня. Скоро наш язык станет вашим, так что, потерпите…

«Как же мне его называть?»

Поэтесса – тут как тут:

- У вас он был известен под именем Василий Петрович или под прозвищем Старик.

«Старик?.. Про него мне рассказывал Алексей?»

- Он здесь неплохо пошалил, - усмехнулась Поэтесса, - устроил веселое шоу. Однако на самом деле он тихий и скромный.

Она сделала знак Старику, и тот сразу же растворился в пространстве. Федор сказал:

- Я действительно наслышан об его подвигах… Значит в нашем измерении вы надеваете чужие маски, скрывая свой истинный облик?

- Вас это беспокоит?

- Я боюсь одной вещи…

- Я знаю чего. Не превратится ли девушка мечты, великолепная Поэтесса, в невесть кого?

- Что-то в этом роде, - признался Москвин.

- Во-первых, у нас, как и у вас, существуют разные типы людей. Во-вторых, я всегда буду такой, какой вы меня видите или хотите видеть.

- Если так…

- Так, Федор Николаевич! Однако, время! Скоро в путь!

- Да, - грустно согласился он, - скоро…

- Не жалейте о тех, кого оставляете здесь. Я вам не сказала главного. Но далее молчать не имеет смысла.

- О чем вы?! – Москвин предчувствовал, что его ожидает новая страшная тайна, о которой, может быть лучше и не знать. Но ведь не страус же он, чтобы прятать голову в песок.

- Мир вашего измерения наполнен великим множеством красок, удивительных, фантастических. Люди здесь – оригинальны, впечатлительны, наделены невероятным разнообразием чувств. Когда попадаю сюда, мне и самой хочется стать романтичной и немного смешной, хочется читать стихи. Но это всего лишь эмоции, они возникают и тут же пропадают.

Напряжение Федора возрастало; не к добру она столь рьяно начала за здравие. После этого часто раздаются заупокойные речи.

- … Однако круг интересов ваших люди слишком ограничен, к тому же они подвержены порочным страстям. В отличие от нас, вы не размышляете о сути Вечности, не стремитесь познать величественные законы Природы и основы всеобщей гармонии. А когда страсти преобладают над разумом, - мир неизбежно идет к катастрофе.

- Я уже об этом слышал…

- Одно дело – слышать, в надежде, что ситуацию можно изменить, направить в иное русло, другое – знать наверняка о НЕИЗБЕЖНОСТИ КОНЦА, мало того, - видеть его. Вы ведь мечтали не только окунуться в прошлое, но приоткрыть завесу будущего вашего измерения. Я исполню вашу мечту.

Неожиданно загорелся огромный экран; где он находился: справа, слева, вверху, внизу? Он был ВЕЗДЕ, и Москвин стал частицей происходящего.

…Злобно гудели ракеты, падали бомбы: от взрывов сотрясалась земля, волны обезумевших океанов и морей вздымая вверх, достигали облаков, и с невыносимым воем обрушивались на города, селения. Качались горы, в их недрах пробудились вулканы и выплеснули огненные языки лавы, которая безжалостно слизывала все и вся. Восстали пустыни, - песок носился в воздухе, заслоняя солнце. Наступала великая зима! И не оставалось ни одного уголка, где можно было укрыться от вселенской бури.

- Так вот каков настоящий апокалипсис? – прошептал Федор.

Ему стало по-настоящему жутко. Да, он прошел суровыми тропами войны, но то была маленькая, локальная бойня, а здесь… всеобщий мировой взрыв!

«Хватит! Останови страшное кино!»

Экран погас, но разве можно подобные кадры выбросить из сознания?

- …Как они допустили такое? – без конца вопрошал Москвин. – Но и вы… Вы должны были им помочь, раз они неразумны. Не говорите, что не должны вмешиваться. Неразумного сорванца отец иногда сечет розгами.

- Сейчас уже нет, - возразила Поэтесса, - порку ребенка приравняли к преступлению и нарушению прав личности. Человек стремится все решать сам, не внемлет ни порке, ни знамениям, ни предостережениям. И вот – расплата.

- Но ребенок…

- Стоп! – прервала собеседница. - Отец старается направить отпрыска на путь истинный – это одно, но если он стремится сделать из сына свое подобие, результат будет плачевный. Копии не способны к истинному прогрессу, они лишь механически повторяют прошлое.

Федор смолчал, поскольку в голове его вновь пронеслась кровавая буря, разрушающая Спокойствие и Гармонию. Гибло все!.. Но как же другие измерения? Что будет с Космосом вообще? Ведь все во Вселенной взаимосвязано, переплетено в единый клубок…

- Мы также тяжело переживаем ваши катаклизмы, - ответила на его мысленный вопрос Поэтесса, - но высокий уровень развития позволяет выживать.

«Все правильно, каждый выживает в одиночестве!»

…И опять перед глазами буря! Кровавая вселенская буря!..

Москвин невольно коснулся руки Поэтессы, ему безумно хотелось убежать от увиденного, спрятаться, но где… Где?! Если только раствориться в НЕЙ, - своей страсти, мечте, прекрасной Женщине, дающей начало новой жизни? По телу Федора точно пробежал ток, и тут он понял, что идет этот ток не только от него, но и от нее…

Кажется, их губы соприкоснулись; Федор и поверить не мог, что ЧУВСТВУЕТ ЕЕ ГУБЫ, с которых, словно россыпи драгоценностей, слетают изумительные стихи. И плевать, что некое неизвестное существо, по прозвищу Старик, подглядывает за ними. Москвин не стеснялся целовать возлюбленную, он безумно гордился своими чувствами. И лишь поражался, как высшее создание позволяет ему любить себя?

Что было дальше? Прекрасный сон! Он овладел ею… Только сам акт любви поглотил сладостный туман, лишив Федора воспоминаний о нежных моментах их чудесной близости.

…Потом они стояли у одной из самых древних и удивительных пирамид на свете…

По небу, точно хлебные крошки, рассыпалось бесконечное множество звезд, сухой воздух наполнился ароматами, в легких порывах ветра будто играла мелодия, и Федор знал: ТО МЕЛОДИЯ ПРОЩАНИЯ.

Жаль, безмерно жаль эту красоту, однако ее все равно уничтожат! Так, по крайней мере, уверяет Поэтесса.

Около молодой женщины и Федора находилось несколько похожих на Старика, существ. На них - серебристые комбинезоны, поверх которых были накинуты широкие темные плащи. Всем им предстояло войти в пирамиду.

«Как?! Уже?!..»

- У тебя есть немного времени, чтобы проститься, - Поэтесса положила руку Федору на плечо, - не грусти! Мне тоже грустно.

- Ну, почему?.. – тихо вымолвил Федор.

Он не закончил фразы, не позволила разрывающая грудь боль.

Ветер поднимал песок, и вдруг загудел, точно что-то собирался сообщить беглецу; звезды вспыхнули ярче, одна из них упала куда-то в бесконечность нашего мира. И все это скоро исчезнет… Исчезнет навсегда!

И, хотя его спутница говорила, что более не будет читать стихов, Федор вновь слышал их…

…Сквозь дырявую неба рогожку
Звезд сиянье мертво и льдисто.
Ночь крадется, как черная кошка
По дорожке луны серебристой.
И туман лиловеет в низине…
Этой ночью на Млечной дороге
Ты, устав и почти обессилев,
О звезду исцарапаешь ноги.
Пусть не будет разлука – вечностью,
Мы с тобой обязательно встретимся
Над Землею, что в космосе вертится,
У заросшего брода млечного…

«Нет, уже не встречусь с ЭТИМ, навеки уйдет то, что я любил и ненавидел… и, даже ненавидя, любил!»

- Всему приходит конец, - сказала Поэтесса. – Человек перед смертью также с особенной болью любуется красотой мира, потому что понимает: он видит ее в последний раз. И даже маленький серый дворик с полуразрушенной избушкой кажется прекрасным парком, в центре которого возвышается золотой дворец. Но ты ведь идешь не к смерти, ты переселяешься из полуразрушенной избушки в тот самый золотой дворец, под сводами которого - уникальная библиотека, вместилище всевозможных знаний.

- Ты права… Но почему же люди, добившиеся колоссального успеха, часто вспоминают свою скучную деревеньку, возвращаются туда и, со слезами на глазах, совершают прогулки по заросшим бурьяном тропам? Нас все равно тянет в тот край, где родились, и были хоть немного счастливы…

- Я уже говорила: прекрасные эмоции не только помогают вашему миру, но и вредят. Что ж, откажись от всего, возвращайся.

- Уже не могу. Я выбрал свой путь; человек не только сентиментален, но и практичен…

Поэтесса обернулась к своим спутникам, что-то мысленно сказала им, или они сказали ей? Только лицо ее сразу стало серьезным.

- Пора! – точно отдавала команду она.

- А как мы попадем вовнутрь? – начал было Федор и тут же осекся. Разве для «высших» существуют какие-то преграды в этом мире?

…И вот они уже стояли в нескончаемо длинном коридоре. Поэтесса ничего не произносила, но звук ее голоса отдавался в мозгу Москвина:

- Узнаешь?

- Да, Большая Галерея (находится в Пирамиде Хеопса; длина ее 47 метров, высота – 8,5 метров, угол подъема – 26 градусов, расположена над знаменитой «Камерой царицы». – прим. авт.).

- Знаешь, для чего она?

Федор боялся высказать свое суждение в обществе таких знатоков, поэтому произнес с некоторой осторожностью:

- Наверное, имеет какое-то отношение к загробной жизни фараона. Ведь у древних имелись свои удивительные тайны. Но есть и другие предположения, например, что Геродот (древнегреческий историк примерно в 450 году до н.э. писал, что пирамида Хеопса построена в честь Фараона Хуфу и является его усыпальницей – прим. авт.) был неправ, и здесь – нечто другое. Тот же уходящий вниз коридор (узкий проход в самую нижнюю камеру – прим. авт.) использовался для наблюдения за движением звезд, а Большая Галерея – для составления карт звездного неба (данную гипотезу выдвигает, например, астроном Ричард Проктор – прим. авт.) А вообще, я могу ошибаться, как ошибались многие, побывавшие здесь охотники за сокровищами, которые попались в устроенные им комнаты-ловушки.

- Да, ты ошибаешься, - безо всякой иронии произнесла Поэтесса. – Читал, как в 820 году халиф аль-Манун проник в усыпальницу фараона (находится она над Большой Галерей, представляет собой прямоугольник 10,46 метра с востока на запад, 5,23 метра – с севера на юг, при высоте 5,81 метр – прим. авт.), и не обнаружил там никаких останков правителя древности?.. Да, Федор, здесь - не погребальное место. Точнее, его ИСПОЛЬЗОВАЛИ, как усыпальницу, но… это обман, удачный трюк, чтобы скрыть истинные цели тех, кто возводил подобное чудо. Ведь строилась пирамида не простыми египтянами, им такое не под силу (Поэтесса намекает на крайне сложную технологию возведения пирамиды Хеопса: на ее создание ушло 2,2 миллиона каменных блоков, каждый весом в 2,5 тонны, все они гладко отшлифованы и подобраны друг к другу с непревзойденной точностью. – прим. авт.)! Впрочем, ты склонялся к подобной мысли.

Федор кивнул.

- Тут и обсерватория, и многое другое, но главное - то, о чем не знают исследователи вашего измерения…

- Переход в иные миры, – прошептал Москвин. – Неужели я сейчас проделаю его?

Внезапно в глазах Поэтессы точно вспыхнул огонь:

- У тебя последний шанс отказаться от всего. Одно слово – и вернешься назад.

- Может, ты и твои друзья передумали брать меня с собой?.. Хотите, чтобы я вернулся?

- Я такого не говорила.

- Тогда… я готов!

- Но ведь не все наше может прийтись тебе по душе, да и сам переход - непростой.

- Повторяю: я выбрал свой путь!

- Ни о чем не пожалеешь?

- Ни о чем!

- Таков ТВОЙ ВЫБОР. Слушай внимательно: иди вперед, как бы трудно не было. Не останавливайся и не пугайся, чего бы ты ни увидел. И крепко-крепко держи мою руку, если отпустишь, - затеряешься между мирами, и шансов на спасение не будет.

Все двинулись по коридору: сначала шли, как ни в чем ни бывало, потом Федор почувствовал, что каждый последующий шаг дается с большим и большим трудом, словно приходилось идти сквозь что-то плотное. В темном пространстве замелькали какие-то фигуры. Люди?!.. Точно! Только с очень белыми, совершенно статичными лицами… Будто всех их коснулась беспощадная рука смерти, а теперь они, как зомби, восстали из гроба.

- Ты прав, - промолвила Поэтесса, - они мертвы, одни - многие столетия, другие – тысячелетия. Но здесь, на границе миров, можно видеть их. То, что перед тобой – информация, которую оставил о себе каждый из них...

Дорога становилась все трудней, Федору начало казаться, будто он продирается сквозь вязкую стену. Фигуры Ушедших исчезли, видимо, зона их вечных блужданий оканчивалась здесь.

Чувствовалась нехватка воздуха. У Федора возникло страшное ощущение, будто кожа его лопнет, а глаза выскочат из орбит. Он жадно глотал воздух, но его становилось меньше и меньше. И тут… как будто навалилась стопудовая тяжесть, которая, казалось, раздавит его!

Если бы он знал, что переход будет таким! Он бы никогда… никогда… И остановиться нельзя! Даже сейчас, когда голова, раскалываясь от боли, перестала что-либо соображать, в ней отрывочными сигналами вспыхивали приказы Поэтессы:

- Потерпи! Еще немного! Ни в коем случае не останавливайся!

Казалось, что наступил предел человеческих возможностей, сил для какого-либо сопротивления в организме не оставалось. Федор уже не думал о наступлении смерти, и не ждал ее, поскольку сами чувства исчезли… Обессиленная рука готова была безвольно повиснуть, спасало только то, что, видимо, привыкшая к подобным переходам Поэтесса, схватила ее, точно клешней.

Где он? Куда идет? Зачем? И что с ним вообще?.. Какая разница!

Но вдруг дышать стало чуть легче, появился воздух и давление снизилось. Пространство из абсолютно темного становилось синим. Постепенно Федор вновь начинал осознавать происходящее: он догадался, что, самая трудная часть перехода осталась позади. Работа мозга возрождала к жизни прежние ощущения и желания.

Вскоре еще посветлело, замелькали контуры неизвестных строений. Появилась надежда, что дело близится к концу. Его охватила дрожь: сейчас он увидит мир новой реальности. Сколько же его сородичей – ученых, естествоиспытателей, просто любопытных захотели бы с ним поменяться местами! Одно маленькое прикосновение к этой тайне стоит всего на свете. Даже собственной жизни!

Тут Федор повернулся в сторону державшей его за руку Поэтессы, и… ему стало страшно!


ГЛАВА XXII. Покой нам только снится

Главным для Городецкого было покинуть город. Как это лучше сделать? Он воспользовался старым приемом: поймал такси, доехал до одной из близлежащих деревень. Здесь, под видом заблудившегося туриста, попросил подбросить его до следующего города, благо – расстояние небольшое. Но он все еще находился в области, контролируемой Организацией. Там, наверняка спохватились: отчего Городецкий не приехал «в гости к Селезневой»? Действовать нужно быстро – рейсовый автобус, одна область, потом другая. Но и там Алексей не мог чувствовать себя в безопасности. Преступные щупальца расползались слишком далеко… Началась бесконечная чехарда: поезда, гостиницы, снова поезда. Он старался выглядеть естественным, улыбался, шутил, не чурался мимолетных знакомств. Но каждую секунду был начеку. И, как не играй в спокойствие, нервы – точно натянутая струна, которая вот-вот лопнет! Он буквально умолял самого себя: «Успокойся! Ты ушел…». Но вторая часть его «Я» вступала в отчаянный спор: «Уйти от них невозможно!» В результате этого столкновения рождалось «нечто среднее», что пока помогало ему выживать.

Однажды ему показалось, будто он встретил смерть. Произошло это в одном небольшом городке. Как-то вечером Алексей возвращался к себе в гостиницу. В переулке, по которому он шел, показались трое мужчин. Они двигались ему навстречу. Напряжение достигло апогея, это люди Организации…

- Кошелек, - хмуро произнес один из них и вытащил нож.

И опять Алексей не поверил, что перед ним обычные грабители. «Игра с их стороны, причем, неумелая». Поэтому он не стал их жалеть…

Городецкого остановили крики о пощаде. У одного из неудавшихся грабителей была сломана рука, у другого переломаны ребра, третьему наверняка потребуется пластическая операция лица. Только сейчас Алексей понял, КАК ОН ОШИБСЯ! Следовало отдать им деньги, и спокойно слинять. Теперь, волей-неволей, он оказался замешан в новую криминальную историю.

И опять пришлось срочно уезжать. Постепенно Алексей понял, что в России он покоя не найдет, надо мотать заграницу. И подальше, - в небольшое, далекое от «центров цивилизации» место.

Он выбрал такое на северо-западе Европы, в провинциальном городке. Хватило денег на покупку скромного домика, в котором Городецкий спрятался от мира. Но, конечно, не стал полным отшельником. Чтобы избежать ненужных кривотолков, обсуждений местной публики, он часто заходил в маленькую лавочку, улыбался хозяйке, перебрасывался с ней парой фраз. Посещал также местный бар, нашел себе партнеров для игры в бридж. Однако никого в свой мир не впускал, в том числе, местных девчонок. О себе рассказывал немного: воевал, был ранен, теперь живет на военную пенсию. Местные верили, им ведь невдомек, что есть на земле страны, где на военную пенсию не то, что дом заграницей, угол в коммуналке не приобретешь.

Однажды местный комиссар пригласил Алексея поохотиться, на что тот лишь развел руками:

- Не могу убивать животных. Убийство любого существа безнравственно. Вы уж извините, такая у меня философия.

- Но вы же воевали?

- Война одно, мирная жизнь – другое.

Комиссар передал их разговор жене, а она разболтала подружкам, - про Городецкого пошла молва, что он и мухи не обидит. Алексею это было только на руку. Потом он удачно вложил деньги в акции одной компании, стал получать хорошие проценты. Все складывалось просто великолепно; прошлое забывалось, по идее оно не должно было вернуться, - зачем Организации навеки исчезнувший беглец?

Увы, прошлое не уходит, оно настигает всех чуть раньше или чуть позже…

Однажды вечером в дом Алексея постучали. Он не привык к ночным визитерам, поэтому сразу насторожился. Незваным гостем оказался комиссар.

- Спите, Майкл? (Под этим именем здесь знали Городецкого).

- Нет. Проходите.

- Я ненадолго. Неприятное известие…

«Неприятное известие?.. Что могло случиться?!..»

- Вы ведь знакомы с толстухой Майрой?

- Еще бы! Частенько захожу к ней в магазин.

- Конечно! Но всего вы не знаете, поскольку человек новый. Ее сын….

- Что с ее сыном? Хотя я что-то слышал… Он ведь?..

- Да, да. Его посадили за изнасилование.

Алексей невольно улыбнулся, дело не касалось лично его. Комиссар подозрительно спросил:

- Чего здесь смешного?

- Простите, никогда не понимал насильников. Мужчин не хватает, женщины выстраиваются в ряд, чтобы получить желаемое, а тут вдруг…

Комиссар захохотал, хлопнул Алексея по плечу и сказал:

- Вы отличный парень, Майкл. Но дело невеселое. Он отбывал срок, причем немалый. Так вот, подонку надоело сидеть. Расплата за содеянное ему, видите ли, не по нраву. Он сбежал и не один, со своим дружком. Тот вообще убийца.

- Да, неприятно.

- Еще более неприятно, что они могут появиться в наших краях.

- Зачем? Это же волку в пасть.

- Правильно, Майкл. Но… вы же никогда не были в бегах.

- Нет. Мне прятаться не от кого. Разве что от одной назойливой дамы.

- Видите. А то бы поняли: его обнаружат в любом случае. Нынче такие средства слежения! Сын Майры это очень хорошо знает. Но надеется, конечно, как любой преступник…

- Надеется, комиссар, надеется!

- Но ЗНАЕТ! Все дело в том, что Стив (так его зовут), слишком привязан к родным местам, к своей матери. Он ей как-то написал: «Увидеть бы родной город, а там будь, что будет!»

- Запутывает следы.

- Вы так думаете?

- Уверен.

- Может, вы и правы, - задумчиво произнес комиссар. – Только есть еще одна причина для его появления в наших местах.

- Не могу представить, какая.

- Майкл, то, что расскажу сейчас, должно остаться между нами.

- Конечно, комиссар.

- Для местных это секретом не является, однако вы… иностранец.

- Иначе, чужак.

- Пусть так. Дело касается моего друга Джонатана Роуза

- Владельца автомастерской? Отличный парень!

- Точнее, его дочери Алисы.

- А! Первой местной красавицы.

- Тихоня Майкл в курсе всех дел нашего города! Так вот, сын Майры был настолько влюблен в Алису, что просил ее выйти за него замуж, но девушка лишь посмеялась и назвала его простофилей-неудачником. Парень и съехал с катушек: то устроит потасовку с дружками в баре, то поскандалит на автозаправке, то совершит мелкий грабеж. Получил условный срок, но это его не образумило. Он постоянно крутился возле дома Джонатана. Тот даже обращался ко мне за советом и помощью. Говорят, изнасилование было совершено только ради того, чтобы доказать Алисе, какой он крутой. Однако никакие мотивы не оправдывают преступника.

- Согласен, - кивнул Алексей.

- Как здорово, что вы меня понимаете… И вот теперь боюсь, как бы свихнувшийся от любви Стив не натворил чего... Ну, да ладно. А пришел я к вам вот зачем: оружие есть?

Прямой вопрос поставил Алексея в тупик, что же ответить? Он решил сказать правду.

- Есть! Пистолет. Я имею право на его ношение.

- Очень хорошо, - ответил комиссар.

- Хотя… вряд ли им воспользуюсь.

- Не зарекайтесь. Вдруг оно вам понадобиться.

- Не хотелось бы даже думать об этом.

- Надеюсь, храните вы его в надежном месте?..

Тогда Алексей и представить не мог, что бегство какого-то сексуального маньяка изменит его жизнь.

Ночами Городецкий частенько выходил из дома, садился на крыльцо и долго-долго глядел на звездное небо. Ему казалось, что Федор Москвин где-то там, среди звезд, в далеких мирах. Там несомненно царит совершенство, по крайней мере, нет тех мерзостей, что творятся здесь. И сейчас он с интересом, или с безразличием следит за новой жизнью бывшего преступника Алеши. Послал бы хоть какую-то весточку! Видимо, не может. Есть некая непреодолимая преграда между мирами. Жаль, конечно… А, может, и хорошо, что она есть?

Но сегодня он больше думал о визите комиссара, вновь и вновь искал подвох в его словах. Как он отреагировал, когда узнал, что у «Майкла» имеется оружие? Вроде бы, спокойно. Почему у человека не может быть оружия, тут это в порядке вещей… Соврать насчет беглеца комиссар также не мог, эта новость быстро разнесется по городу.

Надо же, еще вчера Алексей считал, что попал на островок спокойствия, что бурные события неистовой России остались в прошлом. И вдруг… сбежавший преступник, насильник!..

«И, все-таки, здесь это – исключение из правил. Слишком спокойный город. Будем надеяться, что он таковым и останется…» Вокруг стояла полная тишина. Она должна была успокоить… ДОЛЖНА!..

Но этого не происходило, в ней словно чувствовалось что-то тревожное. Алексей и сам не понимал, в чем дело? И, чтобы далее не терзаться сомнениями, вернулся в дом и лег спать.

Утром только и разговоров было что о бегстве сына Майры. Сама она старалась держаться спокойно, натянуто улыбалась в своем магазинчике тем немногочисленным покупателям, кто все-таки решил к ней заглянуть. Никто не задавал ей вопросы, да и что бы она ответила? Ждала ли она появления сына, боялась ли, что он сдуру заявится сюда?.. Конечно! Совершенно непредсказуемый парень! А полиция вне всякого сомнения перекрыла все дороги…

Городецкий вновь повстречал комиссара, тот наградил его традиционным крепким пожатием руки:

- Простите, Майкл, за ночное вторжение.

- Что вы! Спасибо вам, что предупредили о возможной опасности.

- А ведь вы правы, думаю, они к нам не сунутся, не полезут волку в пасть. И никакой Алисой их не заманишь.

- Есть какие-нибудь новости?

- Вроде того. Их видели на Северо-Западе страны. Приметы совпадают. Только взять не успели.

- Возьмут!

- Непременно.

Распрощавшись с комиссаром, Алексей двинулся в сторону моря, не купаться, а так, побродить по берегу. Погода в этих местах необычная для русского человека, зимы практически не бывает, но и лето не жаркое. Живи и наслаждайся то ли вечной весной, то ли вечной осенью или, наоборот!

Море располагало к безмятежности, волны набегали на берег, отступали и снова стремились вперед. Алексей был совершенно один, чему искренне радовался, именно одиночество в последнее время стало смыслом его бытия. Никто не мешал расслабиться, уйти в свои мысли…

Но одиночество оказалось обманчивым. По узкой береговой полосе шла девушка. Та самая Алиса, о которой говорил комиссар. Она заметила Городецкого, и, безо всякого стеснения, направилась к нему.

- Привет, Майкл! – золотисто-рыжие волосы девушки в беспорядке падали на покрытое мелкими конопушками очень милое личико.

- Здравствуйте, Алиса, - вежливо ответил Городецкий.

Она явно старалась заговорить с ним и искала предлог. Впрочем, Алексей давно понял, что девчонка проявляет к нему интерес. И это его беспокоило: флиртовать с ней ради забавы, он не хотел, зачем наживать врагов из числа ее поклонников, а там, глядишь, и родственников, да и самого друга семьи - комиссара. В положении Алексея лучше быть для всех «хорошим»… На серьезные отношения он, естественно, не настраивался. Разве он имеет права думать о семье. Поэтому решил дружески улыбнуться рыжеволосой красавице и пойти дальше. Однако от Алисы вот так запросто не отделаешься. Блеснув зелеными глазами, девушка сказала:

- Слышали насчет Стива, сына Майры?

- Комиссар что-то говорил.

- Раньше он бегал за мной. И не он один. Многие парни в городе на что-то надеются! Только я ищу настоящего принца.

- Принцев мало, как, впрочем, и принцесс.

Он снова попытался уйти, однако девушка своей непрерывной болтовней удерживала его:

- Меня постоянно куда-то приглашают: на танцы, в клуб, на классные тусовки. Иногда принимаю предложения, чаще отказываю. Не считаю нужным размениваться. А то еще решат, что я ветреная, но я не такая. Правильно поступаю?

- Наверное, - уклончиво ответил Алексей.

- Вот если бы вы меня пригласили. Я бы подумала… Думала бы долго, но, скорее всего, согласилась.

- Не гожусь я в кавалеры.

- Это еще почему? Вы гей?

- Вот уж нет! – Городецкий не выдержал, громким хохотом дал выход эмоциям. – Нормальный мужчина на все «сто».

- Тогда почему?

- Что «почему»?

- Не обращаете внимания на местных девушек?

- Кто вам сказал, что я не обращаю на них внимания?

- Вы такой замкнутый.

- Это плохо?

- А как же! Из-за таких как вы, нарушаются естественные законы природы. Мужчина и женщина должны соединяться и иметь детей. Если мужчина уклоняется от подобных отношений, на него должен быть наложен штраф. Или нет, пусть каждый месяц платит огромный налог.

- А женщины? К ним такие же меры применяться не должны?

- Ни в коем случае. Нас по статистике больше, и мы не уклоняемся от священных уз брака.

- Вы шовинистка.

- Зря улыбаетесь. Будете так себя вести, нарожаем детей от черненьких и желтеньких. Не обижайтесь тогда, что подпортили арийскую кровь.

Алиса так тряхнула копной золотистых волос, что Алексей невольно подумал: «А ведь девчонка хороша!» Очень не хотелось уходить от нее, но надо! Он на ходу придумал историю:

- Я был влюблен, но мы расстались, и до сих не могу отойти от воспоминаний.

- А почему расстались? – полюбопытствовала Алиса.

- Она ушла к другому.

- Он, наверное, богат?

- Богат?.. Да, очень.

- Значит, в основе всего деньги. Корыстная женщина, совсем недостойная сожалений. А вот я – не такая, с человеком, который мне понравится, готова прожить и в богатстве и в бедности. По мне главное – чувства. Как вы относитесь к таким девушкам?

- Положительно.

- А раз так, то пригласите меня куда-нибудь.

- Куда именно? – улыбнулся Алексей.

- Зависит от вашей фантазии.

Непосредственность Алисы подкупала, Городецкий подумал: «А почему бы и нет? Не довольно ли мне жить отшельником? Чем я рискую? Я ничего ей не обещал. А вот если откажу, то злые языки действительно наболтают невесть что…»

Городецкий не желал признаваться, что он вообще не против ВСТРЕТИТЬСЯ С АЛИСОЙ.

- Так куда бы вы хотели пойти?

- Вы же мужчина!.. Мое дело следовать за вами.

«Врешь! Это ты заставишь следовать за тобой!»

- Если я заеду вечером? И тогда что-нибудь решим.

- Такой вариант можно рассмотреть.

- В семь?

- Пожалуй, пожалуй…

Алиса гордо вскинула голову и пошла по берегу с видом королевы. Алексей остался и продолжал размышлять: правильно ли он поступил? Но дело сделано.

Внезапно ему показалось, будто кто-то наблюдает за тем, что происходит на пляже. Алексей осмотрелся вокруг. Вроде бы никого… Хотя опытного человека обмануть сложно. Проклятье! Как же не вовремя!.. Более всего Городецкому не хотелось бы сейчас думать о чем-либо плохом.

Но как будто бы все тихо… И он решил, что драматизирует ситуацию. Мало ли кто из городских сплетников развлекается тем, что подсматривает за другими.

Алексей поднялся на зеленый холм, продолжая, тем не менее, оглядываться… Полная благодать в маленькой провинции! Он успокоился, повторив про себя: «Кто-то из любопытных горожан…»

Ровно в семь машина Городецкого остановилась у особнячка Джонатана. Хозяин, рыжеватый человек среднего роста с одутловатым лицом встретил его слишком уж приветливо, и тут же пригласил в дом. Алексей вновь подумал, что, наверное, совершил ошибку: неизвестно, что наговорила девушка об их «отношениях». Дела!.. В больших городах никто всерьез к подобным встречам не относится, там свобода нравов. Здесь же еще что-то сохранилось от патриархальных традиций.

- Проходите, Майкл, проходите, - настаивал хозяина, чуть не насильно заводя его в гостиную. – Жаль, супруги нет, у нее дежурство. Садитесь вот сюда. Чего-нибудь выпьете?

- Если только чай.

- Чай, так чай!

«Человек он приветливый, только вот внешностью не блещет, - подумал Алексей, - хорошо, что Алиса – копия матери».

- Алиса сейчас выйдет, - сказал Джонатан, - прихорашивается. Знаете, как все девушки перед свиданием.

- У нас не то, что бы свидание… Я так понял, ей немного скучно. Вот мы и решили…

- Правильно решили, Майкл. Она девушка хорошая. Немного ветреная, как многие в ее возрасте. Я ей постоянно говорю: пора определиться в жизни. Стала бы, как ее мать, врачом. Так ведь нет… А в моем бизнесе женщины редки: автомобили, техника! Ей бы замуж за хорошего человека, серьезного и не бедного. У меня громадные планы по развитию фирмы!.. Такое можно сделать!

«О, да тут настоящее сватовство! – сказал себе Городецкий. – А почему бы и нет?»

И тут же испугался собственных мыслей: «О чем это я?!»

- …Комиссар о вас рассказывал.

- Да?

- Майкл, говорит, настоящий парень.

- Он почти не знает меня.

- Знает, знает. Всегда доверял его интуиции. Да и мне по душе ваша сдержанность. Давно следовало заглянуть к нам… А вот и Алиса.

Девушка появилась в облегающем стройную фигуру ярко-зеленом платье; вокруг головы - точно огненный ореол из волос, и без того красивое лицо стало просто изумительным.

- Красавица она у меня! – воскликнул Джонатан.

- Да! – восхищенно подтвердил Алексей.

«Остановись, парень, остановись! Чтобы не было поздно!»

- Я готова, Майкл, - капризно оттопыривая нижнюю губку, произнесла Алиса.

- Хорошо вам отдохнуть, ребята.

- Вы не подумайте чего, у нас просто дружеская встреча.

- Понимаю! – подмигнул Джонатан.

Ну, что поделаешь с этими отцами!

- …Куда едем? – уже в машине спросила Алиса.

- Может, в «Пеликан»? – неуверенно предложил Алексей.

- Отлично, лучшее место в городе. Играет клевая группа, кстати, все музыканты – мои одноклассники. Естественно, были влюблены в меня.

- Это уж как водится, - Алексей завел машину и тронулся в сторону «лучшего заведения в городе».

«Пеликан» представлял собой нечто среднее между молодежным кафе и вполне респектабельным клубом, сюда приходила потусоваться местная элита. В центре зала – танцпол, вокруг столиков мягкие диванчики. К появлению Алисы в сопровождении Алексея здесь отнеслись спокойно. Многие были уверены в очередном фиаско нового незадачливого ухажера. Это – в стиле самой крутой девчонки.

Нашим героям никак не удавалось остаться наедине: постоянно кто-то из друзей или подруг Алисы подсаживался и заводил разговор на слишком далекие от интересов Алексея темы. Алиса охотно болтала с ними, однако вскоре ей это наскучило. В конце концов, очередного приятеля она довольно резко отшила, заявив, что ей нужно обсудить с Майклом одно важное дело. И, взглянув на Городецкого, довольно рассмеялась:

- Как же они достали!

- Плата за вашу популярность.

- О, да!

- Вам это не нравится?

- Утомляет, - тоном избалованной красавицы произнесла Алиса. – Раз уж пригласили, развлекайте.

- Я не большой мастер ухаживать за девушками, но рискну.

- Вы ведь воевали?

- Пришлось.

- Расскажите.

- Война – не игра, не забава. И не дай вам Бог когда-нибудь узнать ее.

- Зачем же вы пошли воевать?

- Деньги! За риск всегда хорошо платят. Потом еще – романтика, надежда, что именно ты все равно выживешь.

- А убивать доводилось?

- Нет. Я – штабист.

- Жалеете, что не были в переделках?

- Сейчас нет. В противном случае, не сидел бы здесь с вами.

- Что было бы ужасно, – тихо произнесла Алиса.

- Теперь вы расскажите о себе. Чем занимаетесь?

- Наслаждаюсь жизнью. Прекрасно осознаю, что следует посвятить себя какому-нибудь делу, только какому?

- Я слышал, ваша мама хороший врач.

- Да. Но я ненавижу медицину, - ответила рыжеволосая красавица.

«Как же она мечтает о семейной жизни со своим принцем, - подумал Городецкий, - наверное, отдалась бы семье без остатка!»

Он пригласил Алису на танец, и от ее близости у него закружилась голова. Сделалось так хорошо, что Алексей чуть не запел.

«Я рехнулся?»

Он никогда в своей жизни не танцевал с такой девушкой. Ах, как тяжело было не давать волю рукам! Хотелось прижать ее крепче, еще крепче…

- Что с вами? – прошептала Алиса.

- Со мной?..

- Вы, будто мучаетесь?

- ?!!

- …Собираетесь что-то сделать и… не делаете!

«Остановись, парень, остановись!»

- Майкл?..

- Что?

- Будьте же сами собой!

- Я такой, каким вы меня видите.

- Вы невозможны!

«Как же она хочет любви!.. А как я ее хочу!»

И Алексей наконец-то крепко сжал ее в объятиях. Вдруг вспомнилось из школьных лет: «Покой нам только сниться» (А.Блок «На поле Куликовом» - прим. авт.). Кто и когда говорил это?.. Неважно! Главное, он был бесконечно прав!

…И снова: прав, действительно прав! Городецкий готов был поклясться, что кто-то здесь, в «Пеликане» следит за ними. Алексей убеждал себя: «Это – влюбленные в Алису парни или ее завистливые подруги». Убеждал и… не верил! Опыт прошлого заставлял его думать о худшем.

Городецкий незаметно осматривал зал… много людей, слишком много! Некоторые с интересом СЛЕДЯТ за ними… И даже не намерены этого скрывать.

- Майкл… вы снова думаете о чем-то своем!

«Как иначе? ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ!»

- …Ошибаетесь, Алиса, я думаю о вас!

- Вот и продолжайте думать… нет, мечтать о прекрасном!..

«Она права! Я должен мечтать о прекрасном! Не то начнется паранойя!»

Он заставил себя успокоиться, и его мысли постепенно заполнила одна Алиса…


ГЛАВА XXIII. Покой нам только снится (продолжение)

…Некоторое время они ехали молча. Зачем слова, когда и без них все так ясно! У самого дома девушка спросила:

- Не считаете, что потеряли время?

- Не считаю…

- Лопух!

- Не надо обижаться, Алиса!

- Почему, почему?!

- Иногда прошлое мешает нам жить в настоящем.

- Мне хочется вас убить! Вашей бывшей возлюбленной больше нет, она теперь ублажает богатого. А я здесь, рядом!.. Майкл… Поцелуйте меня.

- Алиса…

- Я вам приказываю!

Он не выдержал! Поцелуй длился слишком долго… Тогда Алексей не представлял его последствия…

Домой Алиса побежала счастливая. Городецкий увидел, что во двор, навстречу ей, вышла мать. Они о чем-то поговорили и ушли. А ему так хотелось, чтобы девушка обернулась, помахала рукой…

«Попал ты, парень, в переплет!»

И опять Алексею показалось, будто кто-то следит… выжидает, только чего?

Вытащив оружие, Городецкий вышел из машины, крадучись, прошел немного вперед, затем двинулся в противоположном направлении. «Проклятье, да что же это?!»

Он сел в машину и поехал домой. По дороге пытался осмыслить сегодняшний вечер. Он не представлял, что будет дальше. Но поцелуй стоил многого!

…Вновь овладевший им страх не давал расслабиться. Алексей пробирался в собственный дом, как в осажденную врагами крепость, осматривал каждый уголок. И только потом облегченно вздохнул.

Однако вскоре навалились другие тяжкие раздумья. Уже ясно, что с Алисой он палку перегнул. По крайней мере, девушка поверила… И если он сбежит отсюда, ей может быть по-настоящему больно…

С каких это пор его, закоренелого преступника, стало волновать чье-то разбитое сердце? Ответа он не найдет, и пытаться не надо!

Городецкий переборол страх и вышел на крыльцо, где обычно бесцельно глазел на звезды, вспоминая таинственно исчезнувшего друга Федора. Но сегодня история Москвина отошла на второй план, волновали другие проблемы.

Что если взять и прямо сейчас уехать?.. Куда?.. Какая разница, таких небольших, тихих городов в Европе пруд пруди. А есть еще Канада, Австралия. Не станет же Организация обыскивать из-за него каждый квадратный метр земли.

Сбежать от любви? Это возможно?

Алиса вновь стояла перед глазами в своем изумительном зеленом платье, и от ее пышных волос шло огненное сияние. Девушка звала его танцевать.

…Но почему тогда, в «Пеликане», ему было так тревожно? Почему он ощущал дыхание невидимого врага? А теперь?.. Нет, нет, теперь ничего подобного не было.

В памяти всплыл разговор с комиссаром… Сбежавший из тюрьмы насильник влюблен в Алису. «Как же я не подумал о нем раньше?» Видимо, Алексей не привык считать обычного уголовника чем-то серьезным, поскольку имел дело с преступниками другого уровня…

«Зря не принял всерьез .Зря!»

Сердце тревожно забилось, следовало позвонить Алисе, спросить, как она?.. Но время позднее, это будет не совсем прилично. Алексей решил отложить звонок до утра. Однако не выдержал, рука сама потянулась к телефону.

Гудки, гудки, но голосок Алисы не прервал их. Тогда он вспомнил, что отец девушки едва ли не насильно всучил ему свой номер. Позвонил Джонатану… И снова ответа не последовало.

Алексеем окончательно овладело ощущение беды. Прыгнув в автомобиль, он помчался к дому Алисы.

Кровь прилила к вискам, когда Городецкий увидел возле дома людей и полицейские машины. В толпе быстро отыскал комиссара и кинулся к нему:

- Что случилось?

- Прескверная история, Майкл. Стив все-таки объявился у нас в городе. И теперь они с приятелем засели в доме Джонатана. Не знаю точно, что там, но, кажется, Джонатан ранен.

- А как Алиса?

- Не имею понятия! – раздраженно бросил комиссар и стал орать в мегафон, чтобы Стив перестал дурить и сдался. Потом к Стиву со слезами на глазах обратилась мать, умоляла одуматься, отпустить заложников. Увы, все уговоры были тщетны. Одержимость торжествовала! Городецкий слишком хорошо знал людей подобного сорта, что-либо объяснять им бесполезно: логика у них отсутствует, ими владеют одни лишь эмоции.

Полицейские начали осторожно приближаться к дому, и тут раздался выстрел, сопровождаемый душераздирающим женским криком. Затем – звонок комиссару, он схватил телефон: лицо потемнело, и мелкие судороги побежали по нему.

- Назад! – крикнул полицейским. Затем, задыхаясь, проговорил. – Он сказал, что я не выполнил его условия… Грозился убить Джонатана, если кто-то приблизится к дому. И вот… выполнил угрозу! Ну, доберусь до подонка!..

Опять звонок Стива. Он диктовал новые условия.

- Требует самолет и денег, два миллиона, хочет улететь с Алисой, - сказал комиссар своему помощнику.

Для Городецкого лучше было держаться подальше от всего этого, но он не мог: ЛЮБИМАЯ НЕ ПОЗВОЛЯЛА! Подойдя к комиссару, он спросил:

- Что собираетесь предпринять?

- Это уже дело полиции, - резко ответил тот, однако другие поддержали Алексея, потребовав объяснений. Пришлось отвечать:

- Не можем мы отдать ему на растерзание двух женщин. Придется сделать вид, что мы согласны на его условия, а там посмотрим.

- Подождите, комиссар, - вмешался Городецкий. – При любом исходе он убьет девушку. Он одержим ею! А она не из тех, кто уступит даже под угрозой смерти.

- Понимаю ваше желание помочь советом, однако советы мне как раз и не нужны.

Один из помощников комиссара опять направился к дому, жестами показывая, что хочет поговорить. Однако Стив и его подельник истолковали все по-своему. Кто-то из них выстрелил в полицейского, по счастью промахнулся. Тот бросился на землю и отполз обратно.

Вдруг раздался второй выстрел. Как подтверждение самых жутких предчувствий - очередной звонок. Стив орал, что прикончит всех заложников, если хоть кто-то попробует еще раз приблизится без его разрешения, - он отлично все видит, несмотря на ночное время. «А пока мы прострелили будущей теще одну ногу. Затем последует вторая, потом… найдем, что ей прострелить! И в этом виноваты вы!»

- Он… он… - комиссар не находил слов.

- Что он?.. – вскричал Городецкий, - Алиса?!..

- Он прострелил ногу ее матери.

- Я постараюсь освободить их, - неожиданно заявил Алексей.

- Майкл… - комиссар был на грани срыва, - если вы сейчас же не уберетесь… Там мои близкие друзья, понимаете вы это?..

- И еще девушка, которую я… люблю!

- Послушайте…

- Нет, вы послушайте! Я могу больше, чем вся ваша полицейская братия. Чем поможет вот эта девочка, что крутится возле вас, называя себя служителем закона?!.. Вы должны… не то, вы ОБЯЗАНЫ довериться мне!

Городецкий не ожидал, что комиссар согласится, но это произошло. То ли он ПОЧУВСТВОВАЛ возможности Майкла, его неистовое желание спасти Алису, то ли решил воспользоваться его действиями в качестве отвлекающего маневра? А, может, просто не слишком дорожил им, все-таки чужак? Он лишь спросил:

- Так вы бывали в подобных переделках?

- Мне многое пришлось повидать, - неопределенно ответил Городецкий, - а пока начертите внутренний план дома.

Изучив его, он сказал:

- У меня - следующая просьба…

Комиссар не мог понять, каким образом этот парень заставляет его делать то, что считает нужным. Однако внимательно выслушал Алексея. И заметил:

- Но они видят всех, кто приближается к дому.

- И, все-таки, я попробую.

- Не забывайте там две заложницы, одна ранена. В ваших руках…

- Знаю, их жизни. А теперь пожелайте мне удачи.

Алексей не сомневался, что у полицейских – свой план, но сейчас он думал только о том, как спасти Алису. Главное, чтобы комиссар не вмешался раньше времени…

Отвлекающим маневром стал звонок комиссара Стиву. Он сказал, что условия их рассматриваются, и что ответ скорее всего будет положительным.

- …Но у вас раненая женщина. Ей необходима помощь. Сейчас войдет наша сотрудница и сделает ей перевязку. Она безоружна, можете ее обыскать.

- Хрен вам! – заорал Стив. - Сюда никто не войдет. Нашли лоха. Алиса моя, а вы хотите отнять ее…

Тут его напарник отобрал телефон:

- Я сделал ей перевязку. Но поторопитесь, иначе она не выдержит… Уж ногу-то точно потеряет… Когда привезут деньги, я лично проверю: не фальшивка ли? От полицейской мрази можно ожидать любого подвоха.

- Мы должны убедиться, что обе женщины живы.

- Живы.

- Нам надо их услышать.

- Они не желают с вами говорить, - мрачно заявил приятель Стива.

- Значит, вы их убили?.. Тогда мы начинаем штурм.

- Живы, они живы. Сейчас дам трубку…

В наступившей паузе, едва прослушивались обрывки фраз:

- …Да успокойся, кретин, Алиса не будет сговариваться о побеге. Делай, что говорю, или сверну тебе шею…

Комиссар сделал знак Алексею, пока идет разборка между бандитами, они на какое-то время могут потерять бдительность. Лавируя между деревьями, Городецкий в несколько секунд оказался у дома. Прижавшись к стене, он еще раз все осмотрел. Крыльцо полностью просматривается, его точно заметят. Придется с торца…

Ни одной зацепки, чтобы попасть на второй этаж, сплошная стена. Не волшебник же он! Но…

Алиса в опасности!

Он провел рукой по стене. Вот здесь - небольшой выступ, и еще один… Алексей решил рискнуть!

-…Не хнычь, дура! – кричал Стив, - у нас скоро будут деньги! Я увезу тебя в большой город. Я подарю тебе… я все подарю тебе!

- Ублюдок, мой отец…

- Он сам виноват. Он хотел меня убить! А я опередил. Я ТОЛЬКО ОПРЕДИЛ!

- Развяжи меня. Маме нужна помощь.

- Не вздумай! – предупредил напарник Стива, коренастый человек с маленьким лбом и глубоко посаженными глазами. – В противном случае у нас будут проблемы…

- Никаких проблем! - Стив горящим взором ласкал прелести Алисы. – Она тоже любят меня, Рой, но не желает в этом признаться. Она и в «Пеликан» отправилась с тем недоноском, чтобы позлить меня. Жаль, я его не прикончил!

- Мне плевать на твою любовь. Мне нужны деньги. И сейчас у нас есть реальная возможность их получить. Я свой шанс не упущу. Если начнешь самовольничать… Стив, ты меня знаешь!

- Мама… - причитала Алиса. - Она потеряла сознание!!!

- Да, - подтвердил Рой, - и сдохнет, если нам вовремя не доставят деньги… Тихо!.. Слышишь, Стив, стекло…

- Стекло?

- Его разбили. Они начали штурм. Надо пристрелить старуху, чтобы охладить их пыл.

- Нет!!! Гады! Нет!!!

Крик девушки несколько смягчил сердце Стива, он неуверенно произнес:

- Ты ошибаешься. Они могли войти в дом только с этой стороны. И мы бы тогда их заметили.

- Вот и проверим. Дай-ка телефон.

Рой позвонил комиссару:

- Послушай, полицейская свинья, вы нас обманули. Вы ПОШЛИ НА ШТУРМ. Теперь мы прикончим старую бабу. А потом и молодую…

- Никакой попытки штурма не было. Ни один из полицейских не тронулся с места! – отчаянно кричал в трубку комиссар, мысленно проклиная Майкла за неловкость, а себя – за доверчивость.

- Не верю! – злобно прошипел Рой. Сначала – старуху, потом – молодую…

И это стало его самой большой ошибкой. Воспаленное сознание Стива восприняло угрозу Роя всерьез. УБИТЬ ЕГО АЛИСУ?! А он это сделает! Для него прикончить человека, что воды выпить.

В мгновение ока напарник стал для Стива воплощением всего зла на свете. В голове заплясало: «Возьмет деньги и УБЬЕТ АЛИСУ!» Если кто-то и имеет право поднять руку на его любимую, то только сам Стив. Ведь она принадлежит ему и никому другому.

«…ПОТОМ И МОЛОДУЮ…»

- Хрен ты ее убьешь! – взвизгнул Стив и выстрелил в подельника. Тот сначала не понял, что произошло. Но потом – боль и расплывающееся на рубашке красное пятно. А ополоумевший Стив стрелял вновь и вновь, пока не разрядил всю обойму. И лишь затем остановился…

Алексей догадался, где держат заложниц и осторожно пробирался к той «комнате». Он понимал, все решает внезапность.

И тут его оглушили выстрелы. Страх, что он опоздал, не оставил времени для раздумий. Городецкий ворвался в комнату и увидел Стива с двумя пленницами. Тот навел на него пистолет, позабыв, что обойма пуста…

Возможно, Алексей не стал бы его убивать. Но он ведь не знал, что пистолет у Стива разряжен. Он опередил

Похититель Алисы рухнул как подкошенный…

За окнами выла сирена, полиция решилась идти на штурм. Алексей успел позвонить комиссару.

- Все кончено! – сообщил он и бросился к Алисе; девушка вцепилась в него руками, судорожно повторяя: «Ты… ты…». Потом резко оттолкнула: «Мама!.. Ей нужна помощь!»

Под занавес – столь традиционные для окончания трагедии сцены: суетящиеся полицейские, врачи с носилками… Обнимающий Алексея комиссар: «Я верил в тебя, парень!»

- Как Алиса? – спросил Городецкий у врачей.

- Девушка в состоянии шока.

- А ее мать?

- Ранение средней тяжести, угрозы для жизни нет.

- Джонатан?..

- Врачи развели руками. Значит, преступники привели свою угрозу в действие.

Алексей вышел за ограду и сразу попал в объективы видеокамер. Он пытался увернуться, однако они были повсюду, - его невольные могильщики. Теперь он станет известен чуть ли не на весь мир… Только не это!

А комиссар говорил и говорил, постоянно указывая на Городецкого. Бежать было поздно… И некуда.

В кабинете комиссара, Алексей подробно рассказал, как все произошло. После составления протокола, перешли к неофициальной части. Комиссар вынул из шкафа бутылку и налил две рюмки:

- За вас, Майкл!

Выпили, Алексей вновь забеспокоился о состоянии Алисы. Комиссар позвонил в клинику:

- Сказали, нужно несколько дней, чтобы она пришла в себя. Потрясение слишком сильное. Знаете, за что я вам особенно благодарен?

- Вы говорили, Джонатан был вашим другом.

- А Алиса – моя крестница. Теперь на меня лягут заботы о ней. Отца нет, мать, неизвестно сколько пролежит в больнице. Майкл, вы, кажется, говорили, что любите ее.

- И не отказываюсь от своих слов.

- Похоже, вы ей тоже пришлись по душе. Алиса из хорошей семьи: есть дело, наследницей которого она станет. Вы человек холостой… Признавайтесь, холостой?

- Холостой, - кивнул Алексей.

- Так почему бы вам не?.. Вы понимаете…

- Понимаю, комиссар, прекрасно понимаю. И это м