0 16611

О Минфине, выступающем против модернизации, блокировании создания Инвестфонда и честном Дворковиче

О Минфине, выступающем против модернизации, блокировании создания Инвестфонда и честном Дворковиче

О столкновениях в финансово-экономическом блоке правительства. Пока Минэкономразвития пытается помочь минимальному развитию производства, Минфин хочет «поуправлять нефтедолларовой кубышкой». Самым честным остался А. Дворкович. Который откровенно заявляет, что Россия обязана спасать экономику США и поддерживать пирамиду их государственного долга

Насколько можно судить, никакого единства в умах финансово-экономического блока правительства как не было, так и нет. По-прежнему нет чёткой, внятной и понятной позиции, в какую сторону должна двигаться Россия и какую социально-экономическую политику требуется проводить. Очередной наглядной демонстрацией диаметрально противоположных взглядов на вектор макроэкономической политики стал конфликт между Минэкономразвития и Министерством финансов по вопросу возрождения Инвестиционного фонда и создания на его базе Фонда развития.

На днях МЭР внесло на рассмотрение правительства инициативу возродить демонтированный в разгар финансово-экономического кризиса 2008-2009гг. по указке тогдашнего главы Минфина Алексея Кудрина Инвестиционный фонд России и создать на его базе новый государственный институт, который будет призван заниматься инвестициями в модернизацию инфраструктуры и преодоление структурных ограничений развития экономики. 

Глава МЭР Андрей Белоусов, являющийся первым профессиональным экономистом за последние 11 лет и вторым с начала «реформаторского угара» после Андрея Шаповальянца профессиональным экономистом, предлагает пускай и несущественно, но пересмотреть подходы к финансово-экономической политике. Безусловно, нынешний глава МЭР в силу объективных причин не может открыто признать пагубность принятого «бюджетного правила», которое лично одобрил президент Путин по настойчивой рекомендации Минфина.

Публичное заявление о том, что «бюджетное правило» де-факто легализует искусственное изъятие триллионов рублей из деиндустриализированной экономики и создаёт на ровном месте бюджетный дефицит при наличии бюджетного профицита, втягивает государство в ненужные долги и стимулирует дальнейшую деградацию научно-технического потенциала, могло быть воспринято как демарш против «линии партии». В рамках нынешней вертикали власти это было бы равнозначно изъявлению желания оставить занимаемую должность и покинуть ультралиберальное правительство вслед за Анатолием Сердюковым и Олегом Говоруном. Совершенно очевидно, что так подставляться Белоусов просто не хочет.

Судя по всему, именно по этой причине глава МЭР пошёл по пути наименьшего сопротивления и предложил некий компромиссный вариант, который бы не позволил радикально изменить вектор по превращению России в сырьевую колонию транснационального капитала и «отвёрточное производство», но могло создать прецедент и оставить люфт для дальнейшего манёвра. Руководство Минэкономики, которое в начале осени 2012г. открыто раскритиковало антимодернизационный проект бюджет Минифна на ближайшие 3 года, а затем вступило в открытую полемику с Минфином и Банком России по вопросу целесообразности и необходимости наращивания государственной поддержки экономики и переориентации в пользу стимулирующей денежно-кредитной политики с целью наращивания производственной и инновационной активности, предложило две здравые вещи.

Во-первых, пересмотреть принятое в конце 2012г. вопреки активной критики со стороны экспертного сообщества и учёных РАН «бюджетное правило», которое поставило жирный крест на самой идее структурной модернизации, и снизить пороговую величину пополнения средств Резервного фонда с 7% ВВП до 5%.

А, во-вторых, направить все поступающие сверх указанного объёма нефтедолларовые доходы бюджета в обход Фонда национального благосостояния на финансирование приоритетных направлений государственной экономической политики и, прежде всего, модернизацию изношенной на 80-85% базовой инфраструктуры. Для аккумулирования этих средств и предлагается создать Фонд развития на базе демонтированного в 2008-2009гг. инвестиционного фонда.

Напомним, что никакой реальной нехватки денег в бюджетной системе, о которой постоянно заявляют чиновники Минфина, на самом деле не существует. За период с января по декабрь 2012г. остаток неиспользуемых средств федеральных органов власти и Минфина не счетах в Банке России и в коммерческих банках подскочил с 6,547 до 8,824 трлн. рублей. Это колоссальный объём средств, которого при желании вполне хватило, чтобы в разы нарастить государственную поддержку национальной экономики, наукоёмких производств, образования, здравоохранения, ЖКХ и не на словах, а на деле заняться модернизацией и построением инновационно активной экономики.

Другими словами, уже сегодня без дела мёртвым грузом у Минфина лежит практически 9 трлн. рублей, что эквивалентно 77% федерального бюджета и 15% ВВП России в 2012г. Есть проблема хронического непонимания, что с этими деньгами делать, и нежелание Минфина, превратившегося, насколько можно судить, в действенный инструмент внешнего управления экономикой России со стороны транснационального капитала, изымать эти деньги из финансовой системы США и Еврозоны и создавать конкурентов глобальному бизнесу в России.

 

АППАРАТНАЯ БОРЬБА ЗА КОНТРОЛЬ НАД ГОСУДАРСТВЕННЫМИ ФИНАНСАМИ

Помимо этого нужно прекрасно отдавать себе отчёт в том, что помимо невменяемости нынешнего руководства Министерства финансов, которое отказывается исполнять президентские указы по модернизации экономики, также имеет место внутриведомственная аппаратная борьба. Как правильно в своё время говорил экс-глава правительства Михаил Фрадков, «у нас не Минфин для правительства, а правительство для Минфина». И руководство Минфина по вполне понятным объективным причинам изо всех сил старается ослабить своих конкурентов по финансово-экономическому блоку правительства.

Кроме того, вполне очевидна и ещё одна причина, по которой Минфин не хочет идти на реанимацию задушенного в 2008-2009гг. Алексеем Кудриным Инвестиционного фонда. Именно Минфин вместе с Банком России наиболее активно лоббировали идею создания Росфинагентства - частной коммерческой структуры в форме акционерного общества, которой предлагают передать вопросы управления средствами Резервного фонда, Фонда национального благосостояния, государственным долгом, а также пенсионными накоплениями россиян.

По сути дела, речь идёт о выведении из под государственного контроля и фактической приватизации колоссального куска государственной собственности, размеры которого превышают 11 трлн. рублей. И было бы наивно полагать, что в Минфине и Банке России трудятся люди с кристально чистой репутацией и трудовой мотивацией и никакой коррупции в указанных ведомствах нет. А его высокопоставленные чиновники не хотели бы заработать на «эффективном управлении» стратегической частью российских государственных финансов. Так что помимо чисто аппаратной борьбы за сохранение статуса ключевого ведомства в правительстве имеет место вполне объяснимая попытка некоторых представителей Минфина и Банка России заработать на управлении практически 370 млрд. долл.

 

МИНФИН ПРОТИВ МОДЕРНИЗАЦИИ

Как всегда предельно откровенной и показательной оказалась реакция на идею создания Фонда развития со стороны министра финансов России Антона Силуанова, который, судя по принятому бюджету на ближайшую трехлетку и нескончаемым рассуждения про важность «финансовой дисциплины» и «пополнения подушки безопасности», является идейным последователем своего учителя Алексея Кудрина и продолжает реализовывать деструктивную политику накопления «гробовых денег» в нефтегазовой «кубышке».

Как и Кудрин, неоднократно признававшийся европейскими банковскими ассоциациями и принадлежащими им изданиями «лучшим министром финансов развивающихся стран» за демонтаж финансово-экономического суверенитета и вывоз за рубеж $550 млрд. международных резервов России под 1,5%, нынешний глава Минфина продолжает сводить всю финансовую политику к искусственному изъятию денег из экономики под псевдонаучные рассуждения о борьбе с инфляцией.

По-прежнему с экранов телевизоров еженедельно ведутся массовые сеансы нейролингвистического программирования населения, что нельзя давать деньги на развитие экономики, так как их сразу же разворуют и это вызовет всплеск инфляции. В этом плане Силуанов блестяще продолжает дело своего идейного учителя: подсаживает Россию на «нефтегазовую иглу» и стимулирует дальнейший демонтаж остатков наукоёмких производств. Судя по всему, либералы делают это осознанно – они уже давно превратились в штурмовую пехоту глобального бизнеса и международных монополий, которая призвана зачищать пространство от ненужных конкурентов для облегчения процесса последующей финансово-экономической колонизации России со стороны транснационального капитала.

Собственно говоря, Антон Силуанов сам говорит об этом весьма искренне и недвусмысленно: «Если мы пойдем по этому пути, то, по сути, мы увеличим расходы, потому что ФНБ пойдет в бюджет и будет увеличивать расходы. Соответственно, мы отступим от наших правил не увеличивать ненефтегазовый дефицит, он и так у нас большой. Мы не согласны с таким подходом».

По словам главы Минфина, ключевое ведомство российского правительства поддерживает размещение средств ФНБ в различные инвестиционные инструменты: «если будут такие инструменты, куда можно было бы вложить, чтобы обеспечить надежность, сохранность и высокую доходность… Ждем создания нового агентства (Росфинагентства)».

По сути дела, это абсолютно точное повторение и воспроизведение заученных вслед за  Кудриным банальных и псевдонаучных формулировок. Более того, складывается ощущение, что сам Силуанов не до конца понимает, о чём говорит. Не сказав ни слова по сути, он свёл весь разговор к тому, что единственной причиной несогласия с инициативой Министерства экономики направить нефтедоллары на модернизацию экономики и преодоление инфраструктурного кризиса в России, а не за рубежом, является тот факт, что это приведёт к увеличению ненефтегазового дефицита бюджета.

На самом деле иначе как глупостью это и не назовёшь. Совершенно ничто не мешает правительству вывести Фонд развития за пределы бюджетной системы и оформить его либо в виде внебюджетного фонда, либо в качестве государственной корпорации со статусом института развития. В таком случае его расходы бы учитывались в сводном бюджете, а не в федеральном бюджете, что позволило бы увеличить государственные инвестиции в экономику без формального расширения дефицита федерального бюджета. Да, это в чистом виде статистическая манипуляция, не имеющая никакого отношения к стабильности финансовой системы. Однако именно на неё и указал глава Минфина в своём выступлении. А раз никаких других принципиальных возражений и расхождений с МЭР у Минфина не имеется, то можно решить эту проблему простым изменением статуса Фонда развития.

Ещё более показательной стала реакция замминистра финансов Сергея Сторчака, который известен широкой общественности за громкую посадку в СИЗО в 2010г. по обвинению в создании схем по хищению бюджетных средств при списании и реструктуризации долгов иностранных государств перед Россией. Да, безусловно, велика вероятность того, что Сторчак стал всего лишь жертвой подковёрной борьбы «силовиков» и «либералов»  за перераспределение сфер влияния и финансовых потоков, которая развернулись накануне президентских выборов в 2007-2008гг. Однако было бы крайне наивно предполагать, что никто из высокопоставленных правительственных чиновников и аффилированных с ними «бюджетных» бизнесменов не попытались заработать на необъяснимом с точки зрения здравого смысла списании Россией странам третьего мира свыше 85 млрд. долл. за последние 11 лет.

Сторчак выразил поддержку своему непосредственному начальнику и наотрез отказался пересматривать проводимую политику демонетизации экономики и накопления «подушки безопасности», которая в условиях усиливающейся зависимости российской экономики от цен на энергоносители и отсутствия даже намёка на реальную модернизацию превращаются в «гробовые деньги. По мнению чиновника, «если мы пойдем по этому пути, то, по сути, мы увеличим расходы, потому что ФНБ пойдет в бюджет и будет увеличивать расходы. Соответственно, мы отступим от наших правил не увеличивать ненефтегазовый дефицит, он и так у нас большой. Мы не согласны с таким подходом».

Да, действительно, российская экономика находится в критической зависимости от спекулятивного движения цен на нефть и прочее невосполнимое минеральное сырьё, на долю которых приходится свыше 65% доходов федерального бюджета (с учётом косвенного эффекта мультипликатора более 80%), 85% притока валютной выручки и практически вся эмиссия рубля. Однако нужно отметить, что Россия превратилась в сырьевой придаток глобальной экономики и сидит на нефтяной игле не вопреки, а благодаря «инновационным» и «новаторским способностям» доморощенных либералов.

Очевидно, что единственный способ преодолеть пресловутое «сырьевое проклятие», слезть с нефтяной иглы и выжить в условиях надвигающейся глобальной рецессии, по сравнению с которой обвал 2008-2009гг. покажется разминкой перед бурей, состоит в наращивании инвестиций в развитие наукоёмких производств новейшего технологического укала, форсированное развитие прорывных направлений научно-технического прогресса, разработку и внедрение ресурсосберегающих технологий и энергоэффективных производств.

Однако вместо этого Минфин по-прежнему навязывает России самоубийственную тактику поведения – изымать деньги из экономики, урезать финансирование отечественной экономики, науки, ЖКХ и социальной сферы, сокращать поддержку наукоёмких производств и продолжать кредитовать конкурентов в США и ЕС под 1,5-2%, затем заставляя отечественные компании и банки занимать российские же нефтедоллары у иностранных банков под 7-9% годовых.

Как показал печально известный опыт 2008-2099гг., когда сеансы нейролингвистического программирования высокопоставленных чиновников в окружении Дмитрия Медведева о «тихой гавани» и «необходимости пополнения подушки безопасности» обернулись сильнейшим обвалом экономики (-7,8%), обрабатывающей промышленности (-15,2%) и инвестиционной активности (-23%), проводимая правительством финансово-экономическая политика обрекает Россию на технологический упадок, деградацию и загнивание остатков обрабатывающих производств.

Однако на этом поток мысли Сторчака не иссяк, и он продолжил: «На мой взгляд, сегодня мы не готовы к тому, чтобы дать добро на предложения Минэкономразвития и огромные ресурсы конъюнктурных доходов направить на финансирование инфраструктурных проектов. Как минимум это обойдется очень дорого, как максимум мы рискуем нарваться на долгострой». В этой фразе содержится вся квинтэссенция повреждённого, или, как его называют в медицине, «мерцающего» сознания российских либералов.

Во-первых, с чисто формальной точки зрения, под конъюнктурными доходами бюджета можно понимать всё, что угодно: начиная от налога на прибыль компаний и НДФЛ и заканчивая социальными платежами, которые находятся в прямой зависимости от уровня экономической активности в России и, следовательно, от цен на основные статьи экспорта: нефти, газа, леса, металлов и т.д. С такой логикой было бы логично вообще отказаться от бюджетного финансирования экономики, социальной сферы и инфраструктуры и вывозить все поступающие в Россию доходы прямиком в финансовую систему США и ЕС, а также в оффшорные гавани.

Во-вторых, в принципе не понятно, каким образом между собой соотносятся «конъюнктурные» нефтегазовые доходы и тезисы о рисках «нарваться на долгострой!» Судя по всему, российские чиновники массово страдают от непреодолимого когнитивного диссонанса. Столь вопиющие проблемы с логическим мышлением (не говоря уже о здравом смысле, в котором крайне трудно обвинить российских бюрократов) уже становятся угрозой для суверенитета страны.

По логике Сторчака, чья репутация и так сильно подмочена коррупционным скандалом, любое выделение государственных средств из бюджета на финансирование инвестиционных проектов в области инфраструктуры и приоритетных направлений научно-технического прогресса априори приводит к долгострою. С такой логикой мышления любой клерк средней руки в Министерстве финансов США, Федеральной Резервной Системе или Министерстве экономики лишился бы своего поста и занимался подметанием дорожек в муниципальных парках.

Судя по всему, он либо умышленно забыл упомянуть, либо вовсе не знает опыт динамично развивающихся «азиатских тигров» (в том числе Китая, Южной Кореи, Тайваня, Сингапура, Малайзии и даже Японии), а также тех же самых США и Германии, в которых масштабы бюджетной поддержки национальной экономики в 2,5-3 раза превышают российский показатель (18-25% ВВП против 8%). А также имеются наглядные подтверждения того, что при наличии политической воли, исполнении чиновниками своих прямых служебных обязанностей, реальной борьбе с коррупцией (а не с впавшими в немилость коррупционерами) и наличии жёсткой системы контроля за выделяемыми финансовыми ресурсами государство может быть не только «ночным сторожем» и бременем на плечах населения и производителей, но и действенным инструментом модернизации экономики.

Однако на замминистра финансов не остановился на достигнутом и продолжи вытраивать напрочь лишённые здравого смысла «логические» цепочки. С его точки зрения, лучшим вариантом было бы финансирование инфраструктурных объектов за счет неконъюнктурных доходов: «Если есть возможность у властей принимать решение о финансировании инфраструктурных объектов за счет неконъюнктурных доходов, это лучший вариант. Тогда гарантированно в конце будем иметь построенную дорогу или мост».

Просто невозможно объяснить нормальному и вменяемому человеку, каким образом зависит превращение инвестиционного проекта в «долгострой» от того, выделяются ли средства на его финансирование напрямую из бюджета, либо из средств нефтегазовой кубышки, сформированных за счёт «конъюнктурных доходов». Исполнение сроков реализации инвестиционных проектов вообще никоим образом не зависит от источника финансовых ресурсов, а зависит от общей финансовой дисциплины, степени эффективности работы правоохранительных структур и контролирующих органов.

Опыт России наглядно показывает, что чиновники с одинаковы успехом разворовывают как бюджетные средства, так и средства внебюджетных фондов. Отметим, что глава правительства Дмитрий Медведев открыто указывает, что как минимум 1 трлн. рублей разворовывается в бюджетной системе (каждый десятый рубль), а, согласно оценкам Национального антикоррупционного комитета, ежегодный объём хищений бюджетных средств варьируется в диапазоне от 30 до 60% в зависимости от бюджетных статей.

Так что воспринимать всерьёз эти рассуждения Сторчака просто не имеет смысла – это в чистом попытка выдать желаемое за действительное, снять с себя ответственность за упадок экономики и усилить позиции Минфина в аппаратной борьбе. Возможно, это проявление нарушений в психическом здоровье человека – невозможно в здравом уме и крепкой памяти связывать долгострой с истопниками финансирования инфраструктурных проектов.

 

ФЕТИШ КОММЕРЧЕСКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ

Российские высокопоставленные чиновники из Минфина в очередной раз продемонстрировали степень своей профессиональной пригодности и компетентности, когда указали, что вложение государственных ресурсов в инфраструктуру (электроэнергетику, ЖКХ, транспортную и портовую инфраструктуру и т.д.)  должно осуществляться исключительно на условиях возвратности бюджетных денег в казну. Тогда как инициатива Минэкономразвития основана на безвозмездной системе.

Судя по всему, российские чиновники либо вообще не изучают мировой опыт финансирования долгосрочных инвестиционных проектов в инфраструктурных секторах экономики, либо умышленно наотрез отказывают применять его на практике в России. Так как это потребует проведения реальной модернизации экономики, развития конкуренции, ограничения произвола монополий, борьбы с разворовыванием бюджетных средств и возврата вывезенных за рубеж нефтедолларовых резервов, которые сейчас финансируют бюджетные дефициты и стимулируют модернизацию у стратегических конкурентов России.

Нужно отдавать себе отчёт в том, что в случае, если речь идёт о развитии инфраструктуры, государство должно ориентироваться на окупаемость своих вложений не в узко прикладном коммерческом смысле этого термина через изъятие ренты и прочих доходов от сдачи реализуемых объектов в эксплуатацию населению и промышленным предприятиям. В таком случае такая инфраструктура (от дорог и портов до объектов электроэнергетики и ЖКХ) станут в прямом смысле этого слова «золотыми» - цена их эксплуатации станет непосильной ношей ни для рядовых россиян, 60% которых относятся Институтом социологии РАН к бедным и нищим слоям населения, ни для промышленных предприятий.

В данном случае уместно говорить об окупаемости в более широком смысле этого слова – тех дополнительных бюджетных доходах и налоговых поступлений, которые получит государство от синергетического эффекта расширения производственной и инвестиционной активности. Во всех крупных экономически развитых странах с современной инфраструктурой чиновники рассматривают вопрос об окупаемости инвестиций в инфраструктурные отрасли именно с этой точки зрения – того производственного и инвестиционного мультипликатора, который создаст финансирование энергетики, ЖКХ, транспортной, дорожной, портовой и прочей инфраструктуры.

И лишь в России либеральные чиновники финансово-экономического блока правительства, служащие интересам глобального бизнеса и своим счетам в оффшорных юрисдикциях, пытаются заблокировать любые попытки руководства страны дать стимул модернизации экономики и инфраструктуры под разговоры о необходимости «коммерческой эффективности» и «окупаемости» инвестиционных проектов. Если же и поднимать вопрос об окупаемости государственных инвестиций в национальную экономику и инфраструктуру, то лишь с той точки зрения, чтобы генерируемый проектами денежный поток (т.е. прибыль) был достаточен для текущего ремонта и поддержания функционирования инфраструктурных объектов. В противном случае они превратятся в непозволительную роскошь, в какую превратилось большинство недавно построенных платных автодорог в России.

Напомним, что масштабные долгосрочные инвестиционные проекты в развитие инфраструктурных отраслей в большинстве случаев носят либо откровенно невозвратный характер, либо окупаются косвенно и частично. Как правило, речь идёт не о прямом возврате вложенных государством средств, а о косвенном позитивном кумулятивном эффекте для национальной экономики в целом, к которому приводит расшивание «узких» мест в национальном хозяйстве и преодоление структурных ограничений экономического роста. В том числе инфраструктурных ограничений – мало того что подавляющая часть базовой технологической инфраструктуры находится в аварийном состоянии, так ещё и министр экономики Андрей Клепач был вынужден признать, что Россия находится на грани транспортного коллапса.

Средняя скорость движения грузовых вагонов (с учётом разгрузочно-погрузочных работ, маршрутизации, стыковки вагонов и т.д.) по территории России (менее 10 км/час) в 4,5 раз уступает показателю Китая, 5 раз - США и более 8 раз Японии. Притом что даже в МЭР наряду с проблемой высокой монополизации и коррупциогенности экономических отношений, высоких ставок по кредитам и неадекватно низкой поддержки национальной экономики и науки признают, что уже в ближайшее время в силу деградации транспортной инфраструктуры уже в ближайшие годы Россия не сможет перевозить производимую ей продукцию.

Речь идёт о необходимости повышения производственной активности, ускорении темпов экономического роста, расширении инвестиционной деятельности (прежде всего, капитальных вложений в модернизацию и расширение производственно-сбытовых мощностей), интенсификации внутристранового товарооборота, демонополизации экономики и т.д.

Для сравнения, развитие автотранспортной инфраструктуры в США и строительство хайвэев в США в 50-60-е годы XX века осуществлялось  преимущественно за счёт средств федерального и региональных бюджетов с привлечением частного капитала. Тогда как возврат средств от инвестиций осуществлялся за счёт роста экономической активности, интенсификации транспортных перевозок, развития придорожной торговли, усиления производственно-технологической кооперации предприятий из разных городов и штатов, снижения транзакционных издержек и, в конечном итоге, повышения собираемости налогов.

 

ДВОРКОВИЧ ПОДДЕРЖАЛ ИДЕЮ ИНВЕСТИЦИОННОГО ФОНДА

При этом весьма удивительным оказалась реакция вице-премьера правительства Аркадия Дворковича, который, насколько можно судить по его многочисленным крайне спорным заявлениям, уже давно превратился в рупор российского либерального клана и инструмент продвижения интересов глобального бизнеса в России, на инициативу возрождения некогда похороненнго руками экс-министра финансов Алексея Кудрина.

Однако, как это и свойственно истинному либералу, поддерживая идею чиновников Минэкономики возродить  Инвестиционный фонд России под новой вывеской Фонда Развития Дворкович преследует какие-то свои весьма сомнительные цели. Это становится понятно из его комментария, в котором вице-премьер, продолжающий дело младореформаторов и гайдаровцев в нынешнем «социально ответственном» правительстве, ни слова не сказал о стоящих перед Россией задачах отраслевой диверсификации экономики, возрождения высокотехнологичных производств и необходимости капитального ремонта и технологической модернизации изношенной на 80-85% базовой технологической инфраструктуры.

Не сказав ни слова о том, какие реальные цели и задачи должны стоять перед реанимированным Фондом развития, в какие инвестиционные проекты и на каких условиях должен будет вкладывать средства указанный институт развития, Дворкович, как и положено носителю идей либерального клана, рассуждает о тех внешних эффектах, к которым приведёт возрождение Инвестиционного фонда.

Его главным образом волнует не то, на какие цели и какой объём средств будет выделяться Фонду развития и как сделать его работу максимально эффективными с точки зрения задачи оживления экономического роста, преодоления технологического упадка и модернизации инфраструктуры. Его интересует вопрос о том, как на Западе к этой инициативе отнесутся представители крупнейших международных банков и транснациональных корпораций, которые, судя по всему, и являются реальными хозяевами и покровителями российских либералов.

По мнению Дворковича, «это предложение (о создании Фонда развития) обсуждается уже несколько месяцев, оно не новое. Цифра (нормативной величины Резервного фонда) не так важна по большому счету, важен механизм - возможность управлять этими средствами специальным образом, решая специальные задачи и показывая потенциальным соинвесторам, что у нас есть механизм выделения ресурсов на долгосрочной предсказуемой основе... Я считаю, что специальный фонд нужен. То, что он будет называться Фонд развития или как-то еще, не имеет значения».

Другими словами, Дворкович поддержал инициативу Министерства экономики не в силу своего искреннего желания сделать хоть что-нибудь хорошее для России и национальной экономики. Судя по всему, он в очередной раз пытается дать сигнал глобальному бизнесу, что российские чиновники думают о них и готовы активно привлекать их  к «эффективному осваиванию» выделяемых из бюджета денег. Было бы наивно ожидать что-то иное от человека, который ещё пару месяцев назад, осенью 2012г., в одном из интервью на полном серьёзе заявлял, что Россия обязана спасать экономику США и помогать ей поддерживать на плаву пирамиду государственного долга. 

Добавить комментарий