3 9449

Коммунитарная революция в Европе началась весной 2011 года, но кто и куда её ведет?

Коммунитарная революция в Европе началась весной 2011 года, но кто и куда её ведет?

В России весной 2011 года совершенно ничего неизвестно о волне протестов под кодовым названием «Реальная Демократия». Эта волна впервые поднялась в Испании и захлестнула большую часть стран Европы, Латинскую Америку и постепенно добирается до США (где превратилась в движение «Occupy Wall Street»)

Движение в Европе сохранило очертания «тунисской революции», где в мобилизации людей был огромная роль интернета, сетевой (горизонтальный) принцип организации, без партий и профсоюзов, без лидеров.

«Je ne suis pas ‘antisystème’ c’est le systéme qui est ‘antimoi» (народное)


Фрактальная революция, или революция по эффекту бабочки

Способен ли маленький бунт на одном конце планеты породить всемирный ураган, от которого затрясутся коленки у заседающих на саммите большой восьмёрки?


Один за другим, города Европы изменяют свой облик: на центральных площадях собираются сотни, тысячи людей с одним и тем же требованием - REAL DEMOCRATIE YA! Настоящей демократии - здесь и сейчас! Что это означает? Чего на самом деле хотят люди, спящие вот уже несколько недель в палатках на площадях городов? Они не покидают места собраний, преображая и присваивая себе пространство города, которое так давно уже перестало принадлежать гражданам.


Чтобы понять в чём тут речь, lotus-a-paris взяла интервью у Жюльена Люси (Julien Lucy), одного из самых активных участников парижского движения за Реальную Демократию. 

K: Когда и как всё это началось?

J.L.:
Всё началось в Мариде около 15 мая, 20-30 человек вышли на площадь Puerta del Sol и устроили там что-то вроде столов с информацией для граждан. Они говорили, что не принадлежат ни к какой партии, потому что не узнают себя в современных политических играх. Они говорили также, что хотят изменить систему и призывали всех присоединиться к ним. Это были ежедневные собрания в форме генеральных ассамблей (Народных Собраний или Советов, которые потом отстранили от власти большевики, а сегодня «демократические партии», существующие на средства крупного капитала - прим.м09) - люди обсуждали свои проблемы, предлагали решения. Они приходили в одно и то же время в одно и то же место, и очень быстро об этом месте стало известно в городе. И когда их стало где-то под 4000 человек, полиция решила, что пора с этим заканчивать и разогнала всех, хотя это были просто мирные собрания.

Разгон лагеря в Пуэрто дэль Сол, 16 мая 2011

Вот тогда-то, после разгона мирного собрания, испанцы и среагировали - буквально на следующий день по всей стране около 40 000 человек оккупировали центральные площади городов, а через несколько дней их стало 60 000. Они разбивали палаточные лагеря, обсуждали свои проблемы, ели, спали, играли музыку на площадях. Там даже открылись импровизированные детские садики.

Мадрид, площадь Пуэрта Дэл Сол

Мадрид Пуэрта дэль Сол

Тенты на Пуэрта Дель Сол Пуэрто дэль Сол, 17 мая 2011

К: А кто вышел на площадь? Молодёжь, студенты, рабочие?

J.L:
Поначалу это была молодёжь, но очень быстро движение стало смешанным. Они выступали за «реальную демократию». Они говорили, что выборы не являются демократическим институтом, и их интересуют другие формы участия народа в жизни страны, и эти формы нужно было ещё придумать (у нас уже давно придуманы – «Вся власть советам!» - прим.м09), создать и воплотить в жизнь.



Они не призывали голосовать за ту или иную партию, они призывали тех, кого называют «потерянным поколением» к восстанию. Они не требовали просто повышения зарплаты или что-то такое материальное, ведь это были бы лишь реформы. Они требовали настоящего изменения системы, то есть, необходимо было пересмотреть сам фундамент демократии, то, как мы можем организовываться и действовать вместе. Первый слоган у испанцев был «мы не товар», ни на уровне политическом, электоральном, ни на экономическом, ни на духовном и культурном уровнях мы - не товар. Нас нельзя использовать в целях больших политических и
финансовых игр. 

   

К: А как всё началось во Франции? 

J.L:
Испанцы написали обращение к народам всех стран Европы и мира. Это было не просто обращение с просьбой делать акции солидарности с Испанией. Это был призыв делать то же самое повсюду, во всех странах мира, потому что если начинается такое движение, оно имеет смысл только на мировом уровне: мы живём в условиях глобализации. Что интересно, испанцы организовывали свои собрания без голосования. Они решили вместо голосования искать консенсуса. А консенсус - он происходит от слова «sens», чувство - это общее чувство, атмосфера, когда чувствуется что все согласны, действительно согласны. И когда мы всё это увидели - на фотках, видео, в твиттере, - нам это показалось очевидным и очень простым. Даже без перевода на политический язык Франции. Тогда сначала была проведена акция у посольства Испании. А на следующий день мы собрались все на площади Бастилии, было человек 200 в первый день. Но с каждым днём нас всё больше и больше. То есть, из движения солидарности с испанцами это превратилось в нашу самостоятельную французскую движуху. С нами много испанских студентов, они всё время на связи с ребятами из Мадрида. Это движение не должно иметь границ.



К: А как вы организовываетесь?

J.L.:
Мы приходим в одно и то же время на одну и ту же площадь. Идея в том, что люди должны вернуть себе город, вернуть себе публичное пространство и политическое сознание. Мы не поощряем алкоголь и наркотики на собраниях, и мы категорически против насилия. На первой генеральной ассамблее мы разбились на комиссии. Есть комиссия по работе с прессой, комиссия по акциям - она придумывает какие-то интересные акции, например, одновременно во всех странах мира сделать какую-то акцию. Есть комиссия по международным связям - она как раз координирует действия в разных странах. Есть комиссия по Франции - там люди следят, чтобы все новости о движении были переведены на французский, и пытаются мобилизовать людей по всей Франции. Есть комиссия по логистике - они решают, как организовываться на месте: еда, питьё, плакаты, баннеры, и так далее. Каждая комиссия в ходе своей работы выносит какие-то предложения, которые она может представить на генеральной ассамблее, там за них голосуют или пытаются прийти к консенсусу. Мы работаем день через день: один день - комиссии, другой - генеральная ассамблея. В идеале, конечно, их нужно совмещать.


К: Каковы ваши требования?

J.L: Переворот политической пирамиды - так чтобы процесс принятия решений шёл снизу вверх, а лучше, чтобы не было ни верха, ни низа. Полное равенство женщин и мужчин. Отмена долгов африканских стран перед Европой и США. Обнуление всех так называемых «национальных долгов». Изменение условий труда. Даже если мы сохраняем «принцип работы» как таковой - хотя это стоит под вопросом - мы отказываемся от прекаритетных условий занятости. Если безработица падает за счёт увеличения количества прекаритетных* рабочих, мы против этого. Мы хотим работать чтобы жить, а не наоборот.

К: Но каковы реальные предложения? Меня интересует, предлагает ли это движение какие-то практические меры? Даёт ли оно ответы на вопросы?

Разные комиссии работают над этим. В Испании например много учёных - социологов, экономистов - которые приходят на площадь обсуждать это. Конечно, появляются какие-то ответы постепенно**. Интересно то, что нет никакой «единой платформы требований», но почему-то у всех стран мира, которые сейчас вовлечены в движение, выходит очень похожий список требований и очень похожая программа действий.  

К: Если я правильно поняла, мысль состоит в том, чтобы организовываться в «коммуны» на уровне городских кварталов: в каждом квартале люди должны сами организовываться и решать свои проблемы как бы «параллельно» с работой государства. В том смысле что если им что-то нужно, они это делают сами не дожидаясь помощи «свыше».

J.L.:
Да, это один из основных принципов - самоорганизация. Самоорганизация ведёт к автономности, а автономность - один из способов обойтись без государства. В Испании мобилизованных людей достаточно много, чтобы разделиться: одни остаются на площади, другие распределяются по кварталам, работают с соседями, знакомыми, родственниками, пытаются сорганизоваться и приводят новых людей на площадь. Во Франции людей для такой работы пока недостаточно. Сначала мы заполним площадь, а потом уже будем решать насчёт кварталов.

К: А ты можешь сказать какие там цифры по Франции? 

J.L: 26 мая в Лионе было около 500 человек, в Тулузе - 450, в Рэнне - 400, в Нанте - 350, в Байонне - 200, в Бордо - 200, в Марселе около 100. И ещё где-то 15 городов по Франции, где в сумме вышли на улицу около тысячи человек. В Париже последние дни - от 800 до 1000 человек. Может казаться, что это совсем небольшие цифры. Но на самом деле в начале нас было по 10 человек в трёх городах. Буквально за пять дней мы поднялись от 30 человек до нескольких тысяч - и это без помощи профсоюзов и партий. 

К: Ты не мог бы поподробней рассказать про этот принцип беспартийности? 

J.L: Это одно из самых важных правил движения: движение принадлежит всем, оно исходит от каждого. Профсоюзы и партии не могут прийти со своими флагами, символикой и прочим и заявить свои права на движение.

К: Ты хочешь сказать, что люди во Франции и в тех странах, которые участвуют в мобилизации, потеряли доверие к профсоюзам и партиям, даже оппозиционным?

J.L: Дело не только в этом. В некоторых странах есть и страх, и отрицание партий и профсоюзов - люди больше не верят в них и воспринимают их как часть большой игры. Но есть и другая причина - даже если у людей осталось доверие к партиям и профсоюзам, когда ты приглашаешь в движение профсоюз, ты разделяешь движение. Потому что это профсоюз, это партия, то есть, это уже готовая логика и идеология. Это не принадлежит народу, это не было создано народом здесь и сейчас. «Реальная демократия» исходит из народа, а не от партбюро которое существует уже десятки лет.

К: То есть идея состоит в том, чтобы вместе выработать новые формы политической самоорганизации?

J.L:
Да, смысл в том, чтобы создавать. Это постоянное коллективное политическое творчество.

К: А как обстоят дела на международном уровне?

J.L.:
По последним новостям, согласно интерактивной карте движения по всему миру около 550 собраний. Самое многолюдное в Греции, там позавчера собралось 30 000 человек, несмотря на дождь. В Италии движение набирает силу - там в последние дни было от 10 до 15 000 человек. Вчера в Дублине было 3500 человек, в Берлине уже 4 дня подряд собираются по 1000 человек.


 (Берлин)

Вообще собрания проходят почти во всех городах Европы. А на мировом уровне начинает шевелиться Латинская Америка: в Сантьяго в Чили собирается до 1000 человек, в Аргентине и Бразилии тоже народ. И в США студенты начинают что-то делать. Получается, по всему миру сотни тысяч человек!

К: Для тебя это скорее молодёжное движение? 

J.L: Это движение пошло от молодёжи, но сейчас оно объединяет поколения, оно касается всего мира. Это молодёжь, которая принадлежит к «потерянному поколению» - это студенты и прекартитетные рабочие. Поколение потерянное в духовном, в политическом, в экономическом но ещё и в демографическом плане: был ведь бэби-бум, а потом начался «папа-бум». То есть, все должности заняты пожилыми или взрослыми людьми. У молодёжи нет места в обществе, в сравнении с предыдущими поколениями. Это «пожертвованное поколение», так его называют от Гватемалы до Гренландии. Именно от них пошло движение.

К: Вообще, то что они прибегли к оккупации пространства, можно объяснить из вот этого «потерянного» состояния. Оккупировать площадь означает в каком-то смысле держаться чего-то в мире где у тебя нет места. Заявить о своём существовании и не отпускать то, что должно принадлежать тебе - публичное пространство. Тебе кажется, что у этого движения нет прецедентов?

J.L: Оно беспрецедентно не столько из-за количества людей, сколько из-за своей формы и способа организации. Я не помню когда последний раз было движение, исходящее именно от граждан, снизу, с улицы и при этом на международном уровне! (Между прочим – Ливия, которую сейчас раскатывает «коалиция демократических стран», включая Францию, устроена именно таким образом – в то время, когда непосвященных пугают «страшной Джамахирией» -  прим.м09) А если к нам подключатся студенты, лицеисты, какие-то ассоциации - то мы побьём все рекорды по численности движения!

К: А что нужно, чтобы люди подключались к движению?

J.L: Нужно дать ход эффекту снежного кома: прежде всего начать с себя, ходить на площадь и звать с собой всех кого ты знаешь, раздавать листовки в университетах, в лицеях, на заводах, на предприятиях, в метро. И обязательно надо слушать что происходит в мире! Вот когда ты провёл целый день раздавая листовки в метро, а потом приходишь на площадь и тебе говорят, что в Греции собралось 30 000 человек, а в Амстердаме 2000 человек вышли на площадь в одно и то же время что и ты, то тебе это даёт силы продолжать. Пока что этот ком растёт, и мы не знаем, что могло бы его остановить.

К: Но всё-таки как ты считаешь, что могло бы остановить это движение?

J.L: Если Испания сейчас остановится - это может привести к спаду мобилизации в других странах. Потому что пока что, кроме Греции, остальные европейские страны недостаточно мобилизованы, чтобы продолжать движение на том же уровне. Но после того что произошло в Барселоне 27 мая, когда полиция избила участников мирного собрания, движение будет только расти! Чем больше насилия со стороны полиции - тем мы сильнее.   
Но ты знаешь, что в Мадриде например некоторые полицейские принимают участие в движении? Это невероятно! Но, кажется, то что происходит, касается всех. Поэтому мне кажется, в Испании они могут держаться ещё как минимум месяц. Если они хотя бы две недели будут сохранять такую массовость, то к этому моменту появятся новые страны, способные перехватить эстафету. Я думаю, первыми будут греки. Но было бы хорошо если бы подключилась какая-то страна, в которой бунты не так часты, как в Греции. Например, Англия, Бельгия... или Россия.  

К: Знаешь, в России это очень сложно...

J.L: Да, но если бы Россия что-то сделала, это бы расшевелило все страны Европы. Представь себе - единая волна от Туниса до Сибири... несмотря на все репрессии!! И тогда была бы мощная солидарность с русскими на мировом уровне. Мне кажется, что российское население хочет того же самого, что и мы. Того, что мы называем «Реальной демократией». 

К: А какова роль интернета во всём этом? 

J.L: Конечно, роль интернета огромна! Особенно твиттер. Фэйсбук это интересно на локальном уровне. А твиттер - совсем другое дело, каждую секунду ты видишь новости со всего мира. Кстати, в Англии твиттер сейчас решили цензурировать. Они понимают, что твиттер намного более свободная штука, чем Фэйсбук. Они решили это на уровне Большой Восьмёрки: необходимо усилить контроль Интернета и всех типов социальных сетей. Одним из требований нашего движения является как раз-таки свободный  Интернет. Наш сайт http://reelledemocratie.com/ насчитывает больше 10 000 посетителей в день. На твиттере есть система «хэштэгов», так вот по миру самый популярный твит вчера был - #acampadamadrid, а на уровне Франции - #frenchrevolution, даже более популярный, чем дело Доминика Строс-Кана и Большая Восьмёрка.

К: А какова в целом перспектива этого движения? Какова платформа максимум?

J.L:
Изменить систему, уничтожить международные организации типа большой восьмёрки, большой двадцатки, НАТО и так далее. Предложить Конституционную Ассамблею, как это было в 1789 году, когда были составлены «тетради требований», со всеми пожеланиями народа, какие удалось собрать. Такая ассамблея смогла бы создать новую конституцию.

К: Но это опять то же самое получается. Те, кто смогут попасть на эту Ассамблею, - это же не всё население... 

J.L: Конечно, над этим надо думать! Должны ли мы сохранять идею некой общей системы? Как быть например с Евросоюзом? В идеале конечно отменяются и ЕС, и границы (конечно, он будет говорить совсем по-другому, когда на его место будет претендовать с десяток экономических эмигрантов из более бедных стран - прим.м09). В Тунисе например после революции первым делом отменили границы и впустили политических беженцев из Ливии например. Но пока есть хотя бы одна страна, которая не участвует в движении, границы будут продолжать существовать в этой стране.

К: Есть у вас поддержка от каких-то известных людей или организаций?

J.L: Нас поддерживают Anonymous, официально! Они делают для нас видео, для всех стран, которые участвуют в движе. А ещё они пообещали делать хакерские атаки, не только для того чтобы снабжать нас нужной информацией, но и ля того чтобы сократить возможности правительства. Например, в Тунисе они взломали национальное бюро расследований, типа вашего ФСБ, на два дня! Представь, если то же самое случится во Франции или в России! Нам нужна поддержка Anonymous, и я очень надеюсь что через пару дней мы узнаем что например Bercy, министерство финансов, взломали! (не очень понятно, ради чего этот призыв к взлому сайтов - прим.м09)

К: Спасибо тебе большое! А ты можешь напоследок дать мне пару советов? Что мне сказать русским, чтобы они нашли в себе силы  и желание выйти на улицы и присоединиться к этой мощной международной волне?

J.L: Россия должна присоединиться к нам! Мы знаем, что у вас есть интересные протестные группы и вообще что-то происходит, люди кажется начинают просыпаться. Надо только не дать им снова уснуть! Мы поддержим вас, если вам будет тяжело. Но начинать надо сейчас: именно сейчас! Возможно, это первый раз в истории, когда начинается такой движ на мировом уровне!!! Так что если вы хотите что-то менять - это нужно делать прямо сейчас!

Далее пошла пурга про наше либерастное «движение 31», но суть не в этом. Кто бы не стоял идеологически за «тотальной либерализацией»… 

не сложно догадаться кто –   - поскольку они так и не дошли до понимания роли глобальных банковских капиталов – а нам нужно освобождение именно от их диктатуры,  но не отказа от национальной идентификации и гей-парадам в угоду глобальным корпорациям и планам создания «мирового правительства». 
 

_____________________
* Прекаритет (неустойчивость, нестабильность, случайность) — нерегулярная и нестабильная занятость, основанная на частичном или полном отсутствии социальных гарантий. В системе глобального разделения труда увеличивается мобильность рабочей силы, что легитимирует снижение оплаты труда, провоцирует конкуренцию между работниками. Эти процессы усиливают власть работодателя: происходит постепенный переход на краткосрочный контракт, легитимирующий право на увольнения без объяснения причин, понижается социальное страхование. Возникают все большее количество атипичных форм труда: сокращенная, проектная, сезонная, удаленная работа, фриланс 

**обратите внимание – люди собираются без четкого плана действий, а у нас он есть:   
1. Долой диктатуру «партийной демократии», вся власть Народным Советам!
2. Долой диктатуру банков - владельцев «кредитных денег» - «Деньги Народу»!
3. Долой диктатуру династий «Королей Крыс», да здравствуют  династии профессионалов!  

 Коротко общая позиция изложена здесь:  http://www.putrossii.ru/programma/index.php/129/  
  • 0

Комментарии

В-третьих, насчет "династий профессионалов". - Опасный звоночек, однако.
(сразу возникла ассоциация: я сын лейтенанта Шмидта! выпишите мне десять рублей)
Каким образом предполагается подтверждение профессионализма? - наличием соответствующих корочек снобистского учебного заведения? членством в гильдии? (вольных каменщиков, к примеру) или, может, аргументами вроде "мой папа генерал, и мой дядя генерал, поэтому и я..."?
Считаю, никакая принадлежность к какой-либо династии, будь то по профессиональному признаку, либо по какому иному, не должна предоставлять потомкам этих династий какого-либо гарантированного социального статуса, привилегии или иных социально значимых преимуществ. В профессиональном плане должны иметь значение исключительно профессиональные качества, в социальном плане - гражданские и человеческие. Социальные привилегии должны иметь только те, кто в них действительно нуждается, т.е. по каким-то (уважительным) причинам не может самостоятельно обеспечить полноценность своего социального статуса (инвалид, сирота и т.п.). Прочим же потомкам/героям - исключительно моральное поощрение в виде общественного признания, почета и уважения и, наверное, разовых поощрений (скорее, в виде памятных подарков или эксклюзивных приглашений) по особым случаям (напр., знаменательные даты или какие-то особенные события).
Вообще-то,в этом отношении я сторонник К. Маркса, - уж не помню, в каком именно из изучаемых "первоисточников" вычитал это в годы студенчества:
Каждый, кто занимает руководящий пост (будь то глава государства или руководитель производственного кооператива), должен быть сменяем через два года. При этом обязательным является последующий перевод этого (бывшего) руководителя на рядовую, низовую должность (т.е., рядовым чиновником в каком-нибудь департаменте или швеёй-мотористкой) с тем, чтобы не теряли связь с народом и не зарывались. И только через некоторое время (скажем, года через 4 усердного труда в этой, базовой, ипостаси, но не ранее) они будут иметь право выдвигаться на руководящую должность/пост (прежнюю или иную). Возможно, я добавил отсебятины к Марксу, но ведь его учение не догма, верно?
Так что никаких династий, если не хотим снова скатывания к приватизации власти (контроля над обществом), - это однозначно.
Другой вопрос - преемственность, но это не вопрос династии (родственных, личностных связей), а вопрос культуры социума.
По-моему, так...

(продолжение)
Во-вторых, насчет "Деньги Народу"!. - Лозунг выглядит весьма привлекательно, почти как "Землю - крестьянам, фабрики - рабочим" в свое время, но допускает неоднозначность трактовки, и принципиально хуже старых упомянутых. Народ должен получить не только и не столько контроль над деньгами (и над их выпуском, что, несомненно, имеет принципиальное значение), но, в конечном счете, над производством и потреблением/распределением (социально значимых) благ. Поэтому в лозунге "земля - крестьянам" больше здравого смысла, так как он предполагает контроль над землей как средством производства социально значимых благ (продуктов питания, товаров, сельхозсырья) людьми, работающими на земле (получающими при посредстве указанного средства производства перечисленные блага).
Что же касательно денег народу, то потребительское кредитование тоже можно расценивать как "деньги - народу" (что из этого выходит, мы знаем на собственном печальном опыте, и останавливаться на этом здесь нет смысла). И потом, что народ с этими деньгами делать будет? - Т.е., наверное, более целесообразно было бы в подобном лозунге поставить во главу угла не деньги, а контроль над их выпуском и обращением, регулированием объема денежной массы...
(продолжение в следующем комменте)

Коммунитарии всех стран, соединяйтесь! - лозунг, в общем, хороший и, несомненно правильный.
Но вот по поводу четкого плана действий имею парочку замечаний (imho - без претензий на то, чтобы с их учетом корректировать план).
Во-первых, первоначальный лозунг вековой давности был не "Вся власть Народным Советам!", а "Власть Советам депутатов трудящихся!", и это было правильно (а Советы народных депутатов появились много позже, и этот ход, по моему мнению, может был и оправдан в то время и в той обстановке, но по существу он ошибочный). Обосновывать долго - не в рамках коммента. Тезисно и по существу: управлять должны те, кто имеет реальные возможности для воздействия/влияния на объект управления (если плясать от учения К. Маркса - те, кто имеет непосредственное отношение к социально значимым средствам производства и создает с их помощью общественно значимые блага, т.е. трудящиеся в самом общем понимании этого слова; сошлюсь еще на публикацию С.Г. Тихомирова "Бинарная экспансия. Метод создания и консервирования социального хаоса", в которой, в частности, раскрывается, как нарушение этого [I]основополагающего[/I] принципа управления дестабилизирует общество). Прочие желающие управлять должны иметь своих представителей в статусе, скажем, наблюдателя, обеспечивающего их гражданские права и свободы, а также законные интересы.
(продолжение в следующем комменте)

Добавить комментарий