0 19980

Интернационализация юаня (часть II)

Интернационализация юаня (часть II)

Итак, де-факто юань уже в какой-то мере стал для некоторых стран резервной валютой. А вот де-юре он еще далек от этого. Последней инстанцией, определяющей статус валют, на сегодняшний день остается Международный валютный фонд


В.Ю. Катасонов, проф, д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова


ЮАНЬ КАК РЕЗЕРВНАЯ ВАЛЮТА
На сегодняшний день больше всего разговоров о том, станет ли юань резервной валютой и если станет, то когда. Чтобы стать резервной валютой, согласно критериям МВФ, страна-эмитент должна обладать тремя ключевыми параметрами: 1) значительным размером национальной экономики  (показатели  ВВП, доля в мировой торговле); 2) стабильностью валюты (отсутствие или невысокая инфляция, устойчивость валютного курса);3) емкими и ликвидными финансовыми рынками. 
Китайские зайцы.JPGВот, например, российский рубль Международный валютный фонд не признает резервной валютой хотя бы по той причине, что по его критериям инфляционный рост цен не должен превышать 4% в год, а в России он существенно выше. Китай по первым двум критериям  вполне соответствует требованиям МВФ. Проблема с третьим критерием. Финансовые аналитики считают, что по-настоящему емкими и ликвидными финансовые рынки могут быть лишь у той страны, которая помимо всего прочего обеспечивает полную конвертируемость своей национальной денежной единицы. Как мы уже выше отметили, у Китая с этим проблемы. Китай не может одновременно гнаться за двумя зайцами: продолжением своей торговой экспансии в мире и превращением юаня  в резервную валюту. Первый «заяц» требует поддержания заниженного курса юаня. Второго «зайца» при такой курсовой политике трудно поймать.  Для этого «зайца» нужен более высокий курс юаня, причем желательно с некоторой тенденцией к росту. Чтобы был стимул накапливать юань в международных резервах.
Между прочим, если посмотреть на ведущие резервные валюты (а их эмиссия осуществляется исключительно странами «золотого миллиарда»), то можно увидеть, что все они имеют курсы, более высокие по сравнению с паритетом покупательной способности. А если еще внимательнее присмотреться к странами, которые эмитируют резервные валюты, то они все богатые. А свое благоденствие они строят не за счет производства и экспорта товаров, а за счет международного движения капитала. Для некоторых стран «золотого миллиарда» международное движение капитала становится источником благоденствия по той причине, что они живут подобно рантье, получающим ренту от зарубежных активов. Но в настоящее время на первое место выходит такой способ благоденствия, как внешние заимствования. Пользуясь привилегиями, вытекающими из права эмитировать резервную валюту, страны «золотого миллиарда» стягивают товары и услуги всего мира, оплачивая их своими денежными знаками. Эти денежные знаки – своеобразные векселя, которые богатые страны не собираются погашать и предлагают накапливать их другим странам до бесконечности.    Вероятно, высокопоставленные китайские чиновники, провозглашающие задачу превращения юаня в конвертируемую валюту, мечтают сделать Китай богатой страной, которая будет процветать за счет других стран.  Может быть, Китай желает повторить опыт государств-рантье типа европейских стран-метрополий: Бельгии, Франции, Нидерландов, Великобритании?  Или повторить опыт Соединенных Штатов, которые благодаря резервному статусу доллара паразитируют за счет остальных стран мира? 
Внятного ответа китайские чиновники не дают. Понятно лишь одно: ценой перехода Китая к юаню как резервной валюте будет утрата им своих торговых позиций. 
Резервные валюты – валюты стран с дефицитным платежным балансом. О том, что любая резервная валюта – ловушка, грамотным экономистам не надо объяснять. Еще в начале 1960-х гг. американский экономист бельгийского происхождения Роберт Триффин сформулировал парадокс (дилемму), названную его именем. Один из вариантов формулировки дилеммы Триффина: доллар США как резервная валюта и промышленное величие Америки – несовместимые вещи. Другая формулировка: страна, эмитирующая резервную валюту, должна иметь дефицитный платежный баланс, а дефицитный платежный баланс подрывает доверие к этой резервной валюте. 
Другие авторы, развивая и углубляя мысль Триффина, делают вывод, что национальная денежная единица не может выполнять функции международной (в том числе резервной) валюты. Но другие авторы говорят, что она может выполнять такие функции, но для этого валюте нужна военная (силовая) поддержка. Впрочем, рано или поздно противоречия, связанные с использованием национальной денежной единицы в качестве международной валюты, должны кончиться большой войной, которая бы позволила бы «обнулить» обязательства эмитента. К сожалению, столь неприятные побочные последствия использования национальных валют в качестве резервных почти не обсуждаются в кругу экономистов.  Китайские чиновники также на касаются этих деликатных «нюансов» темы резервного юаня.
Доллар стал по настоящему резервной валютой лишь тогда, когда  США стали иметь устойчивый дефицит во внешней торговле. Америка в 1960-е гг. начала лишаться статуса промышленной державы, а вместо товаров стала предлагать всему миру свои долговые расписки в виде  «зеленой бумаги» и казначейских облигаций. Но для того, чтобы был спрос на «бумажную продукцию» ФРС и Казначейства США, дядя Сэм поддерживал и продолжает поддерживать его с помощью авианосцев и бомбардировщиков. Резервный юань – ловушка для Китая. Либо ему потом придется «откручивать» назад, чтобы вырваться из ловушки. Но внешние рынки назад не вернешь. Либо продвигать резервный юань в мире с помощью военной силы. Ко второму варианту Пекин явно не готов. Он развивает свой военный потенциал, но не для глобализации по американской модели, а для защиты Китая как «срединной империи».

йена.jpgИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕЦЕДЕНТЫ: НЕМЕЦКАЯ МАРКА И ЯПОНСКАЯ ИЕНА

Через соблазны сделать свои валюты мировыми, которые пришли бы на смену доллару США, некоторые страны уже проходили. И им эти искушения обходились дорого. Речь идет о Германии и Японии. Напомним, что в начале 70-х гг. прошлого века после прекращения размена  «зеленой бумаги» на золото Америка провела девальвацию доллара, что вызвало большое неудовольствие со стороны ее европейских партнеров. Особенно их уязвило  адресованное европейцам заявление тогдашнего министра финансов США Дж. Конналли:  «Доллар США – это наша валюта и ваша проблема», подтолкнувшее европейцев на усиление роли национальных валют. Европейцы решили ответить дяде Сэму укреплением своих валют и постепенным вытеснением «зеленой бумаги» из европейского оборота.  

В течение следующих 20 лет произошли весьма впечатляющие подвижки как в Европе, так и мире. В начале 70-х гг. торговля в Европе обслуживалась преимущественно с помощью доллара, а в начале 90-х гг. -  более чем на 50% немецкой маркой. Ее доля в мировых золотовалютных резервах в 1989 году достигла пикового значения в 20%. Возникло ощущение, что Европа начинает освобождаться от американского засилья, в том числе от американской банковской системы. Апогеем европейского расцвета было объединение валют отдельных государств в евро.  Кто-то уже прочил евро на место доллара США как ведущей резервной валюты. 

А дальше Европа, казалось бы неожиданно, пошла на снижение, пиковое значение евро в мировых резервах стало снижаться, доллар стал  восстанавливать несколько ослабленные позиции. А еще позднее в ЕС начался долговой кризис, особенно в те странах, которые стали называть группой PIIGS. Вряд ли создатели евро ставили задачу превращения евро в резервную валюту, которая бы заместила доллар США. Сначала германские промышленники не хотели укрепления марки, а позднее промышленники объединенной Европы не хотели укрепления евро. Сначала марка, а затем евро быстро взошли  на мировом валютном небосклоне как яркие звезды, но  еще быстрее   произошел их закат.  
   
Японская иена также было такой яркой и стремительной звездой, которая затем быстро упала. Сначала в 60-70-е годы прошлого века было «японское чудо», которое привело к резкому увеличению роли иены в мировой валютной системе. В конце 70-х-начале 80-х гг. уже поговаривала о том, что иена может составить реальную конкуренцию доллару США как резервной валюте. Однако складывалось такое впечатление, что правящие круги Японии сознательно тормозили превращение иены в резервную валюту, всячески сдерживая курс этой денежной единицы. Сдерживали этот курс  и таким способом, как сохранение ограниченной конвертируемости иены. 

Под сильным давлением Вашингтона (в том числе с использованием угроз экономических санкций) Токио согласился в 1984 г. на подписание соглашения с США о снятии ограничений на движения капитала и обеспечение американским банкам   доступа  к своему финансовому рынку. А еще через год было подписано знаменитое соглашение в Нью-Йоркском отеле Плаза (Plaza Accord), в результате которого курс иены к доллару вырос более чем на 50%. Такой взлет иены послужил  причиной  возникновения гигантского  финансового пузыря в Японии, а потом и болезненной его ликвидации. После этого Япония так и не смогла прийти в себя, пребывая в перманентной экономической стагнации. На пике доля иены в мировых золотовалютных резервах была равна почти 10%, а сегодня она меньше 4%[1].

Таким образом, за истекшее столетие был лишь один случай, когда произошла смена валюты, которая в полном объеме выполняла функции мировых денег (в том числе резервной валюты).  Мы говорим о британском фунте стерлингов и долларе ФРС США. Эта смена не проходила  мирно и спокойно. Она была  подкреплена двумя кровопролитными мировыми войнами. Началась смена в августе 1914 года и завершилась в  июле 1944 года, переходный период длился ровно 30 лет. Для вытеснения фунта долларом потребовались миллионы человеческих жизней. При всей шаткости доллара его доля в мировых золотовалютных резервах и сегодня превышает 60%. Впрочем, для удержания долларом его нынешних слабеющих позиций хозяева «печатного станка» ФРС могут принести своему богу мамоне новые жертвоприношения в виде бесчисленных человеческих жизней.

китай, мао, юань, доллар.JPGЮАНЬ: СТИХИЙНОЕ ПРЕВРАЩЕНИЕ В РЕЗЕРВНУЮ ВАЛЮТУ
Если быть реалистом, то следует признать, что юаню никогда не заместить доллар в качестве мировых денег. В международных финансах  возможны иные сценарии развития событий (разговор о них выходит за рамки данной статьи). В лучшем случае юань может стать региональной валютой. И, соответственно, может стать резервной валютой «регионального значения». Скажем, в рамках АСЕАН. Может юань стать резервной валютой и у экономически слаборазвитых стран. Таким странам накапливать доллары, евро и другие резервные валюты достаточно проблематично. К тому же их разворот в сторону Китая как главного торгового партнера сегодня очевиден. Особенно стран в Африке, которую Китай облюбовал как свою вотчину. Три с лишним года назад Нигерия объявила, что часть ее резервов в иностранной валюте будет переведена в юани. Она стала первой африканской страной, заявившей об этом. Сегодня на африканском континенте таких стран уже несколько. Впрочем, особые отношения у Китая уже сложились и с многими странами Латинской Америки. 
Странам не обязательно даже заявлять о включении юаня в состав своих международных резервов, поскольку МВФ не требует в обязательном порядке от стран-членов представлять данные об этих резервах в разбивке по валютам. Не все страны представляют такую информацию. Кстати, если говорить об официальных заявлениях денежных властей других стран об использовании юаня в качестве резервной валюты, то приоритет тут принадлежит Национальному банку Белоруссии (НББ). Еще в сентябре 2007 года НББ сообщил о включении юаня в состав своих золотовалютных резервов. Согласно различным источникам, некоторые объемы юаней в своих резервах имеют  Центробанки Малайзии, Южной Кореи, Камбоджи, Филиппин и России.

китай, россия.jpgЮАНЬ В РОССИЙСКО-КИТАЙСКОМ СОТРУДНИЧЕСТВЕ
(рис. слева - картина китайского художника Лю И[2])
В настоящее время в золотовалютных резервах Российской Федерации на доллар США и евро приходится около 85%. Далее следуют такие валюты, как британский фунт, японская иена, швейцарский франк и некоторые другие. В условиях нынешней кампании Запада в области экономических санкций против России такая валютная структура наших международных резервов крайне рискованна. Во-первых, следовало бы обеспечить более равномерное распределение резервов по тем валютам, которые там присутствуют в настоящее время (в первую очередь, резко снизить долю доллара США). Во-вторых, дополнить набор ныне  используемых валют новыми  денежными единицами. Среди  них на первом месте стоит китайский юань.  В любом учебнике можно прочитать простую мысль: структура валютных резервов по видам валют должна максимально соответствовать географической структуре внешней торговли страны. С этим трудно спорить. 
Если исходить из такого подхода, то доля Китая во внешнеторговом обороте России в последние годы находилась в диапазоне 10-12%. Следовательно, доля юаня в международных резервах России должна также находиться в этом диапазоне. А учитывая нынешние санкции Запада против России и наш разворот на восток, видимо, эта доля со временем должна еще более повышаться.  Что касается такого недостатка юаня как ограниченная конвертируемость, то его можно было бы преодолеть   путем заключения Российской Федерацией с Китаем специального соглашения о режиме наибольшего благоприятствования для российских компаний на китайском рынке. Такой режим должен предусматривать помимо всего возможность свободного доступа российских компаний к тем секторам и предприятиям китайской экономики, которые до сих пор остаются закрытыми для западных инвесторов.  
Впрочем, на проходившей в начале сентября с.г. в Пекине российско-китайской комиссии по инвестиционному сотрудничеству китайская сторона также добивалась ослабления ограничений для инвестиций в российскую экономику. Нынешний объем прямых китайских инвестиций в российскую экономику составляет 30 млрд. долл., что ставит Китай на четвертое место среди других стран по объемам иностранных инвестиций в России. Китай заявил, что готов немедленно вложить еще 20 млрд. долл., но для этого просит внести изменения в Федеральный закон «Об иностранных инвестициях», которые бы открыли ему доступ в стратегические отрасли.
Более активное внедрение юаня и рубля в российско-китайские отношения было бы крайне целесообразно в свете того, что у нас имеются сферы масштабного стратегического сотрудничества. В частности, можно назвать две сферы такого сотрудничества, в которых заинтересован Пекин:  восстановления «шелкового пути» (чтобы при поставке товаров из Китая в Европу обходить проблемные проливы – Малаккский, Баб-эль-Мандебский и Суэцкий) и развитие западных и северных областей Китая. Для России такими сферами является развитие Дальнего Востока и строительство    магистральных трубопроводов для  транспортировки нефти и газа на восток.   
ЮАНЬЮАНЬ, МЕЖДУНАРОДНЫЙ ВАЛЮТНЫЙ ФОНД И ФОНД БРИКС

Итак, де-факто юань уже в какой-то мере стал для некоторых стран резервной валютой. А вот де-юре он еще далек от этого. Последней инстанцией, определяющей статус валют, на сегодняшний день остается Международный валютный фонд. Высший «знак качества» Фонд поставил всего четырем валютам – доллару США, евро, британскому фунту стерлингов, японской иене. Именно они составляют «корзину валют», с помощью которой определяется курс специальных прав заимствования (СДР) – наднациональной безналичной денежной единицы, эмитируемой Фондом. МВФ пересматривает состав «корзины» по СДР каждые пять лет. Китай еще в 2009 г. предлагал включить юань и другие валюты развивающихся стран в структуру  СДР МВФ, уменьшив влияние доллара. Нынешняя  структура  СДР такова: доллар – 41,9%, евро – 37,4%, фунт – 11,3%, иена – 9,4%. Следующая возможность пересмотреть состав «корзины», а, следовательно, переквалификации валют  наступит в 2015 г.  Можно не сомневаться, что Китай опять будет поднимать вопрос о включении юаня в «корзину» СДР, а США будут выступать против этого.  

Вопрос о статусе юаня – еще одна трещина, усугубляющая кризис Международного валютного фонда. В свою очередь, нарастающие коллизии в Фонде толкают Китай и другие страны, находящиеся на периферии мирового капиталистического хозяйства, к созданию альтернативных финансовых структур. Как известно, в Бразилии летом этого года проходил саммит стран БРИКС, на котором было принято решение о создании Фонда  (Пула условных валют) БРИКС. Общая сумма валютных резервов этого альтернативного фонда - 100 млрд. долл. (доля Китая – 41%). На данном этапе Фонд БРИКС предполагает предоставление помощи странам-членам в валютах, которые являются действительно (де-юре) резервными (прежде всего, доллар США). Но если Фонду БРИКС удастся встать на ноги, не исключено, что в дальнейшем он будет работать также с юанем и другими национальными валютами стран-членов БРИКС.     


______________
[1] ОТ РЕДАКЦИИ: Напомним, что в конце 80-х гарвардский "певец монетарного капитализма"  (выходец из семьи румынских евреев из клана «видных экономистов» Самуэльсонов - Эрроупозже назначенный министром финансов в правительстве клептократов Билла Клинтона)  Лоренс Саммерс предупредил «Утверждение большинства американцев о том что Япония представляет большую угрозу США чем Советский Союз скорее всего окажется правильным». Для этого США (не только фактически оккупирующие японские острова, но и являющиеся основным покупателем их продукции) оказали давление на Японский банк с тем чтобы тот принял меры по увеличению стоимости йены относительно доллара. 

В рамках G7 в сентябре 1985-го было официально разработано «Плазовское соглашение» (Plaza Hotel Accord) по принятию ряда коллективных усилий по снижению стоимость доллара. Затем последовали договор Бейкера-Миязавы (Baker- Miyazawa Agreement) и «Луврское соглашение» (Louvre Accord) в феврале 87-го, по которому Токио согласился «следовать денежно кредитной и налоговой политике которая поможет расширять внутренний спрос и таким образом внести вклад в сокращение доходов от внешней торговли (external surplus)». У Вашингтона появился козырь который давал ему возможность подвергать Японию интенсивному давлению и он, конечно же, им воспользовался. 

Согласно всеобъемлющему закону торговли и конкурентоспособности 1988 года Вашингтон включил Японию в список стран использующих «враждебные» торговые методы и потребовал серьезные концессии. В 1987 году Японский банк сократил процентные ставки до уровня 2,5% где они и оставались до мая 89-го. Более низкие процентные ставки якобы должны были побудить японцев закупать американские товары, чего, к слову, раньше никогда не случалось. Вместо этого дешевые деньги нашли путь к быстрой прибыли на растущей Токийской фондовой бирже, в результате чего раздулся колоссальный финансовый пузырь. Внутренняя японская экономика получала стимулы к росту, но быстрее всех росли фондовая биржа Nikkei и цены на недвижимость. В качестве прелюдии к экономическому пузырю, возникшему позднее в США, курсы акций в Токио повышались как минимум на 40% ежегодно, а цены на недвижимость в Токио и его пригородах раздувались в некоторых случаях на 90 % и более. Новая «золотая лихорадка» охватила Японию. В течение нескольких месяцев после Плазовского соглашения йена резко выросла в цене с 250 до лишь 149 йен за доллар. Японские экспортные компании компенсировали воздействие йены на экспортные цены финансовыми спекуляциями получившими название «зай тек» (zaitech) чтобы восполнить валютные потери на экспортной продаже и Япония внезапно превратилась в самый большой в мире банковский центр. 

Согласно новым международным правилам о капиталах японские банки могли считать основную долю своих долговременных акций в компаниях в системе «кеирецу» (the keiretsu system) в качестве основных активов банка, а так как бумажная ценность вложений в акции японских компаний выросла, вырос и их банковский капитал. Поскольку биржевой пузырь продолжал неистово раздуваться, к 1988 году все десять самых крупных банков в мире были японскими. Японский капитал потек в американскую недвижимость, поля для гольфа, роскошные курорты, в американские правительственные облигации и более рискованные акции американских компаний. Японцы услужливо превращали свою надутую йену в долларовые активы, таким образом, стимулируя президентские амбиции Джорджа Буша старшего, который следовал политике Рональда Рейгана

Комментируя успех Японии в 80хх спекулянт Сорос заметил - «перспектива финансового могущества Японии очень тревожная тенденция». Эйфория по поводу того что Япония становится всемирным финансовым гигантом продолжалась недолго. Надутая финансовая система банков наводненных деньгами привела к образования одного из самых больших финансовых пузырей в мире, так как биржевой индекс акций Nikkei в Токио повысился на 300 % всего лишь за три года после заключения «Плазовского соглашения». Стоимость недвижимости и имущественный залог под кредит от японских банков выросли вместе с ценами на акции. На пике японского финансового пузыря Токийская недвижимость была оценена в долларах выше, чем вся недвижимость Соединенных Штатов. Номинальная стоимость акций продаваемых на Токийской фондовой бирже Nikkei составляла более 42 % стоимости всех акций продаваемых в мире, по крайней мере, на бумаге. 

Но «щщастье» длилось недолго. В конце 89-го года, когда первые признаки краха Берлинской стены всплыли в Европе, Японский банк и министерство финансов начали осторожные попытки медленно сокращать процесс раздувания. Как только Токио стал принимать меры по охлаждению спекулятивных операций ,главные инвестиционные банки Уолл стрита начали применять на японском рынке новые экзотические схемы и финансовые инструменты. Их агрессивное вмешательство превратило упорядоченное снижение рынка акций в Токио в паническую распродажу со скидкой, поскольку банкиры Уолл стрита убивали наповал токийскую биржу. В результате медленное и упорядоченное исправление биржевой ситуации японским правительством стало невозможным. К марту 90-го Nikkei потеряла 23 % (более чем триллион долларов) стоимости на пике ее деятельности… В течение нескольких месяцев японские акции потеряли в стоимости почти 5 триллионов долларов. В голливудской фильмографии утрированно «страшные японские якудза» или «суперинвесторы» из «Die Hard», скупающие АМЕРИКУ, сменились на сумасшедших комедийно-плюшевых японцев из «Вассаби». Вторая фаза в разрушении японской экономической модели включала в себя разрушение Восточно-азиатской сферы экономического влияния - очень успешной модели конкурировавшей с американским диктатом не считающегося ни с чем свободного рынка.

[2] Картина живущего в Торонто китайского художника Лю И (刘溢) под названием «Пекин 2008» (北京2008) выставлялась на Нью-Йоркской выставке 6 марта 2005 года и вызвала тогда большой резонанс в западном обществе. На ней в китайском интерьере изображены четыре девушки, играющие в мацзян (маджонг) являющиеся аллегориями четырех стран Тихоокеанского региона:

- Азиатская девушка, сидящая на первом плане, спиной к зрителю, с татуировкой на спине – это Китай;
- Сосредоточенно играющая в мацзян девушка слева – Япония;
- Девушка в длинных одеждах, склонившая голову – США;
- Лежащая в соблазнительно-расслабленной позе – Россия;
- Девочка, стоящая сбоку – Тайвань.

(подробные пояснения аллегорий см. здесь)

  • 0

Добавить комментарий