0 8131

Ещё одно «наследие предков». Часть II. Политический детектив к 70-летию создания атомной бомбы

Ещё одно «наследие предков». Часть II. Политический детектив к 70-летию создания атомной бомбы

По ряду источников с октября 1944 года по апрель 1945 в Германии провели по меньшей мере три успешных испытания атомной бомбы, свидетельства о которых до сих пор хранится в архиве Арнштадта. Косвенно это подтверждается и предупреждением начальника штаба генерала Эйзенхауэра: если атомное оружие будет применено, то «радиоактивные вещества обладают весьма эффективным поражающим действием»...



3. СТАРТ АТОМНЫХ ПРОЕКТОВ

Надо заметить, что в Англии, куда Роберт Фриш вывез тетины расчёты, к атомной бомбе изначально проявляли повышенный интерес. Расчёты Роберта Фриша в 1940 году стали основой Меморандума «О конструкции "супербомбы" Пайерлса – Фриша» и основания «Комитета МАUD» (Military Application of Uranium Disintegration) или как его еще называли по имени английского физика «комитета Томпсона» для её разработки. Главным итогом работы комитета стал вывод о технической возможности создания такой бомбы. Появись она у англичан, те незамедлительно бы применили её по СССР, на чем в 1947 году настаивал Черчилль, обращаясь к сенатору Республиканской партии Стайлзу Бриджесу (Styles Bridges) с просьбой убедить в необходимости нанесения ядерного удара по Кремлю Гарри Трумэна.
Не стоит забывать, что позади Черчилля стояли такие люди как Фредерик Александер Линдеман, по обоснованию которого у Военного кабинета Лондона в 1942 году появилась тактика «ковровых бомбардировок» зажигательными зарядами с целью уничтожения максимального количества гражданских лиц, которое должно привести к слому морального духа немцев, так называемая «moral bombing». В 1911 году Фредерик Линдеман, будущий лорд Черуэлл (Cherwell), стал самым молодым участником «Solvay Conference» под названием «Излучение и Квант» (Radiation and the Quanta), и имел представление о смертоносности оружия. В 1944 году глава контрразведки MИ-5 Британской службы безопасности Гай Лидделл внес предложное главе Ми-6 Стюарту Мензису о применении атомной бомбы против Германии, что после ковровых бомбардировок выглядит логичным продолжением тактики уничтожения гражданского населения, что собственно и было реализовано США в Японии, также в качестве нанесения ударов зажигательными зарядами.
Технологическое направление проекта в Великобритании реализовывалось Департаментом научно-производственных исследований под руководством сэра Э. Эпплтона, проект носил кодовое название «Тube Alloys Project». Кстати благодаря усилиям соавтора меморандума Рудольфа Пайерлса, немецкий коммунист Клаус Фукс, стал участником сначала британского, а затем и американского атомных проектов. Он был хорошим другом Льва Ландау, с 1932 года возглавлявшего теоретический отдел Украинского физико-технического института в Харькове. Абсолютно бескорыстно помогавшего СССР Фукса возьмут «в разработку» в начале 1950-х, из английской тюрьмы он выйдет летом 1959 года, станет директором германского Института ядерной физики и членом Академии наук ГДР. Приведённая ниже служебная записка на имя Сталина составлена в большой степени на основании им переданных данных.
В своё время Вернадский предупреждал о возможности использования атомной энергии для военных целей, вскоре в СССР физики Юлий Харитон и Яков Зельдович определили, что цепная реакция возможна, если повышать концентрацию изотопа 235 и использовать в качестве замедлителя дейтерий. В первой советской ядерной лаборатории, руководимой бывшим консультантом «IG Farben» Ф.Ф. Ланге предложили вариант запуска цепной реакции и метод разделения изотопов урана в требуемом количестве. 
В 1940 году Г.Н. Флёров и К.А. Петржак открывают предсказанное Вернадским спонтанное деление ядер урана. Сотрудниками лаборатории Украинского физико-технического института В.А. Масловым; В. С. Шпигелем и, что самое интересное, - экс-сотрудником «IG Farben» Фрицем Ланге, была подана заявка на патент от 17 ноября 1940 года: «Формула изобретения: «Авиабомба или иной боеприпас, взрыв которой основывается на использовании цепной реакции деления ядра изотопа урана-235 при сверхкритической массе последнего, образующийся сочетанием нескольких субкритических масс, отличающийся тем, что с целью образования в нужный момент времени сверхкритической массы изотопа урана-235 заряд последнего в бомбе разделен на несколько частей рядом непроницаемых для нейтронов перегородок из взрывчатого вещества, например ацетил-серебра, которые уничтожаются путем взрыва в нужный момент».
Работу отклонили из-за плохо проработанной схемы уранового заряда, но схема атомного взрыва: сознание критической массы и инициирование цепной реакции впоследствии стала общепринятой. В 1946 г. на имя В.А. Маслова и В.С. Шпинеля было выдано свидетельство об изобретении атомной бомбы под названием "Атомная бомба, или иной боеприпас", а другие предложения зарегистрировали как изобретения - "Центрифуга для разделения изотопов" и "Способ разделения изотопов центрифугированием". Нетрудно заметить, что на момент патентования атомной бомбы, английский и американский проекты только набирали обороты, но в 1941 году в Германии также было подана патентная заявка о применении плутония в качестве взрывчатого вещества и сооружении малого реактора.
Еще одним физиком, покинувшим Европу в силу расовых законов был Лео Сциллард. Он убедил Эйнштейна известить президента США о том, что "элемент уран способен в ближайшем будущем … создавать исключительно мощные бомбы нового типа". В письме Эйнштейна содержались указания на то, что Германия запретила продажу урана из рудников Чехословакии, и что «сын германского статс-секретаря фон Вайцзеккер прикомандирован к Институту им. кайзера Вильгельма в Берлине, где теперь повторяются известные американские работы с ураном". 
Письмо было передано Франклину Рузвельту через Александра Сакса (Alexander Sachs), бывшего одновременно большим другом и неофициальным советником президента, а также главой Департамента экономических исследований его Национальной Восстановительной Администрации (National Recovery Administration). Кроме того он также являлся вице-президентом компании «Lehman Brothers», советником Военного Совета Нефтяной Промышленности (Petroleum Industry War Council), советником предшественника ЦРУ - Службы стратегических исследований (Office of Strategic Services (OSS), одним словом письмо передали посредством во всех смыслах «нужного» и благородного, возведённого в рыцарство английской короной человека.
Примечательным является то, что с будущим главой ЦРУ, Алленом Даллесом советник предшественницы знаменитого управления пересекся много раньше, на Парижской Мирной Конференции во время подписания Версальского договора, где Сакс был помощником Луиса Брандиса (Louis Dembitz Brandeis), представлявшего на конференции Американскую Сионистскую Организацию (Zionist Organization of America). Кроме того, Аллен Даллас был сотрудником юридической фирмы «Sullivan & Cromwell», обслуживающей и «Lehman Brothers», и «Goldman Sachs & C°».
После получения письма, в октябре 1939 года Рузвельт издал решение учредить свой «Урановый комитет» (S-1 Uranium Committee), куда вошел и сам Сакс. Через год, при содействии Объединенного комитета начальников штабов (U.S. Joint Chiefs of Staff) и Объединенного комитета нового оружия (U.S. Joint New Weapons Committee) в лице контр-адмирала В. Р. Парнелла и бригадного генерала Р. Дж. Мозеса, президент США даст указание о преобразовании комитета в подкомитет Исследовательского Комитета Национальной Обороны (National Defense Research Committee — NDRC), который возглавит президент Института Карнеги Ванневар Буш (Vannevar Bush), с 1936 года работающий над созданием прообраза современного компьютера – «Rockefeller Differential Analyzer» (RDA) на грант от Фонда Рокфеллера.
Также Буш был членом совета директоров компании-изготовителя урановых стержней «Metals and Controls Corporation», в наше время вошедшей в состав лидера производства микросхем «Texas Instruments», и ещё членом совета директоров немецкого фармакологического концерна «Merck & C°», позднее лидировавшего в расшифровке структуры ДНК.  В 1941 году Буш напишет предложение Черчиллю, после чего США и Великобритания скоординируют свои исследовательские программы. 28 июня 1941 года NDRC прекратил своё существование, преобразовавшись в Управление научных исследований, еще через год Ванневар Буш представил Рузвельту план мероприятий по созданию атомной бомбы. В 1943 году ученик Нильса Бора, ведущий японский специалист по ядерной физике Иосио Нисина возглавит «Project N». Под его началом японский «урановый комитет» объединил профессоров Риокити Сагане из Калифорнийского Университета, Бунсаку Аракацу и Масаси Кикути. Так началась гонка ядерных вооружений.
Началась она с охоты за специалистами, оборудованием и расходными материалами для экспериментов. Специалисты английской Secret Intelligence Service (SIS; MI6) вывезли Нильса Бора в Швецию, а оттуда в бомбовом отсеке английского истребителя в Великобританию. Пилот имел указание: при попытке немецких истребителей посадить британский самолет открыть бомбовой люк с учёным. Позже Бор примкнёт к американскому «урановому проекту» под вымышленной фамилией Бейкер.
Показательным примером «урановой гонки» является факт появления в захваченном Харькове Фридриха «Фрица» Хоутерманса, которого в равной степени считают немецким, швейцарским и еврейским ученым, cсотрудника лаборатории В. Гейзенберга, предложившего схему котла, в котором преобразование урана-235 проходит чрез стадию нептуния в элемент плутоний. Во время оккупации он уже в форме СС появился в городе одним из первых, и под его руководством была вывезено оборудование, приборы и документация Харьковского физико-технического института. 
В 1928 году Хоутерманс подружился с физиком Георгием Гамовым, в дискуссиях с которым рождалось объяснение звёзд. Позже Гамов, отец которого, кстати был школьным учителем Л. Троцкого, сбежит на Запад и станет Джорджем Гамовым. В 1929 году Хоутерманс вместе с английским астрономом Робертом Аткинсоном провёл расчёты термоядерных реакций, протекающих в недрах звёзд. В 1935 году он приступил к работе в Украинском физико-техническом институте в группе консультанта «I.G. Farben» Фрица Ланге. В мае 1940 года Хоутерманс выслали в Германию, там он приступил к работе в лаборатории фон Арденне, где в августе 1941 года произвёл самый полный из известных в Германии расчётов атомной бомбы на основе трансурановых элементов, став по словам фон Арденне «опорой его команды». На основании его расчетов Карл Вайцзеккер сделает вывод о возможности применения «элемента-94» (плутония) в качестве взрывчатки. «Подкинув» немцам расчёты, как пишет Дэвид Ирвинг, «работа Хоутерманса» явилась как бы итогом и поворотной точкой всего немецкого атомного проекта», после войны Хоутерманс перебрался в Швейцарию, где основал в Бернском университете геофизическую лабораторию.
Еще в апреле 1939 года профессор Пауль Хартек и его ассистент доктор Вильям Грот информировали Управление вооруженных сухопутных сил Германии, что последние достижения в области физики открывают путь к изготовлению «взрывчатого вещества, которое по своей разрушительной силе на много порядков величины превзойдёт взрывчатые вещества обычных типов». Письмо попало в отдел научных исследований к доктору Курту Дибнеру, и его стараниями появилось отделение по «урановым исследованиям». В сентябре 1939 года Верховным командованием германской армии было принято решение о запуске проекта по созданию атомного оружия.
Когда в марте 1940 года ученик и зять Марии Кюри, Фредерик Жолио-Кюри сообщил министру вооружений Раулю Дотри о необходимости тяжелой воды для создания атомного оружия, то лейтенант военной разведки Жак Аллье доставил весь запас норвежского предприятия «Norsk Hydro» в объеме 185,5 кг. «Norsk Hydro» был основан Хансом Ольсеном, руководителем иностранного отдела нефтяного бизнеса Нобелей, и являвшимся мужем Мины Нобель. Крупнейшим пайщиком предприятия с момента основания были Ротшильды, что даёт основания предположить, что они и стояли за «Norsk Hydro», тем более, что с Нобелями их долгое время связывали картельные соглашения. Норвежцы обладали мощными электролизными установками для производства водорода, питаемыми энергией норвежских водопадов, а производство тяжелой воды требовало большого количества электроэнергии. В мае Германия вторглась во Францию, но помощники Жолио-Кюри, физики Ганс фон Холбан и Лев Коварский, в соавторстве с которыми в марте 1939 года была написана статья для журнала «Nature» - «Высвобождение нейтронов в ядерном взрыве урана», успели переправить тяжелую воду в Англию.
В сентябре 1939 года А. Гитлер выступил в Данциге со словами: «Очень скоро может наступить момент, когда мы используем оружие, которое против нас никто обратить не может». Глава «британской научной разведки» физик Р.В. Джонс выдал прогнозный перечень, включавший «... бактериологическое оружие, новейшие газы, огнеметы, самолеты - снаряды, воздушные торпеды и беспилотные самолеты, ракеты дальнего действия, новые торпеды, мины и субмарины, смертельные лучи и магнитные мины...». 
В 1941 году в Англии был заключён контракт с годовым сроком исполнения на изготовление 20-фазной модели аппарата для разделения изотопов методом диффузии получила фирма «Metropolitan-Vickers», взявшая себе в консультанты компанию «Imperial Chemical Industrials». Газодиффузионный метод, который в США будет носить название «Project К-25» основан на многократной прокачке газообразного соединения урана через пористую перегородку, пропускающую изотоп с атомным весом 235. Автором метода был немецкий барон Манфред фон Арденне, он не был физиком-атомщиком, но слыл блестящим экспериментатором, был автором 600 патентов, пионером телевидения и являлся для немцев таким, же культовым изобретателем, как для американцев Эдисон. С учётом того, что публикации по атомной проблеме в Германии были закрыты, откуда у англичан появился этот метод рассказать, пожалуй, смогут, только в MI6, с которым у «Metropolitan-Vickers» были, кстати, очень тесные связи.

«… в освоении производственного метода выделения урана-235 помимо ряда научно- исследовательских учреждений Англии непосредственное участие принимают Вульвичский арсенал, а также фирмы «Метрополитен-Виккерс», химический концерн «Империал Кемикал Индастриес». …Урановый комитет добивается кооперирования с соответствующими научно-исследовательскими организациями и фирмами США (фирма «Дюпон»), ограничиваясь лишь теоретическими вопросами. …профессор Бирмингемского университета Пайерлс определил теоретическим путем, что масса 10 кг урана-235 является критической величиной. …Профессор Тейлор подсчитал, что разрушительное действие 10 кг урана-235 будет соответствовать 1600 т ТНТ. Вся сложность производства урановых бомб заключается в трудности отделения активной части урана-235 от других изотопов, изготовлении оболочки бомбы и получении необходимой скорости перемещения масс. По данным концерна «Империал Кемикал Индастриес» (ICI) для отделения изотопов урана-235 потребуется 1900 аппаратов системы доктора Френсис Симон стоимостью 3 300 000 миллионов фунтов стерлингов. При производстве таким заводом 36 бомб в год стоимость одной бомбы будет равна 236 000 фунтов стерлингов по сравнению со стоимостью 326 000 фунтов стерлингов 1500 т ТНТ». Народный комиссар внутренних дел Л. Берия  (из докладной записки И.В. Сталину)

Когда Жак Аллье вывозил тяжелую воду из Норвегии, то на треть это была вода концерна «IG Farben», который сначала приобрёл 26% «Norsk Hydro», а постепенно, благодаря ухищрениям главы финансового департамента «IG Farben» Германа Шмица, довёл долю до 31 %. Это в свою очередь открыло ему доступ к членству в совете директоров и продукции фирмы, которой уже пользовался к тому времени австрийский физик Пауль Хартек, работающий в Гамбурге. Хартек с 1928 по 1933 год был ассистентом «отца химического оружия» Фрица Хабера в возглавляемом им Институте Кайзера Вильгельма. В 1937 году Пауль Хартек становится советником Управления вооружений сухопутных сил (HWA). Возможно, что его доклад, сделанный в апреле 1939 года совместно с Вильгельмом Гротом в германском Имперском военном министерстве (RKM) о возможности применения цепной реакции в военных целях послужил причиной сентябрьской бравады Гитлера в Данциге. 
С этого момента Хартек ведёт свои разработки по изучению разделения изотопов урана для Управления вооружений сухопутных сил, с 1940 года уделяя совместно с Гансом Зюссом особое внимание использованию тяжелой воды для замедления нейтронов. Через год его отдел разработал аппарат, предназначенный для применения фирмой «Norsk Hydro» для получения тяжёлой воды посредством электролиза. Как раз в это время, после 1940 года немцам достались акции «Norsk Hydro», принадлежавшие французским финансистам, а немецкий концерн стал заведовать сбытом норвежской компании, а значит и распределением полученной тяжелой воды. Дело в том, компания «Norsk Hydro» входила в концерн «Nitrogen Syndicate», где с 1929 года превалировала доля упомянутой в служебной записке английской «Imperial Chemical Industrials», которая в 1930 году присоединилась к договору об ограничении производства синтетической нефти, подписанное «Standard Oil», «IG Farben», «Royal Dutch Shell». В 1935 году «IG Farben» выступила консультантом «ICI» по строительству крупнейшего химического завода на северо-востоке Англии.


4. «ТЯЖЁЛЫЕ ВОДЫ» ВИСЛЫ

После войны Вернер Гейзенберг будет говорить, что «что немецким физикам очень повезло в том, что ход войны и действия правительства исключали любую серьезную попытку изготовления атомного оружия». Через восемь лет после её окончания он напишет: «К сожалению, широко распространена легенда, будто бы в Германии делались попытки создания атомных бомб…». Непосредственно сразу после её окончания Вернер Гейзенберг, Пауль Хартек, Курт Дибнер, Эрих Багге, Отто Хан, Карл Фридрих фон Вайзсакер, Карл Виртз, Хорст Коршинг и Вальтер Герлах были вывезены в Фарм Холл в Англии, где их переговоры якобы тайно записывались. Записи были рассекречены лишь в 1992 году, и согласно их содержания немецкие физики только и делали, что бесконечно спорили о моральных аспектах и невозможности применения атомного оружия.
Однако профессор университета Пенсильвании Пол Лоуренс Роуз считает: «версия о том, что учёные сопротивлялись Гитлеру – фикция», рассказывая распространённую «легенду» Гейзенберг лукавил, в 2002 году Институт Нильса Бора опубликовал неотправленные письма Нильса Бора своему ученику Вернеру Гейзенбергу: «… сильное впечатление на меня … произвела ваша абсолютная убежденность в том, что Германия победит и что поэтому глупо с нашей стороны проявлять сдержанность по поводу германских предложений о сотрудничестве. Я также отчетливо помню нашу беседу у меня в кабинете в институте, в ходе которой вы в туманных выражениях сообщили: под вашим руководством в Германии делается все для того, чтобы создать атомную бомбу… И если что-то в моем поведении и можно было интерпретировать как шок, так это реакцию на известие о том, что Германия энергично участвовала в гонке за обладание ядерным оружием...» - говорится в них.
Видимо под сильным впечатлением в 1943 году Бор попросил ученых Елизавету Мейтнер и Альфвена проинформировать советских учёных, в частности Капицу, что его посетил Гейзенберг, считавший, «что если война продлиться подольше, то ядерное оружие решит исход войны для Германии». Шокировал Гейзенберг и своего голландского коллегу Казимира Хендрика, заявив, что ему известно о существовании концентрационных лагерей, но "демократия не способна развивать достаточную энергию", а он "хочет, чтобы миром правила Германия". В пользу того, что Гейзенберг не был безобидным учёным, говорит желание ликвидировать его со стороны союзников во время лекции в Швейцарской высшей технической школе в Цюрихе 18 декабря 1944 г. Специальный агент Моррис Берг даже прошел предварительный инструктаж у Аллена Далласа в Берне.
В вопросах разделения изотопов Гейзенберг полагался на тяжелую воду, отсутствие технологической линии получения которой заставило И. Курчатова использовать менее производительный графитный замедлитель. К концу 1941 года для лаборатории в «вирусном доме» Германия вывезла из Норвегии 361 кг чистой D2O, при годовом объеме производства 1360 кг, через год – уже 800 кг, когда производство выросло до 4535 кг тяжелой воды в год. Завод, попасть на который можно было лишь по подвесному мосту, располагался среди гор так, что в течение месяца туда не попадал ни один луч солнца. Рабочих, чтобы они получали дневную норму солнечного освещения, по канатной дороге поднимали на соседнее плато. Несмотря на столь скрытое расположение, предприятие подверглось бомбардировке войск антигитлеровской коалиции, а 20 февраля 1944 года её разведка подорвала паром, перевозивший через озеро Тинсьё 15 тонн наработанного запаса оксида дейтерия.
Проводивших операцию союзников не остановило даже то, что вместе с паромом на дно пришлось отправить 14 норвежцев. В результате инцидента Гейзенберг отстроит для выработки тяжелой воды бункер непосредственно в своей лаборатории. Почему норвежский завод не подвергли бомбардировке ранее, остаётся загадкой.
Возможно ли предположить, что историей с опубликованными «секретными разговорами немецких физиков», показательно демонстрирующими неспособность Третьего Рейха создать атомное оружие Гейзенберг просто передал исторические права на его изобретение США, что было им необходимо для политической игры, а в обмен «купил» себе историческую неприкосновенность и непричастность к нацистскому движению?
Еще до начала Второй Мировой английская газета «Daily Mirror» предположила что специалисты «BASF», концерна «IG Farben» в Опау разрабатывают атомную бомбу, наблюдая ситуацию военный представитель американского комитета «S1» писал: «… зная на собственном опыте, какие грандиозные масштабы должны иметь заводы по выделению урана-235, мы были уверены, что подобные заводы, если бы они существовали в Германии, были бы уже замечены». Инструктируя пилотов, руководитель лондонского отдела авиационной разведки научных объектов атомного проекта доктор Р. Джонс просил особо обратить внимание на наличие мощной электрической сети и резервуаров с водой. В служебной записке на имя Сталина говорилось, что для исследований «…используется урановая руда, наиболее значительные запасы которой имеются в Канаде, Бельгийском Конго, в Судетах и Португалии» - в 1938 происходит аннексия Судетской области, с переходом предприятий под контроль «IG Farben», при этом запасы урановых предприятий немцами перестают продаваться, т.е. становятся стратегическим ресурсом. Ставился вопрос и о Конго:

Председателю Германского колониального союза рейхcштатгальтеру фон Эппу
Многоуважаемый господин рейхcштатгальтер!«К основной германской колонии должна бы отойти также часть бывшего Бельгийского Конго, а именно та часть с меднорудным районом Катанга, которая примыкает с востока к Германской Восточной Африке и Северной Родезии. Это должно было быть сделано независимо от экономических причин, речь о которых будет идти ниже, а также исходя из других соображений…»
Фон Корcвантгаулейтер для особых поручений и ранее уполномоченный отделаэкономической политики имперского управления НСДАП 
Условия сепаратного мира, обсуждавшиеся Герингом и сыном лорда Ренсимена со стороны Англии 12 августа 1939 года предполагали возврат немецких колоний, марокканских портов и передачу Германии именно Бельгийского Конго, что на тот момент сделало бы Третий Рейх монополистом атомного сырья. Урановые рудники в заблаговременно аннексированных чешских Судетах находились в Йоахимштале, за которыми последовала оккупация Норвегии и следующего звена в технологической цепочке – завода по производству тяжелой воды.

« … внимание разведывательных служб было сосредоточено на урановых рудниках в Йоахимштале. Весь этот район был тщательно исследован с помощью самолетов разведывательной авиации. По заданию майора Калверта специалисты в области фотографии изучали полученные снимки в поисках мест строительства новых шахт и другой деятельности».(Дэвид Ирвинг"Ядерное оружие Третьего рейха. Немецкие физики на службе гитлеровской Германии")

Выбор места для завода по обогащению урана должен был обеспечивать расход воды в размере 100 м3 в минуту и электрическую мощность около 100 тысяч киловатт. Здесь необходимо обратить внимание на Аушвиц - завод «Farben IG» по производству синтетической резины, главным технологом производственных линий которого и был Отто Амброс:

«Это был величайший провал I.G. Farben, несмотря на то, что завод потреблял электроэнергии больше чем Берлин, на 900 миллионов рейхсмарок инвестиций и 25 000 заключенных, которые работали пока не упадут замертво, ни единого фунта синтетической резины не было произведено». 
(Пол Мэннинг, «Мартин Борман – Нацисты в изгнании»)

Современный исследователь, работы которого основаны на материалах Национального архива США, Картер П. Хидрик связался со специалистом в области производства синтетической резины из Хьюстона Эдом Лэндри, сообщившим, что «это был не завод резины – Вы можете поставить на это свой последний доллар». Ответственный в «I.G. Farben» за производство синтетического топлива Генрих Бьютефиш (Heinrich Butefish) утверждал, что причина бомбардировок заводов концерна кроется в попытках ликвидировать производство тяжелой воды, так как по производственным мощностям с союзниками есть "джентльменское соглашение" об их неприкосновенности.

То есть все основания подозревать, что производство синтетической резины, которую так и не произвели, лишь прикрытие, а комплекс «I.G. Farben AG» в Аушвице, на самом деле, являлся аналогом американского гигантского комплекса по разделению изотопов в американском городке Ок-Ридж. Помимо высокого потребления электроэнергии необходимо обратить внимание на хорошую транспортную развязку и близость к водным ресурсам Аушвица, кроме того завод располагался неподалёку от многочисленных исследовательских лабораторий по разработке новых технологий в Тюрингии и на то, что в последние месяцы войны многочисленные отряды удерживаются в Норвегии, а многочисленная армия части ге­нерал-фельдмаршала Шернера обеспечивала оборону Бреслау и Праги даже после падения Берлина, обеспечивая заявление, сделанное Альбертом Шпером в январе 1945 года: “Нам нужно продержаться ещё один год, и тогда мы выиграем войну. Существует взрывчатка размером всего со спичечный коробок, количества которой достаточно для уничтожения целого Нью-Йорка”. Сюда же рвались союзники, пересекая 18 апреля чешскую границу.
Мнение Гейзенберга по вопросу «Projekt U» не может быть единственным, как пишет немецкий историк Райнер Карлш: “Традиционный подход не учитывает, что существовали другие группы ученых”, к примеру, ядерная лаборатория работала при концерне Круппа, куда было передано 1200 тонн урана. Как пишет А. Шпеер в «Воспоминаниях»: «Во время одного из посещений крупповских заводов мне показали отдельные компоненты нашего первого циклотрона».
Вторым проектом, реализуемом в рамках корпораций была «Научно-исследовательская лаборатория Siemens» (Siemens Forschungslaboratorium II), руководителем которой с 1922 по 1945 год был Нобелевский лауреат Густав Герц, племянник знаменитого Генриха Герца. Из-за еврейского происхождения Герц был вынужден отказаться от профессуры, но видимо в качестве «экономически ценного еврея» продвигал атомную программу в нацистской Германии. Еще в 1938 году председатель президиума «Siemens & Halske» фон Боуль предложил директору Физического института Лейпцигского университета профессору Г. Гофману создать циклотрон. 

«О подлинной роли частных промышленных структур в атомной программе Третьего рейха свидетельствует и то, что промышленные монополии были не простыми исполнителями заказов военных властей. Их действия по обеспечению тяжелой водой, строительству циклотронов, созданию второй базы по производству урана, изготовлению оборудования для обогащения урана 235 в целом ряде случаев являлись инициативными и опережали соответствующие распоряжения Управления сухопутных сил»(А.Ю. Комогорцев, Н.Н. Непомнящий, «Аненербе и высокие технологии Третьего рейха») 

Берлинскую ядерную лабораторию Манфреда фон Арденне, проект «Kerwaffenprojekt» и «Ведомство по особым физическим вопросам» финансировал рейхсминистр почты Третьего рейха Карл Онезорге (Karl Ohnesorge). Он был дружен с личным фотографом Гитлера Хайнрихом Гофманом, и фюрер был удивлён работой Онезорге: «Послушайте, господа, в то время как вы, специалисты, ломаете головы над тем, как выиграть эту войну, является наш почтмейстер и приносит нам готовое решение!». Таким образом, вопреки преподносимому мнению, Гейзенберг не был самым осведомлённым в развитии проекта «U»: 
«В начале 1943 г. вес работы по урановой проблеме были переданы в Госу­дарственный исследовательский совет (Райхсфоршунгсрат), руководи­телем которого был Геринг… Непосредственным организатором и руководителем всех работ по урановой проблеме являлся доктор Дибнер, который оставался на месте, несмотря на все перемещения высшего руководящего состава — Шуман, Эзау, Герлах»(Отчет о работе оперативно-чекистской группы генерал-майора т. Кравченко в области выявления данных по проблеме № 1.... 12 ноября 1945 г. Совершенно секретно)

Профессор Абрахам Эзау еще в 1939 году в здании министерства просвещения рейха провёл секретное совещание по вопросу работ с окисью урана. Независимо атомные исследования велись Объединённым фондом военно-научных исследований СС, под руководством генерала Шваба и Управлением по вооружению (Heereswaffenamt). В управлении сухопутных сил исследовательским отделом руководил профессор Берлинского университета Эрих Шуман, в 1944 году сумевший получить температуру и давление, необходимые для старта ядерной реакции. Совместно с ним в проекте Управления вооружения сухопутных сил работал Курт Дибнер, с сентября 1939 года работы курировал институт Кайзера Вильгельма под руководством Вальтера Герлаха, что в целом даёт порядка пяти независимых исследовательских групп.
Необходимо обратить внимание на то, что вес боевой части немецкой баллистической ракеты V-2 проектировщикам указывали физики-ядерщики. В докладах, подготовленных весной 1945 года начальника ГРУ И. Ильичева и главы «атомного проекта» И. Курчатова, в хранящемся в президентском архиве письме И. Курчатова к Л. Берии по данным «О немецкой атомной бомбе», советский академик приводит “... описание конструкции немецкой атомной бомбы, предназначенной к транспортировке на “Фау”.
Работами по созданию «орудия возмездия» руководил обергруппенфюрер СС генерал-лейтенант Ганс Каммлер, с февраля 1942 года глава Главного экономического управления (группы С) СС, в частности именно он руководил строительством Аушвица для «IG Farben». Необходимо отметить организаторские способности Каммлера, с 1 марта 1944 года он руководит строительством подземных заводов. Уже через три месяца Гиммлер доложил Гитлеру, что за восемь недель было сдано 10 подземных авиационных заводов.
Один из таких комплексов площадью около 300 тысяч кв. метров, возведённых у городка Санкт-Георг-ан-дер-Гузен под руководством Каммлера, лишь в конце 2014 года обнаружен австрийским режиссером-документалистом Андреасом Зульцером, используя для поисков документ Управления стратегических служб США и счётчик Гейгера. Правой рукой Каммлера был генеральный директор завода «Skoda» штандантерфюрер СС Вильгельм Фосс. В их распоряжении находилось подразделение СС «Исследования, разработки, патенты» под руководством обергруппенфюрера СС Эмиля Мацув. С начала 1944 года атомной программой по указанию Геринга руководит Вальтер Герлах, в мае он подготовил отчёт «Опыты возбуждения ядерных реакций с помощью взрывов».
Таким образом есть все основания предполагать, что к созданию «wunderwaffen» («чудо-оружия») немцы были очень близки. Начинавший в лаборатории физики «Bayer-Werke» Вальтер Герлах 16 декабря 1944 года напишет Мартину Борману: «…я уверен, что в настоящее время, несмотря на то, что по сравнению с США мы привлекаем к данным исследованиям гораздо меньше средств и людских ресурсов, мы все еще значительно опережаем американцев в этой области», он же проговорится о работах над термоядерным расщеплением на исследовательском полигоне Куммерсдорфе под руководством доктора Дибнера.
Немецкий историк Райнер Карлш в 2005 году выпустил книгу, где утверждалось, что немцы с октября 1944 года по апрель 1945 провели по меньшей мере три успешных испытания атомной бомбы, свидетельство об одном из которых до сих пор хранится в архиве Арнштадта. Косвенно это подтверждается наличием специального письма с предупреждением начальника штаба генерала Эйзенхауэра на случай, если атомное оружие будет применено, то: «радиоактивные вещества обладают весьма эффективным поражающим действием». Американцы также допускали наличие немецкого атомного оружия, историк Вольфганг Шваниц из Принстона приводит документ из Национального архива США, датированный январём 1945 года, где немецкая атомная программа определена как «сильная» и «быстроразвивающаяся».

  • 0

Добавить комментарий