0 30918

В астрале веков. Книга первая

В астрале веков. Книга первая

LiK-TV,ru и Институт Высокого коммунитаризма представляют еще один знаменитый роман Александра Владимирова (три переиздания). Молодой ученый узнает, что Русь древнее на несколько тысячелетий, чем это принято считать. И что даже Великий Рим был создан... по заданию Москвы.




Моему другу Сергею Розмахову посвящаю



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

ИСЧЕЗНУВШАЯ РЕКА

Мировая История в том виде, как ее нам преподносят, - величайшая ложь на свете: с любого факта снимают шкуру, как с жертвенного козленка, разделывают внутренности, затем под шкуру набивают опилки и водружают чучело на пьедестал. Фокусники от науки с удивительной виртуозностью заставляют чучело вертеть головой, даже блеять, создавая видимость, что «козлёнок» и впрямь живой. В итоге в любом городе, даже маленьком селении, возникают священные пантеоны чучел, куда водят для поклонения восторженную публику. И не дай вам Бог попытаться разрушить подобный Пантеон! На вас обрушат праведный гнев не только создатели чудовищных иллюзий, но, прежде всего, ваши собственные соседи, для которых лучше давно утвердившийся обман, чем его опасное разоблачение.

…Машенька, естественно, была не в состоянии задуматься о подобной метаморфозе Истории в силу своего возраста – ей всего десять. От палящего солнца путались все мысли, девочка с трудом поспевала за двумя взрослыми спутницами, смахивала со лба капельки пота, горько сокрушалась, что не взяла косынку, и, сорвав лопухи, прикрыла голову. Ее спутницам было не легче: горячее небесное светило обжигало и томило. Толстая рыжеволосая девица, лет двадцати с небольшим, постоянно вздыхала и повторяла: «А ведь только утро. Ну и денек будет! Где спрятаться от жаркого пекла?». Стенания рыжеволосой допекли ее худую черноволосую подругу.

- Зина, перестань ныть! От тебя устаешь не меньше, чем от жары.

- Ничего себе! Даже пожаловаться нельзя. Зоя, я больше не могу. Упаду прямо здесь в траву.

- Зато как припустилась вначале, - рассмеялась Зоя. – Надо рассчитывать свои силы. А еще лучше меньше есть. Идем, хотя бы жирок растрясешь.

- Будто ты ешь меньше, - рассердилась Зина. – Только не в коня корм.

Зина в изнеможении опустилась на землю. Зоя схватила ее за руку, силилась поднять, кричала, что надо спешить, иначе они изжарятся, как головешки, что даже кроха Машенька не пищит, терпит. Сама Машенька стояла рядом и безропотно ждала.

- Посмотри, - сказала Зоя, - вон уже лес виднеется. Скоро будет и желанная река.

- До нее еще топать и топать! Зачем только послушала тебя? Сидела бы дома!

- А дома легче?

- Я бы обливалась водой из колодца.

Положение становилось критическим, они находились в центре огромного поля, без единого деревца, и ни одной машины по проходящей рядом широкой пыльной дороге; огненный диск заполонил собой все небо, с каждой минутой дыхание его делалось все горячее. Теперь уже не выдержала Машенька, робко спросила:

- Так мы дойдем до речки?

- Я не тронусь! – заявила Зина.

- Ну и сиди здесь,- ответила Зоя.

- Домой вернусь.

- Домой? – повесила голову Машенька.

- Не бойся, девочка, никуда она не денется, - рассмеялась Зоя. - До дома отсюда уже дальше, чем до реки. Пойдем, Машенька, мы с тобой будем купаться до самого вечера. Так?

- Да, - согласно закивала девочка.

- Вечером станет прохладнее и обязательно найдется попутная машина.

Зина вздохнула, понимая, что подруга права: построившие в их деревне коттеджи столичные жители обязательно возвращаются сюда после работы. Кто-нибудь да подберет по дороге.

- Идем! – Зина с трудом поднялась, но застонала опять, на сей раз жалуясь на тяжелую корзину.

- Сама виновата. Сколько еды положила?

- Давайте я понесу? – предложила Машенька.

- Вот умница, - обрадовалась Зина, но Зоя вырвала корзину из Машенькиных рук.

- С ума сошла?! Она же еще ребенок. И потащит твою колбасу!

Зина пробурчала нечто невразумительное, однако взяла свою поклажу и некоторое время шла молча. Зоя привыкла к несносному характеру подружки, а Машенька слова не имела. Ее из милости или из вежливости взяли с собой за компанию две незнакомые девушки.

Наконец-то они оказались под спасительной сенью густых деревьев. Запах хвои закружил Машеньке голову, а мелодичное пение птиц приподняло настроение. Она звонко рассмеялась, вызвав недоуменные взгляды Зины и Зои.

- Ты чего? – спросили ее.

- Здесь так здорово! – сказала девочка.

- Ты никогда не гуляла в лесу? – воскликнула Зоя.

- Гуляла. Правда, очень маленькой.

Зина усмехнулась: мол, считаешь себя взрослой? Зато Зоя ласково погладила Машеньку по голове:

- Я тоже обожаю лес. Пойдемте вон той тропинкой.

Идти лесом было гораздо легче, только Зина опять заворчала: то ее кусают комары, то крапива обжигает ноги. К тому же ее охватило традиционное чувство голода, она вытащила из сумки увесистый бутерброд, и, к великой радости остальных, вместо бесконечных стенаний раздалось ее довольное чавканье.

шишкин, сосновый лес.jpg

Цветущие поляны сменялись густыми деревьями, между которыми вились узкие тропинки. Поляны Машенька внимательно оглядывала, и на немой вопрос старших спутниц ответила:

- Хочу на обратном пути нарвать букет для бабушки.

Внезапно девочке показалось, будто впереди мелькнула фигура. Мелькнула и сразу исчезла.

- Там впереди кто-то есть, - сказала она девушкам.

- Наверное, грибник, - пожала плечами Зоя.

- А я вообще никого не видела, - не прекращая жевать, невнятно пробормотала Зина.

- Показалось…

- Даже если и не показалось, Машенька, - ободряюще кивнула Зоя, - бояться нечего. Лес наш безопасен.

- Не скажи, - возразила Зина, - меньше месяца назад здесь нашли обезображенный труп человека.

- Чего ты мелешь! – рассердилась ее подруга, - полиция установила, что убили его в другом месте, просто тело хотели спрятать…

- Слушай ты полицию! – махнула рукой толстушка.

Подобный «оптимизм» Зины сразу испортил остальным настроение, теперь и Зоя стала оглядываться, прислушиваться к любому доносящемуся из зарослей шороху. Но пока тишину нарушало только чарующее щебетание птиц.

И вдруг невдалеке хрустнула ветка, хрустнула так, словно кто-то на нее наступил. Девушки вздрогнули, завертели головами. Вроде бы никого… Мало ли почему ХРУСТНУЛА ВЕТКА.

Они успокоились, пошли дальше. Но вскоре девушкам опять показалось, будто рядом раздаются шаги, будто кто-то неотступно следовал за ними. Кто? Они останавливались, оглядывали безлюдный лес, и сразу наступала тишина.

Дорога поворачивала резко вниз, и вот уже повеяло легкой прохладой. Река недалеко! Девушки заспешили к ней, позабыв и о хрустнувшей ветке, и о невольных страхах, и о хлеставших по ногам кустах. Чаща редела, вдали заблестела вода.

- Наконец-то закончились наши муки! – сказала Зина.

ап. васнецов, река.jpg

Чем ближе они подходили, тем все больше от восхищения у Машеньки загорались глаза. Река оказалась дивно прозрачной, можно рассмотреть каждый камушек на дне, а солнечные лучи преломлялись в воде, создавая впечатление вспыхивающих повсюду золотистых перышек. Казалось, что золотом покрыта вся речка, аж до противоположного берега. Сама вода была теплой и ласковой. Девушки радостно взвизгнули, скинули одежду, бросились в реку. От летящих брызг Машенька закрыла глаза, а когда открыла их, увидела, что девушки довольно далеко.
- Эй, умеешь плавать? – кричала Зина. – Тогда догоняй!

- Ни в коем случае, Машенька! – оборвала подругу Зоя. – Плескайся у берега.

- Я умею плавать. Да и река не широкая.

- Все равно, не смей! Мало ли что…

Послушная Маша осталась плавать у берега, впрочем, и здесь здорово! Наверняка не хуже, чем на середине реки, куда уже заплыли Зина и Зоя. Машенька ныряла, стараясь коснуться руками самого дна, а потом резко поднималась наверх, стучала руками по воде, заливисто смеялась. Впервые за долгое время ей было по-настоящему весело, так весело, что девочка позабыла о свалившихся на нее в последнее время несчастьях. Россыпи хрустальной воды скользили между ладонями, несколько раз из невольного Машиного плена вырывалась мелкая серебристая рыбешка; она будто тоже резвилась и играла вместе с девочкой!

Но вода вдруг стала прохладной. Сначала Машенька не обратила на это внимания, в свое время папа рассказывал ей про студеные ключи. Однако появились другие явления, странные и необъяснимые: словно чьи-то руки пытались коснуться ее, или даже… схватить?!

Послышался шепот. Она прислушалась: неведомые тихие-тихие голоса что-то говорили ей, кажется, звали присоединиться к ним.

- Кто вы? – испугалась Маша.

Конечно же, ей показалось! Однако страх вызвал трагические воспоминания последнего времени. Сначала в автокатастрофе погибли родители, и ей пришлось приехать к единственной родственнице – старенькой бабушке. Та не узнала ее, спросила: «Ты кто?» В свое время мама говорила Маше, что бабушка заболела («Как же называется ее болезнь?.. Нет, не вспомню»), собиралась взять ее к себе в Москву. Но вон как все обернулось…

А вода тем временем стала ледяной и была уже не прозрачной, как раньше, а мутной. Струи ее вокруг забурлили. Страх к Машеньке мгновенно вернулся, и тут… в реке как будто возникли огромные тени.

- Зоя! Зина! – закричала девочка.

Ответа не последовало, Машенька отчаянно вглядывалась в воду, еще недавно такую спокойную, теперь же с каждым мгновением все более сердитую, неистовую, ревущую так, что можно оглохнуть. Не было ни Зои, ни Зины. «Что мне делать?!»

- Зоя!.. Зина!..

Ее голосок потонул в неистовом шуме. Девочке почудилось, что Тени уже не только в воде, но и над рекой! И приближаются к ней. Не помня себя от ужаса, она выскочила на берег, схватила платье, понеслась прочь. Потом остановилась, подумала о Зое и Зине. Им необходима помощь!.. А она сбежала!

васнецов, аленушка, эскиз.jpg

Самым трудным для Машеньки было оглянуться, она дрожала при одной мысли взглянуть в лики Теней, которые изначально представлялись ей чудовищно-безобразными. Она ожидала увидеть любую жуткую вещь, которую могло нарисовать детское воображение, но только не то, что увидела…

Не было ни Теней, ни девушек, ни… самой реки. Осталось лишь покрытое мелкими камушками дно…

«Этого не может быть! Куда могло исчезнуть столько воды?!»

Машенька хотела позвать спутниц, однако от страха пропал голос. Случилось невероятное – РЕКА ИСЧЕЗЛА. Зоя и Зина, вероятно, исчезли вместе с ней. Остались их платья, корзинка с едой.

«Значит, может ИСЧЕЗНУТЬ лес, а вместе с ним я!»

Она понимала, что нужно удирать, да ноги не слушались. С трудом выйдя из оцепенения, она побежала, размазывая по щекам слезы. Каждое мгновение девочке казалось, что сейчас случится самое страшное: неведомая сила похитит ее, унесет к себе, где не будет ни солнца, ни голубого неба, ни больших зеленых деревьев. Машенька звала на помощь, а лес отвечал отчужденным молчанием.

журавлев, женщина.jpg

Она споткнулась о кочку, упала, когда поднялась, поняла, что уже не одна. Перед ней стояла высокая, стройная женщина. Одета она была в темное платье до пят с длинными рукавами, что странно для такой жаркой поры; широкополая шляпа, очевидно, должна была спасать ее от солнца, но вот большие темные очки… Для чего они ей здесь, в лесу?

- Что случилось, милое дитя? – низкий, бархатный голос незнакомки прозвучал ласково и успокаивающе.

Машенька знала, от чужих людей необходимо держаться подальше (сколько раз папа и мама ее предупреждали!), но сейчас ей нужно было выговориться. Вновь заливаясь слезами, она через силу произнесла:

- Река…

- При чем здесь река?

- Она исчезла. Взяла и исчезла.

Незнакомку подобное сообщение, казалось, ничуть не удивило. Она спокойно ответила:

- Ничего странного нет. В земной коре случаются разломы. Исчезают и реки, и озера, и города.

- Там вместе со мной плавали две девушки: Зоя и Зина. А вдруг они погибли?

- Почему ты так считаешь?

- Я их звала, а они не откликнулись.

- Нет, нет, я просто уверена, что они живы, - успокоила девочку незнакомка. – Может быть, в эту минуту ходят по берегу и ищут тебя.

- Но тогда… - девочка посмотрела в сторону исчезнувшей реки, однако подойти не решилась бы никогда.

- Как тебя зовут?

- Машенька.

Незнакомка улыбнулась, залюбовалась ребенком. И было чем восхищаться! Солнце уже подсушило волосы Машеньки – светлые, волнистые и очень густые; большие, напоминающие васильки, глаза смотрели доверчиво и наивно, розовые губки дрожали от страха, катящиеся по щекам слезинки напоминали крохотные жемчужины.

- Не бойся ничего, Машенька, сейчас сообщим обо всем твоим родителям. Как их найти?

- Я сирота, - горько вздохнула девочка. – Мама и папа недавно разбились на машине…

- Вот какая у тебя беда… Но ведь кто-то же у тебя есть?

- Бабушка. Она живет недалеко, в деревне Зеленая Долина. Но бабушка меня даже не узнала, спросила: «Кто ты?». Я ей: «Бабушка, я Маша, твоя внучка». А она: «У меня есть внучка?». После этого она несколько раз называла меня Вероникой. Так зовут… звали мою маму.

- Бабушка очень старая?

- Ей шестьдесят семь, она больна…Я не помню название этой болезни. Она все забывает. Но я очень не хочу уезжать от бабушки. Я готова ухаживать за ней, только бы меня не отправили в детский дом.

- А как ты оказалась здесь? – дрогнувшим от волнения голосом спросила незнакомка.

- Две девушки из соседней деревни пошли купаться на речку, и я с ними напросилась.

- Понятно, - незнакомка взяла дрожащую руку Маши, - пойдем, провожу тебя в Зеленую Долину, к бабушке. Только…

- Что?

- Машенька, тебя ведь могут искать.

- Искать?

- Бабушке тебя не оставят.

Девочка не выдержала, обхватила незнакомую женщину и закричала:

- Я не хочу в детский дом! Не хочу!

- Успокойся! Успокойся, дитя. Я что-нибудь придумаю. Пойдем пока ко мне.

- К вам?

- Если хочешь, конечно. Мне необходимо время, чтобы решить твой вопрос.

Маша растерялась (вновь вспомнились предупреждения родителей), однако было в словах, голосе незнакомой женщины нечто такое, что заслуживало доверия.

- Я не знаю…

- Думай, Машенька. Но поторопись, скоро хлынет дождь. О, да не дождь, а ливень.

Хотя еще недавно ни что не предвещало дождя, небо и впрямь затягивало черными тучами. Как быстро поменялась погода.

(«Думай, Машенька. Но поторопись…»)

Зловещий призрак детдома маячил рядом. Маша согласилась.

- Вот и хорошо, - кивнула женщина. – Мой дом вон за теми деревьями.

- Вы живете в лесу?

- А что тебя удивляет?

- В лесу не живут.

- Неправда. Сейчас многие строят особняки в лесной зоне. Подальше от суеты, людских глаз…Ничего не бойся, ты моя гостья. Когда захочешь, уйдешь.

- А как вас зовут?

- Ксения Лопухина-Снежанская.

Незнакомка опять ласково улыбнулась, окончательно растопив лед недоверия в сердце Машеньки. Девочка ведь не могла видеть ее спрятанных под темными очками взволнованных глаз или прочитать ее мысли. А Ксения глядела на прелестного ребенка и повторяла про себя: «Господи, я не думала, что это случится именно сегодня! Только бы не сорвался мой план!»

Они поднялись на небольшой холм, затем извилистыми тропками вышли к окруженному могучими дубами и высоким забором особняку.

- Вот мой дом, Маша.

Последние слова Ксении совпали с раскатами грома. Ослепительно сверкнула молния. Машенька почувствовала, как сердце ее забилось часто-часто. Однако Ксения обняла ее и быстро повела к себе.


лубочная русская архитектура.JPG

ГЛАВА II

ТАИНСТВЕННЫЙ ОСОБНЯК

Едва они подошли к дому, ворота открылись, видимо, хозяйку здесь ожидали. Пожилой охранник почти двухметрового роста почтительно склонился перед Ксенией.

- Познакомься, Петр, - сказала Лопухина-Снежанская, - это моя гостья Машенька. Она некоторое время поживет у нас.

- Добро пожаловать, Машенька! - добродушно промолвил Петр.

Маша вошла на территорию особняка и… перед взором девочки предстала удивительная картина. Дом Ксении оказался настоящим маленьким дворцом: увенчанное остроконечными куполами трехэтажное здание с лепными украшениями и небольшими балкончиками. Вокруг разбиты живописные клумбы, меж которыми пролегали ровные дорожки. По одной из них стремглав неслись два громадных дога. Маша в ужасе зажмурилась.

- Чего ты испугалась, милое дитя? – воскликнула Ксения. – Они не тронут тебя. Стойте, глупые животные! Вы напугали нашу гостью.

Собаки остановились возле хозяйки, начали преданно лизать ей руки, потом осторожно обнюхали Машу. В это время распахнулись двери дома, появились две женщины, быстро направились к Ксении. В руках одной был зонт. И вовремя, поскольку уже начался дождь.

- Под зонтик, госпожа, под зонтик, - суетились женщины, очевидно, служанки.

Продолжая обнимать девочку, Ксения повела ее в дом, и тут Машенька увидела еще одного чудесного обитателя особняка Лопухиной-Снежанской: на крыльцо с заливистым лаем выскочила крохотная (меньше кошки), пучеглазая, покрытая короткой черной с коричневым налетом шерсткой собачонка. К Ксении она подскочила с веселым повизгиванием, зато стоило Машеньке присесть на корточки и протянуть руку, собачонка отпрянула, показала зубы, зарычала.

- Арни! – с наигранной строгостью произнесла хозяйка особняка. – Машенька будет жить у нас. Я хочу, чтобы вы подружились.

Арни подозрительно посмотрел на девочку и скрылся в доме. Ксения, смеясь, сказала:

- Арни считает себя таким же хозяином. Тебе придется изрядно попотеть, чтобы заслужить его дружбу. Но, думаю, ты справишься.

Внутри дома Маша увидела большие, обставленные красивой мебелью комнаты, на стенах висели картины в золоченых рамах – чудесные пейзажи, лица незнакомых людей… Девочка останавливалась то у одной, то у другой картины.

- Пойдем, - промолвила Ксения. – У тебя будет время все внимательно рассмотреть.

Они поднялись на третий этаж, где возле лестницы гордо восседал Арни, он продолжал глядеть на гостью подозрительно, но уже не рычал.

- Вот твоя комната, - сказала Ксения, - нравится?

Еще бы она Машеньке не понравилась! Большая, светлая, на окнах – расшитые узорами, украшенные бахромой белые шторы; шкаф, резной столик со стульями, на стене - картина с изображением сказочного сада: яблоки и груши на деревьях здесь такие сочные, что хочется поскорее вонзить в них зубы; в центре комнаты – накрытая балдахином просторная кровать.

- Сперва примешь ванну, потом сядем за стол. Договорились?

Машенька кивнула, она готова была согласиться со всем, что говорит Ксения. В душе девочки безраздельно властвовали два чувства: робость и восхищение. Незнакомая женщина предлагает ей пожить во дворце!

- …Дворец! – повторила Машенька вслух.

- Ну что ты! Ты не видела настоящего богатства, настоящих особняков, которые строят сейчас в России.

- И у вас тоже дворец! – твердо заявила Маша. Очарованная обстановкой, она не обратила внимания на тревожные глаза появившейся в спальне служанки…

- Приготовишь для Машеньки ванну, - приказала Ксения. – Только купать ее буду я сама.

И ванной такой девочка никогда не видела: огромная, с зеркальными стенами и потолком она больше походила на бассейн. Машенька немного засмущалась, когда вошла Ксения, вошла без очков и шляпы. Теперь девочка смогла рассмотреть ее лицо. О, да хозяйка особняка уж не так молода, как казалось вначале. Какие глубокие морщины под глазами! Еще сохранявшее остатки былой красоты лицо было столь властным, что маленькой гостье сделалось немного не по себе, но больше всего поражали глаза – темные и проницательные.

- Ты чего стесняешься? – спросила Ксения. - Снимай трусики. Вот так…

Она хлопнула Машеньку по попке и коротко приказала:

- Полезай в ванну.

Руки Ксении не просто терли спину, руки, грудь девочки, они словно ласкали ее всю. Маша закрыла глаза, ей было хорошо. Вода журчала, журчала… Все, как тогда на исчезнувшей реке…

Но почему она исчезла?!

- Что с тобой? Чего ты испугалась? – озабоченно поинтересовалась Ксения. – Не думай о плохом, я постараюсь, чтобы отныне плохого у тебя было как можно меньше.

Ксения обтерла Машеньку махровым полотенцем, укутала в просторный халат.

- Потом купим тебе что-нибудь подходящее и достойное из одежды.

Обедали в большом зале. Машенька, которая в последнее время питалась кое-как, набросилась на вкуснейший суп и бифштекс. Ксения наблюдала за гостьей с улыбкой, хозяйка нравилась Машеньке все больше. И только иногда девочку настораживали ее глаза: в них почему-то читалась тревога.

За обедом произошло неожиданное: ворчливый Арни соизволил принять из рук Машеньки кусочек мяса (Ксения сообщила, что это чудо, потому что к чужим он вообще не подходит) и больше уже не лаял на гостью. Хозяйка сделала предположение, что они вскоре сдружатся.

- А какой породы Арни? – спросила Машенька.

- Чихуахуа. Слышала?

- Нет, - честно призналась гостья.

- Это самые маленькие собачки в мире. Появились они у древних индейцев на территории современной Мексики… Знаешь, где Мексика?.. Там они были любимыми собаками у ацтекских принцесс. Потом пришли европейцы и почти все чихуахуа были уничтожены. Впоследствии удалось восстановить породу, но с огромным трудом.

Обед закончился, и Ксения спросила:

- Хочешь осмотреть мой сад?

- Да, - ответила девочка, хотя почувствовала, что у нее слипаются глаза. Возражать хозяйке она не решалась, однако Ксения все поняла:

- Проведем экскурсию после сна. А сейчас отдохни.

Вновь Машенька в своей спальне. Ксения уложила ее на кровать и провела ладонью по шелковым волосам:

- Хочешь, посижу с тобой?

- Да, - прошептала девочка.

- В детстве мама рассказывала тебе что-нибудь перед сном? Сказку, или удивительную историю?

- Да.

- Закрой глаза и слушай!

Ксения говорила Машеньке про далекие страны и города, про удивительные леса и горы, где бродят странные животные и разлетаются серебряные брызги водопадов. Голос хозяйки успокаивал, убаюкивал. Машенька погружалась в сон, в котором уже не было ни трагических смертей, ни бегства от страшного детдома, ни исчезающей непонятным образом реки.

Ксения поднялась и на цыпочках покинула спальню. Ее взгляд снова стал тревожным и озабоченным. В дверях она столкнулась со служанкой и ответила на ее немой вопрос:

- Так надо, Аграфена!

Служанка, покорно опустив голову, последовала за госпожой.

Прошло несколько дней с тех пор, как Маша поселилась в доме Ксении Лопухиной-Снежанской. Жить в нем было легко и празднично, о чем она и грезить не могла. Утром служанка с необычным именем Аграфена приносила ей прямо в постель булочки и горячий шоколад. Пока девочка ела, рассказывала ей что-нибудь занимательное или смешное. Вторая служанка – Анюта, тоже приветливая, но, в отличие от Аграфены, совсем молчаливая, стирала, гладила Машеньке платья (Ксения купила девочке много разной одежды). Еще один обитатель особняка – охранник Петр - каждое утро дарил маленькой гостье красивый букет. Два громадных дога, что при малейшем шуме грозно кидались к воротам особняка, мимо Маши пробегали с каким-то… раболепием.

К сожалению, у Лопухиной-Снежанской не было ни телевизора, ни радио, ни компьютеров. Правда, имелась библиотека, но книги имели непонятные для Машеньки названия: «История магии», «Сила Древних Жрецов», «Проход в иное измерение», «Нераскрытые тайны индейцев майя» и прочее. Некоторое фолианты с разрешения Ксении девочка пробовала читать, но быстро увидела, что здесь нет ни одной понятной для нее строчки. Поэтому самым любимым времяпрепровождением были прогулки по чудесному саду, очевидно, по тому самому, что изображен на картине в спальне. Ксения сразу предупредила Машу, что сад этот в ее полном распоряжении, чтобы она не стеснялась, набивала рот любой вкуснятиной. В этих прогулках Машеньку все чаще сопровождал Арни. Ксения оказалась права: песика больше и больше тянуло к девочке. Теперь он позволял ей себя гладить, смотрел на новую подружку долгим внимательным взглядом, точно силился что-то сказать.

Сад опоясывал забор, за которым виднелись макушки деревьев. Ксения просила Машеньку пока не выходить за пределы усадьбы. «Иначе тебя могут случайно обнаружить и отправить в детдом». Девочка восприняла угрозу крайне серьезно, да ей и не хотелось даже на короткое время покидать райский уголок. Как здесь хорошо! Какие у всех добрые лица!.. Только почему-то Машеньке казалось, что иногда эти лица омрачают тревога и грусть. И в «раю» не все просто?

Но вот Машенька заскучала, заволновалась о бабушке. Как же она несчастная, больная, безо всякой помощи? Ксения заметила, как меняется настроение девочки, и решила с ней объясниться.

- Тебе здесь не нравится?

- Что вы! Очень нравится!

- Но ты грустна!

- Я беспокоюсь о бабушке, - призналась Машенька.

- Не волнуйся. Я помогу и твоей бабушке.

Девочка лишь тяжко вздохнула.

- Ты мне веришь? - Ксения подняла ей голову и посмотрела в глаза.

- Верю, - улыбнулась Машенька.

- Дай мне немного времени.

ЧИХУАХУА, АРНИ.jpg

Девочка закивала. А тут еще к ней подскочил Арни и требовательным звонким лаем заставил Машеньку гоняться за собой у цветочных клумб. Околдованная их ароматом, увлеченная игрой, девочка на некоторое время позабыла обо всем на свете.

На следующий день в доме Лопухиной-Снежанской появилась гостья. Машенька с любопытством посмотрела на нее, поскольку раньше никто в особняк не заходил. Женщина была молодой, невысокого роста, с рассыпающимися по плечам кудрявыми волосами.

- Здравствуйте, - поздоровалась Машенька.

Женщина ответила легким наклоном головы и опять… любопытство, с которым она смотрела на Машеньку, сменилось непонятной тревогой. Ксения тут же взяла посетительницу под локоть и сказала:

- Пойдем в мой кабинет, Маргарита.

Лопухина-Снежанская провела посетительницу к себе, плотно закрыла дверь:

- Ну?..

- Изумительная девочка.

- Что ты узнала?

- Вот, госпожа, ее полная история. Отец работал инженером на военном заводе, мать – учительницей в школе, оба чуть больше месяца тому назад погибли в автомобильной катастрофе.

- Она мне рассказывала. Надо же, какое совпадение: отец – инженер, мать – учительница…

- Вот список ее родственников.

Ксения внимательно просмотрела его и задумчиво проговорила:

- Итак, из близких родственников у нее одна бабушка.

- Да. Зовут ее Дарья Даниловна. По профессии врач. Долгое время работала в сельской больнице. Потом больницу закрыли, у местных властей не нашлось денег на ее содержание. Дарья Даниловна осталась практикующим врачом, не захотела покидать родной край и селян. Все ее любят за доброту, за нетипичную в наше время преданность делу. Сейчас старушка заболела болезнью Альцгеймера. Состояние ее быстро ухудшается.

- Машу в деревне не хватились?

- Нет, госпожа.

- ?!

- Я так поняла, девочка приехала тайком, а старушка ее даже не узнала.

- Да, Маша очень не хотела, чтобы кто-нибудь знал, куда она отправилась. Она очень боится попасть в детдом.

- Старушка посчитала, что приехала не внучка, а дочь. Она и соседям сказала: «У меня гостит Вероника». Но соседи знают, что дочь Дарьи Даниловны погибла, слушают ее болтовню и сочувственно кивают головами.

- Ее не разыскивали две девушки - Зоя и Зина? Они из соседнего села…

- Нет.

- Это хорошо.

Ксения поднялась, молча прошлась по комнате, взгляд казался отсутствующим, словно она была где-то далеко. Маргарита не решалась прервать размышления хозяйки. Наконец Ксения произнесла:

- Ее все равно будут искать.

- Не сразу. Кого в современной России волнует пропажа неизвестной маленькой девочки? Когда-нибудь ее искать, конечно, будут…

Опять возникла пауза, которую Маргарита все-таки решилась нарушить:

- Вы уверены, госпожа, что нам нужна именно Маша?

- Разве в таком деле можно быть в чем-то до конца уверенным?

Лопухина-Снежанская опустилась на большое кожаное кресло и тихо промолвила:

- Мне очень нравится Машенька. А тебе огромная благодарность за проделанную работу.

Маргарита приблизилась к хозяйке, опустилась на колено, коснулась губами руки Ксении:

- Считаю за честь служить вам. Только, госпожа…

- Говори! – сверкнули глаза Ксении.

- Вы ведь лучше меня знаете, что на этот ОБРЯД должно быть добровольное согласие Маши. Иначе ничего не получится.

Ксения вновь промолчала, откинулась на спинку дивана и вдруг… чистым, приятным голосом запела старинный романс…

Вечером того же дня, за ужином, Ксения осторожно сказала:

- Машенька, ты помнишь тетю Маргариту, что сегодня приходила ко мне?

- Да.

- Она мой адвокат. Знаешь, кто такой адвокат?

- Знаю. Тот, кто защищает преступников.

Ксения невольно рассмеялась детской наивности и ответила:

- Адвокат не обязательно защищает преступников. Иногда в беду попадают невинные люди. Кроме того, адвокат решает и различные юридические проблемы своих клиентов. Некоторое время назад я попросила Маргариту выяснить все насчет тебя и твоей бабушки…

Машенька вздрогнула, она догадалась, что Ксения знает что-то важное…

- Поговорим после ужина в моем кабинете.

Девочка покорно опустила голову, однако ожидание конца ужина оказалось столь трудным, что пропал аппетит. Маша безрезультатно ковыряла вилкой в тарелке и даже не сразу обратила внимания на обиженный лай: Арни заставлял подружку поделиться с ним кусочком сладкого пирога. Девочка грустно улыбнулась и незаметно (чрезмерный аппетит Арни пугал обитателей особняка) подкинула ему подарок. Арни подхватил лакомство, но через мгновение появился, потребовал «продолжения банкета». Нет, даже смешной игривый чихуахуа сейчас не радовал Машу. Что ожидает ее в самое ближайшее время? Что ждет бабушку?

Ужин наконец закончился, Ксения направилась к себе, предупредив, что чуть позже пригласит Машеньку на разговор. При этом вид у хозяйки особняка был невеселый…

Маша сидела на крыльце, наблюдая за забавными танцами Арни. Песику, наверное, казалось, что и через много-много лет Машенька будет сидеть напротив него, а он заливистым лаем пригласит ее на веселую игру… Игру, которая не закончится никогда, как этот теплый август. «Маленький глупыш, - сказала Маша, - может случиться так, что нас скоро разлучат. Знаю, ты не хочешь. А как я этого не хочу!»

Мысль о том, что чудесные дни в особняке Лопухиной-Снежанской сменят сумерки детдома, Ксению – чужая, холодная директриса, заботливых служанок – озлобленные жизнью воспитанники, а вместо игр с забавным Арни ее встретят другие «игруны», не столь дружелюбные и ласковые, была для девочки нестерпимой. Из детдома ее наверняка даже не отпустят на свидание с больной бабушкой.

- Я очень не хочу расставаться с тобой, Арни! – повторила Машенька вслух.

К ней подошла Аграфена, и теперь во взгляде служанки можно было прочитать: «Беги, Маша, отсюда! Беги хоть в детдом!» Впрочем, не исключено, что все это Маше только показалось. Вслух Аграфена произнесла:

- Тебя хочет видеть хозяйка.

Ксения ожидала маленькую гостью у себя в кабинете, девочка вновь подметила про себя, что вид у нее озабоченный.

- Садись, Машенька. Нет, вот сюда, на диван.

Девочка осторожно присела и посмотрела на Лопухину-Снежанскую несчастным взглядом.

- Ты уже взрослая, Машенька, и должна узнать правду. Бабушка твоя страдает болезнью Альцгеймера. Она будет и дальше продолжать терять память. Думаю, она уже никогда не сможет признать внучку Машеньку. Ее заберут в больницу в самое ближайшее время.

Маша тяжело вздохнула, забытые за последние дни слезы вновь навернулись на глаза.

- Это еще не все, - продолжала Ксения. – Если у девочки нет родных или близких родственников… Короче, скоро тебя спохватятся.

Машенька не выдержала, вскочила, бросилась к Ксении:

- Не отдавайте меня в детдом! Я буду все делать у вас! Убирать, ухаживать за садом!..

- Милая моя, - взволнованно произнесла Ксения, - я бы не отдала тебя ни за какие сокровища на свете. И бабушку взяла бы к себе. Однако и я далеко не молода, я гораздо старше, чем ты можешь себе представить. Мне не разрешат удочерить тебя. А прятать тебя здесь – значит совершать серьезное уголовное преступление. Понимаешь меня?

- Понимаю, - пролепетала Машенька. – И когда мне нужно… уйти?

- Милая, не разрывай сердце. Дай мне еще время. Я постараюсь что-нибудь придумать. А сейчас иди. Арни за дверью сходит с ума. Он ждет тебя.

Песик наскочил на девочку с укоризненным лаем: мол, почему ты ушла в самый неожиданный момент, почему дверь закрыла? Однако быстро ретировался назад, почувствовав, что подруга пока не расположена к играм.

Раньше Машенька довольно быстро засыпала в особняке Лопухиной-Снежанской, но сегодняшняя ночь стала исключением. Она ворочалась с боку на бок, пытаясь отогнать невыносимые мысли о детдоме. Год назад, когда закончились летние каникулы и наступило время школьных будней, Маша задалась вопросом: почему все хорошее быстро кончается? Теперь этот вопрос вновь встал перед ней, только уже не в шутливой, а в трагической форме. Правда Ксения сказала: «Я ПОСТАРАЮСЬ ЧТО-НИБУДЬ ПРИДУМАТЬ». А если она ничего не придумает?

Девочку грызли сомнения и иного рода: не надоела ли она Лопухиной-Снежанской? Если да, то Ксения ищет предлог, чтобы им поскорее расстаться. «Только не это!.. До чего же я несчастная!»

Маша взглянула в окно: белый месяц, еще недавно заливавший комнату ярким светом, скрылся за тучей. Должно быть, ночной властитель неба решил поплакать вместе с ней и на всякий случай спрятался. «Даже он покинул меня! Как тяжело и одиноко!»

Внезапно в тишине скрипнула дверь, на пороге спальни возникла Ксения, она тихонько приблизилась к кровати девочки.

- Ты не спишь, Машенька?

- Нет…

- Я так и думала. – Ксения присела к ней. - Знаешь, милая, я, кажется, нашла выход. Нет, не радуйся раньше времени. Здесь не все так просто. Скажи: ты действительно хочешь остаться у меня?

Как Ксения вообще могла спрашивать об этом?!

- …Для этого существует одно условие.

Хоть сто условий! Значит, Ксения, заботливые служанки, добрый охранник Петр и верный маленький дружок Арни не исчезнут, не скроются от нее навсегда?

- Я согласна! – выдохнула Машенька.

- Не спеши. Если выполнишь ЭТО УСЛОВИЕ, ты останешься здесь, но ОСТАНЕШЬСЯ НАВСЕГДА.

- Я никогда не выйду из особняка?

- Что ты такое говоришь! - рассмеялась Ксения. – Ты не в тюрьме. Но ты обязательно будешь возвращаться сюда и через год, и через два, и через много-много лет. Этот дом с его удивительными тайнами станет частицей твоей души, Машенька.

Последняя фраза была не совсем понятна девочке. Поэтому она лишь вздохнула и произнесла:

- Я ОЧЕНЬ ХОЧУ сюда возвращаться.

- Тогда ты должна будешь участвовать в ОБРЯДЕ.

- В чем участвовать?

- Одна необходимая церемония. Я расскажу о ней позже.

- Когда?

- Скоро. Потерпи.

- Я согласна.

- Хорошо. А теперь спи.

- Ксения…

- Что, милая?

- А бабушка тоже будет жить с нами?

- Это невозможно, Маша. Если внезапно исчезнет и бабушка, ее станут повсюду искать. Где гарантия, что полиция не нагрянет в мой особняк?.. Не грусти, я устрою ее в лучшую больницу. А через некоторое время ты сможешь навестить там бабушку. Спи!

Ксения поднялась, чтобы уйти, однако Маша пыталась хоть на секунду-другую еще задержать ее:

- А когда произойдет этот… ОБРЯД?

- Я все тебе скажу. Но и ты молчи, пока НЕ ПОДГОТОВИМСЯ к нему. Обещаешь хранить тайну?

- Да! Да!

Ксения поцеловала девочку и также тихо, как и появилась, исчезла из комнаты. Она ушла, а в ушах Машеньки продолжало звучать: «ОБРЯД… ОБРЯД…» Однако спокойствие понемногу вернулось в ее душу. Ведь у нее появилась надежда!

Белый месяц вновь выглянул из-за туч, внимательно и печально наблюдая за гостьей странного особняка Ксении Лопухиной-Снежанской…

Прошла почти неделя, прежде чем Ксения вернулась к ночному разговору с Машенькой.

- Милая, я хочу, чтобы ты примерила новое платье.

Маше не нужно было новое платье, Ксения и так накупила ей достаточно всякой одежды. Маленькая гостья думала о будущем ОБРЯДЕ и только о нем! Но как воспитанная девочка поблагодарила и через силу улыбнулась.

- Машенька, это платье необходимо для ОБРЯДА.

Слово «ОБРЯД» точно ударило током. Выходит, ее судьба скоро решится?

Платье, которое принесла Аграфена, было белым, украшенным цветами. Когда Машенька его примерила, то обнаружила, что оно достает до самых пят. Девочка подошла к зеркалу и увидела, как оно ей идет. Она в нем, словно маленькая королева! Но тут у нее возникло иное чувство: от материи, от цветов исходил… странный холод. И вообще это платье будто бы сшили не для нее.

«Не для меня?»

Маша вскрикнула, отшатнулась, она увидела, что из зеркала на нее глядело изображение… другой девочки. Нет, там не девочка, а чье-то взрослое лицо… Сразу подскочила Аграфена, озабоченно спросила:

- Что с тобой, куколка моя?!

- Мне показалось… Там в зеркале не я.

- Что за выдумки!

Теперь и сама Маша поняла, что она все выдумала. ИМЕННО ОНА И БЫЛА В ЗЕРКАЛЕ! Ее рот, глаза, улыбка, волосы…

- Пойдем, покажешься госпоже, - засуетилась Аграфена.

Едва они вошли в кабинет Ксении, произошла другая, удивительная вещь: Лопухина-Снежанская взволнованно подошла к девочке, поглядела на нее так, словно видит впервые…

- У меня что-то не так? – пролепетала Маша.

- Все так, милая! Даже лучше, чем я ожидала. Завтра состоится ОБРЯД.

- Завтра? – Машенька ощутила, как помимо воли внутри нее все похолодело.

- Зачем откладывать. Время не терпит. Переоденься и… погуляй в саду, поиграй с Арни, но помни, ты должна рано лечь спать.

День тянулся обычно: повсюду царили спокойствие и полная безмятежность. Однако Машенька впервые поймала себя на мысли, что стала уставать от этого, что ей хочется новых знаний, весело играть со сверстниками. Конечно, у нее здесь был «товарищ», но ведь Арни говорить не умеет, на любые ее слова и замечания лишь виляет хвостиком и лает. Она здесь изолирована от мира. Ксения недавно обещала, что привезет телевизор, компьютер, что Машу ожидает много интересного… Но что же так взволновало детское сердечко? И девочка вспомнила фразу из ночного разговора с Ксенией. Как она тогда сказала: «…ты останешься здесь, но ОСТАНЕШЬСЯ НАВСЕГДА». Навсегда?.. Нет, это, пожалуй, слишком.

«Я хочу уйти отсюда?»

Машенька посмотрела на виляющего хвостом песика, как будто с тревогой ожидающего ее решения, на ласково шумящий сад, на охранника Петра, который, заметив взгляд девочки, замахал ей рукой, и поняла: нет, она НЕ ХОЧЕТ УХОДИТЬ. Да и куда?

«Но НАВСЕГДА?!..»

Ксения говорила и другое: «Ты не в тюрьме. Но ты обязательно будешь возвращаться сюда и через год, и через два, и через много-много лет. Этот дом с его удивительными тайнами станет частицей твоей души, Машенька». Она права! Он уже стал частицей ее души.

Оставался ОБРЯД, который ей надо завтра пройти. Девочка обожала Ксению, безмерно доверяла ей… Так чего бояться ОБРЯДА?

А она все равно боится!

Машенька опустилась к песику, тихонько прошептала ему:

- Арни, ты не знаешь, что такое ОБРЯД?

Песик повалился на спину, требуя, чтобы Машенька почесала брюшко. Во дворе показалась Аграфена. Маша со всех ног кинулась к ней.

- Аграфена!..

- Да, Машенька? – служанка видимо догадалась, что девочка хочет спросить ее по поводу ОБРЯДА и беспокойно вертела головой. Но сразу из окна раздался резкий окрик хозяйки:

- Аграфена, срочно зайди ко мне!

«Я так и не поговорила с ней», - грустно подумала Маша. Спрашивать о чем-то у молчаливой Анюты или у Петра она не решилась. К тому же, она обещала Ксении хранить тайну!

Маша немного погуляла во дворе и пошла в дом. Проходя мимо кабинета Ксении, услышала громкие голоса: хозяйка и служанка о чем-то спорили. И тут Аграфена выскочила вся в слезах, и, не посмотрев в сторону девочки, куда-то побежала. Такое поведение служанки удивило Машу. Здесь вообще много всего необычного.

Вскоре произошло еще одно событие. У ворот просигналила машина. Маша насторожилась, поскольку помнила предупреждение Ксении быть начеку… Вдруг это полиция? Разыскивает ее, чтобы отправить в детдом. И все же любопытство пересилило, девочка осторожно выглянула из окна. Оказывается, приехала Маргарита. Маша хотела сбежать вниз, поздороваться, однако вспомнила, как в первую встречу молодая женщина вела себя с ней… Вежливо, но прохладно. «Нет, я останусь в своей комнате. Если Маргарита захочет, то сама поднимется ко мне». Однако адвокат Лопухиной-Снежанской и не думала к ней подниматься. Мало того, ее не было ни видно, ни слышно, словно она растворилась где-то в стенах особняка.

Уходил в вечность последний день Машеньки перед загадочным ОБРЯДОМ. Обычно вечером к ней заходили сначала Аграфена, которая проверяла, хорошо ли Машенька почистила зубы, умылась, чистое ли у нее белье и так далее («Нянчатся со мной, будто я маленькая!» - обычно думала Маша, но никогда не возражала), потом появлялась сама Ксения, чаще всего в сопровождении Арни, целовала девочку, желала спокойной ночи. Сегодня же к ней пришла Анюта, она молча присутствовала за вечерним туалетом Машеньки, уложила ее в постель, протянула стакан с какой-то жидкостью.

- Что это? – спросила Маша.

- Пей, - коротко ответила служанка. – Необходимо для ОБРЯДА.

Девочка беспрекословно выпила и сразу ощутила, как отяжелели руки, ноги и слипаются глаза.

- А когда придет Ксения? – прошептала она.

- Хозяйка сегодня не придет, - ответила Анюта.

- Не придет?!

- Спи! – коротко бросила служанка и закрыла за собой дверь. Опять стало тихо-тихо. Машенька пыталась расслышать лай друга Арни, только и он молчал. Веки девочки окончательно сомкнулись.


…Машеньке снился сон, будто она бредет по каменистому дну исчезнувшей реки к особняку Ксении, который почему-то находится у противоположного берега. Она уже видит саму хозяйку, та машет ей, возле ее ног крутится Арни, а за спиной – Аграфена, Анюта, Петр и… бабушка Дарья Даниловна. Все они зовут Машу поскорее присоединиться к ним.

- Я иду! Иду! – кричит им Машенька.

Она пытается бежать, но мелкие камушки больно впиваются в пальцы ног. И тут Маша видит, что пространство вокруг вновь заполнятся водой. Огромная волна стремительно накатывает на нее и относит дальше и дальше от дома Ксении. Машенька сопротивляется, да разве ей совладать со стихией! Она барахтается, зовет на помощь. Почему ее не слышат?!

Нет, ее услышали! Чьи-то руки тянутся к ней… Мамочка?! Папочка?!

- Дай руку, дочка. Дай руку! – поочередно просят мать и отец.

Машенька хочет протянуть к ним руки, но вовремя вспоминает, что это обман, папа и мама умерли…

- ДАЙ РУКУ!

- Я не могу!

- Почему, дочка?

- Потому что это НЕ ВЫ!

Волны громоздятся одна за другой, темные и высокие, будто здесь не река, а море! Первая волна смывает живые краски с родительских лиц, оставляя вместо них худые безжизненные маски. Вторая и следующие - набрасываются на Машу. От воды и ужаса она задыхается. И вдруг слышит громкий голос:

- Обряд! Обряд! Обряд!

Над возрожденной, бушующей рекой мечется птица с головой Ксении:

- Начинается ОБРЯД, Маша!


…Девочка открыла глаза, кто-то тряс ее и приговаривал:

- Начинается ОБРЯД, Маша. Проснись!

В окно глядит ночь – темнее не бывает. Рядом - Маргарита, которая, заметив, что девочка открыла глаза, повторила:

- Начинается ОБРЯД. Вставай и пошли со мной.

- Куда? – от страха у Машеньки заболел живот.

- Туда, где познаешь настоящее счастье, - философски изрекла Маргарита.

Почти силой она заставила девочку подняться, повела в ванную комнату. Маша увидела, что ванна до краев заполнена водой… нет, не водой, какой-то пахучей жидкостью. Маргарита сбросила халат и сказала:

- И ты раздевайся!

Хлесткие слова прозвучали, как приказ, и Маша невольно подчиняясь, сняла рубашку. Маргарита залезла в ванну и кивком предложила сделать то же самое. Руки молодой женщины коснулись Машиного лица, она что-то шептала, видимо заклинание? Страх все еще не отступал, но теперь он смешивался с любопытством.

- Выходи!

Маргарита обтерла ее полотенцем, расчесала волосы, прямо на голое тело надела ей белое платье. Затем сама облачилась в точно такое же, и вот вместе с Машей, переступая босыми ногами по полу, они вышли в коридор. Здесь их ждали Ксения и Анюта; электричество не горело, но госпожа и служанка держали в каждой руке по большой свече. Яркое пламя разрывало ночную темень, девочка увидела, что все женщины - в одинаковых, украшенных цветами белых платьях…

- Возьми, милая, - Ксения протянула Маше одну из свечей, а Маргарита получила огонь от Анюты.

Все четверо двинулись по коридору. Еще сегодня днем Машенька пробегала его за минуту. Сейчас ей казалось, что они идут целую вечность, ноги девочки точно одеревенели, она едва могла ими переступать.

Теперь по лестнице - вниз, Ксения шла впереди, остальные – позади на почтительном расстоянии. Два раза Машенька от волнения чуть не упала, но руки Маргариты, оказавшиеся на удивление сильными, тут же подхватывали ее и поддерживали.

Странная процессия спустилась с третьего этажа на второй. «Куда теперь?» - жадно глотая воздух, вопрошала себя Машенька… Они шли в кабинет Ксении.

И вдруг случилось непредвиденное! Раздался знакомый лай, к процессии летел маленький Арни. Он хватал Машу за платье, точно не пускал ее! Хозяйка дома резко обернулась, лицо было гневным, глаза метали молнии. Никогда еще девочка не видела такой добрую тетю Ксению.

- Почему выскочила собака?! Марш на место, Арни!

В голосе хозяйки слышался такой металл, такая решимость проучить маленького наглеца, что кроха трухнул, заскулил, попятился назад. У Машеньки возникло непреодолимое желание бежать, но Маргарита нагнулась к ней, что-то ласково зашептала на ушко и решительно ввела в кабинет полумертвую от страха девочку.

Неожиданности странного дома продолжались. Одна из стен раздвинулась, за ней возникла черная пустота. Ксения первая шагнула в нее…

- Нет, нет, - прошептала девочка. – Я не пойду туда!

- Не бойся, глупая, - Маргарита ласково потерлась щекой об ее щечку.

- Там страшно!

- Чудачка, я же иду. Мы все идем! Разве тебе было плохо в этом доме?

- Нет!

- Так почему ты думаешь, что кто-то обидит тебя теперь?

Доверчивое сердце ребенка успокоилось. Машенька шагнула в пустоту вслед за Ксенией.

Здесь были новые ступеньки, уводившие процессию в какое-то странное подземелье. Ногам стало холодно, Маргарита шептала:

- Потерпи немного! Совсем немного!

Лестница уперлась в большую комнату, в центре которой стоял закрытый крышкой гроб. Женщины со свечами подошли к нему, на некоторое время воцарилось молчание…

Но вот Ксения начала что-то читать на непонятном языке. Сначала ее голос звучал тихо, потом усиливался, усиливался. Он казался Машеньке громовым. Вступили Анюта и Маргарита, повторявшие вслед за хозяйкой окончание отдельных фраз. Машенька больше не ощущала холода, наоборот, она горела, как в лихорадке. Ей вдруг показалось, что когда снимут крышку гроба, она увидит свою погибшую мамочку. Она ведь лежала в таком же гробу, в белом, украшенном цветами платье.

Внезапно голоса женщин стихли, все они стояли, опустив головы. Вспыхнувшая в мозгу девочки навязчивая мысль, что в гробу ЕЕ МАМА, оказалась сильнее страха перед гневом Ксении. Она тихо прошептала Маргарите:

- А кто там… в гробу?

- Успокойся. Он пустой. Это древняя реликвия Рода, - так же шепотом ответила Маргарита.

Пустой гроб? Нет, подобное объяснение не успокаивало Машеньку. Для чего держать в подземелье ПУСТОЙ ГРОБ?

И тут она поняла для кого этот гроб! Ее не случайно заманили в сюда, неспроста проявляли такую ласку и внимание. И дружок Арни не пускал ее! Аграфены нет, поскольку она не захотела участвовать в жутком ОБРЯДЕ. Бежать?!.. Куда она убежит? Три взрослые женщины догонят и быстро справятся с ней.

«Боже, сейчас они откроют крышку гроба и положат меня туда!»

От страха девочка потеряла сознание.


НОВЫЕ РУССКИЕ.jpg

ГЛАВА III

СХОДКА ПОБЕДИТЕЛЕЙ

Некоторое время назад недалеко от подмосковной деревни Зеленая Долина были вырублены большие участки старинного русского леса, и возник элитный поселок из дорогущих коттеджей, пародийно напоминающих своими нелепыми башенками, пирамидками, загогулинами дворцы и замки западного Средневековья. Официального названия у поселка пока не имелось, однако коренные жители прозвали его «Сходка победителей». Конечно, это были специфические «победители», они никогда не участвовали в битвах на полях сражений, не совершали трудовых подвигов. Однако они одержали другую главную победу в жизни – над условностями бытия. Евангельские заповеди давно стали для них анахронизмом, вся их философия сводилась к трем основным постулатам: брать здесь, брать сейчас и брать как можно больше! Они не какие-то абстрактные эпикурейцы (старик Эпикур учил погружаться в мир наслаждений, но не более того), и воры они необычные. В цинизме воровской идеологии они превзошли своих старых учителей типа Соньки Золотой Ручки и Леньки Пантелеева, те ведь не были победителями, находились в «вечных бегах», прекрасно понимая: сколько веревочке ни виться… и с определенной долей обреченности принимали удары судьбы. Наши персонажи ни от кого не прятались, если кого-то из них вы публично обвините в воровстве или грабеже, он потащит вас в суд и обязательно выиграет дело. Выиграет как создатель и охранитель воровской модели, которая стала главным законом существования российского общества.

Евгений Муромцев жил в этом «престижном» поселке, хотя к категории «победителей» не относился. Он попал сюда случайно: умер дядя, оставив ему в наследство домик - единственное небольшое строение среди огромных особняков. Когда Муромцев приехал, соседи поинтересовались родом его занятий. Но, узнав, что он обычный ученый («Подумаешь, доктор наук! Сейчас эти доктора получают меньше дворников»), занимается какими-то древними славянами, потеряли к нему интерес. Правда, не все…

В то утро Евгений, как обычно, совершал утреннюю пробежку по улице вдоль поселка. Здесь его и встретили Валентина Ливерова и Оксана Ткаченко. Об этих женщинах стоит сказать подробнее. Валентина, которой не было и тридцати, имела вроде бы все, о чем можно лишь мечтать в наше время: богатого отца, владельца нефтяной компании, перспективного мужа - политика, сделавшего (правда, не без помощи папочки Валентины) стремительную карьеру – из рядового активиста малоизвестной организации «Поющие соловьи» он превратился в крупного «тенора», главного защитника интересов малоимущих слоев населения в Государственной Думе. Оговорка «вроде бы все» говорит, что и у Валентины имелась проблема, к сожалению, для женщин – основная. Она не была (мягко говоря!) красавицей. Лучшие хирурги сделали ей уже несколько пластических операций, однако с Мэрилин Монро или Ириной Алферовой она по-прежнему и близко не стояла. Оксана, в отличие от Валентины, была женщиной миловидной. И в жизни она пробивалась сама, став (каким путем – неважно) управляющим в престижном банке. У нее был муж Дима, но вот тут начинался ее женский ад! Когда они с Дмитрием познакомились, она обманула его, сократив свой возраст на десять лет. Все документы соответствовали ее новому возрасту, то есть они с будущим супругом оказались «ровесниками». Но время шло, годы начали выползать, несмотря на скальпели хирургов. К тому же Дмитрий мечтал о ребенке, а Оксана, прошедшая в молодости слишком мощную «боевую закалку», никак не могла подарить ему маленького сорванца. Вот и начал муж в последнее время все чаще поглядывать налево, сначала тайно, потом открыто, сделался циничным и резким в общении. Несчастная женщина, стремительно приближающаяся к тому возрасту, когда баба становится «ягодкой опять», тяжело вздыхала, закатывала Дмитрию публичные скандалы и, чтобы хоть немного успокоиться, искала утешение в новых любовных романах.

- …Какой интересный мужчина, - сказала Оксана, оглядывая пробегающего Евгения. – Молодой. Сколько же ему?

- Двадцать девять, - ответила Валентина.

- Откуда такая точность?

Валентина усмехнулась: мол, моя разведка не ошибается.

- Говорят, он философ?

- Историк.

- А! – протянула управляющая банком, для которой не было особой разницы между философом и историком.

- Он даже пишет книги, - продолжала Валентина.

- О чем?

- О древних славянах. Ты когда-нибудь читала о древних славянах?

- У меня нет времени на разную чушь. Последний раз я читала художественную литературу в восьмом классе.

Про себя Оксана подумала: «Хорошо, что пишет. Есть отличный повод завести с красавчиком знакомство».

- Что это с тобой? – спросила Валентина.

- Не поняла тебя, подруга?..

- Смотришь ему вслед так так, словно собираешься слопать. Гляди, не подавись!

- О чем ты?! Я вспомнила, что мой друг - директор крупного издательства ищет новых авторов.

- И что?

- Как что? Окажу ему услугу, предложу молодого писателя. А Муромцев накропает ему любовный роман или крутой детектив.

- Так ведь он ученый, завернут на истории.

- Брось! – махнула рукой Оксана. – Станет парень раскрученным, получит хорошие бабки и позабудет о своих древних славянах.

«Врешь ты все, - усмехнулась Валентина, - на самом деле хочешь сделать его своим хахалем. Ничего у тебя не выйдет. Я сама им займусь. Классный мужик, стоит нескольких таких, как мой Ливеров! Этот у меня не только в «медвежатники» выбьется, он возглавит все это «медвежье логово». Однако «милой подружке» Оксане она раскрывать замыслов, естественно, не стала. Лишь взяла ее под руку и предложила пойти к роднику.

Тропинка повела их через небольшой лесок, и там, по ступенькам, они спустились к источнику. И тут Валентина и Оксана увидели, что они не одни. Какая-то женщина набирала в ладони прозрачной воды, пила, а затем смачивала лицо. Женщина обернулась… Это была совсем юная девушка, вряд ли больше двадцати. «Элитным» подружкам как-то не слишком приглянулась красота незнакомки. Ее льняные волосы рассыпались по плечам, лицо было утонченным, поражающим удивительной правильностью черт, глаза – настоящие васильки. Одета она была просто, но со вкусом. Девушка улыбнулась:

- Извините, я вас задерживаю.

Их встреча так бы и закончилась ничем, однако у наших влиятельных дам возникло любопытство. Кто эта красавица? В своем поселке они ее не видели, на деревенскую она непохожа, слишком утонченный и интеллигентный вид. Поскольку девушка собиралась уйти, Валентина окликнула ее:

- Простите, мы раньше с вами не встречались? (Она часто применяла такой «традиционный» ход, чтобы завязать знакомство).

Девушка окинула их проницательным взглядом:

- Не думаю.

- Мы из элитного поселка вон за тем лесом. В простонародье его почему-то называют «Сходкой победителей».

Девушка кивнула и продолжала вопросительно смотреть на навязчивых собеседниц.

- Меня зовут Валентина Ливерова, я жена того самого депутата Ливерова.

Странно, но имя известного политика не произвело на девушку никакого впечатления, словно она никогда не слышала о нем.

- Я Оксана Ткаченко, управляющая банком. А вас как зовут?

- Ксения Лопухина-Снежанская, - нехотя произнесла красавица.

- Вы не потомок той знаменитой Лопухиной? – с некоторой ехидцей спросила Оксана, на что последовал ответ самым серьезным тоном:

- Все может быть.

- Вы здесь отдыхаете? – продолжала допытываться Оксана.

- Я живу в этих краях.

- Живете? – воскликнула Валентина. – Понимаю, у вас тут дом, а работать ездите в Москву.

- Я редко выбираюсь в Москву.

- То есть вы хотите сказать, что… живете здесь?

- Что вас удивляет?

- Провести здесь недельку другую – да. Но чтобы постоянно… Для молодой девушки это должно быть скучно. В Москве столько всего интересного.

- Тут тоже не скучно.

- Я не понимаю вас, Ксения! – поддержала приятельницу Оксана. – Нет в России второго такого тусовочного города, как Москва. Я почти каждый вечер бываю у какой-нибудь раскрученной звезды. Полный улет! А сколько всего сногсшибательного в столице! Например, вы бывали когда-нибудь на мужском стриптизе в «Красной Шапочке»?

- Нет.

- Много потеряли!

- Я и впрямь много потеряла в жизни, - заметила Ксения, - но много и приобрела.

Она вновь собиралась уйти, но приятельницам из элитного поселка почему-то никак не хотелось отпускать странную красавицу из провинциальной глуши. Оксана тут же задала ей следующий вопрос:

- Говорят, недалеко отсюда протекала река, которая неожиданным образом исчезла.

- Да. И я была тому свидетелем.

- Вот как? – воскликнули женщины. – Расскажите.

- Это произошло давно, скоро будет десять лет.

- Каким образом она исчезла?!

- В мире много необъяснимых вещей, - сдержанно ответила Лопухина-Снежанская.

Женщинам показалась, будто в ее голосе прозвучала некая загадочность, их интерес к Ксении все более возрастал. Только есть ли такой же интерес у нее? Валентина решила, что рассказ незнакомки был бы гвоздем программы на ее будущей вечеринке, где скучающие гости так приелись друг другу, что сам праздник превращается в пытку, поэтому пошла напролом:

- Мы с мужем послезавтра организуем вечер. Будет много народа, почти весь поселок, и еще много любопытнейших личностей. Я вас приглашаю. Гулять начнем примерно в семь.

Валентина мало верила, что Ксения согласится, все-таки люди для нее незнакомые. Однако произошла неожиданная вещь, Ксении кивнула:

- Я приду.

- Вот и хорошо! – обрадовалась Валентина. - Мой дом найдете сразу, он, пожалуй, самый большой в поселке, с фонтаном во дворе, а при входе - два больших бронзовых льва. Номер десять…

Возвращаясь домой, женщины обсуждали неожиданную встречу. Первоначальная радость Валентины сменилась настороженностью.

- Как думаешь, Оксана, я ее зря пригласила? (Она часто так: сначала что-то делала, потом жалела).

- Что тебя смущает?

НОВЫЕ РУССКИЕ

- Не знаю, но… неспокойно на душе. Мы даже не взяли номер ее телефона… Нашего ли она круга?

- Не нашего, – хихикнула Оксана. – В ее возрасте да не знать названия модных стриптиз-клубов!

- Я не о том. Что, если она бедна?.. Мы – элита нации, мы создали Россию такой, какая она сегодня. Естественно, у нас полный достаток, точнее, у нас – роскошь, изобилие. Русская элита, когда гуляет, поражает своим размахом всю Европу. Мы с моим Самсончиком Ливеровым в прошлом месяце были в Барселоне, и каждый день я принимала ванну из шампанского. И так целую неделю. Решила повторить подвиг Ларисы Рейснер…

- Лариски? Той, что у нас в банке возглавляет…

- Нет! Это была любовница одного из вождей нашей пролетарской революции. Представляешь, бушует Гражданская война, льется кровь, море крови, а она плавает в шампанском! Но я отвлеклась! Так вот, когда нищий приходит в дом к богачу… Особенно наш нищий, которого десятилетиями воспитывали в ненависти к состоятельным людям… А неудачник сам виноват в своем тяжелом положении. Ему говорят: «Крутись!», а он не хочет, заявляет: «Я специалист!» Он не желает понять, что специальность его уже никому не нужна. Время другое…

- Точно! Теперь наше время!

Если банкир и любительница мужского стриптиза Оксана всегда была лаконичной, мыслила исключительно «конкретными категориями», на разные «философии» у нее просто не оставалось времени, то у Валентины этого времени было предостаточно. Она обожала «помудрствовать», обожала в спорах собственные монологи:

- Помнишь, Оксана, старый фильм «Еще раз про любовь»?..

- Нет, я смотрю только «Няньку» и «Дом – 4».

- Неважно. Фильм этот вышел в шестидесятые, мы с тобой тогда еще не родились.

- Не родились! – закричала испуганно Оксана.

- Сюжет его - трагическая любовь ученого-физика и стюардессы. Она в конце погибает, самолет терпит крушение. Не так давно вышел римейк фильма. Та же ситуация, только герой уже не физик, а продюсер.

- У нас в банке один физик работает охранником, а кандидат химических наук – уборщица. Классно моет полы тетка!

- Но, - продолжала Валентина, - неудачник, в основной массе, стремится жить по-старому, стремится работать физиком, создавать то, отчего наше общество давно отказалось. Кого он винит в своих бедах? Нас, элиту! Он ненавидит нас, хотя внешне может улыбаться. Может обращаться за помощью и принимать ее. Может от безвыходности петь осанну, а за спиной будет держать камень. Однако нашим мирам никогда не сосуществовать в мире и согласии.

- Почему ты думаешь, что Ксения относится к неудачницам? Скромная одежда и удаленность от столицы – еще не повод для столь категоричных выводов.

- Возможно, ты права, - подумав, согласилась Валентина. – Но больше на моем празднике – никаких незнакомых людей!

- Не спорю.

Женщины вошли в свой элитный поселок, и увидели, что навстречу им шел Евгений Муромцев. Шел пружинистой походкой и был так хорош собой, что Валентина позабыла о только что произнесенном зароке. Подскочив к Евгению, она стала усиленно зазывать его на свой праздник. Муромцев был несколько ошарашен настойчивостью, которую проявила незнакомая женщина, сначала он отказывался, ссылаясь то на одни, то на другие дела. Но Ливерова была неумолима, пришлось Евгению согласиться.

- Вы должны дать слово!

- Хорошо, я приду, - вздохнул Евгений. – Только ненадолго.

Оксана злобно шипела про себя на наглую соперницу, и поклялась, что Муромцев будет принадлежать ей.

К дому Ливеровых с короткими промежутками подкатывала очередная дорогая машина, сигналила, и металлические решетки поднимались, пропуская ее. Швейцары открывали дверцу, кланяясь гостям. Мужчины, как правило, были упитанны и самоуверенны, женщины с отрешенным, равнодушным видом «играли» дорогущими побрякушками: бриллиантовыми сережками, изумрудными колье. Хозяин и хозяйка, как и подобает, тут же спешили навстречу очередному гостю; при этом степень восторга самого Самсона Ливерова зависела исключительно от выражения лица его жены. Если Валентина улыбалась широко, обнажая все свои фарфоровые зубки, он крепко жал протянутую мужскую руку или подобострастно целовал женскую, восклицая, как он рад видеть дорогих друзей. Когда улыбка Валентины была не столь радушной, он вел себя менее эмоционально: рукопожатие было сухим, а к женской ручке он едва прикасался губами.

Появился Муромцев; Самсон и не взглянул бы на этого заштатного историка, он вообще был уверен, что супруга пригласила его исключительно ради того, чтобы поддержать хорошие отношения с соседом. Однако то, что последовало дальше, его весьма озадачило. Валентина радостно всплеснула руками и закричала:

- Евгений! Как я рада видеть вас! Дорогой, ты ведь слышал об известном ученом Евгении Муромцеве?

- Конечно, - Самсон жадно схватил руку Евгения. – Не только слышал, но и читал…

Он осекся, испугавшись, как бы Муромцев не заговорил с ним по поводу прочитанного, ведь ни о каких трудах своего гостя Ливеров, естественно, и слыхом не слыхивал. К его радости, Евгений научных тем развивать не стал. Да он бы и не успел, тут же появилась Оксана, бесцеремонно завладевшая вниманием Евгения.

- Наконец-то ученый затворник соизволил посетить маленький праздник своих соседей. Пойдемте, представлю вас гостям.

- Вообще-то это обязанность хозяйки, - недовольно напомнила Валентина.

- Конечно, дорогая! Но у тебя сегодня столько забот! Да и твоего красавца-мужа нельзя оставлять ни на минуту. Здесь много коварных соблазнительниц.

Самсон засопел, пригладил несколько волосинок на лысой, шаровидной голове, и довольно пробасил:

- В самом деле, дорогая, сейчас приедет Несравненная, будь она неладна! Придется оказывать ей массу внимания.

«Ну и тварь же ты, Оксанка!» - злоба распирала Валентину, однако она улыбнулась сопернице и равнодушно произнесла:

- Про Несравненную я и забыла. Что ж, подруга, займи пока нашего гостя.

Оксана жадно подхватила под руку «добычу» и потащила Евгения подальше от глаз Валентины. Она пыталась всецело завладеть его вниманием:

- Некоторых, кто собрался здесь, вы, вероятно, знаете? Вон тот толстяк в углу, что с невероятной силой поедает пирожные… Он их может съесть не менее пяти-шести зараз. Точно, точно! Я сама видела! Причем, съедает он их и после обильного ужина, который не осилила бы целая компания. Как все вмещается в эту утробу?.. Вы не в курсе, чем он занимается? Известный продюсер, без его покровительства ни одна звезда не пробьется в эфир. Я вас познакомлю, он может вам пригодиться.

- Благодарю, но я не стремлюсь в эфир.

- Что вы, Евгений! С вашей внешностью, умом! Мне сказали, вы занимаетесь древними славянами?

- Да, их жизнь, быт, история – тема моего исследования.

- Расскажите!

- Будет ли вам это интересно?

- Обожаю историю!

- Хорошо! – в глазах молодого человека загорелся фанатичный огонек исследователя. – Оказывается, еще в начале первого тысячелетия многие племена, жившие на огромной территории северной и центральной Европы, разговаривали на русском языке. Вероятно, уже тогда существовал племенной союз той ветви славянства, что впоследствии стали называться россами или русскими.

- Что вы говорите!

- Троянцы, судя по всему, также принадлежали к славянскому племени.

- Бесподобно!

- Сейчас можно с большой долей уверенности утверждать, что и Рим организовали этруски, язык которых мало чем отличался от современного белорусского.

- Боже, Евгений, какой вы умный! Кстати, а вон с тем субъектом вы не знакомы?

Тот, на кого указала Оксана, был полной противоположностью толстяку: худой, напоминающий жердь, со свисающими жидкими волосами. Разговаривал он с молоденькой девушкой в экстравагантном платье: оно едва прикрывало грудь, и при «неосторожном» ее движении любой «сладкоежка» мог вожделенно «похрюкать», разрез на спине был столь велик, что обнажал не только спину, но и то, что ниже ее (а трусиков девушка почему-то не носила).

- Нет, и его я не знаю.

- Владелец и генеральный директор одного из крупнейших издательств «Аргонавты».

- Как? – лицо Евгения сразу омрачилось. – Это он?

- О, кажется, у вас с ним был конфликт? Не отрицайте, я читаю по вашим глазам. Расскажите.

- Право, не стоит.

- Расскажите! – настойчиво потребовала Оксана. – Он работает с нашим банком. Так что… вы понимаете?


…А на Евгения нахлынули воспоминания; не так давно он был в этом издательстве. Равнодушная женщина провела его бесконечными коридорами, остановилась у одного из кабинетов и сказала:

- Садитесь, вас пригласят.

Муромцев огляделся: перед ним – длинная очередь мужчин и женщин, с печальной обреченностью ожидавших своей судьбы. Дверь открывалась, каждого поочередно вызвали «на ковер». Когда он выходил, по его лицу можно было определить, что же решил строгий судья. У кого-то лицо сияло счастьем, другой выбегал мрачнее тучи и спешил отсюда прочь! Вышел невысокий человек в поношенном пиджаке и радостно сообщил соседу Евгения:

- Приняли! Три года каторжного труда и свершилось!

- Поздравляю! – кисло произнес сосед Евгения. – И сколько вам заплатили за учебное пособие?

- Пятьсот долларов.

- А на какое время заключен контракт?

- На всю жизнь.

- Вы отдали свой труд всего за пятьсот долларов?

- Что делать? – пожал плечами незадачливый ученый. – Иначе бы мне пришлось печатать его за свой счет в нашей институтской типографии. Где я наберу такую сумму? Зато дочке куплю новые сапоги, в старых-то ходить – стыд один! А жена просила пальто. Только хватит ли на две покупки сразу? Проклятый, нескончаемый кризис!

Пришел и Муромцеву черед предстать перед очами «грозного судьи». Но войти он не успел, мимо ловко втиснулась бодрая старушка. Евгений пробовал было возразить, однако из кабинета послышался суровый окрик:

- Закройте дверь, молодой человек. Разве вы не видите, кто у нас?

Муромцев вернулся к группе ожидающих вердикт и осторожно поинтересовался:

- Что за шустрая дама?

- Виктория Портнова, - ответил ему какой-то старичок с козлиной бородкой.

- Портнова?.. Портнова?.. Что-то знакомое.

- Ай-яй-яй, юноша! - покачал головой старичок. – Нельзя жить в обществе и быть свободным от него. Портнова – это автор модных историко-детективных романов серии «Одноразовый бестселлер». Самая плодовитая женщина на свете, каждый месяц рожает очередного «сорванца». Причем «сорванец» получается упитанным, страниц на четыреста-пятьсот.

К радости очередников, «плодовитая женщина» долго не задержалась, выскочила из кабинета и, несмотря на свой почтенный возраст, дунула по коридору так, что только пятки засверкали. Наверное, одноразовые герои под страхом смерти запретили своей «родительнице» надолго отлучаться.

Евгений наконец встретился с грозным судьей, оказавшимся на поверку женщиной средних лет, со скучающим лицом. Она зевнула и безразличным голосом спросила:

- Что у вас?

- Я принес вам исследование «Новая версия возникновения Рима».

- Ох, уж эти «новые версии». Давайте, так и быть, посмотрим.

- Но вы ведь смотрели. Это о том, что Рим на самом деле основало славянское племя этрусков. И вы пригласили меня, чтобы дать резюме… Муромцев моя фамилия. Евгений Николаевич Муромцев.

- Верно, есть такой, - вторично зевнула женщина. - Да разве вас всех упомнишь. Тысячи авторов, а я одна.

- Почему вы со мной так разговариваете? – не удержался Евгений.

- И как я разговариваю?

- Пренебрежительно. С милой старушкой, что была здесь до меня, вы, наверняка, подобного не допускали.

Безразличие «судьи» мгновенно испарилось, она назидательно заметила:

- Милая старушка своими романами покорила половину России. Ее Аделаида Листопадова стала героиней пяти сериалов. Не видели последний «Танец с Цезарем», где медиум вызывает дух великого императора, а Листопадова танцует с ним танго любви? Побил все рейтинги. Вот так, молодой гений!

- Между прочим, я недавно защитил докторскую, - срывающимся голосом произнес Муромцев.

- Предпочитаю краковскую, - ехидно сказала литературный «судья», достала рукопись, пролистала рецензию к ней. – Нет, это не для нас. Много спорных, недостаточно аргументированных положений…

- Недостаточно аргументированных?

- Таково мнение рецензентов. Наше руководство вынесло заключение: второй Фоменко (А.Т. Фоменко - исследователь, пытающийся опровергнуть многие общеизвестные исторические истины. – прим. авт.) нам не нужен.

- Причем здесь Фоменко? – изумился Евгений.

Спорить он не стал, не было смысла. Решение принято…


- …Не стоит об этом говорить! – повторил Муромцев Оксане. – Вряд ли у меня получится серьезная работа с «Аргонавтами».

Опытная Оксана поняла, что молодой человек затаил на издательство обиду, и потому быстро поревела разговор на другую тему. А публика тем временем оживилась, все бросились встречать новую гостью. То была, конечно, Несравненная, о которой так беспокоился Самсон. Несравненная - это вечно восходящая королева нашей эстрадной песни, королева, не подвластная времени и любым политическим катаклизмам. Журналисты жадно отлавливали каждое связанные с ее именем событие (ее судьба – это судьба страны): получила ли она очередную правительственную медаль, набила ли в ресторане морду своей давней обидчице – примадонне подиума. В любом телерепортаже, любой колонке новостей - везде она, Несравненная! То она представляет очередного гения, которого все мы обязаны признать, впустить в свой дом, в свое сердце и восхищаться им; то позирует перед телекамерами, поражая воображение почитателей рассказами о том, как когда-то пела; то учит нас в трудных ситуациях, разъясняет, кто –друг, кто - враг. Единственная ее проблема – почему-то не поет... Но в современных условиях для вечно восходящей королевы это теперь не так уж и важно.

Внешне Несравненная была мощной женщиной почти двухметрового роста, причем ее объемы еще более увеличивались из-за пышной прически и слишком свободного платья. В дом Ливеровых она влетела точно вихрь, окруженная почтительной гвардией молодых кавалеров, прямо с порога закричала:

- Привет, Самсон! Привет, Валя! Дайте-ка стопарик! Да побольше, побольше! Не каждый день королева вас посещает!

Несравненная влила в себя солидную порцию, закусила икорочкой, подняла вверх палец, привлекая всеобщее внимание к своему гениальному монологу:

- Мне собираются вручить орден, но я сказала Верховному, что я - женщина скромная, согласна на медаль, как говаривал один известный литературный герой… Эй, Васька, иди сюда, подлец! – она вдруг прервалась и схватила за руку одного из молодых «охранников», - вот этого посылаем на Евровидение… Что еще? В следующем году в моду входит спортивный стиль. Кажется, все! Пока!

- Вы покидаете нас, Несравненная?! – вскричал Самсон.

- Пора! Пора! Мне еще объехать с десятка два таких вот хлебосольных домов. Нигде не должны забывать свою королеву! Жизнь прекрасна! Да, главное: на следующих выборах голосуйте за наших патриотичных мошенников… тьфу ты, чиновников!

Она по-свойски потрепала по щеке хозяина, расцеловалась с хозяйкой и с криком: «Я ваша королева!» покинула дом. Оксана тихонько сказала Евгению:

- Хорошо, что ушла. Меньше шума!

На самом деле Оксана не слишком радовалась. Теперь у Валентины развязаны руки, и она наверняка начнет охоту за ее кавалером.

А в это время слуга объявил:

- Госпожа Ксения Лопухина-Снежанская.

Валентина уже забыла о странной незнакомке, которую они повстречали в лесу. Но на пороге ее дома появилась Ксения.


ГЛАВА IV

«МЕСТЬ БУДЕТ СТРАШНОЙ!..»

На девушке было темно-голубое платье, удивительно гармонирующее с цветом ее глаз, густые волосы рассыпались по плечам, точно белый шелк, фигуркой она напоминала стройную березку. Валентина поздоровалась с ней вежливо, но сухо:

- Рада, что вы пришли. Дорогой, это госпожа Лопухина-Снежанская, которая живет неподалеку от нашего поселка. Она видела, как десять лет назад в этих краях произошло удивительное событие - исчезла целая река.

- Очень приятно. – Самсон склонился к ее руке. – Проходите, чувствуйте себя, как дома.

Ксения сразу приковала к себе внимание, во взглядах мужчин читалось восхищение, зато женщины заволновались: откуда, мол, явилась эта дива?.. Лопухина-Снежанская ничуть не смущаясь, оглядывала каждого с интересом, даже с некоторой дерзостью. Ее глаза словно задавали всем им встречный вопрос: «А сами вы кто и откуда?» Пройдясь по залу, она опустилась на диван, бесцеремонно потеснив «раскрученную» звезду журналистики. Владелец издательства «Аргонавты» позабыл свою почти голую подружку, и тут же предложил Ксении шампанского. Она отрицательно покачала головой:

- Мне обычной воды.

- Воды? – изумился владелец издательства.

- И лучше родниковой.

- Право не знаю, есть ли здесь родниковая вода? Эй!.. – подозвал он официантку, - у вас есть родниковая вода?

Официантка беспомощно пожала плечами. К счастью, таинственная красавица поменяла решение:

- Пожалуй, я выпью вон того сока.

- Позволю все-таки настоять на шампанском. Здесь французское… - владелец издательства прервал себя на полуслове. Ему не дали закончить глаза Ксении. Они не давили, не возмущались, они просто сказали: «Нет!» Прошедший суровую школу жизни сорокапятилетний мужчина, почти сразу определяющий, кто перед ним и чего этот человек стоит, владелец «Аргонавтов» вдруг почувствовал, что юная красавица при желании… сомнет его в минуту. Он отступил: нет, это не его девушка! Лучше уж вести пустые беседы с голой дурочкой. Другие, менее проницательные мужчины не переставали крутиться возле Ксении, однако никто из них не мог переступить созданную ею невидимую черту. Их шутки, остроты отскакивали от Ксении, как гранитной скалы.

Но был здесь один человек, для которого этой преграды не существовало. Едва Ксения появилась на вечеринке, сердце Евгения екнуло, он застыл, некоторое время не мог прийти в себя. Оксане пришлось его окликнуть дважды:

- Что с вами, господин ученый?

Оксана быстро поняла, в чем тут дело! Он смотрел на эту незнакомую наглую красотку. Оксана сделала несколько отчаянных попыток привлечь его внимание, но, увы, он постоянно поворачивал голову в сторону Ксении. «Хорошо, хоть хватает ума и такта не расспрашивать меня о ней», - со злостью подумала управляющая банком.

Теперь уже Оксана радовалась, когда Валентина подошла к ним. Эту уродину она обскачет! А вот Лопухину-Снежанскую…

- Как дела? – медово пропела Валентина. – Надеюсь, ты не давала скучать нашему гостю?

- Он вполне счастлив, но случилось одно непредвиденное обстоятельство, - скривила губы Оксана.

- Какое?

- По-моему, наш Евгений Муромцев влюбился.

- В тебя? – язвительно поинтересовалась Валентина.

- В нашу приятельницу, с которой мы познакомились у родника.

- О чем вы?! – вспыхнули щеки Евгения.

- Я же говорю: влюбился! – издевательски засмеялась Оксана. – Не может оторвать от нее взгляда.

Муромцев не хотел, чтобы кто-то острил над его внезапно вспыхнувшим чувством, да и не очень верил, что может на что-то надеяться. К сожалению, нынешние красавицы предпочитают обходить стороной людей науки.

- Вы сказали, будто она видела, как исчезла река. Меня очень заинтересовало это удивительное явление природы. О нем писали газеты.

- Ну, если вас интересует только исчезновение реки, - смилостивилась Оксана.

- Да, да! А то мы станем ревновать. Ревнивые женщины очень опасны, - полушутя, полусерьезно добавила Валентина.

Зазвучала музыка, Оксана сразу шепнула Евгению:

- Пригласите меня на танец. Немедленно!

Валентина тоже добивалась этой «привилегии», потому лишь зло сощурила глаза: «Опять опередила, стерва!»

Некоторое время они танцевали молча, Оксана отчаянно строила Евгению глазки, однако его голова, как бы невзначай, поворачивалась в сторону Ксении. Он видел, что ее тоже пытаются пригласить на танец, а она… отказывается!

- Вы шею себе не свернете? – Оксана уже не могла скрыть раздражения.

- Извините, я не думал… - Евгений так и не понял, чем вызван подобный гнев Оксаны. Он не давал ей не малейшего повода на что-то надеяться.

Едва закончился первый танец, как Евгений попал в цепкие руки Валентины, и теперь ему пришлось танцевать с ней. Хозяйка кокетливо хихикала, постоянно о чем-то расспрашивала гостя. Оксана усмехалась, наблюдая за ее тщетными попытками. «Старайся, старайся, идиотка! Ты ему нужна, как коту валенки!»

Оксана влила в себя полфужера виски и продолжала наблюдать за Евгением. Как он красив! В его глазах ум! А руки у него, должно быть, сильные-сильные! Нет, этот мужчина будет принадлежать только ей! Конечно, он много моложе ее (Оксана не уточняла насколько моложе, в последнее время ее возраст стал табу даже для нее самой), что ж, придется сделать (тут она болезненно поежилась!) еще одну пластическую операцию. А потом!... «Я увезу этого мальчика в круиз по Средиземному морю, пристрою в наш банк, и он забудет о своих древних славянах». О муже Дмитрии Оксана даже не вспоминала…

Но Ксения! «Чего она сидит и бесконечно пялит бельма? Ей ведь явно скучно здесь! Зачем эта непролазная дура Валентина пригласила ее?!» Ярость так задушила Оксану, что она схватила второй фужер. «Нет, напиваться нельзя, я должна сохранять ясность ума!» Оксана нервно расхохоталась, Евгений превратился для нее в навязчивую идею. Она должна получить его!

Она его получит! И любые препятствия сокрушит на своем пути!

Евгений еле дождался окончания танца, пошлые шутки, недвусмысленные намеки уродливой хозяйки были невыносимы. Но опять грянула музыка, и Валентина вновь наскочила на него.

- Я вас приглашаю.

Муромцев осторожно скосил глаза в сторону Ксении, девушка молча внимала какому-то назойливому коротышке. А тот все более распалялся, размахивал руками…

«Если бы меня пригласила она!»

- …Немного отдохну, с вашего разрешения.

- Нет, Евгений, нет! Отдыхать будем на том свете.

- Дорогая! – подошедший муж услышал их диалог. – Нельзя так мучить гостя. Помучь немного меня. Я ведь тоже неплохой партнер.

- Хорошо! – резко бросила Валентина.

Оксана заликовала. Но зазвонил телефон, конечно – Дмитрий! Что-то пытается сказать ей, да разве в таком шуме услышишь. Пришлось пройти в другой зал. Евгений облегченно вздохнул, и тут ему в голову пришла дерзкая идея…

Он подошел к Ксении и… робость, неуверенность вдруг охватили его, как никогда в жизни. Но, сдерживая волнение, пригласил ее на танец. Ксения посмотрела на него, секунду помедлила и поднялась.

Если раньше музыка гремела, то теперь лилась, журчала, точно воды ласкового моря. Евгений силился завести с партнершей, да язык онемел! Он проклинал свою робость и с грустью ждал, что танец скоро закончится! А второго может и не быть!

«Скажи же что-нибудь, болван!» - говорил он себе. И наконец решился:

- Вы живете здесь?

- Да. Недалеко.

(Опять пауза!)

- А чем занимаетесь?

- Всем понемногу.

Евгений воспринял загадочность ответа как нежелание говорить о себе. Ее право!

- А я историк. Изучаю цивилизацию древних славян.

- Это интересно.

- Вы правда так думаете?! А знаете, что письменность у славян существует уже несколько тысяч лет. На территории современной России еще задолго до Новой Эры была удивительная цивилизация, о которой мы имеем очень мало сведений. Забытые ремесла, выдающиеся мастера! Наконец – целые города, или правильнее – городища. Недалеко от современного Великого Новгорода за десять с лишним веков до Рождества Христова находился город Словенск… Я замучил вас?

- Продолжайте.

- Археологи считают, что там проживало до трехсот пятидесяти тысяч человек. Но все они умерли от какой-то неизлечимой болезни. Должно быть, эпидемия…

- Вы правы! – взволнованно сказала Ксения. – Там случилась страшная эпидемия. Как сейчас вижу мертвые дома, мертвые улицы. Обреченный малыш подползает к лежащей на земле матери, просит ее подняться. А душа матери уже покинула тело…

Евгений остановился как вкопанный. Что это? Страшная шутка? Если нет, то откуда Ксении это известно?

Лицо Ксении было серьезно и грустно, васильковые глаза напряженно смотрели куда-то вдаль…

«Она сумасшедшая?»

Нет, на сумасшедшую Ксения не похожа! У Евгения возникло чувство, что она изучает публику и все собравшиеся здесь (и он в том числе) для нее подопытные кролики.

Музыка больше не звучала, зато послышался голос хозяина дома, который приглашал всех к столу. Ксения сразу воскликнула:

- Мне пора!

- Вы уходите? – прошептал Муромцев.

- Неотложные дела!

Девушка быстро направилась к выходу, Самсон Ливеров попросил ее остаться, но она покачала головой и вышла из особняка. Евгений продолжал стоять, как громом пораженный, отрешенно глядя на направляющихся в соседний зал людей. В ушах снова зазвучали странные слова: «Там случилась страшная эпидемия. Как сейчас вижу мертвые дома, мертвые улицы. Обреченный малыш подползает к лежащей на земле матери…»

- Евгений! – раздался рядом голос Оксаны, - почему вы застыли, будто изваяние? К столу! К столу!

Только сейчас он осознал, что Ксения ушла! Он может потерять ее…

- Извините, Оксана, я пойду!

- Куда вы? Эй, Валя, господин Муромцев собирается уходить!

- Ни в коем случае! – закричала хозяйка. – Наш повар приготовил фирменное блюдо, вы просто обязаны его попробовать.

- Извините, - повторил Евгений и быстро пошел.

- Из-за нее? – спросила Валентина.

- Из-за нее! – Оксана ощущала, как уже задыхается от злости. – Но Ксении это даром не пройдет!

- Не пройдет! – согласилась Валентина. – Безвестная нищенка решила поиграть с нами. И мы поиграем.

- Поиграем, - угрожающе повторила Оксана. – Месть будет страшной.

Недавние соперницы обнялись и направились к столу. Их остановил Самсон:

- Куда убежал ваш ученый друг?

- У него возникли срочные проблемы.

- Понятно. Дорогая, а он действительно крупная фигура?

- ?!

- Ты так носишься с ним.

- Он – будущая знаменитость. Его можно раскрутить и использовать в дальнейшем как твое доверенное лицо на выборах.

- Хорошая идея.

Оксана усмехнулась, наблюдая, как преданно и подобострастно крутится Самсон возле своей влиятельной жены.

Несмотря на поздний вечер, было еще довольно светло (все-таки май); Евгений оглядел улицу. Ксении нет! Возможно, ее ждал автомобиль, и она уехала… Свершилось то, чего он боялся: прекрасная незнакомка исчезла так же внезапно, как и появилась…

Нет, не исчезла! Он заметил вдали женскую фигуру. «Ксения!»

Он несся так, что, казалось, даже ветер не успевал за ним. Евгений догнал Ксению у самого леса.

- Вы? – удивилась она.

- Да… Я увидел, что вы уходите, решил проводить. Скоро ночь, девушке лесом идти опасно.

- Я давно хожу здесь и, как видите, цела. Так что спокойно возвращайтесь к гостям.

- Ксения… Я не могу вернуться.

- Почему?

- Я должен проводить вас.

- Должны?

- Я не представился во время танца… Евгений Муромцев, преподаю в университете, доктор исторических наук.

- Хорошо, Женя. Мы пройдем вон до того холма, а затем попрощаемся.

- Но…

- Или так, или мы распрощаемся сейчас.

- Что ж, подчиняюсь.

- Уважаю людей, умеющих держать слово.

Они двинулись в сторону холма, Муромцев хотел многое сказать Ксении за этот куцый промежуток пути, но, как и в начале вечера, у него будто отнялся язык. Вновь они некоторое время (такое драгоценное время!) молчали. Наконец Евгений промолвил:

- Когда я говорил вам про Словенск, вы так описали одно событие, словно… присутствовали там.

- Как я могла при нем присутствовать? Вы же сами сказали: город существовал за десять с лишним веков до Рождества Христова. Или я выгляжу такой древней?

- Простите…

- Моя фантазия рисует разные картины, иногда слишком жуткие, - голос ее был печален.

- А исчезнувшая река? Тоже фантазия?

- Нет. Это произошло на моих глазах. Но я тогда была ребенком. Десятилетней девочкой. Как я могла понять катаклизм природы? Вы, ученые, должны искать ему объяснение.

Евгений пытался уловить иронию в словах, но ее не было. Странная девушка. Кто она такая?

Вновь воцарилось неловкое молчание; пока Муромцев приводил в порядок мысли и искал нужные слова, они с Ксенией оказались около холма. Девушка протянула ему руку:

- Прощайте, Женя.

Она уходит!

- Ксения, когда я увижу вас снова?

Как банально! Но ничего иного он придумать сейчас не мог. Лицо Лопухиной-Снежанской не выражало никаких эмоций. Она лишь покачала головой:

- Нам не нужно больше встречаться.

- Ксения!..

- Поверьте мне! Вас ждет блестящая карьера ученого, если не сегодня, то позже. Вы умны, молоды, красивы, вас наверняка любят женщины. Так стоит ли гоняться за несбыточной мечтой?

Последние слова Ксении сильно резанули сердце Муромцева, но, странно, робость сразу прошла. Он несколько раз повторил себе: «Я не должен потерять ее!» Евгений приблизился к Ксении вплотную, дерзко взглянул в ее удивительные голубые глаза. Если раньше они напоминали ему васильки, то теперь – осколки призрачного озера, вода которого скована льдом. Волшебная Красота озера отвечала ему полным безучастьем.

- А если я по природе мечтатель? – сказал он.

Произошла новая странная вещь: ледок в глазах как будто стал подтаивать. Вода ожила, заискрилась голубыми искорками. Но искорки быстро истаяли.

- Никогда больше не ищите встречи со мной! – резко бросила Лопухина-Снежанская.

Сердце Евгения трепетало от страсти и стонало от горечи, голова кружилась:

- Не требуйте невозможного!

- А если я вас ПОПРОШУ это сделать?

- Я дал слово остановиться у этого холма, и я сдержу его. Только знайте: я буду вас искать. Если потребуется – целую жизнь!

- Глупый! Глупый! – не выдержала Ксения. – Забудь меня! Иначе у тебя будут одни неприятности.

Она повернулась, пошла и вскоре скрылась за ветвистыми деревьями. А Муромцев стоял и смотрел: вдруг среди зелени промелькнет ее фигурка! «Я не сдамся! – повторил он себе. – Неприятности? За такую женщину можно претерпеть любую массу бед!»

Он еще постоял, потом направился к себе. Каждый миг, проведенный рядом с Ксенией, каждое ее слово, жест настолько завораживали душу, околдовывали сердце и терзали память, что Евгений едва совладал с желанием снова бежать за ней.

Он дал слово!

«…Уважаю людей, умеющих держать слово…»

Завтра же он начнет искать Ксению. «…Вас наверняка любят женщины…» Что теперь ему все женщины мира! Мужчина-сердцеед, бездумно дарящий страсть и дающий обещания слишком многим, фальшив и ненадежен, как бенгальский огонь – вспыхнет и исчезнет, не оставив ни тепла, ни воспоминаний. Разве может такой, как огонь реальный, взвиться долгим костром, спасая любимую от стужи.

Ксения!.. Ксения!..

«Вас ждет блестящая карьера…»

КСЕНИЯ!

«…ЗАБУДЬ МЕНЯ! Иначе у тебя будут одни неприятности…»

Неприятностей он не боится. А карьера… Зачем она ему? Зачем подражать тем, кто бесконечно рвется наверх, изобретая всевозможные ухищрения, совершая деяния, от которых у нормального человека порой волосы на голове встают дыбом? Неужели эфемерная роскошь призрачных дворцов стоит того, чтобы взбираться к ним по лестнице из пороков?!..

Муромцев не заметил, как оказался у ворот своего небольшого дома. А рядом гремел музыкой и даже пальбой фейерверков особняк Ливеровых. Нет, туда он не вернется.

Он долго не мог уснуть, вспоминая Ксению. Но и во сне она не отпустила его из своего чарующего плена… Они вместе бродили меж огромных деревьев и зеленых полян; она больше не прогоняла его, наоборот, взяв за руку, куда-то вела…

На следующее утро Валентина собралась в Москву и пригласила с собой Оксану. Та согласилась и предупредила своего секретаря, что задерживается. Подруги по несчастью выбрали небольшой ресторан с открытой площадкой, чтобы обсудить ситуацию.

День был солнечный, молодые зеленые листочки трепетали над головой от легкого дуновения ветерка. Официантка была мила и приветлива, блюда – на любой выбор. Все вроде бы располагало к хорошему настроению. Но как бы не так!

- Давай решать, что нам делать дальше? – сказала Валентина.

- Давай!

- Муромцев мне нравится.

- И мне! – с вызовом заявила Оксана.

- Но я хочу иметь с ним серьезные отношения.

- Я тоже.

- Я собираюсь выйти за него замуж.

- И я не прочь.

- Тебе еще надо развестись.

- А тебе?

Наступила пауза; каждая из женщин понимала, что обе они находятся в равных условиях.

- Развестись, по большому счету, не сложно.

- У нас есть соперница, - наконец сказала Валентина, - и соперница опасная. Предлагаю заключить пари, наподобие того, что заключили Звездич и Неизвестный против Арбенина.

- Кто такие? – подозрительно воскликнула Оксана. – Из какой структуры?

- Это же Лермонтов, «Маскарад». – Валентина осеклась, потому что вспомнила, как давно ее подруга в последний раз открывала художественную книгу. – Так вот, сегодня наш главный противник - Ксения Лопухина-Снежанская. Согласна?

- Кто же с этим спорит.

- Устраним ее, тогда и разберемся между собой.

Управляющая банком кивнула, Валентина продолжила:

- Надо разработать план. Твое предложение?

- Предложение одно: примерно наказать нахалку. Почему я должна отдавать ей самое дорогое – своего мужика. Это покруче, чем когда у тебя крадут джип или дом.

- Как ты собираешься ее наказывать?

- Башку ей оторвать.

- Я серьезно.

- И я!

- Не хочешь же ты сказать?.. – у Валентины все внутри аж похолодело.

- Почему бы и нет?

- Это же… уголовщина! – зашептала Валентина.

Оксана усмехнулась, в брошенном на подругу взгляде читалось: «Ишь, святоша нашлась!» Однако вслух она сказала:

- Я не собираюсь ее «заказать». Просто поучить. Для такой операции у меня имеются хорошие ребята.

- Что значит «поучить»?

- Они ее припугнут, популярно объяснят, что о «царской забаве» стоит поскорее забыть. Не волнуйся, мои братки обламывали любых: и банкиров, и кокеток.

- Только я тут не при чем…

- Ох, сука же ты, Валька! Как грязную работу делать, так Оксанка Ткаченко. А госпожа Ливерова останется в белых перчатках. Ладно, не стони, подруга, и не дрейф раньше времени. Это моя работа.

Она достала телефон и отошла. Валентина испуганно озиралась по сторонам, ей казалось, что немногочисленные посетители за соседними столиками услышали их с Оксаной диалог. Валентина нервно схватила бокал и двумя глотками опустошила его.

Да, она заметила, что на нее действительно СМОТРЕЛ человек, сидевший за столом напротив. Валентина опустила голову, но краешком глаза наблюдала за назойливым соглядатаем. Он был худой, жилистый, волосы коротко пострижены, вытянутое лицо имело желтоватый оттенок, в узковатых черных глазах читалась железная воля. Аккуратные усики шевелились, отчего Валентину бросило в дрожь.

Она отвела взгляд, однако любопытство оказалось сильнее страха. Валентина вновь взглянула в его сторону… Незнакомец посматривал не зло, скорее наоборот - приветливо. У госпожи Ливеровой мелькнула мысль, что он решил пофлиртовать с ней. В другой ситуации она бы обрадовалась новому мужчине. Но сейчас ее сжигала только одна неутолимая страсть - Евгений Муромцев.

«Нет, желающие пофлиртовать так не смотрят!»

Вернулась Оксана, которая заканчивала разговор с «хорошим парнем», ее последней фразой была:

- … Да, Ксения Лопухина-Снежанская…

Оксана присела за стол и устало произнесла:

- Порядок!

- Обрати внимание вон на того клиента, - еле слышно шевелила губами Валентина.

- А что?

- Он как-то странно глядит на нас.

- Пусть глядит.

Валентина хотела добавить: «Как думаешь, не слышал ли он наш разговор?», но промолчала. Нельзя быть такой трусихой. Кто мог услышать? Если только…

Если только за ней не ведется слежка! Все-таки ее муж – известный политик! При современных средствах можно прослушивать кого угодно и где угодно. «Зачем я клюнула на предложение Оксанки?!» – едва не застонала Валентина. Она уже готова была умолять подругу придумать иные средства борьбы с Ксенией.

- …Прошу прощения за бесцеремонность, - вдруг услышала Валентина над собой мягкий, немного хрипловатый голос.

Мужчина с шевелящимися усиками и желтоватым лицом стоял перед ними. Валентина поймала себя на мысли, что даже не заметила, как он поднялся и оказался рядом…

- Прошу прощения, - повторил незнакомец. – Не соблаговолите ли уделить мне несколько минут вашего времени?

Оксана нервно дернула плечом, молча кивнула.

- Я случайно услышал, как вы назвали имя Ксении Лопухиной-Снежанской?

- И что? – подозрение Оксаны усилилось.

- Если это та самая Лопухина-Снежанская, я хотел бы с ней встретиться.

«Он все слышал!» - от страха Валентина не в силах была произнести ни слова, зато Оксана казалась невозмутимой:

- Мы не слишком хорошо знаем ее. Точнее, вообще не знаем. Так, случайное знакомство.

- Понимаю, - незнакомец растянул в ласковой улыбке тонкие губы. – А где вы с ней познакомились?

- Не кажется ли вам, что нельзя быть таким навязчивым в общении с женщинами, которых видишь первый раз?

- Прошу прощения. Вот моя визитка… - Томилин Леонид Сергеевич, страховой агент. Я столько лет не видел ее, что…

- Значит, вы ее знали девочкой?

- Девочкой?

- Она очень молода.

- Иногда женщины выглядят чуть моложе своих лет. Но, может, мы ведем речь о разных Ксениях? Не окажите ли еще одну небольшую любезность?.. Скажите, как она выглядит?

- Довольно посредственная внешность, - пожала плечами Оксана.

- Посредственная внешность?.. Моя Ксения была привлекательной.

«И он туда же!» - поджала губы Оксана. И тут сообразила: человек ищет ее! Бывший любовник? Судя по его виду - вряд ли. А впрочем, ничего нельзя исключать в этом мире. «Но тогда это нам на руку!»

- У нее светлые волосы, голубые глаза, приятный овал лица… Некоторым мужчинам, возможно, она и понравится.

- Благодарю вас, - наклонил голову Томилин. – Кстати, а где вы ее встретили?..

Когда подруги выходили из ресторана, Валентина призналась:

- Я волновалась. Спасибо, ты выручила меня, поговорила с ним.

- Не будь такой трусишкой.

- А вдруг он шпионит за мной? Мой муж – известный политик…

- Вряд ли, - задумчиво ответила Оксана. – Если он ее бывший!.. Вот бы нам подфартило. Но он так и не сказал: она это или нет?

Мужчина с желтоватым цветом лица наблюдал, как женщины садятся в машину. Они его не интересовали. Но Ксения… Сколько времени он ищет ее!..

Он внутренне усмехнулся: светлые волосы, голубые глаза… Очень молода!

ЕСЛИ ЭТО ОНА!.. Вроде бы ни одной похожей черты…

«Она, я чувствую!»

А потом он произнес фразу, полностью идентичную той, что вчера произнесли завистливые соперницы Ксении:

- Месть будет страшной!


ГЛАВА V

ОРДЕН «НОВАЯ ИНКВИЗИЦИЯ»

Мужчина с желтоватым лицом остановился у небольшого двухэтажного дома, довольно мрачного из-за грязного серого цвета. Дом этот был затерян где-то на самой окраине Москвы; вокруг шумело строительство, подобные «хибары» сносили, а он странным образом уцелел. Мужчина позвонил в дверь, которая почти сразу открылась, на пороге возник седовласый старец, в бесцветном облике которого выделялся лишь «колоритный» длинный, кривой нос. Появление гостя, по-видимому, несколько удивило старика. Он воскликнул:

- Вы, Дюк?

Тот, кто еще недавно представлялся женщинам Леонидом Сергеевичем Томилиным, усмехнулся в ответ:

- Чем я вас так смутил?

- В такое время?..

- Вот именно, время! – недвусмысленно изрек Дюк. – Мне срочно нужен Сам.

- Он просил, чтобы его не беспокоили. Однако для вас…

Старик пропустил гостя в широкий полутемный коридор и почтительно засеменил следом. У одной из комнат они остановились, старик постучал:

- К вам Дюк, господин.

- Пусть войдет, - раздался хриплый голос.

Дюк вошел и, следуя установленной традиции, отвесил поклон хозяину кабинета, пожилому осанистому человеку с горделивым взглядом. Взгляд «аристократа» как бы невольно контрастировал со старым штопаным халатом, в который хозяин был одет, простой вязаной шапочкой (он никогда не снимал ее с головы) и бедной обстановкой самой комнаты.

- Великий Инквизитор! – промолвил Дюк, - не исключено, что я напал на след Лопухиной-Снежанской.

- Следуй за мной! – приказал Великий Инквизитор.

Одна из стен небольшой комнаты поднялась, пропуская хозяина и гостя в другую, уже довольно объемную, со множеством длинных книжных стеллажей. Хозяин усадил гостя в кресло, сам стал разгуливать взад-вперед, ворот его халата слегка распахнулся, обнажив висевший на шее массивный золотой кулон.

- Говори!

Дюк поведал о подслушанном им в ресторане разговоре двух женщин, о том, как его сразу насторожило имя «Ксения Лопухина-Снежанская». Поскольку Дюк имел уникальный слух, он легко разобрал ситуацию: обе дамы были разгневаны на нее за то, что она увела у них кавалера.

- Ксения увела кавалера? – удивился Великий Инквизитор.

- Странности не только в этом, - продолжал Дюк. – Когда я попросил дамочек описать ее, то выяснилось: внешность ее совсем иная, чем у нашей Ксении. И по возрасту эта Ксения очень молода. Поэтому я и сказал: не исключено, что я напал на след Лопухиной-Снежанской.

- Юный возраст и новая внешность не имеют никакого значения, - напомнил хозяин. – Ты сам это знаешь не хуже моего.

- Безусловно.

- С другой стороны, имя и фаполиция девушки могут быть простым совпадением. Хотя сочетание «Лопухина-Снежанская» встретишь не часто. Что подсказывает тебе интуиция?

- Она избранная, а не простолюдинка. Довериться интуиции, когда речь идет об избраннице, сложно. Но почему-то мне кажется…

- Узнал ее адрес?

- Приблизительно.

- Приблизительно?

- Она живет недалеко от одного престижного поселка в Подмосковье. Думаю, разыскать ее там особого труда не составит.

- Никогда не думай о Ксении так примитивно. Сколько уже времени Новая Инквизиция идет по ее следу!

- Очень долго, - согласился Дюк.

- Мы искали ее в разных забытых уголках мира. А что, если она в России?

- Я слышал историю одного преступника, который, скрываясь от правосудия, изменил внешность и купил квартиру в соседнем доме со следователем, возглавлявшим его поиски по всей стране. Результат превзошел ожидания: преступник спокойно прожил здесь более десяти лет. А попался на каком-то пустяке.

- Правильно, - задумчиво промолвил Великий Инквизитор, - наша беглянка может действовать по такому же принципу. Вот что, Дюк, немедленно отправляйся туда!

Дюк снова поклонился; он не ждал иного.

- Тебе нужны помощники?

- Нет, Великий Инквизитор. Моя честь требует, чтобы я решил это дело самостоятельно. Дважды я терпел поражение в борьбе с ней. Третьего провала не будет!

- Не зарывайся, Дюк. Два раза ты уже терпел поражение. В одиночку тебе с ней не справиться. Лучше выследи Ксению и сообщи Ордену.

- Великий Инквизитор, я прошу… Умоляю!

Хозяин с усмешкой посмотрел на Дюка:

- Раз ты так хочешь… Мы не неволим избранников. Но ты обязан привести ее живой. Таково решение Священного трибунала.

- Я знаю.

Великий Инквизитор кивнул Дюку, что разговор закончен. Снова поднялась стена, пропуская хозяина и гостя в маленькую, невзрачную комнату. Контраст с кабинетом Великого Инквизитора был здесь не только во внешней обстановке: если там царила мертвая тишина, то тут с улицы слышался шум работающих рядом с домом бульдозеров.

- …То что-то строят, то ломают, - усмехнулся хозяин.

- Вам это не мешает?

- Я привык ко многому. – Он осторожно выглянул в окно. - Конечно, я мог бы этот шум прекратить, но с некоторых пор стараюсь не влезать в ненужные конфликты с простолюдинами.

Слова Великого Инквизитора сразу напомнили Дюку маниакальное желание двух женщин из ресторана расквитаться с Лопухиной-Снежанской. («Даже наняли бандитов, идиотки!») Конечно, простолюдинам никогда не достать Ксению, главное, чтобы они не мешались при будущей операции.

- Ни на секунду не забывай о решении Священного трибунала, - вновь повторил хозяин дома.

Дюк прекрасно понимал, почему Ксения нужна Великому Инквизитору ЖИВОЙ. Старик хочет заполучить ее магическую силу! Такая сила не помешала бы и самому Дюку, но он все равно предпочитает видеть ее мертвой!

Пока же гость не собирался никому раскрывать своих планов; он попрощался и покинул дом.

Великий Инквизитор вернулся в свой кабинет, медленным взором окинул стеллажи с книгами. Некоторые фолианты совсем старые и ветхие, кажется, тронь раз – и они рассыплются. Но сколько в каждом из них мудрости! Ценность любого не соизмеришь ничем. Многие вообще в единственном экземпляре, были книги, которые сжигались, дабы опасные знания не вышли за пределы священного круга, именуемого Новой Инквизицией.

Мысли Великого Инквизитора вернулись к Ксении Лопухиной-Снежанской. Когда он увидел ее в первый раз? Очень давно… В 1915 году. Он тогда был молодым человеком, рядовым членом Новой Инквизиции. Их организация получила данные, что семейство Лопухиных-Снежанских обладает Тайной Познания и, скорее всего, вообще не принадлежит к простолюдинам (по крайней мере, кто-то из членов семьи). Для того, чтобы выяснить это, решено было в их скромный дом на Малой Полянке подослать кого-нибудь из организации, и выбор пал на неприметного юношу, который впоследствии станет Великим Инквизитором…

Здесь необходимо прежде всего рассказать об этой непонятной структуре, правильнее – Ордене, именуемом себя Новой Инквизицией. Возник он еще в конце шестнадцатого века, в период расцвета инквизиции реальной. Но именно тогда монах, иезуит Рауль Кастаньеда собрал группу верных друзей - единомышленников на секретное собрание в небольшом монастыре Святого Франциска на юге Испании, и поведал о своих планах создания новой тайной организации:

- Братья, в нашем мире скоро произойдут изменения. Власть католической церкви как важнейшего инструмента соблюдения Закона Божьего на земле пойдет на убыль.

- О чем ты?! – вскричали сразу несколько монахов, - ты наш брат, но… знаешь, какой участи достоин произносящий подобные пророчества?!

Поднялся такой шум, что задрожало пламя свечей. Двум старым монахам с трудом удалось утихомирить остальных, упросить их дать Кастаньеде высказаться до конца. Рауль воспользовался паузой и продолжил:

- Разве вы сами не видите, как поднимают голову еретики?

- Ты имеешь ввиду богохульные события в немецких княжествах? (в начале семнадцатого века в Германии начинается реформация Церкви. – прим. авт.) – спросил его толстый рыжеватый брат Карлос.

- Да, братья. Раскол внутри нас – первый шаг к Крушению. Любое общество сильно, когда оно едино по своим устремлениям: каждый день и час хоть на йоту приближаться к Божественной Морали, служить королю и всячески укреплять государство. Наша Церковь, как могла, способствовала этому, потому так могуча Испания. Наш порядок долгое время перенимали и другие, но сейчас – иное! Я побывал во многих иноземных землях и увидел главное: хаос в головах. А этот хаос, братья, нельзя устранить никакими пытками, он - словно вызванный чумой мор.

Его завораживающий голос ненадолго прервался, возникла тишина, казалось, ему внимают даже старые монастырские стены. Рауль обвел взглядом напряженные лица монахов, жаждущих понять, зачем же все-таки их собрали здесь.

- После нашего неизбежного раскола, - продолжал Рауль, - после того, как мы ослабеем, поднимут головы открытые еретики-богоборцы, которые уже не станут в своих деяниях прикрываться именем Господа, а открыто объявят себя его врагами. Они дадут дорогу колдунам и ведьмам, всем тем, кто своими черными чудесами обольстят людей и приведут их к поклонению сатане. Поэтому уже сегодня нам следует готовиться к будущим испытаниям во имя Истинной Веры, уже сегодня создать Новую Инквизицию, создать тайно, ибо слепые вожди наши не пожелают заглянуть в будущие века. Испытания, что выпадут на нашу долю, гонения, опасности лишь закалят характер каждого. Будем стойки, как первые христиане, будем отыскивать тайных ведьм и колдунов даже в период, когда глупая толпа возвысит их над миром. Отыскивать и свершать над ними правосудье Божье.

- Ты очень хорошо сказал, брат. Но в чем же здесь отличие от нынешних Святых Орденов? – воскликнул Карлос. – Не внесет ли наш Орден очередную сумятицу в умы людей?

- Поймите же, братья, мы не мешаем Святым Орденам, не противостоим им. Мы не самозванцы и не еретики, мы продолжаем в веках дело Истинных Христиан. Многие из сегодняшних верховных иерархов ослабели душой, ибо и их очи ослепил колдовской блеск золота. Разве я не прав?..

Братья опустили головы, всем хорошо было известно о падении одного известного архиепископа. Но если они об этом и говорили между собой, то лишь шепотом. А вот Рауль наконец-то осмелился сказать открыто!

- Всеобъемлющая власть приводит к успокоению, покой порождает благодушие, а оно – невольное предательство идеалов. Хорошо нести меч, когда за тобой мощь государства. Мы же поднимем его, когда будем гонимы. А такое время придет, ибо сытые и довольные жизнью пастыри слабеют, уже не готовы к настоящей духовной битве, не могут, как прежде, вести паству. А что такое лишить толпу пастырей? Значит, обрести ее на блуждание в вечных потемках.

- Но есть еще Ватикан! – раздался чей-то голос.

Конечно, даже в бунтующем мозгу Рауля Кастаньеды никогда бы не зародилась крамольная мысль подвергнуть критике Ватикан. Он ответил так:

- Ватикан призывает нас к молитве, к житейской праведности. Мы же, простые монахи – в вечном духовном сражении, каждый день поднимаем обоюдоострый меч, дабы поражать им врага рода человеческого. Когда сытые пастыри закроются от людских бед за толстыми стенами костелов и монастырей, именно мы останемся теми, кто вернет Церкви ее прежнюю воинственность. Молитва о душах заблудших и беспощадная борьба с совратителями – таковы будут наши принципы. Горе тому из братьев, кто осмелится нарушить их!

Речь Рауля Кастаньеды все более захватывала монахов. До поздней ночи шли споры, высказывались сомнения, но в итоге все поддержали своего мятежного брата-иезуита…

Рауль оказался не только блестящим проповедником, но и талантливым организатором, в Новую Инквизицию вливались все новые и новые братья, однако само существование Ордена и его тайны хранились столь тщательно, что Ватикан в течение долгого времени так ничего и не узнал. Каждый, кто попадал в ряды Новой Инквизиции, проходил особую проверку, подписывал кровью специальный документ, обязывающий его при любой ситуации хранить молчание обо всем, что связано с организацией. Одни молчали, поскольку бесконечно верили Раулю Кастаньеде, другие боялись за жизнь близких, ибо их изначально предупреждали о «справедливом возмездии предателям». Конечно, рано или поздно информация о таинственном Ордене просочилась наверх, но архиепископы, преследуя свои личные цели, также предпочитали не распространяться о ней.

Новая Инквизиция, как и обещала, начала повсеместную охоту за ведьмами и колдунами, но не выдуманными, а настоящими. Рауль Кастаньеда и его ближайшие сторонники прекрасно понимали, что существуют люди, наделенные необычным природным даром, даром, который выходит за традиционные представления общества о человеческих возможностях. Рауль распорядился не убивать этих людей, а похищать для Ордена. Он лично изучал каждого пленника, пытаясь понять, что же лежит в основе его необъяснимых способностей. Общаясь с «ведьмами» и «колдунами», Кастаньеда и сам изменился, под конец жизни увлекся магией, объявив, что «использует новые знания во имя благого дела».

После смерти основателя Новой Инквизиции его сподвижники пошли еще дальше: они стали принимать в члены Ордена магов. Именно тогда в католическом обществе начался пересмотр «непреложных догм». В то время как Мартин Лютер лютовал, требуя выявлять и тут же сжигать ведьм, в городе Логроньо скромный молодой иезуит Алонсо де Салазар, поддержанный Высшим Советом Инквизиции, в университете Саламанки защищал диссертацию, где доказывал, что не существует ни ведьм, ни демонов.

Следующим этапом в деятельности Ордена стал конец XVIII века, когда окончательно сбылось предсказание Рауля Кастаньеды об ослаблении власти церкви даже в католических странах. Новый Великий Инквизитор Ордена Фердинанд Первый, сам из «бывших магов», предложил кардинально пересмотреть идейные основы организации. «Братья, - с патриотической горячностью восклицал он, - наш Орден возник для служения Господу. И мы будем ему беззаветно служить и дальше! Но сегодня, в век Просвещения, чтобы привлечь в наши ряды новых нужных людей, мы должны несколько изменить тактику, так сказать, расширить диапазон. Отбросим прежние догмы и скажем, что нашей целью являются так же: свобода, равенство, братство! Поприветствуем Великую Французскую революцию, а еще лучше возглавим ее!»

Не все в Ордене поддержали реформаторские идеи Фердинанда Первого, часть братьев покинула Новую Инквизицию, основала свое Черное Братство, ушла на Восток, но растворилась в бушующем мире революций и катаклизмов. Большинство же членов Ордена прекрасно приспособилось к изменившимся условиям, правда, теперь на их тайных заседаниях вместо ликов Святых висели портреты сначала Вольтера, а потом и Карла Маркса. Но основным направлением практической деятельности Новой Инквизиции осталась охота за людьми, чьи способности превышали способности обычных простолюдинов. Пока последние ежедневно и ежечасно гонялись за золотом, доводя свои желания до примитивного, почти животного материализма, братья (и уже сестры) Новой Инквизиции все дальше и дальше проникали в тайны Необъяснимого, и развивали в себе самые удивительные свойства, о каких лишь суждено мечтать обычному человеку. Возникла каста избранных, для которой, казалось, нет ничего невозможного. Мир простолюдинов постепенно стал для нее чужим, интерес в нем вызывало только одно: появление на свет очередного избранника, которого, по законам Ордена, следует сразу изолировать от внешней среды и превратить в свою собственность. Его способности, душа, жизнь должны были отныне и навсегда принадлежать Новой Инквизиции.


…Итак, в 1915 году молодой член Новой Инквизиции подошел к трехэтажному каменному дому в Москве на Малой Полянке. Он уже знал, что живет здесь инженер Иван Васильевич Лопухин-Снежанский со своей супругой - учительницей музыки Анной Михайловной. Люди они, по отзывам соседей, весьма учтивые, но с незнакомцами сходятся с неохотой. Нужен был предлог, чтобы познакомиться, и предлог этот имелся.

Старый слуга возился во дворе, гость сразу проник в его мысли… Доверчивый старик, такого несложно обвести вокруг пальца.

- Здравствуй, любезный, - крайне вежливо обратился к нему посетитель. – Хозяин твой дома?

- А вы никак по делу? – с некоторым подозрением спросил слуга.

«Он опасается?.. Нет, не он, хозяева его! Только чего?»

- По делу. Моя фаполиция Севастьянов. Передай, пожалуйста: Никита Андреевич Севастьянов.

- Пойду, передам.

- Да ты, братец, какой-то недоверчивый. Никак у вас что произошло?

- Время сейчас военное.

«Ложь! – сразу понял «Севастьянов». – Дело здесь не в военном времени!»

Старый слуга исчез и вскоре появился вновь. На сей раз лицо его было приветливым.

- Пожалуйте, хозяин ждет вас.

«Севастьянов» поднялся по скрипучим ступенькам, навстречу ему уже спешил Иван Васильевич, мужчина высокого роста с бородой и густыми взлохмаченными волосами. Он широко улыбался, и ни один простолюдин не заметил бы под веселой личиной все той же тревоги. Но члена Новой Инквизиции ему не обмануть…

«Сам он из «простых», а тревога его связана с дочерью!»

- Никита Андреевич? – пожал руку Лопухин-Снежанский.

- Так точно. Прибыл в ваше распоряжение.

- Мне звонили из министерства. Да вы проходите.

Иван Васильевич провел гостя в большую светлую комнату, усадил в кресло и крикнул служанке:

- Соня, чаю нам.

После этого он внимательно посмотрел на своего собеседника:

- Вы работали на Урале?

- Так точно. Несколько лет.

- В вашей характеристике сказано, что у вас есть интересные изобретения.

Гость скромно развел руками. Иван Васильевич покачал головой:

- Вы так молоды… Учились в Санкт-Петербурге?

- Да.

- У самого Нестерова?

- У самого.

- Замечательный старик. Да вы не смущайтесь, Никита Андреевич. Нам вместе работать и работать.

Гость выпил чаю, его некоторая скованность перед известным инженером как будто прошла.

- Думаете, Иван Васильевич, война будет долгой?

- Уверен, Никита Андреевич. Давайте посмотрим правде в глаза. Наши первоначальные успехи сведены на нет. Теперь вон немцы наступают! Победить их можно только новым, более совершенным оружием. Так что на нас с вами лежит очень непростая задача. Согласны?

Гость вздохнул и развел руками, потом грустно добавил:

- Я очень переживаю по поводу последних событий.

- Правительство виновато! И наше бездарное командование. А вокруг зреет недовольство. Так дождемся революции. Что, кстати, вы думаете по поводу возможной революции в России?

Если бы только Лопухин-Снежанский мог предположить, что его собеседника меньше всего волнуют проблемы простолюдинов, в том числе их войны и революции!

- Я, Иван Васильевич, далек от политики.

- Вот как?..

- А что вас удивляет? – осторожно поинтересовался гость.

- Молодые люди в наше время обычно склонны примыкать к различным политическим течениям, особенно левым.

Иван Васильевич не понимал, что является для собеседника открытой книгой, что его мысли и устремления анализируются, и на все реплики-ловушки заранее готов ответ.

- Я потомственный инженер, Иван Васильевич. Вот вы изволили сказать про новое, более совершенное оружие. А ведь это работа серьезной инженерной мысли. Без нее немыслимо развитие никакого общественного строя.

- Вот это правильно! – воскликнул Лопухин-Снежанский. – Чувствую искренность ваших слов. Мне было бы сложно сработаться с бунтарем-революционером. В критические для страны моменты нужно всеобщее объединение. И поддержка власти! Да, да, молодой человек, поддержка власти, пусть даже малоспособной. Сменим ее потом, в более спокойные времена.

«Как они все однотипны, скучны в своих рассуждениях», - подумал гость. Тем временем в комнате появился еще один человек – молодая светловолосая женщина с бледным лицом и тревожными глазами. Иван Васильевич тут же вскочил, поцеловал ей руку. Потом представил:

- Супруга моя Анна Михайловна. А это наш новый инженер Никита Андреевич Севастьянов.

Гость так же склонился к маленькой ручке супруги Лопухина-Снежанского. С первого появления здесь этой женщины он знал, что она из простолюдинок и боится его. Почему?.. Боится не сама по себе, кто-то настроил ее против сегодняшнего визитера. Кто?

Иван Васильевич продолжал расхваливать Анне Михайловне нового инженера. Конечно, он с ним пока не работал, но, то, что ему рассказывали о способностях Никиты Андреевича, вызывает уважение. Гость засмущался, пробормотал:

- Я должен оправдать выданные мне авансы.

- Уверен, оправдаете. Вы сюда прямо с поезда?

- Да.

- Не завтракали?

- Не успел. Но не смею беспокоить вас лишними хлопотами… - при этом гость, как бы невзначай, кинул взгляд на Анну Михайловну. Глаза женщины молили: «Уходи! Скорее уходи!» Однако Иван Васильевич уже пригласил «Севастьянова» к столу.

- Сделайте одолжение, Никита Андреевич, чем Бог послал.

- Если вы настаиваете…

- Настаиваю!

Бледность женщины усилилась, а гость, как ни в чем не бывало, направился вслед за хозяином в столовую.

Сначала подали грибной суп со сметаною, затем судака, да на сладкое - необыкновенной вкусноты пирог, который, наверное, пекла служанка. Хозяйка по-прежнему была молчалива и угрюма, зато Иван Васильевич резко изменился по сравнению с тем, каким гость его увидел вначале. С воодушевлением он рассказывал о правительственном заказе и надеялся, что с помощью светлой головы Никиты Андреевича решит многие проблемы. Гость терпеливо слушал душевные излияния инженера и ждал… И вот разговор с «государственных» тем перешел на личные:

- Вы не женаты, Никита Андреевич?

- Не успел.

- И правильно. Накинуть хомут на шею – дело нехитрое.

- Но сами вы его накинули, Иван Васильевич, - деликатно улыбнулся «Севастьянов».

- Что делать! – развел руками Лопухин-Снежанский.

- А дети у вас есть?

Вопрос, естественно, был задан самым безобидным тоном, но Анна Михайловна вздрогнула, чуть не выронила из рук ложку. «Она боится из-за дочери! - прочитал гость очередную страничку «раскрытой книги» простолюдинки. – Ей что-то сказала девочка!.. Значит, она чувствует!»

- Есть, - начал было Иван Васильевич, но жена умоляюще посмотрела на мужа, и он замолчал.

- Я бы хотел иметь детишек, - продолжал гость. – Особенно сына. Впрочем, и дочку неплохо. Представляю, как она бегает по дому, как звенит ее голосок.

- У нас дочка, - промолвил Иван Васильевич.

- Сколько ей?

- Десять…

- Иван! – воскликнула Анна.

- Я что-то не то сказал? – поинтересовался гость.

- Все в порядке, Никита Андреевич, - ответил Лопухин-Снежанский, - у нас прекрасная дочь, необыкновенно талантливая…

«У нее удивительная память, запоминает любые исторические даты, анализирует события так, словно это взрослый человек с блестящим философским или юридическим образованием. Мы так гордимся ею!», - читал член Новой Инквизиции мысли Ивана Васильевича.

- Необыкновенная девочка, - повторил инженер, - но…

- Иван, прошу тебя! – жена быстро вышла из комнаты. Гость отодвинул чашку и осторожно спросил:

- Простите… Неужели ваша девочка прихворнула, а я ненароком?..

- Нет, она здорова.

- Тогда что?

- Ах, Никита Андреевич, вы здесь абсолютно не при чем. В последнее время у нашей Ксюши появились странные фантазии, а жена моя слишком их серьезно воспринимает. Видите ли, Ксюшу мучают необъяснимые страхи.

«Ясно, дочка просила отца, чтобы не говорил незнакомым людям и про ее таланты и про страхи».

Однако вслух гость сказал:

- Время такое, Иван Васильевич. Война, забастовки, грабежи повсюду… Это очень сильно отражается на психике, особенно детской. К врачу не обращались?

- Не будем об этом!

«Не хочет говорить!»

- Я, пожалуй, пойду.

- Хорошо, Никита Андреевич. Так завтра прямо и приступайте к работе.

- Да, да.

- Вы где остановились?

- Недалеко, в доме купчихи Кривошеевой…

Идя к выходу, гость услышал раздающиеся из соседней комнаты голоса, один принадлежал девочке. Он на секунду остановился, прислушался к тембру, словам… Теперь он точно знал: это голос избранницы!

…Великий Инквизитор очнулся от воспоминаний. Как все хорошо начиналось. Той же ночью он должен был похитить Ксению для Ордена. Но события приняли неожиданный оборот.


ГЛАВА VI

В ПОГОНЕ ЗА МЕЧТОЙ

Евгений Муромцев миновал лес и оказался рядом с небольшим поселком, возникшим из слияния нескольких садовых товариществ. Он шел по пыльной, каменистой дороге вдоль бесконечных участков. Дома – большие и маленькие, красивой постройки и наспех сколоченные, одни горделиво возвышаются, другие прячутся за заборами. Сколько же этих домов! Попробуй, отыщи здесь Ксению!

Сейчас, вспоминая тот вечер, он отчаянно ругал себя! Как он мог не пойти за ней?! Зачем дал глупое обещание? И вот она исчезла! Исчезла, как сказка, как прекрасный сон! Но он дал клятву найти ее, и не отступит! Сколько уже деревень, садовых товариществ он обошел за эти несколько дней, но везде - одно и то же: «Никогда не слышали», «Не знаем», «Такой здесь нет».

Евгений увидел, как у одного из домов открылись ворота, и появился пожилой человек с изрезанными морщинами лицом, в крепких мозолистых руках он держал груду колотых кирпичей.

- Давайте помогу, - подошел к нему Муромцев.

- Чего помогать. Мне вон до того бачка. Ликвидирую строительный мусор.

Мужчина вывалил кирпичи в бачок и спросил Евгения:

- Кого-то ищете, молодой человек?.. Из-за забора вижу: ходит вокруг домов, оглядывается. Вид вроде интеллигентный…

- У воров сейчас такой располагающий вид! – невесело пошутил Евгений.

- Но они так открыто все не высматривают, не привлекают внимания.

- В самом деле! – вздохнул Муромцев.

- Так кого ищете?

- Девушку.

- Можно догадаться. Появилась и исчезла?

- Точно.

- Фамилии, конечно, не знаете?

- Знаю.

- Так в чем дело? Обратитесь в полицию, в адресное бюро.

- Обращался.

- И что?

- Нет, говорят, такой.

- Может, фаполицию не ту назвала?

- Может, - вздохнул Евгений.

Поскольку пожилой мужчина никуда не торопился, к тому же, располагал к откровенности, Муромцев вкратце рассказал свою историю. Однако собеседник Евгения многое воспринял по-иному. Он решил, что девушка просто выдумала имя и фаполицию, чтобы отвязаться от ухажера. Жаль парня, видно большой романтик в душе.

- Вы не слышали?.. Ксения Лопухина-Снежанская? – с надеждой в голосе спросил Муромцев.

- Нет. И стоит ли ее искать?

- Я найду ее! Обязательно!

В это время из того же самого дома вышла, опираясь на палочку, совсем старая женщина. Мужчина, скорее из приличия, обратился к ней:

- Мама, не слышала о Ксении Лопухиной-Снежанской?

- Как?.. Лопухина-Снежанская?.. Нет. Хотя, подожди-ка, что-то припоминаю.

- Что? – вскричал Евгений.

- Лопухина-Снежанская… - несколько раз повторила старуха. – Памяти не стало.

- Мама, может, ты чего перепутала? А мы морочим человеку голову.

- Ничего я не перепутала, - обиделась старуха. – Что-то мне баба из деревни про нее рассказывала. Давно, как только мы здесь построились.

- Мама, это было двадцать лет назад. А девушке, которую он ищет, в лучшем случае двадцать.

Вспыхнувшая было надежда в душе Евгения сменилась отчаянием. Мужчина пожал плечами и пожелал успехов в поисках. А старуха продолжала ворчать, что слышала эту фаполицию давным-давно.


…Евгений спустился по тропинке вниз; большие пойменные луга, высохшее русло указывали, что когда-то здесь была река. Видимо, та самая река, которая в одночасье исчезла. Ксения говорила, что видела все это… «Где же ты, Ксения?» – грустно произнес Муромцев.

Тут он заметил, что не один. Недалеко стояла полная, рыжеволосая женщина лет тридцати с лишком. Она глядела на луга и вздыхала:

- Эх-эх! Десять лет… А как будто вчера.

Евгений вдруг ощутил непреодолимое желание поговорить с ней. Он осторожно приблизился:

- Извините, я случайно услышал ваши слова. Вы говорите о реке?

- Да. Все это случилось на моих глазах.

- Расскажите!

Рыжеволосая толстушка снова вздохнула:

- Я уже не раз рассказывала. Даже газете давала интервью. Так что… - она лишь махнула рукой и уже собралась уходить. С трудом Муромцеву удалось уговорить ее повторить рассказ.

- Ну, хорошо, - согласилась толстушка. – Зовут меня Зинаида Алексеевна или просто Зина. Родилась я в этих краях, хотя сейчас живу в столице. Так вот десять лет назад я со своей подругой Зоей пошла на речку. Проходили мы мимо деревни Зеленая Долина, и там с нами напросилась одна девочка, Машенька. День был очень жаркий, а дорога неблизкая; мы еле дошли. Наконец - лес, река, мы бросились в воду, Машу предупредили, чтобы плескалась у берега, сами – поплыли на противоположный. Все было так хорошо, и вдруг…

- И что же дальше? – воскликнул Евгений.

- Мы с Зоей так и не поняли, что произошло. Вода стала холодной, мутной. А потом… Я не помню, как мы выскочили на берег. Еле живы остались… Мы со страху бежали отсюда, а когда поняли, что больше бояться нечего, вернулись, стали звать Машеньку. Только девочку не нашли…

Евгений почувствовал, Зинаида что-то не договаривает. И не ошибся.

- Нам надо было сразу сообщить о ее судьбе, - на глазах толстушки появились слезы. – Но я уговорила Зою этого не делать. Я испугалась, что нам попадет за то, что мы оставили ее тут одну…

- Причем здесь вы? Произошел природный катаклизм.

- Так-то оно так. Но попробуй, докажи это нашим органам, скажут, бросили ее! Мы взрослые, она – малышка. А тут еще Машенька по наивности рассказала нам, что приехала к бабушке тайно, что родители ее умерли, родных у нее вообще нет. Да и никто в деревне не видел, что она с нами пошла. Вот и порешили: спаслась она, значит, придет домой. Нет… мы ведь не виноваты в ее гибели. Так ничего никому и не сказали. После приходили сюда, все бродили вдоль берега. Прошло некоторое время, Зоя не выдержала, наша история стала известна…

- А девочку не нашли?

- Какое там! – махнула рукой Зинаида. И вдруг, словно спохватившись, что излила душу незнакомому человеку, сказала. – Пойду. Меня пригласила одна влиятельная дама. На беседу!

- Простите, вам незнакомо имя Ксения Лопухина-Снежанская? Она живет в этих местах.

Толстушка задумалась, отрицательно покачала головой. Муромцев на всякий случай добавил:

- Ей лет двадцать, рост немногим выше среднего, стройная, волосы точно лен, васильковые глаза…

- Не напоминайте мне про васильковые глаза! – нервно крикнула Зинаида. – У несчастной Машеньки тоже глаза были синего цвета…

Извилистыми лесными тропинками Муромцев поднимался на холмистую возвышенность; молодая зелень мая играла на ветру. Птичьи трели разносились далеко-далеко, их волшебная разноголосица пленяла слух, и у Евгения невольно вырвалось:

- Славные дети неба, может, вы подскажете, где найти мне Ксению?

Птицы продолжали что-то кричать ему мелодичными голосами, да только понять их он не в силах. Муромцев грустно посмотрел на щебечущих птах и пошел дальше. Шелестели кусты, качали кронами деревья, возможно, все они пытались подсказать несчастному влюбленному решение загадки…

Он вышел к одинокому особняку, окружающий его забор был настолько высоким, что виднелись только остроконечные купола. Слышался лай собак, предупреждавший любого незваного посетителя, что путь сюда заказан.

Евгений вздохнул: он не представлял, как поведут себя хозяева этой большой крепости, если он постучит в ворота и спросит насчет Ксении. Вряд ли они обрадуются и приветливо ответят…

Он хотел уйти, но остановился еще на мгновение. Он почувствовал, что не может оторвать взгляда от остроконечных куполов. Что-то влекло его сюда. Но что?..

Набежал ветерок, всколыхнул зеленую траву, и точно легкие волны прокатились по зеленому морю. Снова зашумели кронами дубы, птичий гвалт усилился…

Ворота распахнулись, и появилась… Ксения! В легком платье, с распущенными волосами она возникла, как богиня Афродита из морской пены, как самое дивное видение на свете!

Евгений застыл, не в силах оторвать взгляд от богини красоты… Она вышла, как хозяйка, огляделась, озабоченно покачала головой и пошла, нет, поплыла, словно сказочная царевна-лебедь, по изумрудной поляне.

Но тут Муромцев очнулся, спрятался за дерево. Он и сам не понимал, почему это сделал. В голове стучало: «Я обещал! Обещал!.. Но я не обещал никогда больше не искать ее!»

Он еле сдержался, чтобы не броситься ей навстречу. Нет, нет, время еще не пришло.

Евгений повернулся, пошел обратно через лес; теперь он вместе с пернатыми тенорами парил в поднебесье. Он нашел свою мечту, нашел случайно, неожиданно. Но он ДОЛЖЕН был ее найти, иначе случилась бы самая большая несправедливость на свете. Он готов был кричать всему лесу, да что там лесу, бесконечному небосводу: «Ксения! Моя Ксения!» Конечно, он напрочь позабыл о странных словах Лопухиной-Снежанской: «ЗАБУДЬ МЕНЯ! Иначе в твоей жизни будут одни неприятности».

А зря…

На этот раз Валентина пожаловала в гости к Оксане, хозяйка выпроводила слуг, чтобы лишнего не услышали, налила себе и подруге по бокалу винного коктейля.

- Сама готовила! Вкуснотища!..

- А где Дмитрий? – поинтересовалась Валентина.

- А! – махнула рукой Оксана. – У какой-нибудь новой пассии.

- И тебе это безразлично?

Ответ прозвучал резко и решительно:

- Абсолютно!

Какие тут сомнения! Оксана думала только о Евгении Муромцеве. Когда-нибудь Валентине придется столкнуться с «любимой подругой». Но сегодня… Сегодня они вместе устраняют соперницу Ксению.

- Так что по нашему делу? Они уже?.. – Валентина, не закончив мысль, обернулась, боясь, что кто-то ее услышит.

- Еще нет. Время не пришло.

- То есть как?

- Официальных данных о Ксении немного. И вроде бы ничего интересного. Но у меня на примете появилась одна дамочка, которая, возможно, даст некоторую любопытную информацию насчет нашей милой соперницы.

Оксану прервал звонок в дверь. Валентина вздрогнула, однако Оксана ее успокоила:

- Наверное, это она.

Оксана побежала встречать гостью, оставив Валентину в тревожных размышлениях. Госпожа Ливерова слишком хорошо знала авантюрный характер Оксаны Ткаченко. Что за «дамочка»? Зачем нужно было еще кого-то посвящать в их планы?

Оксана вернулась с толстой, рыжеволосой, бедно одетой, посматривающей на окружающую роскошь с раболепием и завистью женщиной. Шла она так, словно боялась сделать следующий шаг, Оксане приходилось все время подталкивать ее.

- Прошу, дорогая! Садитесь! Вот в это кресло. Что будете пить? Есть отличное шампанское, ликер, мартини. А вот «гвоздь программы» - удивительный коктейль. Сама его готовила.

- Ой, что вы… - совсем засмущалась гостья.

- Зиночка, чувствуйте себя, как дома. Валя, познакомься, это Зина. А это, соответственно, Валя, моя давняя подруга.

- Очень приятно, - пробормотала Зинаида.

- Так что будете пить?

- Не знаю…

- Тогда разрешите взять инициативу на себя?

«Кто эта Зина? - размышляла Валентина. – И чего Оксанка с ней так носится?»

- Дорогая, - прощебетала хозяйка, - расскажите нам вашу историю.

Зинаида вздохнула и, нервничая, запинаясь, повторила то, что случилось с ней десять лет назад. Валентина сначала слушала с нескрываемым интересом, но потом стала задаваться вопросом: какое отношение эта история имеет к Ксении Лопухиной-Снежанской?

- Дорогая, - сказала Оксана, когда Зинаида закончила рассказ, - вы сказали, что у Машеньки были льняные волосы и васильковые глаза?

- Да! Мне их никогда не забыть.

- А если я вам покажу одну молодую женщину… Только посмотрите на нее внимательно.

Брови Валентины удивленно взметнулись, когда Оксана вытащила несколько фотографий с последнего праздника. Хозяйка язвительно пояснила:

- Их сделал один фотограф, плененный красотой Ксении. Вот она.

Зинаида повертела фотографии, задумалась, нахмурила брови.

- Зиночка, время меняет людей. Особенно когда ребенок превращается в девушку… Вот ее засняли с сотового…

Зинаида потерла виски, пробормотала:

- Не может быть!.. Это же… Это Машенька!

Оксана разинула рот, она была поражена не меньше Зины.

- Вы уверены?

- Уверена?!.. Мне никогда не позабыть ее лица. Я считала себя виноватой, пусть косвенно, но виноватой. Машенька! Боже мой… Так она жива?

Оксана уже взяла себя в руки и строго сказала:

- Зина, это тайна, которую попрошу вас сохранить!

- Почему?

- Девушка живет под другим именем. Не исключено, что она замешана в серьезном преступлении…

- Да что вы?!

- Именно, Зина! Ее сообщникам вряд ли понравится, если кто-нибудь прознает о тайне «милой Машеньки».

- Но я не знаю! Я вообще ничего не знаю!

- Правильно.

- Но если она преступница…

- Муж Валентины, дорогая Зиночка, занимается расследованием серьезных дел. Так что ее выведут на чистую воду. Да, вы же потратились на дорогу? Не возражайте, потратились. Вот вам небольшая компенсация.

От пачки денег, которую вытащила Оксана, у Зинаиды закружилась голова.

- Значит, договорились – молчок? – повторила хозяйка дома, и в голосе ее прозвучали металлические нотки.

- …Вот это номер! – проговорила Валентина, когда ушла Зина. – Выходит, Ксения вовсе и не Ксения?

- Я навела некоторые справки о пропавшей девочке Маше. Фамилия у нее Федорова, родители погибли в автокатастрофе. Она осталась одна и приехала к бабушке Дарье Даниловне, проживавшей в деревне Зеленая Долина. Приехала, ничего никому не сказав. А бабушка сильно болела (болезнь Альцгеймера), даже не узнала внучку. Поэтому Машу некоторое время никто и не искал. А затем посчитали, что она погибла.

- Для чего она превратилась в Ксению Лопухину-Снежанскую? Фамилию часто меняют, когда выходят замуж, но имя?.. Если даже она живет под чужим именем, но ничего противозаконного не совершала, какой серьезный криминал ей можно пришить? Предположим, девочку удочерили, решив скрыть этот факт от окружающих? Ты этого не допускаешь?

Оксана влила в себя целый бокал и расхохоталась:

- Начинается самое интересное. Мы приоткрыли только вершину айсберга. Есть, однако, в этом деле вещи гораздо более поразительные.

Глаза Ткаченко блеснули хищно и загадочно, Валентина приготовилась к очередному сюрпризу. И он последовал. Оксана подошла к сейфу, достала папку и раскрыла ее перед Валентной. Здесь находились пожелтевшие от времени газеты.

- Сейчас, сейчас, - продолжая ухмыляться, Оксана развернула перед подругой одну из газет. - Почитай, это крайне любопытно.

Газета была аж за 1915 год. Здесь сообщалось о злодейском убийстве известного московского инженера Ивана Васильевича Лопухина-Снежанского, его жены Анны Михайловны, и их слуг: горничной Любови Петровны Сорокиной и садовника Матвея Сидоровича Кулешова. Убийца или убийцы действовали очень профессионально: каждой жертве в горло втыкалось какое-то оружие, наподобие большого, очень острого ножа, прорезавшего аорту. Не исключено, что убийство совершили представители германской разведки, поскольку Лопухин-Снежанский работал над созданием секретного оружия.

А в конце заметки сообщалось: «Остается невыясненной судьба десятилетней дочери Лопухиных-Снежанских Ксении. Она бесследно исчезла. Ведутся поиски ребенка. Всем, кто случайно видел ее, просьба срочно сообщить в полицию».

Под заметкой – фотография девочки. Приятное русское лицо, почему-то грустные глаза, в которых больше взрослого, чем детского. Но ни малейшего сходства с той Ксенией, что приходила на вечеринку к Ливеровым.

- Оксана! – воскликнула Валентина. – Что может быть общего между этими двумя женщинами? Та девочка родилась в 1905 году, то есть теперь ей (если она, конечно, жива, что крайне сомнительно) более ста лет. Да и потом мы выяснили, что наша Ксения – вовсе не Ксения.

- Это далеко не все. Почитай следующую статью.

Описанные здесь события происходили в 1927 году, то есть через двенадцать лет после убийства семьи и слуг инженера, и исчезновения маленькой Ксюши, причем уже не в Москве, а в Белгородской области, в поселке Чернянка. Перед статьей – крупным планом фотография молодой женщины. Валентина смутно ощутила знакомые черты.

- Где-то я ее видела? – сказала она, напряженно вглядываясь в старое фото.

- Естественно, ты ее видела, - кивнула Оксана.

- Только где?

- Подумай!

Валентина посмотрела на подругу непонимающим взглядом, жалобно проговорила:

- Фотография старая.

- Хорошо, - смилостивилась Оксана и вновь развернула газету за 1915 год. – Ну как?

- Вроде бы… похожа. Похожа!

- Я уже получила заключение специалиста. Это один человек. А теперь прочитай статью.

Материал назывался «Колдунья или жертва». Валентина углубилась в чтение статьи, автор которой еще в 1927 году пытался найти разрешение удивительной и жутковатой загадки.

«В селе Чернянка живет девушка по имени Ксения. Поселилась здесь еще подростком сразу по окончании Гражданской войны. Работает она во вновь созданной коммуне, в общении мила, обходительна, никто бы про нее дурного слова не сказал, но…

Как видите, девушка хороша собой и находится в том возрасте, когда от женихов, что называется, отбоя нет. Естественно, к такой красавице грех не посвататься. Со сватовства-то все и началось! Пришел к ней один жених Иван Сорокин – первый парень в Чернянке, попросил руки, получил согласие. Но через две недели утонул, купаясь в речке. Родные, друзья, соседи долго убивались, никак не могли в толк взять: почему он утонул, будучи прекрасным пловцом? И ведь пьян не был.

Проходит немного времени, появляется у Ксении еще один жених Василий Петухов, но и с ним вскоре происходит страшная вещь – попадает под гусеницу трактора. Его пытались спасти, довезли до больницы, а он, точно в бреду, повторял: «Ведьма она! Ведьма…» О ком он так говорил, понять невозможно, однако односельчане посчитали – о Ксении. Пошли ненужные разговоры, начали сторониться ее.

Но и этим дело не закончилось. Нашелся третий смельчак, сделал девушке предложение, а через два дня упал с лошади – и насмерть! Теперь уже все в Чернянке стали Ксению поносить и проклинать, каждый ее сторонился, хозяйка ей в жилье отказала. Когда мы с девушкой встретились, она плакала, жаловалась на свою участь, говорила, что никакая не колдунья, а несчастная жертва обстоятельств, собиралась уезжать из Чернянки.

Так кто она на самом деле: колдунья или жертва? Если жертва, то кто против нее козни строит?»

- Я до сих пор не вижу прямой связи… - сказала Валентина. Однако Оксана развернула перед ней третью газету. И снова фотография загадочной Ксении, но здесь она будто прячется от фотографа, отводит глаза.

- Опять что-то натворила? – усмехнулась госпожа Ливерова.

- Натворила. Ты на год посмотри.

Газета была 1957 года.

- Столько лет! – сказала Оксана. – А она будто бы и не изменилась. Может, совсем чуть-чуть. Только имя поменяла. В это время она звалась Ангелиной… Ангелиночка наша славная…

События на этот раз происходили в далеком Владивостоке. Капитан корабля, герой войны, отправился на рыбачьей лодке, но налетел шторм, лодка перевернулась, рыбаки спаслись, а вот капитан погиб. Рыбаки рассказывали, что перед смертью он несколько раз произнес имя любимой женщины… Женщины, которой он сделал предложение. Романтическая и трагическая история.

Заканчивалась статья так: «Такую женщину и впрямь будешь вспоминать в последнюю минуту. Нам удалось сфотографировать ее; жаль, что она отказалась от интервью…»

- Не понимаю, к чему ты клонишь? - призналась Валентина.

- Видишь ли, подруга, - ядовито заметила Оксана, - я, в отличие от тебя, действительно не так много читала книг (припомнила обиду!), у меня не было времени посещать художественные выставки в Париже или Лондоне, я пробивалась в жизни сама и потому каждую минуту посвящала и посвящаю своему делу! Моей хватке завидуют мужики, мой мозг, как компьютер, анализирует все и сразу. Ксения, которую мы с тобой видели, с первой минуты показалась мне странной. Более чем странной! И тогда я начала собственное расследование.

Итак, что мы имеем: некая юная особа, называющая себя Ксенией Лопухиной-Снежанской, на самом деле может быть пропавшей когда-то девочкой Машей. Но в свое время жила настоящая Ксения Лопухина-Снежанская, которая так же пропала, будучи десятилетним ребенком. Проходит двенадцать лет и мы узнаем, что ту Ксюшу, оказывается, считали колдуньей. Конечно, молва есть молва! Но, спустя еще тридцать лет, выясняется, что колдовство ее в силе. И сама она почти не постарела. Это ее фотография именно 1957 года… Что написал корреспондент: «Нам удалось сфотографировать ее; жаль, что она отказалась от интервью».

- А если это был ее давнишний снимок? Обычная журналистская игра. Красивая женщина подпитывает любовную романтическую историю…

- Не думаю. Смерть героя войны – слишком серьезное дело. И не забывай: до безумия влюбляются обычно в молодых и красивых.

- Но к чему ты ведешь?

- Вот к чему! Настоящая Ксения Лопухина-Снежанская – темная личность, обладающая магической силой. Она знает многие секреты, которые и нам не мешало бы узнать…

- Та девочка, что приходила ко мне?..

- Нет никакой девочки! – перебила Оксана. – Нет никакой Маши Федоровой. Она мертва! Я уверена, что она мертва! А ее тело стало сосудом, где живет дух колдуньи Ксении!

- О чем ты говоришь?! - Валентина смотрела на подругу широко открытыми глазами. – Это бред! Бред!

- А вдруг нет? Вдруг в доме Ксении Лопухиной-Снежанской мы обнаружим нечто такое, что позволит нам обрести то, чего мы с тобой сегодня лишены? Например, вечную молодость и красоту? Тогда мужчины, подобные Евгению Муромцеву, никогда не предпочтут нам неизвестную девчонку.

- Остается найти ее дом.

- Я его уже нашла.

Валентина вскочила. Слова Оксаны больше не казались ей бредом, многое ее подруга, конечно, преувеличила… Как можно предполагать, что дух Ксении Лопухиной-Снежанской живет в теле Маши?.. Однако в главном Оксана права: слишком уж странно вела себя юная дама из леса.

- Соглашусь с тобой в одном, - сказала Валентина, - какие-то секреты у нее есть.

- Хорошо, что и ты это поняла, – обрадовалась Оксана. - Значит, действуем сообща. Вместе риск, обоим - и прибыль.

«Нет, прибылью то я с тобой не поделюсь», - подумала Валентина. Точно такая же мысль, впрочем, промелькнула и у Оксаны.


ГЛАВА VII

ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО

…Картины выплывали точно ниоткуда, но, врываясь в сознание Ксении, терзали ее мозг КОШМАРАМИ. Она не помнила, когда это происходило с ней, и происходило ли вообще? Иногда все казалось навязчивым сном, только почему-то повторяющимся изо дня в день. А иногда… неведомые призраки так сильно впивались в ее кровь и плоть, что она понимала РЕАЛЬНОСТЬ ПРОИСХОДИВШЕГО.

…Она помнила десятилетнюю девочку, родители которой постоянно ею гордились, но потом начали ее же ругать. За что? За то, что она им сказала правду: скоро придут плохие люди, придут за ней. Мама в конце концов поверила, а вот папа…

- Они придут, папочка!

- О чем ты, Ксюша? Это твоя фантазия.

- Папочка, это случится очень скоро!

Тогда Иван Васильевич повел ее к доктору, который долго расспрашивал Ксению о каких-то глупостях, ласково убеждал не поддаваться страхам. Прописал порошки…

Она знала, когда наступит РОКОВОЙ ДЕНЬ, знала, что черный человек уже стучится в дверь их дома. Она кричала родителям, чтобы его не пускали. Однако Ксении опять не поверили. Папа сказал: «Этот тот, с кем я буду работать над военными заказами правительства», а ее запер в соседней комнате.

Каждый фрагмент той ужасающей цепочки событий в который уже раз воссоздавался в ее мозгу. Маленькая Ксюша перестала кричать, жаловаться, поскольку поняла: ей не поверят. Она смирилась и покорно ожидала развязки!

«Проклятая покорность!»

Поздним вечером почтальон принес телеграмму, прочитав ее содержимое, отец тут же позвал жену:

- Дорогая, ты только посмотри.

Мать взяла телеграмму и побледнела.

- Что это значит? – не унимался Иван Васильевич. – Как сие понимать? Я хочу знать: это розыгрыш или что?..

- Папа, случилось что-то плохое? – подошла к нему Ксения.

- Мне сообщили, что человек, которого я ожидаю, - Севастьянов Никита Андреевич приезжает завтра. Так кто же приходил сегодня?

- Я тебя предупреждала: они собираются забрать меня.

- При чем здесь ты? – махнул рукой Иван Васильевич. – Я думаю, то был агент немецкой разведки. Надо срочно сообщить в полицию.

- Мы не успеем, папа, - Ксения едва не рыдала, - они уже здесь!

Впервые Лопухин-Снежанский решил прислушаться к словам дочери, он крикнул обоих слуг:

- Заприте двери! Закройте ставни на окнах!

Слуги бросились выполнять распоряжение хозяина, мать Ксении схватила ребенка, прижала к груди, шепча: «Не отдам! Никому не отдам!» Иван Васильевич быстро подошел к телефону.

- Алло! Центральная? Соедините меня с полицией… Алло!.. Алло!.. Телефон не работает?.. Странно…

- Они уже ЗДЕСЬ! – повторила Ксения.

- Успокойся, доченька, никто не войдет в дом… Матвей, Люба, идите сюда.

Слуги прибежали на зов хозяина, и в тот же миг в комнате появились двое «гостей». Секунду назад их еще не было, а теперь они точно материализовались из воздуха. Одного они видели, это он приходил днем под фаполицией Севастьянов. Но гораздо страшнее был другой – он напоминал скалу, на острие которой водрузили квадратную голову с маленькими бегающими глазками и приплюснутым носом. Старый верный слуга дядя Матвей, невзирая на габариты гиганта, бросился на него. Однако в руках чудовища что-то блеснуло, и тут же раздался предсмертный хрип доброго старика. Люба истошно закричала, наверняка не осознавая, насколько бесполезен ее крик. Вновь из ладоней гиганта блеснуло смертельное жало…

- Беги, дочка! – прошептала мать.

Ксения неслась по комнатам… одна, вторая, третья… ПОСЛЕДНЯЯ! Мамы и папы больше нет! Она одна… Одна на белом свете!

Сквозь слезы девочка увидела обоих убийц. «Скала» тянул к ней руки и приговаривал:

- Иди сюда! И давай без глупостей!

Внезапно в детском сердце проснулась необузданная ярость; вот эти два ужасных человека лишили ее самого дорогого на свете. Сделали сиротой! Ярость утроила спрятанную в ней силу, сделала ее силой РАЗРУШЕНИЯ. Ксения вытерла слезы и сказала нехорошим голосом:

- ВЫ УБИЛИ МОЮ СЕМЬЮ.

- Теперь мы твоя семья, девочка. Ты принадлежишь нам!

«Скала» приближался, протягивая руки, больше похожие на лапы медведя, лапы тянулись, тянулись к Ксении…

- Ты ОСЛЕПНЕШЬ! – едва слышно промолвила девочка.

«Скала» схватился за глаза и дико завыл, тот, кто называл себя Севастьяновым, посмотрел в лицо Ксении и сразу отступил…

- Не надейся! – сказала она ему.

- Крошка, это ведь не я их убил… - он не докончил, поскольку ощутил запах паленого. Он понял, что горят его волосы, с душераздирающим криком выскочил из проклятого дома.

Ослепший «Скала», едва отойдя от дикой боли, лихорадочно соображал, что делать дальше. Как член Новой Инквизиции он обладал многими удивительными способностями – острым слухом, обонянием, кроме того, мог ориентироваться даже в кромешной тьме. Он сумел выбраться на улицу, и теперь шел по ней, проклиная девчонку и своего напарника, бросившего его здесь одного. Он думал о мести, но для начала надо добраться до штаба Ордена, возможно, там ему вернут зрение.

Внезапно «Скала» ощутил, что кто-то рядом… Нет, не простолюдин. Это один из посвященных, слишком уж большая сила исходит от него…

Он решил, что это сбежавший товарищ, окликнул его. Однако в ответ услышал знакомый голос, от которого внутри все задрожало.

- ВЫ УБИЛИ МОЮ СЕМЬЮ! – повторила Ксения, дрожа от возбуждения.

- Послушай, девочка, - завопил «Скала», - я обычный исполнитель. Мне приказали привести тебя! Я должен был исполнить задание. Я и так наказан... Пусти, я уйду!

Однако в ответ раздался нервный, страшный смешок:

- Никуда ты не уйдешь.

«Скала» понял, что она не пощадит, пусть он исполнитель, но именно он привел приговор в исполнение… Единственная возможность выжить – убить маленькую ведьму. После он сообщит Новой Инквизиции, что иного выхода не было; ему должны поверить, должны простить!..

- Никуда ты не уйдешь! – повторила Ксения.

Он заревел быком, направил на ребенка всю свою энергию, но почти сразу почувствовал, что встречные силы гораздо сильнее. Он стал задыхаться…

- Тебя все равно найдут… тварь… - хрипел «Скала».

Ксения смотрела на извивающуюся от боли тушу без капли жалости, наоборот, в ней все больше закипала злость. «Плохой дядька убил самых дорогих людей. И никто больше не станет заботиться обо мне…». Одновременно, она осознала собственную силу. Осознай она ее чуть раньше, жизни родителей были бы спасены.

- Пощади… - кровь ручьями хлынула из горла «Скалы». Но в ответ послышалось:

- Ты очень плохой дядя!

Боль разрывала, как будто что-то острое вспороло ему живот, и кишки вывалились наружу. «Скала» молил о смерти, но она все не наступала… Когда-то он задавался философским вопросом: что является высшим пиком счастья на земле? «Скала» ощутил это счастье, когда темнота сжалилась и разверзла над ним свой покров до невероятных, вечных размеров.

- Плохой дядя! – вторично произнесла Ксения с презрением глядя на распластанную на тротуаре груду костей и мяса. Она сплюнула, повернулась и, горько плача о погибших родителях, пошла, куда глаза глядят.


…Ксения очнулась. Ночь на дворе, точно такая же, как в том жутком 1915-ом. Она поднялась с постели, подошла к окну… К окну своего особняка. Как тихо! Подобная тишина могла успокоить любого, но не Ксению. Девушка знала, что это затишье перед бурей. Когда она начнется? Сегодня?.. Нет, пожалуй, ЕЩЕ НЕ СЕГОДНЯ!

Она услышала, как скрипнула дверь спальни, тихий голос Маргариты спросил:

- Не спите, госпожа?

- Увы!

- Снова кошмары?

- Да.

- Если позволите, я побуду с вами?

- Хорошо.

Маргарита обняла Ксению, уложила в постель и легла рядом. И опять ночь словно околдовала их спокойствием. Хотя обе женщины прекрасно понимали, что это обман.

- Когда? – спросила Маргарита.

- Скоро. Скорее, чем ты думаешь.

- Сегодня?

- Нет…

- Почему вы не нанесете упреждающий удар?

- Все слишком запутано, - ответила Ксения. Больше она ничего не объясняла, Маргарита привыкла, что хозяйка многое недосказывает. Она лишь спросила Ксению:

- Когда ЗАМКНЕТСЯ КРУГ?

- Не знаю, - последовал печальный ответ.

Ксения закрыла глаза, она хотела забыться, уснуть и, в то же время, боялась ночных кошмаров. Нельзя не спать, но и спать невозможно. Призраки неведомого прошлого вновь стучатся в двери ее дома.

Маргарита осторожно коснулась пальцами ее лица, пытаясь принести госпоже хоть частицу душевного спокойствия.

- Вам легче?

- Да…

Теперь пальцы заскользили по шее, плечам Ксении, губы Маргариты ласково шептали:
- Вы так прекрасны, госпожа. Ваше тело – само совершенство. Сколько раз я мыла его, натирала маслами, массировала. Отриньте тревоги, спите. А я стану охранять ваш покой.

Ксения послушала верную подругу, она надеялась, что волшебные руки Маргариты и ее добрые слова вырвут из плена призраков. Пусть ненадолго, но вырвут!

Локоны чудесной массажистки приятно защекотали живот и грудь, горячее дыхание успокаивало, обжигало.

- Я очень люблю вас, госпожа!

- Я знаю…

Удивительный массаж верной Маргариты, единственной, кто у нее остался, кто коротал с ней одинокие дни и вечера, помогал пережить то, чего Ксения лишена – умиротворение и страсть. Из царства покоя она словно попадала в объятия неведомого любовника, который огненными поцелуями превращал тело Ксении в сосуд культового поклонения; она была царицей, мечтой, вечным совершенством, непостижимой загадкой. Она была той, кем мечтала быть и кем никогда не будет.

Когда закончился массаж, Ксения прижалась щекой к щеке к Маргарите и начала засыпать под тихо журчащую речь. Она не вдумывалась, о чем говорит единственная подруга, она просто внимала убаюкивающим словам…

Сон наступил крепкий и спокойный… Нет, через некоторое время призраки неведомого прошлого снова вцепились в нее железной хваткой. Ксения видела небольшой поселок Чернянка, разъяренных людей, кричавших: «Колдунья!», кидавших в нее камни. Некоторые подскакивали совсем близко, ударяли ее по лицу или больно рвали за волосы. Ксения могла остановить их, причинить им всем СТРАШНУЮ БОЛЬ, но не делала этого. Она бежала и слышала вслед:

- Колдунья! Колдунья!..

Потом были другие регионы России, из некоторых ей также приходилось бежать. Тяжелые скитания по чужим краям. И опять:

- Колдунья! Колдунья!

Проклятый сон снова заставил ее проснуться. Она по-прежнему у себя, рядом – верная Маргарита.

Нет, не только из-за жуткого сновидения она очнулась. Призраки отступили перед реальностью! Ксения коснулась губами щеки Маргариты. Служанка открыла глаза.

- Госпожа?..

Маргарита все поняла:

- Началось?

- К сожалению… - печально промолвила Ксения.

Маргарита не стала спрашивать госпожу, почему та обманула ее, не сказала, что это начнется СЕГОДНЯ… И так все слишком понятно: она хотела сохранить ее покой. Пускай ненадолго… Всего на несколько лишних часов!

Ксения приподнялась, сбросила одеяло с обнаженного тела и повторила уже тревожным голосом:

- Началось!

Та ночь была тяжелой и для Евгения Муромцева: он долго ворочался с боку на бок, надеясь, что сон смежит глаза. Но нет, заснуть не получалось, необъяснимая тревога прокралась в сердце и терзала, терзала его! Смысл этой тревоги Евгений никак не мог понять: «Что же не так? Что?!»

Евгений еще раз перевернулся и решительно приказал себе: «Я должен уснуть!» Нет, все бесполезно. А тревожное чувство становилось все сильней. Он поднялся, подошел к окну… Какое ясное небо, как лучисты на нем звезды! И вдруг одна из звезд засверкала ярче, ее сияние притягивало Евгения. Но холодный блеск не пробуждал радости, наоборот, только усиливал страх. «Чего и кого мне бояться?» - в который раз спрашивал себя Муромцев. И тут понял: он боится не за себя, а за Ксению!

Евгений заметался по комнате… С чего он решил, что Ксении угрожает опасность? Объяснения не было, да и не могло быть. Есть нечто, чего мы никогда не способны уразуметь, ибо ЭТО нам диктуется свыше. Точно некий голос говорил: «Ксения в большой беде!» Но раз так…

Муромцев был не в силах более совладать с собой, он быстро оделся и вышел из дома. Ночным лесом он спешил к особняку Ксении Лопухиной-Снежанской.

Дорога через густой лес сопряжена с трудностями и днем, но как тяжело в темноте пробираться через кустарники и пни, через колючки и крапиву! Евгений радовался, что в спешке не забыл захватить фонарь, с его помощью Муромцев выбрал правильный путь и вскоре добрался до особняка Ксении.

Он опять спрятался за корявым дубом, теперь от дома самой желанной девушки на свете его отделяла небольшая поляна. Внешне все выглядело спокойным, будто ни у кого и в помыслах не было потревожить покой Ксении. У Евгения даже мелькнула мысль, что он зря опасается за Желанную, что и дальше эта поляна останется тихой и безмятежной… Но вновь заискрилась звезда над головой Евгения, а затем тревожно зашелестела трава, будто сюда спешили невидимые призраки. Муромцев решил остаться, чтобы охранять ПОКОЙ лучшей девушки на свете.

Он прислонился к дубу и, как преданный охранник, терпеливо ожидал любой развязки событий. Пока продолжала господствовать тишина, лишь прежний шелест листвы предупреждал, что невидимые призраки могут быть рядом…

И тут он увидел призраков настоящих. В небе застрекотал вертолет, сначала Евгений даже и не подумал, что опасность исходит ИМЕННО ИЗ ЭТОГО ВЕРТОЛЕТА… Все произошло слишком неожиданно… Вертолет начал стремительно снижаться над домом Ксении, и через мгновение из него прямо во двор выпрыгнули две фигуры. Послышался сначала лай, затем жалобный предсмертный визг собак, а вертолет снова набрал высоту и исчез за деревьями.

Первой мыслью Муромцева было срочно позвонить в полицию, сообщить о нападении на особняк Лопухиной-Снежанской. Но, сунув руку в карман, он не обнаружил телефона. Проклятье, оставил дома! Фонарь взял, а телефон забыл! Помощи ждать неоткуда. Однако, презрев всякую опасность, Евгений бросился к дому. Ему не важно, что станет с ним. Главное – спасти ее!

С детства он был прекрасным спортсменом, а мысль о грозящей Ксении смертельной опасности словно утроила его силу и ловкость. Он подпрыгнул, зацепился за верх забора и перемахнул через него.

Пустой двор… лишь два огромных дога лежали мертвыми в лужах крови. Евгений прошел вперед, но вспомнил, что у него не только нет телефона, но и никакого оружия. «Что бы захватить с собой? Хоть какую-нибудь палку…» Как назло, он ничего не находил…

Впереди вспыхнул столп огня. Пришельцы жгли огнеметом дверь!.. Как же им помешать?.. Как?!.. Он сделал еще несколько шагов и тут почувствовал сильный удар по затылку. На некоторое время он потерял сознание…

Резкий, неприятный запах ударил в нос, Евгений открыл глаза, и сразу – еще один удар, теперь по ребрам. Жесткий голос спросил:

- Ты кто?

Голос принадлежал типу лет тридцати с подергивающейся, точно от нервного тика, щекой и злобными глазами. Первым желанием Евгения было вцепится в него, но… еще одна боль, на сей раз от веревок, которыми связаны его руки и ноги.

- Подонки! – прохрипел Муромцев. – Если хотя бы один волос упадет с ее головы…

- Понятно, - тихо рассмеялся тип со злобными глазами. – Ухажер. Прикончим, чтобы больше не выступал?

- Не стоит, - ответил второй, лица которого Евгений в темноте не разглядел. – Возьмем его в заложники. Лишний козырь в разговоре с хозяйкой.

Они исчезли, оставив Муромцева страдать от бессилия. Он закричал: «Беги, Ксения, беги!», но никакого ответа не последовало. Вскоре вернулся тип со злобными глазами, развязал Муромцеву ноги, рывком поднял:

- Вот что, парень, давай без глупостей. Любовь твою мы обнаружили. Кстати, бежать она никуда не собиралась.

Киллер толкал и толкал Муромцева вперед, пока не загнал в большую комнату. Евгений увидел картину, от которой волосы на голове зашевелились. Второй бандит держал под прицелом несчастную Ксению. Девушка, посмотрев на Евгения, воскликнула:

- Кто вас просил приходить сюда?

- Ксения…

- Глупый! Глупый!

- Мадам! – сказал второй киллер, - не лучше ли вам выяснить отношения в следующий раз, при более спокойных для вас обстоятельствах.

- Да замолчи ты! – ответила Ксения; она точно не чувствовала себя заложницей.

- Вы не понимаете своего положения, - пистолет сильнее уперся ей в висок.

- Что вам нужно?

- Осмотреть ваш дом.

- Зачем?

- У вас есть кое-что интересующее моих клиентов.

- Эликсир вечной молодости? – усмехнулась Лопухина-Снежанская.

- Хорошо, что вы понимаете, о чем речь!

- Я знаю и то, что вы ищете и имена заказчиц, - в голосе хозяйки особняка опять же не ощущалось ни капли страха. – Отпустите парня. И решим наши проблемы.

- Не считайте нас за идиотов, мадам…

В этот момент в комнату вошла невысокая, молодая женщина с кудрявыми волосами, вошла спокойно, безо всякого страха. В обращенном в сторону хозяйки взгляде читался немой вопрос.

- Уже рядом… Я чувствую ИХ!

- Еще одна гостья пожаловала! – прошипел киллер со злобными глазами. – Не представишься, милая?

- Я Маргарита, служу моей госпоже, - с достоинством произнесла женщина, чем вызвала у киллера злобный смешок:

- А ну-ка сюда, Маргарита, иначе я чего-нибудь прострелю тебе. Руку? Ногу? Что выбираешь? - Теперь его пистолет был направлен в сторону кудрявой женщины. Евгений уловил момент, попытался ударить противника под дых. Но тот оказался ловчее, увернулся, ответным ударом сбил Муромцева с ног.

- Парень, еще один подобный фокус, и я пристрелю тебя. Даю слово! А я слово держу. Ну-ка, дамочка, сюда! - Он приблизился и резко схватил Маргариту за волосы, - Сука, если и ты решишь нехорошо пошутить, выбью все зубы, испорчу такой красивый, обольстительный образ. Больше Мастер на тебя не позариться.

Маргарита в ответ плюнула ему в лицо. Киллер заорал, выронил оружие… Евгений увидел, как щеки, лоб бандита покрыли белые пятна, они разрастались, разрастались, разъедая его плоть до костей. Теперь уже тот, кто мгновение назад ощущал себя всесильным господином, катался по полу и молил о пощаде. Второй киллер оторопел от подобного поворота событий, но быстро пришел в себя, заорал:

- Не знаю, что у вас за штучки. Но я сейчас прикончу тебя! Слышишь, прикончу!

- Убери оружие, - сказала ему Ксения.

- Не надейся!

- УБЕРИ…

Голос Лопухиной-Снежанской прозвучал спокойно, без эмоций, тем более, какого-либо страха. Однако второго киллера сразу затрясло, пистолет выпал из его руки, затем начались вещи дикие и непонятные. Евгений в оцепенении наблюдал, как бандит тяжело задышал, прислонился к стене, вцепился ногтями в собственное лицо и начал раздирать его до крови. Ксения кивнула Маргарите на связанного пленника:

- Развяжи его.

Маргарита тут же выполнила приказ, Муромцев поднялся, потер затекшие руки. И сразу услышал обидные слова Ксении:

- Почему ты не послушался меня? Иди, иначе тебе конец! Иди и забудь обо всем, что увидел здесь.

- А… они?

- Эти? – Лопухина-Снежанская кинула безразличный взгляд на воющих от боли киллеров и жестко сказала обоим:

- Убирайтесь! И больше никогда не занимайтесь вашим грязным делом. Поспешите… хотя нет, уже не успеете.

Затем, повернувшись к Маргарите, добавила:

- Уходим.

- Госпожа, а что с ним?.. – служанка кивнула на Муромцева.

Евгений не понимал, что здесь происходит. Но догадался: Ксении грозит новая, более серьезная опасность.

- Я не брошу тебя! – закричал он ей.

- Придется этого глупца брать с собой, - перебила Ксения.

Евгений в сопровождении двух женщин, вышел в коридор, и ему вдруг показалось, что стены особняка загудели, а пол слегка задрожал…


Нестерпимая боль отпустила киллеров, они вновь смогли нормально соображать, но теперь с ужасом смотрели друг на друга. Лицо одного было страшнее, чем лицо больного сифилисом на последней стадии: проваленный нос, щеки в рваных дырах, и только сверкали глаза, но уже не злобой, а жалостью к себе и несчастному напарнику. Во втором киллере лишь эксперт признал бы прежнего молодого человека с гладковыбритыми щеками, на которых всегда играла язвительная улыбка. Сейчас он напоминал бойца, вернувшегося с поля боя страшной войны, или человека, бежавшего из плена, где за малейшую провинность превращают в уродливого сатира.

- О, нет! Нет! – взревел первый киллер. – Я отомщу!

- Бежим отсюда, кретин! Это ведьма! Радуйся, что остались живы!

- А наш контракт?

- К дьяволу контракт! Бежим!

Они выскочили в коридор и увидели идущего к ним навстречу высокого жилистого мужчину с лицом желтоватого цвета и странно шевелящимися аккуратными усиками. Киллеры сообразили: ничего хорошего им эта встреча не сулит, но не успели схватиться за оружие. Словно две молнии блеснули в руках незнакомца, новая нестерпимая боль пронзила горло каждого. Последняя боль в их жизни…

Незнакомец переступил через трупы, как переступают через случайную лужицу грязи и направился дальше в поисках своей жертвы.

Они распахнули дверь в какую-то комнату, Ксения постоянно торопила:

- Скорей! Скорей!

Гул стен и дрожание пола становились все сильнее, Евгений закричал:

- Что это?

- Началась битва, в которую ты по глупости влез, - ответила Ксения.

- Бегите, госпожа! – прошептала Маргарита. – Вы должны спастись, чтобы ЗАМКНУТЬ КРУГ. Я вступлю в битву.

- Там Дюк! – ответила Ксения. – Он – один из лучших магов Ордена. Кроме того, он ослеплен местью за отца.

- Я справлюсь, бегите, - повторила верная служанка.

Одна из стен комнаты раздвинулась, но тут на пороге возник мужчина с желтоватым цветом лица. Маргарита плюнула в него, но в его руках вспыхнул огонь, который тут же сжег ее смертоносную слюну. Новый столп огня обрушился на женщину с кудрявыми волосами; Маргарита попыталась увернуться, однако ее волосы, одежда вспыхнули; с необузданной жестокостью красное пламя в считанные мгновения превратило ее в факел.

Потрясенная смертью верной подруги, Ксения на секунду остолбенела, а Дюк повернул к ней желтоватое лицо и пошевелил усами:

- Я должен доставить тебя в Орден. Но при данных обстоятельствах, думаю, это не обязательно.

Теперь и Ксения выпустила «огненного дракона» в своего врага, Дюк захохотал, увернулся и начал свою атаку! Евгений прижался к стене и с ужасом наблюдал, как рядом с ним началось настоящее светопреставление, как рвался, ревел огонь! Муромцев понимал, что является абсолютным нулем в сражении неведомых, могущественных сил, что ничем не сможет помочь Ксении, но все равно… проклинал свою беспомощность!

…Крик был настолько сильным, что заглушил все другие звуки. Дюк вспыхнул, повалился навзничь. Ксения повернулась к Евгению:

- Беги! И ты еще спасешься!

Сама она нырнула в возникший в стене проем; стена стала задвигаться, Муромцев едва успел проскочить вслед за Ксенией.

Он стоял в темноте, сделав шаг вперед, чуть не покатился по ступенькам.

- Опять ты? – послышался голос Лопухиной-Снежанской.

- Я! – признался Евгений.

- Ну, что тебе надо?

- Быть рядом с тобой…

- Это невозможно.

- Почему?

- Меня опасно любить. Особенно простолюдинам.

- Я простолюдин?

- Конечно. Я подниму стену, ты выйдешь. Только осторожно. Там может быть ВСЕ, ЧТО УГОДНО….

- Нет. Я пойду с тобой.

- Сумасшедший! – простонала Ксения. – Ладно, на уговоры времени нет. Будь внимательнее, здесь ступеньки.

Пока они спускались, Евгений держался за руку Ксении, которая, по-видимому, прекрасно ориентировалась в темноте. Наконец ступеньки закончились, небольшая комната была освещена тусклым красноватым светом. Помещение почти пустое, но в его центре – большой гроб.

- Кто?!.. – прошептал Евгений (Он хотел спросить: «Кто захоронен там?»)

- Неважно. Идем со мной, раз уж ты ввязался в это дело.

Рядом открылась металлическая дверь, Ксения приказала Муромцеву следовать за ней…


…Дюк очнулся. Оказывается, он жив! Его удивительный по силе организм выдержал и этот удар. Только что-то не так?.. Проклятье! Чернота перед левым глазом. Он хотел прикоснуться к нему рукой… И тут понял, что и левой руки тоже нет! Превозмогая боль, он поднялся, подошел к зеркалу. Левая часть лица представляла сплошной кусок черного паленого мяса. «Сука! Сначала убила моего отца, теперь вот и меня превратила в калеку!» Он знал, что она ушла тайным ходом в подземелье, и не собирался останавливаться в своем преследовании. На собственную жизнь ему было наплевать, точно так же, как и на решение Ордена доставить Ксению живой. Чувство мести заглушило в нем любую здравую мысль. Дюк, применив все свои приобретенные в Ордене знания, весь свой магический опыт, нашел способ открыть тайник. Стена вновь раздвинулась, он вошел в зияющее черное пространство. Теперь - по ступенькам вниз!

Комната, где оказались Ксения и Евгений, была наполнена зеленым сиянием; сиянием настолько ярким, что Муромцев подумал, будто перед ним разгорается вселенский ЗЕЛЕНЫЙ ОГОНЬ. Он интуитивно отступил, однако Ксения сказала:

- Идем! Повернуть назад – значит обречь себя на погибель.

Евгений пошел за своей спутницей, и теперь находился в эпицентре зеленого сияния. Как больно глазам!.. Как в его любимой детской сказке про Изумрудный Город, где на башнях горели сотни изумрудов.

Он заметил перед собой возвышение в виде круга. Он даже спросил Ксению:

- Это что? Круг?

- Да. Но он, к сожалению, пока НЕ ЗАМКНУТ. Поднимись и встань вот здесь. Так… Держи меня за руку, но держи как можно крепче! Если отпустишь, случится непоправимое.

Евгений жадно схватил ее руку, он не отпустил бы ее ни за что на свете! Ксения начала что-то говорить, Евгений пытался вникнуть в смысл произносимых фраз, но волнение и доносившийся непонятно откуда нарастающий гул мешали сосредоточиться. Что же она говорит?

…Какой непонятный язык… непонятные слова…

Перед глазами вдруг все закружилось, завертелось. Муромцеву показалось, что они с Ксенией взмыли вверх… Исчезла комната с зеленым сиянием, исчезли особняк и окружающий его лес. Теперь перед ними – усеянное звездами небо! Здесь нет никаких преград, и дышится так легко и свободно, что хочется среди этих звезд ТАНЦЕВАТЬ.

Но ощущение радости длилось недолго. Внезапно возникли боль и ломота в суставах. Боль усиливалась до невозможности, словно кто-то отбойным молотком дробил каждую кость Евгения. Он стонал, кричал, сжимал до крови губы, чувствовал, что теряет сознание, и уже готов был отпустить руку.

- Потерпи! Еще немного! – молила Ксения.

Это не ложь, не успокоение несчастного, боль действительно отступала. Евгений увидел, как черное небо озаряется проблесками света, сначала робкими, потом все более смелыми. И вот уже свет набирал силу с такой быстротой, что от прежних черных красок не осталось и следа.

Над Ксенией и Евгением горело яркое солнце…


ховард джонс, биовульф.jpg

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА VIII

ЕЩЕ ДО РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА…

Яркое солнце не было раскаленным, и над всем здесь веяла приятная прохлада. Рядом текла река, от нее и веяло холодком. Вода казалась чистой, как хрусталь, плескалось столько рыбы, большой и маленькой, что у Евгения захватило дух: только опусти ладони, и она безо всякой приманки приплывет тебе в руки. Воздух был чистым, вкусным, лишенным даже капли гари и пыли. Муромцев огляделся: вокруг цвело поле, а за ним виднелся дремучий лес. Не видно ни строений, ни человеческой души.

- Где мы? – воскликнул Муромцев.

- Я и сама хотела бы это знать, - ответила Ксения. – Судя по всему, мы не только переместились во времени, но и отклонились в пространстве. Но отклонились, думаю, недалеко… Нет, мы почти не отклонились!

- Переместились во времени? Ты хочешь сказать, что можешь перемещаться во времени?

- Это не так сложно…

- Да что ты? – глаза Евгения округлились. – Вековой мечтой человечества было покорение времени. Сколько фантастических романов написано, сколько… Нет, я не верю! Ты разыгрываешь меня. Невозможно!

- Невозможно для вас, простолюдинов, - грустно улыбнулась Ксения. – Вы не в состоянии определить точку возврата.

- Точка возврата?.. Что это? – воскликнул пораженный Муромцев, которого не обидело даже слово «простолюдин».

- Как ты думаешь, время одномерно? – лукаво поинтересовалась Лопухина-Снежанская.

- По крайней мере, так считает большинство философов, - сказал Евгений, но уже не так уверенно…

- Вот здесь их главная ошибка. Движение времени происходит по замкнутому кругу, где нет ни начала, ни конца. Ты поднимаешься на некую точку, а потом возвращаешься к исходной.

- Поднимаешься на некую точку, а потом возвращаешься к исходной… - тупо повторил Муромцев.

- Все в нашем мире движется по замкнутому кругу. Рождение человека, его смерть и последующее рождение через его потомство… Помнишь, при первой нашей встрече ты пытался рассказать мне о самой древней, неведомой нам Руси.

- Да…

- Суть твоих рассуждений сводилась к тому, что и в стародавние времена здесь уже была цивилизация. И какая!

- Да, я считаю, что наша цивилизация гораздо старше, чем принято считать в официальной науке. История мира вообще строится на предположениях, часто домыслах… Тот же Египет существовал не за четыре тысячи лет до нашей эры, а, как минимум, за шесть, причем в неизвестный нам период этой удивительной страны ее развитие, возможно, носило даже более глобальный характер: египтяне делали сложнейшую трепанацию черепа, лечили катаракту глаз, ставили на зубы золотые коронки. Но какое отношение все это имеет?.. – он даже не мог сформулировать свою мысль. - И где все-таки мы?!

Евгений хотел задать и еще один вопрос: «Кто ты, удивительное создание, в чьей юной голове сконцентрированы такие сложные познания?», но пока не решался…

- Вот видишь, - сказала Ксения, - ты сам, вольно или невольно, приходишь к выводу, что развитие идет не по спирали вверх, а по кругу. Но если круг РАЗОМКНУТЬ, наступает гибель материков, территорий, целых цивилизаций. И вот его РАЗОМКНУЛИ! РАЗОМКНУЛИ над территорией России.

- Кто?!.. Почему?

- Вспомни, сколь опасен запретный плод с Древа Познания, - кратко и уклончиво ответила Ксения.

В обычной ситуации вспыльчивый Муромцев обязательно бы наговорил бы лишнего. Но сейчас он смолчал. Он просто не мог обижаться на Ксению, да и, возможно, она права насчет Древа Познания?..

Как-то в детстве он случайно услышал изречение отца: «Меньше знаешь, спокойней спишь». Тогда он недоумевал: как это так? Знать нужно много, очень много! Он с удвоенной энергией стал стремиться к знанию, втайне посмеиваясь над отцом. И вдруг именно сейчас вспомнил его слова… Вспомнил уже не с недоумением и не со смехом.

Но где они сейчас?.. Где?!..

- Думаю, нам нужно вон в ту сторону, - Ксения кивком указала на лес.

Муромцев не стал спорить. Не исключено, что она уже побывала в подобных «временных переделках».

Воздух по-прежнему пьянил Евгения, только не тем хмелем, который он ощущал, когда на даче убегал от превратностей судьбы в тишину хвойного леса. Воздух этих мест кружил голову удивительным ароматом: словно неведомый волшебник уничтожил поблизости все сердито пыхтящие чадом заводы, бесконечно суетящиеся вонючие машины и насадил повсюду благоухающие цветы. В десятый, в двадцатый раз Муромцеву хотелось закричать:

- Где мы?!!

События последнего времени складывались в невероятную, парадоксальную цепочку: дом Ксении, где происходили непонятные и жуткие события, какое-то подземелье, комната в зеленом сиянии, что-то похожее на полет, вызвавший сначала чувство радости, а затем – боль во всем теле. И… Что «и»? Слова Ксении о том, что они переместились во времени… Это шутка? А разговоры о каком-то круге, который РАЗОМКНУЛИ, тоже шутка? Но если все это шутка, то – в сотый раз:

«Где мы?! Что за райское место нас окружает?»

Евгений шел по полю, постоянно оглядываясь на прекрасную спутницу, лицо Ксении было напряженным, точно она чего-то ожидала. Он не выдержал:

- Ксения…

- Тсс! – прошептала она. – Запомни: ни во что не вмешивайся и ничего не бойся.

Ее предупреждение прозвучало за секунду до того, как рядом тревожно зашелестела трава… Перед их глазами возникли двое мужчин, каждый в кольчуге и шлеме. Вид они имели воинственный, в руках одного блестел меч, крестовидной формы, другой играл боевым топором (кельтом). Пораженный их неожиданным появлением, Евгений встал в боевую стойку. Но тут же решил, что это какая-то игра, а игроки специально переоделись в костюмы витязей далекого прошлого. Он рассмеялся.

- Это не игра! – тихо сказала Ксения.

- Вы наши пленники, чужеземцы! – заявил высокий, русобородый человек с мечом в руке. Хотя голос его звучал приятным баритоном, в нем слышались грозные нотки.

- Мы не враги и не чужеземцы, - мягко произнесла Ксения. – Мы друзья.

Взор человека с мечом стал удивленным, на мгновение он будто бы даже смягчился, но только на мгновение! Он перевел взгляд на Евгения и сурово спросил:

- Кто вы?

Муромцев полез было во внутренний карман пиджака, чтобы достать свое удостоверение, но острый меч коснулся его горла, Евгений ощутил резкую боль…

- Я только хотел показать документ!

Две пары глаз уставились на него сначала непонимающе, затем в них с новой силой вспыхнуло подозрение, точно слово «документ» имело некий сакральный смысл. На помощь пришла Лопухина-Снежанская:

- Мы безоружны и готовы идти с вами!

- Тогда вперед! – приказал человек с мечом.

Они продолжали путь по полю, только теперь уже под конвоем странных людей. «Кто они? – без конца размышлял Муромцев, - если актеры, то игра зашла далеко и слишком затянулась. Если они бандиты и желают прикончить нас, почему Ксения не применит свои поразительные способности?..»

- Не воспринимай это как игру, - повторила Ксения, однако ее тут же прервал окрик:

- Идите молча!

А природа продолжала звенеть, петь на разные голоса, от наполненного эликсиром чистоты воздуха ноги Евгения заплетались, гораздо больше, чем от страха. С каким удовольствием он бы упал в траву, но недружелюбные толчки в спину заставляли его идти дальше.

Они подошли к лесу, и тут Евгений краешком глаза заметил, как беспокойно повели себя воинственные «стражники». Вскоре и сам он понял причину их тревоги: невдалеке раздался волчий вой.

билибин, волк.jpg

«Господи, еще волков нам не хватало!»

- Быстрее! Быстрее! – заторопил их человек с мечом.

Лес был похож на тот, что окружал дачу Муромцева: ели, дубы, заросшие травой огромные участки земли, через которые пробивалась узкая дорожка… Нет, опять - то, да не то!

Только спустя некоторое время Евгений понял, что отличало это место: его словно не коснулись гримасы «цивилизации». На полянах под деревьями валялись пластиковые бутылки, пустые банки от «продвинутых напитков», бумажные пакеты с протухшей едой. Но куда их ведут по узкой тропе незнакомого леса?

- Быстрее! – повторяли стражники.

Волчий вой слышался совсем рядом, казалось, хищники вон за тем могучим дубом, что справа от них, в лучшем случае, за следующим… Люди в одеждах древних дружинников приказали пленникам остановиться; русобородый обвел взглядом чащу, ноздри его раздулись:

- Странно волки ведут себя. Летом они на людей не нападают… Вперед!

Они прошли еще немного и оказались на небольшой поляне. В ту же секунду серая стая выскочила прямо перед ними. Волки подбирались и подбирались, грозно рычали, клацали клыками. Их было слишком много, чтобы помышлять о равной битве!

Тем не менее, русобородый и его товарищ, позабыв о пленниках, стали грозно размахивать оружием, теперь хищники приближались более осторожно, они разделились и подходили с разных сторон. Вот первый, самый крупный волчище (вожак!) уже приготовился к прыжку…

Но тут произошла неожиданная вещь! Ксения выставила вперед руку, и точно огненная молния сразила вожака и еще нескольких волков. Остальные заволновались, отступили, однако их вид явно говорил о том, что они попытаются напасть снова. И опять молния ударила в центр волчьей стаи. Шкуры хищников загорелись, с жалобным воем они кинулись прочь.

Последовала секундная пауза, после которой русобородый воткнул в землю меч и опустился перед Ксенией на колени. Его примеру последовал и второй воин.

- Посланница Матери-Земли, прости, не признали тебя, - воскликнул русобородый. - Нашему вождю был сон, что ты скоро явишься к нам в городище. Явишься, дабы помочь разобраться в возникших распрях и неотложных делах. Прости нас и ты, Слуга Посланницы Матери-Земли.

- Да, я пришла, чтобы помочь, - ответила Ксения, а Евгений в ответ вежливо наклонил голову. Пусть он будет слугой. Главное, чтобы эти странные люди не предприняли по отношению к ним новых враждебных выпадов.

- Ведите нас к вождю, - распорядилась Ксения.

Воины вскочили, один теперь шел впереди, прорубая густые заросли, второй держался позади на почтительном расстоянии. Ксения вдруг спросила:

- Какой год сейчас?.. Я слишком долго шла и потеряла счет времени.

- В Москве две тысячи шестнадцатый год…

Начало фразы несколько успокоило Евгения, но окончание окончательно сбило с толку:

- …От сотворения мира.

«Так какой сейчас год?»

Лес они прошли довольно быстро, и вышли на открытую местность. Перед ними предстал вид, от которого у Муромцева захватило дух…

гиперборея.jpg

Он увидел город, словно сошедший с картины, повествующей о стародавних временах на Руси. Окружено было городище большим, наполненным водой рвом, через который перекинут мост; за высокими деревянными стенами виднелись остроконечные сторожевые башни. Сами стены убегали куда-то далеко в неизвестность, так что определить истинные размеры поселения, казалось, невозможно. Русобородый и его спутник первыми ступили на мост, приглашая гостей проследовать за ними.

Ворота открылись, и перед Евгением возникло продолжение сказки. Теперь он поверил, что Ксения не шутила, когда говорила, что они пересекли время. Нет, это не голливудский блокбастер, не искусно загримированные актеры. Это реальная жизнь, с реальными персонажами… Муромцев едва мог справиться с собой от нового приступа изумления.

Их сразу же окружила толпа людей – мужчины и женщины разных возрастов, дети и старики. Мужчины - в основном среднего роста, крепкого сложения, с классическими славянскими чертами лица – светлоглазые, длинные русые волосы расчесаны на пробор; одеты они были в длинные домотканые рубахи и порты, практически все носили бороды. В облике каждого просматривались природное благородство, мужество, отвага. С такими шутить не стоит!.. Но, как говорится, если мужчина – олицетворение силы нации, то женщина – символ её красоты. Действительно, многие женщины были как на подбор красавицы, в их больших, похожих на голубые блюдца глазах читалось бесконечное любопытство. Носили красавицы длинные, вышитые орнаментами рубашки, которые они заправляли в юбки, очаровательные головки украшены кокошниками или расписными платками. Евгений как историк сразу обратил внимание на несколько странную остроконечную форму кокошников…

Толпа продолжала с изумлением глазеть на гостей. Многих, очевидно, удивляла их странная одежда. Сопровождавший Лопухину-Снежанскую и Муромцева русобородый воин громко провозгласил:

- Это Посланница Матери-Земли. Она явилась! Сбылся вещий сон Верховного вождя Миролюба. На наших глазах она пламенем сожгла стаю волков, в которых обернулись наши враги – лесные люди.

Все почтительно опустились на колени и склонили перед Ксенией головы. После чего русобородый воин предложил знатной гостье и ее «слуге» проследовать в дом Верховного вождя. Муромцев осторожно прошептал Ксении:

- Некоторые странные детали не позволяют мне определить то примерное время, в котором мы оказались.

- Сейчас где-то восемьсот с лишним лет до Рождества Христова, - так же тихо ответила Лопухина-Снежанская.

- Значит, древнейшее поселение здесь тоже называлось Москвой?! – воскликнул Евгений. – Я знал, что наш город гораздо старше, чем пишут летописи, знал, что разница, возможно, составляет века, а то и тысячелетия! Но чтобы сохранилось даже название?!..

Муромцев шел, жадно вглядываясь в мир, о котором так много писал, и все, что находилось вокруг, словно подтверждало его теорию о великой, но неизвестной нам славянской цивилизации. Узкие улицы были вымощены деревом, вдоль них за заборами из высоких кольев выглядывали курные домики (то есть дома, где дым выходил через дырку в потолке или через окно – прим. авт.) с затянутыми пузырем окнами; но такая картина наблюдалась в основном на окраине. Чем дальше в центр городища, тем строения становились выше, красивее, богаче, теперь уже из-за заборов просматривались рубленные, пятистенные терема, крыши у которых покрыты тесом (очевидно, здесь жили состоятельные горожане). С первого момента появления в древнем городище Муромцева поразили ворота домов, украшенные изумительной резьбой… Нет, даже не сама резьба, говорящая о мастерстве и художественном вкусе строителей, а изображенные символы и знаки! Очень много крестов и свастики, руничные надписи, где, видимо, зашифрованы некие послания…

Кольцеобразные кварталы сменяли друг друга, и, пока Ксения и Евгений продолжали путь, их сопровождала толпа зевак, которая все росла. Повсюду слышался почтительный шепот: «Посланница Матери-Земли». Иногда навстречу ехала повозка, или шли стада овец и коров. Пастухи играли на дудочках, и простые звонкие серебристые мелодии древнего мира казались столь прекрасными, что хотелось их слушать и слушать! Животные расступались, а пастухи ненадолго отводили от губ волшебные дудочки, чтобы так же склониться перед Ксенией. Но вот стадо оставалось позади, и вновь возобновлялись веселые пастушьи трели.

Неожиданно спокойные картины города сменились иной - бурной: несколько мальчишек примерно от десяти до двенадцати лет отчаянно лупили друг друга, лупили безжалостно, разбивая в кровь лица, не обращая внимания даже на долгожданную гостью. Они вообще позабыли о чем-либо! Есть противник, с которым надо справиться, остального для них сейчас не существует… А старики спокойно наблюдали, ни во что не вмешиваясь. И только когда кто-нибудь из маленьких бойцов терял остатки сил, старики подходили к нему, поднимали, обтирали кровь и вели к дому. Там ему приложат свинцовые примочки, но никто – ни мать, ни отец, ни старшие братья не бросят даже полслова упрека. Будущие воины!

билибин, дворец.jpg

Так Ксения и ее свита шли по улицам и кварталам более часа, но наконец остановились перед новой толстенной стеной с охраняемыми (как и сам вход в городище!) стражниками воротами. Когда их миновали, перед взором Муромцева возникло новое чудо, чудо из чудес! Несколько домов, похожих на сказочные терема, окружали главное трехэтажное здание: лучи солнца падали на его покрытую тесом, выкрашенную охрой крышу, преломлялись и из желтых превращались в красные; стены сложены из бревен, так что и руками не обхватишь, между бревнами – мох, ставший от времени золотистым, маленькие квадратные окна с закругленными углами украшены изумительной резьбой - здесь и солнце, и хляби небесные (т. е. тучки. – прим. авт.), и, конечно же, кресты и свастика. Гостей встречали с несколько десятков человек, но вниманием Евгения сразу завладел мужчина лет пятидесяти, с живыми пронзительными глазами, крупным орлиным носом и рассыпанной по густым волосам проседью. По отношению к другим он держался несколько властно, но перед Ксенией тут же склонил голову:

- Приветствую тебя, Посланница Матери-Земли. Мои люди уже рассказали обо всем, что случилось в лесу. Я видел вещий сон, что ты скоро явишься к нам, дабы помочь в разрешении нелегких дел.

- Приветствую тебя, Верховный вождь Миролюб, - в свою очередь ответила Ксения. – А это мой верный помощник Евгений.

- И я приветствую тебя, Верховный вождь Миролюб, - Муромцев, следуя древним традициям славян, первым наклонил голову.

- Спасибо, Евгений, будь в моем доме желанным гостем - ответил Миролюб. Вслед за ним к Ксении и Евгению с радушными словами обратились уже немолодая женщина с приятным, немного бледным лицом - жена Миролюба Любава и группа сопровождавших вождя знатных горожан – членов Совета старейшин.

Гостей проводили в огромную гридницу, в центре которой стоял накрытый белой скатертью стол, и суетливые слуги спешили заставить его всяческой снедью. Евгений, хоть и чувствовал голод, начал с жадностью рассматривать расписанные различными рисунками стены. На рисунках доминировала в основном одна и та же тема: воины-славяне сражаются с врагами. Вот один из них, верхом на коне, пронзает мечом недруга с восточным лицом и обращает в бегство других его соплеменников. Вот кровавая битва у реки, а вот… очень любопытный сюжет: на огромном дубе сидит чудовище, засунув в рот два пальца, очевидно, чтобы издать свист, а витязь, что стоит рядом с дубом, пустил стрелу, которая вонзается чудовищу в его единственный глаз. Муромцев сразу вспомнил былину об Илье Муромце и Соловье-разбойнике. Не из этих ли стародавних времен берутся ее истоки?

Рисунки, рисунки… А это что? Женщина отрубает голову змею? Интересно, каково же было истинное положение женщин в древнем мире?

Внезапно он ощутил легкий укол в голове, а затем прозвучали слова Ксении:

- Не удивляйся ничему, что бы не услышал, не выражай восхищения или неудовольствия их словами и планами. Не выдавай себя! Для них ты слуга или помощник Посланницы Матери-Земли, любое их деяние, вся их история для тебя – открытая книга.

Евгений взглянул на Лопухину-Снежанскую: ее губы не шевелились, однако голос ее он СЛЫШАЛ!

Гостям преподнесли серебряные чаши для мытья рук и полотенца, а потом пригласили на трапезу. Муромцев сел на скамью по левую сторону от Ксении, Миролюб – по правую. Стол, как и свойственно русскому столу с самой глубокой древности, ломился от изобилия. На больших серебряных подносах лежали жареные дичь, телятина, лебеди, пироги, серебром переливалась рыба. И каких только лакомств здесь не было! Миролюб предложил выпить за здоровье Посланницы Матери-Земли, и вот мед (вождь похвастал, что мед этот столетней выдержки) полился в расписные деревянные кубки. Евгений отпил несколько глотков («Хмельной напиток!») и внимательно вгляделся в лица тех, кто пировал вместе с ним. За исключением Ксении здесь находились одни мужчины; в их умных проницательных глазах вместе с искренней радостью читались… тревога и озабоченность. Никак в городище что-то случилось? Евгений подумал, что Ксения наверняка уже все знает. Он украдкой взглянул на нее. Как и тогда, при их первой встрече в доме Ливеровых, лицо Лопухиной-Снежанской не выражало никаких эмоций. И тут Муромцев догадался: она изучает их всех! Изучает для каких-то лишь ей одной известных целей…

- В этом году надеемся на хороший урожай, - сказал Миролюб. – Слава Богу!

Собравшиеся за столом повторили: «Слава Богу!», принялись за еду, Миролюб приказал слугам вновь наполнить кубки. Но тут дверь гридницы распахнулась, и на пороге возникла высокая статная девушка с красивым, румяным лицом и дерзким взглядом. Миролюб сразу поднялся:

- Тебя никто сюда не звал, Забава! Выйди вон, не нарушай закон предков.

- Хорош Верховный вождь, - расхохоталась девушка. – А когда на город напали поганые люди из лесов, кто бился в первых рядах? Коротка стала твоя память, Миролюб! Еще недавно ты прилюдно обнял меня, сказал: «Вот девица - уродка!» (на языке древних славян слово «урод» имело прямо противоположное значение. В данном случае Миролюб сказал: «Вот девица уродилась!» - прим. авт.), а теперь оскорбляешь? Гонишь из дома как презренное существо?

- Никто не оскорбляет тебя. Но ты нарушаешь Правило. Ни одна женщина не сидит на мужской половине. Иди к женщинам, и устраивайте там свой пир по случаю прибытия знатной гостьи. Мужчины никогда не зайдут к вам, и не посмеют нарушить ваш покой…

- Ни одна женщина?! – Забава выхватила меч, со свистом рассекла им воздух. Глаза ее засверкали под стать клинку. – Кто из сидящих здесь мужчин готов сразиться со мной?

- Забава!.. – попытался урезонить ее Миролюб.

- В кровавой битве я покупаю себе право находиться здесь, рядом с вами. Так кто же рискнет?

- Давай спросим у мудрейшей. – Крикнул Верховный вождь. - Пусть спор наш разрешит Посланница Матери-Земли. Что будет с нами, если отринем Правила, что завещаны отцами? Куда придем, коль даже в малом отречемся от их вековой мудрости? В конце концов, малое окажется большим.

- Как ты красиво говоришь, Миролюб! – снова захохотала Забава. – Так почему же в трудную минуту ты призвал меня и мой женский отряд защищать тебя?

- Не меня ты защищала, а землю свою! Получила ты за это золота и драгоценностей ни меряно. Но не проси нарушить закон!

- Зачем мне твое золото, раз закон несправедлив. Трусы пируют с тобой в гриднице, а воина ты гонишь!

- Решай, Посланница Матери-Земли, - попросил Миролюб, чувствуя, что дело пахнет крупной ссорой.

Как же романтику Муромцеву хотелось, чтобы Ксения поддержала прекрасную воительницу, однако она поднялась и сказала:

- Не велено мне вмешиваться в людские распри, поучать тому, до чего вы должны дойти сами. Если закон существует, его надобно исполнять, если он несправедлив, его нужно отменить…

Забава вновь рассекла мечом воздух, и вышла из гридницы. Старейшины начали наперебой хвалить мудрость Посланницы Матери-Земли, и только один из них сказал:

- Не поторопился ли ты, Верховный вождь? Если Забава соединится с твоим соперником Бориславом, ждут Москву и распри и потрясения.

- А чтобы не было у нас больше внутренних распрей, пора ввести княжеское правление, - ответил Миролюб. – В любой стае есть вожак, иначе стая не выживет.

- Мы не стая, - напомнил Миролюбу тот же старейшина.

- Все живое в мире подчинено одним правилам. Стая слушается вожака, ибо он выполняет ее волю, ведет ее тропами, помогающими насытиться и избежать опасностей. Точно так же и Москва, которую я столько времени веду к богатству, славе, процветанию, Москва, ставшая ныне сердцем арийского мира, как никогда нуждается в мудром вожаке. Мы стали лакомым куском для многих! Нужно и себя сберечь и другим зубы показать!

- А что делать с Бориславом? – спросили Миролюба сразу несколько старейшин. – Он никогда не согласится на твое княжение.

- Все зависит от вас, друзья. Если Совет старейшин примет решение о княжеском правлении в Москве, Борислав обязан подчиниться. А коль не согласится, пусть ищет себе ту землю, чьи законы соответствуют его желаниям… А теперь выпьем вновь за нашу гостью и молодого воина, что послан ей в подмогу!

Все подняли кубки, снова раздались здравицы в честь Посланницы Матери Земли. После Миролюб сказал:

- Хочу развлечь вас всех рассказом старого Бояна.

Перед гостями появился высокий старик, он настроил гусли, зазвучала музыка, а вослед раздался его чистый, красивый голос. Голос завораживал, увлекал пережить с героем повествования удивительные события…


боян

ГЛАВА XIX

РАССКАЗ СТАРОГО БОЯНА

- …История эта, друзья, была известна еще во времена славного Словенска. Когда страшный мор унес жизни многих и многих сего великого городища (сердце Евгения забилось сильней, здесь тема его диссертационной работы), и лишь немногие смогли выжить и построить Новоград («Очевидно, имеется в виду Новгород», - подумалось Муромцеву), они передали потомкам предания о своем соотечественнике Садко: лучшем гусляре, какого знала история, да еще и бесстрашном купце. Плавал Садко по морям и океанам, плавал даже в тех местах, где затонула некогда грозная Атлантида, чьи цари отдали свои знания и право наследовать славные дела гордому племени славян. Доходили корабли Садко до далекого запада, где жили люди красного цвета…

садко.jpg

«Вот это да! – поразился Евгений, - значит, история о Садко значительно древнее, чем представлялось всем нам?! И он доходил до тех мест, где затонула Атлантида!.. Выходит, нашим предкам была известна эта таинственная страна?.. И не просто известна! «…Чьи цари отдали свои знания и право наследовать славные дела гордому племени славян…» Мы прямые наследники атлантов?

А что значит люди с красным цветом кожи? Индейцы?.. Скорее всего. То есть наши предки задолго до Новой Эры плавали в Америку?»

Сколько бы вопросов он задал сейчас Миролюбу и старейшинам! Но тут вспомнил предупреждение Ксении. Приходилось молчать! Молчать, стиснув зубы, дабы язык ненароком не развязался.

Совершенно сбитый с толку Муромцев в который уже раз готовился слушать известную почти наизусть былину о Садко. И тут он понял, что еще никогда не слышал ее в первозданном виде.

- …Плыл Садко по морю, но вдруг рассвирепело оно, забурлило! Волны поднялись, застучали о корму кораблей, а иные взлетали аж на палубу и со звериной яростью набрасывались на дружинников славного купца. Ветер оглушал сердитым воем и рвал, сбивал паруса. Буря грянула внезапно, точно по велению злых сил. Еще недавно тридцать кораблей Садко весело бежали по синим просторам. Бежали, полные золота, серебра, разных иноземных товаров, кои везли в свой родимый Словенск. И вдруг такая напасть!.. А потом вообще случилась вещь страшная, непонятная: встали корабли и двинуться никуда не могут. Встали, будто прикованные к одному месту. А буря-злодейка трепала, трепала их. Да грозно стонал ветер!

- Что же это такое?! – кричал кормщик корабля, на котором находился сам Садко. – Ни вперед, ни назад! Никуда!

- Как же ты не определил, что надвигается буря? Спокойно переждали бы! – негодовал Садко.

- Зря ругаешь меня, хозяин! Сколько плавал, подобного чуда не видывал! Клятву даю! Коли вру, пусть на меня больше ни одна красавица не взглянет! Не иначе, какая-то нечисть взяла нас в кольцо и не желает отпускать.

Тут судно так подбросило, что кормщика и многих дружинников с ног посбивало. Садко устоял, бросился на помощь товарищам. А кормщик, поднявшись, все-таки докончил свою мысль.

- Может, сам Морской Царь с нас дань требует?

Лишь только кормщик произнес эти слова, море чуть-чуть успокоилось. Те дружинники, что с недоверием относились к рассказам о неведомых морских правителях, призадумались. Много разных судов не возвращались и уже никогда не вернутся домой! Где нашли они свою могилу?..

И сказал тут Садко:

- Видать, прав ты, кормщик. А коли так, надо задобрить Морского Царя. Бросьте ему целую бочку серебра!

Полетел за борт большой бочонок с серебряными слитками. Вроде бы притихла буря. Но тридцать кораблей продолжали стоять на месте, покачиваясь на волнах.

- Дар-то он принял, да тот ли был дар? – задумчиво промолвил Садко.

- Пересчитывает! – уверенно заявил кормщик. – А по правде, так это ни в какие ворота не лезет. Если уж цари открыто начинают требовать мзды, что остается делать их приближенным? Любой царский пес теперь спокойно заявит: раз господин дары берет, чем я хуже?

- Помолчи! – разгневался Садко. – Не зли его!

- Как знаешь, хозяин. Я тебе только скажу: не остановится он на этом… Клятву даю, не остановится! Коль ошибаюсь, пусть у нас в Словенске вино подорожает!.. Когда чего-нибудь на дармовщину получаешь, аппетит всегда возрастает.

И ведь прав оказался кормщик! Вновь забурлило море, застонал ветер, закачались по волнам корабли. Снова неведомые силы старались посеять в душах дружинников страх. И заметил мрачно кормщик:

- Предупреждал я тебя, хозяин. Жаден он, видать, не в меру.

- Дайте ему бочку золота! – потребовал Садко.

Полетел в море второй бочонок, на сей раз с золотыми слитками и монетами. Волны с удовольствием проглотили и его, а буря на некоторое время стихла. Все понадеялись, что Морской Царь на этом успокоится. Ан, нет, недолгим было затишье. Опять разыгралась стихия. Никак не желал отпускать властелин моря корабли. Чем больше серебра и золота получало море, тем жаднее, ненасытнее казались бурлящие волны.

- Заберет у нас он все до последней нитки! – заволновалась дружина. – С чем домой возвратимся?

И тогда Садко поднялся на корму, громовым голосом закричал:

- Слыхал я о твоих проказах, могущественный владыка. Еще великий Гомер пел о том, как погубил ты множество кораблей у берегов Эллады. Отдали мы тебе дани столько, сколько могли. Но не требуй большего, не пытайся поставить нас на колени…

«Они слышали об Элладе и Гомере?!» - продолжал поражаться Муромцев.

- …Так что же нужно тебе, могущественный владыка?! – сквозь рев ветра повторил Садко.

И послышался из морской пучины громовой голос:

- Тебя самого! Только гусли не забудь!

Вздыбились волны, с жадностью взирая на корабль, заревело, завыло море на разные голоса. Завыло так, что даже храбрые дружинники пришли в смятение. Кто-то еще пытался его перекричать, что, мол, нельзя поддаваться угрозам морского чудища, надо сражаться за хозяина, но разве из этой ловушки выбраться! Посмотрел, посмотрел Садко на бушующую стихию, вспомнилась ему опять песнь Гомера о том, как Посейдон похитил лучшего певца во всей Элладе и держал его в своем подводном дворце («Что это за произведение у Гомера? - размышлял Муромцев. – Сколько же знали наши предки того, чего не знаем мы?») И сейчас Морской Царь не отступит. Не захотел Садко верных друзей смертельной опасности подвергать. А что до него самого… Такая уж судьба у горемыки… И тут пришла ему в голову мысль хитрющая: «Хорошо, Морской Царь, хочешь ты меня невольником вечным сделать, чтобы по велению твоему ублажал господина я игрой и пением. Сыграю, спою! Но спою так, что не обрадуешься. Век меня помнить будешь!»

Взял он свои гусли удивительные, и никому невдомек было, что получил он их от самого Вышнего (историки считают, что у самых древних славян было единобожие. – прим. авт.), когда тот случайно услышал пение молодого гусляра и был зачарован им…

Попрощался Садко с друзьями и помощниками, встал у самого борта и закричал:

- Я готов, Морской Царь!

Слова его пронеслись сквозь стоны волн, и тут глазам изумленных дружинников предстало диво дивное. Поднялась на поверхность моря огромная рыба. На ее спине сидел то ли человек, то ли зверь. Руки, ноги, голова, туловище – вроде все, как у человека. Только весь чешуей покрыт. Завопил он писклявым голосом:

- Прыгай сюда, Садко!

Прыгнул Садко прямо на рыбищу, да с трудом удержался на ее скользкой спине, стремительно понесла она пленника в морскую пучину. Провожатый протянул ему маленькую бутылку:

- Пей! Только обязательно до дна. Не волнуйся, ничего с тобой не случится. Пей, а иначе не сможешь спуститься в подводное царство к другу твоему, Морскому Царю.

Присмотрелся Садко к Провожатому. Глаза – бесцветные, рыбьи, зато нос - как клюв хищной птицы, руки холодные, точно к снегу прикасаешься.

- Пей! – повторил Провожатый высоким блеющим голоском. – И начнешь смотреть на вещи по-иному.

«Не слишком ли рьяно он уговаривает меня выпить? - подумал Садко. – Если Морской Царь приглашает, я безо всякого зелья спущусь к нему. А уж как на вещи смотреть, я и без него решу».

- Извини, но пить не стану!

- Как хочешь, - обиженно пропищал Провожатый. – Мы и так спустимся.

«Вишь, как обмануть хотел!» - подумал Садко.

Рыбища начала опускаться во неведомую глубину. Несколько раз Садко чуть не соскользнул, но Провожатый крепко его держал. Купец подумал: как он дышать-то здесь сможет? Однако случилось настоящее чудо: дышалось так же легко, как на земле…

Погруженный в нелегкие думы, Садко почти и не глядел на стаи проплывающих мимо рыб, на разные диковинные растения. Но когда рыбища остановилась, а Провожатый произнес:

- Приехали! Наше подводное царство!

Купец осмотрелся. Во многих местах он побывал, но такого и близко видеть не доводилось.

садко

Окружала подводное государство огромная стена из многих тысяч погибших кораблей. У разбитых трюмов, словно сторожа, «сидели» скелеты, «посматривая» пустыми глазницами на земного пришельца. Наверное, многие из этих мертвых «сторожей» когда-то, как и сам Садко, отважно бороздили на кораблях необъятные водные просторы. Огромные водоросли обвивали дома невиданные, усыпанные янтарем и даже жемчугом. Между теми «домами» важно проплывали рыбы: то круглые, как колобки, то похожие на змей, на ящериц, на ежей… Чешуя рыб цветисто переливалась, из огромных раковин за каждым шагом Садко следили невидимые загадочные существа.

- Иди за мной, - сказал Провожатый. – Дворец Морского Царя недалеко.

Они шли, а купец продолжал удивляться все новым чудесам. Из одного дома огромного, осыпанного драгоценностями, вылезло чудище аж о восьми ног, да приветливо замахало им всеми осьмью лапищами; а затем промелькнула русалка бесстыжая, промелькнула и исчезла, да остался в ушах купца ее заманчивый шепот: «Золото, Садко! Здесь столько золота!»

Миновали они улицу с янтарными и жемчужными домами и резко повернули направо. Возник перед глазами Садко причудливый дворец, построенный в форме трезубца. Три башни, искусно собранные из больших и маленьких раковин, украшены бриллиантами, изумрудами. Провожатый сразу заспешил:

- Пойдем, Садко, пойдем! А то владыка заждался нас!

Вход в удивительный трезубец охраняли две большие акулы, одетые в неведомую военную форму. Расступились они перед Садко почтительно, точно перед принцем каким. И вошел он во дворец…

васнецов, русалка.jpg

Муромцев будто бы и позабыл, что знает былину почти наизусть. Затаив дыхание, он слушал напевный рассказ старика, мысленно шепча: «Дальше! Что там дальше?»

- Поднимался Садко по лестнице, точно сделанной из чистого хрусталя. Стены украшали необычайные узоры, узоры складывались в рисунки: вот сам Морской Царь, вот его дворец, а вот группа русалок. Садко подумал: «До чего же талантливы местные умельцы!» Так и сказал вслух своему Провожатому, да тот ответил:

- Не наши это мастера, приглашал их сюда владыка со всего света. А за работу отблагодарил сполна…

Подозрение прокралось в душу гусляра: ах, вот оно как! Значит, не один он здесь его пленник.

Подошли они к двери огромной-преогромной, так же расписанной невиданными узорами, сама эта дверь тут же и распахнулась.

- Дальше иди сам, дорогой друг, - промолвил Провожатый, - наш владыка желает видеть тебя одного.

В тронном зале стены, пол, потолок выложены картинами чудными; повсюду - фонтаны, украшенные золотыми и серебряными фигурками диковинных обитателей морских глубин. В центре на троне в виде огромной раковины восседал властелин неведомого мира: лохматый, бородатый, с глазами, как морская бездна; одет он был в богатые, шитые золотом одежды.

- Подойди, друг Садко, - громовым голосом произнес Морской Царь.

Приблизился наш гусляр, поклонился. Хозяин поднялся навстречу. Роста он оказался исполинского. Садко ему еле до пояса доставал.

- Пойдем, гостюшка, потрапезничаем.

Морской Царь не дал гостю опомниться, подхватил его под руку, потащил в соседнюю комнату. Здесь большой стол ломился от всевозможных яств и вин. Несколько золотоволосых красавиц встретили владыку морского и его гостя низкими поклонами.

- Присаживайся! – хозяин насильно усадил Садко. И приказал служанкам: - Нам с моим гостем по большой чарке любимого вина.

Кубки наполнились какой-то жидкостью. Но Садко пить отказался.

- Как так? Почему? – Морской Царь сначала удивился, потом брови нахмурил. – Желаешь обидеть меня? Так гость не поступает.

- Я, царь, в гости не собирался. Ты меня не пригласил, а силком поймал, точно охотник дичь.

- Я и есть охотник. Кого хочу, того ловлю. У меня тут целый свет лепших (то есть лучших – прим. авт.) людей собран. Мудрецы умные вещи говорят, золотых дел мастера разное чудо творят. Есть даже люди с желтыми лицами с далекого Востока, они мне шелка прядут. Всех богаче я на белом свете.

- А от меня-то чего требуешь?

- Будто не ведаешь?.. Станешь теперь жить у меня и песни чудные петь.

- Как петь я смогу в неволе?

- Разве это неволя? Посмотри, друг сердечный, какая вокруг красота! Какое богатство! Ни в одной стране подобного не найдешь. Изумруды, алмазы, жемчуг, сундуки, набитые дорогими вещами… Все на них купить могу! Любого властителя под свою дудку плясать заставлю. Видел, какой дворец мастера построили! Ты не подумай чего, многие добровольно остались. У себя они за жалкие гроши трудились. А здесь в самые дорогие одежды вырядились. Золото без счета им даю! Эх, Садко, думаешь, познал ты богатство? Пойдем, покажу мои сокровищницы. Бери, что хочешь! Ничего для этакого гусляра не жаль! Мало станет, любой корабль с дорогим товаром закручу, заверчу, к себе утащу!

И так он посмотрел на гусляра, что того словно в омут потянуло. А подводный владыка ласково продолжал:

- Что тебе край твой северный, что тебе песни славянские? Знаю, как любишь ты землю родную, да только земля родная там, где хорошо, сытно, богато. Женю тебя на самой красивой девушке из моего царства. Вон их сколько готово услужить тебе! Ни одна не приглянулась?.. Других позовем! Эй! Сюда красавицы! Сюда!

И тут же перед очами Садко появились новые златокудрые девы, все, как на подбор: статные, лица белы, глаза большие, в них светятся огоньки. Головки наклоняют так, что аж петь хочется… Только слишком похожи одна на другую. Даже румянец на щеках играет одинаковый.

- Выпей! – все настаивает Морской Царь.

Вино поигрывает в серебряном кубке, вот рука Садко невольно к нему и потянулась. А жеманные красавицы глазки опустили и тоже зашептали:

- Выпей, выпей.

Усмехнулся морской владыка, приказал наполнить еще один кубок:

- Вот, возьми и второй. Поднеси его той, кого в жены себе выберешь.

Поддался гусляр искушению, взял он кубок, подошел к золотоволосым красавицам… Ох, до чего каждая пригожа! И вдруг ощутил холод… Откуда исходит он? Да от этих же красавиц. Хоть и пригожи лица, но какие-то неживые, точно маски на них надеты.

Сообразил купец, что хитрят здесь, дернул одну из девиц за волосы. Слетела маска с волосами, а под ней - рыбья морда! Даже кубок из его руки выпал, а Морской Царь тряхнул бородой и спокойно говорит:

- Что делать, друже Садко, раскрыл ты мой обман. Так ведь не обманешь - не проживешь. Побудешь у меня подольше, поймешь: маска ли, лицо ли – особой разницы нет. Скоро очень многие наденут на себя маски. Целые государства под масками жить станут. Ладно, привезем для тебя настоящую красавицу. Хочешь - из Словенска, хочешь из любого другого, даже самого дальнего уголка земли. А сейчас играй, гусляр, потешь морского владыку!

И он так стукнул кулаком по столу, что зазвенели все кубки, да и сам стол чуть не проломился. Садко же смиренно спросил:

- Что сыграть тебе, владыка?

- Чего-нибудь веселое. Хочу плясать до упаду.

- Пусть сбудется твое желание.

И как начал он играть, ноги Морского Царя сами пустились в пляс; от его топота заходило все вокруг ходуном. Пляшет он, пляшет, пляшет дни и ночи, а остановиться не может. Уже стены его дворца задрожали, а потом и вовсе рухнули - стало быть, не так уж хорош на поверку оказался труд иноземных невольников. Стража и слуги в страхе разбежались, а Садко ни один катящийся камень не тронул, точно был гусляр какой заколдованный. Все подводное царство закипело, волны подпрыгнули к самым облакам; закружило, затопило множество кораблей, залило во многих местах землю. И подумали люди, что начинается новый потоп, равный тому, что уничтожил города и государства. Вышний Бог, недовольный буйством морского владыки, начал метать вниз огненные стрелы. И тогда взмолился Морской Царь:

- Довольно, Садко! Прекрати! Нет больше сил!

- Так заканчивай свои пляски! – отвечал гусляр.

- Не могу!.. Ноги не слушаются!

- И я не могу остановиться. Меня руки не слушаются!

Повалился ему в ноженьки всемогущий властелин, заголосил:

- Смилуйся, пощади! Тотчас отпущу, и дары верну, и корабли с попутным ветром добегут до твоего родного Словенска. Слово даю тебе царское.

- Хорошо, - отвечал Садко. – И будет Бог твоей клятве свидетель.

Едва гусляр закончил играть, как появилась рядом с ним все та же огромная рыбина, он и оглянуться не успел, как оказался опять на корабле. А там – с попутным ветром да в славный город Словенск.


васнецов, снегурочка.jpg

…Так закончил свой рассказ старый Боян, каждое слово которого попытался запомнить Муромцев. Он решил, что если он когда-нибудь вернется обратно, то напишет, возможно, одну из первых версий подлинной истории купца Садко из Словенска.

А в это время Забава шла по улице с низко опущенной головой. Погруженная в свои думы, она не сразу поняла, что кто-то окликнул ее низким, хриплым голосом. Это был Борислав. Забава обернулась к молодому человеку, смотревшему на девушку с усмешкой и сожалением:

- Не принял тебя Миролюб, - едко произнес он. – Заговорил о традициях?.. Я прав?.. Конечно, прав! Заметь, Забава, как часто я оказываюсь прав.

- Чего ты хочешь? – недовольно спросила Забава.

- Не я хочу! Мы оба хотим одного и того же: унять ненасытный аппетит Миролюба. Ты знаешь, он собирается стать князем?

- Князем?

- Да! Он считает, что Совет старейшин как высший орган управления изжил себя. Миролюб мечтает быть единовластным хозяином Москвы.

- Может, в нынешних условиях, когда Москве грозят новые набеги, нам и нужен князь? – рассеянно произнесла Забава.

Глаза Борислава недобро сверкнули, широкое лицо скривила усмешка:

- Если он уже сейчас ведет себя, как деспот, попирающий наши вольницы, то что произойдет, когда не будет силы, способной противостоять ему? Подумай, Забава! В следующий раз он не только не пустит тебя за стол, он просто вышвырнет тебя из городища.

- Ему нужно мое женское войско.

- Сейчас нужно. А когда под его знамена соберется достаточное количество воинов, он припомнит тебе твой строптивый нрав.

- Что ты предлагаешь?

- Нам надо держаться вместе.

- Союз с тобой? – Забава невольно расхохоталась. – Подумай сам, могу ли я заключать союз с лисой?

Ноздри Борислава раздулись, отмеченное шрамами лицо нервно задергалось:

- У тебя нет иного выбора. Иначе Миролюб разобьет нас поодиночке. Я же дам тебе все, что пожелаешь. Если одолеем Миролюба, именно тебя сделаю главой московского войска.

- Думаешь одолеть Миролюба? Нет, друже, не надейся. Посмотрим правде в глаза: ты слишком ничтожен для сражения с ним. Миролюб создал мощный союз славянских племен, теперь мы фактически одно целое. Нашей мощи позавидует любой!

Борислав готов был взорваться от подобных слов, однако стерпел обиду, хотя тут же дал себе клятву, что когда-нибудь Забава ответит ему за подобную дерзость. Но в данный момент ему так была нужна эта женщина-воин!

- Не забывай, Забава, Миролюб – русич. И жена его из русичей.

- И что из того?

- Он хочет всех нас сделать русичами!

- Какая разница: русичи – одни из нас.

- Мы, славяне – великое общее, с одним языком, одними традициями, а они – только наша часть. Если так пойдет дальше, мы станем не союзом славян, а Русью! Иногда Миролюб забывается, и вместо слова «Московия», говорит «Русь». Клянусь, я сам слышал!.. Мы уже его Русь, Забава! Давай действовать, пока еще есть время!

- Я говорю: нет!

- Но что ты будешь делать после нанесенного оскорбления? Любой в Москве рассмеется тебе в лицо.

- Пусть попробует! – рука Забавы интуитивно потянулась к рукояти меча.

- Тогда тебе придется убить половину городища.

- О, чтоб тебя разорвали хищники! – простонала Забава.

- Причем здесь я? Разве я нанес тебе оскорбление?

- Уходи, Борислав! Добром прошу…

- Хорошо. Я уйду. Только что ты будешь делать? Продолжать исполнять приказы того, кто унизил тебя?

- Но и с тобой я не пойду!

- Третьего пути нет.

- Есть! Я и мой женский отряд покинем Москву.

- Покинете Москву? – изумился Борислав.

- Да! Да! – в возбуждении закричала Забава. – Мы уйдем в леса и там создадим женскую армию! Самую сильную женскую армию, о какой только слышали люди. О нас будут слагать легенды! Миролюбу еще потребуется моя помощь! Или враги нападут на Москву, или он решит послать воинов в чужие земли… В любом случае, он пришлет ко мне послов! Но тогда уже ему придется низко поклониться мне!

Женщина-воин резко развернулась и пошла. Борислав вновь еле сдержал ярость. «Дура, ты дура!» - хотел закричать он вослед. Потом он и сам двинулся по улице, не ведая куда. Тень Миролюба повсюду стояла на его пути, нависала над каждым домом, хватала его за горло. Через некоторое время он почувствовал, что просто не в силах оставаться здесь. Как и Забава, он решил отправиться в лес. Но, естественно, оставаться там навечно он не думал. В трудную минуту Борислав обожал гулять среди деревьев и размышлять…


ГЛАВА X

В ДРУГОМ МИРЕ

А в гриднице Миролюба продолжался пир, теперь уже сам Верховный вождь потчевал всех веселыми шутками, а в перерывах, как бы между прочим, советовался со старейшинами по тому или иному вопросу. Муромцеву, уже изрядно захмелевшему, хотелось вступить в разговор, иногда тоже дать совет, однако каждый раз его останавливали глаза Лопухиной-Снежанской. Евгению казалось, будто он слышит ее голос: «Не влезай, не пытайся переделать историю. Иначе еще сложнее будет ЗАМКНУТЬ КРУГ». А разговор за столом тем временем приобретал все более серьезный характер. Очевидно, Миролюб хотел узнать мнение именитой гостьи.

- Друзья, - сказал Миролюб, - кроме одной радостной новости – той, что все мы можем видеть Посланницу Матери-Земли, есть и другая: вчера я получил весточку от наших братьев этрусков. Через три дня их послы собираются посетить Москву. Цель одна – наш вечный союз!

- И ты только сейчас об этом говоришь, Верховный вождь? – укоризненно покачал головой один из старейшин. – Почему не рассказал сразу? Все вопросы по союзу с этрусками решает наш Совет.

Несколько вопросительных, недовольных взглядов было обращено в сторону Верховного вождя, однако он, не моргнув глазом, ответил:

- Я специально решил сказать вам об этом на пиру, в присутствии столь важных гостей. Всем нам важно знать, что думает Посланница Матери-Земли.

Миролюб поклонился Ксении в ожидании ответа. И опять девушка проявила себя настоящим дипломатом:

- Будьте мудры, мужи. Если союз этот принесет победу, вам и писать историю Славы. И вам же нести покаяние, если он принесет беду.

Верховный вождь вторично поклонился, на лице его заиграла улыбка. Он сказал:

- Кто бы из нас стал возражать против объединения с этрусками. Они с нами одной славянской крови, едины в мыслях и устремлениях, ибо один богатый край подарил нам Бог. Наше объединение – это объединение разных родов одной ветви. Помните, как помог нам союз с другими нашими братьями по крови, живущими далеко на западе галичами (имеется ввиду, что галичане или гальцы или галлы имели своими предками славян. – прим. авт.). Как далеко по миру разнеслось после этого союза влияние Руси. Были у нас с этрусками размолвки, даже раздоры. Но все меняется, и впереди главная цель! Великое государство! Что думают старейшины?

Старейшины переглянулись, пошептались и ответили:

- Верховный вождь, мы за вечный союз с братьями-этрусками.

- Други, - сразу воодушевился Миролюб, - наш союз станет не просто союзом братских племен. Мы возродим удивительное Царство Севера, подобное тому, что существовало на земле этой многие века назад. Та славная, исчезнувшая Страна Света, где люди умели, точно птицы, летать…

«Неужели он имеет в виду Гиперборею?! – подумал Муромцев. - Значит, и древние знали о ней?»

- …Уже сейчас, - продолжал Верховный вождь Москвы, - от далеких великих гор на востоке («Он говорит об Уральских горах», – догадался Евгений), до холодных морей на северо-западе («Белое и Баренцево моря?»), от быстрого Днепра, до янтарных земель («современная Прибалтика?») все народы говорят на языке русичей. Мы можем стать крупнейшей державой! К нам тянутся иные племена, ибо мы несем им мир, охраняем их от набегов диких орд, помогаем выжить в голодные года. Мы обучаем их письменности, несем наши обряды, песни. Не так давно наши воины и поселенцы достигли страны на юге, где высокие горы и ласковое море. И назвали ее Горузия Ласковая (Миролюб, конечно же, имеет ввиду Грузию, не исключено, что ее название произошло от русского слова «гора» ; о возможной колонизации Русью Кавказа еще в античные времена пишет В. Чудинов в статье «Русь и Москва на этрусских изображениях». – прим. авт.). Мы прошли на знаменитый Крит – на эту сокровищницу земли, и там первыми признали Москву столицей мира. Мы прошли еще дальше, южнее, где у моря живет отвергнутый многими народ, пророк которого, тем не менее, беседовал с небом, и построили там городище Самара (то есть Самария, город в Палестине. Есть предположение, что существовавший некогда на земле обетованной город Скифопль примерно в тридцати километрах от Назарета, также был построен русскими. – прим. авт.)…

- Вы даже знаете историю Моисея?! – не выдержав, перебил Миролюба Евгений. И сразу осекся, вспомнил предупреждение Ксении. «Не удивляйся, чего не услышал…»

Он ощутил во взглядах старейшин удивление, которое вскоре сменилось подозрением. По спине Муромцева пробежали мурашки, хмель мгновенно испарился. Что сейчас произойдет? Их раскроют? «Как я мог сглупить?..» Он смущенно пробормотал:

- Я об этом знал, но…

Он понял, что прокололся во второй раз. Ксения сказала ему и другое: «…Не выражай восхищения или неудовольствия их словами и планами. Не выдавай себя!!»

- Простите, Верховный вождь, я прервал вас…

«Господи, это же третий прокол! Он не должен просить прощения даже у Миролюба. Ведь официально он помощник Посланницы Матери-Земли. Ему здесь кланяются в пояс, как и ей!»

Миролюб улыбнулся, точно ничего не произошло, и продолжал:

- Мы прошли трудный и славный путь. Но предстоит сделать большее, мы должны стать столицей мира для всех! А потому нам нужно создать в далеких южных краях свою крепость. О том же говорят и вожди этрусков. На берегу одного теплого моря они хотят построить городище и назвать его Мир, и пусть это будет крепость, о которой потомки сложат легенды…

иван царевич серый волк, билибин

Евгений позабыл о своих страхах, ему было плевать на собственную жизнь, все затмило величье момента; он догадался что здесь, в гриднице Верховного вождя решается один из главных вопросов мировой истории: Миролюб и этруски планируют в будущем построить Рим! (Есть версия, согласно которой Рим построили этруски, а не «таинственные братья» Ромул и Рем, и само название города происходит от перевернутого «мир». Тогда понятен и символ Рима – волчица. По некоторым данным этруски в древности жили на территории Смоленской области, где в лесах водилось много серых хищников. Вероятно, люди пытались либо укрощать волков, либо существовать с ними в гармонии. - прим. авт.).

Миролюб поднял кубок, внешне он казался спокоен, даже величав, но бесстрастные глаза вдруг заблестели! Этот блеск околдовывал, покорял, заставлял верить каждому слову. В гриднице воцарилась тишина, все, в том числе Муромцев, находились под впечатлением последних слов Верховного вождя. Царство Севера, Москва - столица мира, новый город на берегу теплого моря – будущий форпост Руси – и в прошлом, и в настоящем это бальзам на душу каждого русского. И как хочется верить в искренность сказанного.

- Этруски правы! Правы! – раздались голоса старейшин. – За союз с этрусками!

- За союз с этрусками! – Миролюб выпил содержимое кубка и добавил. – За единую землю, единое государство, единого князя!

Гридница огласилась восторженными криками, Миролюб победно распушил бороду, вопрос об его княжении был решен.

Среди возбужденных лиц лишь одно по-прежнему оставалось невозмутимым – лицо Ксении. Почему она молчала? Может, потому, что для нее, как некоего высшего существа, каждый человек был точно на ладони, следовательно, она прочитала и другие потаенные мысли великого честолюбца? Или же смотрела на все с позиций далекого потомка, знающего о будущих победах и поражениях, о том, что придет время, и Царство Севера станут рвать на части, жадно проглатывая как огромные его куски, так и маленькие крохи…

Опять Миролюб кликнул Бояна. И старик, перебирая руками струны, начал новый рассказ:

муромец.jpg

- Как жил в одном городище юноша по имени Доброслав, дожил он до двадцати пяти лет, но никуда из дома не выходил, ибо с раннего детства больны были его ноги. Но вот однажды подошел к его дому старый человек и сказал:

- Добрые люди, отоприте дверь. Дайте страннику воды и немного пищи.

Никто не открыл ему, только слышит он голос Доброслава:

- Некому отпереть дверь, родители ушли, а я не в силах встать.

- Почему? – спросил старик.

- Больны мои ноженьки.

- Сколь же времени ты вот так лежишь?

- Двадцать пять лет.

- Двадцать пять! – возмутился старик. – А около городища твоего стоит несметная рать поганых врагов.

- Не трави мне душу, добрый человек! – взмолился Доброслав. – Силу чувствую в себе невиданную, а встать не могу. Если бы мог, взял бы меч да разнес погань по лесам да болотам.

- Вставай! – приказал старик. Да так приказал, что Доброслав не в силах был ослушаться. Супротив воли своей он поднялся и вдруг ощутил, что ноги его… ходят! Не помня себя от радости, подошел к двери, открыл старику. А тот стоит, усмехается. Понял Доброслав, что старик и сотворил с ним чудо. Хотел было в ноги повалиться, а гость и говорит:

муромец, васнецов.jpg

- Не нужны мне твои поклоны. Сдержи лучше слово: возьми меч и разнеси погань по лесам и болотам.

Доброслав не успел ответить, а старик исчез, будто его здесь и не было. Но окрепли у молодца ноги, да стала играть в нем сила молодецкая. Попросил он своего отца, известного в тех краях кузнеца, выковать меч, который и десять воинов бы не смогли поднять. А Доброслав спокойненько взял его в руки. И стал он крушить ворогов направо и налево, и прославил свое имя в веках…

Евгений слушал новый рассказ Бояна о подвигах таинственного Доброслава, чем-то напоминающих подвиги Ильи Муромца. Он окончательно забыл о своих промахах за столом, тем более, что не ловил он на себе ни одного косого взгляда. И Ксения по-прежнему была невозмутима. Но вдруг ее невозмутимость уступила место тревоге…


Уже больше часа Борислав бродил по лесу, погруженный в тревожные думы. Он понимал, что Миролюб собирается объявить себя князем, что многие старейшины его поддержат, кто-то из-за боязни, а кто-то потому, что верит, будто в нынешних условиях без княжеского правления Москве не обойтись. Самое страшное для Борислава, что на праздник его главного соперника пришла Посланница Матери-Земли. Даже высшие силы за Миролюба! Что делать? Сдаваться без борьбы?.. Нет, не таков Борислав! Пусть новоявленный княже не надеется, что все решено, битва пока не выиграна!

Борислав вспомнил, как еще два года назад он был на гребне славы, как москвичи, от мала до велика, восхищались им, как каждый юноша видел в нем идеал воина, как, томно опустив глазки, вздыхали девушки. Любой дружинник мечтал служить под его началом. Иначе и быть не могло! Какими только лестными эпитетами его не награждали: Борислав – победитель, лучший воин! На турнирах не было отбоя от желающих сразиться с ним, хотя каждый понимал: шансов на победу немного! Но выйти против самого Борислава… А после битвы с людьми из лесов, когда Борислав стоял во главе московского войска, и от его меча головы врагов, сопровождаемые предсмертными криками, слетали на землю, точно капустные качаны, настал его звездный час. Борислав потребовал от Совета старейшин, чтобы его избрали князем. Однако уже в то время набирал силу Миролюб, не будучи искусным воином, он считался в Москве мудрецом и стратегом. Он не хотел делить власть с другим, тем более, подчиняться. И кому?!.. Тот, кто хоть и непревзойденный боец, да по возрасту против него юнец! Миролюб резко выступил на Совете против амбиций Борислава, напомнил о московских вольницах, упрекнул героя в чрезмерной жестокости. Борислав запомнил каждое слово соперника…

- Друзья и братья, - говорил Миролюб, - все мы, конечно, восхищаемся отвагой Борислава, так пусть он и остается воином, уважаемым, любимым в народе. Но если каждый воин захочет княжить?.. Завтра может появиться тот, кто сильнее, отважнее Борислава. И тогда новый герой потребует себе княжеский престол! Возникнет междоусобица, которая закончится неcкоро. Что останется от единой ныне Москвы? Бесконечные распри, кровь, ненависть! Зачем нам рушить традиции? Зачем своими руками ломать то, что обеспечивает процветание? Борислав рвется к княжению, но хочу вам напомнить о его невиданной жестокости. Да, он проявлял ее к врагам, но где гарантия, что завтра не обратит он свой необузданный гнев на друзей. Я хорошо знаю людей, подобных Бориславу! Они должны быть воинами, но не правителями, в противном случае наши шалости, над которыми мы сейчас смеемся, или ругаем их, будем вспоминать как самое счастливое время. Придет тот, кто превратит нас в бессловесных холопов, гораздо более униженных, чем те иноземцы, что находятся в нашем плену. Эти со временем обретут свободу. Мы же при княжении Борислава – никогда!

После такой пламенной речи притязания Борислава были, естественно, отвергнуты. Через некоторое время его сняли со всех военных постов. Он лихорадочно искал поддержки у друзей, но те, видя, как разворачивается дело, как косо глядят на некогда всесильного героя отцы города, тоже начали сторониться прежнего кумира. Такова человеческая натура, и не изменят ее ни время, ни характер жизни, ни система власти…

С каждым месяцем, каждым днем влияние Борислава все таяло, теперь уже многие опасались руку ему протянуть; это ведь все равно, что ходить по мартовскому льду: корка еще толстая, а ступишь не так, разломится, и накроет тебя ледяная вода. А Миролюб, наоборот, становился полновластным хозяином Москвы. И вот уже сам заговорил о том, против чего так активно раньше выступал – о княжении. Он своего не упустит!

иван царевич, билибин.jpg

Злость душила Борислава, он ругал врагов и предателей-друзей, которых считал еще большими врагами. У него оставалась последняя надежда на Забаву, если бы с ней создать союз! Тогда бы дрогнул Миролюб. Но и она отказалась… Почему? Неужели не понимает, что только вместе они могут попытаться совладать с хитрым, многоликим Миролюбом, когда нужно добрым, когда потребуется – злым до беспредела, сегодня он ласково пропоет одно, завтра прорычит совершенно иное. Он выгнал Забаву не потому, что чтит традиции. Плевал он на традиции! Он держит ее на длинном поводке, не подпуская к сокровенным тайнам, а она своим бабским умом не желает этого понять. Даже опозоренная, защищает обидчика! Хочет уйти в леса, а его все равно защищает! Бориславу никогда не забыть, что она однажды сказала ему о Верховном вожде, каждое ее слово – кровавая рана в сердце!... «Хочешь одолеть Миролюба? Нет, друже, не надейся. Посмотрим правде в глаза: ты слишком ничтожен для сражения с ним. Миролюб создал мощный союз славянских племен, теперь мы фактически одно целое. Нашей мощи позавидует любой!»

Чем он их всех покорил?!

Не оставалось сомнений, что ожидает самого Борислава в ближайшем будущем. Мстительный князь наверняка добьется его изгнания из Москвы. Или подошлет наемных убийц.

Смерть… Бесстрашный прежде Борислав вдруг содрогнулся, потому что ощутил ее ледяные объятия. Она настигнет его не в открытом поединке на поле брани, оставив его в памяти соплеменников как отважного героя, она будет прятаться в бокале с ядом, или в отравленной стреле, что выпустит из-за угла один из старых «друзей» Борислава.

Он падет, а противник останется хозяином Москвы! И будет властвовать, не опасаясь мести!

Борислав выхватил меч, начал рубить направо и налево густые заросли; обезглавленные кустарники, летели прочь, едва их касалось острие меча. От страшного свиста полетели прочь перепуганные птицы, а Борислав шел дальше, вымещая злобу на безвинной природе. Теперь он проклинал не только Миролюба, но и все родное городище, за которое не так давно бился, не щадя жизни. Он желал глупым москвичам мора, болезней, неурожая. Он мысленно призывал на помощь лесную нечисть, он готов был вступить с ней в союз, чтобы только ОТОМСТИТЬ!

- Я здесь! Здесь! – вдруг услышал Борислав чей-то шепот.

Сначала он решил, что это шелестит трава или стонет дуб, предлагая свою бесполезную помощь. Однако шепот повторился, он вползал в его уши:

- Я здесь… ЗДЕСЬ!

Борислав обернулся, замер. Он понял, что желание встретиться с нечистью стало реальностью…

Тот, кто окликал его из близкого куста, казался похожим и на лешего и человека одновременно: он был однорукий, половина лица напоминала черный кусок мяса, с впадиной вместо левого глаза, на второй, желтоватого цвета, странно подергивались остатки усиков, в волосах спутались трава и репейник.

- Я здесь! – в третий раз повторил незнакомец.

- Кто ты? – вскричал изумленный Борислав.

- Ты ведь приглашал меня, - сохранившая человеческий вид половина лица незнакомца болезненно сжалась.

- Приглашал?

- Ты хотел вступить со мной в союз, чтобы отомстить.

- Да. Но я…

- Не говори, что пошутил. Такими вещами не шутят. Я помогу тебе, только и ты поможешь мне. Договорились?

Обещание помощи от калеки с обезображенным лицом показалась Бориславу смешным. Он бы открыто посмеяться, но решил отшутиться:

- Я не могу вступать в союз с таким сильным витязем.

- Зря ты так, парень, зря!

Невдалеке раздался медвежий рев, огромный бурый медведь оказался недалеко от Борислава. Хотя зверь не проявлял агрессивных намерений, воин уже натянул тетиву. Но калека вдруг предупредил:

- Оставь его мне.

шурале.jpg

И бесстрашно двинулся навстречу зверю, тот зарычал, а калека поднял вверх единственную руку. Струя огня вылетела наружу, медведь успел издать звук, похожий на жалобный стон, и через секунду пламя превратило его в большую мертвую головешку.

- Лес вспыхнет! – вскричал Борислав.

- Не вспыхнет, - ответил незнакомец.

- Откуда ты знаешь?

- Я многое знаю.

Борислав невольно отступил, он понял, что одноглазый калека с шевелящимися усами поопасней любого из тех, с кем ему до сих пор приходилось встречаться. У него мелькнула мысль прикончить это чудище и принести его труп москвичам. А еще лучше захватить живым. Вот тогда о нем заговорят по-иному. Борислав снова станет героем, всеобщим любимцем! И тогда держись Миролюб! Но просто так с одноруким не сладишь, нужна хитрость. И тут Борислав услышал обидный смех:

- Не старайся поймать или убить меня. Я тебе пригожусь живой.

«Да он читает мысли!»

- Ты странно ведешь себя, - ухмыльнулся однорукий. - Я могу сделать тебя первым человеком в Москве, а ты…

- Первым человеком? - невольно вырвалось у Борислава.

- Именно тебе и доверят княжение.

- У нас уже есть первый человек…

- Из-за него ты так переживаешь? Он готовит тебе изгнание?

«Все знает!.. Все!!!»

- Я же говорил, что знаю очень многое. Иногда даже сам страшусь своих знаний.

- Чего ты хочешь? – осторожно поинтересовался Борислав. – Допустим (только допустим), я поверил тебе… Насчет того, что буду княжить в Москве. Какую плату потребуешь?

- Очень небольшую. Проведи меня в город.

- Но?.. – подозрение вновь закралось в душу молодого воина. «Что, если это хитрый трюк со стороны лазутчика из вражеского стана?.. Борислава просто используют, а потом…»

Он вздрогнул, поскольку вспомнил об удивительной способности однорукого читать чужие мысли. Тот кивнул:

- Не доверяешь… Естественно, и я бы не поверил. Но скажу так: я не собираюсь никого убивать в твоем городище. Я не являюсь врагом Москвы, славян или иных простолюдинов. Мне нужна только одна женщина… Ради того, чтобы свести с ней счеты, я помогу тебе расквитаться с твоим недругом.

- Кто она?

- Светловолосая, молодая, которая вошла за ворота и пирует сейчас в гриднице Верховного вождя.

- Посланница Матери-Земли? – удивленно воскликнул Борислав.

- Посланница?.. Земли?.. - захохотал однорукий. – Она такая же посланница, как ты или я.

- Но чудо с волками… Она спалила их!

- Я показал тебе такое же чудо. Брось, Борислав, волки летом на человека не нападают. Это все хитрости страшной колдуньи, ведьмы! Ее девичий облик – обман! Она очень старая. Некоторое время назад ведьма заманила к себе девочку, и с помощью заклятий вошла в ее тело.

- Вот как?.. – спросил пораженный Борислав. Он и сам не понимал почему, но ВЕРИЛ однорукому.

- Да, друг мой, да! Ну, а дух девочки, соответственно, оказался в одряхлевшей плоти колдуньи. Теперь та полусгнившая плоть покоится в гробу, в подземелье одного дома.

- Ведьма в гостях у Миролюба, - настала очередь улыбаться Бориславу. – Интересно, во что она превратит Верховного вождя?

- Не надейся на раздор между ними, - покачал головой однорукий. – Миролюб наверняка раскусил, что она не та, за кого себя выдает. Но этот хитрец постарается использовать ее в своих интересах. Уверен, они споются. Их песнь будет долгой и радостной.

- Нет! – вырвалось у Борислава.

- Зачем храброму воину бежать от правды? Лучше посмотреть ей в глаза. Посмотреть, пока еще есть время не допустить этого союза.

- Его нельзя допустить!

- Если только мы с тобой будем действовать вместе.

Как ни странно, но незнакомец с изуродованной, отталкивающей внешностью вызывал у Борислава все большее доверие. Хотя после предательства многих близких друзей молодой воин не доверял никому! Нет, осторожность и здесь не помешает. «Как бы проверить искренность его намерений?..»

- Нет времени! - прервал его размышления однорукий. – Надо действовать немедленно.

«…Что мне делать? Соглашаться или нет?..»

- У тебя не будет иной возможности, Борислав, - сказал незнакомец с изуродованным лицом.

- Если я соглашусь… - сказал молодой воин. – Каков будет твой план?

Борислав слушал однорукого, и на его мрачном лице второй раз за сегодняшний день заиграла улыбка. Воин удовлетворенно кивнул:

- Согласен.

- Поспешим!

Борислав вел нового союзника к городищу кратчайшим путем. Обуреваемый жаждой мести воин не обращал внимания на хлеставшие по разгоряченному лицу ветви деревьев, шел напролом через лес, не замечая дороги.

Так часто мы спешим навстречу собственной гибели!


ГЛАВА XI

ЗАПАДНЯ

Уже два дня Валентина Ливерова не находила себе места. Милая подружка Оксана Ткаченко сказала ей очень важную вещь: «Вдруг в доме Ксении Лопухиной-Снежанской мы обнаружим нечто такое, что позволит нам обрести то, чего мы с тобой сегодня лишены? Например, вечную молодость и красоту?» Обнаружили люди Оксаны что-нибудь особенное? Почему «милая подружка» молчит?..

Нет, она, конечно, не молчит. Она постоянно оправдывается перед Валей, будто от ее ребятишек ни слуху, ни духу. Да только верится с трудом. «Дрянь, решила обойти меня на повороте!»

А тут еще новая неожиданность: пропал Муромцев. Из-за последних событий Валентина стала несколько реже думать о нем. И вдруг… Вчера у дома Ливеровых остановилась полицейская машина. Молодой лейтенант представился и сказал:

- Мы насчет вашего соседа вон из того дома. Вы хорошо его знаете?

Самсон Ливеров тут же воскликнул:

- Практически нет. Однако он у нас был десять дней назад. Дорогая, это ведь ты его пригласила?

- Я, – сквозь силу улыбнулась Валентина.

- Он – известный ученый. Только забыл, в какой области. Валюша, не напомнишь?

- Он историк.

- Точно, историк. А что с ним случилось?

- Он исчез.

- Как исчез? – сердце Валентины забилось часто-часто. – Когда?

- Три дня его не видели, и от него нет никаких вестей.

- Но… - говорить Ливерова не могла, какой-то комок подступил к горлу. А Самсон равнодушно пожал плечами:

- Мало ли куда навострил лыжи. Человек молодой…

- Честно говоря, я тоже так думаю, - ответил лейтенант. – Но его родные волнуются, говорят, если он куда уезжает, то обязательно звонит. А тут не позвонил.

- И что? Появится ваш… дорогая, как его?

- Евгений Муромцев.

- Именно: Евгений Муромцев!

Лейтенант задал еще несколько вопросов, в том числе и о той вечеринке. Не поссорился ли он там с кем из гостей?..

- Как вы смеете даже намекать на подобное?! – возмутился Ливеров. – Знаете, кто я?! Вот, посмотрите удостоверение… Все наши гости люди достойные: бизнесмены, дипломаты, известные артисты.

Лейтенант извинился (он явно оробел перед Ливеровым, мысленно проклинал начальство, что именно его заставили снимать показания у всесильного депутата!), но все-таки осторожно поинтересовался, когда Евгений ушел с вечеринки, куда направился.

- Ушел он раньше других, время… Нет, не припомню, - сказал Самсон (он уже «отошел от благородного негодования»). - И мне ли знать, куда он направился… Он побежал за девушкой!..

- За какой девушкой? – сразу спросил лейтенант.

- Как же ее зовут?.. Столько людей встречаешь каждый день! Валюша, ты не помнишь ее имя?

«Дурак! Кретин!» - более всего Валентине не хотелось, чтобы полиция прознала про Лопухину-Снежанскую.

- Не помню, милый.

- Но ведь и ее ты пригласила.

- Так, случайное знакомство… Кажется, Валерия?..

- Да нет, не Валерия… Ксения!

- Может быть, и Ксения, - госпожа Ливерова внутренне сжалась в комок. – Только… не за ней он побежал.

- За ней!

- Не спорь, дорогой! Она ушла, а он покинул нас через некоторое время. И не побежал, а пошел.

- Хорошо, не стану спорить.

«Хоть на это хватило ума у идиота!»

Полицейский попрощался и ушел. Как показалось Валентине, он также склонялся к версии ее мужа: с Муромцевым ничего не случилось. Загулял где-то парень.

А вот Валентина в этом не уверена! Несколько раз она звонила Оксане, но та была недоступна.

«Куда она-то подевалась?!»

Вскоре «милая подруга» сама позвонила Валентине, сказала, что нужно срочно встретиться. Договорились у Ливеровой. Оксана явилась бледная, в расширенных зрачках читалась тревога. Она опустилась на диван, попросила налить что-нибудь покрепче.

- Ты можешь мне не верить… насчет моих ребят…

«Не верю, не сомневайся!» - подумала Валентина, однако вслух произнесла:

- Может, они нашли у нее что-то слишком ценное?.. И решили сделать ноги?

- Не думаю.

- Почему?

- Потому что слишком хорошо их знаю.

- А ты в курсе, что Муромцев пропал?

- Как пропал? Когда?

- Его не видели уже три дня.

- Три дня?! – прошептала Оксана. – Ровно три дня назад мои мальчики отправились в дом Ксении.

Оксана вскочила, заходила по комнате. Валентина нервно наблюдала за ней, и ей вдруг показалось, что «милая подруга» ведет себя слишком естественно, что всегда несколько подозрительно…

«Игра! Меня на мякине не проведешь!»

- Как думаешь, - озабоченно спросила Оксана, - Муромцев не мог отправиться на поиски Лопухиной-Снежанской?

- На поиски Ксении?

- Да… И не нашел ли он ее случаем?

Только теперь до Ливеровой дошел смысл жуткого вопроса. Не нашел ли он ее случаем?.. Что, если нашел? И был в гостях у Ксении как раз в то время, когда Оксанкины киллеры ворвались в особняк?.. Можно лишь представить, что произошло дальше…

Воображение Валентины тут же дорисовало остальное: киллеры натыкаются на Евгения, происходит схватка и они (сами того не желая) убивают его, потом им приходится покончить и с Ксенией, как свидетельницей. Вот чем объясняется их исчезновение (если, конечно, они действительно пропали).

Валентина проклинала собственную дурь: «Позволила втянуть себя в авантюру! Что теперь будет?.. Вдруг докопаются?..

Кто докопается? Киллеров для операции нашла Оксанка. Я вообще ничего не знала…».

Ей захотелось вскочить, захлопать в ладоши, закричать:

- Не знала! Не знала!

И Валя действительно вскочила. И вдруг…

«Милая подруга» Оксана Ткаченко наверняка записала наш тогдашний с ней разговор в ресторане! И некоторые последующие… Она бабенка не промах! В случае чего наверняка подвяжет меня!..»

Ливеровой показалось, будто на нее налетела разъяренная толпа, и каждый старается побольнее ударить ее по лицу. Она застонала от боли и упала на диван.

- Что с тобой? – удивилась Оксана.

- Женя… Что с ним? – задыхаясь, проговорила Валентина.

- Хватит распускать нюни! – резко оборвала ее «милая подруга». – Надеюсь, он жив. Да и Ксюшка тоже.

- Надеешься?

- Не нравится слово «надеюсь», заменим его на «уверена».

- А если?..

- Что «если»?

- Если нет?! Если твои бандиты?!..

Ответ прозвучал на редкость зло и цинично, точно у «милой подруги» не было никогда никаких чувств к Муромцеву:

- Сделанного не воротишь.

- Это все ты! – нервно крикнула Валентина. – Я ничего подобного не хотела.

- Ах, вот ты как заговорила! Нет, голуба, отвечать придется обоим!.. Ладно, не трясись! Не с твоими покровителями чего-либо бояться! – теперь в голосе Ткаченко появился неприкрытый сарказм. – В наше либеральное время суд всегда проявляет милосердие к высокопоставленным убийцам. Как-то я слышала, что некоему веселому генералу, стрелявшему на охоте (ради развлечения!) в проплывавшую недалеко от него лодку с рыбаками, и прикончившего одного из бедолаг, дали год условно.

- Я никого не убивала! Слышишь? Никого!

- Прекрати истерику! – сквозь зубы процедила Оксана. – Выпей вот…

- Я не хочу водку…

- Пей!

Резкий окрик сразу подействовал на Валентину, она покорно схватила стопку и вылила в себя…

- Думаю, до убийства не дошло. – Заявила Оксана. - У моих людей было иное задание…

- Случайность? – еле слышно произнесла Валентина.

- Исключено! Они профессионалы.

- И у профессионалов случается осечка.

- Хватить ныть!

Оксана остановилась у окна и долго глядела куда-то вдаль. А у Валентины панический страх постепенно сменился прежней подозрительностью: не водят ли ее за нос? От «милой подружки» станется…

Оксана вдруг резко повернулась и сказала:

- Давай сами наведаемся к Лопухиной-Снежанской?

- ?!

- Чему так удивилась?

- Ты серьезно?..

- Более чем!.. Да послушай же, в доме Ксении что-то произошло. Мои ребята не вернулись. В который раз спрашиваю себя: «почему?». Водят меня за нос?.. Они знают, что со мной шутки не проходят, на каждого бандита есть другой, не менее сильный… Они должны были дать хоть какую-то весточку. С другой стороны, исчез Евгений, тайный воздыхатель нашей таинственной красотки. Не думаю, что кто-то убит. Но… мы с тобой должны узнать тайну дома.

- Это опасно!

- Многое в жизни опасно.

- Если послать к Ксении кого-то еще?

- Нет, теперь я попробую проникнуть к ней сама.

- Оксана!..

- Неужели в тебе нет даже капли любопытства?.. Мы придем к ней как знакомые. Мы ведь с ней ЗНАКОМЫ?

- Я… я, право, не знаю.

- Как хочешь, - ответила Оксана. – Я все равно пойду, с тобой или без тебя.

«Если она отправится туда без меня, я останусь не у дел, - размышляла Валентина. – А этого допустить нельзя. Надо соглашаться!» Но тут же в ее голове возник контраргумент: «Не готовит ли «милая подружка» западню? Зачем?.. Я – единственная свидетельница наших с ней дел».

Два чувства вели в душе Валентины настоящее сражение, и, в конце концов, она приняла решение:

- Я согласна. Когда идем?

- Сейчас.

- Как сейчас?

- Чего тянуть кота за хвост? Ее адрес у меня есть, мне примерно известно, как добираться. Найдем. В случае чего скажем ей, что оказались рядом случайно. Напросимся в гости…

«Пожалуй, она права», - мысленно согласилась Валентина.

- …Чего стоишь? Одевайся.

- Я одета.

- Нет, моя радость, платье и туфли на каблуках придется снять. А вот джинсики, кросовочки, будь добра, надень. Мы бродим по лесу, по округе, а не спешим на званый обед.

- Хорошо, - вздохнула Валентина.

День был пригожим: тепло, но без палящей жары, на небе – ни облачка, под кронами деревьев густели узорчатые тени. Как прекрасен мир в конце мая, от одного созерцания его благоухающей красоты душу переполняет радость, забываешь о невзгодах, и так хочется жить! Обычно в это время в голове Валентины возникали дерзновенные планы и мечты о счастье. Обычно, но не сейчас… Когда они проходили мимо дома Муромцева, Ливерова содрогнулась от вопроса: «Что с ним, несчастным?»

Они миновали элитный поселок, спустились к роднику, где когда-то встретили Лопухину-Снежанскую; это была своеобразная граница, которую Ливерова не пересекала. Оксана и раньше звала ее прогуляться в лес за ягодами или грибами, однако положительного результата подобные приглашения не имели. Зато сама Оксана (по ее словам) прочесала здесь все окрестности. И сейчас она вела приятельницу какими-то тропами через густые заросли.

Так они шли довольно долго. Валентина не чувствовала ног и крайне удивлялась подруге - та будто вообще не ведала усталости. Наконец они подошли к большой поляне, в центре которой за большим забором стоял дом. Оксана кивком указала на него:

- Это он.

- Точно?

- Точнее не бывает. Подойдем ближе.

- Подожди… Что-то неспокойно на сердце.

- Прекрати!

- Оксанка, - заныла Валя. – Я боюсь…

- Зачем тогда мы шли сюда?

Ливерова потерянно молчала.

- Вот видишь, Валя! Так что давай без фокусов. Запомни: мы заплутали, случайно вышли к ее дому. Пойдем…

Валентина тяжко вздохнула и последовала за подругой, но, чем ближе они подходили к особняку, тем сильнее она ощущала дрожь в ногах. Оксана некоторое время покрутилась возле ворот, потом решительно позвонила. Никто ей не ответил…

- Никого… Уходим! – шепнула измученная страхом Валентина.

Однако Оксана не думала возвращаться, она настойчиво звонила. Потом повернулась к Ливеровой:

- Ты права. Никого.

- Уходим! – обрадовано воскликнула Валентина.

- Не спеши, - ответила Оксана. – Давай обойдем дом.

Они прошли вдоль забора в надежде услышать хоть какие-нибудь признаки жизни. Но ни шороха, ни звука, все внутри будто вымерло.

- Интересно, - сказала Оксана, - почему такая тишина?

- Пойдем же, - вновь затеребила ее Валентина, что привело Ткаченко в ярость:

- Ты мне надоела! Хочешь уходить – скатертью дорожка. А мне нужно докопаться до истины.

- Что же ты предлагаешь?

- Подождать. Вдруг кто-нибудь да появится.

- Но ждать здесь…

- Зачем здесь, - перебила Оксана, - пойдем в чащу. Оттуда и станем наблюдать.

Неутомимая Оксана бросилась к деревьям, Валентина едва поспевала за ней. Они подыскали «отличный наблюдательный пункт» как раз напротив ворот.

- Жаль, не захватили бинокль, - вздохнула Оксана. – Ладно, обойдемся. Только смотри в оба.

Так они просидели в засаде почти три часа, загадочный дом оставался «мертвым». Сколько ждать еще? Есть ли смысл оставаться здесь?

- Надо прийти сюда ночью, - заявила Оксана.

- Что ты говоришь?! – пролепетала Валентина.

- Струхнула?.. Пойми же, если и ночью нам с тобой никто не откроет, мы сами проникнем в дом. Под прикрытием темноты сделать это легче…

Ливерова глядела на подругу широко раскрытыми глазами. Шутит? Нет, непохоже, она серьезна, как никогда. Оксана лишь усмехнулась:

- Как хочешь. Но ты посмотри туда… Неужели не любопытно, какие тайны скрывает некая особа Лопухина-Снежанская?

Валентина смотрела на особняк, и вдруг почувствовала, что он притягивает ее, притягивает странной магической силой. И с каждой минутой притяжение становилось необоримым.

Она пойдет сегодня ночью с Оксаной в этот дом.

Вернувшись к себе, Валентина встретила мужа Самсончика в несколько растерянном состоянии. Он тут же поспешил ей навстречу:

- Дорогая, срочные дела… Мне только что позвонили. Собирается вся наша фракция, послезавтра важное обсуждение в Думе.

- Когда вернешься? – поинтересовалась супруга.

- Очень поздно. Может быть, даже завтра. Не обидишься?

- Что ты, любимый! – Валентина несказанно обрадовалась: не придется объясняться почему и сама она будет отсутствовать ночью.

- Правда, не обидишься? – Самсончик с рабской преданностью посмотрел ей в глаза.

- Нет… - Валентина не знала, как поскорее отделаться от него, «сладенький муженек» раздражал ее сверх меры. Самсон не понял ее состояния, обнял супругу, что-то нежно замурлыкал в ушко.

Какую силу воли нужно иметь, чтобы все это вынести!

- Пойду отдохну, голова болит.

- Голова? – всплеснул руками Самсон, - надо моему зайчику позвать врача.

- Обойдется зайчик.

- Дорогая!..

- Я сказала: нет!

- Как считаешь нужным, - Самсон не мог понять причины ее раздражения. Он решил, что дело здесь - в его вынужденном отсутствии. Он крутился вокруг дражайшей супруги, провожая ее в спальню, пытался развеселить старыми анекдотами. А когда подошли к двери, преподнес главный сюрприз:

- Я постараюсь договориться!

- Договориться? О чем?

- О том, чтобы вернуться.

«Этого еще не хватало!»

- Что ты, любимый, так поступать нельзя. Ты ведь служишь Родине.

- Что мне Родина, когда жена нездорова.

- Я здорова! Легкое недомогание. Это скоро пройдет…

- Ты ложись, а я посижу с тобой.

- Зачем?

- Побаюкаю мою единственную радость.

«Какой идиот!»

- Умоляю, не надо. У тебя важные проблемы. А я… я лучше засыпаю, когда остаюсь одна.

Самсончик несколько раз чмокнул ее, наговорил кучу ласковой чуши и наконец ушел. Валентина закрыла глаза, но ни о каком сне речи быть не могло. Она думала о предстоящей ночи, о новом «походе» к дому Лопухиной-Снежанской. Вновь вихрь сомнений закружил ее: вдруг именно НОЧЬЮ Оксана приготовит ей НАСТОЯЩУЮ ЛОВУШКУ?

А почему бы и нет? Сначала подружка Валя заинтригована, готова совершить безумный поступок: проникнуть в чужие владения. Там-то ее и… Или опозорят на всю Россию – жена известного политика - воровка!

«Способна Оксана на подобную подлость?»

Она ворочалась с боку на бок, с содроганием ожидая будущей ночи и постоянно повторяя: «Как хорошо, что пока еще день!» Через некоторое время опять заглянул заботливый муж:

- Как дела, дорогая?

- В порядке.

- А голова?

- Прошла.

- Точно прошла?.. Не обманываешь своего муженька?

«Затрахал!»

- Нет, не обманываю! – Валентина готова была кинуться на него с кулаками.

- Тогда ужинать. Ужинать!

- Разве время ужина?

- Скоро шесть. Мне уезжать…

«Скоро шесть! Скоро… О, нет!»

- Я сейчас встану.

- Жду! Жду!

За ужином она еле могла прикоснуться к пище, чем вызвала новый приступ озабоченности со стороны мужа. Теперь он твердо уверовал, что «любимая Валечка больна». Значит, он не должен никуда ехать…

«Во влипла!»

Валентина сразу же начала ускоренно поглощать пищу, Самсон успокоился и заныл, что «никак не может пропустить заседание фракции». Жена понимающе кивала и в который раз заявляла, что абсолютно здорова. Наконец-то, после долгих причитаний, после не менее десятка горячих поцелуев он распрощался и уехал. Оставшись одна, Валентина с тоской и страхом посмотрела на часы: стрелки неумолимо неслись вперед…

«Может, все-таки отказаться?»

Однако желание раскрыть тайну Ксении Лопухиной-Снежанской терзало все сильнее. Оксана была как бы рядом, хитро подмигивала и говорила: «Неужели не любопытно, что там?..»

Начинало темнеть, Валентина отрешенно сидела на диване и ждала звонка… Она постоянно говорила себе: «Скоро!..» В любую минуту телефон мог напеть кошмарную мелодию, которую раньше она так любила.

И вот она зазвучала! Ливерова ощутила боль в висках, взгляд остановился на маленьком серебристом аппарате, к которому она боялась прикоснуться. Боялась больше всего на свете услышать голос Оксаны.

Умолкла мелодия, Валентина облегченно вздохнула…

«Она никуда не пойдет сегодня ночью?»

И снова проклятые трели! Звонок довел Валентину до исступления… Она схватила мобильник, хотела швырнуть в окно… Это звонит Самсон!

- Алло! – закричала Валентина.

- Дорогая, как ты?

- Я… хорошо!

- Что у тебя с голосом?

- У меня с голосом?

- Ты взволнована?

- Тебе показалось. Как у тебя?

- Заседаем. Сейчас небольшой перерыв. Как я и думал, закончим заполночь. Когда президенту, ну, и, конечно, стране, нужен новый закон, мы готовы лечь костьми. Ни себя не пощадим, ни кого другого.

- Я понимаю, - перебила жена.

- Может, мне все-таки приехать?

- Ни в коем случае!

- Тогда до завтра…

Валентина снова глядела на аппарат, глядела с отчаянием и надеждой; она боялась и одновременно ждала звонка Оксаны. Загадочный дом пугал и звал… «Что мне делать?.. Что?!» И звонок прозвенел.

Прятаться больше невозможно! Валентина включила аппарат.

- Это я… Ты чего не отвечаешь?

- Не слышала звонка, - соврала Валентина.

- Минут через двадцать выходи из дома.

- Оксана… может, не сегодня?

- Это почему же?

- Я не готова!

- Дело твое, подруга. Оставайся! Я менять решение не намерена. Пока…

- Подожди! – закричала Валентина. – Я… иду с тобой!

- Тогда – через двадцать минут.

По-прежнему мучаясь сомнениями, Валентина все же вышла из дома, успокаивая себя тем, что всегда можно повернуть назад. В руках у Оксаны были две большие спортивные сумки, одну из них она тут же протянула Валентине:

- Что там?!

- Наше будущее, - усмехнулась госпожа Ткаченко.

Валентина заглянула в свою сумку, увидела веревочную лестницу и какой-то инструмент. Она вопросительно посмотрела на подругу.

- А как ты думаешь перелезть через забор?.. – последовал язвительный ответ.

«Кошмар! Надо еще перелезть через забор!»

Они миновали поселок, прилегающий к нему лесок, шли дальше и дальше. Валентина продолжала мысленно твердить одну и ту же фразу: «Еще можно повернуть… Еще есть время…» Она даже не заметила, как они оказались на знакомой поляне. В наступившей темноте дом Ксении выглядел еще более загадочным и… жутковатым. У Валентины ноги вросли в землю.

- Идем! – толкнула ее Оксана.

Валентина беспомощно оглянулась на корявые дубы. Времени, чтобы повернуть назад, у нее не оставалось…


ГЛАВА XII

ВСАДНИКИ БЕЗДНЫ

Подруги подошли к дому, Оксана позвонила, так же, как и в прошлый раз, ответом была тишина.

- Любопытно… Очень любопытно…

- Может, не стоит?.. - жалобно проговорила Валя. Но Оксана даже не отреагировала на ее нытье.

- Оксаночка, там наверняка сигнализация, провода под током…

- Наверняка! Но то уже моя забота. Открой-ка свою сумку, надо кое-что достать.

Перед глазами Валентины продолжала расширять свои границы двойная темнота: реальной ночи и страха. Затем, точно во сне, она увидела удивительную картину: управляющая солидным банком Оксана Ткаченко осматривает забор, как кошка, взбирается наверх и возится с проводами. Валентина потеряла счет времени, голова кружилась, ноги тряслись и больше не держали ее. Она даже не сразу обратила внимание на окрик подруги:

- Валька!..

- А?

- Ты что,, уснула? Сейчас как звездану, глаза вылетят!

Ливерова сжалась в комочек, непонимающим взором глядела на Оксану. Такой ее она еще не знала.

- Я все сделала!

- Оксаночка, пожалуйста… - срывающимся от волнения голосом произнесла Валентина.

И тогда «милая подруга» с размаху залепила ей пощечину, и еще одну.

- Прекрати ныть! А то сама тебя прибью! Понятно?

Ливерова закивала, тогда Оксана что-то протянула ей:

- Надень.

- Маска? Зачем?

- Идиотка! Хочешь, чтобы тебя узнали?

- Нет…

- Тогда надевай. И еще, Валюшенька-солнышко, задашь лишний вопрос, отделаю так, что твой благоверный пожиратель мацы больше тебя не узнает.

Произнеся грозное и обидное предупреждение, Оксана опять полезла наверх, потом крикнула подруге:

- Доставай лестницу и кидай конец мне.

Руки Валентины тряслись, она сделала несколько неудачных попыток забросить наверх лестницу.

- Давай! Давай! – шипела Ткаченко.

И снова неудача, что вконец разозлило Оксану. Она предупредила Ливерову, что сейчас спустится и кое-что ей порвет. Угроза подействовала, конец веревочной лестницы оказался в руках Оксаны.

- Давай, лезь!

- Наверх? – изумилась Валентина.

- А куда? В преисподнюю?

- Но ты же не удержишь.

- При чем здесь «не удержишь»! Я привязала лестницу, здесь есть за что. И сумку с собой прихвати.

Нога Валентины никак не могла попасть на очередную перекладину, лестница под ней раскачивалась все сильней, ладони точно обжигало огнем. Оксана злобно фыркнула:

- Чего болтаешься, как мешок с дерьмом? Давай руку… Вот так! Теперь спускаемся.

- Спускаемся?.. Как?

- Я спрыгну, а ты вслед за мной.

- Здесь высоко.

- Ничего! Смотри, как я это сделаю.

Держась руками за верхнюю часть забора, перебирая по стене ногами, Оксана потом разжала руки и спрыгнула вниз. Но Валентина на подобное не решалась, она заныла, что переломает ноги, и никакие угрозы Оксаны не действовали.

- Перебрасывай сюда лестницу! – вздохнула Ткаченко.

- Она не порвется?

- Нет. Я тебя подстрахую.

Момент спуска был для Валентины большим кошмаром, чем недавний подъем, она боялась, что лестница все-таки оборвется, боялась незнакомого места, где ее наверняка поджидают ВРАГИ, опасалась Оксаны… Если бы было время повернуть назад!.. «Сидела бы дома, дуреха! Плевать и на Ксению, и на Евгения… Что же со мной будет? Что?!!»

- Жива? – насмешливо спросила Ткаченко, едва ноги Валентины коснулись земли.

Та не успела ответить из-за звуков знакомой мелодии. Теперь уже вздрогнула Оксана.

- Мой телефон… - шепнула Валя.

- Давай его сюда.

- Зачем? – Валентина успела заметить, как на экране высветилось имя Самсона. Но в следующий момент Оксана вырвала у нее мобильник, швырнула на землю, и несколькими ударами ноги заставила его навеки замолчать. Слезы бессилия так и хлынули по щекам Валентины.

- Это же Самсончик… - в тот момент она поняла, что больше всего на свете любит своего верного муженька, который и в мыслях не посмеет поднять на нее руку, наоборот, во всем потворствует и подчиняется дорогой женушке.

- Подождет! Надень-ка… - потребовала подруга. - Не бойся, это всего лишь прибор ночного видения. А как ты иначе станешь ориентироваться в темноте?

Они прошли с десяток метров, и Оксана вдруг сказала:

- Ничего себе! Там труп собаки… двух собак.

- Где? – пролепетала Валентина.

- Вон там… Громадные! Доги… Убиты давно. Чувствуешь запах…

- Уйдем! Оксаночка, милая, уйдем! Добром наш поход не закончится, - стонала Валентина.

- Ну, уж нет! Теперь я докопаюсь до истины. А ты веди себя тише! Как мышь! Никто не должен нас слышать!

Они шли идти по тихому безлюдному двору; страх перед неизвестностью, смешанный с догадками о произошедшей здесь трагедии, окончательно добивал Валентину. Она сделала последнюю попытку уговорить свою спутницу вернуться, но та упорно приближалась к дому. И вот уже дернула за ручку входной двери…

- Не заперто!

Оксана проскользнула вовнутрь, Валя на секунду задержалась. Меньше всего ей сейчас хотелось оказаться в этом проклятом доме, но оставаться одной в темном дворе…И она перешагнула порог.

Одна комната, вторая, третья… женщины обошли весь первый этаж, но не обнаружили ни души. Валентина чуть прибодрилась…

- Поднимаемся выше, - тихо произнесла неугомонная Оксана.

Неслышно переступая через ступеньки, они поднялись на второй этаж. Перед ними – длинный коридор, они прошли по нему совсем немного…

Оксана остановилась, повернулась к Валентине, тяжело задышала ей в ухо:

- Там… трупы. Кажется, я знаю – чьи.

Она склонилась над распростертыми на полу телами:

- Они или нет? По одежде вроде бы Гарик и Семен… Но что с их лицами… Гарика вообще не узнать… О, нет! – Она схватила Валентину за руку и потащила мимо трупов, предупредив. – Не смотри на них. Ни в коем случае не смотри!

- С нами может случиться то же, что и с ними… - почти уже рыдала Валентина.

- Не думаю. Судя по всему, в особняке – никого.

Точно одержимая, Оксана тянула и тянула за собой несчастную напарницу. Так они миновали коридор. И везде их встречала тишина, настолько мертвая, что хотелось умереть самому.

Одна из комнат чуть-чуть приоткрыта, теперь Оксана затащила подругу сюда. Что-то у стены… Труп женщины!

- Ксения? – пискнула Валентина.

Оксана подошла ближе, осмотрела труп и сказала:

- Кто его знает. Она будто обугленная.

В это время Валентина на что-то наступила, и, присмотревшись, закричала. Оксана подскочила, зажала ей рот.

- С ума сошла?

- Там… рука…

Действительно перед ними – человеческая рука, похоже, мужская. Валентину вырвало, Оксане пришлось снова несколько раз отхлестать ее по щекам, чтобы хоть как-то привести в чувство. Ливерова могла только прохрипеть:

- Уйдем.

- Вот теперь я точно никуда не уйду. Я нутром чувствую, что нахожусь рядом с решением загадки… Загадки, которая перевернет мою жизнь. Идем дальше, на третий этаж!

Еще некоторое время они бродили во мгле третьего этажа, но здесь ничего необычного или криминального не обнаружили. Тогда Оксана заявила:

- Спустимся опять вниз. Туда, где труп женщины.

- Зачем?!!

- Чутье мне подсказывает, что главная тайна - там.

- Опять ты о своем чутье!

- Оно не подводило меня практически никогда. Именно благодаря интуиции я пробивалась наверх, обходила любого амбициозного мужчину. Я родилась, чтобы побеждать, и никогда не отступлю от этого правила. Такие, как я, добираются до Олимпа жизни, и только смерть может остановить меня!

Пасуя перед подругой, Валентина покорно шла за ней в ту проклятую комнату, вновь в ее душе смешивался коктейль из ужаса, отвращения и безысходности. Но еще больший страх охватил ее, когда Оксана заявила:

- Включим свет. В доме все равно никого.

Теперь при ярком освещении они хорошо разглядели мертвую женщину у стены, действительно, лицо у нее настолько обгорело, что невозможно различить ни одной черты - огонь выжег их и добрался до костей… Снова перед искательницами приключений встал вопрос: кто эта женщина?

Они увидели и еще одну вещь, которую не заметили в темноте: в одной из стен зияла дыра. Оксана заглянула в нее и сообщила:

- Знаешь, что там? Вход в подземелье. Интересно… Спускаемся!

И она шагнула в темноту. Валентине пришлось последовать за ней.

-…Здесь ступеньки, - предупредила Ткаченко.

Было так черно, что, казалось, не помогут даже приборы ночного видения. Но вот в пространстве как будто что-то блеснуло, от страха Валентина вскрикнула.

- Оксана…

- Что с тобой?

- Меня кто-то схватил.

- Кто?!.. Дай-ка посмотрю. Ты зацепилась за крюк. Вот так. Идем дальше.

Снова мелькнул впереди ярко-зеленый проблеск. Всепоглощающая чернота играла в какую-то страшную игру. У Ливеровой возникли ассоциации с пастью неведомого чудища и его красным языком, который зазывает их, а они с Оксаной окончательно сошли с ума, так как добровольно спешат умереть в его пасти.

Наконец они добрались до самого дна таинственной «пропасти» и увидели небольшую комнату, слабо мерцающую красноватым светом. Посреди нее, на возвышении стоял большой гроб. Валентина шепнула:

- Все.

- Что «все»?

- Пошли назад. Здесь никого и ничего нет.

- А гроб?

- Ты хочешь?!..

- Именно!.. Надо поднять крышку гроба.

- Пожалуйста… – Ливерова чуть не рыдала.

- Мы ее поднимем!

Оксана подошла к гробу, потрогала крышку:

- Не заколочен! Но тяжелая какая! Помоги.

Валентина боялась покойников, но этот гроб пугал ее больше всего на свете. Как отвлечь подругу от безумной затеи?! И тут…

- Оксана, взгляни сначала туда…

Рядом с этой комнатой находилась еще одна, была видна ведущая в нее дверь.

- Давай сначала посмотрим, что там?

- Ты права, - согласилась Ткаченко, подошла к двери, толкнула ее…

Здесь так ярко пульсировал зеленый свет, что женщины невольно отступили… Затем увидели, что в комнате кто-то есть. Из зеленого сияния проявилась фигура человека, уже пожилого, горделивого вида, точно у знатного вельможи, с острым, колючим взглядом. На голове у него красовался странный головной убор, похожий на чалму, которая переливалась сиянием радужных колец; Оксана и Валентина сразу поняли, что кольца эти из драгоценных камней. Но резким контрастом всему являлся старый поношенный халат, в который был одет неведомый обитатель дома.

инквизитор.jpg

- Снимите маски, - сказал он искательницам приключений. Те и сами не поняли, что за сила заставила их подчиниться. Человек в чалме укоризненно произнес:

- Так вот кто мешает мне в моих исследованиях. Ай-яй-яй, милые дамы, опасно быть слишком любопытными.

Камни на его «чалме» сверкнули так яростно, что в секунду ослепили обеих женщин. Они завыли от боли, упали на колени… Еще оставалась надежда, что слепота эта временная, и скоро все пройдет. Пройдет вместе с болью! Но когда боль чуть отступила, зловещая тьма осталась. Абсолютная тьма!

И тогда они забились в истерике, умоляя проклятого чародея вернуть им зрение, они были готовы отдать за свои глаза все, даже жизнь, которая для них, ставших слепыми, не имела бы никакого значения. Таинственный чародей некоторое время внимал их стонам, потом сжалился. Раз жизнь для них значения не имеет…

Из его рук вылетели огненные ножи и вонзились в горло обоим женщинам. Смерть наступила мгновенно! Не прошло и секунды, как они навсегда застыли в объятиях вечной тишины, с печатью ужаса на лицах…


…Разделавшись с женщинами, Великий Инквизитор вернулся в залитую изумрудным светом комнату, подошел к кругу. Его мозг частично проник в картину недавних событий: итак, его соперница научилась прорезать время… От одной этой мысли Великий Инквизитор холодел! Если она переместится в ПЕРИОД ЕГО РОЖДЕНИЯ, то тогда… Страшно подумать, что будет тогда!

Некоторое время он стоял, охваченный паникой. Но железная воля взяла верх, и, пока он жив, нужно спокойно проанализировать ситуацию. Оказавшись в подземелье, он первым делом заглянул в гроб и сразу все понял. Есть надежда, что НЫНЕШНЯЯ КСЕНИЯ поведет себя несколько по-иному. Он должен ее опередить. обязан опередить!

Она стремится ЗАМКНУТЬ КРУГ - яснее ясного. Значит, можно попробовать рассчитать ее дальнейшие действия.

Другой вопрос: где Дюк? Его оторванная рука свидетельствовала о том, что он здесь был. Значит, происходило и сражение. Куда он подевался потом? Погиб? Непохоже. Скрывается? Где и зачем?

А если он отправился вслед за Ксенией? Но как он узнал ФОРМУЛУ? Расшифровал ее? Глупости! Он не настолько умен, хотя и мнит о себе невесть что. С его способностями можно растоптать простолюдина, но в среде избранников он занимает не слишком высокое положение.

Он не способен РАСШИФРОВАТЬ ФОРМУЛУ.

Тогда что?.. Ну, конечно! Он отправился за ней в подземелье, когда Ксения посчитала, что он уже мертв. А дальше?.. Дальше сыграл свою роль его уникальный слух: он подслушал, как она ШЕПТАЛА ФОРМУЛУ. А потом, вместо того, чтобы бежать к своему Великому Инквизитору и все рассказать, он отправился за Ксенией в «иное время». Месть сделала поступки Дюка неадекватными, он станет искать новой битвы и обязательно ее добьется. Но эта битва станет для него последней… Какой же дурак!

апокалипсис, всадники.jpg

«По крайней мере, - продолжал размышлять Великий Инквизитор, - я хотя бы узнал ее возможности. Выход один: призвать Четырех Всадников. Теперь они пойдут по ее следу. Не глупый Дюк с его неумеренными амбициями, а четыре великих ангела возмездия…»

… Они будто пронеслись перед его взором – четыре беспощадных воина, для которых нет преград, ни физических, ни моральных. Четыре Всадника Апокалипсиса.

Великий Инквизитор посмотрел в центр круга, вновь и вновь пытаясь найти жизненно важную для него разгадку; огненная масса вдруг зашевелилась, пошли странные пузыри, которые росли, превращаясь в сверкающие шары. Шары зашипели, заухали… Великий Инквизитор понял, что находиться здесь уже опасно, и поскорее вышел, закрыв за собой дверь. Он узнал главное: где хранится ключ к самой важной Тайне в его жизни. Он придет сюда вновь, будет биться днями и ночами, но раскроет ее!

Шипение и уханье за дверью стало стихать, во второй комнате он чувствовал себя спокойнее. Никаких опасных, непонятных шумов, полное безмолвие, и только слабо освещенный красноватым светом гроб. Великий Инквизитор подошел к гробу вплотную:

- Ты здесь, твоя вселенная сократилась до деревянного ящика, а я по-прежнему торжествую в этом мире. Я – истинный властелин стихий, которому открыты многие и многие секреты мироздания! Когда же узнаю тайну перемещения во времени, а я ее все равно узнаю, навсегда исчезнет Ксения!

И вдруг крышка гроба… начала приподниматься, Великий Инквизитор отступил на шаг. Он не понял: это галлюцинация или?..

Из гроба приподнялся скелет, неожиданно и резко ткнул Великого Инквизитора костлявым подобием руки. Послышался дребезжащий звук, отдаленно напоминающий человеческий голос:

- Если только коснешься ЕЕ…

Он убеждал себя, что все это лишь наваждение, однако продолжал глядеть на скелет и его протянутую «руку»…

- …то пожалеешь, что появился на свет.

В соседней комнате снова зашипели, заухали сверкающие шары.


…Даже когда Великий Инквизитор оказался у себя дома, перед его глазами все еще маячил тот же скелет, костлявая рука продолжала болезненно упираться в его грудь…

Он прошел в кабинет, который несведущему простолюдину мог показаться серой комнатой, заставленной стеллажами книг, с окнами, выходящими на такие же серые, невзрачные улицы с ветхими, предназначенными на слом зданиями напротив. Но когда в ночные окна, как в пропасть, глядел сам Великий Инквизитор, перед ним возникало бесконечное, усыпанное звездами небо; по их расположению он прочитывал КОД МИРА, видел ГРЯДУЩИЕ СОБЫТИЯ. Пока он не разглядел ни одного опасного для себя знака, наоборот, в обозримом будущем фортуна должна благоволить к нему.

Он успокоился, потом рассмеялся и мысленно повторил проклятому скелету то, что уже сказал там, в подземелье, повторил слово в слово: «Ты здесь, твоя вселенная сократилась до деревянного ящика, а я по-прежнему торжествую в этом мире. Я – истинный властелин стихий, которому открыты многие и многие секреты мироздания! Когда же узнаю тайну перемещения во времени, а я ее все равно узнаю, навсегда исчезнет Ксения!»

И вновь он смотрел на черное небо… Но все же страх перед Ксенией слишком глубоко засел в нем. «Пора звать ИХ! Пора…»

Одна звезда вспыхнула слишком ярко, и серебристый свет, похожий на бесконечные струи слезинок, разлился далеко по Вселенной. Но эти слезы не интересовали Великого Инквизитора, сейчас он видел иное: вырвавшихся из пламени глубокой бездны четырех всадников, что стремительно мчались к нему…

Всадников Апокалипсиса!


ГЛАВА XIII

КОВАРСТВО ОДНОРУКОГО

Борислав замахал рукой, мост опустился, и витязь не спеша пошел по нему к воротам, сопровождаемый странным спутником, чье лицо и фигуру скрывал длинный темный плащ. Двое охранников смотрели на Борислава не слишком дружелюбно. Все знали, в какой он ныне опале у Верховного вождя, а ведь Миролюб не сегодня-завтра станет княжить в Москве. Борислава, однако, не смутили косые взгляды охраняющих город дружинников, он понимал, что это обычная людская боязнь сильного и властного хозяина. Вполне возможно, что если бы во внутренних раздорах победил Борислав, точно также бы кланялись ему, а Миролюба гнали, как бездомную собаку. (О, если бы!..) Впрочем, молодой воин все еще надеялся, что для жителей Москвы славянская вольница выше холопского чинопочитания, что сдвинутые брови на лицах стражей - лишь маски времени, а в душе почти каждый помнит его как истинного героя.

- Кто это с тобой? – спросили Борислава.

- Друг, - усмехнулся он.

- Друг?

- Я ручаюсь за него.

- Твое ручательство немногого стоит. Пусть обнажит лицо.

- Раз вы так хотите…

Борислав сделал знак спутнику, тот скинул плащ, и на мгновение привел охрану в настоящий шок. Один сказал: «Чур, меня!», другой отступил на шаг. Но вот уже их мечи нацелены на Дюка. Однако одноглазый и однорукий приятель Борислава, казалось, совсем не испугался. Наоборот, он улыбнулся.

- Что за нечисть ты привел в городище? – почти в унисон сказали дружинники.

- Как вы разговариваете с Посланцем Матери-Земли! – резко ответил молодой воин. – Поклонитесь ему в пояс, как заведено в наших традициях.

- Неправда! Посланница Матери-Земли сейчас в гостях у Миролюба.

- Вы ослепли! – вскричал Борислав, выхватив меч. – Сейчас же кланяйтесь в ноги истинному Посланнику. Миролюб пригрел у себя хитрую обманщицу, ведьму, которая за это пообещала ему княжение в Москве. И теперь я, воин Борислав, не поддавшийся в свое время хитрым речам Верховного вождя, говорю открыто: нами правит лжец!

- Да за такие слова!.. – меч одного из дружинников ярко блеснул на солнце, однако Борислав ловким ударом выбил его.

- Я не хочу причинять тебе вреда, - заявил опальный воин, - не надо звать охрану. Лучше узнай, как все было на самом деле.

- Не слушай его обманчивые речи! – крикнул второй дружинник, - Борислав – лиса, надо срочно позвать подкрепление.

- Зови! – Борислав швырнул наземь свой меч. – Забирайте в плен безоружного! Ведите в холодные погреба того, кто прислан Матерью-Землей, чтобы защитить Москву от напастей! Только не кляните судьбу потом, когда Земля вздрогнет, застонет, от ее стонов разрушатся эти стены, огромные полчища иноземцев войдут сюда, и от былого величия славного городища не останется и воспоминаний. Хотя, - Борислав захохотал, - он и один, без помощи Матери-Земли превратит в пыль любого из вас. Потому что он – истинный Посланец.

- Не слушай! – повторил второй дружинник, однако первый, обезоруженный Бориславом, осторожно возразил:

- Не забывай золотое правило Москвы: дать высказаться каждому.

Их спор прервался, к ним летели еще несколько дружинников; их луки были подняты, стрелы нацелены на незнакомца.

- Что тут происходит? – крикнул начальник охраны, светловолосый воин лет двадцати.

- Борислав привел с собой страшного человека, который утверждает, будто он и есть истинный Посланец Матери-Земли. А та, что находится в доме Миролюба – лживая обманщица.

Среди дружинников раздался громкий хохот, послышались обидные реплики:

- Борислав, ты никак тронулся рассудком?..

- Неужели Мать-Земля прислала нам такового красавца?..

Однако светловолосый начальник охраны резким окриком призвал всех замолкнуть.

- Итак, - сказал он, тоже еле сдерживая смех, - если ты и впрямь Посланец, докажи.

Он посмотрел на небо и указал на парящих там птиц:

- Любая из них твоя.

Дюк кивнул, поднял вверх единственную руку; искра, точно молния сверкнула меж его пальцев, и одна из птиц упала к ногам начальника охраны. Тот изумленно посмотрел сначала на птицу, затем на Дюка:

- Это же?!.. Но как?..

- Я - Посланец Матери-Земли, - гордо произнес Дюк. - А в гриднице с Верховным вождем и старейшинами пирует ведьма, которая всем вам явилась на погибель. Из-за нее и я стал калекой.

- Расскажи! – раздались несколько требовательных голосов.

Дюк выждал эффектную паузу, дабы еще более заинтриговать дружинников и продолжил:

- Я спешил к вам, однако жаркая погода и дальний путь сморили меня. Я прилег отдохнуть у ручья, но не заметил, как уснул. Ведьма, посланная вашими врагами – людьми леса, подкралась ко мне, вытащила из ножен мой же меч, отрубила спящему руку. От нестерпимой боли я очнулся, вскочил… И тут мне в лицо полетело пламя. Хорошо, что я лишился только одного глаза. А то бы еще долго бродил по лесу…

Взгляды всех, без исключения впились в Дюка, в одних читалось недоверие, в других – сострадание, в третьих – боль. Дюк вновь поднял единственную руку и громким голосом произнес:

- Прислушайтесь! Это гудит земля. Она скорбит вместе со мной. Скорбит от вашего неверия и сомнений.

Несколько дружинников припали к земле, потом поднялись, растерянные:

- Действительно, гудит…

- Разоблачим ведьму и того, кто пригрел ее в своем доме! – закричал Борислав.

Сначала его голос потонул в скучном одиночестве, но затем к нему присоединились другие голоса. Уже несколько дружинников хором повторили:

- Разоблачим ведьму!

О Миролюбе они, естественно, не заикались. Он тоже жертва, его нужно спасать от злых чар колдуньи. Впрочем, для Борислава и этого было достаточно, первый шаг сделан, Верховный вождь ослеплен обманом, вольно или невольно он приблизил ВРАГА. Обманутый вероломно, он уже не сможет претендовать на княжеский престол.

- Разоблачим ведьму! Разоблачим ведьму!

Крики усиливались, за ними послышались открытые угрозы. Дюк смотрел на дружинников, внутренне усмехаясь: как легко обмануть простолюдинов! Умело подобранные слова, соответствующая поза, давление на эмоции – и они твои! Их беда в том, что они слышат то, о чем хотят слышать, верят тому, на что надеются.

Среди беснующейся вооруженной группы нашелся лишь один, тот самый светловолосый начальник охраны, кто потребовал остальных угомониться и сперва разобраться в обстановке. Голоса стихли, Дюк понял, что настал его черед действовать. Он снова возвысил голос:

- Моя цель – навсегда отвести угрозу от Москвы. Я подарю вам новое оружие, с помощью которого вы сможете поражать всех врагов на огромном расстоянии. Смотрите!

И в третий раз он поднял единственную руку, и вспыхнуло одно из деревьев недалеко от реки. Вспыхнуло, и в течение нескольких секунд погибло в пламени, которое, однако, не перекинулось на другие деревья. Обглодав свою жертву, огонь, будто по мановению волшебства, ушел в землю.

- Чудеса! – ахнули дружинники.

- Чудеса, - подтвердил Дюк, - и вы сможете это делать, когда покончим с ведьмой.

Больше в правоте Дюка не сомневался никто. По приказу начальника охраны несколько человек остались у городских ворот, остальные двинулись к гриднице Верховного вождя. По дороге к ним присоединялись люди, молва разносилась все дальше, толпа густела. Стар и млад требовал покончить с проклятой колдуньей.

Борислав ощущал себя на вершине счастья, если все пойдет, как он задумал, всевластию Миролюба придет конец. И только иногда радость его омрачалась сомнениями: слишком уж силен этот калека! Не использует ли он самого Борислава в своих целях, а потом просто спалит огнем бывшего союзника? Может, повернуть назад?..

Однако повернуть назад он уже не мог. Его окружала толпа, которая шла и кричала. Шла и кричала!..

гиперборея.jpg

В гриднице Миролюба продолжался пир, вновь славили знатную гостью, ее помощника и будущего князя Москвы – главного городища земли Русской. И сказал Миролюб:

- Задумал я создать карту мира. Показать на ней все основные государства, великие и малые, народы – белые, желтые, красные, даже черные, точно смоль, что населяют нашу землю.

- Неужто и такие есть, Верховный вождь? – изумился самый старый гость на пиру, седовласый с огромной белой бородой и слезящимися от прожитых лет глазами. Он опоздал на праздник и теперь усиленно старался догнать других по количеству съеденного и выпитого. – Черные, точно смоль?.. Скажи еще - зеленые, как огурец.

В гриднице засмеялись, а простодушный старик добавил:

- Обманули тебя, Миролюб.

- Нет, други, не обманули. Сам Вольга поведал о них.

- Вольга многое рассказывает, - не унимался старик, - да только знать бы, что в его рассказе правда, что вымысел? Опять ведь удрал куда-то вместо того, чтобы пить тут вместе с нами, да прибытию дорогой гости радоваться.

- Никуда он не удирал, - улыбнулся Миролюб, - отправился он с отрядом новые земли открывать. Везде, на каждую пядь неизвестной пока нам земли, должны мы впоследствии свою власть распространить!

- Хорошо, если так, - не унимался старик. – Пусть и девок красивых из тех далеких земель привезет.

- Нешто тебе есть еще дело до девок, Чурило? – воскликнул Миролюб. – Я не ведал, что ты до сих пор у нас способен красавицам наслаждение доставлять.

Все захохотали, Чурило же, не смущаясь, ответил:

- Способен или нет – дело мое. Может, я любоваться ими буду, кому-то лицо ототру, из черного белым сделаю. Не все ж мне на мою беззубую бабку Авдотью глядеть.

- Ох, Чурило, узнает Авдотья, что ты тут спьяну несешь, стукнет по такой умной голове, всю мудрость и выбьет. Где мы второго мудреца Чурилу найдем?

Все дружно засмеялись, а Чурило вновь замахал руками:

вольга.jpg

- А я так-таки и не верю рассказам Вольги.

Чурилу наконец утихомирили, и Миролюб продолжал:

Уж более месяца прошло, как в последний раз видел я Вольгу. Сказал он мне: «Проплывал я мимо великого государства, чей народ в большинстве своем живет вдоль большой, полноводной реки и строит сооружения громадные, странные, острым углом вознесенные кверху («Ясно, он имеет в виду Египет», - сказал себе Муромцев), пересекал я необозримую водную гладь в юго-западном направлении к берегам страны Красных Людей («Инки?»), а там мне поведали, что далеко на западе от них есть еще одна великая страна. Живут там животные невиданные: одни похожи на людей, только с хвостами, другие величиной почти с целую гору, а нос у них такой длинный, что они могут им бревна таскать…»

Билибин, руслан и людмила, декорации.jpg

- Во выдумщик! – захохотал Чурило, - Вольге бы только смешные истории сочинять, да на свадебных пирах рассказывать. Вон у соседа моего нос такой огроменный, что едва завижу этот нос, жду, когда же сам соседушка заявится? Жду, жду, так и не дождусь… Но и он носом бревен не таскает. А на счет хвостатых так скажу: раз иду я ночью домой… Честно скажу, выпивши был. Вдруг бабенка навстречу – крупная такая! Я не выдержал, поцеловал ее, только слышу: хвост ее щелкает. А потом баба-то как замычит! Оказывается, я корову поцеловал.

Гридницу в который уже раз огласил раскатистый смех, но Миролюб не смеялся, а с полной серьезностью продолжал:

- О той стране еще моему отцу рассказывали русские дружинники, побывавшие далеко на востоке. Не мог Вольга слышать их рассказ, не родился он тогда… Но если они говорили о востоке, а красные люди считают, что страна та на западе, выходит земля наша круглая.

«Боже!» - мысленно вскричал Муромцев, едва не выдав себя вновь. Нигде в древних цивилизациях этого еще не было. Выходит, раньше всех других народов наши предки славяне знали о том, что земля круглая.

Тем временем по приказу Миролюба принесли красивое, расшитое золотыми нитками полотно. Верховный вождь развернул его и сказал:

- Несколько дней и ночей моя женка Любава ткала и сотворила это чудо.

Нити создавали причудливые контуры, Миролюб пояснил:

- Таким по рассказам Вольги и других путешественников вижу я наш мир.

Старейшины поднялись, подошли к карте и во все уши слушали пояснения Верховного вождя.

- Вот славянские земли, вот близкая нам Светения (имеется ввиду районы Скандинавии и Кольского полуострова. – прим. авт.). Вот Горузия Ласковая, ниже ее, по моим расчетам, находятся славные государства: здесь - города эллинов, здесь - Парфия (т.е. Персия – прим. авт.), здесь - Нерусская Земля (т.е. Ассирия – прим. авт.), а вот тут - Темная Земля (Вавилон – прим. авт.), если пройти сюда, то попадаем в Солонец (имеется ввиду Иерусалим – прим. авт.), на западе от него – как раз та самая страна, где строят огромные домищи острием вверх. Ниже обитают черные люди, они вообще ничего не строят, не сеют, а питаются только тем, что посылают им их боги. Они могут напасть на человека и съесть его…

- Тьфу! – сплюнул Чурило, но тут же задумался, почесал затылок. – А, может, отдать им мою бабку Авдотью? Только ведь от яда ее перемрут они все, несчастные.

- …Если поплывем вот сюда через огромное водное пространство, попадем в страну Красных Людей, живут они просто, но в полном согласии с миром, окружающим их. И знаниям их позавидует любой народ, ибо они рассчитали даже расстояние от земли до ночного небесного светила.

Старейшины в изумлении развели руками, а Чурило засмеялся:

- И там, видать, есть сочинители вроде нашего Вольги.

- Помолчи ты! – накинулись на него сразу несколько человек. И Миролюбу:

- Продолжай, Верховный вождь.

- А если мы, други, отправимся на восток, то наткнемся сначала на большие горы, потом – на земли желтолицых людей, что ткут ткани невиданной красоты, а затем окажемся в стране похожих на нас хвостатых существ и животных величиной с гору…

Такой я вижу землю. Прав или нет? Подскажи, Посланница Матери-Земли.

Хотя карта Миролюба лишь отдаленно напоминала реальный мир, Ксения кивнула и сказала: «Так!» Однако тут не выдержал Муромцев, для него, как для истинного ученого, истина была дороже всего.

- Необходимы некоторые дополнения, Верховный вождь.

В кармане его куртки случайно оказались ручка и листок бумаги; Евгений, оказывается, неплохо рисовал, и вскоре «из-под его пера» появилась более или менее точная карта современного мира. Свой рисунок Евгений постоянно комментировал:

- Вот примерные очертания азиатского континента. Таков Китай, или, как сказал уважаемый Миролюб, земля желтолицых людей. А это Индия, там и правда живут похожие на нас существа – обезьяны. И есть огромные, как гора, животные, их называют слонами, с большим-пребольшим носом – хоботом. Боятся слоны только лишь мышей…

- Гора боится мыши? – глаза Чурилы округлились, - простите, дорогие гости, может, путаница вышла? Кот мой, далеко не гора, а мышей ловит за милую душу…

- Как смеешь ты, старый пустомеля, возражать Помощнику самой Посланницы Матери-Земли! – Миролюб впервые вышел из себя, и очи его грозно сверкнули. – Он знает, что говорит!

- Я ведь так… ничего… - у старика даже хмель мгновенно испарился.

- Прости его, - Миролюб в пояс поклонился Евгению. – Он совсем выжил из ума, скоро его дерзкий язык посягнет на деяния Бога.

- Ничего, ничего, - ответил Евгений. – Он просто не знал…

В глазах старейшин промелькнуло удивление, недоумение, и, к сожалению, Муромцев не придал этому значения, он продолжал рассказывать собравшимся в гриднице старейшинам про Австралию, юг Африки, говорил о том, что красные люди – это инки и другие индейские племена. Однако, несмотря на захватывающий рассказ, обстановка вокруг изменилась: недоверчивые взгляды, нахмуренные брови… А тут еще в гридницу вбежал запыхавшийся человек, бухнулся в ноги Миролюбу, тот сразу отвел его в сторону и, выслушав сообщение, помрачнел.

По мере продвижения по улицам Москвы толпа во главе с Бориславом и одноруким Дюком продолжала увеличиваться; призывы «Разоблачим ведьму!» или «Накажем ведьму!» теперь разносились повсюду. Впервые за долгое время Борислав ощущал себя на пике счастья, и потому подзуживал людей:

- Вот вам и Миролюб! Захотел княжить при помощи ведьмы! Разве такой правитель нужен Москве?!

Неожиданно дорогу им преградил женский отряд во главе с Забавой. Грозно нахмурив брови, женщина-воин спросила:

- Что здесь происходит?

- Не мешай, Забава! – послышалось из толпы, - а лучше присоединяйся к нам.

- Смотря куда вы держите путь?

- К Миролюбу.

- Судя по вашему грозному виду, вы подняли восстание против него. Точнее, вас подбил Борислав.

- У него в доме ведьма, - дерзко промолвил Борислав. – Ведьма, которую подослали люди из леса.

- У него и впрямь гостья. Но почему вы называете ее ведьмой?

- Погляди! – Борислав указал на Дюка. – Именно его прислала к нам Мать-Земля, чтобы помочь защититься от бесчисленных врагов. Ведьма подкралась к нему спящему, хотела убить, но превратила в калеку.

Толпа вновь негодующе загудела, потребовала, чтобы Забава и ее воины пропустили их, с трудом предводительнице женского отряда удалось утихомирить людей.

- Вы считаете, - возвысила голос Забава, - что именно тот, кто идет сейчас рядом с Бориславом, и есть истинный Посланец Матери-Земли? Кто убедил вас в этом? Сам он? Борислав? Разве вам невдомек, что слова – это только лишь слова! За лепшими словами часто скрывается враг.

- Мы видели, как он совершил чудо!

- Та молодая женщина, что в гриднице у Миролюба, тоже совершила чудо. Чудеса может совершать и лесная нечисть. Только какие из них нам во благо, какие во вред?

Неожиданная логика Забавы немного остудила горячие головы, несколько голосов неуверенно ответили:

- Смотри, что она сотворила с ним!

- Вы видели, как она подкрадывалась, когда он спал? А вдруг она победила его в честной битве? Разве сие невозможно?

Толпа заволновалась, теперь многие горожане потребовали разобраться во всем. Положение Дюка осложнилось. Конечно, он мог бы в секунду расправиться с Забавой, однако понимал: ни в коем случае нельзя настраивать против себя простолюдинов. Он обязан и дальше играть роль искалеченного коварной ведьмой. Он попытался на расстоянии утихомирить Забаву, внушить ей иные мысли, но с удивлением увидел, что она невосприимчива к ним. «Девушка - тоже избранница? Только сама не в курсе этого? Точно! И потому она не развивает свои уникальные способности?.. Что ж, остается уповать на красноречие «друга» - Борислава».

- …Кому вы поверили? – продолжала Забава. – Бориславу? Когда-то он, бесстрашный в бою, был нашей надеждой. А теперь?.. В слепой ненависти к тому, кто создает мощный союз славян, он легко может стать нашим врагом.

- Это я враг? – вспыхнул Борислав. – Ты делала первые шаги, а я уже рубился на поле брани. Мальчишкой я получил боевые отметины. Разве не так, братья и сестры? Разве я когда-нибудь трусил?

- Нет! Нет! – послышалось с разных сторон.

- Да, я выступал и выступаю против Миролюба, поскольку считаю, что он уничтожает наши вольницы, что многие из жителей славной Москвы уже стали думать, как он, вести себя, как он! Слово боятся сказать супротив Верховного вождя. Я не доверял ему раньше, но особо не доверяю сейчас, когда в его доме ведьма! А раз так, значит, он с ней в сговоре! Не прав я, братья и сестры?

Толпа зашумела, одни соглашались с доводами Забавы и предлагали сначала во всем разобраться, но их, после взрывной речи опального воина, оказалось меньшинство. В основном люди поддерживали Борислава и призывали потребовать от Миролюба выдать ведьму, выдать на их суд! Страсти накалились до предела. И тут словно молнии засверкали - это Забава и ее подруги поочередно рассекали мечами воздух. Непроизвольно установилась тишина.

- Пока мой отряд здесь, самосуда не допущу!

- Что же ты предлагаешь? – ехидно поинтересовался Борислав, - оставить ведьму в гриднице Миролюба, то бишь, во главе Москвы?

- Мы вместе пойдем к дому Верховного вождя и там во всем разберемся, - ответила Забава.

Подобное предложение пришлось по душе всем. Толпа продолжала шествовать к гриднице Миролюба, но уже чуть менее разгоряченная. Борислав старался скрыть возбуждение, он уже не думал ни о возможном коварстве обладающего удивительной силой однорукого урода, ни о собственной судьбе, ни о своем родном городище. Месть к сопернику затмевала все! Он должен победить Миролюба, в противном случае…

В противном случае Бог закроет перед ним этот мир!


ГЛАВА XIV

СХВАТКА

От нарастающего шума за стенами дома старейшины удивленно переглянулись; лишь два человека в гриднице вели себя так, словно уже знали, в чем дело – сам Миролюб, хмуро поблескивающий глазами из-под густых бровей, и Ксения. Девушка казалась на удивление спокойной, даже когда в гридницу вбежали люди с криками: «Верховный вождь, там толпа шумит!.. Говорят, ты ведьму в дом впустил!..», она и бровью не повела.

А вот Муромцев едва не потерял над собой контроль, он мысленно повторял Ксении: «Скажи, что это не так! Скажи хоть что-нибудь! Только не молчи…»

- Посланница Матери-Земли, - с необычайной деликатностью обратился к девушке Миролюб, - что там за чушь несут?..

- А, может, не чушь? – вдруг возразил один из старейшин. – Не поступают так настоящие Посланцы.

Остальные потупили взоры, вроде бы не они это сказали, но и возражать тому старейшине не стали. А тот продолжал:

- Когда Чурило посмел усомниться в словах Помощника Посланницы, тот не стер старика в пыль, а пробормотал нечто непонятное. Но я запомнил, он сказал: «Ничего, ничего…»

Он секунду помолчал, затем грозно крикнул:

- Самозванцы это. Или того хуже… Может, правы люди, ведьму ты впустил в дом, Миролюб?

Теперь и другие старейшины один за другим закачали головами, повторяя одно и то же:

- Похожи на самозванцев. Очень похожи…

Лишь Чурило пробовал их осадить:

- Чего напраслину несете. Сперва разобраться во всем надо. А то, что меня, старика, в пыль не стер… Так ведь известно, что Посланцы Матери-Земли существа умные, шутки понимают.

Шум за окном нарастал, ситуация окончательно вышла бы из-под контроля, если б Ксения, по-прежнему невозмутимая, не встала бы и не сказала:

- Я выйду к ним. Единственная просьба, Верховный вождь, надо как-то увести отсюда людей, ибо битва с тем, кто ведет толпу, будет тяжелая. Могут пострадать невинные…

- Их ведет Борислав, - сказал Верховный вождь.

- Нет, не он. Их ведет другая сила, злая.

Ксения не оправдывалась, не обнаруживала ни капли страха, что невольно вызвало у старейшин уважение. Новые сомнения охватили их: а вдруг они ошибаются в своих подозрениях? Вдруг это настоящая Посланница?! А то, что Помощник ее не так себя вел… Кто знает, как в действительности ведут себя послы высших сил?

Лопухина-Снежанская спустилась по ступеням на крыльцо, внимательно осмотрела бурлящий двор. Ее взгляд сразу обнаружил Дюка, который, усмехаясь, стоял за спиной ораторствующего молодого еще человека с растрепанными каштановыми волосами и горящими от возбуждения глазами. («Тот самый Борислав!») С другой стороны кричала красивая статная девушка с румянцем во всю щеку - воительница, которую недавно выставил Миролюб. Как ни странно, но она защищала Верховного вождя…

- Ксения, - тихонько произнес Муромцев, - тот, однорукий… это же!..

- Да, мой враг Дюк, убийца несчастной Маргариты.

Толпа напирала, напирала, требовала ответа от Миролюба. Взгляды Верховного вождя и Ксении на мгновение встретились, и миг этот сыграл для Миролюба решающую роль. Он понял, как надо себя вести, поднял руку, призывая к порядку; люди понемногу смолкали.

- Я слышал упреки в свой адрес? – спросил Верховный вождь. – Чем я не угодил вам, братья и сестры?

- Ты пустил в свой дом ведьму! – дерзко ответил Борислав. – Отныне ты враг Москвы! Забудь навеки о княжении.

- Ах, Борислав, - покачал головой Миролюб, - тебе не терпится самому стать князем. Этого не случится никогда. Ты воин, хороший воин. Но не претендуй на большее. Чтобы управлять Москвой, даже не Москвой, а самым маленьким городищем, необходимы иные качества, которых у тебя нет. Ты слишком горяч, и не видишь ничего дальше собственного носа.

- Меня не интересуют поучения вождя-предателя. Отдай нам ведьму… Ведьму! Или ты ее любишь, как жену или собственную дочь?

- С чего ты решил, что она ведьма?

- Потому что вот истинный Посланец Матери-Земли! – Борислав пропустил вперед Дюка. – Она подло напала на него сонного.

- Кто тебе это сказал? – спросил Миролюб, и простой вопрос вдруг вызвал у Борислава небольшое замешательство. Он должен одной или двумя фразами убедить в своей правоте остальных, хотя сам не слишком верил однорукому.

- Братья и сестры! – Борислав воздел руки к небу. – Я видел, как исходившим от руки огнем он убил медведя. Если лгу, пусть Бог поразит меня ударом молнии.

- И еще он на расстоянии убил птицу, - сообщили дружинники, что дежурили у ворот.

- Но ведь и молодая женщина, что объявила себя Посланницей Матери-Земли, совершила чудо, - возразил Верховный вождь. – И тому тоже есть свидетели… Скажи, Борислав, медведь напал на вас?

- Какое это имеет значение?

- Так напал или нет?

- Нет…- нехотя ответил воин.

- Что же получается, - усмехнулся Миролюб, - Посланец Матери-Земли сначала убивает медведя, который вовсе не собирался нападать, потом – безобидную птицу. Не слишком ли жестоко для того, кто по всем законам должен нести жизнь? Это ведь не стая кровожадных волков…

Снова рокот прокатился по толпе, теперь уже все большее число людей кричали: «Миролюб-то прав!» Однако его соперник не собирался сдаваться:

- Его попросили убить птицу, чтобы доказать, кто он есть.

- Посланцу Матери-Земли ничего не нужно доказывать, - возразил Верховный вождь. – Мы должны доказывать свою любовь к Матери-Земле, дабы заслужить ее благосклонность и любовь. Разве я не прав?

И опять раздались голоса: «Прав, Миролюб! Прав!» Борислав чувствовал, что уже в который раз проигрывает словесную схватку своему врагу. Он закричал, обуреваемый яростью:

- И все-таки она ведьма! Ее красивый облик – обман, она – очень стара! С помощью колдовских чар она входит в плоть других людей, совсем юных. За одно подобное преступление ее следует утопить в реке!

Муромцев невольно повернулся к Ксении, однако ее лицо, как обычно, было непроницаемым.

- У тебя есть этому доказательства? – поинтересовался Миролюб. – Я тоже могу сказать, что недавно леший поселился в теле Борислава.

Смех прокатился по толпе, вместе с остальными улыбнулся и Евгений. Нет, он не верил, что Ксения Лопухина-Снежанская – старуха, завладевшая плотью ребенка.

- У меня есть доказательства! – сказал Дюк, выходя вперед. – Мать-Земля поможет своему настоящему Посланнику. Так?

- Так! Так! – послышалось отовсюду.

- Я вызываю ее на битву! Решающую битву между нами! Если выиграю я, то все, что сказано про эту ведьму – правда!

Теперь взоры всех были обращены на Ксению, она кивнула и спустилась с крыльца. У Муромцева дрогнуло сердце. «Ксения! Неужели этот урод прикончит тебя? Неужели Бог позволит подобному свершиться?» Он хотел бы удержать ее, но понимал – нельзя! Хотел помочь, однако в этой битве он бессилен.

Ксения встала напротив Дюка, между ними состоялся немой диалог.

«Давай не здесь. Иначе пострадают простолюдины. А они не при чем», - «сказала» Ксения.

«Согласен», - «ответил» Дюк.

«Где мы будем биться?».

«Я джентльмен, уступаю тебе право решать самой».

«За городом, в лесу?».

«Не возражаю», - Дюк ощутил тайную радость. Он посчитал, что неплохо изучил лес, и у него появляется шанс…

«Я готова».

«И я».

Они оба сделали непонятный знак правой рукой, и в тот же миг исчезли. Исчезли на глазах изумленных горожан.

…Лес вокруг Ксении словно застыл в ожидании тревожной развязки: ни воя волков, ни рева медведей, ни крика птиц, живой мир, видимо, почувствовал опасность… Не ощущалось - ни ветерка, ни шелеста травы, деревьев. Возможно, лес просил оставить его в покое, не рушить вековую красоту. Увы, те, кто решился на беспощадную дуэль, к его мольбам сегодня останутся глухи.

Ксении осторожно пробиралась сквозь высокую траву, она ощущала, что Дюк прячется где-то недалеко. Только где? Неизвестность томила, пугала, однако сейчас Ксения, как никогда, хорошо помнила слова своей УЧИТЕЛЬНИЦЫ: «Умей выжидать. Пусть враг раскроется первым». Да, Дюк слишком обуреваем местью, его нервы могут не выдержать…

«Необходимо устроить ему ловушку!»


билибин, кощей.jpg

…Единственный глаз Дюка заболел, заслезился от напряженного слежения за каждым участком леса, за каждым сантиметром бесконечной листвы. Дюк скользил по густому зеленому морю, ловко минуя пни, поваленные деревья. Он тоже ощущал врага, и пытался заманить Ксению в свою западню.

Он уверенно считал, что лучше знает лес. Зря что ли он столько времени ошивался здесь, пока ненавистная Лопухина-Снежанская торчала в гриднице Верховного вождя?

Он бежал, ныряя в заросли и вдруг… Сначала он услышал ее своим уникальным слухом, потом увидел!.. Она стояла у дерева, зорко оглядывалась, пытаясь найти ЕГО! Она превратилась в удобную мишень! Вот так удача!

Он раскрыл пальцы, и пламя раздвоенным жалом змеи прошло сквозь ее фигуру и свалило дерево, но в то же мгновение Дюк ощутил дикую боль во всем теле, особенно в области предплечья. Стараясь сдержать стон, он повалился в траву. Для него не составило труда сообразить, что произошло. Это было лишь голографическое изображение Ксении, но не сама она. Дюк понял и еще одно, - теперь у него нет и второй руки. Ведьма опять переиграла его. Переиграла, точно младенца! Как никогда обидно и горько звучали слова Великого Инквизитора: «В одиночку тебе с ней не справиться».

Он чувствовал запах горелого мяса - его собственной плоти! Он представлял, каким теперь стал «красавцем», уже не половина, а все лицо обгорело, как головешка, и лишь каким-то чудом сохранился единственный глаз. Силы таяли, требовалось хоть немного времени, чтобы прийти в себя и начать новую атаку. А времени не было…

Дюк остановил кровотечение и, тяжело дыша, осмотрелся: он в густой чаще, совсем незнакомой ему. Он мысленно обращался к каждому растению – от огромного дуба, до самой крошечной травинки с одним тем же вопросом: «Где она, где?!»

Внезапно Дюк понял: с ним что-то не так. Неужели и его, избранника, оставляют силы?.. Силы не только физические, но и духовные… «Только не это!»

Точная, злая фраза Великого Инквизитора неотступно преследовала его, он вспомнил и другое… Как-то Дюк прочитал «Гамлета». Датский принц на кладбище рассуждает об условностях земного бытия. Сегодня ты Александр Македонский или первая красавица, завтра – лежишь в могиле, и твои останки гадостно воняют…

билибин, огненный конь.jpg

«Что это я вспомнил о смерти?!»

Он не случайно вспомнил о ней. Он, избранник, боится ее, как рядовой простолюдин. Дюк только представил, что никогда больше небо не раскинет над ним свои голубые просторы, что он не ощутит запаха леса, не услышит пения птиц… Он будет бродить по лабиринтам Неведомой черной страны в бесплодных поисках выхода. Даже избранники не представляют, что за границей этого мира. Великий Инквизитор знает, но никогда не поделится сокровенным. Возможно, что и проклятая Ксения каким-то образом посвящена в тайну загробного мира. А он, Дюк, нет!

Из далекого прошлого возникла фигура его отца. Отец говорил:

- Почему ты не послушался Великого Инквизитора? Почему решился на безумие битвы с НЕЙ? Ты же знаешь, что сотворила со мной Ксения, будучи еще девочкой?

«Будь ты проклята, Ксения Лопухина-Снежанская! Будь проклята!»

Из последних сил Дюк поднялся и теперь уже открыто, точно вовсе не опасаясь за собственную жизнь, бросился искать Ксению. Он продирался вперед, поражая змеевидными молниями деревья, испепелив целые поляны. Потом ему в грудь ударил ответный огонь… Невыносимое жжение и стремительно меркнущий свет! Дюк даже не смог в последний раз взглянуть единственным глазом на своего заклятого врага.


Когда исчезли оба «Посланца Матери-Земли», наверное, многим из тех, кто собрался перед домом Миролюба, показалось, что они видят сон. Сейчас не было ни красивой белокурой девушки в странной одежде, ни однорукого, одноглазого урода с обожженным лицом. Но перед ними стоял еще один чужак, который назвался Помощником Посланницы. Теперь взгляды всех были обращены к Муромцеву. Борислав с едкой улыбкой подошел к нему вплотную.

- Знаешь, как у нас поступают с самозванцами? Сейчас я расскажу тебе. А лучше – покажу!..

Он коснулся мечом шеи Евгения, и ученый ощутил холод и боль от острия; он понимал - воин шутить не собирается. Но сообразил: нельзя показывать испуг. Разве может Помощник Посланницы Матери-Земли бояться обычного человека? Собрав всю силу воли, Евгений сказал как можно более спокойно:

- Прощаю тебе дерзость. Посланница Матери-Земли строго-настрого наказала мне не вмешиваться ни в какие дела и не отвечать на грубости, пока не закончится битва.

- Врешь! Ты дрожишь… Ты боишься смерти! Поскольку ты смертен, как любой из нас.

- Не серди меня, воин. Любому терпению есть границы… - Евгений и сам не понимал, откуда у него взялась «наглость» сказать так Бориславу? По счастью, на помощь пришел Миролюб.

- Борислав, - резко крикнул Верховный вождь, - вложи меч в ножны! Ты не на поле брани. Никто еще не доказал, что он самозванец. Я могу утверждать обратное: его знания об окружающем мире глубоки и необычны, он поведал нам то, о чем не говорили ни Вольга, никто другой.

- Какая чепуха! – захохотал Борислав. – Давай я тебе сочиню разные истории про двухголовых людей или летающих по небу лягушек. Это так просто!

- Я склонен верить его рассказу, - ответил Миролюб.

- А я нет!

- Но ты пока не Верховный вождь. И уж если начнешь сочинять ты… это будет скоморошьей потехой.

- Пусть я буду скоморохом. Прощаю тебе обиду, Миролюб! Ты прав, пока ты отдаешь распоряжения. Однако подумай, что станет с репутацией Верховного вождя, когда настоящий Посланец кинет к твоим ногам голову ведьмы? Надолго ли сохранится твой непререкаемый авторитет?

- А вдруг победит Посланница? – поинтересовался Миролюб.

- Не бывать тому! Не бывать!

- Как же ты стремишься к власти! – покачал головой Верховный вождь. – Даже не хочешь поверить в вещи очевидные.

- Будто ты ее избегаешь!

- Меня избрали старейшины.

- Да, конечно… Избрали! Тебе просто повезло. Я так же мог стать во главе Москвы!

Миролюб внутренне усмехнулся; сколько раз он слышал, что Борислав хитер, как лиса. Нет, он прямолинеен, а значит, глуп! Или он настолько уверен в своей правоте и силе однорукого?

- Предположим, - сказал Верховный вождь, - ты встал на мое место. Что бы ты сделал? Поведай землякам.

- Я бы создал в Москве самое сильное войско, какое только знала славянская земля.

- У нас и так самое сильное войско на Руси. Разве я не прав?

Старейшины, а затем и все остальные закивали головами, Бориславу пришлось искать новые козыри.

- Я бы раз и навсегда покончил с отрядами людей из леса.

- Разве мы недавно не разбили их? – удивился Верховный вождь.

- Но они прячутся в лесах!

- Так ты предлагаешь вылавливать их по густым чащам и болотам? Очень дельное соображение.

В толпе раздались смешки, а неугомонный Чурило назидательно заметил:

- Это все равно, что гоняться за ветром в поле. А зачем? Лучше уж за красивыми девками…

Старик немного разрядил напряженную обстановку; теперь, под общий смех, отовсюду раздавались шутки:

- Молодец дед! Молодость вспомнил!

- Ох, и попадет же тебе, Чурило, от твоей бабки.

- Я не себя имею в виду. А молодому, да веселому что ж не погоняться, не поймать красавицу, не потребовать за это поцелуй? Да если еще в праздник прихода весны (то есть в день весеннего солнцестояния – прим. авт.)…

Борислав ощущал свое поражение в споре с остроумным Миролюбом. А тут еще этот дурашливый старик вылез! Воин скривился, сквозь зубы процедил:

- Подождем! Но, клянусь, я лично убью этого вруна, этого «помощника», когда вернется МОЙ посланник.

- ТВОЙ Посланник? – тут же воспользовался очередной промашкой воина Верховный вождь. Так ты ввел всех нас в заблуждение?

- Я… я… - Борислав затопал ногами.

- Непонятно одно, - вслух рассуждал Миролюб, дабы окончательно добить противника. – Случайно или нет ты проболтался?

Борислав превращался в посмешище. Миролюб явно превосходил его в любом споре, в остроумии, в умении владеть собой, а доводы вождя казались простыми и убедительными. «Он издевается надо мной. Издевается в присутствии всей Москвы!» - сказал себе опальный воин.

Обычно остальные отступали перед Бориславом, опускали глаза перед его огненным взором, в котором чувствовались необузданная сила и ярость. Особенно это проявлялось, когда он находился во всеобщем почете. Но даже теперь, когда впал в немилость, никто бы не посмел открыто издеваться над ним. А Миролюб смеет!.. Вождь стоял рядом, безоружный и смеялся ему в лицо!

Это оказалось выше сил Борислава! Он снова выхватил меч и, подвластный неистовому порыву, уже собирался вонзить его в Миролюба. Дружинники вождя тоже схватилась за мечи, но они бы не успели…

Острая боль исказила лицо Борислава, он выронил оружие. Сквозь собственный стон услышал слова Верховного вождя:

- Спасибо, Забава.

Девушка опустила лук и посмотрела на Борислава с открытым презрением:

- Ты готов пойти даже на убийство?

Охрана вождя окружила раненого воина, а тот стонал и повторял одну и ту же фразу:

- Когда Посланник принесет голову ведьмы… Несдобровать вам! Несдобровать!

Теперь Бориславу было все равно - кто тот однорукий с обгорелым лицом, какие цели он преследует в Москве. Воин ждал его, как ждут избавителя. Он ненавидел вождя, его дружинников, Забаву, помешавшую совершить ему правосудие, старика Чурило, всю эту безмозглую толпу, готовую после колких насмешек Миролюба отвернуться от прежнего героя, забыть, зачем пришли к дому вождя. Сейчас Борислава распирало только одно желание - мстить!

- Посмотрите на него, - сказал Миролюб, - неужели вы могли бы довериться человеку, что в безумстве своем поссорился со всеми друзьями и соседями?

Люди снова загудели, а затем застыли в безмолвии… Во двор входила Ксения, как обычно, спокойная, только с белым-белым лицом. В правой руке она держала за волосы голову поверженного врага, которую и бросила к ногам Верховного вождя…

Все ахнули. Евгений почувствовал, как немеют ноги… И тут раздался новый душераздирающий вопль. Борислав стремительно выхватил здоровой рукой нож и перерезал себе горло.

Еще бы немного, и Евгений упал, но рядом оказалась Ксения; девушка что-то зашептала ему в ухо, и он быстро пришел в себя…

-…Посланница Матери-Земли! – Миролюб поклонился в пояс Лопухиной-Снежанской, остальные последовали его примеру. – Прости, что усомнились. Прости, и научи нас как жить дальше.

- Живете вы по своим законам и разумению, - ответила Ксения. – И не по подсказке должны продолжать дальше жить, а по собственному опыту, по расчету холодного ума и призыву горячего сердца. Потому и не дам я вам ни советов, ни готовых решений. Будут и ошибки, как же без них, но ошибки научат вас думать и в последующем принимать правильные решения. Вот что просила передать меня вам Мать-Земля, кормилица ваша.

- Не отвергает, значит, она своих сынов и дочерей?! – закричали люди.

- Не отвергает.

- Прошлый год был неурожайный, - произнес один из старейшин, - вот мы и подумали…

- Испытания закаляют характер славян. Разве не так?

- Так! Так, Посланница Матери-Земли! Но все же, попроси насчет этого года… Пока вроде бы грех жаловаться, но на все воля Божья…

- Этот год будет урожайным, - улыбнулась Ксения.

- Урожайным! – радостно заволновалась толпа. И опять посыпались вопросы:

- Будет ли милостив к нам Бог?

- Не налетит ли саранча?

- Не будет ли в городе мора и болезней?..

- Не нападут ли на Москву вороги?..

Ксения взмахнула рукой и сказала притихшей толпе:

- В ближайшее время вас ожидает гораздо больше радостей, чем горя. Эту благостную весть Мать-Земля просит передать вам!.. Ну, а мне и Помощнику пора возвращаться!

- Как пора? – раздалось со всех сторон. – Погости ещё чуток.

Миролюб вторично поклонился Ксении:

- Все просят вас задержаться.

Об этом Ксению умоляли и глаза Муромцева, ученому так хотелось еще немного побыть здесь, узнать быт и нравы своих далеких-далеких предков. Но Ксения твердо промолвила:

- Нам пора.

В мозгу Евгения вдруг отпечатались слова: «Все может случиться. Нельзя подвергать опасности этих людей». Ксения молчала, но он-то знал, это сказала она…

- Прими дары на прощание, - произнес Миролюб и вскоре перед Ксенией и Евгением оказались два больших короба. В одном были драгоценности, в другом – дорогие меха и шкуры.

- Спасибо, - ответила Лопухина-Снежанская, - только золота в недрах Матери-Земли и так достаточно. А меха ни ей, ни мне ни к чему. Отдай лучше золото тем, кто победнее, а украшения – красавицам вашим. Нам же прикажи принести немного еды, ибо путь впереди неблизкий.

- Возьми хоть что-нибудь… - сердечно настаивал Миролюб.

С каким бы удовольствием Муромцев взял на память расписанный узорами кубок или иную реликвию. О, ему позавидовали бы любые археологи мира! Однако Ксения вновь отрицательно покачала головой. Евгений спорить не стал.

- Пора! – в третий раз произнесла Ксения.

- Посланница Матери-Земли, - Миролюб, по-видимому, долго боролся с собой, прежде чем узнать что-то важное для себя…

- Говори! – приказали глаза Ксении. – Спрашивай молча, я и так слышу тебя.

- Спасибо. А спросить я хотел главное: служат ли мои деяния интересам Руси?

- Да, Великий вождь. Да, князь Миролюб.

- А как насчет союза с этрусками и совместных походов на далекий юг, где хочу создать я славный город Мир?

- Это будет вечный город.

- Значит, имя мое не будет опозорено?

- Нет. Но и не прославят его в веках. Только не твоя в том вина, виноваты впавшие в беспамятство потомки.

Никто не услышал их диалога, но взгляд Верховного вождя стал иным, в нем ещё более добавилось решимости и воли.

- Лучшая повозка с лошадьми приготовлена вам в дорогу.

- И этого делать не надо. Мы пешком пойдем по родной Матери-Земле.


…И опять в сопровождении огромной толпы Евгений вместе с Ксенией шли узкими, вымощенными деревом улицами, мимо домов, сначала рубленных пятистенных, а ближе к окраине - небольших курных, вновь Муромцев рассматривал удивительную резьбу на высоких воротах. Впереди шествовали музыканты, выводя на дудочках трели еще более заливистые. Из каждого двора неслись добрые слова:

- Счастливого пути, Посланница Матери-Земли! И тебе счастливого пути, ее славный Помощник!

Ксения механически кивала, вновь погруженная в свои думы, зато Муромцев, позабыв обо всем, старался навечно запечатлеть в памяти любую деталь окружающей действительности. Когда-нибудь он напишет большой труд о том, каким был настоящий мир славянской древности, мир, который у нас украли!..

Один квартал сменял другой. И снова их приветствуют и славят, но славят не заискивающе, не подобострастно, как холопы своих господ, или обреченная чернь султанов в восточных деспотиях. Это искренняя радость достойных людей, которые надеются на помощь высших сил в их нелегкой борьбе с враждебной действительностью.

Но вот и городские ворота. «Неужели все?! – с отчаянием подумал Муромцев, - неужели я навсегда покидаю город, который достоин изучения долгие и долгие годы?»

- Нас провожать не надо, - сказала Ксения.

Верховный вождь и старейшины, дружинники и простые люди в последний раз поклонились, но никто не осмелился нарушить приказ Посланницы Матери-Земли… Нет, один человек решился, на мосту их догнала Забава.

- Прости мою дерзость, Посланница Матери-Земли, но как мне жить, если не узнаю ответа на главный вопрос… Миролюб, за то, что спасла ему жизнь, только что предложил мне стать во главе его дружины. А я с отрядом девушек-бойцов задумала уйти в леса и там устроить собственную жизнь, где во главе рода будет стоять женщина… Как быть, посоветуй…

- Ты все равно уйдешь, - ответила Ксения, - и впоследствии о твоем отряде сложат легенды (имеются ввиду знаменитые амазонки. – Прим. авт.).

садко

Вот уже и мост позади, Евгений бросил полный печали взгляд на ту Москву, которую он уже никогда не увидит.

Он прощался с великой, почти неизвестной историей! Еще одна из последних ее картин промелькнула перед глазами: на поляне с сочной травой мирно паслось стадо коров и овец. Вдруг животные заволновались, на поляну выбежал волк и кинулся на маленького ягненка. Тревожно заиграли рожки пастухов, они стремглав вскочили на коней, бросились на серого хищника. Хлыст каждого издал грозный свист и с яростью обрушился на волка, тот сначала огрызнулся, потом заметался, издал вой, то ли моля о пощаде, то ли призывая на помощь лесных братьев. А хлысты играли и играли, добивая клятого вора! Волк уже валялся, истекая кровью, вой слабел с каждым новым ударом. И вот один из пастухов торжествующе поднял вверх свое оружие, оповещая остальных об окончательном торжестве правосудия…

Ксения и Евгений вошли в лес, уже опускались сумерки, и первые темные тени зависли над ними. Дубы, сосны, ели словно вздохнули, радуясь наступающей прохладе, а коряги и пни устрашающе оскалились. Прекрасный дикий лес был жутковат, в любую минуту из чащи могли выскочить хищники. Где-то в глубине леса слышался их вой. Но, похоже, они держались на расстоянии, будто чувствуя силу Ксении.

Внезапно Муромцеву вспомнились странные слова преследовавшего их однорукого убийцы. Он утверждал, что она ведьма, что очень стара, и будто бы входит в плоть других людей, совсем юных… Как можно верить убийце? Он посмеялся над его словами тогда и посмеется сейчас. Ксения спасла его! Ксения, самая желанная на свете!

И вдруг… А что он, собственно, знает о Лопухиной-Снежанской? Она говорила про каких-то избранных и простолюдинов. Избранные, как она, обладают сверхъестественной силой, почему-то борются друг с другом? Он, Евгений Муромцев, попал в небывалую переделку, случайно оказавшись в эпицентре этой борьбы… У нее идея замкнуть круг…Что за круг?

А если (Муромцев похолодел от своей мысли!) Ксения вовсе не друг? И однорукий Дюк не был ему врагом? Просто так сложилась ситуация?.. Окажись Евгений в компании с Дюком, девушка Ксения с ангельским лицом безо всякого сожаления превратила бы его в груду пепла.

«Девушка?.. Она действительно молода или однорукий убийца все-таки сказал правду?!»

Он вовремя вспомнил, что его спутница умеет читать мысли, потому постарался гнать их от себя, но они лезли и лезли, как назойливые мухи.

Лес продолжал густеть, Евгения охватил нешуточный страх, он – в ловушке? Конечно, Лопухина-Снежанская могла бы расправиться с ним и там, в городе, для избранников, видимо, нет преград – ни физических, ни моральных. Только ведь тут гораздо проще. Они, темный лес и больше ни души! Раньше в голове Евгения не витали столь опасные мысли… От волнения Муромцев споткнулся, чуть не упал, и в это время Ксения повернула к нему ангельское личико.

- Не ушибся?

- Нет.

- Давай отдохнем.

- Отдохнем?.. – у Евгения едва ворочался язык.

- Вон там поляна. Видишь?

На поляне лежали два поваленных деревца и следы от костра; будто кто-то подготовил им «место для пикника». Ксения дунула на срубленные ветки, и по ним вновь заплясало пламя.

- Садись, перекусим.

- Перекусим, - нервно ответил Муромцев.

- Что нам дали в дорогу?.. Ого! Пироги, курица, варенье… Начинаем вечернюю трапезу.

Евгений взял кусок мяса, но продолжающий сжимать сердце страх не пробуждал аппетита, а вызывал к пище отвращение. На фоне темноты в отблеске красно-желтого пламени Ксения казалась еще красивее. Настолько красивой, что терялся рассудок, желание любоваться ею затмевало все иные чувства. «О, Господи, - горько сказал себе Муромцев, - я схожу из-за нее с ума!»

Даже страх отступал перед совершенством! Пусть ее глаза, щеки, волосы - лишь восхитительная оболочка, за которой скрывается безобразное создание, Евгений согласен поддаться обману. А коли суждено принять смерть, то от ее руки, так слаще умирать.

- Нам надо уходить отсюда, - сказала Ксения.

- Мы и так ушли.

- Нам вообще следует покинуть этот век и перебраться в иное время.

- Почему?

Губы Ксении тронула грустная улыбка:

- Тебе здесь понравилось?

- Да. Я воочию увидел то, о чем мог только догадываться.

- Понимаю. Но ОНИ могут быть здесь, в этом времени, в этих широтах.

- Кто такие ОНИ?

- Очень опасные существа. Дюк тоже представлял опасность, но не такую. Если он что-то успел им сообщить, то вдогонку за мной, теперь уже за нами, Орден направит четырех Всадников. И это по-настоящему страшная сила! Правда, есть надежда, что он только ПОДСЛУШАЛ мои слова, и ФОРМУЛА познания великих тайн времени и пространства Орденом пока не расшифрована. Дюка слишком обуяло желание мести, он хотел решить все сам. Он понимал, что не сможет вернуться назад, но все равно рвался выяснить со мной отношения.

- А за что он тебе мстил?

- За отца.

- Расскажи!

- Не надо. То слишком грустная история...

- Четыре Всадника… Четыре Всадника Апокалипсиса, - сразу вспомнилось Евгению.

- Почти что так, - серьезно ответила Ксения.

- Выходит, и я под прицелом?

- Сам виноват. Я предупреждала, как опасно связываться со мной. Сидел бы спокойно дома, писал очередной научный трактат о древней Руси, которую никогда не видел.

Внезапно Евгений ощутил, что сон начинает смежить веки, но расслабиться он не решался, даже несмотря на присутствие рядом Ксении. Невдалеке опять послышался волчий вой…

- Отдохни! – голос Лопухиной-Снежанской прозвучал, как приказ. – Впереди долгий путь.

То ли подействовали ее слова, то ли удивительный пьянящий воздух, но бороться со сном стало невозможно. Евгений подложил под себя куртку и упал в траву. И уже было уснул… однако приближающийся волчий вой заставил его вновь открыть глаза. Продолжал гореть, разбрасывая золотые искорки, красно-желтый костер, возле него сидела… старуха с морщинистым лицом и подслеповатыми глазами. Ее беззубый рот раскрылся в немом хохоте. Видимо, она смеялась над наивным ученым Евгением Муромцевым…


аленушка, билибин.jpg

ГЛАВА XV

СУДЬБА В НАСЛЕДСТВО

Наваждение длилось секунду, потом это вновь была та же юная Ксения. Муромцев коснулся висков, ощущая в них дикую ломоту. Глаза красавицы блеснули:

- Что тебя так напугало? Волки? Они не приблизятся к огню.

- Да, конечно… Волки!

Он опять смотрел на ее лицо, надеясь увидеть там хотя бы крохотный налет старости, но не было даже намека на морщины или седину в волосах.

- Не бойся волков, - повторила Лопухина-Снежанская.

- Я их не боюсь.

- Тогда - чего? Или лучше сказать - кого?

«Ну да, она же читает мысли!» – в который раз вспомнил Евгений. Ксения засмеялась:

- Не хочется рисковать жизнью из-за древней старухи? Молодая красивая девушка – дело другое. А тут… проклятая колдунья!

Муромцев опустил голову и молчал. Ксения или признается в преступлении, или играет с ним?

- Хочешь знать правду о моем возрасте?

Евгений смог лишь кивнуть.

- Какой бы неприятной она ни была?

Он пробормотал «Да!», и вместе с ломотой в висках его охватил озноб.

- Будь по-твоему.

Муромцев через силу поднялся, все равно сна не видать. Теперь он с величайшим напряжением ожидал главных слов Ксении.

- Мне двадцать, - сказала девушка. – И имя мое вовсе не Ксения, а… Какая разница каким было мое старое имя. Оно навеки забылось. Ну вот, ты и получил ответ на столь волнующий тебя вопрос.

- Почему ты остановилась?.. А дальше! – настаивал Евгений.

- Хорошо, - неожиданно согласилась Ксения.

Ее вечно невозмутимое лицо на мгновение озарилось чем-то добрым, ласковым, но тут же на него легла сумрачная тень. Очевидно, в воспоминаниях были и радость и горе…

- Мои родители погибли, когда мне исполнилось десять. Я приехала к бабушке, а она меня даже не узнала – болезнь Альцгеймера! У меня и двух случайных попутчиц прямо на глазах исчезла целая река…

- Представляю, как тебя поразило это зрелище!

- Скорее напугало. Вот тогда я встретила ее… настоящую Ксению Лопухину-Снежанскую. Она была уже немолода, хотя, по меркам избранников, и не древняя старуха. Это была удивительная женщина, владеющая тем, чем не владеет больше ни один человек на свете!.. Но у нее не было детей, наследников. Когда она увидела меня, то тут же предложила погостить у нее, а потом остаться навсегда. Почему? Ответ здесь простой: она увидела во мне будущую избранницу. Некоторое время я жила у нее, жила точно в раю, испытав со стороны Ксении настоящую материнскую любовь. Но однажды она мне сделала удивительное предложение…

Девушка замолчала, точно окунувшись в прошлые воспоминания. Затем продолжила свой необычный рассказ:

- Моя вторая мать Ксения Лопухина-Снежанская подарила мне свое «эго», сделав меня наследницей колоссальных знаний, поразительной силы и… своей судьбы. Я проникла во многие тайны живой и неживой природы, обучилась левитации, телепортации, секретам долголетия, способности читать чужие мысли и многому-многому другому. Я изучила мудрость древних цивилизаций, о которых нынешнее человечество не имеет даже малейшего представления. Наконец, я познала главное: сущность нашего мира. Конечно, лишь в тех пределах, в каких способен познать человек, пусть даже избранник.

- Но ты научилась и другому…

- Поражать врагов огненными молниями? Избранник обязан уметь защищать себя. И не только себя! Подумай, что стало бы с тобой, если бы сей дар был мне неизвестен? Либо Дюк спалил бы тебя огнем, либо волки в лесу растерзали.

- Права! – вздохнул Муромцев. – Но ты сказала, что Ксения оставила тебе в наследство и свою судьбу?..

- Не будем об этом!

- Я только…

- Не надо никаких «только». Скажем так: рассказ Ксении Лопухиной-Снежанской остался неоконченным.

- Милая моя Ксения! Не знаю, что у тебя за судьба, но готов разделить ее с тобой. Да, я простолюдин, и у меня мало надежды, что в сердце твоем вспыхнет ответная любовь к простолюдину…

- Евгений! – прервала Ксения, - забудь о подобных чувствах ко мне. Я обречена на одиночество, как и та Ксения. А ты… дай посмотрю в твои глаза… Так, ты встретишь настоящую девушку, добрую, заботливую, которая станет любить тебя всем сердцем и принимать таким, каков ты есть… Не скрою, ты долго будешь грустить обо мне, но грусть со временем уйдет; время – оно ведь точно морская волна, что шлифует берега. Точно также оно отшлифует и твои чувства; горе сменится тоской, тоска – обычной грустью, и она размелется в месяцах и годах. Останется лишь память: хорошая и горькая… Так, по крайней мере, я читаю твою будущую судьбу. Однако четыре Всадника могут изменить ее… Ладно, не думай о грустном. Надо уходить.

- Как уходить? Ведь уже ночь…

Только тут Муромцев заметил, что первые лучи света уже прорезали темноту. Почему утро наступило так быстро? Или он все-таки уснул?

- Ты спал, - подтвердила его догадку Ксения, - спал несколько часов.

- Надо же… Значит, мне это привиделось.

- Да, ты видел дурной сон.

- И ты спала?

- Нет… В последнее время я боюсь спать.

- ?!

- Самое страшное – это когда тебя преследуют призраки чужой жизни. Тех жутких событий, равно, как и их участников, никогда не существовало в моей жизни. Но они приходят и тиранят именно меня! Одна из тяжелых расплат за великие дары Ксении Лопухиной-Снежанской.

- Куда мы пойдем, если ты не отдохнула? Давай я буду стеречь твой сон. Если что – тут же разбужу.

- Не надо, Евгений… Я умею реально рассчитывать собственные силы. Перекусим перед дорогой. У нас тут столько всего!

Муромцев с удовольствием приступил к еде. Кроме того, оставались еще важные вопросы, которые он собирался задать своей спутнице.

- Почему Орден преследует тебя? И вообще, что представляет из себя этот Орден? Как, кстати, его название?

- «Новая Инквизиция».

- Никогда не слышал о таком.

- Естественно, его члены не рекламируют себя в прессе, на телевидении или в Интернете. А история такова: возник Орден в Испании в конце XVI о века с вполне определенной целью - даже после ухода в небытие бесконтрольной власти инквизиции его члены все равно будут продолжать борьбу против магов, чернокнижников, ведьм. На первый взгляд у основателей «Новой Инквизиции» были благородные задачи, но ты прекрасно знаешь, куда часто мостится дорога из благих намерений. Сначала члены Ордена начали похищать магов и чародеев с целью обнаружения источника их необычайных способностей. Тем, чтобы выжить, приходилось раскрывать свои самые сокровенные тайны. Тогда «Новая Инквизиция» решила: почему бы и самой не приобщиться к «секретам чародейства»: из пленников маги и ведьмы стали превращаться в консультантов, потом в полноправных членов Ордена и, наконец, в его руководителей. Теперь уже цель «Новой Инквизиции» поменялась официально; она занялась поиском потенциальных избранников, чтобы те служили Ордену.

- Но зачем они ему?

Ксения посмотрела на Евгения странным взглядом и коротко бросила:

- Пора в путь!

- Я что-то не так сказал?.. Конечно! Где уж нам, простолюдинам, понять логику избранников?

- Хорошо! Скажи, на чем зиждется реальная власть в сегодняшнем мире?

- Как, на чем?.. На деньгах, военной силе, информации, воздействии различными способами и методами на психику людей.

- Нет! Власть держится на человеческом гении. Гений рождает то, что переворачивает любые существующие в мире правила и установки. Банкир или властитель наивно полагают, что защищены от всего на свете (кроме естественных болезней, конечно). Они могут справиться с бунтующей толпой, с заговорами конкурентов, но не с гением!.. Гению по силам уничтожить самую мощную, самую охраняемую империю. Ты и сам мог видеть, на что способны члены Ордена.

- Хочешь сказать?!..

- Да! Орден сейчас настолько силен, что ему уже почти по силам повернуть вспять ход истории, подчинив себе страны и города, властителей и угнетенных, все они скопом проходят у него под одним общим сереньким названием «простолюдины».

- Но он этого пока не сделал?

- Я сказала «ПОЧТИ ПО СИЛАМ».

- И нет никакой возможности остановить «Новую инквизицию»?

- Есть другой, противостоящий ему Орден. Но я не вправе рассказывать тебе о нем.

Ксения не хочет посвящать его в тайны своей деятельности. Возможно, сама она принадлежит к тому, другому Ордену… Но оставалась еще одна мучившая его проблема.

- Ты говорила, что надо замкнуть какой-то круг, что если этого не сделать, наступит гибель нашей цивилизации…

- Это так.

- И что, его якобы разомкнули над Россией?

- Вот видишь, ты все знаешь.

- Издеваешься?

- Не проси меня что-то объяснять. Ты и так узнал достаточно… - В ее лице вдруг появилась легкая ирония. Но тут же с полной серьезностью она добавила. - Есть знания опасные, прикосновение к ним приносит много горя. Вспомни судьбу Адама и Евы… Пойдем, Евгений.

- Знаешь, куда нам идти?

- Да…

билибин, волк

Муромцев не понял, до конца ли уверенным был ответ Ксении, но поднялся и беспрекословно последовал за ней. Чаща густела, пробираться сквозь нее становилось все трудней, где-то недалеко опять выли волки… Время у костра было единственным, когда спутница Евгения оказалась словоохотливой. Сейчас она снова замолчала и напряженно вглядывалась вперед. Молчание казалось Муромцеву невыносимым, он рискнул его нарушить, хотя догадывался, что, возможно, мешает Ксении сосредоточиться.

- Ты сказала, избранники не рекламируют себя…

- Им незачем рисоваться перед остальными. Поэтому и имена их в основном не известны.

- А гениальный Леонардо да Винчи? А Эйнштейн? А другие?..

- Леонардо принадлежал к избранникам и сам понимал это. Он как-то сказал, что большинство людей живет лишь для того, чтобы наполнять нужники, то есть косвенно провел водораздел между избранными и простолюдинами. К счастью, для великого итальянца Ордена тогда еще не существовало. Эйнштейн… - на напряженном лице Ксении невольно вспыхнула ироничная улыбка, - он обычный «экспериментатор» из патентного бюро.

Евгений хотел засыпать ее очередными вопросами о той или иной известной ему исторической личности, ведь было ясно: можно обмануть целый свет таких же «лопухов», как он, но не избранников. Однако глаза Ксении, что-то упорно искавшие, заставили его замолкнуть. Потом он «допытается» до сущности многих из тех, кого нарекли «великими».

И тут всех остальных заслонил Он… Евгений ощутил учащенное сердцебиение, он понял, что никогда не сможет спросить у Ксении насчет Того, на милость Которого он уповал, к Кому мысленно обращался в горе и радости. Он боялся, что ответ Избранницы перевернет его прежние идеалы, перевернет раз и навсегда. Подобного он просто не выдержит!..

Муромцеву показалось, будто в голове его звучал голос Ксении с очередными лукавыми нотками: «В тебе заговорили Декарт или Маркс?» (имеются ввиду известное изречение Декарта о том, что сомнение - акт мышления и любимый девиз Маркса: «Подвергай все сомнению». – прим. авт.)… «Она действительно мне что-то сказала?». Еще некоторое время Евгений отчаянно боролся с собой, пока не принял окончательного решения… Он не спросит ее о Нем. Лучше думать о другом – о непроходимой чаще, в которую они забрели, о крапиве, что жалит ноги, об оставленных сучьями деревьев ранах на руках и теле.

Но вот чаща поредела, а еще через некоторое время они вышли на поляну. Ксения удовлетворенно кивнула:

- Здесь!

Евгений осмотрелся: это была густо заросшая травой поляна, деревья вокруг росли так, что делало ее несколько похожей на большой круг неправильной формы. А дальше все повторилось, как в подземелье особняка - Ксения приказала спутнику стать рядом и крепко держать ее за руку.

Сначала она зашептала на неизвестном языке, но постепенно голос ее крепчал. И сразу будто бы смолк птичий гвалт, а потом исчезли все посторонние звуки вообще; трава вспыхнула ярко, до боли в глазах. Откуда-то донесся гул, задрожала и затряслась под ногами земля.

Как человек, однажды пересекавший время, Евгений прекрасно осознавал, что нужно во всем довериться Ксении, ни в коем случае не поддаваться даже малейшей панике. Однако теория и практика разнятся!.. Муромцев ощутил себя зажатым в смертельном кольце. Внизу – зеленая бездна, справа и слева – черный воющий вихрь. Он поднял глаза к небу, но и оно было не таким, как обычно, а… фиолетовым.

Завертелись поляна, лес и само небо! Пораженный, сломленный царящим вокруг вселенским хаосом, Евгений чуть ослабил хватку, а, может, даже отпустил руку Ксении. В то же мгновение его понесло в какую-то черную трубу, где нельзя было пошевелиться (все его члены точно сковало), он попробовал крикнуть, но из горла не вырвалось ни единого звука. Невероятная тяжесть наваливалась на него с разных сторон, тяжесть буквально расплющивала его, превращая в ничто. Но тут спасительная рука Ксении выдернула Муромцева из-под смертельного пресса… Выдернула туда, где он снова мог дышать и двигаться.

А затем их точно вновь унесло в необъятные просторы галактики, они шли по странной дороге, напоминающей бесконечную полосу лунного сияния. «Возможно, это и есть тот самый Млечный Путь», - подумал Евгений. Он посмотрел на свою спутницу, струи яркого белого света падали на ее лицо и фигуру, отчего казалось, что сияние исходит от самой Ксении. А вокруг, словно на огромном объемном экране, вспыхивали огненные точки; как и в прошлый раз «веселились», «плясали» большие и маленькие звезды, здесь, на изломе временных границ, можно наблюдать картину бесконечного движения Вселенной, рождение и гибель звезд и целых созвездий.

Но вот звездное полотно исчезло, уступив место знакомой камере пыток с беспощадными палачами-садистами. Снова его тело будто дробили и рвали на части, боль была даже более сильной и невозможной, чем тогда… «Я не выдержу!.. Не выдержу! Я умираю!»

Нет, он не умер, боль постепенно отступала, и вскоре в камеру пыток проникли первые световые полосы. Свет быстро набирал силу и разливался, даря желанные краски - белые, желтые, зеленые, голубые… Евгений понемногу приходил в себя, он слышал слова Ксении, правда, не сразу смог вникнуть в их смысл.

- Я предупреждала, чтобы держал мою руку крепче. Ты чуть было не погиб под прессом времени.

- Я и впрямь решил, что погиб!

- К счастью, все обошлось.

- Слава Богу!.. Но где мы теперь?


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА XVI

«БЕРЕГИСЬ ДОМА КОШМАРОВ!»

Как же майору Филиппову осточертело бродить по лесу, в бесплодных попытках отыскивать хоть какие-то следы пропавших женщин. Почему поиски должны вестись именно здесь? Да, есть свидетели, утверждающие, будто видели, как Валентина Ливерова и Оксана Ткаченко три дня назад, как раз перед своим исчезновением, отправились в лес, отправились поздно, около полуночи. Но насколько можно доверять этим показаниям?

Один из свидетелей – подслеповатый старик, некогда известный художник, сидел в это время у себя на веранде и пил чай. Старик говорит, что на нем были очки, и когда женщины прошли мимо его дома, он еще задался вопросом: «Куда это жена депутата с подружкой так поздно направились? Может, к приятелям?»

- Вы с кем-нибудь из домочадцев или прислуги делились вашими умозаключениями? – спросили его следователи.

- С женщиной, которая у меня убирает.

- А она сама что-нибудь видела?

Нет, домработница ничего не видела, а от хозяина действительно слышала о «современных вертихвостках, которые надувают мужей». Но ей до жизни влиятельных особ поселка нужды нет, зачем вмешиваться в дела богатых и сильных?

Есть и второй свидетель – молодой гастарбайтер, работает здесь на строительстве особняка у владельца нескольких престижных клубов Тофика Ахмедова. Что конкретно видел этот молодой человек? Три дня назад поздно вечером (время строитель не запомнил) две женщины, одна из которых показалась похожей на супругу депутата, вторая – на известную ему «крупную банкирскую шишку», шли в сторону леса. Но туда ли они направлялись, сказать свидетель не может.

Предположим, женщины и впрямь отправились в лес? Зачем? Ради любовного приключения? Смешно! Для этого сейчас существует множество более безопасных мест - различные клубы или салоны, скрытые от глаз самых опытных ищеек.

И в лес ли они пошли?

Итак, второе исчезновение в поселке. Незадолго до этого пропал ученый Евгений Муромцев. Тогда полиция особо не обеспокоилась, кому сегодня нужен какой-то научный червь! Совсем другая ситуация, когда дело касается высокопоставленных людей, тут уж ставят всех на уши!

Самое неприятное, что среди жителей элитного поселка началась настоящая паника, вслед за которой посыпались жалобы в разные инстанции. Местное начальство в своем рвении готово содрать со своих сотрудников три шкуры (Филиппов тяжко вздохнул), а тут еще понаехали московские следователи. Все Подмосковье кипит!

Майор и его группа миновали очередной участок леса: большая поляна и новая чаща. Бежавшие впереди собаки вели себя странно: то рвались вперед, то бессмысленно кружились на месте. Не исключено, что пропавшие женщины проходили здесь, но ведь это могло случиться и немного раньше.

Версий по поводу исчезновения Ливеровой и Ткаченко выдвигалось много, Филиппов находился в курсе и той, что в этом деле могут быть замешаны мужья, по крайней мере, один из них - супруг Ткаченко Никитин Арсений Сергеевич… О нем ходили разные слухи, в частности, что у него есть любовница, и не одна. Кроме того, соседи не раз слышали, как он ругался с женой, как они оскорбляли друг друга.

Вчера Филиппов присутствовал при допросах и Ливерова и Никитина. Первым появился известный всей России депутат, обычно потрясающий с экрана телевизора грозными воззваниями и мощными призывами. Но сейчас он вел себя как ребенок перед поркой. Он упал на стул и буквально разрыдался, умоляя «найти любимую Валечку». Это он вызвал на подмогу местной полиции лучших московских сыщиков, подключил к поискам крупное частное агентство. Он кричал следователям, чтобы они действовали активнее, что любая мелочь может иметь большое значение в их поисках. Нет, он ничего не знал о планах жены на тот вечер. Она отправилась в лес?.. «В какой лес? Зачем?! Валечка вообще редко гуляла, и уж дальше родника не ходила. Там она, кстати, познакомилась с этой девушкой…»

- С какой девушкой? – сразу переспросил следователь.

- Зовут Ксения… Фамилия… Все время забываю ее... Вспомнил! Лопухина-Снежанская!

Следователь сразу отметил себе «Ксения Лопухина-Снежанская», поставил большой знак вопроса и попросил господина народного избранника рассказать о ней подробнее.

- Очень красивая, со светлыми волосами, только… слишком сосредоточенная, задумчивая. Когда с ней говоришь, создается впечатление, будто она изучает собеседника… По крайней мере, я почувствовал себя подопытным кроликом. Но ничего существенного я о ней не знаю, - развел руками Самсон Ливеров.

- Они с вашей супругой сдружились?

- Не думаю. Просто однажды Лопухина-Снежанская приходила к нам домой.

- Давно?

- Ровно двенадцать дней назад. У нас была небольшая вечеринка. Меня удивила одна деталь: Валентина не часто сходится с людьми, и новых знакомых старается к себе не приглашать, а тут девушка, которую она видела всего раз! Да еще этот наш новый сосед… Муромцев.

- Вы знали Муромцева, Самсон Илларионович?

- Я его видел, все же живем рядом. Но мы не общались. И вдруг он приходит к нам в дом. Причем Валечка встречает его как самого дорогого гостя.

- Может, обычное гостеприимство?

- Валечка очень тактична и хлебосольна. Но… недавно посетившему нас послу иностранной державы она не оказывала стольких почестей. Так что… странно. Впрочем, Валечка - человек неординарный. Ах, какая это женщина!

Следователь внимательно смотрел на полностью сломленного горем депутата. Он так любит жену? Или слишком зависим от всемогущего тестя?

- А вы слышали, что некоторое время назад исчез ваш сосед Евгений Николаевич Муромцев?

- Конечно! – И Ливеров рассказал, как узнал эту новость от приходившего к нему молодого лейтенанта. Следователь настолько заинтересовался, что попросил Самсона Илларионовича несколько раз уточнить некоторые детали того разговора.

- Итак, вы сказали лейтенанту, что Муромцев побежал за Ксенией Лопухиной-Снежанской, а ваша супруга возмутилась и категорически отрицала данный факт?

- Да!

- Почему?

- Не имею понятия. Не придал этому никакого значения.

- Но, в конце концов, вы согласились с женой?

- Только чтобы не рассердить ее.

- Так Муромцев бежал за вашей гостьей или нет?

- Бежал!

Следователь попросил Ливерова подробно описать вечер перед исчезновением Валентины. Некоторые факты здесь крайне интересны.

- Значит, у вашей супруги заболела голова и она отправилась к себе отдохнуть?

- Все верно.

- А потом за ужином, когда вы уже подумывали, не отпроситься ли у председателя фракции, Валентина Ильинична стала уверять, что абсолютна здорова?

- Да, да! Потому я и уехал.

- У вас не создалось впечатления, будто она хотела, чтобы вы покинули дом?

- Нет!

- А потом, когда вы ей позвонили, вам показалось, что супруга была взволнована?

- Мне так показалось.

- Самсон Илларионович, ПОКАЗАЛОСЬ или БЫЛА взволнована?

- Не могу сказать точно! Мне надо было вернуться! Если бы я только знал!..

- Самсон Илларионович, перескажите окончание телефонного разговора, только во всех деталях…

- Постараюсь. У нас как раз был перерыв, я и позвонил. Спросил: «Может, мне все-таки приехать?». А Валечка: «Ни в коем случае!» И мы попрощались.

- Значит: «Ни в коем случае»?

- Она не хотела, чтобы у меня были неприятности на работе. Она…. Она настоящий ангел!

Последовало еще несколько вопросов: о возможном похищении, не связывались ли похитители насчет выкупа. Нет, нет, никто Самсону не звонил, ничего не требовал, не посылал угрожающих записок. Наконец депутат Ливеров, смахивая платком слезы, покинул кабинет следователя. После него сюда вошел муж Ткаченко Арсений Сергеевич Никитин; это был молодой еще человек, безупречно одетый, с внешностью киногероя и манерами плейбоя, глаза смотрели равнодушно, без капли горя или страха. Он по-барски расположился в предложенном ему кресле за большим дубовым столом, и, зевнув, сказал:

- Ужасная неприятность! Куда Оксанка запропастилась?

- Вы говорите об этом так легко? – поинтересовался следователь.

- Прикажите волосы на себе рвать?

- Вы любите жену?

- Врать не стану: в последнее время мы были безнадежно далеки.

Таким образом Никитин как бы опередил закономерный вопрос следователя о своих возможных связях на стороне. Усмехнувшись, он продолжил:

- Я не причастен к исчезновению Оксанки. И не вижу смысла бить тревогу. Вдруг она решила скрыться куда-нибудь на несколько дней? Бурный роман с неожиданно возникшим на горизонте рыцарем ее мечты. Наплевала на работу, на мужа, вообще на все! Как когда-то Агата Кристи.

- Но пропала и ее подруга Валентина Ливерова.

- Это действительно странно. На такую красотку вряд ли бы позарился последний бомж. Хотя Самсончик ее иного мнения.

- Нам удалось выяснить, что в последнее время у нее появилась новая знакомая по фамилии Лопухина-Снежанская. Не слышали о такой?

- Ух, ты! – присвистнул Никитин. – Лопухина, да еще Снежанская! Звучное сочетание.

- Вы не ответили на вопрос?

- Не слышал.

- А фамилия Муромцев вам ничего не говорит?

- Это что за фрукт?

- Ученый, преподаватель университета, живет в вашем поселке.

- Преподаватель университета в нашем поселке? Ну и ну! У нас же «Сходка победителей». Но причем здесь этот ваш Муромцев?

- Он тоже пропал. Несколькими днями раньше.

- Надо же!

- Свидетели утверждают, что он и ваша жена были знакомы.

- Вполне допускаю. Только я знакомыми жены не интересуюсь.

- Вот как?

- Да. Когда-то я безумно любил ее, ревновал к каждому столбу. Но недаром говорится: все пройдет - и печаль и радость.

- В чем же причина охлаждения ваших отношений?

- Все слишком банально и просто: не сошлись характерами. А если серьезно… когда вам предлагают один товар, а в итоге вы получаете другой – это разочарование.

- Другой товар?

- Я мечтал о чистой женщине, мечтающей создать семью, иметь ребенка. Но в итоге попал в мир сплошной фальши. Фальшью был и возраст дражайшей супруги, и ее любовь к детям, которых она и иметь-то не может. Каждый день мне приходится слышать фальшивые слова, видеть дежурные улыбки, которые дарят друг другу партнеры по бизнесу и тут же без сожаления предают, продают.

- Поэтому вы и ругались с супругой?

- Соседи настучали? – усмехнулся Никитин. – Что ж, и поэтому тоже.

- Были еще причины?

- С некоторых пор я стал жить, как хочу. Сначала Оксана воспринимала это в штыки, но в последнее время успокоилась. Видимо, ей все равно.

- Почему?

- Я ведь вам уже говорил: мы расходимся все дальше, как в море корабли.

- У вас есть женщина?

- Да, - Никитин отвечал совершенно спокойно, точно и не собирался скрывать свою связь на стороне. Следователь тут же впился в него глазами:

- Это серьезная причина, чтобы подозревать вас.

- Да бросьте! – рассмеялся Никитин. – Причин желать Оксане смерти у меня не было. По ее последнему завещанию я не получу ничего. Она, видите ли, страшно обиделась на меня. И плевать! Проживу без ее денег.

Больше ничего существенного от него узнать не удалось. Алиби вроде бы у Арсения Сергеевича железное, в день исчезновения жены он находился у родственников в Белгороде и вернулся в Москву только позавчера… Но убивают и находясь в другой стране, на другом континенте. Правда, из завещания Оксаны он действительно вычеркнут, адвокатам Ткаченко, исходя из сложности дела, пришлось это подтвердить. Однако разве подобный факт не мог послужить причиной мести со стороны обозленного мужа?..


…Прочесывая лес, майор Филиппов вспоминал последние связанные со следствием события. Сегодня заместитель начальника областного УВД полковник Цыплаков Егор Семенович, грузный мужчина лет пятидесяти пяти, взявший под личный контроль это дело, вновь собрал «лучшие силы» и выдал «не подлежащие обсуждению установки»:

- Поскольку в деле замешаны особы, так сказать, очень влиятельные, работать надо решительно и быстро. Проверьте личную жизнь Ливеровой и Ткаченко, все их связи, контакты, допросите каждого, кто их знал и хорошо и поверхностно, определите круг друзей, врагов. Заодно займитесь и пропавшим историком Муромцевым, вдруг эти исчезновения как-то связаны? Исключать мы не должны ничего. Раз свидетели утверждают, что они пошли в лес, придется проверить каждый его участок. Кроме того, должен быть осмотрен любой подозрительный дом в близлежащих деревнях или садовых товариществах. Особое внимание - к поискам таинственной Ксении Лопухиной-Снежанской. Ни по одному делу она у нас никогда не проходила. Я вообще не нашел ее в базе данных. Имя и фамилия наверняка вымышленные. Составьте фоторобот этой особы, каждый, кто ее опознает, пусть срочно свяжется с управлением. Пообещайте осведомителю вознаграждение и анонимность. Каждые два часа я должен иметь полную информацию обо всем, что у вас происходит.

Егор Семенович насупил брови и добавил:

- Прибывает специальная следственная бригада из Москвы. Мы, безусловно, должны с ними сотрудничать. Но… - тут сделал многозначительную паузу, - если мы первые распутаем дело… А мы должны это сделать первыми!

«Нелегкие предстоят денечки, начальство насело по полной программе», - сразу подумал Филиппов, и первые же часы после совещания подтвердили его опасения. Вчера Филиппов вернулся домой заполночь, а сегодня, возможно, вообще придется заночевать на работе…

- …Леонид Михайлович, - услышал он голос капитана Карунина, - не разбиться ли нашей группе? Так дело пойдет быстрее.

«Он прав!» - решил Филиппов, и ответил капитану как можно строже:

- Хорошо, но чтобы каждый метр земли…

- Ничего не пропустим, товарищ майор, - ответил Карунин.

Филиппов тем временем связался по рации с сотрудниками других подразделений. Пока в лесу не нашли никаких следов пропавших женщин, опросили жителей нескольких деревень, но никто их не видел. Точно так же никто не слышал ни о какой Лопухиной-Снежанской. «Ни одной зацепки! Так можно искать невесть сколько!», - грустно сказал себе Филиппов, и буквально тут же его мысли подтвердил вышедший на связь майор Сергеев:

- Леня, мы ищем иголку в стоге сена.

- А что прикажешь делать?

- Скорее всего, их похитили, надо ожидать, что от Ливерова или от банка, где работала Ткаченко, потребуют выкуп… Погоди-ка, Леня, здесь что-то интересное.

Сергеев отключился, заставив Филиппова изрядно понервничать, что же там такое «интересное»? Вскоре Сергеев опять вышел на связь:

- Мы не первые разыскиваем Ксению Лопухину-Снежанскую. Примерно недели две назад ею уже активно интересовались.

- Кто?

- Один молодой человек, по описаниям похожий на Муромцева. Не исключено, что обошел в округе многих.

- Надо было показать его фотографию!

- Показали.

- И?..

- Это был он.

- Вот так! – чуть не закричал Филиппов, - искал ее и вдруг… исчез. Может, потому и исчез, что искал? Как думаешь, Толя?

- Пока трудно что-либо сказать… - ответил Сергеев.

- Если решаешься искать опасных людей, то вскоре они начинают искать тебя.

- Очень может быть.

- Доложи руководству. Интуиция подсказывает мне, что эта таинственная дамочка, именующая себя Ксенией Лопухиной-Снежанской – важнейший ключ к разгадке нашей тайны.

- Руководству я, конечно же, доложу.

- Желаю новых ниточек в расследовании, - сказал Филиппов и отключился. Как он сожалел, что не ему удалось получить такую важную информацию. Лопухина-Снежанская… Кто она? Раньше ее в элитном поселке никогда не видели. Почему же после того, как она там появилась, и начались исчезновения людей? Молодая, очень красивая… Может, эта Ксения и не Ксения? Самая опасная приманка для ротозеев, порой хуже любых денег и ценностей.

Чем дальше, тем в душе майора Филиппова почему-то все сильнее крепла уверенность, что искать нужно эту самую «Ксению». Муромцев разыскивал ее недалеко от своего поселка. Почему? Он что-то знал о ней? Что?!.. Если девица каким-то образом причастна к исчезновению женщин, то, возможно, она в курсе того, что ведется ее поиск, и постаралась скрыться отсюда? Куда? Мест на земле много и в России и за границей. А если…

Если по каким-либо, только ей известным причинам, «Ксения» где-то недалеко? Абсурд?.. Да нет, ничего исключать нельзя.

Филиппов подумал, как было бы здорово обнаружить «Ксению», и через нее найти ключ к разгадке тайны. «Мне тридцать шесть, через два месяца будет тридцать семь, в мои годы люди добиваются таких высот, а я… Я недавно получил майора, возможно, это и станет моим потолком. В сорок пять меня отправят на пенсию, или в связи с нехваткой кадров оставят на небольшой административной работе. Нет, у меня появился шанс, и я не имею права его упустить! Жена депутата, управляющая банком… если я отыщу их, жизнь моя может круто измениться!..»

Исчезла усталость от последних дней беспрерывной работы, точно кто-то завел майора, он торопил подчиненных, кричал на них, а когда опять заполночь вернулся домой, обменялся с обеспокоенной женой парой ничего не значащих фраз, не поинтересовался делами сына, которого уже точно оставляют в школе на второй год. Утром ему не потребовался будильник, часы, тикающие в нем самом, призывали поскорее встать и бежать на службу.

Так продолжалось несколько дней, ставших днями бесплодных поисков. Филиппов приходил на работу раньше всех, а уходил позже всех. Его невероятную активность заметило начальство. Но пока результатов не было, никаких следов пропавших женщин и историка Муромцева, никакой новой информации о молодой особе, именующей себя Ксенией Лопухиной-Снежанской. Поэтому и благодарности за каторжный труд Леонид Михайлович не получал, наоборот – одни лишь упреки.

Он выслушивал нагоняй руководства, ни на минуту не прекращая размышлять о главном деле в его жизни: «До сих пор никто не потребовал выкуп, не предъявил каких-либо условий? Почему? Женщин и Муромцева нет в живых? Но что могло явиться причиной убийства?.. Или они живы? Тогда по какой причине не дают о себе знать? Не могут? Их держат в плену?.. Только где место их плена?!»

Филиппов пытался понять, почему и куда Ливерова и Ткаченко направились той ночью? А то, что свидетели видели именно их, сомнений не оставалось. Кто-то сманил их на ночное приключение. Чем можно завлечь женщин, имеющих в этой жизни все блага?

Вскоре поступила новая информация: оказывается, Оксана Ткаченко через частную фирму пыталась собрать сведения о Ксении Лопухиной-Снежанской. Теперь для Филиппова все окончательно встало на свои места…

Он снова явился домой поздно, явился раздраженный и злой. Наскоро перекусил и упал в постель. Желание поймать таинственную «Ксению» стало для майора Филиппова идеей фикс! Он пытался создать собственную концепцию преступления, ворочаясь с боку на бок, в сотый раз выстраивал из отдельных, разрозненных фрагментов единую мозаику произошедших событий. «Ксения» чем-то заинтриговала своих жертв, заинтриговала так, что они готовы были забыть о любой предосторожности и бросились на ее поиски. Чем она могла заинтриговать? По свидетельству очевидцев, она молода и очень красива. Возможно, Муромцев потерял голову, но женщины… Если они нормальной ориентации (а какой-либо иной информации на сей счет не имелось), то их привлекло нечто иное. Что?!!

«Предположим, они узнали о причастности «Ксении» к исчезновению Муромцева и решили разыграть из себя следователей (за что и поплатились)? Женщины такого ранга в авантюры из-за какого-то соседа-историка не пустятся. Просто сообщат в соответствующие органы. Хотя у богатых свои причуды…

Ливеров рассказывал, как его жена принимала Муромцева, точно князя какого, значит… У троих жертв и «Ксении» могла быть общая тайна! И сам Муромцев искал «ксению» не только из-за ее красоты, но и по иной причине…»

Вновь Филиппов ощутил себя в тупике. Каким образом раскрыть это дело, тем более что некоторые его детали (как подозревал майор) начальство стремится сохранить в тайне даже от членов следственной бригады?

Леонид Михайлович приподнялся на кровати, бросил взгляд на спящую жену. В последнее время она намучилась и из-за мужа и из-за сына, стала бледная, на здоровье жалуется. Жаль беднягу, но сейчас Филиппов лишь мельком вспомнил о ее проблемах. Его мыслями безраздельно владела неведомая «Ксения», владела так, что не давала спокойно вздохнуть.

Во рту пересохло, Филиппов осторожно вылез из-под одеяла, направился на кухню. «Какая темная ночь! Удивительно темная для начала лета. Луну полностью затянули тучи». Несмотря на это, Филиппов свет решил не включать, чтобы ненароком не разбудить домочадцев. Зачем ему свет, когда знаком каждый закуток квартиры, и Леонид Михайлович смог бы ориентироваться здесь даже с закрытыми глазами.

Он налил из чайника воды, но сделал лишь один глоток, и стакан чуть не выпал из рук… Филиппов увидел какую-то темную фигуру напротив. Он оглянулся в поисках орудия защиты, потянул из ящика стола кухонный нож.

Неизвестный не предпринимал никаких враждебных действий, да и сама фигурка была невысокая, худенькая и вообще – женская!

«Кто эта женщина? Как попала сюда? Что ей надо?!»

Первоначальный страх Филиппова прошел, теперь уже сам он двинулся навстречу неведомой гостье. И тут… «Нет! Такого быть не может!»

Показавшая на мгновение свой лик луна осветила ту, кого Филиппов потерял вот уж как два года, некогда самого любимого человека на свете. И вот он снова видит до боли знакомое морщинистое лицо, добрые, грустные глаза.

- Я, наверное, сплю, и мне снится сон! В этом сне - ты!.. К сожалению, ты можешь появиться только во сне. Ведь ты в другом мире.

- Сердце матери чувствует, когда сыну плохо, - услышал он ЕЕ голос, - и она готова прорваться к нему даже из других миров.

- Мне плохо?

- Как никогда.

- Как я могу разговаривать с тобой? Тебя нет! Уже скоро два года, как я похоронил тебя!.. Я просто устал, устал от работы, от постоянного поиска той, о ком ничего не знаю, но которую непременно должен отыскать.

- У меня мало времени, сынок. Запомни: берегись дома кошмаров! Лучше не переступай его порог. А уж если все-таки переступишь, то вовремя откажись от своих поисков!

- Мама!..

- Откажись…

- Мама, что за дом кошмаров? Объясни!

В кухне вспыхнул свет, в ту же минуту растаяла фигура матери, и перед Леонидом Михайловичем стояла жена Анфиса.

- Лёнечка, что с тобой?

Филиппов бессмысленно уставился куда-то вдаль, повторяя одну и ту же фразу:

- Мама… Она только что была здесь.

Анфиса бросилась к мужу, обняла его, прижалась к груди:

- Родной мой, успокойся. Это нервы и усталость. Сколько ты работал в последнее время! Нельзя так изматывать себя. Всех преступников не переловишь.

- Анфиса, здесь только что была моя мама.

- Пойдем, тебе обязательно надо отдохнуть. Я ведь тоже не спала, думаю, как он там? Слышу, пошел на кухню, с кем-то разговаривает. Потом разобрала твой плач и слово: «Мама». У тебя была самая замечательная мама на свете.

- Она мне сказала: «Берегись дома кошмаров». К чему бы это, Анфиса?

- Пойдем спать! – настойчиво прозвучал голос жены.

Она уложила мужа в постель, накапала сорок капель валерьянки. Потом легла рядом, обняла его, приголубила, точно малое дитя:

- Спи, родной, это нервы!

Филиппов повторил вслед за ней: «Нервы!» Постепенно он засыпал здоровым, спокойным сном, а утром все произошедшее ночной порой казалось нелепой игрой воображения, болезненной усталостью организма, которому нужен срочный отдых. Несколько дней отдыха он обязательно попросит у начальства. Но только после того, как отыщет «Ксению».


Филиппов поднялся на небольшой холм, и через чащу вышел к какому-то особняку; за высоким забором просматривались только остроконечные купола здания. Леонид Михайлович приблизился, позвонил в ворота, однако никто не отозвался. «Хозяев нет?». Майор несколько раз прошел вдоль забора и внимательно осмотрел местность вокруг. «Интересно, кто здесь хозяин?».

И вдруг в нем заговорила интуиция следователя, интуиция подсказывала ему, что царящая вокруг тишина - большой обман. Нет, он, майор Филиппов, просто так отсюда не уйдет!

Леонид Михайлович включил рацию.


ГЛАВА XVII

«МИЛОСТИ ЧАРОДЕЯ»

-…Капитан Игошев? Я около одного интересного дома… Что в нем интересного?.. Слишком уж тихо вокруг…Мы все дни вели поиски совсем рядом, но до него почему-то не добрались… Как найти? А где ты сейчас?.. Понятно. Поднимешься на холм и оттуда прямиком через чащу. Увидишь поляну, около нее – опознавательный знак - дубы стоят полукругом. Возьми трех ребят и обязательно специалиста по замкам… Кто внутри? А черт его знает! Позвонил в ворота, молчат… Безлюдно. Нет, мы все равно войдем… Плевать! Что значит незаконно? В курсе последнего распоряжения начальства?.. Так вот, капитан, вдруг там как раз те, кто и нарушает закон по-настоящему? Давай, не рассуждай!.. Жду.

Филиппов вновь обошел особняк. Чересчур тихо! Возможно, хозяева – самые мирные люди на свете, уехали по делам, и скоро вернутся. Может просто взять этот дом на заметку, выяснить все о владельце и вернуться сюда вновь? Но точно некая сила шептала Филиппову: «Ждать нельзя! Действовать надо срочно!». Леонид Михайлович вытащил сигарету, закурил. Интуиция следователя не должна его подвести.

«Где этот недотепа Игошев?!»

Минуты ожидания казались долгими часами, Леонид Михайлович вторично достал рацию:

- Где ты?.. Да, да, прямо через рощу… Дубы полукругом… Все правильно… Вижу тебя.

Капитан вместе с тремя сотрудниками показались на поляне и направились в сторону Филиппова. Леонид Михайлович хмуро кивнул:

- Не нравится мне этот дом. Не знаю почему, но не нравится.

- Товарищ майор, может, оставим дежурить здесь нашего человека и дождемся хозяев? – замялся капитан. – Видите ли…

- Чего ты боишься, Игошев? Тебе никогда не приходилось «слегка» нарушать закон?

- Судя по всему, люди тут живут непростые. Греха потом не оберешься.

- И террористы зачастую скрываются в богатых домах.

- Все же санкцию начальства бы получить…

- Я твое начальство. Вот санкция на обыск всех подозрительных мест. Если найдем что-нибудь «подозрительное», тут же привезем понятых. Действуем, ребята, действуем. Всю ответственность беру на себя.

Отряд стражей закона подошел к воротам, на всякий случай Филиппов вновь позвонил. Никаких признаков жизни… Тогда майор хмуро произнес:

- Эй, «специалист», займись.

Рыжеватый, веснушчатый сотрудник лет двадцати семи, молча приступил к работе. И довольно быстро отступил назад:

- Готово, товарищ майор.

Филиппов толкнул ворота, и они распахнулись. Но едва майор вступил в неведомые владения, как в душе его возникло острое чувство опасности. Если раньше им безраздельно владела только одна сила, упорно толкавшая его сюда, то теперь вступила противоположная. Он вспомнил странный ночной кошмар, когда покойная мама произнесла непонятную фразу: «Берегись дома призраков». Филиппов едва не сделал шаг назад. Но тут же сказал себе: «Дело сделано, отступления быть не может».

Члены оперативной следственной группы прошли несколько шагов, и капитан Игошев воскликнул:

- Смотрите, товарищ майор!

Среди увядших клумб лежали трупы двух огромных собак; трупы уже начали разлагаться, над ними кружил рой мух. Филиппов дал команду следовать за ним.
– Ну, что, капитан, - сказал Филиппов, - у тебя по-прежнему сомнения в правильности моего решения?

Члены оперативной группы огляделись, хотя красивый трехэтажный дом с остроконечными куполами словно «уснул», сон его мог быть либо вечным, либо слишком коварным. Игошев заметил, что дверь у парадного входа чуть приоткрыта.

- Товарищ майор…

- Вижу, - перебил Филиппов, - но сначала осмотрим двор и сад, чтобы случаем не оказаться в западне.

Больше во дворе они не заметили ничего подозрительного за исключением все тех же засохших клумб. Цветы не поливали… Почему?

Теперь сад! Яблони грустно качали ветками, грядки до конца не обработаны. Возможность трагедии становилась все более реальной…

- Идем в дом! – скомандовал майор.

Члены оперативной группы приблизились вплотную к крыльцу и вдруг… дверь начала приоткрываться. Напряжение достигло наивысшей точки.

- Прижмитесь к стене, - прошептал Филиппов.

Но вскоре они поняли, что дверь закачалась сама по себе, от налетевшего ветра. Наступление на безмолвный дом продолжилось, Филиппов дернул дверь, и первым ворвался вовнутрь, за ним вбежали остальные.

- Вроде бы никого, товарищ майор.

- Не болтай! Лучше проверим вон те комнаты.

Везде их встречала тишина. Слой пыли на мебели указывал, что хозяев здесь не было уже довольно продолжительное время.

- Поднимемся выше!

Следственная группа во главе с Филипповым осторожно шла по длинному коридору второго этажа. И тут они увидели распростертые на полу тела. Сразу два трупа! В первое мгновение у каждого из оперативников промелькнула мысль: «Не те ли это женщины?..»

Нет, это трупы мужчин. Горло каждого пробито, самое страшное – это их изуродованные лица: у одного будто кто-то выел всю плоть, не оставив ни носа, ни щек, у другого сохранилось чуть больше «человеческих черт», но в открытых глазах застыл целый океан ужаса, такого ужаса, какой не испытывает даже сидящий на электрическом стуле.

- Настоящий дом кошмаров, - пробормотал Игошев.

- Что ты сказал?! – Филиппов схватил его за грудки.

- Товарищ майор?..

- Что ты сказал СЕКУНДУ НАЗАД?

- Настоящий дом кошмаров. Разве не так?.. Товарищ майор, вам нехорошо?

«…берегись дома кошмаров! Лучше не переступай его порог. А уж если все-таки переступишь, то вовремя откажись от своих поисков».

«Это просто совпадение!»

- Извини, капитан.

- Товарищ майор, надо срочно сообщить в управление.

- Да, да… Ребята, проверим коридор и комнаты.

Первая комната, вторая… Едва они распахнули дверь третьей, как невольно отступили назад: у стены находился обугленный труп, скорее всего, женщины (точно, женщины!), а недалеко от него валялась человеческая рука.

- Господи, Боже мой! – одновременно воскликнули двое оперативников.

Одна из стен комнаты была отодвинута, за ней зияло черное пространство. Филиппов осторожно подошел к нему, прислушался… Ни звука, ни шороха из этой «дыры» не доносилось.

- Товарищ майор, - сказал капитан, - надо посмотреть, что там?

- Обязательно. Только сперва обследуем третий этаж.

Но ни убийц, ни трупов, ни фрагментов человеческих тел члены оперативной бригады там не обнаружили, они вновь вернулись в комнату «страшных находок». Капитан Игошев навел фонарик в темный проход:

- Тайник или что-то вроде того… Лестница. Она ведет вниз.

- Странно, - задумчиво произнес Филиппов, - обычно подземные ходы начинаются с первого этажа. Или все специально сделано так, чтобы сбить с толку непрошеных посетителей.

Майор и остальные двигались по лестнице до тех пор, пока ступеньки не закончились, и они не оказались в небольшом темном помещении, освещенном лишь легкими проблесками красноватого света. Лучи фонарей оперативников скользнули по полу, стенам. В центре таинственного «зала» – гроб (?!), а рядом с ним – распластанные на полу тела. Две мертвых женщины!

Филиппов приблизился и сразу понял, что перед ним пропавшие Ливерова и Ткаченко. Узнали их и остальные. Капитан, заикаясь от волнения, воскликнул:

- Товарищ майор, это же…

- Они! – подтвердил Филиппов.

- Надо сообщить в управление…

- Да. Скажи, что женщины мертвы.

Филиппов поочередно осмотрел трупы: глаза выжжены, а в горле каждой так же, как и у мужчин в коридоре, зияют дыры. Ясно, их убили уже как несколько дней назад. А кто находится в гробу? Муромцев?

- Чего же ты медлишь, капитан? – произнес майор. – Звони!

- Товарищ майор, связь не работает.

- Чтоб тебя!..

Филиппов вытащил свою рацию, но и она тоже молчала. И опять майору вспомнилось: «…берегись дома кошмаров! Лучше не переступай его порог…»

Внезапно все заметили, как нарастает в комнате свет. Открылась какая-то дверь (потайная?), и в «зал», где находились оперативники, ворвался зеленый огонь. Из огня возник мужчина, уже пожилой, одетый в старый халат и сверкающую чалму; его надменное лицо искривила язвительная улыбка.

- Никак дорогие гостюшки пожаловали?

Появление незнакомца и его олимпийское спокойствие было столь неожиданным, что оперативники на секунду растерялись, но быстро пришли в себя:

- Поднимите руки. Вы арестованы!

- За что?

- Потом разберемся.

- Так, может, лучше сначала во всем разобраться, а потом уж и арестуете меня?

- Молчать! – заорал Филиппов. – Шутить с вами никто не намерен! Руки!

- Успокойтесь, я подниму их, подниму! И мои друзья тоже поднимут. Как говорится, вольному воля.

- Какие друзья?

- Да вот же они.

Оперативники сумели разглядеть, что в разных концах «зала» стоят две… три… четыре фигуры в темных костюмах с как бы размытыми чертами лица. От этих фигур исходила такая агрессивная сила, что даже повидавших виды, вооруженных работников следственной бригады охватил страх, вслед за которым возникло интуитивное желание: выпустить (пока не поздно!) в каждого из «демонов» обойму. Но существовал проклятый закон, не позволяющий им этого сделать. Кто этот старик с надменным лицом? Кто его друзья? Виновны ли они в преступлении? Или они свидетели?

Филиппов чувствовал, что его традиционная уверенность в критических ситуациях уступает место необъяснимой панике. Срывающимся голосом он повторил:

- Сейчас сюда прибудет подкрепление! – он выхватил наручники и стал приближаться к «господину с надменным лицом». – Руки!

- Пожалуйста, - повторил тот и поднял их с обезоруживающей улыбкой. Темные фигуры безропотно последовали его примеру.

В ту же секунду блеснул яркий огонь, послышались вскрики оперативников, звуки падающих тел; Филиппов понял, что произошло, и собирался нажать на курок. Однако державшая пистолет рука онемела и бессильно повисла, точно парализованная. Господин с надменным лицом укоризненно покачал головой:

- Ай-яй-яй, товарищ майор, нехорошо не слушать мамочку! Она ведь предупреждала вас, что это плохой дом, дом кошмаров.

- Сейчас… сюда… подкрепление…

- Вам оно уже не поможет. Вам никто не поможет! Как и вашим приятелям…

Филиппов повернул одеревеневшую голову и увидел то, что окончательно сломило его: огонь «доканчивал» трупы капитана Игошева и остальных. Такая же участь через мгновение ждет самого Леонида Михайловича Филиппова! «Я не хочу! Не хочу!» Он закричал это вслух, он готов был валяться в ногах у всемогущего надменного старика. Только бы тот смилостивился, сохранил ему жизнь.

- Ждешь моей милости? – поинтересовался господин в чалме. – Тогда вставай на колени.

Охваченный ужасом Филиппов решил, что его собираются опустить; он готов был даже к этому, слишком сильно хотелось жить. БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ ХОТЕЛОСЬ ЖИТЬ! Жить не ради карьеры или денег, а ради самого себя, своей заботливой жены, непутевого сына. Только сейчас он осознал, какое это счастье - каждый день видеть рассвет и закат, спешить на работу, здороваться с ворчливым соседом, а вечером, включив телевизор, болеть за русскую хоккейную сборную.

Всего этого он может навсегда лишиться!

Майор покорно опустился на колени, а господин с надменным лицом щелкнул его по лбу большим пальцем. Больше уже Филиппов не помнил ничего…

Покончив с майором, Великий Инквизитор подошел к гробу, усмехнулся и тихо сказал:

- Я больше не боюсь тебя, Ксения. Я почти расшифровал ФОРМУЛУ познания великих тайн времени и пространства. Почти... Я вынес все, что необходимо из КРУГА ЗЕЛЕНОЙ КОМНАТЫ. Мне нужно всего несколько дней, и не будет в мире избранника могущественнее меня. А твоя приемная дочь, которой ты подарила свою душу и знания, обречена. Да, что станет с твоим особнячком? Он сгорит, огонь не оставит даже мельчайшей частицы от «дома кошмаров». А вместе с ним будет уничтожена ваша с ней вечная, духовная связь. Ты не хуже меня знаешь, что бывает, когда рушится связь поколений!.. Силы несчастной Машеньки (так ведь ее зовут?) постепенно истощатся… И все, конец династии Лопухиных-Снежанских!

- Пора, господин, - глухим голосом произнесла одна из фигур. – Простолюдины приближаются.

- Я знаю… Нет, время у меня еще есть.

Великий Инквизитор подошел к гробу, поднял крышку, громко расхохотался:

- Мы встречаемся в последний раз. Прощай, Ксения! Сегодня я буду пить и веселиться! Слышишь, трухлявый скелет! Я устрою себе праздник, достойный настоящего избранника.

Затем обернулся к своим друзьям – четырем Всадникам:

- Вы знаете, что нужно сделать!..

Когда еще одна следственная бригада подоспела к особняку Ксении Лопухиной-Снежанской, тот был уже объят пламенем. К первой тревоге (ни майор Филиппов, ни остальные не выходят на связь?!) прибавилась новая: нужно срочно вызывать пожарных, чтобы локализовать огненную стихию, не дать ей переброситься на лесные угодья. Иначе не оберешься крупной беды!

В период всеобщей суматохи один из оперативников вдруг закричал:

- Смотрите!

Из-за большого дуба появился Филиппов, он шел не спеша, точно все происходящее его совсем не волновало. Обрывки одежды висели на обычно аккуратном майоре лохмотьями, лицо было черным от сажи, часть волос уничтожил огонь, оставшиеся поражали густой сединой. Оперативники бросились к нему:

- Товарищ майор… Леонид Михайлович, что с вами произошло? Где Игошев? Где остальные?

Филиппов в ответ глупо улыбался, тыкал в каждого пальцем, повторяя: «У-у-у-у!». Потом встал на четвереньки, завыл, и его вой ничем не отличался от собачьего. Каждый понял - майор безумен!

А огонь тем временем продолжал свой смертельный танец, уничтожая стены и окна, балки и перекрытия. Знали бы стражи порядка, что это не просто пожар, а часть всепоглощающей стихии, рожденной инквизицией современной эпохи.


Тем же вечером три девушки и молодой человек на «Тойоте» выбирались в один из спальных районов Москвы. Компания была навеселе, все только и говорили о возможности неплохого заработка на сегодняшней вечеринке. По слишком ярким, вычурным прикидам девушек и женоподобным манерам парня можно было догадаться, что приглашены они туда с определенной целью. С другой стороны, их манеры и дорогие украшения явно говорили, что «живой товар» предназначался для клиентов высшего класса.

Первое время своей поездки они считали себя везунчиками, в пробки не попали, что так не типично для сегодняшней Москвы, сидевшая за рулем длинноногая девица с копной каштановых волос даже пошутила, что их путь усыпан розами.

- Светка, не говори об этом раньше времени, - капризно повел плечами розовощекий паренек. – Скажем «гоп», когда перепрыгнем.

- Какая ты трусливая, Витенька, прости, Виктория, - съязвила Светка. – Никто из остальных девушек себя так не ведет.

- Прекрати, не оскорбляй меня! – заныл Витенька. – А то я кое-что расскажу про тебя Галочке и Наташеньке.

- Что ты расскажешь, милая стерва?

- А то и расскажу… Какой ты была, пока не устроилась в фирму. Как вы с толстой Катькой после того, как вдвоем обслужили мужика, делили последний кусочек торта - готовы были из-за лишней ложки крема начистить друг дружке рожи.

- Послушай, пидор, это тебе, наверное, в последнее время клиенты плохо чистят рожу? Или задницу… Сейчас выкину из машины, и придется брать тачку, а то и скакать на метро.

- Не ссорьтесь, девочки, - попыталась не нарушать идиллию Галя, внешне элегантная дама, с толстым слоем косметики на лице, под которым она пыталась скрыть свой уже несколько критический возраст. – Думайте лучше о том, как побольше содрать со старого козла.

- А почему ты думаешь, что он старый? – хлопая глазами, спросила Наташа, чуть полноватая «очаровашка», не так давно начавшая заниматься «древнейшим ремеслом».

- Опыт, подружка, опыт. По нескольким фразам, по атрибутике, которую мы с собой везем, можно догадаться, что клиент наш – почтенный старец или что-то вроде того.

- Выходит, я дурочка? Ничего не понимаю? – теперь обиделась Наташа.

- Все! Прекращаем базар! – крикнула Света. – Нам уже недалеко. Только где эта проклятая Весенняя улица?

- Я не ориентируюсь в новостройках, - протянул Витенька. – Я вообще не слышал о такой улице.

- И я, - сказала Галя. - А ты, Наташа?

Сидевшая рядом с ней «очаровашка» лишь бессмысленно хлопала глазами.

- Как назло, я забыла карту Москвы… - резко бросила Света, прибавив несколько крепких ругательств. - Надо бы остановиться и спросить у прохожих.

Пожилая женщина подробно рассказала им, как добраться до Весенней. Светлана поблагодарила и спросила еще:

- Нам нужен дом тринадцать.

- Тринадцать? – задумалась женщина. – Так сразу сообразить не могу.

- Особняк барона Н.?

- Как вы сказали? Особняк барона?.. Никогда не слышала. Ведется там строительство жилых комплексов, но насчет особняков на Весенней?.. Особняки у нас на Рублевке. Хотя… - она махнула рукой. – Ныне в России все возможно.

Поблагодарив за помощь, компания на «Тойоте» поехала дальше, все оживленно обсуждали слова женщины.

- Нас часом не разыграли? – сказала Галя. – Представляете, как лоханемся. Сколько баксов я бы успела заработать в другом месте!

- Деньги очень нужны, - вздохнула «очаровашка», вновь вспомнив о своем положении матери-одиночки.

- Какой плохой дядька-весельчак, - в который уже раз заныл Витенька.

- Чего вы паникуете раньше времени? – отрезала Света и резко рванула вперед.

Вскоре они нашли Весеннюю: бесконечное строительство, несколько запоздалых рабочих при слове «Особняк барона Н.», качали головами, повторяя одно и то же:

- Нэ панимаю!

И опять – строящиеся коробки без номеров, за ними – еще сохранившиеся, но явно предназначенные под снос небольшие домики. Настроение компании окончательно испортилось, о каком особняке тут может идти речь!

- Подружки! – неожиданно воскликнул Витенька. – Протрите глаза. Там впереди…

Действительно впереди показался нужный особняк, о чем говорил и неоновый номер на стене – тринадцать. Только это не особняк, а настоящий замок, похожий на средневековые замки где-нибудь в центре Европы. Вокруг него – аккуратно постриженные газоны и поразительная чистота, создающая резкий контраст с выбитыми тротуарами и находившимися буквально в нескольких метрах от усадьбы двумя грязными мусорными баками.

- Ни хрена себе! – открыла рот Света, а «неотмщенный» Витенька тут же едко ей бросил:

- Уже?

- Что «уже»?

- Уже приготовилась? Открыла рот?

- Да пошел ты, нетрадиционный мужчинка! – огрызнулась длинноногая красавица.

- Значит, вам, женщинам, можно. А мы так сразу извращенцы?

- Бросьте ссориться, - вновь в роли примирителя выступила Галя. – Девочки, мальчики, чует сердце – огребем деньгу.

Все лихорадочно посмотрелись в зеркальца, поправили прически, припудрили носики, подвели глазки и, прихватив необходимые для любовных игрищ причиндалы, вышли из машины. У парадной двери их встретили двое охранников в масках – очень высоких, судя по всему, хорошо тренированных. Витенька шепнул Галине:

- Какие мужчины! Вот бы с такими пошалить!

Галя из вежливости кивнула, какая для нее разница, с кем шалить? Лишь бы клиент оказался щедрым.

Охранники молча распахнули перед «сексуальными гостями» дверь, те проследовали в дом и сразу же оказались в просторном зале, где сверкало множество люстр, лилась сладкая музыка. Здесь их ожидали два других гиганта, тоже в масках, Витенька рискнул заглянуть в прорези, чтобы увидеть глаза «мужчин его мечты», но оттуда так повеяло холодком, что гость невольно поежился.

- Тут цепи и… все прочее, - запинаясь, пробормотала Света, - господин барон сам просил нас…

Гиганты слегка кивнули, и перед «гостями» возник новый персонаж, судя по всему - сам барон Н. Возраста он был солидного, но старательно молодился, изысканный костюм явно пошит в лучшем модельном салоне, волосы густые, точно у не знавшего забот юноши. Однако опытная Светлана сразу сказала себе: «Парик!».

Хозяин посмотрел на гостей так, что уже не холодок, а настоящий мороз пробежал по их коже. Но тотчас широко улыбнулся и попросил всю компанию проследовать к столу. «Гости» несколько успокоились…

Они шли и жадными взорами осматривали роскошь: громадные фарфоровые вазы (хозяин похвастал, что это работа древнекитайских мастеров), мебель из красного дерева, мраморные статуи древнегреческих богов и богинь в человеческий рост, сияющие золотом подсвечники и прочие атрибуты «явного миллионера». Все располагало надеяться на удачное завершение праздника. Особенно надежды грели Галю. «Богат! – думала она, - надо ему понравиться! Придется сносить любую прихоть старика… Плевать! Тем более, какие уж у него могут быть серьезные прихоти?.. (Она едва не хихикнула, вспомнив известную поговорку: «Старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет»). Скорее всего, он – обычный маньяк-созерцатель». Галя кинула взгляд на Наташу, предчувствуя, что ей опять придется ласкать ее прелести («Тьфу!»). А Наташа надеялась (в который уже раз!), что милый старичок увлечется ее молодостью и решит взять ее на долгое содержание. «А там, глядишь, я и женю его на себе». О том же, правда, «более реалистично», мечтал и Витенька: «Умыкнуть бы этого славного, богатенького старичка хотя бы на недельку…» И только прагматичная Света все свои мечты ограничивала сегодняшним вечером.

Барон Н. Открыл дверь другого зала, где царил полумрак - горели одни лишь свечи. Свечи освещали стол, зеркала, несколько кожаных диванов. В углу комнаты стояла большая, завешанная темной материей клетка, из которой доносились странные, похожие на злобное сопение, звуки.

- Садитесь за стол! – сказал хозяин тоном, больше похожим на приказ. – Сейчас принесут вина и закуски.

Все четверо дарителей любви вмиг ощутили робость, что-то в этом бароне настораживало, но, конечно же, подчинились беспрекословно. Хозяин уловил их настроение и тут же одарил гостей новой, ободряющей улыбкой. Вновь возникли охранники (или слуги) в масках, и быстро сервировали стол. Появились несколько пузатых, по-видимому, очень старых бутылок и легкая закуска. Затем в центре стола поставили серебряный, плотно закрытый крышкой чан. Поскольку слуги не спешили снять крышку, гостям оставалось лишь томиться любопытством: что в том чане?

Вино разлили в бокалы, и барон торжественно произнес:

- Выпьем, друзья, за мой успех: уже свершившийся и грядущий.

- За барона! За его удачные дела! – тут же подхватил Витенька, а за ним - все остальные.

У гостей закружились головы, пожалуй, они никогда не пили подобного вина! Оторваться невозможно, так бы и нюхал его аромат, так бы и наслаждался без конца удивительным вкусом. Однако глаза хозяина сразу уловили, что один человек за столом почти не прикасается к спиртному, сделав для приличия всего глоток, да и тот - символический…

- Начнем представление, - усмехнулся барон. – Праздник избранников! Потанцуйте, девочки!

Галя и Света тут же поднялись и сексуально «задвигались» перед хозяином. Привычные к любым напиткам, научившиеся не терять голову от «очень приличной» дозы спиртного, девушки вдруг ощутили полную беспомощность перед чудодейственным напитком барона. Беспомощность росла, уводя их из мира профессионалок, где просчитывался каждый шаг, в царство беззаботного веселья. Снимались все преграды для безудержной, безумной радости! Страх перед бароном и его странной обстановкой прошел, девушки ощутили упоительный привкус свободы, хотелось хохотать, выкрикивать пошлые ругательства в адрес подруг, влиятельных сутенеров, самого хозяина дома, хотелось крушить все и вся, крушить без сожаления, просто так, ради забавы. Нет больше преград! НЕТ ВООБЩЕ НИКАКИХ ПРЕГРАД!!!..

Света наблюдала за извивающейся в танце подругой, и неуемная радость вдруг сменилась неприязнью, которая быстро переросла в раздражение и ненависть. Света вспомнила, что именно «старшая подруга» Галя уговорила ее заняться проституцией, привела в «фирму». «А ведь я могла пойти и по другой стезе, я окончила институт, прекрасно разбираюсь в компьютерах. Все из-за нее, из-за стервы!» Света прервала танец, открыла сумку, достала цепи. «Поиграем, подружка!»

Она, естественно, не могла прочитать мысли Гали, потому не знала, что у той растет к ней встречная ненависть. Галя силилась улыбнуться, а в голове все помутилось: «Убрать бы поскорее отсюда эту омерзительную куклу, перетраханную половиной Москвы! Я бы прибрала к рукам самовлюбленного старого барона. Чего она здесь трясет задницей?.. Погоди же…» И она тоже вытащила цепи.

Внешне их «работа с цепями» напоминала сексуальную игру: сначала девушки ласково «поглаживали» друг дружку, но потом удары становились все сильней, кровавые шрамы рассекали лица, они вскрикивали, но, словно не ощущая боли, продолжали и продолжали хлестать!

И вот они сцепились! Сопровождаемые яростным визгом удары приходились по ребрам и печени; женщины катались по полу, вырывали волосы, раздирали лица. Их смазливые мордашки были исполосованы множеством кровавых шрамов, но они остановиться не могли. Необъяснимая злость продолжала ослеплять, оглушать, опустошать… Света оказалась сильнее, она уложила соперницу на лопатки, накинула ей на шею цепь, и сдавила! Галя понимала, что смертельный час близок, из последних сил ухитрилась вытащить из кармана нож и всадить в шею врага. Света захрипела, сильнее сжала цепь, чувствуя, что сама начинает коченеть. И через мгновение, бездыханная, рухнула в объятия мертвой подруги.

Витенька не понимал, что происходит с ним: надо бы остановить дерущихся девчонок – своих милых подружек, но его вдруг охватили иные чувства: он ликовал, подбадривал, а когда битва закончилась катастрофой, облегченно вздохнул. Теперь обе соперницы устранены, путь к сердцу богатенького старичка-проказника для него открыт.

- Ты очень любишь мужчин? – спросил хозяин дома.

- Да. Они с детства возбуждают меня, - кокетничал Витенька.

- А что ты в мужчине любишь больше всего?

- Все! И волосатую грудь, и сильные руки, и мило играющие ягодицы.

- Я спросил - больше всего?

- Барон, не заставляйте меня краснеть.

- Так ты не хочешь отвечать?

- Конечно, скажу! Больше всего я люблю их маленькую штучку между ног, которая в минуту любовных игр вырастает до невероятных размеров. Хочется, чтобы тебя драли до смерти.

- Что ж, желание гостя закон.

Хозяин подошел к стоящей в углу клетке, где не прекращалось сопение, сорвал материю. Витенька ахнул, когда барон выпустил на волю заросшего шерстью, абсолютно голого карлика с горящими глазами и бурым, почти до пола членом. Карлик перестал урчать, а хозяин указал ему на Витеньку:

- Он обожает невероятный размер.

Карлик радостно взвизгнул, его член тут же поднялся, став похожим на копье древнего воина. Витенька сообразил, что пора удирать, бросился к двери, однако заросшее шерстью существо проявило невероятную прыть и в несколько прыжков догнало жертву. Витенька пробовал защищаться, отчего карлик пришел в еще большее возбуждение, с одного удара сбил незадачливого любовника с ног, сорвал с него брюки. Теперь в урчании карла явно слышалось:

- Полетаем… полетаем…

- Полетайте, милые, - ласково кивнул хозяин дома.

Витенька продолжал верещать, точно поросенок перед смертью, хозяин поморщился и строго добавил:

- Полетайте в коридоре. Можете там даже подняться к самому потолку или повисеть на люстре.

Карлик немедленно утащил жертву в коридор, Наташа вжалась в кресло, не в силах более слышать стоны Витеньки, постепенно перерастающие в отчаянный, предсмертный писк. Но вот Витенька и затих…

«Теперь пришел мой черед, - с ужасом сказала себе Наташа, - как бы отсюда выбраться? Как?.. Думай, думай… Хорошо, что я не пила этого дрянного вина, в которое наверняка что-то подмешали… Думай, Наташа…»

- Вы почти не пили, сударыня? – с необычайной вежливостью обратился к ней барон.

«Заметил, гад!»

- Я вообще не пью… - еле выдавила из себя Наташа.

- Жаль. Вам тут нравится?

Что-либо ответить у Наташи просто не хватило сил. Они молча кивнула.

- Здесь реализовались тайные мечты ваших друзей. Я не шучу. Галя и Света ненавидели друг дружку, я им дал возможность выяснить отношения. А мечты Витеньки вы и сами слышали…

«Он знает всех нас по именам. Он дьявол. Дьявол!»

- Кстати, вас никто не держит. Если желаете покинуть меня…

- Правда?! – с надеждой в голосе воскликнула Наташа.

- Конечно!

Наташа поднялась, попробовала сделать шаг, но проклятые ноги от ража не слушались. («Уходи, дура! Скорее уходи!»)

- Кстати, не исполнить ли и ваше тайное желание?

- Какое желание?!.. – Она думала добавить: «Мне ничегошеньки здесь не нужно, только отпустите!», да боялась, что сумасшедший барон воспримет подобные слова как обиду.

- В самом деле, милая Наташа, тебе тоже надо сделать подарок, освободить от тяжких мук, которые уже несколько лет так тяготят тебя!

- Тяготят меня?..

- Сколько раз ты говорила сыночку Костику: «Если бы не ты, моя жизнь сложилась по-иному. Мне не пришлось бы заниматься тем, чем занимаюсь сейчас. Я бы стала актрисой, манекенщицей, в худшем случае врачом».

- Причем здесь Костик? - пролепетала Наташа.

- И еще ты говорила ему: «Рано ты вылез из моей утробы. А теперь одни хлопоты…» Торжественно обещаю избавить Наташеньку от любых хлопот по уходу за Костиком. Открой-ка вот этот чан.

- Зачем? – переспросила совсем сбитая с толку Наташа.

- Сюрпрайз! – ухмыльнулся хозяин.

Наташа осторожно приблизилась к большому чану, с трудом справляясь с волнением, сняла крышку. Шел аппетитный запах: бульон, в котором плавали куски мяса. Наташа не сразу поняла, что это… человеческие куски. Точно, точно! Маленькие ручки, ноги, туловище… Здесь сварили ребенка! Вот выплыла его головка, на мертвом личике можно было прочесть: «Мамочка, почему ты не спасла меня?»

Наташа истошно завопила, она узнала это личико!

Рассудок помутился, она не отдавала отчет своим дальнейшим действиям, сначала хотела броситься на барона, потом – поскорее убежать из этого дома кошмаров… УБЕЖАТЬ!

Через некоторое время она очнулась. Оказывается, она неслась по какой-то улице и кричала:

- Там… на Весенней… в доме тринадцать…

Незнакомые люди окружили ее, сочувственно спрашивали:

- Что с вами? Что случилось в доме тринадцать?

- Там в замке… барон Н., он убийца… нет, он дьявол… он сварил суп из моего сыночка…

- Девушка, какой замок? Какой барон? Вам привиделось…

А кто-то сурово добавил:

- Обкурилась она!

Слова «привиделось», «обкурилась» прозвучали для Наташи как спасение. Так вот в чем дело? Никакого барона нет, и не было! Ее сынишка жив, надо спешить… Спешить, чтобы избавить его от любых невзгод!

Вырвавшись из окружившего кольца сочувствующих, она выскочила на проезжую часть. А в это время по ней мчалась машина, мчалась столь стремительно, что трагедии было не избежать. Слепящие фары – это последнее, что видела Наташа в своей недолгой жизни, затем – удар! Невыносимая боль, за которой наступила вечная тьма.

Покончив с «гостями», Великий Инквизитор вновь подумал: «Как просто обмануть простолюдинов, создать в их головах иллюзию замка и образ богатого старого барона. Как они легко внушаемы, немного пыли в глаза, красивых слов – и дело сделано. Правильно сказал поэт: «Ах, обмануть меня не сложно, я сам обманываться рад».

С поклоном вошел старый слуга, и остановился, ожидая распоряжений.

- Трупы убрали? – спросил Великий Инквизитор.

- Да, господин.

- Все сделано так, чтобы на нас не пало даже малейших подозрений?

Последний вопрос Великий Инквизитор задал, скорее соблюдая традицию, естественно, все сделано, как надо. Да и кто станет подозревать пожилого, неприметного человека, живущего со старым слугой (нет, нет, никаких слуг, с компаньоном, который помогает по хозяйству) в небольшой квартире предназначенного под снос дома.

Теперь Великому Инквизитору предстоит закончить расшифровку ФОРМУЛЫ, и тогда!..

Он отправился в библиотеку, где с помощью книг, магии, медитации должен довести дело до конца. Но прежде он открыл потайную дверь в стене и вошел в маленькую комнату. Здесь горели перевернутые свечи, стены и пол разрисованы символикой, доступной для познания лишь небольшой группе избранников. Перед Великим Инквизитором возник образ чудовища с копытами и рогами, с множеством рук и слезящихся злобных глаз.

И руководитель Ордена «Новая Инквизиция» пал перед этим чудищем ниц.


ГЛАВА XVIII

И ПЕРВЫЕ СТАНУТ ПОСЛЕДНИМИ

…День клонился к закату, в воздухе соединилось множество мельчайших частиц пыли и гари, образовав душную стену, которая плотно наваливалась на Евгения. Некоторое время он кашлял, чихал, опытная путешественница по временным просторам Ксения сочувственно промолвила:

- Потерпи немного. Это пройдет, просто ты уже привык к иному воздуху.

- Это точно! – проворчал, откашлявшись, Муромцев, - пожинаем плоды цивилизации. Но где все-таки мы?

Они стояли на открытой местности, возле большой мусорной свалки (как ни странно, это обрадовало Евгения; может, в других местах здесь воздух чище?), вдали виднелись коробки домов, скорее всего, там находится жилой район. Муромцев повернулся к своей подруге и та наконец ответила:

- По-моему, мы рядом с нашим временем. Но точный ответ я смогу дать несколько позже. Подожди меня немного. Я все узнаю и вернусь.

- Я хотел бы пойти с тобой.

- Можешь ты хоть раз послушать меня?! – резко бросила Ксения. – Мне легче действовать одной.

Она посмотрела на растерянного Муромцева и рассмеялась:

- Вот они, плоды эмансипации. Мужчина боится остаться один, без слабой женщины. Не надейся, не брошу маленького мальчика на растерзание злым львам и крокодилам.

- Я не боюсь, - обиделся Евгений, не слишком принимавший шутки, особенно те, в которых задеваются его гордость и самолюбие.

- Прекрасно! Это не дикий лес древности, там была опасность встретиться с волчьими зубами. Надеюсь, тут волков нет. Только одна просьба: не покидай этого места. Чтобы я тебя долго не искала.

- Хорошо.

- Тогда я исчезаю.

Последнюю фразу Лопухина-Снежанская произнесла полушутя-полусерьезно. Она быстро пошла по полю и скрылась за свалкой. «Наверное, использовала телепортацию, - вздохнул Муромцев. – То врагов сжигает, то исчезает на глазах, а потом иронизирует насчет слабой женщины!»

Пустынная местность вокруг и пугала, и… успокаивала, несладко быть одному в незнакомом мире со своими законами и правилами, с другой стороны, хорошо, что тебя никто пока не тревожит. Правда, по предположениям Ксении, они «рядом с нашим временем». Но что значит «рядом»? Сколько лет разделяет Евгения с тем роковым днем, когда он отправился вместе с Лопухиной-Снежанской в это невероятное, необъяснимое с точки зрения нормальной логики путешествие? «Рядом»!.. Человек из семидесятых, перенесясь в начало третьего тысячелетия, наверняка бы посчитал идущего навстречу и бубнящего себе что-то под нос пешехода сумасшедшим. Попробуй ему объяснить, что это всего лишь одна из форм телефонного разговора. А что бы сказали люди, жившие сто лет назад, увидев современные «технические излишества»?!.. Сто лет, несколько поколений, живущих большими и маленькими радостями, расцветающих и дряхлеющих, взлетающих на свой жизненный пьедестал и растворяющихся в небытие… А для вечности сто лет - это даже не «рядом».

Стараясь занять томительные минуты ожидания, Муромцев «перелистывал» одну за другой страницы их с Ксенией путешествия. Некоторые их приключения заставляли улыбнуться, от других можно и зарыдать. Особенно ему запомнился последний разговор у костра. Ксения поведала ему столько удивительного! А сколько всего еще не пожелала объяснять? Что за круг, который обязательно надо замкнуть? Почему она так ничего и не сказала?

Все детали того разговора вновь всплыли перед ним… «Не проси меня что-то объяснять. Ты и так узнал достаточно…» Но говорила то ли со смешком, то ли с лукавством. Странно!.. Однако за время общения с Ксенией Евгений уже успел понять, что просто так она ничего не делает.

И тут его осенило! Ксения дала ему, ученому, возможность самому сделать вывод. Круг – это символ вечности. Но вечность понимается в нескольких аспектах: вечная жизнь, которая ожидает нас после смерти, и вечный круг истории. Замахнуться на первое не под силу никаким избранникам, значит… Значит, кто-то пытается нарушить круг земного движения. Орден?.. Почему?

Его мысли были прерваны звуком чьих-то шагов. Евгений обернулся и увидел, что за спиной у него - три молодых человека южного типа, все одеты в кожаные костюмы очень больших размеров, поэтому висевших на плечах, как мешки. Но внимание Евгения сразу привлекла другая деталь: неожиданные визитеры были обвешаны цепями, в руках каждого – небольшой металлический прут.

- Эй, ты, как здесь оказался? – с легким кавказским акцентом спросил один из парней.

- А в чем дело? – Муромцев покосился на прутья.

Визитеры переглянулись, казалось, их изумление не знало предела. Один из них, вероятный лидер тройки, ухмыльнулся и сказал:

- У тебя не все дома? Ладно, сам виноват.

- В чем я виноват? – Евгений понимал, что с каждой секундой его положение осложняется. И Ксения куда-то запропастилась!

- Ребята, он не понимает! – парни разразились хохотом. Муромцев деликатно выждал паузу, потом спросил:

- В самом деле не понимаю, я не местный.

- Не местный? Так слушай! В этот сектор русским вход запрещен. Но раз уж зашел, заплати выкуп. Хороший выкуп. А то ведь жизнь человека нынче не слишком дорого стоит.

- И какова же цена моей жизни?

- Все, что найдем в твоих карманах. Все ценные вещи… Да, если ты вместо полноценных бумажек захватил кредитки, считай себя покойником.

Лидер тройки ухмыльнулся и, не спеша, весело размахивая железным прутом, приближался к Евгению. Муромцев начал отчаянно рыться в карманах, чем всех развеселил. Лидер тройки повернулся к остальным и со смехом подмигнул… Евгений уловил момент и ударом ноги сбил противника на землю, выхватил из его рук прут, с размаху нанес железным орудием новый удар. Тот дико завыл, остальные сделали по шагу вперед, однако Евгений предупредил:

- Сейчас я разнесу ему череп.

- Дурак, знаешь, с кем связался?

- Я РАЗНЕСУ ЕМУ ЧЕРЕП! – сквозь зубы повторил Евгений.

- Ребята, он сделает это, - стонал поверженный противник.

- Хорошо, мы уйдем…

- Никуда вы не уйдете, - пример Ксении, когда она расправлялась с врагами, оказался заразительным. – Сначала бросьте прутья! Бросьте, говорю, иначе…

Парни положили прутья, и теперь уже Муромцев подошел к ним, он заметил в глазах противников страх и растерянность.

- Как чувствуете себя, подонки? Раньше было проще? Трое вооруженных против одного безоружного!

Муромцев заметил, что второй, как бы невзначай, опускает руку в карман…

…Он вновь бил их, бил без сожаления в живот и по ребрам! И они запросили пощады. Тогда Евгений сказал:

- Итак, русским вход в этот сектор запрещен? Не знаю, что здесь за порядки сложились, но они противоестественны. Мой народ прошел едва ли не по всему миру, везде нес великую цивилизацию. И вдруг слышу такое?..

- Отпусти нас, пожалуйста, отпусти.

- Хорошо. Но больше мне на пути не встречайтесь.

Парни с трудом поднялись, отошли на некоторое расстояние. И тут, придя в себя, осознав свое унижение, вдруг повели совсем по-иному. Один выхватил какой-то мигающий аппарат и завопил:

- Видишь, что у меня в руках. Через несколько минут здесь появится Расул. А с ним шутки плохи. Через несколько минут, недоносок…

Они исчезли, заставив Евгения задуматься над последней фразой. Неизвестно, кто такой Расул, но он явно представлял серьезную опасность. Не то, что эти сосунки. Что делать?.. И, как назло, нет Ксении.

Она просила Евгения не покидать это место, но ведь сейчас ПОЯВИТСЯ РАСУЛ… Конечно, он придет не один, и наверняка вооруженный более серьезным оружием, чем металлические прутья.

Муромцев не долго колебался и поспешил покинуть это место. Он пошел в направлении видневшихся вдалеке зданий.

Евгений миновал свалку и начинавшийся за ней небольшой пустырь, дома находились рядом, точно такие же, как были в его времени. И точно такие же дворы. Вот только одежда и мужчин и женщин здесь выглядела несколько странной, как и у тех парней, которых он отделал около свалки, - она была больше на несколько размеров…

И тут его чуть не сбил вылетевший из-за поворота автомобиль. Но аварии не произошло, машина ловко повернула и умчалась прочь с поразительной скоростью. Евгений едва успел рассмотреть, что это «Форд».

Прохожих было немного, возможно, причиной тому являлся вечер, когда все отдыхают, возможно, район, в котором он оказался, считался заброшенным, опасным для прогулок. В последнем предположении Евгений уже имел возможность убедиться (Кстати, преследование со стороны неизвестного Расула оставалось актуальным!). Какой сейчас все-таки год? И что это за город? Можно подойти и спросить у прохожих, но его посчитают сумасшедшим.

Из некоторых раскрытых окон доносились звуки музыки, опять же слишком похожей на музыку его времени, только более «жесткую»; хриплые голоса поющих что-то выкрикивали, но было невозможно различить ни единого слова, все заглушал «металлический грохот». Евгений напряг слух, пытаясь уловить хоть какие-то обрывки новостей, узнать хоть маленькую толику информации об окружающем мире. Увы…

Один двор сменял другой, относительную тишину разорвали громкие голоса, ругань. В который уже раз Евгений вспомнил о Расуле и быстро нырнул в темную арку одного из дворов. И тут же с облегчением вздохнул, поскольку увидел - впереди зиял проход; Муромцев шел по нему некоторое время, пока не заметил дорогу, за которой виднелись редкие деревья. Недалеко от дороги… горел небольшой костер (Евгений вздохнул, вспомнив недавний вечер с Ксений у такого же костра!), возле которого собралась толпа. Люди говорили довольно громко, кажется, спорили, смеялись, чем-то возмущались.

Муромцев размышлял, как ему быть? Рискнуть, подойти к ним? Неизвестно, когда появится Ксения, а чтобы выжить ЗДЕСЬ, надо хотя бы знать, где он? Правда, он уже имел возможность «беседы» с местными ребятами, только не он тогда искал контакта, а они…

Евгений прижался к стене и размышлял: как ему поступить? Вечер постепенно перешел в ночь, повеяло прохладой, а у костра тепло! К тому же до Евгения донесся приятный запах пищи, и он сразу почувствовал, как засосало под ложечкой. Ужин с Ксенией был довольно давно…

Смех и шутки у костра не прекращались, по-видимому, собравшиеся там люди не страдали агрессией. Евгений решился, вышел из укрытия, приблизился к ним. Однако никто не обратил на него внимания. Тогда Муромцев сказал:

- Привет честной компании.

Огненно-рыжий парень в поношенной одежде с заросшим щетиной лицом безразлично кивнул:

- Чего маешься? Садись. Есть хочешь? По глазам вижу – хочешь! Тащи из золы картошку, мяса, извини, сегодня нет.

При этих его словах все вновь захохотали, Евгений отшутился:

- Я вегетарианец.

Он осторожно примостился рядом; публика здесь, как видно, незлая, готовая поделиться с ближним. Но к «сливкам общества» не принадлежит – и запах соответствующий, и одежда, как у бомжей. Поэтому, несмотря на усиливающееся сосание под ложечкой, Муромцев никогда бы не смог воспользоваться их «гостеприимством», картофелину взял только для вида, начал медленно-медленно ее очищать. И внимательно слушал. Одна бойкая дама тоже в обносках, но с довольно неглупым лицом, едко заметила:

- Кажется, менты решили оставить нас в покое. Третий раз проезжал мимо их катафалк – и хоть бы что.

- Кому мы нужны, сидим на самой обочине, - сказал рыжий парень со щетиной.

Его слова были встречены дружным смехом, в котором Муромцев услышал грустные нотки. Сидевший напротив мужчина лет пятидесяти, с синяками под глазами и порванной на животе рубашке, крикнул: «Экспромт!» и продекламировал:

Спасибо, что лето, спасибо, что жарко,
Спасибо природе за эти подарки!
Еще хоть немного мы с вами живем,
А холод настанет… наверно, помрем.
Тужить мы не будем, однако, друзья,
И так ведь не знаем мы с вами житья.
В таинственном мире, что вечность скрывает
Умершие души уж так не страдают…

Снова смех и снова сквозь слезы… «Необычные бомжи, очень необычные, - подумал Муромцев, - обладают остроумием, пробуют сочинять стихи. Но почему такая покорность судьбе? С улыбкой готовятся к смерти от холода?..» С Евгением некоторое время никто не заговаривал, пока наконец остроносая девица не спросила:

- Из чухов?

- Из кого? – не понял Евгений.

Едва он так сказал, отношение к нему изменилось, горькое веселье прекратилось, возникла напряженная пауза, которая в любую минуту могла закончиться взрывом.

- Ребята, а он случаем не переодетый мент? – высказал предположение Поэт.

- Я не мент, - ответил Евгений, - я историк.

- Историк? – усмехнулась остроносая девица. – А вот сейчас мы проверим, какой ты историк. Когда возникла наша Москва?

«Итак, я в Москве. Хоть это радует!».

- Точный год назвать невозможно…

- Хотя бы приблизительный.

- Она существовала уже за тысячи лет до Рождества Христова. И не только существовала, но и была крупным городищем, одним из самых влиятельных в мире.

Его оглушил взрыв хохота, остроносая девица подмигнула остальным:

- Точно, мент. Причем, самый необразованный. Зачем его к нам приставили?

- Задай ему вопрос полегче, - сказал рыжий со щетиной. Он явно чувствовал вину перед товарищами за то, что пригасил на «пикник» подозрительного типа.

- Хорошо, - смилостивилась остроносая, - вопрос, который знает каждый первоклашка, я ведь работала в школе учительницей истории. В каком году к власти в России пришел Первый Предтеча нашего Освободителя?

- Первый Предтеча Освободителя? – от неожиданного вопроса Евгений наморщил лоб. Неужели в России появился Освободитель? Впрочем, времени на разгадку всех этих ребусов у него не было, его фантазии здесь не пройдут. Поэтому Муромцев честно признался:

- Я не знаю.

- Ты опростоволосился, браток, - усмехнулась остроносая. – Для историка у тебя слишком «обширные» знания.

- И все-таки я историк. Чтобы доказать это, я мог бы сейчас привести вам сотню фактов. Разных фактов! Например, еще во времена Василия III верхушка Новгородской республики, непосредственно связанная с Ганзейским Союзом, была не прочь принять католичество; Иван Грозный женился семь раз, зато Ленин – всего один, да и то, говорят, формально. Я могу назвать всех советских маршалов времен Великой Отечественной войны, подробно рассказать, как происходила та или иная битва… Я перечитывал множество страниц нашего прошлого – героического и трагического, удивительного и парадоксального. Но последние годы как-то выпали из сознания. Может, все дело в том, что я долго болел? Пытаюсь вспомнить, но нет!.. Я даже не представляю, какой сейчас год?

В словах Муромцева было столько искренности, что кто-то опустил голову, кто-то переглянулся с соседом: «А, может, он и не мент?» Евгений задумчиво потер нос:

- Этот Первый Предтеча… Что-то очень знакомое?

Остроносая девица пришла на помощь:

- Когда-то в России господствовала Тирания, пожирающая душу каждого из ее подданных. Людей уничтожали, даже если они ничего не говорили, а только думали не так, как того требовали тираны. – Последняя фраза у нее прозвучала слишком пафосною, словно остроносая опять читала учебник на уроке истории перед несмышленышами.. - Но вот однажды пришел новый правитель, необыкновенный правитель!.. Могу показать тебе его фотографию, – девица порылась в карманах. – Проклятье, я же в нее завернула селедку. Ну, да ладно. Он был невысок, а его большой лоб отмечен божественной печатью. Первый Предтеча начал разрушать Тиранию, но неблагодарный народ не понял его, отвернулся от великих замыслов и собственной свободы. Шесть с небольшим лет власти Первого Предтечи, всего лишь шесть лет…

«Только не это!» - у Евгения аж все перевернулось внутри. Теперь понятно, почему люди прозябают нищей коммуной на обочине возле костра вместо того, чтобы наслаждаться комфортным одиночеством собственной квартиры.

-…Он пришел к нам тридцать семь лет назад.

«Тридцать семь лет?.. Выходит сейчас 2022 год!..».

- Наступила очередь Второго Предтече. Исполин, с искалеченной в боях рукой, он продолжил разрушать Тиранию. Несколько раз сторонники олицетворяющих зло старых порядков поднимали против него кровавые бунты, но Исполин твердой рукой подавил их мятежи. Затем передал свободную власть Третьему Предтече…

Остроносая сделала многозначительную паузу, отчего у Муромцева застучало в висках, он едва не закричал: «Дальше! Дальше!»

- …Поначалу глупцы и недалекие люди надеялись, что Третий восстановит Тиранию, но он нанес по ней новый сокрушительный удар, он почти добил ее! После был Четвертый, о котором говорили: «Совсем неприметный мальчик, милый шалун, вряд ли способен на что-либо серьезное». А он потихоньку разрушал и разрушал. И когда закончился его небольшой срок, появился долгожданный Освободитель!..

Остроносую прервала неопрятная женщина с добрыми глазами, которая сказала Евгению:

- Ты все никак не очистишь картошку? Давай-ка ее сюда, - женщина протянула руку со следами от уколов и грязью под ногтями, выхватила картофелину, мгновенно содрала с нее шкурку и вернула Муромцеву. – Ешь!

Евгению пришлось серьезно подумать, как потянуть время, чтобы только не есть картофелину. Он поднес ее ко рту, подул и вдруг с задумчивым взором опустил руку, как человек, для которого познание и духовная пища гораздо важней.

- И от чего же освободил вас… то есть нас Освободитель?

- От чего? – изумилась Остроносая. – Конечно же, от Тирании. Он добил ее окончательно. Десять лет он во главе… ДЕСЯТЬ ЛЕТ!

- А вы помните, друзья, как недавно праздновалось это десятилетие?! – вскричал Поэт. – Что за праздник был! Его устроил сам Освободитель. И по поводу нас, чухов, тогда распорядился именно он.

- И правда! – подхватила неопрятная женщина с добрыми глазами. – Приезжали элитарники, бесплатно раздавали конфеты и водку. А если хорошо попросишь, могли дать уколоться.

- Элитарники?! – вдруг пробасил пожилой человек с взъерошенными волосами; до сих пор он отмалчивался, но слово «элитарник» подействовало на него, как красная тряпка на быка. – Они боятся, гады! Нас, чухов, уже шестьдесят процентов в стране, а их – менее одного. Не спасут их от народного гнева ни охранники с лазерным оружием, ни крепкие стены дворцов. Эх, кабы встал народ! Эх, кабы Освободитель призвал нас к решительной борьбе!

- Ладно, Вася, ладно, - примирительно произнес Поэт, - мы все прекрасно знаем, что ты революционер. Но не время шуметь. Порадуемся тому, что менты разрешили нам здесь потусоваться. Послушайте лучше стихи, я написал их как раз к тому славному празднику десятилетия:

Ждала страна огромная, мечтала,
Мечтала от Смоленска до Урала,
От Мурманска до самого Ростова!
Надежда таяла и возрождалась снова…
И вот пришел он к страждущей России
Как избавитель, как пророк, мессия.
И содрогнулись слуги Тирании,
Все эти наши гады, звери злые.

Евгений вслушался в смысл, лишь на первый взгляд бессмысленных стихов. «Мечтала от Смоленска до Урала, от Мурманска до самого Ростова…» Как же так? «А Сибирь, Кавказ, Калининград? Неужели сбылись самые страшные пророчества (у некоторых святых старцев, например, преподобного Серафима Вырецкого, есть пророчества о том, что территория России сократится до Урала, - Прим. авт.)?..»

Муромцев смотрел на окружающих его живых мертвецов и снова вспомнил необыкновенный вечер с Ксенией, вспомнил согревающий костер, летящие искры которого создавали СИЯЮЩЕЕ КОЛЬЦО вокруг истинной, прекрасной Героини. Нынешний костер не мог согреть никого, он едва тлел от царящего рядом сумасшествия. «Господи, почему все произошло именно так? Во что превратились далекие потомки Миролюба и Забавы?!»

Живые мертвецы бессмысленно улыбались, тянули руки к угасающему костру, будто надеясь спастись от надвигающейся катастрофы. Или уже не надеялись ни на что… Могильный холод начал пробирать самого Муромцева, и тогда он не выдержал:

- Чему вы радуетесь? – тихо спросил он, с остервенением отшвырнув картофелину. Голоса вокруг как-то сразу затихли, множество глаз уставились на Евгения. Он должен был остановиться, один в чужом мире, таком далеком и, к сожалению, близком, где правит неведомый, страшный Освободитель.

- Чему вы радуетесь? – повторил он. – Тому, что граница России проходит теперь по Уралу, или тому, что чухов уже шестьдесят процентов? Только что у свалки ко мне подошли трое чужаков и сообщили, что русским по этой территории ходить нельзя, грозили каким-то Расулом…

- Не завидуем тебе, парень, - сказал один из чухов, - с Расулом шутки плохи. Они с Ахмедом и Кабулом контролируют почти весь район.

- Никто не защитит вас, если сами не научитесь защищаться, - грустно произнес Евгений. – И запомните: Москва действительно существовала за тысячи лет до Новой Эры. Даже Великий Рим был построен братьями русичей этрусками как форпост Москвы на далеком юге. Не я потерял память, а вы! Вы потеряли историю, а значит, себя. Потеряли настолько, что вам оставили лишь одно место - у обочины грязной дороги. Вы осознаете и НЕ ОСОЗНАЕТЕ это.

- Я узнала его! – взвизгнула остроносая девица. – В разделе «новейшей демократической истории» о таких, как он, написано подробно! Худшие из сторонников Тирании – русские экстремисты, проповедники национализма, зловещего яда для души народа. Они дошли до того, что обвинили немцев, культурнейших людей, которые за уши тянули наших невоспитанных мужиков к плодам просвещения, в том, будто те исказили русскую историю. После чего экстремисты придумали свою «историю», существующую лишь в их воображении. К счастью, демократическая власть смогла себя защитить от выдумщиков, всем им, в том числе идейным «батькам» досталось по полной программе.

Девица глотнула из бутылки, разнося далеко терпкий запах какого-то вонючего самогона, и сердито сверкнула глазами. Сидящие у костра чухи, даже недавний революционер с взлохмаченными волосами осуждающе закачали головами. Наконец рыжий со щетиной, перейдя на сухое «вы», сурово произнес:

- Уходите, сударь, вам не место в приличном обществе.

Евгений понуро брел вдоль дороги; от одной мысли, что через короткий промежуток времени он так или иначе попадет в коллапс, скорее всего, окажется в рядах чухов, приводила в такое отчаяние, что он не обращал внимания на небоскребы новых районов Москвы будущего. Все равно этого будущего нет, и ни один чух не живет в элитных постройках! Он больше не думал ни о Расуле, ни о другом преступнике, который может убить его за отсутствие в карманах денег… Он и так убит. Исчезла Ксения, возможно, у нее что-то случилось, и она вообще не вернется. А если даже вернется… Просить, умолять ее, чтобы поскорее увела его от убожества чухов и всевластия Освободителя… Куда увела? В славное прошлое Миролюба? Так ведь не будет для Евгения Прошлого, поскольку нет Будущего. Как ему жить в Прошлом, как каждый день слушать грандиозные планы Верховного вождя и содрогаться от мысли, что планам этим придет конец из-за трусости, невежества, из-за того, что некогда великий народ, гордость Вселенной, готов превратиться в чухов?

…Машина подкралась к нему бесшумно, перед Муромцевым возникли двое здоровенных детин в полицейской форме. Один, похожий на откормленного поросенка, хмуро спросил:

- Он?

Его напарник, сверкнув золотом зубов, удовлетворенно кивнул:

- Он!

Евгений понял: ничего хорошего ждать нельзя. Да и что хорошего можно ожидать в Москве 2022 года?

- Ты арестован! – сурово заявил Золотые Зубы. – Ты – экстремист и террорист. Вытяни вперед руки… Вытяни, а то!..

На запястьях щелкнули наручники, похожий на поросенка выхватил какой-то прибор, поднес к Муромцеву, прибор жалобно замигал.

- Слышишь? – обратился он к напарнику. – В него не вживлен высокотехнологичный биоимплантант.

- Я же говорю – он террорист. Нормальные люди давно его себе вживили, причем безо всяких сомнений и вопросов.

Евгения обыскали, и, не найдя нужного «содержимого», втолкнули в просторный джип. Стражи порядка сели рядом, сжав его с двух сторон, шофер в форме, не поворачивая бычьей шеи, спросил:

- Куда его?

- В центральную.

Евгений не мог понять, что с ним? Страха не было. В душе осталась только жалость к чухам из джипа, которые и сами не понимают, что являются чухами. Здесь их не шестьдесят процентов, а все сто!

- Подбросите наркотики? Оружие? – грустно произнес Муромцев.

- Ишь чего захотел? – заулыбался Золотые Зубы. – Знает, собака, что с недавних пор наркотики у нас легализованы. И ношение оружия – тоже. Нет, милый, пойдешь как террорист. Но прежде, чем попадешь к следователю, побеседуешь со мной. А беседа будет не из приятных.

Машина летела на бешеной скорости в черный тоннель ночи, откуда уже не будет возврата. Муромцев видел мелькание каких-то огоньков, наверное, это бездна посылает сигналы? Он чувствовал, что силы оставляют его, затухает энергия бойца, растворяясь в апатии и жадности всепоглощающей страны чухов, наступает полное безразличие…

Он очнулся от резкого толчка, шофер с бычьей шеей отчаянно ругался:

- Дура, лезет прямо под колеса.

- Ну, и задавил бы ее, - засмеялся Золотые Зубы. – С нас-то взятки гладки, а потеря невелика.

- Жалко, девка больно красивая.

- Красивая? – Золотые Зубы сразу оживился. – Подать нам красивую!

- Жора, не зарывайся, - сказал полицейский с поросячьим лицом. – У тебя уже были неприятности с бабами…

- Эта смолчит… Так, мужики, я с ней потолкую, а вы подождите. Тем более, она никуда не спешит. Тоже хочет…

- Жорик…

- Пошел ты, мудила! Я же сказал: хочет девочка. Я ее удовлетворю по полной программе. А потом и вы присоединяйтесь… Только за этим проследи. В случае чего, прямо пулю в лоб.

Он открыл дверцу машины и направился к жертве, Муромцев понимал, что не сможет ей помочь, даже если закричит: «Беги! Беги!» Наверное, Золотые зубы прав: она тоже хочет…

Сквозь лобовое стекло Евгений вглядывался в лицо жертвы. И вдруг… Ксения! Она вернулась и нашла его!

А дальше – точно замелькали кадры боевика: Золотые Зубы схватил ее за плечи, но тут же полетел на дорогу. Тогда он выхватил пистолет, однако Ксения уже подняла правую руку…

Он дико выл, пожираемый огнем, полицейский с поросячьим лицом бросился на помощь, даже успел выстрелить. Однако через секунду и его визг оглушил всю улицу! Ксения заглянула в машину, где трясущийся от страха шофер бубнил:

- Отпустите… Пожалуйста… У меня семья… Я тут не при чем.

- Уходи, - ответила Ксения. – И никогда больше не попадайся на глаза.

Шофер вылетел из машины пулей, а Лопухина-Снежанская крикнула Муромцеву:

- Выходи, Евгений.

Ксения сняла с него наручники и заторопила:

- Идем!

- А эти?..

Она рассмеялась:

- Они останутся живы, но в органах им больше не работать.

Евгений понимал, что надо идти, спешить, однако в его голове снова и снова возникли образы чухов – и тех, что сидят у костра, и тех, что в форме орудуют на джипе. «Куда идти? За кого биться? Борьба проиграна». Ксения внимательно посмотрела и сказала:

- Ты ошибаешься. Борьба только начинается.


ГЛАВА XIX

ЗА ВОЖДЕМ ОПАЛЬНОГО БРАТСТВА

Они нырнули под мост и через некоторое время оказались в темном переулке; Евгений, коренной москвич, ни как не мог сообразить, куда это их занесло. Но его подруга уверенно следовала вперед, следовала молча, сосредоточенно, иногда оглядываясь по сторонам, точно высматривая невидимых врагов. Муромцев решил не отвлекать ее вопросами (когда потребуется, все расскажет сама), он просто верил и шел рядом…

В свое время автор «Властелина колец» создал уникальную схему написания романов: на протяжении всего динамично развивающегося сюжета герои убегают, враги их догоняют. Этот простенький, но безотказный прием слишком удачно вписался и в последующую литературу, а затем и в кинематографию; сколько раз Евгений, серьезный человек, занимающийся «глобальными проблемами», смотрел (сам не зная, почему) нелепый боевичок и переживал за несчастных жертв, удирающих от возмездия злодеев. Господи, разве он мог представить, что когда-нибудь сам станет «бегущей жертвой» и что переживаемый им ужас не приснится ни Альфреду Хичкоку, ни Стивену Кингу! Правда, Муромцева несколько ободрили слова Ксении: «Борьба только начинается!» Начинается?.. Нет, Ксения либо обманывает его, либо взяла на себя непосильную задачу. Она ведь человек, пускай необычный, избранница, но только человек!.. Сейчас она наверняка прочитала его мысли. Что ж, пусть знает! Чего ему таиться?..

- Ты видишь мир конца, - нарушила молчание Лопухина-Снежанская. – Но это произошло потому, что не удалось ЗАМКНУТЬ КРУГ.

- Я думал над твоими словами; КРУГ – символ вечности. Так?

- Так, - тихо ответила Ксения.

- Но ведь символика круга используется в христианстве…

Лицо Ксении на мгновение осветилось улыбкой, она промолвила:

- Опять ты пытаешься меня спросить и… не решаешься, терзаешься сомнениями. Однажды ты уже получил ответ. Вспомни!

«В тебе заговорили Декарт или Маркс?»

- Ксения, так ты?!..

- Да! Я – Воин Христов. И все, что написано в Евангелие - истинно.

Вспыхнула яркая световая гамма, разорвав темноту ночи, а затем зазвучали дивные звуки необыкновенной Мелодии, заглушившей царивший повсюду хаос. Мелодия растопила скованную льдом страха, отчаяния, неверия в конечную победу Добра над злом душу Евгения, наполнив ее чудодейственным теплом, нежностью, красотой, душевной силой и желанием борьбы. Мелодия утверждала вечность Мироздания, совершенство Творения, заключенных в бесконечности Вселенной и бессмертии наших душ. Муромцев воспрянул духом, фраза Ксении «борьба только начинается» не казалась больше ни шуткой, ни красивой ложью.

Но новая мысль, словно молния, поразившая его мозг, прервала волшебную Мелодию:

- Кто-то пытается нарушить КРУГ земного развития? Думаю, тот самый Орден. Как-то раз ты уже сказала, что есть знания опасные, а я снова спрошу, несмотря ни на что: почему, Ксения, почему?!

- Хорошо, что ты нашел ответ на первый вопрос. Я отвечу тебе и на второй, но чуть позже. Сейчас думай о другом…Враги рядом.

- Полиция?..

- При чем здесь полиция! – перебила Ксения, однако продолжать свою мысль не стала.

Тем временем, Муромцев догадался, где они. Это же Большая Полянка, улица, убегающая к Кремлю. Как изменилась она за небольшой промежуток времени: старые дома снесли, вместо них вверх вздымались коробки-небоскребы, обвешанные змеевидными гирляндами неоновых огней; огни складывались в «умопомрачительные» надписи, призывающие москвичей окунуться в центр веселья, посетить ресторан, поиграть на рулетке, или провести ночь в обществе «лучших девочек и мальчиков столицы». Все это было и в нашем времени, но тут появились «новшества». Цветные змейки надписей сворачивались в клубок, потом резко «распрямлялись», соблазняя попробовать наркотик (в том числе сильный), который «унесет вас в мир сказочных грез». Вот девочка лет пятнадцати с худеньким наивным личиком вышла из супермаркета, прямо на улице сделала себе инъекцию, лицо из наивного стало счастливым. Какой-то мужчина, облизывая пересохшие губы, схватил ее за руку, что-то вожделенно зашептал, девочка безропотно кивнула и поплыла вместе с ним в жуткую сказку.

У одного из увеселительных заведений красномордый мужчина орал в мегафон:

- Новое шоу! Только у нас! Охота на живых людей! Все лицензировано! Никакой ответственности за убийство! Подходите, подходите, дамы и господа! Вот он, этот отважный герой, добровольно решивший принять на себя роль жертвы. Смотрите на него, смотрите! Он – сильнее тигра, быстрее лани. Поймайте и убейте его!

Жертва пыталась улыбаться, только улыбка выглядела жалкой, испуганной. Это был мужчина лет тридцати, довольно крепкий, но с видом усталым, изможденным. Кто бы сомневался, что он решился на последний шаг от полного отчаяния? Вероятно, его дети просят еды, а еды этой нет, поскольку нет работы в мире бушующего веселья, веселья без границ и правил. Он бы и сам мог стать охотником – наняться киллером к богачу, но не в силах нажать на курок пистолета…

каиниты.JPG

А народ скакал, прыгал, оглушенный сумасшествием, из подлетающих к ресторанам лимузинов выходили элитарники, в элегантных смокингах, шепча что-то на ушко своим шаловливым, смеющимся подругам. Швейцары почтительно склонялись перед господами, а когда те проходили мимо, «дарили» им полные ненависти взгляды. Муромцев подумал, что при первой возможности почти каждый швейцар здесь нанесет свой удар по когорте элитарников, он сделает это лишь с одной целью: чтобы завладеть богатством господина и точно так же разъезжать на лимузине с красоткой, наблюдая, как теперь уже другие склоняются к его щедрой (иногда щедрой!) руке.

После того, как господа исчезали в логове увеселительного заведения, появлялись чухи, которые тщательно осматривали место парковки в надежде подобрать какую-нибудь случайно оброненную мелочь. Один раз между чухами, мальчишкой лет пятнадцати и худым стариком, вспыхнула потасовка. Впрочем, она быстро закончилась, соперники поделили мелкие монетки и бросились к новому лимузину - начиналась очередная погоня за подачкой!

Надписи горели так, словно тут был вселенский пожар рекламы; на большом экране появились улыбающиеся, изрядно подретушированные лица сначала отмеченного божественной печатью хитреца – Первого предтечи, потом искалеченного в боях исполина – Второго. Каждый желал потомкам счастья и радостно «сообщал», что именно он подарил им веселье и радость. Чуть более хмурым почему-то выглядел несменяемый Третий Предтеча, хотя все равно растягивал губы в своей холодной улыбке. Зато Четвертый хихикал от души, и по-детски хлопал глазами.

Муромцев с содроганием узнавал их всех. Но те, бенефис которых он видел сотни и тысячи раз, его не интересовали. Другое дело – Освободитель! Кто он, прельстивший даже последнего чуха? Вот уже замелькало его имя, слово меняло цвет, иногда возникало прописанное маленькими буквами, иногда светилось во весь экран, а потом, под восторженные возгласы улицы, каждая буква следовала за другой. «О» – и все вопили: «О-о-о-о!!!», «С» – улица «сыкала», причем любой старался произнести ее как можно более отчетливо. После «В» началось всеобщее ваваканье, второе «О» сопровождалось новым оканьем. Маленький прокол произошел на буковке «Б», недалеко от Ксении и Евгения какой-то парень заорал девушке: «Блядь ты порядочная», заорал так громко, что голос его «перекрыл» половину голосов улицы. К счастью, дальше все было без происшествий, чухи и элитарники спокойно «доприветствовали» кумира.

Муромцев впился глазами в экран. Сейчас, сейчас он узрит вершителя судьбы будущей России. Однако лик Освободителя так и не появился, вместо этого на экране показались другие лица, Муромцев увидел… себя и Ксению. А дальше бегущей строкой следовало: «Разыскиваются особо опасные террористы, совершившие взрывы в доме правительства и публичном заведении мадам Жоржет. Просьба всем, кто случайно увидит их, тут же позвонить в полицию. Анонимность и вознаграждение гарантируем».

- Вот тебе и на! – воскликнул Муромцев. – Ксения, что за вранье?! Какие взрывы мы с тобой совершили?

- Сворачиваем вон в тот переулок! – подтолкнула его Лопухина-Снежанская.

Более всего Муромцев опасался, что кто-нибудь узнает их и закричит, сбежится целая толпа, не станет же Ксения всех палить огнем. Он опустил голову, поспешил за подругой. Пока никто не глядел в их сторону; у Муромцева возникла смутная догадка, что проблема террористов никого здесь особо не волнует (они привыкли к терактам?).

Темный, безлюдный переулок показался Евгению спасением. Однако Ксения почему-то выглядела более озабоченной, постоянно осматривалась.

- Нам далеко?

- Нет, почти пришли, - ответила она.

Переулками они вышли на Калужскую площадь, кричащую, гогочущую, как и Полянка, сияющую множеством рекламных щитов. На памятнике, где когда-то важно стоял Ленин, теперь обосновался некто другой, такой же величественный и грозный. Евгений подумал, что, скорее всего, там водружен тот самый Освободитель - символ и охранитель новой эпохи. Догадку подтвердили стоящие у памятника люди: многие благоговейно поднимали глаза вверх, шепча: «Освободитель! Наш Освободитель от проклятой Тирании!» Тут же двое изрядно подвыпивших парней блевали прямо на культовый памятник, а после еще и помочились на него без какого-либо «негодования» окружающих.

Желание увидеть (пусть даже в камне) будущего властителя оказалось настолько сильным, что Муромцев на секунду остановился… Увы, свет от иллюминации освещал только ноги, руки, туловище железного титана, но не его лицо. К тому же скульптор то ли сознательно, то ли от непрофессионализма, слишком низко опустил на лик Освободителя большую широкополую шляпу.

- Идем, задерживаться нельзя! – торопила Ксения.

Евгений повернулся, и ему вдруг показалось, будто статуя захохотала вослед. Он даже представил, что изваяние сейчас соскочит с постамента, схватит его за руку, как Командор Дон Жуана, и потащит в свое холодное подземное царство…

За Калужской площадью начинались сразу три параллельно идущие друг другу улицы: по правой, самой широкой, несмотря на поздний час, стремительно летело нескончаемое море машин; Ленинский проспект – одна из главных автострад столицы, изменился мало, может, стал еще более быстрым и «железным». Средняя улица – Донская, некогда цитадель спокойствия и благочестия (именно на Донской улице находится знаменитый Донской Монастырь, а, кроме того, - Храм Ризоположения – прим. авт.), ныне так же напоминала сверкающий вертеп, ибо уже в самом начале ее стояли два здания с соблазнительными надписями: «Казино “Долларовый ливень”» и «Публичный дом “Нет границ в сексе”». Ксения свернула на Шаболовку; в свое время здесь мерно грохотали трамваи - символ старой Москвы, они ходили даже тогда, когда в других районах стали едва ли не анахронизмом. Сейчас никаких трамваев не было и в помине, Шаболовка 2022 года напоминала нечто среднее между Старым Арбатом времен перестройки и обычной базарной площадью: взад-вперед сновали какие-то люди, что-то предлагали купить, в основном травку. Под восточную музыку выбивали ногами дробь несколько русских художников, жалобно упрашивающих прохожих «купить полотна». Пробиваясь сквозь толчею, Муромцев вдруг ощутил… руку в своем кармане. Он резко дернулся, однако вор – маленький, похожий на китайца, равнодушно сказал:

- Чего пялишь зенки? У нас свобода! Если в следующий раз не найду денег, убью!

Ярость охватила Евгения, он хотел было броситься на вора, однако Ксения упредила:

- У нас нет времени!

По счастью, путешествие среди всеобщего безумия подходило к концу, Лопухина-Снежанская вошла во двор дома, на фасаде которого ярко горело число «17», нажала код. Старая консьержка дремала, но одним глазом смотрела в телевизор со стереоизображением. Муромцев случайно глянул на экран и тихо ахнул: там опять - его и Ксении лица, опять предупреждения об опасных террористах, действующих по заданию… молодежных банд скинхедов. Муромцев на секунду представил себя и Ксению бритыми наголо, в кожаных куртках… Большей нелепицы трудно придумать!

Тем временем консьержка повернула голову к посетителям, удивление на лице быстро переросло в страх, рука потянулась к телефону.

- Что ты, бабушка? – ласково промолвила Ксения. – Нельзя этого делать. Закрой глаза и спи. Вот так… И пусть тебе приснится хороший, добрый сон.

Старушка мирно задремала, заулыбалась во сне, Лопухина-Снежанская нажала кнопку лифта, кабина резко взлетела вверх и вскоре остановилась. Ксения подошла к обитой черным дерматином двери с едва различимым номером 62, еще раз внимательно оглядела этаж, и только после этого нажала на кнопку.

Дверь тут же открылась, приглашая их войти, и мгновенно захлопнулась. Евгений увидел мужчину лет тридцати, высокого, с копной вьющихся светлых волос и проницательным взглядом; незнакомец молча склонил перед Ксенией голову:

- Вы могли бы не звонить, госпожа. Я знал, что вы пришли.

- Это Олег, - представила хозяина Ксения, - а это мой друг и товарищ по путешествиям Евгений.

Олег посмотрел на Муромцева с некоторым удивлением, Ксения сказала:

- Он – не из избранников (к величайшему моему сожалению!), но смелости и отваги ему не занимать.

- Пожалуйста, проходите, - сказал хозяин.

Муромцев бегло осмотрелся: в коридор выходила небольшая комната, а за кухней на второй этаж поднималась винтовая лестница. Олег пригласил гостей к столу, появились салат, голубцы и блинчики, Муромцев старался сдержать жадность к еде, но и сам не заметил, как в руках замелькали вилка и нож, как стремительно опустела тарелка. Он настолько увлекся, что не сразу обратил внимания на улыбки Ксении и Олега. И только после этого смущенно пробормотал:

- Все так вкусно…

Как любой простолюдин, он сперва утолил голод, и лишь потом начал нормально соображать. Ксения и Олег почему-то молчали. И тут до Муромцева дошло: они не молчат, они мысленно переговариваются. Все правильно, зачем лишним ушам слышать их тайны…

- Не обижайся, - сказала Ксения. – Мы не хотели портить такой хороший аппетит.

- Есть основания его испортить?

- Серьезные разговоры не к столу, - усмехнулась Лопухина-Снежанская.

Муромцев отодвинул пустую тарелку и тихо спросил:

- Мы в опасности?

- Здесь каждый человек в опасности, - ответил хозяин. – Даже если и сам того не осознает.

- Я предположил кошмар, но чтобы он достиг таких границ! Нет, ни Жюль Верну, ни Уэллсу, ни Азимову подобное не могло бы присниться в кошмарном сне. Как мы дошли до такого? И так быстро?

Вновь наступила пауза, после чего Ксения сказала:

- Ты правильно определил КРУГ как символ вечности. Однажды я уже тебе сказала, что развитие любого народа, любой цивилизации идет по кругу, что КРУГ – основа не только общественных, но и всех природных процессов.

- Я хорошо запомнил твою мысль.

- Однако РАЗВИТИЕ, с его естественными взлетами, падениями, этими обычными фрагментами истории или, как любят говорить, циклами (о цикличности развития истории писали известные русские ученые Л. Гумилев и В. Мошков. – прим. авт.), происходит лишь тогда, когда сам КРУГ ЗАМКНУТ. Но если КРУГ РАЗОМКНУЛИ, исчезает и сама вечность цивилизации. Так произошло, например, с инками. Великое государство кануло в небытие, и возродиться уже не сможет.

- У инков тоже РАЗОМКНУЛИ КРУГ?

- И не только у инков…

- Но ведь ты говорила, что Орден «Новая Инквизиция» был создан только в конце шестнадцатого века, а Тауантинсуйу (так у инков называлось государство. – прим. авт.) испанские конкистадоры разрушили раньше.

- С тех пор, как Орден стал служить бездне, она передала ему знамя борьбы со Светом. Ты прекрасно знаешь: бездна всегда стремится разрушить Божественное творение. До «Новой Инквизиции» существовали иные силы, но все они – разные маски одной, главной силы зла. Инков ведь могли не истреблять, но их истребляли. Задайся вопросом - почему? Да потому, что они рассматривали свой путь как путь единения с природой: землей, лесами, реками (помнишь, это даже подметил Миролюб?). Таким могло быть направление развития цивилизации, но оно не устраивало тех, у кого в основе всего - культ золотого тельца, культ самой бездны. Истреблявшие инков испанцы были лишь слепыми исполнителями воли иных сил, живущих в вечном противоречии с Богом.

- Понимаю… - тихо произнес Муромцев.

- Теперь история инков и им подобных племен повторяется в России.

- Пойдем, - позвал Евгения Олег, - я покажу тебе кое-что.

Он провел гостя в соседнюю комнату, нажал на пульт, отчего раздвинулась стена. Муромцев увидел за ней несколько карт исчерченных какими-то непонятными символами. Карты двигались, сменяли друг друга, и знаки точно так же постоянно меняли конфигурацию. Евгений подошел ближе, он сразу догадался, что перед ним удивительный атлас мировой истории. Он стал рассматривать знаки и сразу понял, что многие из них представляют собой бесчисленное множество обычных геометрических кругов, иногда несколько неправильной формы. Но в некоторых случаях линия круга прорвана… Вот прорвана незначительно, вот - сильней, а вот здесь от бывшего круга остались одни «обломки». Несложно догадаться, что все это означает: КРУГ либо существует в своем «классическом варианте», что и дает импульс к постоянному развитию, либо намечается «разлом», сначала маленький, потом больше и больше, пока наконец от него не остается практически ничего.

- Вот пульт, - сказал Олег, - нажимаешь на эту кнопку – двигаешься вперед по колесу времени, а так – возвращаешься назад.

Евгений взял пульт и для начала вернулся к самым первым картам древности; непонятные названия, о каких он даже не слышал, сами контуры материков отличаются от привычной глазу картины. Иного он и не ожидал: землетрясения, разломы земной коры, наступление океанов и ледников меняли привычный современному глазу облик планеты; тем более цивилизации, деяния рук человеческих, вспыхивали, а потом не оставляли после себя и следа. Олег комментировал:

- Древнейшие цивилизации, о которых удалось узнать избранникам… Современный научный мир, естественно, не имеет о них ни малейшего представления. Ты, как историк, хорошо понимаешь, что никаких государств тогда не существовало; были «стоянки» древних, затем возникали первые городища. Вот здесь проживали племена кроманьонцев, а тут - неандертальцев. У последних тоже было подобие городищ, но очень примитивных. Видишь, как разорван КРУГ над цивилизацией неандертальцев… Вот первые государства, вот они достигают удивительной зрелости и совершенства, их технические возможности превышают возможности современного мира.

Муромцев внимательно всматривался в одну из карт: огромная белая полоса занимает весь север от Чукотки до Норвегии. У него возникла догадка:

- Та самая Гиперборея?

- Да, - подтвердил Олег.

У Евгения вновь зазвучали в ушах слова Миролюба: «Мы возродим удивительное Царство Севера, подобное тому, что существовало на земле этой многие века назад. Та славная, исчезнувшая Страна Света, где люди умели, точно птицы, летать…». КРУГ над Гипербореей словно переливается всеми цветами радуги, но вот на следующей карте цвета эти тускнеют, линия ломается, затем Муромцев уже видит «обрывки» КРУГА, вместо единого Царства Света возникают несколько государств… Евгений почувствовал, как тяжело еще раз нажать на кнопку….И вот уже нет ни КРУГА, ни Гипербореи.

- Время… - как бы невзначай, напомнила Ксения.

Муромцев вспомнил, что время ограничено, и с сожалением перелистывал карты, не вдаваясь в подробности исчезнувших миров. Создавалась удивительная иллюзия: будто то на одном, то на другом континенте вспыхнет, освещенная сияющая короной КРУГА цивилизация, а затем гаснет, как догоревшая свеча. Он только остановился, застыл, когда увидел Атлантиду; он стоял некоторое время, не в силах оторвать взора от самой загадочной страны на свете. Тут Ксения и Олег не торопили, понимая, что он видит (пусть даже на карте!) свою мечту. Оказывается, Атлантида занимала площадь гигантского острова в районе Азорских островов…

- Удобное расположение для проникновения атлантов и на восток, и на запад, - подтвердил Олег. – Вот пути, по которым они попадали на территорию современной Европы, а так они добирались до Египта; они его и основали, как, кстати, многие другие цивилизации. Есть их маршруты и на американский континент…

- Платон пишет, что на территории Атлантиды находились десять царств?

- Формально – да, фактически – там были два основных полюса: Север и Юг. Жители северной части острова были высокими, светловолосыми, голубоглазыми. Южане – более темными, со смоляными волосами. Некоторое время они мирно сосуществовали, но впоследствии отношения становились более напряженными, дело дошло до крупных конфликтов, и, наконец, до глобальной войны… В солнцевороте земной жизни неоднократно возникали невиданные цивилизации, но, пройдя свой круг расцвета, они втягивались антимиром – антихристом на жернова погибели. Этот жующий Молох перемалывал страны, развеивая в пыль человечество, Храмы Веры их предков. Великая желанная «трапеза» веков!

- Я услышал от Миролюба, будто мы, русские, являемся потомками атлантов?.. Помнишь, Ксения?

- В нас действительно течет кровь северных атлантов, - подтвердил Олег. – Но и те, в свою очередь, имеют в качестве прародителей арктов (то есть жителей Арктиды или Гипербореи – прим. авт.).

Муромцев едва смог оторваться от созерцания величия гигантской империи древности, потому что на следующих картах он увидел над ней зловещий разрыв КРУГА, вскоре исчезла сама Атлантида («Погибла во время потопа», - подтвердил Олег). Далее шли уже «известные» миры: шумеры, Египет, Индия, Вавилон, Персия, Китай, конечно же, земля русичей и т.д. и т.п. КРУГИ то «вспыхивали», то «гасли», хотя зачастую они восстанавливались. Так было, например, над Апеннинами, где с четырнадцатого по семнадцатый века КРУГ полностью восстановился. Над Россией КРУГ довольно долго напоминал стальное кольцо, но вот образовался маленький обрыв, который быстро увеличивался. Россия менялась, сокращались территории.

Последней была карта 2022-го года. У Евгения на глаза навернулись слезы: «Что стало с моей страной! Ее и Россией нельзя назвать!» Дальний Восток теперь полностью принадлежал Японии, Камчатка – Соединенным Штатам, Сибирь – Китаю, со стороны Кавказа на северного соседа грозно посматривали новые независимые государства. На западе у России уже не осталось ни Калининграда, ни Карелии (отныне эта земля входит в состав Великой Финляндии), ни пограничных с Эстонией территорий. Мало того, несколько республик Поволжья уже имеют статус конфедеративных, то есть в любой момент могут отделиться. И наверняка отделятся.

- В стране осталось чуть более ста миллионов, - промолвил Олег, - и русичей среди них лишь шестьдесят процентов, кто-то погиб во цвете лет, кто-то уехал, кто-то не родился. Многих поубивали с помощью генетически модифицированных продуктов. В последние несколько лет под видом прививок стали вводить специальные инъекции, разрушающие организм человека; с их помощью он превращается в слабоумное больное существо и через несколько лет сходит в могилу. Освободитель успешно выполняет миссию хозяев - освобождает территорию от ненужного населения…

КРУГ над Россией почти исчез, остались его последние жалкие крохи.

- Как же так? – сказал Муромцев. Он хотел добавить что-то еще, но не смог.

- Вернемся на кухню, - предложила Ксения, и Олег сразу задвинул стену.

Почти бессознательно Евгений взял предложенный хозяином стакан чая, даже не сразу расслышал вопрос: сколько ложек сахара ему положить?

- Две, если можно.

- Можно и две, и три.

Муромцев отхлебнул, не ощущая ни аромата напитка, ни того, что чай оказался слишком горячим. Мысли Евгения блуждали в ином измерении. Он не задавал вопроса, почему Орден всю свою силу направил именно против России. Разве не понятно? Она, как в свое время инки, долгое время не проявляла желания приобщаться к «единому», фальшивому культу, который упорно всем навязывает Орден. «Но как возможно ПРОРВАТЬ КРУГ? С помощью магии?» В поисках ответа Евгений повернул голову к Ксении.

- Магия решает многое, но далеко не все, - сказала Лопухина-Снежанская. - Магия заставляет человека поверить в совершаемое ею чудо. Маги крепнут, когда им верят, если же им верят слепо, поклоняются, точно божествам, они действительно становятся всесильными. Маги с помощью чудодейственных сил могут подтолкнуть к тому или иному поступку, именно подтолкнуть, но не больше! А дальше многое зависит от воли человека: готов ли он полностью подчиниться, погасла ли в нем священная искра Прометея, как говорил Фридрих Шиллер? Или же он срывает с шеи наброшенную на нее магом петлю?.. Тогда и маги понимают, что сила любого колдовства имеет границы.

- Выходит, - грустно произнес Муромцев, - мы оказались не в состоянии противостоять магической силе Ордена?

- Вы слишком долго упивались обманом, когда приказывали - глупели, когда заставляли - хирели, не моргнув глазом теряли прежнее величье и превращались в ничто. Итог закономерен.

«Она права! Мы действительно подчинились обманщикам-магам, и теперь пожинаем плоды этой зависимости. И что дальше?!!»

Тихо зазвучал голос Ксении, но это звучание напоминало раскаты грома:

- Соседи России радостно потирают руки, мол, загибается конкурент. Слепцы!.. Уничтожив кладезь земной цивилизации, Орден довольно быстро покончит со всеми ее соседями. Та же самая черная магия, шарлатанство бездны будет восприниматься ими как неизбежный путь к истине. Еще несколько десятков лет, а это крохотное мгновение в истории Вселенной, и по пути России последуют самые благополучные страны, весь «золотой миллиард». А тогда – пустыня, где ограниченному числу простолюдинов разрешат прислуживать небольшой группе, взявших их без войны господ; и на каждом их поступке, каждом слове обязательно должна будет стоять разрешительная печать членов Ордена «Новая Инквизиция».

- Но ведь тогда у костра ты сказала… Я хорошо запомнил: «Есть другой, противостоящий ему Орден. Но не будем о нем». Значит, существует иная сила? Почему же те, кто возглавляет ее, отступили перед «Новой Инквизицией»? Как просто во всех грехах обвинять простолюдинов! И священная искра-то в них погасла, и обманом-то они упиваются, но где были избранники другого Ордена, избранники, чья власть велика, а знания обширны? И есть ли вообще этот ДРУГОЙ ОРДЕН?

Ксения и Олег вновь переглянулись, после чего Лопухина-Снежанская произнесла:

- Хорошо, я расскажу тебе про него. Еще в конце XVIII века, когда стало ясно, что «Новая Инквизиция» окончательно переродилась в исчадие ада, и даже, хотя бы для вида, перестала говорить о служении Господу, часть братьев вышла из Ордена и отправилась на Восток. Здесь они встретились с двумя святыми старцами, которые помогли им по-иному взглянуть на мир. Братья приняли Святое Православие и назвали себя «Черным Братством». Однако вскоре они убедились, как выгодно раболепствовать перед бездной и как тяжело служить Свету! Используя свое колоссальное влияние во всех сферах жизни, «Новая Инквизиция» начала преследование «Черного Братства»; трудившихся во славу Света убивали, причем, тайно и подло. Несмотря ни на что, наш Орден выстоял, хотя и у нас далеко не все смогли устоять перед страхом или соблазнами врагов… Чтобы сохраниться и продолжить борьбу, мы укрепляли дух, шлифовали знания, постигали то, что давало бы нам силу невиданную. Но когда близился час великой битвы, глава недругов - Великий Инквизитор, узнал о наших планах и первым нанес удар. Мы опоздали, но не проиграли!

- Ты шутишь?.. Вот он, - Евгений посмотрел на Олега, - вынужден жить слишком тихо и скромно, наверняка маскируясь под «не опасного власти, добропорядочного гражданина», я, почти с первого момента появления в собственном будущем, скрываюсь, точно заяц в волчьем лесу! И ты, Ксения, к которой обращаются «госпожа», - тоже СКРЫВАЕШЬСЯ! О, здесь великая магия, что в сотни раз круче любого Копперфильда, магия, заворожившая, одурманившая саму Лопухину-Снежанскую.

- Ты слишком горяч, - промолвила Ксения, - а в горячности легко потерять голову.

- Хочешь уверить меня, что надежда есть?

- Великий Инквизитор слишком умен, хитер и силен, он уже контролирует всю систему власти, разных Предтеч и Освободителей! Каждому из них разрешено поднимать себя на определенную высоту, которую устанавливает сам их хозяин. Однако, несмотря на его «всеядный» ум и гениальную расчетливость, и у него есть поистине детский недостаток: он слишком рано празднует победу! Для «Новой Инквизиции» это вообще характерная черта. Наверное, потому ее члены любят повторять друг другу, что, мол, дело считается завершенным, когда оно сделано. Повторять-то повторяют, да поступают часто по-иному. Поспешил Дюк, случайно услышав тайну перемещения во времени, он не рассказал ее Великому Инквизитору, а заранее предвкушая триумф, решил пробраться в прошлое, чтобы найти и покончить со мной… Поспешил Великий Инквизитор, уничтожив особняк прежней Ксении Лопухиной-Снежанской…

- Он уничтожил твой дом?

- Сжег дотла! Он надеялся, что легко раскроет тайну перемещения во времени. Представляю, как он ждет своего главного триумфа! Как каждый день радостно потирает руки, еще немного, совсем немного и… Нет, никогда ему не раскрыть великого секрета…

Внезапно на всегда невозмутимом лице Ксении заиграл румянец, возникла знакомая лукавая улыбка:

- Секрет этот унаследовал только один человек в мире – моя приемная мать - Ксения Лопухина-Снежанская, а теперь, естественно, я! Но если мама могла путешествовать только в Прошлое, то сегодня вместе с тобой я ВПЕРВЫЕ пересекла границы Будущего. Правда, особой радости не испытала. Увы, худшие предположения оправдались. Или я ЗАМКНУ КРУГ или…

- А ты сможешь? – Евгений посмотрел ей в глаза, с замиранием сердца ожидая честного ответа. Он понял, что этого же ответа ждет от нее и Олег. Ксения вдруг опустила голову и водила пальцем по столу, постоянно чертя круг. Лишь через некоторое время она нарушила молчание. Однако из ее уст не прозвучало ни «да», ни «нет»:

- Сначала нужно покончить с главным врагом…

- С Великим Инквизитором?

- Да. Пока он жив, Орден очень силен! Он сделает все, чтобы помешать мне. Здесь, в 2022 году я (прости, Евгений - мы!) бессильны, против нас выйдет вся «Новая Инквизиция», весь репрессивный аппарат Освободителя и даже чухи, которым «объяснят», что мы – сторонники Тирании. Но, главное, я чувствую, как начинаю слабеть!

- Слабеть? – вскричал Муромцев. – Что случилось, Ксения?

- Не бойся, я ослабла совсем чуть-чуть… Видишь ли, Евгений, враг сжег не только особняк, но и гроб матери, прах же ее облил кислотой.

- Какое кощунство!

- Дело не только в кощунстве, он рассчитывает, что прервется невидимая нить, связывающая меня с ней. Единое целое расколется на части, не будет больше связи поколений, которая у нас, избранников, играет особую роль…

- Ксения, а где же «Черное Братство»? Почему оно молчит и прячется? Почему не поможет тебе? Почему не вступит в схватку с врагом?!

- Сегодня наше Братство тоже ослаблено… Ослаблено, как никогда! Его вождь отсутствовал…

Она вдруг вскочила, заходила по комнате, не обращая внимания на присутствующих, продолжила:

- Битва должна быть на равных! Мы вернемся в Прошлое, исходным моментом здесь станет тот, когда Великий Инквизитор впервые переступил порог моего дома.

- Госпожа, - прервал ее Олег и слишком выразительно посмотрел.

- Да, знаю, они напали на след. Четыре Всадника… Они близко!

- Четыре Всадника? - Холодок страха пробежал по спине Муромцева, - ты говорила…

- Они опасны!

- Почему ты медлишь? Надо возвращаться в Прошлое. Ксения, не молчи! Возвращаемся в Прошлое!

- Все не так просто. Для начала необходимо отыскать точку возврата. Потребуется время, а ОНИ – близко.

- Постараемся сбить их со следа, - сказал Олег.

- Зеркала? – спросила Ксения.

- Да. Поднимайтесь на второй этаж. Но поторопитесь!

Евгений заспешил за Ксенией и Олегом по винтовой лестнице. Опять бегство, опять преследования ВРАГОВ! Когда это закончится? Закончится ли вообще? Как же так: бездна наступает, а силы Света куда-то бегут, прячутся!.. «Сегодня наше Братство тоже ослаблено как никогда! Его вождь отсутствовал». И странное обращение к ней «госпожа»…

От внезапной догадки Муромцев остановился, забыв про опасность, замер прямо на ступеньке… Так вот кто является вождем «Черного Братства»?!


ГЛАВА XX

ВОЛШЕБСТВО ЗЕРКАЛ

- Скорей!.. Скорей!.. – торопила Ксения.

На втором этаже находились две небольшие комнаты, одна из которых была абсолютно пуста: ни мебели, ни техники, ничего… кроме зеркал. Все стены от пола до потолка занимали зеркала.

- Что это? – прошептал Евгений.

- Зеркала помогут нам.

- Обычные зеркала? Или они… необычные?

- Извини, Евгений, у нас нет времени для разъяснений.

- Хотя бы кратко!

- Хорошо. Сейчас мы перешагнем границу страны, именуемой Зазеркальем, и не просто перешагнем, а растворимся в нем. Мы уже не будем прежними Ксенией, Евгением или Олегом, мы станем лишь их зеркальным отражением, не действующими личностями, а простыми регистраторами их деяний и поступков… Госпожа, поторопимся, я уже ощущаю холод бездны.

«Значит, не только я его чувствую», - подумал Муромцев. Только сейчас он заметил, как странно Ксения глядит на одно из зеркал, точно собирается пронзить взором толстый стой стекла. Смотрит и… что-то шепчет.

Холод все сильнее пробрался под одежду, стягивал грудь, Евгению почудилось, будто он слышит топот и зловещее ржание коней, подгоняемых жутким безмолвием седоков. Но изменились и сами зеркала… Они потускнели, сделались матовыми, в центре одного из них возникла щель, которая росла на глазах, превращаясь в подобие прохода. Евгений догадался, что в этот проход он должен будет войти.

Внезапно от зеркал повалил белый пар… Он постоянно густел, комната была точно залита молоком, уже с трудом просматривались и Ксения, и Олег. Лопухина-Снежанская слегка подтолкнула выбивающего зубами дробь Муромцева. Он сделал шаг вперед, потом второй. В мозгу вспыхнула мысль: «Зачем иду ТУДА? Что станется с моим прежним «я», если растворюсь в неведомом Зазеркалье?» Но опять до его слуха донеслись топот и зловещее ржание коней. Выхода не остается. Муромцев сделал третий шаг, как выяснилось, решающий; он оказался внутри зеркала. В последний раз он обернулся, интуитивно потянулся к зияющему проходу, однако рука коснулась чего-то твердого… Стена Зазеркалья прочно отделяла его от реального мира.

Теперь, когда Евгений превратился в узника стеклянной камеры, и ему оставалось лишь пассивно созерцать происходящее, на него ринулись ВОСПОМИНАНИЯ. Как хорошие, так и плохие, они являлись единственным источником его жизненной энергии. Он невольно перенесся в тот день, когда впервые увидел Ксению. Праздник в доме Ливеровых… Те же персонажи, та же обстановка. Только краски вокруг какие-то тусклые, прежнее многоцветие уступило место преимущественно темно-серым тонам.

Его постоянно допекают две несносные дамы: одна – очень некрасивая, хозяйка этого праздника, другая – нагловатая перезрелая искательница мужского общества. Евгению ужасно скучно, он втайне подумывает о том, как поскорее уйти отсюда. И тут возникает ОНА… Примерно так он и представлял появление своей будущей любви: по жилам пробегает ток, взор оторвать нельзя, даже если бы очень захотел… Что еще? Какие удивительные сравнения ТОГДА витали в его голове. Но СЕЙЧАС все ограничилось двумя избитыми банальностями.

Темно-голубое платье, которое в тот момент было на ней, ныне кажется серым; и глаза из голубых превращаются в серые…

«Господи, почему вокруг все так серо?!»

Потом он танцевал с нагловатой искательницей мужского общества, но во время танца все смотрел на сказочную незнакомку чем, кажется, ужасно раздражал свою партнершу. Но вот он решился и пригласил Ксению… И снова прежняя гамма удивительных чувств оказалась недоступной для пленника Зазеркалья. Он мог почти дословно повторить их первый диалог, и он механически повторял его, наблюдая за игрой ее серых глаз:

« …- Вы живете здесь?

- Да. Недалеко.

- А чем занимаетесь?

- Всем понемногу.

- А я историк. Изучаю цивилизацию древних славян.

- Это интересно.

- Вы, правда, так думаете?! А знаете, например, что письменность у славян существовала уже несколько тысяч лет. На территории современной России еще задолго до Новой Эры была удивительная цивилизация, о которой мы имеем очень мало сведений. Забытые ремесла, выдающиеся мастера! Наконец – целые города, или правильнее – городища. Недалеко от Великого Новгорода за тысячу лет до Рождества Христова находился город Словенск… Я замучил вас?

- Продолжайте.

- Археологи считают, что там проживало до трехсот пятидесяти тысяч человек. Но все они умерли от какой-то неизлечимой болезни. Должно быть, эпидемия…

- Вы правы! Там случилась страшная эпидемия. Как сейчас вижу мертвые дома, мертвые улицы. Обреченный малыш подползает к лежащей на полу матери, просит ее подняться. А душа матери уже покинула тело…»

Все так? Нет, все по-иному: механические вопросы и такие же ответы, нет в сердце прежней трепетной сердечности и того удивительного желания каждый миг наслаждаться ее голосом, грациозным поворотом головы, шелковистым блеском волос, тихим шуршанием платья. Созерцатели на все смотрят по-иному…

Воспоминания Муромцева прервал промелькнувший во мгле Зазеркалья силуэт Ксении. Он бросился в эту мглу, надеясь, что одно простое прикосновение возлюбленной не позволит серым краскам завладеть его душой и сознанием. Но куда бы он ни бежал, везде натыкался на стеклянную стену камеры-спасительницы. Евгений не сдавался, окликал возлюбленную по имени, а в ответ, как в ту первую встречу, неслось: «Забудь меня! Иначе в твоей жизни будут одни неприятности». Снова и снова он повторял попытку, кричал так, что срывался голос, но Зазеркалье отвечало одним и тем же безжалостным молчанием.

«Камера-спасительница или камера-ловушка?».

За стеклянной стеной он задумчиво наблюдал и за улицами Москвы. Он видел Всадников, естественно, не на конях, а на черных джипах, развивающих сумасшедшую скорость даже для 2022 года. Лица Всадников закрыты, а из глаз вырываются красноватые лучики. Они просвечивают каждую улицу, каждые дом и квартиру; все здесь под прицелом! Все получают индульгенцию на право думать и говорить. Если таковой нет, красный лучик превратит тебя в пыль, которую заботливая уборщица тут же смахнет в корзину для мусора.

Несутся без устали по ночной столице четыре Всадника. Вот они уже на Шаболовке… У дома под номером 17 джипы вдруг остановились; лучики засверкали сильней, проникая в любую точку пространства…

«Камера-спасительница или камера-ловушка?»

Они стояли несколько минут, затем помчались и дальше охранять покой бушующего ночными страстями, похожего на склеп города.

Ксения, оказавшись в Зазеркалье, так же, как и Евгений, устремилась по извилистым лабиринтам своей памяти. Нет, не своей… То была память ее приемной матери, подарившей дочери в награду ли, в наказание ли собственное эго. Тревожную память не застилал серый туман, ведь даже в стеклянной камере Ксения никогда бы не смогла остаться простым нелепым созерцателем. Она опять была в тревожном детстве 1915 года, видела обоих убийц своих родителей. Один, похожий на скалу, тянул к ней громадные ручищи: «Теперь мы твоя семья, девочка. Ты принадлежишь нам!» И тогда, совсем еще детским умом она решила: пощады им быть не может, ибо зло нужно уничтожать без сожаления! Добро, не умеющее защитить себя и других, уже добром не является. Еще она посчитала, что каждый должен получить свое в зависимости от меры вины, потому одному из преступников маленькая Ксюша просто спалила волосы… «Крошка, это ведь не я их убил!» – жуткий визг рядового избранника, впоследствии ставшего (как ни странно?!) Великим Инквизитором до сих пор режет уши. Зачем она его тогда отпустила?!

Если бы крошка Ксюша знала о катастрофических последствиях своего милосердия по отношению к нему!..

Зато главный убийца получил от нее сполна. Никакие мольбы о пощаде его не спасли («Ты очень плохой дядя!»). Некоторое время девочка смотрела на оставшуюся от него «разделанную» тушу с раздробленными костями, потом развернулась и пошла прочь от места казни. Сначала она шла во мраке, но затем в мозгу прозвучал сигнал о том, КУДА ЕЙ НАДО ОТПРАВЛЯТЬСЯ. Она добралась до вокзала, села в переполненный вагон поезда, идущего в южном направлении, забилась в уголок и ехала так более суток, а когда приходил проводник, чтобы проверить билет, Ксюша мысленно приказывала ему не замечать ее.

В вагоне было душно, отовсюду раздавались крики раненых, которые возвращались с фронта домой. Особенно исступленно они кричали ночами, в их снах, очевидно, было продолжение страшных боев, где они теряли кто руку, кто ногу, а самые несчастливые – зрение. Ад для них не закончился, и будет продолжаться еще много лет. Счастье, что они пока не знают другого: завоеванные медали и кресты останутся разве что на игры малым детям.

Ксюша проголодалась, и потому с благодарностью смотрела на пожилую седоволосую соседку, щедрой рукой протягивающей ей то хлеб, то картошку, то немного мяса. Когда женщина спросила, куда девочка едет, Ксюша не смогла назвать название станции…

- Как же так, милая? Не знаешь, куда едешь?

- Не волнуйтесь, сударыня. Когда потребуется, я выйду.

- Что значит «не волнуйтесь»! У тебя есть родные?

- Нет, - повесила головку Ксюша. – Мама и папа недавно погибли.

- Какой ужас! Знаешь, милая, пойдем жить ко мне. Я удочерю тебя. Мы с мужем не очень богаты, но не волнуйся, все, что можно, дадим тебе. Последнее снимем, только чтобы тебе хорошо у нас жилось.

- Спасибо, сударыня, но я не смогу принять ваше предложение.

- Почему? Мы никогда не обидим тебя.

- У меня есть тетя. Она ждет, - соврала Ксюша, не представляя, как отделаться от назойливой спутницы.

- Если тетя… - протянула дама. – Она тебе родная?

- Да. Мамина сестра.

Казалось, соседку немного огорчила эта новость, уж очень ей понравилась девочка. А Ксюша смогла немного поспать в своем закутке, больше никто ее не беспокоил.

К ее станции поезд подошел поздним вечером, девочка соскочила на перрон, и быстро скрылась в темноте (а то пожилая тетя увидит, что никто из взрослых ее не встречает, снова станет приставать с удочерением).

Это был обычный городок, с небольшими, аккуратными домиками, улочками, взбегающими на холмистую возвышенность, а потом стекающими узкими ручейками вниз. Прохожие неспешно прогуливались, степенно здоровались, а проходя мимо белокаменных златоглавых храмов, осеняли себя крестным знамением и низко кланялись. Ксюша здесь никогда не была, но упорно следовала в нужном направлении. Она нашла и улицу, и стоящий на ней дом. Девочка постучала в ворота, услышала звучный женский голос:

- Входи!

На пороге дома стояла статная женщина с темно-русыми волосами. Будь хозяйка из простолюдинок, Ксюша тут же бы проникла в ее черепную коробку, прочитала мысли. Но хозяйка из избранных.

- Здравствуйте, - вежливо наклонила голову юная гостья.

- Здравствуй, девочка, - женщина внимательно оглядела Ксюшу и удовлетворенно кивнула:

- Именно такой я тебя и представляла. Проходи в дом. Сейчас будем ужинать.

После обильного ужина хозяйка села напротив своей маленькой гостьи и сказала:

- Я знаю, что у тебя произошло.

- Они убили папу и маму… Из-за меня! Зачем я им нужна?

- Потому что ты особенная, Ксюша, особенная даже для избранников, придет день, и ты станешь самой главной среди нас… Но для этого ты должна пройти ОБРЯД.

- Я согласна, - тут же произнесла Ксюша.

- Ты не хочешь даже подумать? Это очень ответственный шаг.

- Я не хочу думать, потому что вы – МОИ ДРУЗЬЯ.

- Ты будешь в вечной борьбе, ты никогда не узнаешь, что такое покой, не достигнешь славы, ибо слава при жизни в основном достается лжецам, не искупаешься в роскоши, как почти все те, кто служит Свету… Тебе придется прощать неразумных, которые будут гнать, преследовать свою же спасительницу! Но в праведном гневе смиряй гордыню, укрощай гнев сердца, превозмогай боль, прощай неблагодарность. Они потому и неразумные, что легко поддаются обману настоящих ВРАГОВ, а потом платят за это сполна, платят жизнями, величьем родов, целостностью Державы.

- Понимаю… - пролепетала девочка.

- Но и это еще не все; слава, роскошь – мифические призраки голодных и жадных. Ты будешь лишена главного достояния женщины – семейного очага. Тебя никогда не обнимет муж, дети не подбегут к тебе с радостными криками: «Мама!» Такова будет твоя планида! И не надо даже пытаться изменить Предначертанное, не надо подвергать бессмысленному риску того, кто ПОЛЮБИТ ТЕБЯ. Враги все равно убьют его, убьют подло, коварно, а потом во всем обвинят «злую ведьму» Ксению Лопухину-Снежанскую.

Ксюша заколебалась… Хозяйка предложила:

- Я постелю постель, ты устала, измучена горем и дорогой. Отдохни, подумай обо всем. Только времени на размышления у тебя немного.

И рано утром Ксюша приняла решение… А через несколько дней она прошла ОБРЯД. И только много позже она поняла, как права была та темно-русая женщина, ее первая УЧИТЕЛЬНИЦА из небольшого городка. Долгое время Ксения билась с всевластием «Новой Инквизиции», разрушала планы бездны, но не получила ничего, кроме ненависти и забвения. Поэтому и приемной дочери Машеньке, будущей Ксении Лопухиной-Снежанской, она до ОБРЯДА сказала не все, она боялась, что маленькая избранница испугается и откажется. А Ордену Света так нужна наследница! Даже самая преданная служанка Аграфена поссорилась с госпожой из-за Машеньки, в день перед ОБРЯДОМ ушла от нее, в твердой уверенности, что Ксения ломает судьбу невинного ребенка. Но Машенька беспрекословно подчинилась своему предназначению, никогда не упрекала приемную мать за то, что та и ее обрекла на вечное одиночество.

Долгие лабиринты памяти постепенно выводили Ксению в день сегодняшний, в холодный дворец Зазеркалья, за стеклянными стенами которого она с яростным бессилием простого регистратора наблюдала за беснованием врагов. Впервые она готова была спорить со своей Учительницей… Как простить неразумных, если и на них лежит вина за Великое Крушение? Ксения металась по клетке со стеклянными стенами в ожидании скорейшего выхода из заточения. Но выход откладывался, Всадники по-прежнему находились рядом…

Но было еще одно мудрое высказывание Учительницы, о котором она обязана помнить: «Настоящий избранник для них опасен везде»… Значит, и здесь, где, на первый взгляд, только наблюдают и фиксируют. («Ксения, ты никогда ни при каких условиях не сможешь остаться простым регистратором».)

Она продолжала борьбу даже из-за стен Зазеркалья. Как и ее враги, Ксения внимательным взором «прощупывала» район за районом. Необходимо найти точку возврата!.. Необходимо вернуться в свой мир, где состоится решающая битва.

И тут она обнаружила то, что искала. Оказывается точка эта почти рядом с домом Олега…

Олег, как и остальные, вынужден был пробираться холодными тропами Зазеркалья. Прошлое для него проходило в двух ипостасях; одна – это будничная жизнь задумчивого, меланхоличного подростка. Другая началась, когда за душу его вспыхнула нешуточная борьба. Члены «Новой Инквизиции» собирались похитить юного избранника, но «Черное Братство» укрыло его и привело к Истинной Вере. Ответы по поводу нелепицы окружающей действительности, которые он так долго искал, оказались на удивление просты. Но чем дальше пытливый ум Олега проникал в суть происходящего, тем яснее он понимал, что простота эта видимая, что все оказывается гораздо сложней, чем представлялось в самом начале пути. Некоторые вещи вообще не охватить разумом («Этого не может быть, потому что не может быть никогда»). Однако ЭТО ЕСТЬ!.. Есть подобная костлявой смерти с косой ежедневно наступающая на нас, почти всеобщая нищета; нищета при несметном Русском богатстве.

Олега спасало то, что в сознании его часто всплывала иная реальность; вместо всеобщего безумия он видел Новый Расцвет и Империю в своих старых границах, одухотворенные лица и возрождение надежды, зрил сияющее в глазах людей счастье и жизнь, победившую смерть. Он понимал, что видения эти приходят неспроста, что и такой поворот возможен. Но за него нужно бороться; воевать жестоко и беспощадно с любой гноящей нас в темных подвалах новой инквизицией.

А пока перед взором пленника Зазеркалья проплывали заполненные чухами улицы Москвы, и неслись на джипах ее сегодняшние хозяева – Всадники Апокалипсиса. Лицо одного из них Олег все-таки рассмотрел: оно было бледным, точно у мертвеца.

Всадники остановились на Шаболовке, рядом с домом №17… Однако ничего пока не обнаружили и двинулись дальше.

Зазеркалье спасло от Всадников, укрыло их на время, но больше оставаться пленниками стеклянной клетки нельзя. Наступило время действовать.

…Евгений увидел, как в стекле возникла трещина, которая расширялась, и вскоре стала напоминать дверной проем. Муромцев сообразил: это неспроста, пора возвращаться.

Он нырнул в разлом!

Теперь они все втроем находились в комнате, Зазеркалье еще несколько раз сверкнуло серебристым светом, а потом превратилось в обычные большие зеркала. Муромцев хотел что-то спросить насчет своего нового необычного «путешествия», однако Ксения опередила:

- Я знаю, где эта точка. Она недалеко отсюда, на площади Гагарина.

- Да, это близко, - подтвердил Евгений, - доезжаем до конца Шаболовки, поворачиваем в сторону Ленинского проспекта, а там…

- Поспешим!

- Вы правы, госпожа, Всадники могут вернуться. Они не зря, пусть не надолго, но задержались у нашего дома.

Все трое спустились вниз, вышли из квартиры и подошли к лифту. Было слишком тихо, ни единого звука из соседних квартир, жильцы, точно почувствовали, что МОГУТ ВЕРНУТЬСЯ ВСАДНИКИ и над их головами разразится гроза.

Лифт резко пошел вниз, консьержка на первом этаже продолжала мирно спать с улыбкой на губах. В подъезде – пусто, и во дворе, к счастью, никого. Олег пригласил друзей пройти к близлежащей стоянке, указал на зеленый «Мерседес».

- Прошу!

Машина вырулила со двора и рванула по Шаболовке. Олег сосредоточенно смотрел вперед и молчал. Евгению было и невдомек, что именно сейчас у них с Ксенией происходит серьезный разговор.

- Госпожа, я хочу участвовать в вашей битве с Инквизитором.

- Это невозможно.

- Почему?

- Ты нужен для этого времени. Твой час еще придет.

- Госпожа…

- Я сказала: нет!

- Он опасен. Все-таки глава могущественного Ордена.

- Однажды, еще ребенком, я встретилась с ним.

- Но ведь то были не совсем вы, госпожа. И его возможности и силы значительно изменились.

- Битва покажет.

- Если проиграете вы, то может проиграть и «Черное Братство».

- Надеюсь, что не проиграю. И потом… я - еще не все «Черное Братство».

Шаболовка закончилась, теперь мимо Донского монастыря Ксения и ее друзья летели к конечной цели – площади Гагарина. Евгений уловил в лице Олега настороженность, потому тут же спросил:

- Всадники?

- Да. Я слышу, как они мчатся навстречу.

- Господи, спаси и помилуй! – прошептал Муромцев.

Они – уже рядом с площадью; однако прямого проезда на нее, как раньше, нет. Площадь окружена большим кольцом торговых лавок, сверкающими казино и бесконечными игровыми автоматами. Прорвать его оказалось не так-то просто, участники сумасшедшего «праздника жизни» словно специально стремились задержать беглецов из Прошлого. В воздухе витало безудержное веселье, звучали хохот, звуки поцелуев или заманчивое бренчание монет, но «радость» соседствовала с трагедией: тут же, прямо на глазах равнодушной толпы забивали насмерть человека («проигрался в казино, а денег нет»). Евгений хотел было заступиться, но Ксения напомнила:

- Всадники сейчас будут здесь!

В это время какой-то толстяк схватил ее за руку:

- Девочка, не хочешь попраздновать с нами? Покурим вместе травку?

Лопухина-Снежанская так посмотрела на него, что толстяк сразу отступил и печально изрек:

- Странная ты… Живи днем сегодняшним, мы ведь как на вулкане, завтра может не быть…

Наконец-то они выскочили на долгожданную площадь с рассекающей ее надвое трассой! В центре ее - монумент, но какой! Железный человечище с устремленным в будущее прямым и чистым взором еще продолжал олицетворять ушедшую Великую Эпоху. Впрочем, Муромцеву показалось, что Гагарин… плакал. Да, да, живые, горячие слезинки катились из его глаз, наблюдавших за безумием потомков.

А машины неслись, казалось, что с их приближением даже земля в округе задрожала! Среди их шума и криков толпы Муромцев явственно услышал страшные слова Лопухиной-Снежанской:

- Они здесь!

Оглушительный рев сирен, и на площадь огненным смерчем вылетели джипы, из них быстро вышли четыре гиганта в черном…

- Я отвлеку их внимание, госпожа! – закричал Олег и бросился навстречу Всадникам.

Ксения схватила Евгения за руку и начала тихонько шептать свое заклинание. А Муромцев вдруг с ужасом вспомнил ее недавнюю фразу: «Сегодня вместе с тобой я ВПЕРВЫЕ пересекла границы Будущего». ВПЕРВЫЕ пересекла! «Значит, раньше она возвращалась из Прошлого?.. А вдруг из Будущего ей это сделать не удастся?..».

Всадники уже видели свою цель и бросились к Ксении и Евгению. Каждого из толпы, кто попадался под руку и мешал, они либо резко отталкивали, либо наводили лазерный прицел и потом спокойно перешагивали через труп. На площади началась паника, толпа застонала, заметалась, некоторые выскочили на дорогу, сразу спровоцировав несколько крупных аварий… А Ксения продолжала читать!

Евгений не мог оторвать взор от приближающихся слуг бездны. Даже в возникшей всеобщей толчее он сумел заметить, как внимание их переключилось на Олега, что-то отчаянно кричавшего им! Так были выиграны две или три секунды, но Всадники разгадали уловку и разделились: двое помчались к молодому воину «Черного Братства», а остальные рвались к опасным гостям из Прошлого! Уже на них с Ксенией наведено оружие, но мечущиеся люди мешают им привести в исполнение смертный приговор, людей косят, как траву, а они все равно, пусть невольно, но мешают…

И в это время земля под ногами закружилась; закружилась площадь, на которой разыгралось светопреставление. Евгений понял, что они покидают этот нелепый, жуткий мир… «А что станет с Олегом?» – то был последний вопрос, заданный себе Муромцевым перед тем, как испытать знакомые симптомы, возникающие при перемещении во времени.


ГЛАВА XXI

БОЙ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ

Был уже поздний час, из распахнутых окон свежо и терпко тянуло запахом травы.

-…Где мы теперь? – спросил Евгений.

- Тсс! – приложила палец к губам Ксения, хотя сделала это чисто интуитивно. ВРАГ знает, что она здесь. И сам он находится рядом.

Евгений огляделся и сразу понял, что находится в доме Ксении, у стены – обгоревший труп женщины (бедная Маргарита!) и валяется оторванная рука. В одной из стен зияла дыра - вход в таинственное подземелье.

- Обещай мне одну вещь, - попросила Ксения.

- Все, что попросишь!

- Ловлю на слове. Итак, дальше я пойду одна. А ты выбирайся из особняка и беги!

- Я этого сделать не могу. Бросить девушку, которая мне нравится… нет, которую я люблю…

- Ты обещал. Мне ты не поможешь, только помешаешь при решающей битве с ним.

- Он там?.. – Евгений кивнул в сторону подземелья.

- Да. Иди… Спокойно доберешься до дома, тебе ничто больше не грозит.

- Ксения!..

- Не время сентиментальных фраз.

- Ксения, милая…

- Иди! – Лопухина-Снежанская была с ним резка, как никогда.

- Ты так уверена, что помощь не нужна, что обязательно выиграешь битву? А если проиграешь?..

- Я не имею права проиграть! – Ксения сделала прощальный знак рукой и развернулась к зияющему черному проходу.

Сердце Муромцева сжалось от боли, он вдруг осознал, что Ксения сейчас скроется за стеной, и… как все повернется дальше? Может случиться так, что он ее никогда больше не увидит. Только не это!

- Мы обязательно увидимся, - услышал он чуть дрогнувший голос самой прекрасной девушки на свете. Ксения стояла спиной, но, конечно же, прочитала все его страхи. – Увидимся, Женя. А сейчас… прошу, умоляю!.. Если тебе хоть немного дорога собственная жизнь…

Он вышел в коридор и сразу увидел трупы бандитов… Кто-то расправился с ними, возможно, тот самый Дюк… Муромцев спустился на первый этаж, вышел из особняка.

Ночь казалась безмолвной, лес словно погрузился в дремоту, и лишь едва слышно шелестела листва, обдуваемая легким ветерком. Наверняка спят и близлежащие деревни, люди не представляют, что рядом начинается жуткая битва, битва за их души и сердца. Евгений с грустью подумал об очередной правоте провидицы Ксении: сейчас он без особого риска проберется домой и вряд ли кто узнает о его причастности (пусть даже косвенной) к трагическим событиям в особняке Лопухиной-Снежанской.

…Уйдет домой, преспокойно юркнет в постель, а она… она там бьется не на жизнь, а на смерть!

И он смог ее бросить?! Оставить одну?..

Но ведь она просила?.. Говорила, что он только помешает… Что может сделать простолюдин при решающей битве гигантов?

«Как все просто!.. Порой и человек, прикованный к постели, просит дорогих ему людей оставить его умирать одного. Он говорит о своей обреченности, и они отступаются, вместо того, чтобы до последней секунды сражаться за его жизнь.

Один раз я уже пообещал не провожать Ксению до дома и в результате чуть не потерял ее навсегда».

Муромцев остановился, не представляя, как ему поступить. Сомнения мучили недолго… Она одна, она там бьется! Евгений вернулся в особняк.

Ему казалось, будто каждый шаг гулким эхом разносится по всему дому, а лестница предательски скрипит, выдавая его присутствие ВРАГАМ. Оставалось лишь гадать: кто эти ВРАГИ? Дюк? Сам Великий Инквизитор? Кто-то еще? Или там их сразу несколько? Евгений не представлял, в какой конкретно день они перенеслись. И никто ему не подскажет, он не видел здесь ни радио, ни телевизора…

Евгений чуть не споткнулся на очередной лестнице… Проклятое волнение! В голове его в который раз пронесся вопрос: правильно ли поступает? Не послушаться ли Ксению?.. Но нет, все сомнения Муромцева закончились, когда он подумал, что ОНА МОЖЕТ БЫТЬ ОДНА ПРОТИВ ЦЕЛОЙ ГРУППЫ ВРАГОВ. Ей необходима помощь, пусть самая маленькая, и такую помощь он, простолюдин, окажет избраннице. Даже если это будет стоить ему жизни!

Муромцев уже более решительно двигался вперед. Второй этаж и комната, в которую он обязан войти. «Ксения, родная, я здесь, рядом! Не вини, что ослушался. Но иначе поступить не могу…»

Скрипнула дверь, скрипнула так, что ледяная изморозь пробежала по коже. Евгений интуитивно шарил рукой по стене, пока не нашел выключатель. Вспыхнувший свет не развеял его страхи, наоборот, усилил их! Обугленная женщина у стены словно открыла безжизненные глаза, уговаривая его одуматься, а пальцы оторванной руки… зашевелились, предвкушая, как вопьются в горло вернувшемуся к месту собственной казни безумцу. Евгений с трудом взял себя в руки и устремил взор на знакомую «щель» в стене, где находится загадочный проход в подземелье. Он понимал, что, войдя туда, может уже не вернуться, но там Ксения!.. Вдруг именно сейчас, именно В ЭТУ МИНУТУ ей необходима помощь?.. А он здесь трясется, прижавшись к стене. «Трус! Трус!», - несколько раз повторил себе Евгений и ринулся к проходу. Так, наверное, неслись древнегреческие воины к островам коварных сирен.

Ксения заканчивала спуск по ступенькам; до боли знакомая усыпальница матери… Крышка гроба не поднята, значит, она успела вернуться к тому моменту, когда Инквизитор еще не надругался над трупом. Ксения мысленно возблагодарила Господа, ведь еще немного бы – и все!

Недалеко от гроба - два трупа, женщины. Ксения сразу узнала глупых соискательниц внимания Муромцева. «Все-таки пробрались сюда, дурочки!» Им уже не поможешь.

Теперь Ксения могла назвать точный момент своего возвращения: прошло три… нет четыре дня с тех пор, как они с Евгением отправились в Прошлое. Дюк мертв… Всадников Инквизитор вызвать не успел. Хоть это радует!..

Он прячется здесь… Сам рвется в бой? Мог бы спокойно исчезнуть при помощи телепортации, но остался!

И тут Ксения поняла: Инквизитор не в силах вырваться из этих стен, он здесь в западне. И это чудо сотворила мать! Уже мертвая, в последний раз она применила свою магическую силу.

«Спасибо, мама!»

Подобная благодарность могла бы показаться странной: мать оставила дочь наедине с ГЛАВНЫМ ВРАГОМ. Однако вторая Ксения Лопухина-Снежанская слишком ждала этой битвы! Битвы, которая может перевернуть будущее России.

Ксения оглядела комнату и коротко бросила:

- Не прячься! Я знаю, где ты. Не пытайся напасть внезапно, не получится…

Великий Инквизитор молча вышел из комнаты с зеленым сиянием. Он старался выглядеть хладнокровным и решительным:

- Я ни от кого не прячусь. – И с усмешкой добавил. - По штату, милая, не положено. Я все-таки глава могучего Ордена.

Он внимательно изучал свою противницу и вдруг вспомнил 1915 год, когда маленькая девочка Ксюша пощадила его, и в наказание за убийство родителей только спалила волосы; вспомнил, как он тогда бежал! Много воды утекло с того времени, его сила неизмеримо возросла, из желторотого юнца вырос настоящий боец, боец беспощадный, удивительный маг, с которым никто не в силах состязаться в искусстве ведения войн. Но…

…Маленькая девочка Ксюша спалила ему волосы, и он бежал, как ошпаренный!

Интуиция Великого Инквизитора сразу позволила оценить силу новой Ксении. Что это?.. Она даже СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ ЕЕ МАТЬ?! Его охватила сначала неуверенность, потом объял страх. Уже сейчас он ощутил магическую силу проклятого рода Лопухиных-Снежанских. Они поймали его в ловушку, не дают телепортироваться в свою резиденцию, где он собрал бы огромную армию, призвал бы на помощь Всадников бездны.

-…Ты и я! – покачала головой Ксения.

«Сука! Раскусила меня!»

Тем не менее, Великий Инквизитор решил сыграть партию до конца, он широко улыбнулся:

- Правильно, девочка, ты и я. Разделим сферы влияния, ты не наивная простолюдинка, и отлично понимаешь, мы не сможем друг без друга. Мы изначально были вместе. Признай это, признай как факт. Пусть я зло, а ты – частица Добра, но вспомни избитую истину: называлась бы ты Добром, не будь меня. Именно наше единство и равновесие обеспечивает устойчивость мира. В противном случае наступает хаос. Он гораздо страшнее того, какой до сих пор видело человечество; здесь хаос вселенский. Даже ТВОЙ БОГ понимает эту непреложную истину, потому не уничтожает мое божество.

- До чего все вы одинаково скучны, - вздохнула Ксения, - когда тьма набирает силу, она расправляется с любым, кто противится установленным ею правилам жизни. Но если вам трудно, вы тут же начинаете призывать к «справедливости», даже «милосердию». Поднимаете оглушительный вой, апеллируя к главным доводам: мол, вы же не такие, как мы, так будьте милосердны к врагам; да и не враги мы вовсе, а заблудшие овечки. А затем ваша изощренная ложь доходит до того, что вы уже - не овечки, а освободители, герои, страдальцы за истину. Ты говоришь о хаосе, Инквизитор… я воочию наблюдала этот хаос, хаос Будущего, который ты принесешь на землю. Ты говоришь, что МОЙ БОГ в милосердии своем сохраняет единство в его противоположностях, но, во-первых, я – человек, хоть и избранница, потому позволить подобного милосердия по отношению к тебе не могу. Уж прости… Во-вторых, много раз Господь дает каждому право выбора, надеясь на благоразумие смертных, однако и его терпение не безгранично, вспомни чем закончили свои дни Содом и Гоморра!.. Стихии, которые ты разбудил, Инквизитор, теперь точно так же поглотят тебя самого.

- Браво! – воскликнул Великий Инквизитор. – Мы опять вернулись к идее КРУГА: все возвращается на круги своя, плохой дядя наказан. Не всегда так бывает, Ксения, чаще страдают не вызывающие бурю, а невинные. Примеров здесь, сколько хочешь. Кстати, ты еще надеешься ЗАМКНУТЬ КРУГ? Наивная Ксения – предводитель бесстрашных героев-одиночек! Замкнуть КРУГ могут только сами простолюдины. А они к этому неспособны, да и не хотят вовсе. Им слишком нравится обольщаться иллюзией правды и блеском обманчивой красоты. Все простолюдины таковы! Помнишь, как в свое время один гениальный писатель-масон изобразил объединителя Франции - кардинала Ришелье исчадием ада? И теперь многие его действительно считают таковым. Зато того, кто вонзил по заданию врагов Рима нож в спину Великой Империи, называют одним из величайших людей древности (имеется в виду Спартак – прим. авт.).

- Все правильно! Но только стадо идет за своими поводырями. И когда вы и ваши прародители – дети дьявола, вещаете, куда и зачем идти, общество приходит к катастрофе. Чтобы избежать ее, надо уничтожить главное зло – зло современных поводырей. И тогда остается надежда… Но перейдем к делу.

- Перейдем! – согласился Великий Инквизитор. Хотя внешне он выглядел слишком спокойным и уверенным в себе, душу продолжал терзать страх. Одно дело воевать с беззащитными простолюдинами, другое – с избранницей Ксенией Лопухиной-Снежанской.

Он первым метнул в нее огонь, однако Ксения увернулась, и теперь уже оказалась позади него, превратив самого Великого Инквизитора в удобную мишень. Она могла бы поразить его, решить бой сразу, но почему-то этого не сделала. Инквизитор догадался, в чем тут причина, и его охватил неописуемый ужас…

В пределах дома он мог исчезать и появляться где угодно. Хоть это хорошо! Он д