0 12045

Последний Властелин

Последний Властелин

В мистическом и жутковатом романе Александра Владимирова ставятся острейшие проблем: к чему может привести поклонение золоту дьявола. Но герой с русскими корнями бросает вызов идеологии мировой чумы


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗОЛОТО ДЬЯВОЛА

ГЛАВА I. ПОМЕСТЬЕ У ГОЛУБОГО ОЗЕРА

Когда Антоний получил уведомление от нового поверенного в его делах о необходимости скорой встречи, он невольно взгрустнул. В памяти сразу возник образ недавно скончавшегося Попилиса, не одно десятилетие служившего верой и правдой его семье. Сколько же лет ему было? Наверное, далеко за семьдесят! Маленький старичок с круглой седой головой, похожей на одуванчик во время созревания семян, с невероятно добрыми серыми глазами, он обычно жал руку Антония и с некоторой грустью восклицал:

- Здравствуй, мой мальчик. Вижу, взрослеешь, мужаешь с каждым днем. Время все расставляет на свои места. Ты взрослеешь, я старею…

Потом господин Попилис просил Антония присесть за большой темный стол и назидательно говорил:

- Слушай и учись. Деньги нужно не только честно зарабатывать, но и умело ими пользоваться.

Старик открывал нужную страницу, исписанную аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Все цифры и буквы были уложены в столбики. Нудно звучали термины «расход», «приход». «С акций этого предприятия ты получаешь вот такую ренту. Вычтем налоги. Видишь? Хороший доход ты получил и от туристического бизнеса. Сейчас самый сезон. Вот, взгляни…» Антоний сначала внимательно всматривался и вслушивался, но затем терялся и только согласно кивал. Он безоговорочно доверял этому доброму и честному человеку.

- А вот твое поместье у Голубого Озера опять принесло одни убытки. Может, продадим его? Я подыщу покупателя.

Нет, продавать поместье Антоний не хотел. Он знал, как оно было дорого его покойной матери. Однако убытки от него росли. И постепенно укреплялась мысль: что если все-таки продать?

…Антоний остановил машину напротив высокого белого здания, где столько раз его ожидал старинный друг семьи. Как-то все будет на этот раз?

- Господин Антоний Гриневский? Теперь вашими делами занимаюсь я, если, конечно, вы не против?

Женщина была молода, не намного старше самого Антония. Ее зеленые глаза излучали любопытство, на губах играла улыбка – заманчивая и насмешливая, вырез платья был вызывающ. Ожидавший увидеть очередного «сухаря», Антоний слегка опешил.

- Фирма передала мне многие дела господина Попилиса, в том числе и ваше. Но если есть сомнения?.. - повторила женщина. – Я с отличием окончила Гарвард. Опыт у меня, разумеется, не столь велик, как у Попилиса.

- Я доверяю фирме.

Разве мог он ей признаться, что все эти «расходы» и «приходы» для него такой темный лес!

- Отлично! Давайте познакомимся. Меня зовут Агнет Марви. Моя визитка.

- Очень приятно.

- Прежде всего, я внимательно ознакомилась с состоянием ваших дел. Вы счастливчик. Деньги вложены в доходные сферы. Вот только…

Антоний догадывался, какова будет ее следующая фраза, и не ошибся.

- Вот только поместье у Голубого Озера. Если в ближайшее время вы не избавитесь от него, убытки здесь еще возрастут.

- Господин Попилис предупреждал. Он вроде бы нашел покупателя.

- Вы согласны его продать?

Красивые глаза Агнет излучали удивительное зеленое сияние. Молодой человек растерялся.

- Дайте подумать.

- Вас что-то удерживает?

- Память предков, - сухо бросил Антоний.

- О, это великая вещь! – согласилась Агнет. – Фамилия Гриневский… Вы русский?

- Да. И по линии отца. И фактически - по линии матери.

- Что значит «фактически»?

- Мать также наполовину русская, из рода князей Дубровиных. А мой дед принадлежал к семейству Властелинов. Они – то ли итальянцы, то ли баски, короче – откуда-то из южной Европы. Я ничего о них не знаю… Когда-то поместье у Голубого Озера считалось фамильным замком Дубровиных. Жаль, очень жаль…

- Может, стоит разобраться, почему оно не приносит доход?

- Разобраться?

- Сухие цифры не всегда дают полной картины. В таких случаях лучше все выяснить на месте. Я могла бы выехать туда, но… кто лучше других поймет дела поместья, как не его владелец.

- Пусть я владелец, но я никогда там не был.

- Покойный господин Попилис упоминал о плохом управлении хозяйством из-за нехватки людей. Местные жители как будто чего-то боятся, покидают обжитые места и уходят в город.

- Вот как? – удивился Антоний.

- По-моему, поместье у Голубого Озера пользуется не слишком хорошей репутацией.

- Там что-то случилось?

- Насколько я в курсе, некоторое время назад в селении, что находится поблизости, произошли несколько необъяснимых смертей. Возможно – простое совпадение, однако… суеверные люди видят здесь некий знак судьбы. Говорят, мол, земля, где расположено ваше поместье… нехорошая.

- Расскажите подробнее!

- Это все, что я знаю.

- Что ж, благодарю. – Антоний поднялся.

- Что вы решили насчет поместья?

- Я подумаю.

- Только не затягивайте с решением. Иначе это отразится на ваших финансах.

Антоний поднялся, слегка пожал протянутую руку.

- Итак, мы договорились, господин Гриневский? Не затягивайте!

Зеленые глаза Агнет и ее голос, немного требовательный, немного ласковый, не отпускали Антония и в машине, и когда он уже вернулся домой. Вновь и вновь он задавался вопросами: «Почему я до сих пор не поинтересовался делами поместья? Что за таинственные смерти произошли там?»

Две силы столкнулись в душе молодого человека. «Голос разума» призывал его поскорее продать убыточное поместье и позабыть о нем. Но неожиданно возникший интерес к своей вотчине становился сильнее и сильнее. Антоний вдруг почувствовал, что и его новая поверенная в делах не заинтересована в том, чтобы ПОМЕСТЬЕ БЫЛО ПРОДАНО.

Почему он так решил?.. Слишком выразительно прозвучали ее слова: «В таких случаях лучше все выяснить на месте… Кто лучше других поймет дела поместья, как не его владелец».

Перед его глазами вдруг возникло чудное озеро с голубой-голубой водой, а около него – печальный, похожий на старый замок, дом с остатками былой красоты. Когда-то там жили его предки! Но теперь поместье заброшено, ветшает и ветшает. И кто-то чужой будет пытаться вдохнуть в него жизнь.

Выбор Антония становился все более очевидным.

«Только не затягивайте с решением».

А почему бы и в самом деле не поехать на свою вотчину? Послезавтра… нет, завтра!

Ночью Антонию вновь приснилось Голубое Озеро, только вода в нем кипела и вспыхивала голубым огнем…

На следующее утро Антоний позвонил новой поверенной и сообщил, что принял решение по поводу поместья у Голубого Озера.

- Я хочу побывать там. И отправляюсь сегодня.

- Понимаю, - в голосе Агнет прозвучали странные нотки, точно она… уже знала о решении Антония.

- Я поступаю правильно?

- Вы хозяин, последнее слово за вами.

Антоний впервые слышал такую фразу от поверенного в делах. Старый Попилис наверняка надавал бы множество советов. Как жаль, что нет больше этого доброго человека с его старомодными привычками и большой тетрадью! Очевидно, у зеленоглазой красотки с насмешливой улыбкой свои принципы работы. Она лишь констатирует факт.

Но вдруг…

- …Я бы поступила также.

Антония охватила неожиданная радость, он поблагодарил Агнет и отключился. Затем собрал все необходимое в дорогу, привел в порядок кое-какие дела и позвонил управляющему поместьем, сообщив, что собирается приехать.

Духоту июльского воздуха усугубляли запахи гари и выхлопных газов большого города; трасса, по которой мчал Антоний, напоминала сумасшедший, сметающий все на своем пути железный поток. Этот поток уносил Антония то вправо, то влево, в зависимости от поворота дороги.

Постепенно небоскребы уступили место небольшим загородным домам, машин заметно поубавилось, зато стало гораздо больше зелени. Через некоторое время Антоний ехал по почти пустой дороге вдоль маленьких селений и ферм. Слух больше не резали гудящие, воющие звуки, а наоборот, услаждало пение птиц. Иногда раздавались то смех резвящихся мальчишек, то мычание коров, сопровождаемое окриками пастухов. Восхищенный неведомыми для него ранее картинами сельской жизни, Антоний едва не пропустил табличку с указателем: «Район Голубого Озера». До него уже не так далеко, часа два, или чуть больше.

Еще через некоторое время Антоний увидел стоящий рядом с дорогой небольшой ресторанчик «Колосок». В голове молодого человека мелькнула мысль: что если остановиться здесь и узнать некоторые подробности насчет «нехорошей земли» и странных смертей? Слухи обычно далеко разносятся по округе. По крайней мере, он уже приедет в поместье, будучи хоть немного в курсе событий.

Кроме Антония в зале находился всего один человек – старик с седой бородой. Наш герой сделал заказ и, как бы невзначай, завел с официанткой разговор о Голубом Озере. Ему не повезло, официантка явно не расположена к беседе с клиентами. Неожиданно к Антонию подсел седобородый старик.

- Не возражаете?

- Пожалуйста, - ответил Антоний.

- Случайно услышал, что вы интересуетесь Голубым Озером и его окрестностями. Меня зовут Фома. Когда-то я жил в тех краях, у меня остались там родственники, с которыми я поддерживаю связь.

- Не желаете ли чего-нибудь выпить?

- Нет, нет, я к вам присел не потому, что надеюсь на дармовое угощение, - рассмеялся Фома. И, заметив, как вспыхнули щеки молодого человека, добродушно заметил. – Не обижайтесь. Это всего лишь шутка. Как ваше имя?

- Антоний.

- Почему вы интересуетесь Голубым Озером? Только не говорите, что вы турист, старик Фома не поверит.

- Вы правы, - Антоний окончательно засмущался от пронзительного взгляда старика. – Я владелец поместья на Голубом Озере.

- Ах, так!

- Разные слухи ходят о тех местах. Местные жители не всегда бывают объективны. Вот я и решил…

- Понятно.

- Говорят о таинственных смертях.

- Да, да. Примерно год назад старый лесничий Том утонул в болоте.

- И что в этом странного?

- Ничего, за исключением того, что он знал всю местность как свои пять пальцев.

- Он не был пьян?

- Он не пил, врачи не позволяли. Я его лично знал.

- А если это случайность?

- Не исключено.

Фома отхлебнул из своего бокала и серьезно заметил:

- В последнее время там произошла не одна случайность.

- Расскажите!

- Жена священника вдруг выбрасывается из окна. Или вот еще: опытный охотник чистит ружье и (случайно?) нажимает на курок… Побаиваться стали люди этих мест. Бросают их, уезжают… - старик вдруг замолчал, о чем-то задумался.

- Продолжайте! – не выдержал Антоний.

- Поговаривают, будто темная сила поселилась в краю, который некогда был обителью Света. Мол, около Голубого Озера свил себе гнездо Черный Монах, посланец дьявола на земле. И даже призраки умерших встают из могилы, дабы предупредить своих потомков. Мне рассказывала кума, что дети ее, возвращаясь вечером домой, увидели умершую бабушку. Будто приблизилась она к ним, оторопевшим от ужаса, и сказала: «Не меня бойтесь, а другого. Живет среди вас Черное Существо в человеческом обличье. Губит оно ваши жизни и души. Отыщите, уничтожьте его безо всякого сожаления, иначе оно уничтожит и обезлюдит наш прекрасный край».

- Похоже на сказку.

- Пусть будет сказка, - вздохнул Фома и опять отхлебнул из стакана. – Но цветущее место хиреет, хиреет. Если и дальше так дело пойдет…

- Любому факту можно найти объяснение. Я приеду в поместье, договорюсь провести серьезное расследование по каждой из смертей…

Он оборвал себя на полуслове. Проезжавший мимо «Колоска» «БМВ» вдруг на мгновение замедлил ход. За рулем сидела женщина в платке и темных очках. Антоний ощутил на себе ее взгляд. И вдруг… Ее лицо показалось такой знакомой.

Агнет?!

Антоний вскочил, однако машина уже умчалась прочь. Агнет здесь, следит за ним? Но зачем? Или она СЛУЧАЙНО проезжала мимо? Или он… обознался?

«Скорее всего, обознался!.. Но уж слишком велико сходство. Такое ощущение, что кому-то очень хочется, чтобы я туда поехал, не сбежал по дороге».

Антоний снова опустился за столик, события принимали все более неожиданный оборот.

- Что-то случилось, молодой человек? – поинтересовался Фома.

- Мне показалось… Наверное, показалось.

Внезапно он понял, какую глупость совершил: начал спорить со стариком вместо того, чтобы внимательно послушать его.

- Простите, я вас перебил. Расскажите еще про район Голубого Озера.

- Так я же пересказываю сказки.

- Не обижайтесь, уважаемый господин Фома.

- Да я и не обижаюсь.

Однако Фома не успел ничего больше сказать, в ресторане появилась пожилая, толстая женщина с сердитым лицом и сразу закричала на старика:

- Вот ты где?! Точишь лясы с каждым приезжим, а дома работы невпроворот.

- Перестань повышать голос, женщина, - оборвал ее Фома. И Антонию. – Извините. Если проявите настойчивость, то на месте сами все узнаете…

А потом заговорщически прошептал:

- Не считайте мои слова сказкой или старческой болтовней.

Местность стала еще более лесистой, небольшие домики скрывались за высокими деревьями, наполненный запахом хвои, душистых трав воздух пьянил и кружил голову. Появлялись зеленые поляны, разрисованные удивительными цветочными узорами. Указатель говорил, что Антоний въехал в район Голубого Озера. Еще немного, и он увидел само это озеро; вода была чиста, как бриллиант, в котором преломлялись золотые лучи заходящего солнца. За озером находилась скала, напоминавшая каменного великана. Стояла тишина, прерываемая лишь смехом купавшихся ребятишек. Вдалеке виднелась одинокая рыбачья лодка.

- Эй! – закричал ребятишкам Антоний. – Где здесь поместье Дубровиных?

Ему показали путь: надо проехать вперед метров триста. И действительно, через некоторое время показались большая каменная ограда и железные ворота. Антоний посигналил, и они открылись.

Его встретил сухопарый человек, которому явно за пятьдесят, но он по-прежнему сохранял стройную фигуру и упругие движения. Несложно догадаться, что это и есть управляющий поместьем Иван Малкович.

- С приездом, господин, - произнес управляющий и вдруг застыл, точно увидел привидение. Антоний удивился:

- Что-то не так?

- Нет, нет, все в порядке. Проходите в дом.

Несколько слуг у дверей огромного особняка с поклоном приветствовали Антония. И опять… у многих в глазах сквозило удивление - явное или тайное. Да что же, черт подери, здесь происходит?

- Если господин пожелает, я покажу ему весь дом. Я взял на себя смелость предложить вам комнату под спальню. Но если вы предпочтете иную…

- Благодарю, Малкович.

- Когда подавать ужин?

- Чуть позже. Сначала я хотел бы осмотреть мои владения.

- Как пожелаете. Вот эта комната, о которой я говорил.

- Превосходная комната, Малкович. Я буду спать здесь.

На лице управляющего заиграла довольная улыбка. «Он учтив, мил и аккуратен», - решил Антоний.

- Вам, вероятно, нужно привести себя в порядок, господин?

- Да.

- Не буду мешать, - Малкович вновь склонил голову:

- Мы вас ждем уже несколько часов. Недавно мимо поместья проезжала машина, мы подумали, что это вы. Вышли встречать. Но ошиблись.

- Бывает.

- Место у нас довольно уединенное, не так часто увидишь «БМВ».

- «БМВ»? Не заметили, кто был за рулем?

- Простите, господин?..

- За рулем была женщина?!

- Да.

- Как она выглядела?

Малкович наморщил лоб и пожал плечами:

- К сожалению, я ее не разглядел. Что-то случилось?

- Нет. Я буду готов минут через двадцать.

Большие комнаты особняка напоминали старинный музей или салон по продаже антиквариата. Антоний знал, что долгое время здесь никто из его предков не жил. Только мать на некоторое время приезжала сюда перед своей смертью. Антоний увидел следы ее недолгого пребывания: телевизор, видео, несколько компакт-дисков. Как все это контрастировало с древними вазами, статуэтками, мебелью, очевидно купленной несколько столетий назад.

Раз или два Антоний вновь уловил на себе любопытный взгляд управляющего. Странные загадки стали его раздражать.

- Простите, Малкович, вас что-то удивляет во мне? В моей внешности, поведении?

Вместо ответа управляющий открыл дверь очередного зала:

- Не соблаговолите ли пройти, господин Антоний? И вы все поймете.

В этом зале находилась целая портретная галерея. Огромные портреты в золоченых рамах. У Антония закружилась голова, он вдруг увидел на каждом из них… свое изображение.

«Как такое может быть?!»

Конечно же, это не он! Но эти люди, как две капли воды похожи на него и друг на друга…

Антоний обходил галерею, вглядываясь в надменные лица мужчин в дорогих одеждах, меняющихся в зависимости от господствующей в их эпоху моды. Внезапно ему показалось, что люди на портретах также СМОТРЯТ на него… И в их глазах горит какой-то немой вопрос!

Антоний не выдержал, отвел взгляд вглубь комнаты, и тут заметил еще один портрет. Единственная женщина. Но какая!.. Этот изумительный водопад волос, эти синие-синие глаза. Антоний мог без раздумий сказать ей: «Любимая, бесценная!». И сказал бы, услышь она его.

Услышать она уже ничего не могла. То была Таис, покойная мать Антония.

Владелец поместья повернул голову к Малковичу и тот понял его без слов.

- Портреты привезла ваша матушка. Здесь род ее отца и вашего деда Властелина.

- Да, да, - пробормотал Антоний. – Мой дед из рода Властелинов. Но я почти ничего не знаю о Властелинах. Не могли бы вы рассказать?..

- Увы, господин. Я тоже знаю не так много. Вон тот, в правом углу – основатель рода Грай. А вот здесь – ваш дедушка Ниэгро.

- Да, мой дед. Его фотографию я видел.

- Вот и все, что мне рассказывала покойная госпожа Таис. Видите ли, наша округа, да и не только она, гордится другими вашими предками – Дубровиными. То были великие воины, зодчие, поэты, музыканты – люди, прославившие себя и свой край. Например, ваш прадедушка – генерал, герой последней войны. А Властелины… они были банкирами, очень богатыми банкирами, но внезапно разорились. Перед банкирами порой люди вынуждены головы склонить. Однако кто вспоминает их после смерти? Тем более неудачников?.. Простите, господин Антоний, я не имел ввиду…

- Вы правы, Малкович, помнят героев.

Антоний в который раз оглядел удивительный зал и предложил пройти дальше. Но управляющий вдруг обратился к нему с неожиданной просьбой:

- Может, господин предпочтет отужинать?

- Чуть позже.

- Дело в том…

- Говорите!

- Слуги не живут в поместье, а приходят сюда работать.

- И что?

- Им приходится возвращаться домой. Они боятся темноты. Тут у нас произошли неприятные события…

- Несколько загадочных смертей!

- Вы уже наслышаны.

- Немного.

- Люди боятся ходить по ночам. Особенно когда дорога идет через лес. Болтают разную чепуху о призраках, о каком-то Черном Монахе. Я наделся (с вашего разрешения!) сразу после ужина отпустить слуг.

- Хорошо. Пусть накрывают на стол.

- Пойду, распоряжусь, - сказал Малкович. – А вы, быть может, осмотрите пока красный кабинет?

- Красный кабинет?

- Он считается символом воинской доблести князей Дубровиных. Вот сюда.

Стены небольшой комнаты были обиты красным щелком; мебели здесь немного, зато повсюду - оружие. Оружие разных видов, от кольчуг и шлемов, какие носили древние витязи до винтовок и ружей, применявшихся в первой и второй мировых войнах. Антония особенно заинтересовал меч: он был вложен в ножны, расписанные какой-то непонятной символикой, а когда Антоний попробовал вытащить его, то ощутил в руке неимоверную тяжесть. Какую же силу нужно иметь, чтобы крушить им врагов… А как сверкает лезвие! Удивительный меч.

Зачарованный Антоний даже не сразу заметил, как в красный кабинет вошел Иван Малкович и пригласил хозяина к столу.

Ужин получился отменным, видно, что слуги постарались к приезду господина. Прислуживающая за столом Руня, девочка лет шестнадцати с круглым, усеянным веснушками лицом, вертелась, точно юла. Но Антоний заметил в ее глазах тревогу, которая, чем дальше, тем все больше возрастала. Руня бросала взгляд на настенные часы и вздрагивала. Малкович прав, здесь поселился страх.

Антонию хотелось расспросить подробно обо всем у Малковича и слуг, но нет, не сегодня. Сегодня они спешат, и рассказы получатся сбивчивыми. Зато завтра он обстоятельно поговорит с каждым.

- Превосходный ужин, - Антоний поднялся. – А теперь все могут быть свободны.

Он увидел как слуги быстро, почти бегом, покидают поместье. Малкович задержался:

- У вас есть какие-нибудь пожелания, распоряжения?

- Да. Завтра с утра мне нужен полный отчет о делах поместья.

- Хорошо.

- Тогда все.

- Господин не желает… - Малкович немного помялся, - чтобы кто-нибудь из слуг ночевал в доме?

- И этот вопрос решим завтра.

- Я покажу вам, как запираются двери. Не волнуйтесь, замки надежные. Ваша матушка даже поставила сигнализацию.

- Думаете, меня украдут уже в первую ночь, - рассмеялся Антоний. – Если кто на это решится, то разве что Черный Монах…

При этих словах Антоний внимательно посмотрел на лицо управляющего. Оно оставалось бесстрастным…

Антоний прошел в спальню; свежий деревенский воздух пьянил, кружил голову, клонил ко сну. Тишина в доме была убаюкивающей и… тревожной. Антоний посмотрел на пустой двор, за которым виднелись кроны густого леса. «Таинственные смерти, призраки, Черный Монах, странное поведение поверенной в его делах Агнет… Что скрыто за всем этим?»

Завтра он начнет собственное расследование. А сейчас спать! Спать!

Сон навалился на него мгновенно, казалось, Антоний хоть ненадолго освободился от внезапного груза вопросов и проблем.


черный монах, замок

ГЛАВА II. ГОЛОСА В НОЧИ

Сквозь сон он услышал бой часов. Нет, это скорее кто-то играл на гитаре в низком регистре грустную мелодию. Основная тема была короткой, и повторилась она ровно двенадцать раз. Антоний открыл глаза. Какая беспросветная темень… Глубокая ночь! Чего же он проснулся?

Наверное, из-за жары. Антоний поднялся и распахнул окно. И тут ему показалось, что находящийся рядом с поместьем лес… приблизился, что деревья - совсем рядом с его домом. Антоний тряхнул головой, пытаясь отринуть наваждение; он решил, что все дело в исказившей мир темноте: даже луна отбрасывала лишь крохотные полоски света, спрятавшись за черным облаком.

Антоний собирался лечь, но что-то остановило его… В просветах между деревьями появился белый туман, он клубился и густел. От тумана распространялось ядовитое сияние. Антоний даже подумал: не пожар ли? Не позвонить ли в пожарную службу?

Нет, то не огонь, и деревья не полыхали. Но что это за удивительное явление природы?

Он заметил, как из тумана вылепилась тоненькая женская фигура в платье, заляпанном какими-то пятнами. Она тянула вперед руки, прося защиты. Антоний отпрянул, прислонился к стене, повторяя: «Нет! Это невозможно!» Но сразу сказал себе: «Что я делаю? Ей нужна помощь!»

Антоний вновь поглядел в окно. Не было ни тумана, ни женщины, ни луны. Наступила самая темная ночь, какую он когда-либо видел. Такое ощущение, будто тьма пожрала все живое!

И вдруг прямо перед ним вспыхнули два огромных желтых глаза; исходящая от них энергия напоминала огненную лаву вулкана, противостоять которой невозможно. Антоний поскорее закрыл окно. Сделал он это почти интуитивно, понимая, что ни тонкое стекло, ни решетка не спасут его.

Однако неведомый обладатель ужасных глаз пока не стремился проникнуть в комнату. Теперь его глаза сделались похожими на большие золотые блюдца, от которых можно ослепнуть. Антоний зажмурился, но какая-то сила пыталась поднять ему веки: «Смотри! Смотри!» Это глаза не человека, а… птицы. Огромная птица кружила и кружила вокруг его спальни.

- Прочь! – закричал молодой хозяин поместья.

Огонь нестерпимо жег глаза, Антоний сделал шаг назад и упал, споткнувшись о ножку кровати. К счастью, он упал на саму кровать.

…Он вытер струившийся по лбу холодный липкий пот. Его по-прежнему окружали ночь и тишина.

«Так мне это приснилось?»

Антоний осторожно приподнял голову и посмотрел в окно. «Проклятье, ничего не видно!» В ногах, в теле была дрожь, но он ЗАСТАВИЛ СЕБЯ ПОДНЯТЬСЯ, ПОДОЙТИ К ОКНУ. Перед ним пустынный, слабо освещаемый лунным светом двор, за каменной оградой видны кроны деревьев.

«Приснилось!»

Он попытался уснуть, но белый туман, просящая защиты девушка и птица с желтыми глазищами никак не выходили из головы. Уже в десятый раз Антоний говорил себе: «Хватит! Это только ночной кошмар, порожденный рассказами, в которых преобладают вымысел, нелепые слухи». Но все логические доводы бесследно растворялись в ярких картинах только что увиденного им, точно щепотка соли в огромном чане с водой, а тишина, помимо воли Антония, становилась более и более тревожной.

Он ворочался с боку на бок, пытался вспомнить какие-нибудь веселые истории, считал до двухсот, трехсот и так далее. Сон понемногу смежил глаза, но тут Антонию почудились… голоса.

Сначала он посчитал их нелепостью, новым сновидением, однако вскоре понял: он слышит их!

Откуда они раздаются? Со двора?.. Нет, они - где-то за дверью, в коридоре… Но ведь в особняке кроме Антония никого нет.

Кто эти люди? Каким образом проникли в дом?

Антоний вытащил из ящика стола пистолет, взвел курок. «Если это грабители, я не выйду, не попадусь на их крючок, встречу их здесь». Но тут он подумал, что грабители или воры должны действовать как можно тише, не привлекая внимания. Здесь же создается впечатление, будто люди о чем-то спорят и спор этот не под каким видом не желают прекращать.

Через некоторое время Антоний решил изменить первоначальную тактику и пойти навстречу неожиданным визитерам. Он осторожно приоткрыл дверь, выскользнул в черный коридор.

Антоний, оглядываясь, бесшумно переступал ногами по ковровым дорожкам; глаза так привыкли к темноте, что он смог бы увидеть любую тень, любой силуэт. Но пока никто ему не попадался. Теперь вниз по лестницам, на первый этаж.

Бормотание и спор слышны явственнее. Он близок к цели?! Антоний прижался к стене и обнаружил выключатель. Вспыхнул свет! Совершенно пустой зал… Антоний прошел во вторую комнату, в третью. И везде зажигал свет.

Он по-прежнему никого не видел, но голоса становились ближе и ближе… Спор, визг, невнятное бормотание продолжались, хотя ни одного слова разобрать невозможно. Внезапно Антоний понял, откуда слышатся голоса. Из соседнего зала.

Желание обнаружить таинственных посетителей заслонило все другие мысли. Антоний забыл об опасности. Он жаждал найти незнакомцев!

Он распахнул дверь, вихрем ворвался в зал, крича угрозы в их адрес. Голоса стихли. Вспыхнули яркие лампы люстр.

И опять он тщетно осматривал каждую деталь, каждый закуток огромной комнаты. Но ведь голоса доносились именно отсюда. Антоний мог в том поклясться.

Он помнил этот зал. Здесь в золоченых рамах красовались портреты Властелинов, предков Антония, копией которых он является.

Снова тишину разорвало бормотание; теперь оно слышалось прямо за спиной Антония. Он резко обернулся и стоял, смотря в пустоту, ощущая, как тело прожигают то огонь, то холод.

Голоса раздавались справа, слева, отовсюду. Антоний вслушался в смысл произносимых фраз.

- … Господа, это истинный потомок Властелинов. Посмотрите на него: вьющиеся волосы, синие глаза, овал лица…

- Да, господа, это наша копия! – подтвердил второй голос. Но его тут же прервал третий – резкий, повелительный:

- Только не забывайте, его отец – чужак, а мать – отступница!

Антоний тяжело дышал, дрожание ног сделалось таким сильным, что он едва не упал, сжимающая пистолет рука безвольно опустилась. РАЗГОВАРИВАЛИ НЕ ЛЮДИ, А ИЗОБРАЖЕНИЯ НА ПОРТРЕТАХ.

Оглушенный ужасом, он на некоторое время потерял способность что-либо соображать и понимать. Голоса продолжали бубнить, спорить, хрипеть, но Антоний слышал один монотонный гул.

И тут новый, знакомый до боли голос вывел его из оцепенения. Мама!

- Не слушай их, сынок, - умоляла мать. – И никогда не верь им.

Вокруг началось невообразимое. Все, спорившие между собой, разом накинулись на нее и, позабыв о величии рода, перешли на обычный базарный крик:

- Она не только отступница, но и тварь!

- Все началось с нее!

- Сука! Сука!

Мать пыталась еще что-то сказать сыну, однако ее заглушали рвущиеся, как снаряды, вопли Властелинов.

- …Никогда не трогай черную башню!

- …Не трогай! Не трогай!

- …Только золото правило и правит миром!

- …Если ты богат, тебе подвластно все!

- …За деньги продаются женщины, политики, вожди!

- …И ты будешь сказочно богат!

- …Не верь им! – прорывался слабый голос матери, однако «грохот снарядов» сделался оглушительным.

- …Гадина! Ты промотала богатство нашего рода!

- …Ты виновата!

- …Ты! Ты! Ты!

Казалось, еще немного, и взбесившиеся предки разнесут свои золоченые рамы. Среди вселенского шабаша о всесилии золота явственно слышалось:

- Тебе поможет Черный Монах!

Невозможно было сказать, кто первым произнес это имя. Да и важно ли, кто? Но разрозненные голоса сразу слились в единый хор:

- ТЕБЕ ПОМОЖЕТ ЧЕРНЫЙ МОНАХ!

Чтобы не оглохнуть, Антоний заткнул уши, а потом, не выдержав, закричал:

- Хватит!

Все мгновенно затихли. Но Антоний чувствовал, как глаза предков ловят каждое его движение. Они чего-то ждут от Антония. Ему же казалось, что еще немного, и он лишится рассудка.

Антоний поскорее покинул странный зал.

Сначала он хотел отсюда бежать, но отпугивали ночь и таинственный лес, который надо миновать по дороге. («Дождусь утра!») Потом хотел напиться и отчаянно искал бутылку. («Глупости! Вином проблему не решишь!») Что же происходит в доме?!

Он заметил, что находится перед красным кабинетом. Как говорил Малкович: символ воинской доблести князей Дубровиных. Антоний и сам не понимал, что заставило его вновь зайти сюда. Может, подсознательное ощущение того, что воины Дубровины освободят его от сумасшествия банкиров Властелинов?

Здесь царили покой и удивительное для комнаты, где собраны образцы оружия, умиротворение. Поскольку ноги едва держали Антония, он поскорее опустился за стол из красного дерева. Он тряс головой, протирал глаза, надеясь, что вот-вот и проснется… Нет, он не спит!

ТАК ЧТО ЗА ТАЙНЫ СКРЫВЕТ ОСОБНЯК У ГОЛУБОГО ОЗЕРА?

Сейчас Антоний готов был поверить во все эти истории о призраках. По крайней мере, они не казались такими уж невероятными.

Почти механически он дернул за верхний ящик стола, тот открылся. Какие-то пожелтевшие от времени бумаги…

Чтобы хоть немного отвлечься от потрясения Антоний попробовал углубиться в чтение. Что-то связанное… с основателем рода Властелинов Граем Торредо.

Даже сюда «проникли» Властелины?

Расписки, выданные Граю, долговые обязательства… Антонию все это ни о чем не говорило. «Что вообще я знаю о Властелинах? Мне необходим максимум информации. Наверное, стоит посмотреть в Интернете. Ведь род был довольно известный».

И тут новые звуки привлекли его внимание. Это были шаги… Антоний напрягся, превратившись в комок нервов. Слух улавливал то, что никогда бы не уловил в обычное время.

Шаги легкие, похожие на кошачьи. И они приближаются! Неизвестный остановился за дверью кабинета. Антоний крепче сжал пистолет.

Тихий, вкрадчивый стук. Антоний понял, что если сейчас сломается, с ним быстро расправятся. Потерявших волю и способность к сопротивлению обычно превращают в ничто.

- Кто? – крикнул Антоний.

Дверь открылась, перед ним возникла… зеленоглазая Агнет.

- Вы?! Но как?..

- Уберите пистолет. А то случайно нажмете на курок.

Антоний покачал головой:

- Я не знаю ваших целей. Кто вы: друг или враг? Как проникли в мой дом?

- Я отвечу на все ваши вопросы. Но не предложите ли для начала даме пройти и присесть?

- Конечно. Прошу.

Агнет опустилась в кресло напротив Антония и не сводила с него своих зеленых глаз.

- Итак? – нетерпеливо повторил Антоний.

- С какого вопроса мне начать отвечать?

- Кто вы?

- Интересно, что вы сами обо мне думаете?

- Вы преследовали меня на «БМВ», побывали здесь до моего приезда, управляющий вас запомнил. Могу лишь догадаться, что вам каким-то образом удалось пробраться в дом и спрятаться тут до того, как ушли слуги и включили сигнализацию. Я вообще сомневаюсь, что вас зовут Агнет и что вы – моя поверенная в делах. Вы самозванка.

- Какая гневная тирада! – рассмеялась зеленоглазая женщина. – Вы буквально пригвоздили меня к позорному столбу! Раскрыли мой обман! Но зачем я пришла? Убить вас? Я могла бы это спокойно сделать, когда вы спали. Или когда, спотыкаясь, брели в темноте по коридору.

- Чего вы хотите?

- Это уже второй вопрос. Мне важно, чтобы вы поверили: я не враг. И я не пряталась в вашем доме. Для меня не составляет труда пройти через любые стены, проникнуть куда угодно и когда угодно.

- Послушайте, Агнет… или как вас там? Объясните, что все это значит?

- Пусть пока буду Агнет. Имеет ли значение имя? Я хочу сказать главное: все, что вы видели и слышали этой ночью, - не сон, не бред, не галлюцинации.

- И туман, и птица, и говорящие портреты предков?..

- Не сон, не бред, не галлюцинации! – повторила зеленоглазая женщина. – И еще: я хочу помочь вам.

- Помочь? В чем?

- Познать истину. Вы хотели уже с утра устроить допрос Малковича и слуг. Они не скажут вам ничего, не приоткроют даже вершины айсберга, поскольку ничего не знают. Важно, чтобы вы поняли СУТЬ.

- Почему я должен вам верить?

- В самом деле? – задумчиво ответила Агнет. – Но если вы мне скажете покинуть вас, я тотчас исчезну.

Антоний вспомнил, как уже с первой минуты их знакомства почувствовал к этой женщине симпатию. Он горько сожалел о старом добром Попилисе, но в глубине души… радовался появлению Агнет. Да, она привлекательна (дико привлекательна!), но было и что-то иное помимо красоты, секса. Она располагала, вызывала теплоту. Вот и теперь Антоний ощущал к ней невольное доверие. Однако он помнил, как обманчивы бывают чувства.

- Почему над этими местами витает страх? Кто такой Черный Монах, что за черная башня? О ней… говорили люди на портретах?

- Я не могу ответить на вопросы, на которые ответить сможешь только ты сам (она уже перешла на «ты»). Я лишь помогу тебе сделать первый шаг, чтобы во всем РАЗОБРАТЬСЯ. Но дальше ты сам пойдешь, Антоний. Ты не только должен РАЗОБРАТЬСЯ, но и ПРИНЯТЬ верное решение.

Взгляд зеленоглазой женщины упал на бумаги, которые просматривал Антоний.

- Грай Торредо, основатель рода Властелинов! – горько сказала она. – С него все и началось. Ровно двести лет назад.

- Я читал, но ничего не понял.

Агнет поднялась и протянула руку Антонию:

- Пойдем. Ты УВИДИШЬ ЕГО!

- Грая Торрредо? – Антоний посмотрел на свою собеседницу как на безумную.

- Да! Сейчас ты пройдешь сквозь время. А потом вернешься в исходную точку: в тот же день, час, минуту, когда начал свое необычное путешествие.

- Нелепость! Бред!

- Поверь, Антоний, есть на земле узловые точки, где не существует понятия «необратимость времени». Одна из них находится здесь, в этом красном кабинете…

Агнет вдруг прервалась, лицо ее побелело, глаза засверкали. Почти тут же Антоний услышал дикий крик птицы. Он обернулся и увидел, как громадный черный гриф отчаянно бьется в стекло, но, видимо, прорваться в красный кабинет ему было пока не под силу. Но он продолжал и продолжал БИТЬСЯ О СТЕКЛО, оставляя на нем кровавые пятна.

- Скорей давай руку! – торопила Агнет.

Антоний медлил. Червь сомнения начал подтачивать его только что зародившееся доверие к зеленоглазой женщине. Он может сделать шаг, который станет для него роковым.

- Скорее!..

Антоний вновь обернулся к окну. Ярость черного хищника не знала предела. Желтые глаза птицы готовы были спалить и Антония, и Агнет, и весь мир! Очевидно, что когда-нибудь она разобьет стекло и ворвется сюда. Выбора у Антония не оставалось. Он протянул руку!

- Теперь слушай, четко подчиняйся моей команде и запоминай. В следующий раз ты должен будешь СДЕЛАТЬ ЭТО САМ… Каждая клетка твоего тела наполняется легкостью. Ты сбрасываешь себя ненужный груз мыслей, чувств, эмоций, сомнений, уходишь в себя. Нет ничего: ни твоего поместья, ни этой комнаты, ни черной птицы. Нет самого Антония, как облаченного в плоть физического лица. Ты теряешь вес, теряешь тело…

Электрический заряд пронзил Антония. От боли он чуть не задохнулся. Окружавшие предметы теряли реальные очертания, превращаясь в подобие геометрических фигур. Потом он и вовсе видел лишь числа, на которые раскладывался каждый компонент окружающего его пространства. Звуки стали однотонными, вибрирующими, сквозь них в мозг врывалась команда:

- …Ты прорываешь телесную оболочку!

В ту же секунду он стал легким, как перышко, и его понесло в какую-то черную дыру. На мгновение его охватил страх, но тут же последовала новая команда о недопустимости каких-либо эмоций.

Теперь он был в полной, без единого запаха черноте, купался в ней, как в бесконечном море. Он не представлял, сколько времени пробыл в таком состоянии, да это его и не интересовало. Но, постепенно, точно огоньки маяков, появились крохотные светящиеся точки. Они складывались в необыкновенные узоры, но отринувший любые чувства Антоний не мог любоваться их красотой. Мозг безразлично констатировал, что точек больше и сами они крупнее. Постепенно они превращались в огромные дыры, прорывающие черное полотно. Рваное черное полотно становилось все более тонким и наконец исчезло совсем. Перед Антонием возникло огненное солнце. Мир вновь наполнился запахами. Сердце Антония радостно забилось

Но тут же он понял, что радоваться нечему: запахи, которые он ощутил, были запахами гари, пыли, дыма и пожарищ. Антоний увидел толпы бегущих куда-то людей, услышал их плач и стоны. Он пришел в ужас, обернулся, пытаясь найти Агнет. Однако зеленоглазая женщина исчезла, предоставив Антонию возможность (как и предупреждала!) разобраться во всем самому.

Невидимое тело Антония металось среди несчастной, обезумевшей толпы. И вдруг… он заметил необычайно похожего на него юношу с темно-русыми волосами и синими-синими глазами…

Антоний невольно слился с ним.


ГЛАВА III. ЛОВУШКА

Люди бежали, как стадо, лишенное вожака. Бежали женщины, старики, дети и, главное, молодые здоровые мужчины. Бежали, кто как может: богатые ехали в запряженных лошадьми повозках, бедные - до дыр протирали по камням последние башмаки. Иные тащили набитые барахлом котомки, другие с трудом прикрывали тела последним, вконец изношенным тряпьем. Плакали дети, умолявшие взрослых дать им хоть немного еды. Но еды не было. И только богачи тайком, чтобы не быть закиданными камнями, пожирали свои запасы.

Огромный безжалостный всадник в костюме палача без разбора косил людей сотнями и тысячами. В этой безумной гонке выживали только сильнейшие. У кого этих сил не хватало, падали на обочину дороги, где попадали под топор безжалостного всадника: за толпой следили голодные, бездомные собаки и кружили стаи стервятников.

Дорога, нескончаемая дорога. Где-то далеко оставались брошенные жилища и родная земля. Люди бежали от ужасов войны, вызванной распадом некогда великой Империи.

По щекам бегущих стекал пот вперемежку со слезами. О чем они думали, что чувствовали, на что надеялись? Никто бы не ответил на это, ибо люди не знали, что будет через сутки, часы и даже минуты… Впереди какое-то селение, может, хоть там повезет? Но до этого селения еще надо дойти. Толпы бегущих редели, зато орды шныряющих и кружащих вокруг хищников росли. Оставшиеся в живых могли лишь с ужасом наблюдать, как острые зубы их кровавых преследователей рвали на куски мертвецов, а иногда и тех, в ком еще теплились остатки жизни, как начиналась грызня хищников и стервятников за «пиршество», как сверкали в схватках клыки и клювы, и под конец раздавался торжествующий вой и клекот победителей.

Ночью, сбившись в группы, люди засыпали у костров. Но и сны не приносили желанного облегчения, не освобождали от мук. Они видели свои сожженные дома, убитых в непонятной, необъяснимой войне соотечественников, бесконечную дорогу смерти, хищников, разрывающих их плоть, стервятников, выклевывающих им глаза. Беглецы с криками просыпались и вновь кричали, уже от реальности. Сон и явь соединились в один невыносимый ад.

Утром они снова отправлялись в путь. Только куда?.. Кто-то говорил, что за горами находится город невиданной красоты, где нет войны, где царят покой и благодать. Рассказы сразу же обрастали новыми легендами и слухами: мол, дома в том городе белокаменные, многие увенчаны золотыми шпилями. И вокруг благоухают сады с яблоневыми и грушевыми деревьями, склоняющимися под тяжестью плодов, а в большой, бурлящей реке - в изобилии серебристая рыба, хоть руками лови ее. И нет в этом городе ни нищих, ни больных, все живут долго и счастливо.

Беглецы только говорили между собой о необыкновенном городе, в мечтах каждый видел себя там таким же счастливым и богатым. Однако пока на их пути сменяли друг друга лишь страшные или унылые картины, и нигде не было того необыкновенного Города.

Однажды на пути беглецов встретился древний старик, очень худой, с седой до пояса бородой, прокопченной от ветра и солнца кожей; в руке он держал огромный посох.

- Стойте! – закричал старик. – Куда вы бежите?!

- Мы спасаемся, - ответили ему.

- От кого? От тех, кто пришел на вашу землю?

В глазах старика вдруг засверкали молнии. Многие невольно опустили головы. Старик с горечью бросил:

- Трусы!

- Мы ищем… - ответил кто-то из толпы. – Говорят, где-то за горами есть Город Мечты. Вы что-нибудь слышали о нем?

- Так вы пытаетесь найти Город Мечты?

- Да! Да! – послышалось отовсюду. – Если вы что-то знаете, расскажите!

- У каждого своя мечта! Города вашей Мечты, вероятно, остались позади. Эта та земля, которую вы предательски бросили.

- Не слушайте его! Он пытается отвлечь нас от цели, - раздались несколько неуверенных голосов. – Это юродивый.

Но старик их уже не слышал, он так же неожиданно исчез, как и появился. И только звучали в ушах людей его горячие слова. Молодые мужчины не смели поднять глаза, старики и женщины зарыдали.

Потом все оглянулись назад, вспомнили разрушения и дым пожарищ. Людям сделалось страшно, да и не останавливаться же на половине пути. И опять они двинулись вперед.

Вскоре начало темнеть. Показалась заброшенная деревня, здесь беглецы и решили заночевать.

Грай также был среди тех, кто остановился в заброшенной деревушке. Места в доме ему не нашлось, а укрытие на ночь необходимо. На самой окраине селения стоял старый, полусгнивший сарай. Заглянув в него, Грай с удовлетворением заметил, что он набит соломой. Значит, ему будет, где поспать. Он кинул рюкзак и упал на свою «постель».

И тут подскочил от неожиданности, в соломе кто-то взвизгнул и зашевелился. Грай отодвинулся, а неизвестный продолжал испуганно плакать.

«Да кто же там?»

Грай раскидал солому и обнаружил мальчишку лет четырнадцати-пятнадцати, белобрысого, лопоухого; все его лицо было в синяках и кровоподтеках.

- Ты кто такой?

- Не надо меня бить, - продолжал реветь мальчишка. – У меня больше ничего нет. Хотите, карманы выверну?

- Да подожди ты!..

- Правда, нет. Вот, смотрите…

- Ты мужчина или нет? – слегка рассердился Грай. – Если мужчина, то и веди себя по-мужски. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Мальчишка перестал реветь, но все время косился то на Грая, то на дверь, очевидно, рассчитывая удрать. Грай дружески хлопнул его по плечу:

- Как тебя зовут?

- Рукк.

- А меня Грай. Ты голоден?

Рукк недоверчиво посмотрел на незнакомца:

- А что?

- Ничего особенно. Просто у меня тут есть кое-что…

Грай вытащил из рюкзака хлеб и головку сыра, затем достал нож, увидев который, мальчишка рванулся было к двери. Грай вовремя удержал его.

- Не бойся. Я им буду резать сыр.

- Он какой-то… странный.

- Странный, - согласился Грай. – Но другого у меня нет. Я его выменял в одном селении. Сказали, нож непальский. Кстати, очень острый. Вот, посмотри.

Одним легким прикосновением он расколол хлеб и сыр на две половинки:

- Ешь!

- Можно?.. - Рукк не верил ушам. У него ничего не отбирают, наоборот, дают поесть. Он тот час набросился на еду. Потом рассказал свою историю. Его родителей ограбили и убили по дороге. Теперь он идет один. Куда? Конечно, в Город Мечты.

- Отныне нас двое, - подмигнул Грай. – Будет веселее.

Мальчишка согласно кивнул и вскоре уснул. Но снился ему не далекий Город Мечты, а родное селение, из которого его выгнала кровавая бойня. Снился отцовский дом, где под окнами цвела белая-белая сирень.

Для одних война – захват чужих территорий, звучные марши победы, для других – голод, страдания, гибель близких. И есть еще один сорт «людей»: война помогает им обворовывать соотечественников и творить беззакония. Беспринципные, часто неприметные внешне, они всегда стоят за углом, наблюдают за вами, в нужный момент набрасываются и грызут, грызут, как ненасытные шакалы!

Одним из таких «шакалов» был Фокс. Война принесла ему огромные барыши. Сколько сразу появилось беженцев, сколько несчастных, за счет которых он мог поживиться! Работал Фокс начальником тюрьмы в городе Сан-Гронико, у официальных властей слыл «бескомпромиссным борцом против беспорядков». Он установил железные законы, что привело к полному беззаконию. Каждого, кто пытался противостоять ему, хотя бы в малом, ждала чудовищная месть. Любимым выражением Фокса было «подрежем крылья». И он подрезал их, как хотел: казнил, миловал, удовлетворяя любые свои прихоти. Жалобы, поданные на него вышестоящему начальству, почему-то возвращались обратно Фоксу. И тогда уж жалобщику ждать пощады не приходилось.

Каждый вечер, оставаясь один в своем кабинете, Фокс открывал сейф и доставал оттуда шкатулку. Его сердце начинало радостно стучать, руки тряслись, он с трудом справлялся с этой тряской. В глазах прыгали радостные чертики. Чего только не было в его сокровищнице: золотые монеты, кольца, ожерелья, браслеты, бусы, сережки из драгоценных камней!.. Все это сверкало, переливалось волшебными искорками. Фокс касался конфискованных драгоценностей с благоговением, дабы случайно не причинить им боль. «Мои деточки! – ласково говорил он сверкающим побрякушкам. – Благодаря вам я смогу приобрести любую вещь на свете!». Толстые, обвислые щеки Фокса расплывались в улыбке, он мечтательно закатывал глаза, предвкушая, как пьет самые дорогие и изысканные вина, как ест лакомства, достойные императора, как обнимает, ласкает, трогает за интимные места самых красивых мальчиков… Мальчики, юноши, молодые красивые мужчины так же являлись главной страстью начальника тюрьмы. А вот женщин он ненавидел. Женская плоть была ему отвратительна и ненавистна.

Он высматривал юношей в разных местах города, хватал их за любую провинность, а если таковой не находилось, что-нибудь сочинял. Некоторое время Фокс пользовал свою жертву, как хотел, а когда она надоедала (надоедала обычно быстро), либо отправлял ее в камеру к самым отпетым уголовникам, либо прерывал жизнь несчастного пулей «при попытке к бегству».

Любимым местом Фокса при охоте за добычей был рынок; именно сюда устремлялись толпы голодных людей, готовых выложить за продукты любые деньги, или обменять их на какую угодно вещь. Охота за жертвой была для Фокса целым ритуалом. Обычно он выходил с двумя помощниками, останавливался где-нибудь в стороне, обшаривал шакальими глазами рыночные ряды. И как только выискивал «достойного», переходил к решительным действиям.

…Толпа людей, среди которой находились Грай и Рукк, прибыла в Сан-Гронико. Двое друзей отправились на рынок. Денег у них не было, но Грай решил продать свое фамильное кольцо.

- …Или обменяем его на продукты, - сказал он Рукку.

Его юный друг с сожалением посмотрел на кольцо:

- Оно такое красивое.

- Ничего! – хлопнул его по плечу Грай. – Разбогатеем, купим новое.

Ряды, ряды… Крики продавцов, споры с покупателями. Продуктов разных много, но и цены баснословные. Грай подошел к одной из торговок, предложил ей кольцо.

А в это время Фокс, спрятавшись за палаткой, внимательно наблюдал за посетителями. Пока он воротил нос и бормотал: «Не то! Не то!» И вдруг его словно огнем обожгло, он лишь выдохнул и несколько раз облизнул губы. Красавца, подобного этому темно-русому юноше с синими глазами, он в жизни не видывал… Фокс дал сигнал подчиненным, что жертва выбрана и пора действовать.

-… Вот вам два батона колбасы и две головки сыра, - сказала торговка.

- С ума сошла! – рассердился Грай. – Два батона колбасы за фамильное кольцо с изумрудом.

- Сам знаешь, каково нынче с продуктами.

- Не выйдет! – Грай забрал кольцо.

- Подожди! Три батона и три головки.

- Не выйдет! – повторил Грай и уже было направился к другому торговцу, но женщина за прилавком вцепилась ему в рукав:

- Четыре… И сверх того курица.

- …Так, так, - вдруг раздался тихий, вкрадчивый голос и двое молодцов в полицейской форме окружили Грая и Рукка. Вслед за ними появился еще один: маленький, с толстыми, обвислыми щеками, рыжими волосами, торчащими вокруг здоровой лысины. Один из полицейских вырвал из рук Грая кольцо и протянул его рыжему:

- Шеф, по описанию подходит.

- О чем вы говорите? – возмутился Грай.

- О кольце, юноша. О кольце, которое ты спер!

- Неправда. Это кольцо мое! Фамильное!

- Выясним, - ответил Фокс. – Сейчас пригласим человека, от которого поступила жалоба. А пока, ребята, извините, но вам придется пройти с нами. Что делать, время военное.

И он вдруг как-то странно посмотрел на Грая.

- Но почему?.. – возмущались двое друзей. – Почему мы должны страдать из-за нелепой ошибки?

- Не беспокойтесь, - Фокс являл собой саму любезность. – Если выяснится, что вы не виноваты, сразу отпустим.

Друзей заставили сесть в специально оборудованную повозку, и лошади тронулись.

Оживленные улицы с каменными домами уступили место бедным, ветхим строениям; дальше улиц вообще не было, дорога стала разбитой и пустынной, а пейзаж мрачным, унылым: сплошная грязь и редкие, полуразрушенные бараки. По серому небу бродили тяжелые тучи.

«Во влипли! – думал Грай. – Правда, этот рыжий обещал все выяснить и сразу отпустить. Но уж больно у него плутоватая улыбка».

Дорога несколько раз сворачивала то влево, то вправо и за ближайшим холмом открылось место, куда их везли. Грай и Рукк содрогнулись: серое здание с решетками, окруженное глубоким рвом, до краев наполненным водой. Вдоль бруствера стояла вооруженная охрана – специальная гвардейская часть.

- Вот мы и приехали, - тихо сказал Фокс. – Я начальник тюрьмы. Война, война… Но думаю, через несколько дней мы все уладим.

- Какие несколько дней?! – закричал Грай. – Вы же сказали…

Но Фокс уже отошел, чтобы отдать какое-то приказание своему подчиненному. Грая и Рукка повели в тюрьму.

Они шли по длинному коридору, из-за железных решеток на них смотрели сотни заключенных. В камерах находилась самая разнообразная публика: матерые убийцы, насильники, воры в законе, фальшивомонетчики, а так же разная мелочь – карманники, мелкие мошенники, спекулянты и прочее – все варились здесь в одном страшном котле. И, как часто бывает в эпоху господства Фоксов, много было невинных, попавших в этот склеп беззакония по доносу, навету, прихоти начальства или недоразумению.

Одни заключенные откровенно угрожали Граю и Рукку, другие «приветствовали их вхождение в новую дружную семью», третьи умоляли охранников подселить юнцов к ним в камеру. Здоровенный, весь в татуировках детина по кличке Бык ухмыльнулся:

- Фокс нашел себе новую забаву? Хороший парнишка. Попользуется сам, пусть отдаст нам.

Быка тут боялись все: беспощадный убийца, он мог прикончить человека просто так, ради забавы. Его не расстреливали лишь по одной причине: при случае он мог выполнить за начальника тюрьмы грязную работу.

- Эй, синеглазый, - не унимался Бык. – Скоро станешь у нас Синеглазкой.

Он заржал, а за ним все остальные.

- Заткнись, Бык. Или опять в карцер захотел? – спросил конвоир.

- Ни в коем случае, господин начальник, - весело подмигнул дружкам Бык. И Граю. – До встречи, подружка.

Наконец Грая и Рукка доставили в камеру, которая находилась в самом конце коридора. После всего, что они наслушались по пути сюда, каждый с облегчением подумал: «Хорошо, что мы тут одни». И почти сразу появился Фокс.

- Поскольку вина ваша не доказана, - елейным голосом произнес он, - будете находиться отдельно ото всех. Как видите, условия неплохие. И кормить вас станут нормально. Вы ведь пока не преступники. А завтра-послезавтра во всем разберемся.

Он ласково потрепал Грая по волосам, подмигнул Рукку и исчез, захлопнув за собой дверь камеры. У более опытного Грая закрались определенные подозрения, однако он по-прежнему надеялся, что рыжий начальник тюрьмы сдержит слово.

Но прошел день, другой, третий, пролетела целая неделя, а они с Рукком так и оставались за решеткой. Фокс каждый день приглашал к себе Грая, однако все заканчивалось только вздохами и сожалениями: то почему-то нет документов, где зафиксирована жалоба о пропаже кольца, то не могут найти человека, подавшего эту жалобу. «Но все будет нормально! Я уверен!» - Фокс хватал руку Грая и облизывал толстые губы.

Теперь Грай окончательно осознал, к какой породе людей принадлежит начальник тюрьмы. Растущее патологическое отвращение к Фоксу сопровождалось осознанием страшной истины: они не случайно здесь! История с арестом была подстроена, их никогда отсюда не выпустят.

После очередной беседы с Фоксом Грай вернулся в камеру в полном отчаянии. Ничего не понимающий Рукк тщетно пытался утешить друга.

…Зеленая трава была необыкновенно мягкой, Грай бежал по ней босиком, ощущая невероятное наслаждение. Здесь, среди неведомой красоты, он был свободен от любых оков, страна мрака растворялась в Прошлом, к которому, как казалось юноше, никогда не будет возврата. «Ну зачем люди старательно, по крупинкам собирают богатство, расталкивая, предавая и продавая друг друга? Зачем хотят изменить завещанный нам Богом мир, подстроив его под себя? Живите, наслаждайтесь природой, погрузитесь в мир Красоты! И тогда даже самые богатые и удачливые поймут, что такое настоящее счастье и какими нищими они были, пока не познали его!»

Вдруг он ощутил легкое колебание эфира. Грай обернулся и увидел, что его догоняют серебряные шары; и вот они уже справа и слева от него. Что за чудо?! Шары сотканы из огромного множества серебряных нитей, и каждая создает свой особенный нежный звук. Звуки сливаются воедино, образуя божественную музыку Вселенной, самую прекрасную музыку, какую он когда-либо слышал.

Он пробежал еще немного, и перед ним вдруг раскинулось бескрайнее море, такое же голубое, как и небо. Совсем недалеко, среди мерно шелестящих волн, находился зеленый остров. Грай узнал его, и сердце замерло от восторга: «В детстве я был на этом самом острове. Да, да! Там и сейчас резвятся дети, звучит веселый смех…»

Он сложил рупором руки и закричал:

- Эй, возьмите меня к себе!

Но остров вдруг растаял, как и море, окружавшее его. Но теперь перед Граем открылось еще более удивительное чудо: Храм, украшенный сотнями тысяч жемчужин, сверкавшими, переливавшимися под лучами солнца. Вокруг Храма летали какие-то необыкновенные существа – маленькие, хрупкие, в светящихся хитонах, с бриллиантовыми диадемами на белокурых головках.

Потрясенный увиденной картиной Грай сделал шаг к Храму. Самым большим его желанием было слиться со Светом, озаряющим все необъятные просторы Вселенной. Он вдруг понял, что именно там торжество вечной жизни и вечного разума. Еще один шаг и еще…

Но тут подул резкий ветер, поднялась буря, которая подхватила Грая и понесла в другую от Храма сторону. Грай пробовал сопротивляться, однако бороться с этой новой силой не мог. Все заполонил густой туман, сквозь который не видно ни сияния Храма, ни необыкновенных существ в светящихся хитонах, ни красоты голубого неба.

Грай кричал: «Я не хочу! Не хочу!» Но его относило туда, где расстилалась и все более сгущала свои черные краски тьма, где царил ледяной холод.

Новый рывок! Силы Грая удесятеряются. Он готов сокрушить любую силу, пробить любую стену, чтобы вырваться. И, кажется, ему это удалось. Но что-то опутало его!.. Сеть! Сеть! Грай рвал ее, раздирая в кровь руки. Из черноты вылепился хохочущий Фокс. И чем дольше бился Грай, тем больше хохотал начальник тюрьмы…

Грай кричал и метался, пока его не разбудил Рукк. В камеру вбежал охранник:

- Что тут у вас происходит?

- Ничего. Просто моему другу приснился ужасный сон.

Грай ошарашено смотрел то на Рукка, то на охранника и только через некоторое время сообразил: то был лишь сон!..

НО КАК ВСЕ РЕАЛЬНО!

Охранник ушел, но Грай по-прежнему ощущал холод, а руки его болели от борьбы с сетью. Он поднялся, сел на кровати, Рукк молча наблюдал за ним. Грай думал, как сказать обо всем маленькому другу. Рукк сам пришел на помощь:

- Что-то случилось, Грай?

- Почему ты так решил?

- Чувствую…

Нельзя вечно прятаться за стеной неведения. Пора и Рукку взрослеть.

- Мы в ловушке, дружище, - тихо проговорил Грай. – На нас ловко набросили сети.

- Какие сети? – спросил Рукк, и голос его задрожал. – Думаешь, нас отсюда не выпустят?

Грай поднялся, несколько раз прошелся по камере, с тоской посмотрел на крохотное, закрытое решеткой окно, коротко бросил:

- Нет.

- Но почему, Грай?!.. Зачем мы им нужны? Что с нас взять, кроме кольца? А тюрьма и так переполнена.

- Ты не понял, почему? Какое счастье, что ты слишком молод и не знаешь всех этих мерзостей. Помнишь, что кричали уголовники, когда мы шли по коридору?

- Они оскорбляли нас, - насупился Рукк.

- А еще?

- Грозились…

- Еще, Рукк, еще?

- Они как-то странно смеялись.

- Вот именно, странно, - ответил Грай и опять подумал: «Хорошо, что он молод и наивен».

- Грай, - осторожно попросил Рукк. – Объясни…

- Ладно. Эта камера вроде бы особенная. Обращаются с нами хорошо. Даже вон пирожными угощали. Но, как бы это тебе лучше сказать?.. Короче, разговоры о скором освобождении, об обычных формальностях, связанных с утерей документов, с временным отсутствием подавшего жалобу человека – сплошное вранье. В тюрьме мы оказались из-за меня. Фокс сходит с ума, когда смотрит на меня, голос его хрипит, слюни текут. Так и хочется врезать по его гадкой роже!

- А почему он сходит по тебе с ума? – поразился Рукк. – Ты ведь не девушка.

(«Бедный наивный парень!»)

- Подожди-ка, - вдруг воскликнул Рукк. – Я вспомнил… У нас в деревне тоже был один такой. Ему почему-то нравились мальчики. Его потом били всей деревней, подожгли дом, и он сбежал. Отец и дядя называли его выродком.

- Они были правы, Рукк, эти люди выродки.

- Но нам-то что делать?

- Бежать отсюда!

- Как? Стены у тюрьмы толстые, кругом – охранники. У нас никакого оружия.

- Ты забыл про мой непальский нож.

- Нож? – прошептал Рукк. – А разве охранники его не?..

- Они меня не обыскивали. Они ведь точно знали, что мы не преступники. А нож при мне!

- Что ты сделаешь с ножом против ружей и штыков?

- Я возьму Фокса хитростью, - немного подумав, ответил Грай. – И тогда…

Глаза молодого человека засверкали сначала яростью, затем – такой уверенностью, что Рукк невольно воспрянул духом. Он верил своему старшему другу.

- Мы вырвемся отсюда! – повторил Грай.

Очередной разговор Грая с Фоксом как обычно начался вздохами, опущенными глазами и дежурной фразой:

- Человек, подавший нам жалобу, не сегодня-завтра вернется.

Грай откинул прядь волос с красивого белого лба, полностью обнажив правильные черты лица, глаза посмотрели на начальника тюрьмы с некоторой дерзостью. Фокс собирался что-то сказать, но не смог, язык отнялся от такой завораживающей красоты. Щеки покрылись багровыми пятнами. Грай внутренне усмехнулся.

- Вы же понимаете, он все равно появится… придет… - заплетающимся языком пролепетал Фокс.

- Ничего страшного, - пожал плечами Грай.

- Но ведь вы так волновались…

- Мы с моим приятелем подумали вот о чем: условия неплохие, кормят хорошо. Лучше уж здесь, чем слоняться вечно голодными по этим бесконечным дорогам.

- Вот как? – глаза Фокса сделались масляными, он расплылся в улыбке. – Может, желаете вина? У меня есть самое лучшее, любой сорт, любая марка. Все-таки я причинил вам столько неудобств.

- Очень хорошо, - Грай специально поднялся, чтобы рыжий начальник тюрьмы полюбовался его фигурой. Того чуть не хватил удар, он весь побагровел. А Грай только мысленно повторял: «Не спугнуть бы! Не спугнуть!»

- Вино вам принесут в камеру… - от волнения Фокс едва смог закончить фразу. Грай поднялся, вежливо поклонился, словно аудиенцию назначал он, а теперь давал понять, что она окончена.

«Пытка красотой» продолжалась уже несколько дней, Фокс полностью потерял аппетит, с подчиненными разговаривал сухо, в дела практически не вникал. Естественно, он перестал заниматься и «охотой на рынке». Он думал только о Грае, остальные мужчины вызывали в нем раздражение.

Фокс ловил себя на мысли, что впервые в жизни влюбился, что готов исполнить любое желание этого синеглазого мальчика (пусть только скажет!), готов простить любую шалость и дерзость, готов валяться у него в ногах за одну малюсенькую ответную ласку. Фокса неотступно преследовали картины их близости с Граем. Вот он целует своему мальчику его мускулистую грудку, потом – спинку, попку! А потом… Фокс взвизгивал от удовольствия, представляя, что будет ПОТОМ!

А Грай продолжал «атаку». Развалившись на стуле в кабинете начальника тюрьмы, он резко спросил:

- А почему вы вчера не вызывали меня на допрос?

Фокс начал оправдываться, как мальчишка:

- Вчера я не мог. Умер осужденный из четвертой камеры.

- Понятно. Значит, для меня у вас времени совсем не нашлось.

Фокс опустил голову и молитвенно сложил на груди руки:

- Работа… Я ее должен выполнять.

- А Грай вам совсем безразличен.

- Что вы?! – дерзкая надежда коснулась сердца Фокса.

- Нет, безразличен! Отправьте меня немедленно в камеру. И прикажите принести вина, того, что я пил в последний раз. А братишке моему – пирожных.

- Хорошо, хорошо.

- Этот ваш врун не объявился?

- Нет, - на мгновение подозрение прокралось в душу Фокса, однако Грай его быстро развеял:

- И отлично!

Грай поднялся:

- У меня к вам одна просьба.

- Говорите!

- Когда тот врун появится, придумайте, как его задержать. После всего пережитого здесь у вас настоящий рай. А теперь прощайте, нехороший.

- Грай! Грай! – вдруг страстно зашептал Фокс, совсем потеряв голову, - вы не можете быть мне безразличны. Потому что… потому что…

- Продолжайте!

- Потому что я люблю вас.

Грай сделал удивленное лицо, повернулся в профиль (пусть Фокс полюбуется!), кратко бросил:

- Это все громкие слова.

Фокс упал на колени, схватил руку Грая, обливаясь слезами, стал ее целовать:

- Я не сплю ночами, я потерял аппетит, слышишь, противный мальчишка! Я умираю без вас, мой рыцарь!

С трудом подавляя в себе отвращение, Грай слушал признания Фокса.

- …Слышите… Умираю!

- Встаньте и успокойтесь!

- Грай, я готов бросить к вашим ногам весь мир.

- Опять слова!

- Нет, не слова! Вы не знаете моих возможностей! Мое богатство! У меня есть шкатулка… Там золото, драгоценности. Скажите только «да», и мы уедем из этой проклятой, раздираемой войной страны. Все мое богатство станет вашим!

- Успокойтесь же! Сюда могут войти!

- Плевать!

- Я вам ПРИКАЗЫВАЮ встать! Да успокойтесь же, я вам верю!

- Я могу… надеяться?

- Возможно…

- Хотя бы маленькая надежда! Я исполню любое ваше желание. Приказывайте!

- Хорошо. Во-первых, скажите охраннику, чтобы не торчал постоянно напротив нашей камеры.

- Да, мой рыцарь, да!

- …И чтобы он не сопровождал меня к вам. Знаете, а ведь ключ от камеры может находиться у меня.

- Но это же нарушений инструкций, - заныл Фокс.

- При чем здесь инструкции?! – возмутился Грай. – Да, нам нравится у вас! Однако мы чувствуем себя пленниками. А я желаю быть не пленником, а вашим другом. Я прав?

- Прав! Прав!

- Даже больше, чем другом!

- О, Грай! Так я вам не безразличен?

- Какой же вы слепец, Фокс, раз ничего не поняли. Но… - он резким жестом остановил вновь припавшего к его руке начальника тюрьмы. – Мое сердце нужно завоевать.

- Я постараюсь… Я все исполню!

- Тогда отдайте мне ключ. Между нами должно быть полное доверие.

Фокс вздохнул и протянул ему ключ.


черный монах, банкир

ГЛАВА IV. ИСКУШЕНИЕ

С этого же дня Грай начал готовиться к решающей операции. Сначала он сказался больным и два дня пролежал в камере (Фокс был в отчаянии; несколько раз прибегал сам, присылал охранников узнать о здоровье синеглазого узника, постоянно спрашивал, не нужно ли пригласить доктора), а затем, когда наконец «поправился», предложил начальнику тюрьмы «встретиться, только попозднее».

- Сегодня в полночь и до утра? – робко промолвил Фокс.

- Неплохая идея. Только удалите охранников. Нам не нужны лишние глаза и уши. Пусть эта встреча останется нашей маленькой тайной.

- Безусловно, мой рыцарь!

Рукка Грай предупредил, чтобы тот готовился. Сегодня они совершат побег.

Огонь нетерпения сжигал Фокса. Бесчисленные эротические картины сменяли одна другую, он мысленно впивался губами в губы Грая, ощупывал каждый сантиметр его тела. «О, Грай! О, мой рыцарь! Я осыплю тебя золотом! Я никогда не расстанусь с тобой!..»

Время близилось к полночи. Фокс долго стоял перед зеркалом, зачесывал волосы на лысину, выдавливал вскочивший (как назло!) на носу прыщ. Он надел парадную форму и, осмотрев себя с головы до ног, остался (в общих чертах!) доволен.

Теперь вино, закуска… Рыцарю должно понравиться…

Грай не спеша шел по коридору. Он специально запаздывал, чтобы еще больше раззадорить Фокса. Он боялся лишь одного: как бы волнение не выдало его истинных намерений.

Кабинет начальника тюрьмы. Грай постучал, и Фокс предстал перед ним «во всем великолепии» ­­- напомаженный, в нарядном мундире.

- Прошу, мой рыцарь.

В очередной раз подавив отвращение, Грай улыбнулся, слегка небрежно кивнул начальнику тюрьмы. Тот судорожно подхватил Грая под руку:

- Пошли!

- Подождите, мой друг, не так быстро, - отстранился Грай.

- Конечно! Конечно! Вот сюда…

Фокс нажал на какую-то кнопку в стене, и открылась потайная дверь. Грай увидел голубую комнату, всю в зеркалах, в центре ее – стол, заставленный лучшими лакомствами, о каких можно лишь мечтать в это военное время. У стены – большая роскошная кровать и шкаф. Любопытство заставило Грая открыть его: тут полно женской одежды - от шуб до нижнего белья. На Грая напал смех, чтобы скрыть его, он сделал вид, что кашляет.

- Мой рыцарь нездоров? – вскричал Фокс. – Любые лекарства! Завтра же пришлю лучшего врача. И не спорьте!

- Нет, нет, это – остаточные явления. А у вас, как я вижу, обстановка, достойная королей. Я начинаю верить, что вы не обманывали, когда говорили, будто хотите увезти меня от этой войны. Хотя…

- Хотя червь сомнения остается, мой рыцарь, - лукаво улыбнулся Фокс. – Ничего, сейчас вы поверите окончательно!

Фокс подошел к маленькому столу рядом с кроватью, взял шкатулку:

- Это все мое! А теперь – и ваше!

Засверкали золотые и бриллиантовые россыпи; Грай, ранее равнодушный к подобным безделушкам, вдруг ощутил странное волнение. Драгоценности показались ему СЛИШКОМ КРАСИВЫМИ, и было их здесь СЛИШКОМ МНОГО. Пальцы Фокса так ловко играли ими, что и Граю захотелось пощупать каждую вещь, насладиться удивительной близостью с ней. С огромным трудом он заставил себя отвести от шкатулки глаза.

Но едва захлопнулась крышка, Грай забыл о золоте и драгоценностях. Оставались главный противник - Фокс и главная задача – выбраться из тюрьмы.

- К столу! К столу! – пригласил Фокс.

Они сели за стол, Грай, как бы между прочим, сказал:

- У вас здесь жарковато.

- Сейчас проветрим.

- Пожалуй, я лучше разденусь.

Грай снял рубашку, от восхищения у Фокса отвисла челюсть.

- А вы не желаете последовать моему примеру?

Фокс скинул парадный мундир, под ними была модная короткая комбинация и кружевные трусики.

- Прекрасно! – похвалил Грай.

Он старался казаться игривым, но едва сдерживался от вновь охватившего его волнения. На мгновение образ Фокса превратился в жирное чавкающее пятно.

- Попробуйте индейку, мой рыцарь. И вина… Обязательно вина. Это из моих личных запасов.

Отвратительное пятно кривлялось и вертелось. Желание поскорее покончить с подонком распирало Грая. Однако…

«Фокс – последняя мразь, но все-таки он человек. И я ДОЛЖЕН его убить?»

- Вы бледны, рыцарь. Вы так до конца и не поправились после болезни. Завтра же позовем доктора. Не спорьте!

«Если я сейчас не решусь, тогда… Тогда всему конец! Мы навсегда останемся пленниками тюрьмы».

- …Впрочем, я знаю, что вас вылечит. Вот этот коньяк.

«Давай! Давай! От твоей решимости зависит не только твоя жизнь, но и жизнь маленького друга Рукка».

- За вашу красоту, рыцарь!

«Ты не просто убиваешь! Ты караешь зло!»

Грай решил, что наступил самый подходящий момент для совершения его плана. Он поднялся, томно посмотрел на начальника тюрьмы, подошел к нему. Как можно ласковее провел рукой по лысеющей голове. Фокс закатил глаза и чуть не выронил бокал. Тогда Грай встал позади него и начал гладить толстую шею. От удовольствия начальник тюрьмы то ли застонал, то ли захрюкал.

«Пора!..»

Грай начал осторожно вытаскивать нож, однако рука его задрожала. Как это сложно - прикончить даже такого, как Фокс!

- Еще!.. – прохрипел начальник тюрьмы.

«Пора!» - повторил себе Грай, однако рука его была точно парализована. И в это самое время Фокс повернул голову. Он сразу увидел непальский нож и все понял…

Грай стремительно взмахнул ножом, вложив в удар всю свою мощь. Голова начальника тюрьмы упала на пол и покатилась. Фонтаны красной крови взмыли в воздух, перепачкав Грая.

…В течение некоторого времени он не мог прийти в себя. Он увидел, что тело Фокса по-прежнему дергается, словно он все еще жив. От подобного зрелища Грай почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он едва не потерял сознание.

Но наконец он полностью овладел собой. Теперь надо взять у Фокса ключ от кабинета. Грай запомнил, что начальник тюрьмы спрятал его во внутренний карман мундира.

Осторожно, стараясь не касаться больше мертвого тела, Грай вытащил мундир. Вот они, ключи! Теперь быстро уходить отсюда!

Случайно взгляд Грая упал на шкатулку. Перед ним замелькали золотые и бриллиантовые россыпи… И они теперь могут принадлежать ему…

Грай устыдился своих мыслей. Шкатулка наполнена не только блеском, но и кровью, слезами невинных людей.

Грай уже подбежал к двери кабинета и вдруг… услышал:

- …Грай!.. Грай Торредо!

Он в ужасе обернулся… В голубой комнате никого не было. Лишь обезглавленное тело Фокса «сидело» за столом. Но ведь покойники не могут говорить!

Грай решил, что это галлюцинация после только что пережитого им потрясения. Он коснулся дверной ручки и опять…

- Грай Торредо, ты бросаешь меня?

Грай в панике заметался по комнате. Ему даже показалось, будто у мертвой головы открылись глаза, и в улыбке скривился рот. Кто тут говорит?.. Кто?!!

Этот голос как будто бы звучал… из шкатулки. Грай потер себе виски, несколько раз повторил: «Безумие!»

- Ты бросаешь меня? – повторил голос.

Теперь Грай был почти уверен: неведомый собеседник разговаривает с ним ИЗ ШКАТУЛКИ. «И он просит не бросать ее, взять с собой!»

Крышка шкатулки поднялась, сверкание драгоценностей слепило глаза. Грай даже не сразу понял, что это ОН САМ ОТКРЫЛ ЕЕ.

- Я не могу тебя взять.

(Кому он отвечает? Шкатулке?)

- Почему, Грай?

- Ты – проклятый металл!

- Ха-ха-ха! Какой высокопарный штамп! Многие с удовольствием произносят его, но тут же набивают карманы. Лживый штамп, придуманный для таких простачков, как ты. Не попадайся на крючок.

- Молчи! – Грай заткнул уши, однако даже это не помогло заглушить таинственный голос.

- Твоя честность, Грай, умиляет. Ты по-прежнему хочешь слоняться по бесконечным дорогам, искать призрачный город Мечты?.. Его нет. Ни за горами, ни за лесами. Ты сам создашь его. Купишь со всеми потрохами.

- Нет! Прекрати!.. Пожалуйста…

- Богатство и счастье – два неразлучных спутника в нашем мире. Ты находишься рядом с ними. Неужели откажешься? Не будь дураком. Такой случай выпадает раз в жизни.

…Золотые и бриллиантовые россыпи, жемчуг и изумруды, кольца и ожерелья, серьги и браслеты. Целое состояние!

- Смелее, Торредо, все твои желания исполнятся.

«Правильно, не быть дураком! Столько времени я шел неизвестно куда. А тут богатство само плывет в руки!»

Грай погладил шкатулку, и тут точно знакомая тяжелая сеть опутала его. Однако он быстро отринул наваждение, несколько раз повторил себе: «Остановись! Этого делать нельзя! Это проклятое золото!»

- Ты еще вернешься, Торредо!

- Нет, не надейся! – ответил Грай и поспешил покинуть голубую комнату.

Из голубой комнаты он прошел в кабинет начальника тюрьмы, довольно быстро отыскал место, где хранились ключи от камер. Потом он выглянул в коридор. Здесь будто бы никого, шаги охранника замирали где-то вдалеке. «Они обходят верхний этаж, - сообразил Грай, - мне это на руку!»

Он крался по коридору, и пока ему везло. Охрана – наверху, заключенные спят. Так незаметно он добрался до шестой камеры, где находился знаменитый головорез по кличке Бык. Он-то и нужен Граю.

Торредо подошел к решетке, открыл камеру и тихонько крикнул в черноту:

- Эй, где Бык?

В ту же секунду что-то тяжелое ухнуло рядом. Перед Граем возник здоровенный рыжий детина:

- Кто там? Никак синеглазый? Надоел Фокс, и ты пришел поразвлечься со мной? Давай, малыш, я не против.

- Послушай, свинья! – Грай ножом рассек воздух. – Если еще раз скажешь подобное, я отсеку тебе голову, как только что отсек ее Фоксу.

- Да за такую дерзость, молокосос, тобой попользуется весь наш отсек…

Рецидивист заржал, но неожиданно прервался. Ему показалось, что глаза Грая горят в темноте таким страшным голубым огнем, что у Быка невольно мороз пробежал по коже.

- Наши отношения выясним после, - сказал Грай. – А пока вот тебе ключи, собирай самых крутых парней, перебьем охрану, сегодня ее должно быть меньше. По крайней мере, на нашем этаже.

- Это почему?

- Раз говорю, значит, знаю. Я уничтожу документы, и мы сожжем тюрьму. Как говорится: война все спишет.

- Отличная мысль! - согласился Бык и взял у Грая ключи.

Коридор по-прежнему был погружен в темноту. Почти сразу заключенные услышали звук шагов.

- Это охранник, он делает обход, - шепнул Бык.

Несколько человек слились со стеной и замерли… Охранник уже рядом. Грай тихонько толкнул рыжего головореза. Тот прыгнул на тюремщика, одной рукой зажал ему рот, другой – резко повернул голову. Хрустнули шейные позвонки.

- Готов! – кивнул Бык.

Они прошли еще некоторое расстояние и вдруг услышали:

- Рон, где ты? Чего молчишь?.. Проклятье, какая здесь темень!

- Возьмешь и этого на себя? – спросил Грай.

- Без проблем.

Но в это время охранник зажег лампу и сразу заметил крадущихся уголовников, увидел, что Бык готов кинуться на него. Охранник оказался проворным и тут же вскинул ружье. Бык понял, что не успеет…

Но тут охранник захрипел и повалился на пол, это пущенный Граем нож пронзил ему горло.

- Наши отношения выяснены, - сказал Бык. – Ты спас мне жизнь.

- Возьми у него ружье и погаси лампу, - ответил Грай.

Щелкнули замки, послышался скрип открывающихся камер. Заключенные вскакивали с нар и без раздумий присоединялись к Торредо и его друзьям. Пуля, так пуля! Но больше смерти надоели им вонь и теснота камер, издевательства начальства, карцеры, эпидемии, от которых здесь нет спасения.

Щелкали и щелкали замки, новые отряды заключенных выходили в коридор, готовые на любые самые решительные и отчаянные действия. Еще двое охранников подверглись внезапному нападению и были убиты на месте. Но один успел выстрелить и «разбудить» гвардейцев.

Теперь резкие звуки свистков и выстрелы слышались отовсюду, одни отряды палачей спешили на помощь другим. Заключенные знали: они будут стрелять без малейшего сожаления и жалости. Они усеют трупами пол каждого этажа, если надо, ворвутся в камеры и прикончат всех до единого. Страшное время диктует свои законы.

Грай открывал камеру за камерой. Огромная толпа отчаявшихся и одновременно обезумевших от неожиданной свободы людей бежала по коридорам, навстречу вооруженным гвардейцам. Первые падали от пуль, но за ними неслись другие, ослепленные еще большей яростью. У охранников вырывали ружья и прикладами разбивали головы. Беспорядочная стрельба теперь уже велась с двух сторон. «Армия» Грая все увеличивалась и увеличивалась, оттесняя охранников за пределы здания. Тут и завязалась последняя битва: вой, крики, стоны и обреченные на смерть люди, которых сбрасывали в окружающий тюрьму ров с водой. Несколько оставшихся в живых охранников разбежались, некогда неприступный бастион пал в течение небольшого промежутка времени.

- Опустите мост и освободите всех остальных, - скомандовал Грай. – Первыми пусть выходят подростки, женщины, раненые. А мы с Быком приведем в порядок кое-какие дела.

Вдвоем они проникли в кабинет начальника тюрьмы, открыли огромный сейф, вытащили папки с бесконечными делами и подожгли. Огонь заплясал, быстро набирая силу.

- А где все-таки Фокс? – спросил Бык.

- Обедает, - рассмеялся Грай. – Хочешь взглянуть?

Он открыл потайную дверь в голубую комнату. Обезглавленный Фокс сидел за столом перед тарелкой с едой, сжимая в руке вилку. Даже не знающий жалости, повидавший не одну смерть Бык от неожиданности отпрянул, пробормотав:

- Уходим! Скоро тут запылает все!

Огонь разливался по соседнему кабинету, пожирая не только бумаги, но и мебель, с большей и больше жадностью облизывал стены, пол, потолок, рассыпал повсюду смертоносные золотые искры.

…Золотые искры!.. Золотые искры!... Грай вдруг вспомнил о золотых россыпях шкатулки. Знакомый голос сказал ему:

- Бери меня! Хватай, пока не поздно!

Грай замешкался, остановился. Он вдруг подумал о бесконечной дороге, по которой ему опять предстоит идти с вечно пустым желудком.

- Чего застыл?! Бежим! – закричал Бык.

Все вокруг трещит и рушится!

- Грай Торредо, это твой последний шанс стать богатым и достойным человеком, - вновь заманчиво прозвенел голос из шкатулки.

- Очумел?! – Бык схватил его за руку.

- Ты беги, а я сейчас.

- Как знаешь! – рыжий рецидивист исчез в дыму и пламени.

Пламя уже ворвалось в голубую комнату!.. От недостатка кислорода у Грая подкашивались ноги, кружилась голова.

- Либо успех, либо – вечное прозябание, Грай…

Он не помнил, как подскочил к шкатулке, как схватил ее! Он бежал сквозь пламя, и ему вдруг послышались сначала хохот, потом плач. Но все это длилось лишь мгновение и не могло не быть наваждением. Живые давно отсюда ушли, а мертвецы ни смеяться, ни плакать не могут.

Пылающая тюрьма осталась далеко позади, Грай и Рукк вновь шли по темной дороге, освещаемой лишь сияющими в небе звездочками. Счастливый Рукк смеялся, точно ребенок: нет больше камеры с ее решеткой, страшного Фокса и его охранников. Они свободные! Пусть нищие, голодные, но свободные. Он вдыхал пьянящий воздух, а когда сорвал с дерева яблоко, оно показалось ему лучшим лакомством на свете, после него он никогда бы не смог прикоснуться ко всем «деликатесам», которыми их потчевали в камере. Рукк так гордился Граем, ЕГО ДРУГОМ ГРАЕМ, и без конца повторял:

- У нас все будет хорошо! Вот увидишь!

Если бы он сейчас мог прочитать мысли самого Грая!

А Торредо, у которого в рюкзаке за спиной лежала шкатулка Фокса, все больше раздражался:

- Чему этот дурак все время радуется? Как он мне надоел!

Грай менялся на глазах; это был уже не тот юноша, что делился с незнакомым мальчишкой последним куском хлеба, а на утро, не раздумывая, закладывал единственное богатство – фамильный перстень. На события прежней жизни он смотрел уже под другим углом зрения. «Мне часто повторяли, что я из знатного, но обедневшего рода. Что, мол, мои предки пуще глаза дорожили честью. Честность, уважение, достоинство – какие устаревшие понятия. Помню, как в детстве отец показал мне роскошный дом одного чиновника: «Запомни, сын, здесь живет негодяй и взяточник. Никогда не поступай, как он!» Потом я увидел этого чиновника в золоченой карете, запряженной четверкой вороных коней. Он устраивал великолепные праздники, какие мне не снились и во сне. Один обед ему стоил столько, сколько моя семья не зарабатывала за год.

А дом родителей, что разрушила война… Почему я так часто вспоминаю его? Жалкий, убогий домишко. Разве такого я достоин?»

Грая распирало желание прорвать порочный круг нищеты. Неважно, каким образом, но прорвать! Одновременно в нем возрастала уверенность, что скоро, очень скоро он это сделает. У него есть шкатулка с драгоценностями!

Он вновь бросил взгляд на радостного Рукка: «Что может быть у меня общего с этим деревенским парнем? Может, послать его куда подальше? Или сделать слугой? Да, пусть прислуживает».

Вскоре и Рукк заметил, что с Граем что-то происходит. Но, когда он спросил, Грай резко его оборвал. Теперь уже он не был ему другом.

Они продолжали идти по темной дороге, и вдруг впереди показалась огромная черная птица. Стервятник!

- Смотри, Грай! – испуганно воскликнул Рукк.

Птица, однако, не думала нападать на них, лишь кружила и издавала оглушительный, торжествующий крик.


ГЛАВА V. ПЕРВОЕ УТРО В ПОМЕСТЬЕ

Крик перешел в звон, который терзал и терзал Антония. Открыв глаза, он некоторое время никак не мог понять, что происходит.

«Где я? И кто так усиленно трезвонит?»

Он увидел, что сидит за письменным столом в красном кабинете. В окно активно пробивался солнечный свет. А звонок?.. Это наверняка слуги. Вчера они покинули дом, поскольку боятся здесь ночевать.

Звонки не прекращались, вслед за ними послышались крики:

- Господин Антоний!

Антоний быстро поднялся и направился к входной двери. Он шел и размышлял: «Почему я не в постели, а в красном кабинете?»

И тут он вспомнил все! Но ведь это… невозможно!

У входа стояли Иван Малкович и нескольких слуг. Управляющий поклонился:

- Мы вас не разбудили, господин Антоний?

- Честно?.. Разбудили.

- Простите, но мы договаривались вчера, что придем именно в это время…

- Вы правильно поступили, Малкович. Мне давно пора вставать.

- С сегодняшнего дня кто-то из слуг обязательно будет ночевать в доме. Если вы, конечно, пожелаете… Больше одного вас тут не оставят.

- Одного? – Антоний подумал об Агнет, о страшной черной птице и говорящих портретах. Малкович, который, естественно, был не в курсе ночных приключений хозяина, продолжал:

- Я сейчас распоряжусь насчет завтрака.

Слово «одного» не выходило из головы Антония. Агнет… Она должна быть здесь, в доме?!

Антоний прошел по всем этажам, заглядывая в каждую комнату и не обращая внимания на недоуменные взгляды Малковича и слуг. В своей спальне он обнаружил прибирающую комнату шуструю Руню.

Антоний подошел к окну. Утопавшее в зелени поместье, прячущийся за ним вековой лес казались самым тихим местом на свете. Какая взывающая о помощи девушка?! Какая птица?!

Бред!

«А если все-таки?..»

- Бред! – повторил Антоний вслух.

- Что вы сказали, хозяин? – удивилась Руня.

- Мне привиделся странный сон. Будто под окнами летает огромная птица и пытается проникнуть в мой дом…

Он не закончил, потому что графин, который держала Руня, вдруг выпал из ее рук и разбился.

- Ой, что я наделала!

- Ничего, ничего, - успокаивал ее Антоний.

- Хозяин, я случайно. Просто…

Он увидел страх в ее глазах. Он видел его еще вчера, когда она прислуживала за столом.

- Руня?..

- Да, господин?

- Ты чего-то или кого-то боишься!

- Нет…

- Скажи, кто тебя обидел?

- Никто…

- Ты должна быть честной со мной.

- Я всегда честная… Мне пора на кухню.

- Хорошо.

Руня коснулась ручки двери и вдруг остановилась:

- Господин Антоний, - тихо произнесла служанка. – Насчет той птицы… Она существует. Существует!..

Руня не закончила и выбежала из комнаты. У Антония продолжало звучать в голове:

«Она существует. Существует!..»

Или он и все остальные сошли с ума, или тут происходит что-то странное, необъяснимое.

Антоний вновь подумал об Агнет. Она должна знать многое. «Она действительно была у меня этой ночью?»

Он набрал номер ее сотового. Женский голос ответил: «Абонент временно не доступен…» Тогда он позвонил в контору. Секретарь сообщила, что госпожа Агнет Марви несколько дней будет отсутствовать. На настойчивые расспросы Антония добавила: «У нее какие-то семейные проблемы».

Семейные проблемы!.. Итак, где же ему искать Агнет?

После завтрака Антоний предложил Малковичу обсудить дела поместья.

- Сделаем это в красном кабинете, - сказал Антоний. – Пусть отныне он будет и моим кабинетом.

Управляющий подробно рассказал о проблемах поместья. Некоторые вещи Антоний уже знал от старого Попилиса, а потом от Агнет. Но многое он услышал впервые.

- За последний год, господин Антоний, мы потеряли десять лучших работников: в том числе прекрасного садовника Пирса. Его уникальные розы приносили нам неплохой доход.

- А что с ним?

- Уехал то ли в Литту, то ли в Риджер, то ли в какой-то другой город.

- Его не устраивала оплата?

- Дело не в этом. Я уже говорил о той атмосфере, что сложилась у нас в последнее время…

- А вы, Малкович, что думаете обо всем этом?

Управляющий удивленно посмотрел на Антония:

- Я?

- У вас случилось несколько странных (как все говорят!) смертей. Во-первых, лесничий… Кажется, его звали Том?

- Том Линд.

- Он ведь утонул в болоте?

И вновь в глазах управляющего – удивление. Антоний упредил его вопрос:

- Слухи распространяются быстро.

- Да, он погиб именно так.

- В чем «загадочность» его смерти?

Старик Фома уже рассказывал эту историю, но теперь Антоний хотел услышать ее от Малковича.

- Видите ли… Том работал лесничим лет тридцать, знал каждую тропинку в лесу, каждое дерево, каждый куст. Он бы никогда не свернул в те места, где находятся болота. Он и сам многих предупреждал быть осторожней.

- Но почему-то он свернул туда?

- Болтают разное. Но верить всякой чепухе…

- Расскажите, Малкович, я настаиваю.

- Только со слов его родных… Якобы Том говорил им о том, что в нашем лесу летает необычная птица - огромная, черная. Будто бы он ее видел как раз в районе болот. Том очень хотел ее выследить.

«Опять эта птица!»

- А что случилось с женой священника? Что толкнуло ее на один из тягчайших грехов – самоубийство?

- Всех подробностей я не знаю, но буквально за месяц до трагической гибели ее осматривал врач-психиатр. Ее мучили кошмары.

- Они случайно не связаны с птицей?

Управляющий заколебался с ответом.

- Малкович, мне нужна правда.

- Да, ей тоже везде виделась та проклятая птица.

Антоний поднялся, прошелся по кабинету, на всякий случай посмотрел в окно, он вдруг подумал, что… птица недалеко, что она следит за ним.

- У вас был еще какой-то охотник, который случайно нажал на курок…

Губы Малковича задрожали, он опустил голову:

- Это мой двоюродный брат, господин Антоний. Нелепость, ужасная нелепость…

- Простите… А он вам не рассказывал про птицу?..

- Нет.

«Лжет! - решил про себя Антоний. – Только почему?»

- Малкович, вы меня обманываете.

- Господин Антоний…

- Я хочу понять причину подобного вашего поведения.

- Дело в том… - замялся управляющий.

- Говорите же!

- Я боюсь, что вы решите продать поместье. И я тогда лишусь работы.

- Даю вам слово: я не собираюсь продавать имение. Я лишь хочу во всем разобраться. Что вам говорил брат?

- Будто бы он тоже видел эту птицу в нашем лесу и… собирался устроить на нее охоту.

- Вы сообщили об этом в полицию?

- Да.

- И каковы ее выводы?

- Несчастный случай. Как и с Томом, и с женой священника.

Антоний некоторое время молчал, обдумывая следующий вопрос.

- А ваше мнение: существует таинственная птица?

- Я ее не видел. Мне кажется, что слухи рождают слухи. Люди болтают разное. Иногда несут ну такой вздор! Кто-то у нас в селении якобы видел своих умерших родственников… Чушь! Но, главное, люди постоянно пугают друг друга: то каким-то Черным Монахом, то птицей. Одни говорят: она похожа на грифа, другие – на орла…

- А если птица - не вымысел? Ведь существуют разные загадочные истории и о чудовище из озера Лох-Несс, и о бермудском треугольнике, и о других удивительных вещах. Многие из них имеют под собой реальную почву.

- Птица, приносящая несчастье, - управляющий с сомнением покачал головой. Он оказался на редкость «стойким материалистом»!

- Я вас также хотел спросить про черную башню, - сказал Антоний.

- Еще одно место, с которым связаны нелепые вымыслы! На самом деле – там обычное, полуразрушенное, почерневшее от старости здание; оно находится в Сорном Лесу.

- В Сорном Лесу?

- Это дикий участок нашего леса. Там почему-то нет ни ягод, ни грибов; земля плохая, одни лишь кустарники, трава, чертополох. И деревья какие-то уродливые. Все заросло, даже нормальной тропинки не найдешь. Около Сорного Леса много болот, как раз в одном из них и утонул лесничий Том.

- А черная башня? – нетерпеливо повторил Антоний. – Что за вымыслы связаны с ней?

- Вообще-то на ее месте давным-давно был склеп.

- Чей склеп? – сразу поинтересовался Антоний.

Управляющий развел руками:

- Не знаю.

- Продолжайте.

- Так вот, господин Антоний, сплетники утверждают, будто та башня и есть обитель Черного Монаха.

Малкович прервался, вызвав раздражение Антония («Каждое слово приходится вытаскивать клещами!»)

- Откуда такое предположение?

черный монах

И снова в ответ – выражающие недовольство фразы о нелепых суевериях местных жителей. Либо Малкович действительно ни во что подобное не верил, либо… что-то скрывал?

Дальнейший разговор с управляющим на эти темы пока не имел смысла.

- Вот тут, господин Антоний, все отчеты о состоянии дел в поместье, – Малкович протянул большую черную папку.

- Вы ведь мне уже все подробно рассказали.

Брови управляющего удивленно взметнулись вверх:

- Разве вам не интересны мои записи?

- Интересны. – Антоний понял, что попал впросак. Управляющий не должен знать, сколь несведущ владелец поместья в хозяйственных делах.

- Обратите внимание вот на эти показатели… - Теперь Малкович говорил много. Казалось, он был рад уйти от неприятных для него разговоров о таинственных убийствах, Черном Монахе, птице.

- Я встречал все это раньше в отчетах поверенного в моих делах.

- Безусловно, - ответил управляющий. - Я постоянно передавал все данные покойному господину Попилису. Царство ему Небесное!

- Жаль старика, - вздохнул Антоний. – Чудесный был человек.

- Таких нынче не встретишь!

- Сейчас фирма предложила мне другого поверенного – Агнет Марви.

- Да, да.

- Вы с ней знакомы?

- Нет. Только несколько раз разговаривали по телефону.

- Ваше мнение о ней?

- Судя по всему, женщина деловая. Я послал ей свой план перестройки наших ферм. Вот здесь, на пятой странице мои предложения.

- Хорошо, Малкович, постараюсь разобраться. И еще: остались какие-нибудь записки моей матери, родственников, предков? Я тут уже кое-что нашел в ящике стола…

- Господин Антоний, все письма, документы – в полной сохранности. Ваша матушка Таис спрятала их в специальном сейфе. Почему какая-то их часть оказалась здесь?.. Возможно, госпожа Таис брала их, перечитывала?.. Если желаете, пройдемте со мной к сейфу. Или я вам все принесу сюда?

- Спасибо, Малкович.

…Антоний пробежал глазами экономические выкладки своего управляющего и отложил папку. Гораздо больше его интересовали материалы семьи. Что же хранила его мать?

Многие листы пожелтели от времени, часто это были какие-то обрывки, так что полный текст прочитать невозможно. Вот письма, написанные явно мужской рукой со словами, ранившими, как удар кинжала. А вот женское письмо с просьбой об отсрочке платежа, некоторые строчки разъедены водой…скорее, политы слезами! Некоторые бумаги зашифрованы так, что невозможно даже понять, о чем идет речь… Что там дальше? Расписка на полученную крупную сумму, опять расписка… Сколько же этих расписок!.. Вырезка из газеты: в заметке речь шла об убитой около монастыря молодой женщине… И снова письмо! О, да тут Властелины обвиняются в крупном мошенничестве.

Значит, все эти документы касаются рода Властелинов?

Антоний настолько удивился, что не сразу обратил внимание на Малковича, который опять появился в кабинете:

- От меня еще что-то требуется?

- Нет, благодарю… Один вопрос: почему моя мать привезла столько материалов, связанных с жизнью Властелинов?

- Тут некоторое время перед самой своей смертью жил ваш дед – Ниэгро. Последний, кто носил фамилию Властелин. Может, когда она перевезла его сюда больного, разбитого, то заодно захватила и его «наследство» - эти старые документы? Как реликвию?..

- Возможно, - пробормотал Антоний.

Управляющий ушел, а Антоний продолжал копаться в ворохе старых бумаг. Снова расписки, слезные письма об отсрочке выплаты долга, угрозы. Как сложно разобраться! Истории людей, их проблемы, страсти превратились в поросшую годами пыль. А ведь в свое время этим людям наверняка казалось, что на их бедах или радостях замкнулся весь мир.

А это что?.. Старый фолиант в кожаном переплете. Антоний открыл его и уже на первой странице прочел:

«ИСТОРИЯ РОДА ВЛАСТЕЛИНОВ».

Подготовил г-н Л. М.

Вот это да!.. Но, к сожалению, радость его была недолгой. Уцелело всего несколько страниц. «Что ж, - решил Антоний, - ознакомимся с тем, что осталось».

Он сразу понял, что речь идет об основателе рода Властелинов Грае Торредо. Он помнил, как «расстался» со своим предком на большой темной дороге. И вот теперь он с ним «встретился» вновь.

«Господин Грай Торредо и его слуга Рукк пришли в небольшой, утопающий в зелени городок Монхем, у границ которого остановилась бушевавшая тогда война. Господин Торредо был рисковым и решительным человеком. Видимо, в дороге ему удалось выменять кое-какие ценности, продав которые, он приобрел себе большой особняк. Он быстро завел знакомства с нужными людьми и пустил деньги в оборот. У него оказалась удивительная деловая хватка, деньги закрутились, принося ему солидные проценты. Богатство явно благоволило господину Граю Торредо, впрочем, деньги всегда благоволят смелым, отважным, рисковым людям.

Богатство принесло господину Граю Торредо власть, его слово стало решающим во многих вопросах жизни Монхема, его уважали, с ними считались влиятельные отцы города. Многие удивлялись такому опыту и знанию жизни у совсем молодого человека. Враги ждали, что он оступиться, однако господин Грай Торредо поднимался выше и выше: он открывал банки, скупал недвижимость. Из Монхема он переехал в огромный Ария-Салем, где возникла целая империя Грая Торредо.

Однажды во время разговора кто-то полушутя, полусерьезно назвал его Властелином. Потом его стали так называть чаще и чаще. Дошло до того, что «Властелин» прибавили к «Торредо». Получилось Торредо-Властелин. Со временем фамилия «Торредо» забылась, уступив место более звучной и солидной - Властелин.

Красавца и богача Грая Властелина всегда окружали обольстительные женщины, но женился он на самой богатой и красивой – Греете фон Зепп, баронессе, дочери одного из наиболее влиятельных аристократических родов Европы. У молодой пары родился сын, удивительно похожий на отца. Впоследствии сын удачно продолжил начатое отцом дело. Но, чтобы вести разговор о сыне Грая, отметим удивительную вещь: в семействе Властелинов всегда рождались мальчики, рождались в единственном числе. И каждый новый Властелин как две капли воды походил на своего отца.

Итак, сына Грая, второго Властелина звали…»

На этом рукопись обрывается.

Антоний, который по мановению неведомых сил увидел истинную историю Грая, мог лишь представить, что в действительности скрывается за этими скупыми хвалебными строчками. Как Грай ломает бывшего маленького друга Рукка, и тот покорно принимает новую роль слуги, как «работают» деньги Фокса, помогая вести дела, самым беспощадным и жестоким образом, как Грай давит конкурентов, не оставляя им ни одного шанса выжить и, не испытывая при этом ни малейшего угрызения совести. Как традиционные понятия о добре и зле растворяются в душе первого Властелина, точно крохотная капля в потоке ливня.

«У него родился сын, как две капли воды похожий на отца, такое бывает, но… У Властелинов рождались ТОЛЬКО МАЛЬЧИКИ и все КАК ДВЕ КАПЛИ ВОДЫ ПОХОЖИЕ НА СВОИХ ОТЦОВ. Причем после рождения наследника детей больше не было. Почему?!

Единственное исключение – моя мать Таис. Правда, и у нее – ни брата, ни сестры; она тоже - копия отца, моего деда Ниэгро, однако, начиная с нее, в роду Властелинов впервые родилась девочка».

Антоний вновь перечитал сохранившиеся скупые строчки истории рода, написанные неким господином Л. М. «…Его уважали! И все без исключения удивлялись такому опыту и знанию жизни у совсем молодого человека…» Есть ли в этом заказном материале хотя бы доля правды?

В голове Антония как будто зазвучал знакомый голос Агнет: «У любого представителя рода Властелинов были свои тайны, узнав о которых многие бы отшатнулись от членов могущественной династии и никогда не подали бы им руки. Однако пороки в их семействе тщательно скрывались от чужих глаз».

- Агнет, где ты?!

В тишине комнаты она повторила то, что однажды он уже слышал: «Я лишь помогу тебе сделать первый шаг, чтобы во всем РАЗОБРАТЬСЯ. Но дальше ты сам пойдешь, Антоний. Ты должен не только РАЗОБРАТЬСЯ, но и ПРИНЯТЬ верное решение».

Антонию упорно казалось, что между родом Властелинов и таинственными событиями на Голубом Озере есть некая взаимосвязь. Как найти ее?

Антоний погрузился в Интернет, пытаясь выловить хоть какие-то данные о семействе Властелинов. Но «откопать» удалось все те же несколько знакомых сухих строчек. Первым, кто назвал себя Властелином, был Грай Торредо, заложивший двести лет назад основы могущественной финансовой империи. Его сыновья продолжили дело, организовав сеть банков, страховых компаний, игорных заведений. Далее перечислялись имена сына, внука, правнука Грая – Ортеги, Роберта, Даниэля и так далее, и вклад каждого в развитие империи Властелинов. Обрывается династия на Ниэгро Властелине, которому сначала необычайно везло в делах, но потом начался один крах за другим, точно некое проклятье висело именно над этим человеком. Сначала разорились несколько его казино, затем рухнули филиалы компании, упали в цене акции основных структур. Все попытки спасти империю успехом не увенчались. Умер Ниэгро в безвестности и уединении на вилле своей дочери. Исходя из протокола полиции, с его смертью связана какая-то темная история.

«Темная история?.. - Антоний ощутил, как по телу пробежал озноб. - Но что за история? Убийство? Несчастный случай?»

К сожалению, больше ничего в Интернете о смерти Ниэгро он не нашел.

В раздумьях Антоний покинул кабинет. Он увидел озабоченного Малковича, отдававшего распоряжения слугам. Управляющий тут же подошел к Антонию:

- И что вы думаете, господин Антоний?

- Слишком много всего непонятного, Малкович.

- Почему? По-моему, яснее ясного. Перестроив таким образом фермы…

- Я не о том!.. Вы ведь знали Ниэгро Властелина?

- Когда госпожа Таис привезла его, я уже работал в поместье.

- Что он был за человек?

Управляющий дал понять, что не в его правилах обсуждать хозяев нынешних или бывших.

- Малкович, мне НУЖНА ваша помощь! – серьезно сказал Антоний.

- Господин Ниэгро был болен.

- Чем?

- Простите, я ведь не врач.

- Почему он умер?

- Все мы смертны, господин Антоний. Ваш дедушка был уже стар.

- Он не был очень старым.

Малкович развел руками:

- Умирают и молодые.

- С его смертью связана какая-то темная история.

Управляющий вдруг с облегчением выдохнул:

- В это время меня в поместье не было. Госпожа Таис, царство ей небесное, отправила меня учиться на экономические курсы, благодаря ее заботам я получил диплом. С отличием, господин Антоний.

- Хорошо, хорошо. Вернемся к Ниэгро.

- Так ведь я же говорю: меня тут было и каких-либо подробностей не знаю.

«Ничего не знаю! Ничего не видел!» - раздраженно подумал Антоний. Однако сдаваться не собирался.

- Были свидетели его смерти? Слуги, например? Может, кто-нибудь из них еще работает в поместье?

Малкович немного подумал и ответил:

- Это случилось очень давно. Дай Бог памяти… восемнадцать лет назад! Сейчас здесь все работники новые. Кроме меня, конечно… Я помню, что при господине Ниэгро постоянно находились медсестра и два санитара.

- Где мне найти их?

- Не знаю, - произнес Малкович свою традиционную фразу. – Госпожа Таис привезла их из города.

- Их имена? Фамилии?

- Мы мало общались. Медсестру, по-моему, звали Роксана, санитаров – Петер и… Нет, не вспомню второго.

- Не густо! - пробормотал Антоний. – А полиция?!.. Она проводила расследование?

- Да. Но закрыла его после того, как допросила вашу матушку, которая и являлась главным свидетелем.

- К сожалению, мама уже ничего рассказать не сможет.

- Жалко госпожу Таис. Умереть совсем молодой…

- А кто вел то дело? – перебил Антоний.

- Капитан Пабло Пруэль. Тогда он был еще в чине лейтенанта.

- С ним можно связаться.

- Это несложно! Он живет недалеко от Голубого Озера, в начале деревни. Большой серый дом. Двадцать минут ходьбы, и вы у него.

- Он, наверное, на работе?

- Пруэль пять лет на пенсии. Я могу тотчас позвонить ему и договориться о встрече.

- Очень хорошо.

Малкович позвонил Пруэлю и попросил его переговорить с Антонием.

- Если вы не против, Пабло готов встретиться прямо сейчас. Он ждет вас.

Антоний вышел за пределы поместья. День сменял утро; природа напоминала восхитительную красавицу, только что перешагнувшую порог юности, но сохранившую в душе всю свойственную этому периоду человеческой жизни чистоту и наивность. Воздух был прозрачен, как горный хрусталь, зелень деревьев и кустарников, переливавшаяся под лучами солнца, казалась изумрудной. Проселочная дорога вывела Антония к Голубому Озеру. Справа виднелись дома, там начиналось большое селение. А вот и серое здание, о котором говорил Малкович.


черный монах, башня.jpg

ГЛАВА VI. ЧЕРНАЯ БАШНЯ

Толстый, лысый человек лет пятидесяти пяти возился в огороде. Увидев Антония, махнул ему рукой:

- Вы новый владелец поместья?

- Да.

- Господин Антоний Гриневский?

- Да, да.

- А я – Пабло Пруэль. Приятно познакомиться.

Его рука напоминала огромную клешню, поглотившую руку Антония. Глаза сурово поблескивали из-под мохнатых бровей, говорил, точно чеканил шаг:

- Вы так похожи на мать. Нет, вы просто ее копия. Чудесная была женщина. Ну, да… Проходите в дом. Вот и моя супруга Лиза.

Жена Пруэля не уступала в габаритах мужу, только взгляд у нее был иной: мягкий и ласковый.

- К столу! К столу! – пригласила Лиза.

- Благодарю, но я только что позавтракал, - сказал Антоний.

- Будем считать, что это легкая разминка перед вашим будущим обедом, - Пабло явно не терпел, когда ему в чем-нибудь возражали.

«Разминку», однако, легкой никак нельзя было назвать. Один только приготовленный Лизой пирог занимал полстола, да еще стояла большущая бутылка виноградного вина. Антоний ожидал, что знакомство начнется с «общих» фраз о красоте Голубого Озера и его окрестностей, о нравах местных жителей. Однако Пруэль сразу напрямик спросил:

- Что привело вас ко мне?

- Во-первых, история, которая произошла здесь восемнадцать лет назад.

- Поясните, молодой человек!

- Говорят о странной смерти моего деда Ниэгро Властелина.

- Помню, - нахмурился Пруэль. – Неприятная история!

- Мне важно знать кое-какие детали…

- Да, это случилось ровно восемнадцать лет назад, - рявкнул Пруэль, видимо, ударившись в воспоминания и не обращая внимания на собеседника. Антоний деликатно напомнил о себе:

- Поскольку Малкович многого не знает…

- Точно, он никогда ничего не знает! – расхохотался Пруэль. – Живет, как премудрый пескарь. Главное, чтобы не обиделось начальство и его ненароком не тронули.

- Вернемся к смерти моего деда.

- Ужасно! Трагедия несчастной молодой женщины, потерявшей отца. Ваша мать потом долго стояла у меня перед глазами.

- Как же она плакала, как страдала, несчастная, - осторожно вставила Лиза. – Для нашего спокойного тогда места это было таким потрясением.

Наступила тишина - это Пабло и Лиза опять окунулись в воспоминания. Антоний не выдержал:

- Так что с ним стряслось?

- Я же вам говорю, молодой человек: неприятная история. Темная! Официальная версия – самоубийство. Ее подтвердили и врачи, и патологоанатомы.

- Самоубийство? – Антоний ощутил озноб. Не очень приятно осознавать, что в твоем роду были самоубийцы.

- …Но… может быть, и нет.

- Странно!

- Что же тут странного?

- Вы говорите обтекаемо, хотя вели дело…

Мохнатые брови бывшего полицейского взметнулись вверх:

- Вел дело?! Кто вам сказал подобную глупость?!

- Малкович.

- Старый пень все перепутал. Дело вел мой начальник Роуч. А меня, Пабло Пруэля, уже тогда лучшего полицейского на всю округу, отстранили от него, направили расследовать какую-то мелкую кражу. Я возмущался, писал рапорт. Да все бесполезно, - Пруэль махнул рукой.

- А почему вы считаете, что там могло быть и не самоубийство?

- Я ничего не считаю. Еще раз говорю: я в расследовании не участвовал. Чужие выводы меня интересуют постольку поскольку. Я один стою всего полицейского управления. Знаете, почему мне не дали дело Ниэгро Властелина?

- ?!!

- Элементарная зависть к Пабло! Я прав, Лиза?

- Прав, - грустно вздохнула она.

- Я вам расскажу, как однажды я выследил шайку, ограбившую ювелирный магазин.

«Ой, нет! Только не это!» - в ужасе подумал Антоний, представляя, насколько затянется рассказ Пруэля.

- …Так вот, у тех ребят была наводчица – продавщица в магазине. А вышел я на нее следующим образом…

- Господин Пруэль, давайте вернемся к моему деду.

Подобная бесцеремонность гостя и его нежелание послушать «замечательный рассказ», видимо, обидели Пабло, он надулся, засопел. Потом недовольно бросил:

- Дело вел Роуч. У него и спросите.

- Как мне найти его?

- Никак. Он умер.

- Господин Пруэль…

- Возьмите отчеты в полицейском управлении.

«Придется так и сделать!» - подумал Антоний.

Атмосфера за столом сделалась несколько напряженной. Опытная хозяйка Лиза попыталась разрядить ее.

- Угощайтесь, а то вы что-то вы плохо едите. Как скажет мой муж: «разминка» перед обедом необходима. И попробуйте вина.

- Вина! – сразу оживился Пабло, позабыв обиду. – Вина и еще раз вина! Собственного приготовления. Такого не найдете во всей округе. Да что там, в целой стране! Лиза, не смотри на меня так! Мое вино действительно лучшее!

Лиза, видимо, хотела что-то сказать, но, посмотрев на бравого командира-мужа, не решилась. Антоний понял, что разговор о прошлом «закрыт», лучше его не возобновлять. Но есть и тревожное настоящее!

- Господин Пруэль, а что вы думаете о последних событиях в Районе Голубого Озера?

- Событий у нас происходит много.

- Я имею в виду несколько таинственных смертей.

Пабло пропустил стаканчик и посмотрел на Антония, точно учитель на нашкодившего ученика, назидательно произнес:

- Ничего у них не выйдет.

- У кого?

- У следствия, полицейских. Они отправили меня на пенсию, думали, обойдутся без Пабло! Вот и пусть крутятся, ищут, анализируют. А если бы пригласили меня, вердикт был бы точен, как у Эркюля Пуаро. А так… - он махнул рукой, - приезжали следователи из города и…

- И?!

- И полная фигня! Старик Пруэль даст фору им всем.

- И еще: у вас все говорят о какой-то огромной птице, о Черном Монахе?..

- Пусть поручат мне это дело, я поймаю им и птицу, и Монаха.

Антоний нашел предлог, чтобы распрощаться, и поспешил покинуть дом самоуверенного толстяка.

Он опять подошел к Озеру. При свете дня оно блистало еще большей красотой, лучи так удивительно преломлялись в воде, что казалось, будто кто-то усеял огромную голубую поверхность бесчисленным количеством жемчужин. Разве можно допустить, чтобы когда-нибудь запустели эти места и погибла эдакая красота!

Антоний вдруг подумал, что Голубое Озеро знает многие и многие тайны. Если бы оно могло рассказать, поделиться хотя бы маленькой толикой информации…

Если бы…

Антонию упорно казалось, что между днем сегодняшним и Прошлым, между самоубийством (действительно самоубийством?) Ниэгро и нынешними трагическими смертями существует какая-то связь. Почему он так решил?.. Объяснения этому нет. Но была удивительная, не поддающаяся законам логики, уверенность.

Маленькие птахи порхали рядом, одна из них уже готова опуститься Антонию на плечо, в ее звонкой песенке: «Фю-ить! фю-ить!» - вдруг послышалось: «Узнай, Антоний, и сделай это…» Антонию захотелось закричать: «Что я должен узнать? Что должен сделать?» Но птичка вспорхнула и исчезла среди дивной красоты зеленого леса.

- Куда же ты? – улыбнулся Антоний, и тут его лицо омрачилось: он вспомнил о другой птице…

Он увидел служанку Руню, как всегда спешащую. Антоний уже понял, что жители района Голубого Озера разделились на тех, кто верит в птицу, в Черного Монаха, и скептиков, типа Малковича. У Антония мелькнула мысль…

- Руня! – крикнул он.

Девушка остановилась и, переводя дыхание от бега, спросила:

- Да, господин Антоний?

- У меня к тебе будет одна просьба: поболтай со мной немного.

- Ой, что вы! Да и господин Малкович дал мне задание. Если я не…

- Отменяю задание Малковича! Я твой хозяин.

- Раз вы так желаете…

- Вот и хорошо. Смотри, вон там возле озера скамейка. Пойдем.

Руня осторожно присела рядом, стараясь не смотреть на хозяина. В ее больших серых глазах по-прежнему был страх. Чего она боится?

- Руня, я не просто твой хозяин, я друг. Скажи, что тебя все время тревожит?

- Нет, нет, ничего.

- Неправда. Если кто-то обидел тебя, скажи.

- Никто меня не обижал.

- Жаль, что не хочешь мне довериться, - как можно мягче произнес Антоний.

- Я говорю правду, меня никто не обижал! – Руня готова была разрыдаться.

- Тогда в чем дело?

- Не спрашивайте, хозяин. Вы не поверите, посмеетесь.

- Почему я тебе не поверю?

- Потому что… - Руня запнулась и вдруг, будто собравшись с силами, произнесла. – Вы сказали, что тоже видели ее… Птицу! Она приснилась вам.

- И что?

- Не к добру это.

- Брось, Руня, ты же живешь в двадцать первом веке.

- Не к добру! – решительно повторила Руня. – Лесничему Тому она тоже приснилась. А через два дня он погиб.

- Я еще собираюсь пожить.

Руня искоса поглядела на него:

- Вы смелый. А я – трусиха.

- При чем здесь ты?

- Дело в том… дело в том… и мне она приснилась, - девушка залилась слезами. Антоний ласково обнял ее, чувствуя, как бедняжку трясет. Еле справившись с собой, Руня продолжала. – Бабушка сказала, то было предупреждение. Я чего-то не должна делать. Только чего?.. Но если я ЭТО СДЕЛАЮ, птица мне отомстит.

- А что конкретно тебе приснилось?

От ласковых слов Антония Руня понемногу успокоилась, пришла в себя и сказала:

- Мне приснилось, что иду через наш лес, и вдруг… Прямо надо мной появилась огромная птица. Она кружит, кружит и кричит человеческим голосом: «Не смей! Не смей! А то горько пожалеешь!» Вот так, господин Антоний.

- Сон есть сон. Разве можно верить ему?

- Можно! – решительно заявила Руня.

- Ладно, ладно. Только успокойся. Я ведь ее не боюсь.

- Вы такой храбрый!

Руня вновь повернула к Антонию свое заплаканное, веснушчатое лицо, и он им невольно залюбовался. Красавицей ее не назовешь, но в ее облике было что-то наивное, трогательное, как в ребенке.

- Я вам кажусь смешной, несовременной, - девушка стыдливо опустила голову.

- Что ты, Руня! – поразился ее неожиданному выводу Антоний.

- Другой быть не могу. У нас тут глушь. Мы далеки от городской цивилизации.

- Ах, Руня, ты даже не понимаешь своего счастья.

- Шутите.

- Серьезен, как никогда. Кстати, хотел попросить тебя об одной вещи: покажи мне черную башню.

- Господин Антоний, - страх вновь вернулся к девушке. – Там очень плохое место. Там обитает Черный Монах, именно там люди видели страшную птицу.

- Раз место плохое, раз что-то происходит, мы должны все выяснить, чтобы предотвратить дальнейшую трагедию. Я прав?

- Да, - прошептала Руня.

- Тогда вперед!

- Я боюсь…

- От страха нас спасет только знание проблемы.

- Птица во сне предупреждала меня…

- Странные люди, - перебил Антоний с нотками раздражения в голосе, – страх так вскружил вам головы, что вы уже не ищите причину своих несчастий, не боретесь за нормальную жизнь. Вы бросаете свою землю, этот райский уголок, и, как неприкаянные, мотаетесь по чужим местам в поисках мифического счастья. А по-настоящему счастлив человек только у себя дома.

Слова Антония были страстными, а взгляд его синих глаз проникал в самую душу. Руня смутилась. Она почувствовала, что теряет голову. Она была готова с покорностью исполнить любую его просьбу. И не только потому, что он – ее хозяин.

- Я провожу вас к черной башне, господин Антоний, - воскликнула Руня.

И тут опять ей вспомнилась громадная птица из сна и ее страшное предупреждение.

Они шли по тропинке, которая, точно змейка, вилась между вековых дубов, белых березовых рощ, царства ольхи и елей. Руня искоса поглядывала на Антония, удивлялась, как он радуется природе, как восхищается самыми обычными вещами – цветам на поляне, зазевавшемуся зайцу или промелькнувшей мимо белке. Сердце девушки невольно наполнялось такой же радостью. Она вдруг подумала: хорошо бы вот так идти с ним по тропинке долго-долго, целую жизнь. Юное сердце трепетало и надеялось, не думая о гигантской, словно китайская стена, преграде между их мирами: он богат и знатен, а она – всего лишь маленькая служанка, он красавец, а ее никто и никогда бы не назвал даже хорошенькой.

Вьющаяся тропинка заворачивала направо, но Руня сказала:

- Нам в противоположную сторону, вон за той большой поляной начинается Сорный Лес. Очень неприятное место. Говорят, в последнее время он разросся, стал захватывать другую часть леса.

Теперь путь стал иным: дорожек никаких не было, пробираться приходилось через густую траву, достигавшую едва ли не до пояса, повсюду росла крапива, колючие кустарники. Антонию показалось, будто он тонет в бесконечном зеленом море. Ноги покрылись волдырями, да еще в них впились с десяток колючек. Два раза он чуть не упал, споткнувшись о прячущиеся в зелени коряги.

- Давайте руку! – звонко рассмеялась Руня.

- Я сам! Я же мужчина.

- Но вы не приучены к таким «дорогам». Давайте!

Антоний протянул ей руку и ответил благодарным пожатием. Девушка восприняла его по-своему, задрожала. Антоний не заметил эту дрожь, мужчины не всегда замечают чувства женщин.

Роща закончилась, и теперь перед глазами Антония возник очередной участок леса: деревья выстроились в ряд, как солдаты неприятельской армии, а их ветви сплелись, словно говоря: попробуйте, пройдите! Антоний покачал головой: серьезная армия у неприятеля.

- Сорный Лес, - тихо произнесла Руня, и радостный огонек в ее глазах сразу потух.

Теперь их путешествие окончательно перестало быть «приятной прогулкой». Помимо травы, крапивы, колючих кустарников им приходилось продираться через густые ветви, которые будто бы специально старались хлестнуть Антония по лицу и телу. Иногда «ряды солдат» редели, открывая взору унылые поляны с гнилушками, но потом они вновь окружали Антония и его спутницу. Молодому владельцу поместья оставалось только вздыхать.

- Наверное, вы ругаете и дорогу, и меня, и себя, за то, что решились туда пойти? – спросила Руня.

- Перестань говорить глупости.

- Уже не так далеко.

Это «не так далеко» длилось еще минут сорок. Лес вновь поредел, показалось почерневшее от времени каменное строение.

- Она… черная башня… Знаете, господин Антоний, я дальше не пойду.

- Ну, ну, Руня! Я рядом.

Руня собралась с силами и постаралась отринуть страх. Хозяин казался ей самым сильным и смелым мужчиной на свете. Он всегда защитит ее!

Когда-то башню «охранял» забор, от которого сейчас осталась груда наполовину сгнивших досок. Антоний толкнул ворота, те вздрогнули, со скрипом распахнулись, едва не слетев с петель.

Малкович говорил, что раньше на этом месте находился склеп. Вполне возможно! Все вокруг казалось мертвым: мертвые стены, мертвые камни. Пахло сыростью и гнилью.

- Как тут ужасно! – прошептала Руня.

Антоний ободряюще улыбнулся ей, хотя и он, естественно, никакого комфорта не ощущал.

Прежде всего, он несколько раз обошел башню, коснулся одной из ее стен и сразу ощутил такой пронизывающий холод, что невольно отдернул руку. Из черных прорезей, бывших некогда окнами, на Антония взирала пустота.

- Я хочу попасть внутрь, - сказал он Руне.

- Господин Антоний… - жалобно пискнула девушка.

- Подожди тут.

- Я…

- В случае чего тут же крикнешь меня.

Внутри еще более ощущались запахи сырости и гнили. Для того, чтобы лучше ориентироваться в полумраке, Антоний использовал зажигалку. Сколько же времени пустовала башня? Кругом паутина, под ногами сломанные доски, то тут, то там натыкаешься на груды камней. Кого можно встретить в этом покинутом мире? Трудно представить, что даже силы зла облюбовали бы черную башню как свою вотчину.

Тем не менее, Антоний начал осматривать комнату за комнатой, стараясь не упустить любой мало-мальски значимой детали. Пока – одно и тоже: покрытые паутиной отсыревшие стены, да небольшие груды камней.

А это что?!

Он заметил на полу раздавленный окурок и пачку от сигарет. Выходит, что есть и другие люди, которые посещали таинственную башню.

По каменной лестнице Антоний поднялся на следующий этаж, который ничем не отличался от первого. И тут он заметил новую любопытную деталь: в углу – остатки пищи. Кто-то здесь завтракал (или обедал), причем совсем недавно. Вот так-так! Забытое место!

И, наконец, третий этаж. Теперь Антоний имел твердые доказательства, что кто-то посещает черную башню, несмотря на мистический страх перед ней у многих жителей района Голубого Озера. Паутина со стен снята, в комнатах – относительный порядок, по крайней мере, камни повсюду не валялись, а были сложены в аккуратные груды. Почему неизвестный (или неизвестные) облюбовал именно третий этаж?

«Что необычного на этом этаже?» - спросил себя Антоний.

Вновь и вновь он осматривал каждую деталь и вдруг увидел, что одна из стен расписана странными символами… Нет, это надписи, на каком-то неизвестном языке.

Однако рассмотреть надписи Антоний не успел. Крик Руни заставил его броситься вниз.

Девушка стояла бледная и дрожала. На вопрос Антония, что произошло, она тихонько ответила:

- Разве вы ничего не слышите?

Антоний внимательно вслушался. Треск веток за изгородью… Сюда кто-то шел.

- Слышите? – повторила Руня.

- Успокойся, - сказал Антоний. – Кто-то, как и мы, решил посетить таинственную башню.

Этот «кто-то» и не скрывал своих намерений. Он приближался, весело напевая: «Тарам-пам-пам! Тарам-пам-пам! Я появлюсь то здесь, то там…». Судя по всему, никаких дурных намерений незнакомец не имел.

Ворота вновь печально заскрипели, перед Антонием и Руней возник высокий мужчина в черной кожаной куртке и сапогах до колен. Бледное лицо с орлиным носом и живыми карими глазами обрамляла аккуратно подстриженная бородка.

- Вот тебе и на! – воскликнул он. – Так я здесь не один?

Антоний успел бросить взгляд на Руню и сразу понял, что человек ей незнаком. Он не из местных?

Незнакомец рассмеялся, обнажив золотые зубы:

- Сейчас угадаю: влюбленная пара (при этих его словах Руня ощутила, как у нее сильнее застучало сердце), невзирая на ужасную молву, отправилась с экскурсией к загадочной черной башне! Захотелось испытать сильных ощущений. Нет, нет, захотелось доказать миру, а заодно и односельчанам, что жуткие истории о призраках, о Черном Монахе – ложь!

- Кто вы? – резко спросил Антоний.

- О, невоспитанный отрок! – незнакомец театрально нахмурил брови. – Ты нагло явился в мою обитель и требуешь каких-то объяснений? Нет, ты сначала назови свое имя.

- Хорошо. Антоний Гриневский, потомок князей Дубровиных, владелец поместья на Голубом Озере.

- Простите, Ваше сиятельство, не признал! – Тем не менее, незнакомец чуть-чуть сбавил свой шутливый тон. – А я - профессор Арон Пикус. Простите, визитку не захватил. Не думал, что она мне здесь и сейчас вдруг понадобиться. Но уверяю, князь, уверяю, милая девушка, как вас?..

- Руня.

- Уверяю, Руня… О, не взирайте на мою скромную персону, точно пугливый заяц! Дурных намерений не имею.

- Что вы тут делаете?

- Справедливый вопрос и своевременный. Я возглавляю кафедру археологии в университете в Литте. Литта – слишком большой и современный город. Ничего интересного там уже не найдешь. Зато в маленьких, отринутых от современной жизни селениях отыщешь такое!.. Все твои прежние концепции летят к чертовой матери!

- А здесь вы тоже нашли что-то необычное? – поинтересовался Антоний.

- Коварный! Не подослали ли вас мои конкуренты, дабы выведать тайны у доверчивого ученого?

- Не подослали! – рассмеялся Антоний. – Я так же далек от науки, как бездомный бродяга от королевского трона.

- Прекрасное сравнение! Вижу, вы честны. Пытайте вопросами дальше!

- Вы давно в этих местах?

- Уже неделю.

- А почему никто о вас не слышал? – сразу же спросила Руня.

- В самом деле: почему?! Вот ведь незадача вышла, не отметился я, не сообщил всем и каждому о прибытии великого Арона Пикуса.

- Вы приехали один? – поинтересовался Антоний.

- Один! Позабытый всеми, прозябаю в лесной глуши.

- Я понял, что кто-то недавно побывал в башне. Я нашел пачку от сигарет и остатки еды.

- Каюсь! Каюсь! С детства неряха. Бросаю, что где попало. Обязательно вернусь в башню и приберусь. Пусть все останется в идеальной чистоте и порядке.

- Вы не заметили поблизости огромного грифа?

- Нет. Птички мне попадались маленькие и звонкоголосые. Но насчет грифов… Увы, увы!

- Профессор, судя по всему, эта птица существует. Она несет людям беду. И еще: некоторые полагают, будто она свила себе гнездышко неподалеку от этого места. Будьте осторожны.

- Поиск истины повсеместно сопряжен с риском, - философски заметил Пикус.

«Он не боится птицы, - подумал Антоний. – Либо не верит в ее существование, либо… он что-то знает о ней. Что он может о ней знать?»

- Господин профессор, говорят, что где-то здесь был склеп.

В одно мгновение лицо Пикуса стало серьезным:

- Я бы тоже хотел найти его. Не исключено, что тайный путь в склеп ведет через черную башню. Но это пока лишь предположение.

- А кто похоронен в склепе?

- Сила, которая, возможно, несет великое счастье, а возможно, великую беду. Вспомните, что случилось с Советским Союзом, когда ученые, нарушив волю Тамерлана, вскрыли его гробницу? Началась война.

- Вот как! Однако вы тоже хотите найти склеп?

- Я сказал «найти», но не вскрывать.

Антоний посмотрел на потемневшее времени здание и тихо промолвил:

- Сколько веков назад она была построена?

- Давно, молодой человек. Очень давно. Если хотите, через некоторое время я смогу сообщить вам ее возраст.

- Благодарю… Внутри на стенах верхнего этажа – какие-то символы, знаки, письмена…

- Да, да. Наверное, древние письмена. – Профессор вторично уклонился от ответа.

- Господин Пикус, я, пожалуй, еще раз взгляну на них!

Антоний вновь стоял перед непонятными надписями. Ему вдруг пришло в голову, что это чья-то шутка, ничего не значащие каракули… Нет, непохоже.

Он повернулся к Пикусу и увидел, что в глазах профессора горят насмешливые огоньки. Впрочем, они тут же погасли… «Профессор владеет какой-то информацией!» - опять подумал Антоний.

* * *

За окнами темнело, близилась ночь, его вторая ночь в поместье у Голубого Озера. Антоний попытался проанализировать события сегодняшнего дня, выстроить какую-то логическую цепь, но концы с концами не сходились. И, главным образом, потому, что отсутствовала сама логика этих событий. Есть в селении те, кто верит в мистику происходящего, есть и сомневающиеся, вроде Малковича. Так существуют Черный Монах и зловещая птица?..

«А что за крылатое чудовище пыталось проникнуть ночью в мою комнату? Я ВИДЕЛ ЕГО!»

Видел? А вдруг это все-таки сон?

«Но ведь когда меня разбудил Малкович, я находился в красном кабинете? Если я спал, то как попал туда? Неужели бродил по коридору, точно сомнамбула?

Я никогда не был сомнамбулой!»

Ему вспомнились слова Агнет о том, что Антоний должен РАЗОБРАТЬСЯ и ПРИНЯТЬ верное решение. Он читал о Грае Торредо, основателе рода Властелинов. «С него все и началось…»

Антоний отправился в красный кабинет, перечитал краткую историю своего предка Грая Торредо. Скупые, хвалебные строчки некоего Л. М. мало что говорят. Но есть письма, расписки, долговые обязательства. Судя по этим старым документам, Грай втаптывал в грязь, уничтожал любого, в ком видел угрозу своей власти, а зачастую, и просто несчастных, попавших в его сети. «Если история с тюрьмой и деньгами Фокса имела место, то… Грай превратился в совершенно иного человека после того, как взял шкатулку с драгоценностями. Потомки были поразительно похожи на него - и внешне, и, судя по всему, внутренне! Когда они делали деньги, то тоже не стеснялись в средствах.

И, наконец, последний из Властелинов, при котором погибла их империя… Почему ему так не везло в делах? Почему он покончил с собой? И покончил ли он с собой?»

Сколько необъяснимых событий происходило вокруг Антония, а его мысли постоянно возвращались к Властелинам.

С ГРАЯ ТОРРЕДО ВСЕ И НАЧАЛОСЬ!

Снова и снова Антоний просматривал материалы, сортировал их, пытаясь выловить из бумажной реки то, что ему нужно. Постепенно обрывочные сведения стали складываться во что-то определенное. Но пока он только в самом начале пути.

Антоний почувствовал, что силы покидают его. Завтра, остальное завтра. А сейчас – спать!

Он ложился в кровать, хотя не знал, дадут ли уснуть призраки прошлого и настоящего.


…Потом – черное полотно. И вот кто-то разрезал его. Блеснул яркий-яркий свет сверкающих люстр. Музыка, шум, смех, веселые окрики. Увешанные бриллиантами дамы и мужчины в смокингах славили Грая, поздравляли и поздравляли «новорожденного». Сам Грай, пусть слегка поседевший и располневший, по-прежнему притягивал взоры самых пылких красавиц. Он веселился, пил, острил, чувствуя себя королем праздника и королем жизни!

Недалеко от него сидел юноша, похожий на Грая, как две капли воды. Он тоже смеялся и пил, ведь праздник касался и его, будущего ВЛАСТЕЛИНА!

Какой-то коротышка, подобострастно заглядывающий в рот Граю, припомнил известную остроту великого Гете: мол, отцовство построено на доверии. «Но в вашем случае, Властелин, сомневаться в чем-либо невозможно! Ваш красавец сын унаследовал все черты отца. Бедная мама! Что осталось от нее?»

Зал дружно захохотал. Не смеялся лишь один человек – сам Грай. Ему точно плеснули в лицо кипятком, и он задыхался от нестерпимой боли и ужаса. «Мой сын… Неужели и он?.. Нет, при чем здесь он?.. Он ничего не знает! Он не имеет к моему поступку никакого отношения…»

А гости хохотали и пили! Веселье разливалось бурной рекой…

Черное полотно сомкнулось. Больше не было никаких картин. Остальную часть ночи Антоний спал спокойно.


черный монах

ГЛАВА VII. ТАИНСТВЕННЫЙ ПРОФЕССОР

Антоний проснулся довольно поздно, когда солнце уже вовсю сверкало на небосклоне. Он услышал за дверями спальни шум и голоса. Антоний этому не удивился. Ведь отныне по распоряжению Малковича кто-то из слуг обязательно ночует в поместье.

Приятные здесь люди, доброжелательные, сердечные. Особенно эта чудесная девочка Руня. Она не ходит, она бегает, когда управляющий или кто-нибудь из старших дает ей поручение. Антоний поймал себя на мысли, что хотел бы поскорее увидеть ее.

Он вышел из спальни и сразу понял: случилось нечто страшное. Лица у слуг были мрачными. Женщины плакали. Антоний тут же окликнул Малковича. Управляющий подошел, опустив голову.

- Что произошло?!

- Беда, господин Антоний. Большая беда.

- Говорите же!

- Помните Руню? Помогала поварихе и так по разным заданиям…

- Я прекрасно знаю Руню.

- Она погибла.

- Нет… - в ужасе прошептал Антоний. – Как?.. Когда?..

- Вчера.

- Малкович, скажите что это неправда… Ведь вчера…

Антоний осекся. Он хотел сказать: «Вчера я видел ее. Мы вместе ходили к черной башне». Но тут же сообразил, сколь неуместными были бы его слова. Вчера Руню видели многие.

- Нелепая смерть, господин Антоний. Девочка упала в яму, которую охотники специально вырыли для медведя. Упала и сломала себе шею.

- Руня…

- К счастью, она не мучилась… Но как ее угораздило? Почему она пошла именно на ту поляну?

Антоний сразу вспомнил вчерашний испуг девушки. «Бабушка сказала, это было предупреждение. Я чего-то не должна делать…» И страшная птица в ее сне кричала: «Не смей! Не смей! А то горько пожалеешь!»

Птица, опять проклятая птица!

- Господин Антоний, одна беда не приходит. По селению все больше и больше распространяются слухи о том, что место это проклято. Еще несколько человек собираются уехать отсюда. Двое из них работают в поместье. Они уже мне сказали, что уходят.

- Потом, Малкович, потом.

Несчастная Руня не выходила из головы Антония. «Я чего-то не должна делать…» «А если она не должна была вести меня к черной башне?»

Антоний даже похолодел от такого предположения. Выходит, девушка пострадала из-за него?

Он не мог найти себе места, бесцельно переходил из комнаты в комнату. Так он опять оказался в зале, где висели портреты Властелинов. Их застывшие глаза жадно взирали на Антония. Они опять ждали от него какого-то решения…

- Что вам нужно? – прошептал молодой владелец поместья. – Мало вам тех, кого вы унизили, разорили, оставили без средств к существованию? И после вашей смерти людям нет покоя. Несчастная Руня… Это тоже дело ваших рук?

Глаза Властелинов сделались жестокими, в них читалось открытое презрение к последним словам Антония. Они ждали, требовали от него иного!..

Но были в этой среде мрачной отчужденности и другие глаза. Они пылали любовью к сыну, горячо поддерживали его!

Вновь неведомый шепот ворвался в его голову:

- Ты наш, Антоний! Наш!..

- Нет, сынок! Ты уже не их!

- Наш!.. Наш!..

Антоний повернулся к портрету Грая, возникло дикое желание разорвать, уничтожить его! Грай ответил ему тем же холодным, злым, отчужденным взглядом…

- Господин Антоний!

В зал вошел Малкович и сразу вернул Антония к реальности.

- Господин Антоний, небольшая просьба.

- Говорите!

- У Руни нет отца. Мать очень бедна. Предстоят похороны…

«Господи, предстоят похороны!»

- Малкович, я дам столько денег, СКОЛЬКО НУЖНО! Пусть поставит красивое надгробие, пусть…

- Вы хороший человек. Так близко приняли к сердцу горе незнакомых людей. Дай вам Бог здоровья!

- Я хочу увидеть ее.

- Конечно, господин Антоний. Только чуть позже…

Антония опять потянуло в красный кабинет. В этой резиденции воинской доблести князей Дубровиных какая-то удивительная атмосфера. Может, здесь он немного придет в себя после страшной трагедии. Несчастная Руня! Конечно, подобное может случиться с каждым. Но ведь девушка предчувствовала беду. И как она не хотела идти к черной башне…

«А я настоял!»

Антоний несколько раз в мрачной задумчивости прошелся по кабинету… «Если птица и загадочный Черный Монах обитают именно в той башне, то я вчера посетил обитель зла. И мне тоже угрожает опасность. И не только мне! Веселый, язвительный профессор Арон Пикус… Его следует предупредить. Не поверит! Он принадлежит к породе скептиков. Он что-то там нашел и ради этого «чего-то» никогда не отступит. Мне знакома такая порода людей. Да он и сам сказал: «Поиск истины повсеместно сопряжен с риском». Замечательная фраза! Точно прочел мои мысли.

Все-таки я ОБЯЗАН его предупредить, рассказать о смерти Руни!»

Но тут Антоний вспомнил, что Пикус не оставил ему визитки. Остается снова идти к черной башне, отыскать его там. «А вдруг не встретимся, разминемся. Подождать его? Сколько ждать?

Он говорил, что заведует кафедрой археологии в университете в Литте. Попробуем найти его через университет».

Через Интернет Антоний выяснил, что в Литте два крупных университета. Есть и телефоны кафедр археологии.

Звонок на первую кафедру ничего не дал. Там и слыхом не слыхивали ни о каком Ароне Пикусе. Это Антония сразу насторожило. Ученый мир (по крайней мере, одного города) «варится в собственно соку». Или Пикус – фигура слишком незначительная, или… он просто солгал. Можно, правда, сделать скидку на то, что с Антонием разговаривала не научный сотрудник, а секретарь, да еще, судя по голосу, девушка очень молодая, вероятно, неопытная.

На кафедре археологии второго университета хриплый дребезжащий голос не дал Антонию докончить:

- Вам, наверное, нужен Пирс?

- Он сказал Пикус.

- Нет, Пирс, - настаивал голос. – Роберт Пирс. Это я. Почетный член пяти академий наук мира. Я участвовал в знаменитой экспедиции на Гималаи еще в сороковых годах прошлого века.

- Господин Пирс, моему знакомому вряд ли больше сорока пяти.

- Сорок пять! Лучший возраст для мужчины-исследователя. Отбрасываешь романтику юности, и еще нет старческой боязни побыстрее закончить дело, а то, мол, не успеешь…

- Господин Пирс, - перебил Антоний, - имя Арон Пикус вам ничего не говорит?

- Нет, нет. С ним я никогда не встречался.

- Уверены?

- Я помню всех участников всех экспедиций, в которых участвовал, всех своих оппонентов, всех…

- Господин Пирс, ради Бога простите, но нет ли в Литте какого-нибудь небольшого частного университета, где тоже существует кафедра археологии?

- Нет и еще раз нет. Уж я-то бы знал…

Судьба загадала Антонию новую загадку. Кто такой Арон Пикус?

Он снова пробирался через Сорный Лес к черной башне. «Неприятельская армия» еще сильнее, чем в прошлый раз, сомкнула ветви, колючие кустарники до крови впивались в ноги. Несколько раз Антонию казалось, что он идет не в ту сторону, что он заблудился в проклятом лесу! Но вот между деревьев показалось знакомое мрачное строение. Ворота заскрипели знакомым жалобным скрипом.

- Господин Пикус! – крикнул Антоний.

В ответ - молчание. Антоний проник на первый этаж и опять позвал:

- Господин Пикус…

Разве не ясно: его здесь нет. «Как предупредить профессора? Оставить записку? Где ее оставить? И что он поймет из нее? Да и наверняка не поверит. Лишь рассмеется в ответ».

На всякий случай Антоний решил обойти полуразрушенные помещения первого этажа. Груды камней, паутина… Нет только пачки от сигарет. Профессор, как и обещал, навел порядок.

Антоний прошел второй этаж; поднялся на третий. Странные записи на стене… Что они все-таки означают?

- Господин Пикус! – на всякий случай позвал он таинственного профессора в последний раз.

В тишине вдруг раздался оглушительный крик птицы. От него у Антония мурашки пробежали по телу. Казалось, что крылатое чудовище совсем рядом!..

Но состояние страха терзало Антония всего секунду или две. Он решил увидеть птицу, изловить ее!

Он взвел курок пистолета, вновь оглядел все закоулки этажа. Да нет же, ее крик слышался со стороны леса. Антоний осторожно выглянул из разбитого окна башни. Никто не парит в небе, не мечется во дворе…

ЕЕ КРИК ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СЛЫШАЛСЯ СО СТОРОНЫ ЛЕСА?

Он быстро спускался по разбитым каменным ступенькам. Второй этаж, такой же страшный, пустой, как и третий. Антоний уже внизу, стремительно выскочил во двор…

Ничего здесь не изменилось. Мертвые камни точно разразились глухим смехом.

ПТИЦА КРИЧАЛА?

Теперь уже он не был уверен в этом, как и во всем остальном. Больше всего ему хотелось поскорее уйти отсюда.

Он так и сделал.


Руню хоронили через два дня. Ее лицо выглядело спокойным, даже удивленным. Смерть, к счастью, оказалась мгновенной. Но разве это может быть утешением для несчастной матери, поседевшей за одну ночь, для маленькой сестренки, больной бабушки, которая еле передвигала ноги. Почему именно Руня, только-только начавшая жить?.. Почему?!

Священник прочел молитву, гроб с телом Руни опустили в могилу. Замелькали лопаты, посыпалась земля. Юная девушка навсегда уходила в иной мир, может, более спокойный и радостный для нее…

- Господин Гриневский! – тонкий девичий голосок вывел Антония из мрачной задумчивости. Перед ним стояла сестра Руни. Сколько ей? Четырнадцать? Или даже чуть меньше?

- Что? – тихонько спросил он.

- Вы не возьмете меня на работу вместо Руни? Пусть я мала, но я все делаю по дому. Вы не пожалеете.

- Конечно! Что за разговор!

Он возвращался в толпе людей. То тут, то там слышались реплики:

- …Нечисто дело! Совсем нечисто!

- …Она говорила бабушке, что видела во сне птицу.

- …Думаешь?!..

- …Иначе и быть не может. Надо уезжать отсюда.

- …Точно! Я уже договорился с одной городской фабрикой.

- …А я пойду на стройку. Говорят, устроиться несложно. Городские считают этот труд неквалифицированным и непрестижным.

- …А моя тетя работает менеджером в торговой фирме. Вдруг и мне повезет?

- …Куда хватила! Так просто туда не устроишься.

- …Но я молодая, интересная.

Антоний слушал реплики селян и думал: «Неужели конец этому райскому месту? Неужели все они сбегут и отдадут свою землю Черному Монаху, птице или иной нечисти? Разве можно сдаваться вот так, без боя? Люди, неужели в вас не проснется гордость за ваш край, за ваших предков? Посмотрите вокруг: что за удивительный лес, озеро, рощи, луга! Что еще нужно? Зачем вам работать на стройке в чужом городе, пытаться пролезть в торговую фирму, чтобы потом с умным видом продавать разную дребедень?»

Сам Антоний окончательно решил для себя, что будет продолжать докапываться до истины.

Он уходил в свой любимый красный кабинет, где ощущал чью-то незримую поддержку, и день за днем упорно изучал бумаги семейства Властелинов. Он все-таки разыскал по Интернету нужные материалы. Связался с полицейским управлением, получил материалы о смерти своего деда Ниэгро. Постепенно по крупицам воссоздавалась правда. Но оставалось еще слишком много вопросов.

«Грай создал империю, основанную на лживом культе золота. Почему именно при Ниэгро она рухнула? И может ли вообще существовать империя, основанная на порочных ценностях?»

Взгляд молодого владельца поместья вдруг остановился на удивительном мече Дубровиных. Сколько бы Антоний не приходил сюда, меч постоянно привлекал его внимание. Удивительная по красоте и силе вещь. Только слишком тяжелая…

Антоний вновь вытащил из ножен сверкающее оружие. Сегодня меч не так оттягивал руку. «Или я окреп за те дни, что нахожусь здесь?» Он несколько раз взмахнул оружием, которое со свистом рассекло воздух.

Он поймал себя на мысли, что уже несколько дней не слышит ни страшного крика огромной птицы, ни бормотания портретов. Но он знал: темные силы не исчезли, они готовят новый удар.

«Продолжим, продолжим: Грай создал империю, при Ниэгро она рухнула…»

Если бы рядом была Агнет, она бы помогла понять многое… Но зеленоглазая женщина исчезла. В конторе Антонию сообщили, что госпожа Агнет Марви уволилась и уехала.

Куда уехала?!

Агнет Марви… Он называл ее так, хотя понимал, что имя у нее, скорее всего, иное. Она и сама сказала: «Пусть пока буду Агнет. Имеет ли значение имя?» И еще она сказала, что он должен во всем разобраться сам.

Мало того, он должен принять верное решение! Сколько понимающих людей оказалось на обочине огромной дороги, потому чтоони испугались, ушли, замкнулись в собственных мирках, погрязли в житейских заботах.

Вернемся к бумагам семейства Властелинов. Итак, ГРАЙ СОЗДАЛ ИМПЕРИЮ, ПРИ НИЭГРО ОНА РУХНУЛА…

Жажда познания влекла и влекла Антония в мир предков. «Я видел Грая, теперь я точно это знаю! Необходимо увидеть Ниэгро!

Легко сказать: УВИДЕТЬ НИЭГРО… Зеленоглазая женщина говорила, что в красном кабинете не существует понятия «необратимость времени» и что в следующий раз я должен буду сам совершить этот полет.

Разве я смогу?

А если попробовать?! Точно вспомнить ее слова... Каждая клеточка организма наполняется легкостью…»

Скрежет за окном, Антоний невольно бросил туда взгляд. Опять те же жуткие глаза. Ему отчаянно мешают ПРОНИКНУТЬ В ПРОШЛОЕ.

«Не думать об этом. Начнем снова: каждая клеточка организма наполняется легкостью. Мысли, чувства, эмоции исчезают… Теряется вес, плоть больше не мешает духу, который готов вырваться из нее…»

Знакомый электрический разряд и опять вместо реальных предметов – неясные геометрические фигуры, постепенно превращающиеся в числа. И вновь Антоний, легкий-легкий, несется в черную дыру.

Но на сей раз черная пустота словно навечно растворила в себе Антония, не было даже малейшего намека, что у нее есть границы. Антонию оставалось только безмолвно созерцать происходящее. Не ждать, не надеяться, не бояться, не проявлять никаких эмоций вообще. В его голове опять зазвучал голос зеленоглазой женщины, она предупреждала, что, если прорвется микроскопически тонкая нить, по которой он путешествует во времени, можно навсегда остаться в этом бесконечном черном море без звуков и запахов.

ТОЛЬКО СОЗЕРЦАТЬ!

И вот появилась первая крохотная световая точка, она казалась такой недостижимой, как горящая на ночном небосклоне звезда из очень далекой галактики. Потом в зияющей черноте возникла вторая такая же точка, и третья, и четвертая, и пятая, и десятая, и, наверное, уже сотая… Точно кто-то выдирал по кирпичику из огромной стены.

Световые точки увеличивались, увеличивались в объеме. Чернота раскалывалась, и Антоний увидел, что он не один в этом тоннеле. Рядом с ним летели другие люди – мужчины и женщины, по-видимому, те, кто давно путешествует по просторам времени, над кем оно потеряло власть, кто сам стал его вечным властителем.

Наконец в световом дне окончательно растворились остатки черноты, и Антоний услышал… знакомую музыку. Ее иногда передают по телевизору как ретро, как шлягеры середины двадцатого века. Затем раздались крики: «Господин Ниэгро! Я так рад вас видеть!»

Антоний понял, что находится у цели, и интуитивно почувствовал: это путешествие будет гораздо более долгим…


черный монах

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КОНЕЦ ИМПЕРИИ

ГЛАВА VIII. ДОМ НА ХОЛМЕ

- …Господин Ниэгро! Я так рад вас видеть!

- Проходите, мэр, проходите!

- Наши друзья уже здесь?

- Да. Ждут только вас.

- А вот и наш дорогой мэр Джолнс, - маленький, необычайно ловкий адвокат Киль вылетел из-за спины хозяина дома Ниэгро Властелина. – Все мы, то есть господин Ниэгро, господин Мирко и я, выражаем вам серьезное порицание. Нельзя так опаздывать.

- Дела, - вздохнул Джолнс, пожимая руку Киля.

Вслед за адвокатом с мэром вальяжно поздоровался Мирко – светило медицины, самый высокооплачиваемый врач в Ария-Салеме, единственный человек, кто с Ниэгро был на «ты».

- Господа, за карточный стол! – весело пригласил хозяин.

Карты легли на зеленое сукно, на столе появилась выпивка, игра перемежалась с анекдотами, часто непристойными. Но вот Ниэгро, как бы между прочим, сказал:

- Кстати, господин мэр, что там с Вилли Вагрисом?

- Дело серьезное. Он продавал некачественный товар.

- Я хорошо знаю этого человека. Имел с ним дела. Думаю, его подставили.

- Попробуйте убедить в том судью Марту Лориа. Он пытается навесить на него всех собак.

- Непредсказуемая дама, - улыбка исчезла с лица Ниэгро. – Не пора ли ей показать, кто истинные хозяева Ария-Салема?

- Она пользуется большой поддержкой у горожан.

- Но вы – мэр. Вы ИЗБРАНЫ на этот пост. Так что решайте, решайте…

В разговоре с мэром Ниэгро частенько подчеркивал: «ИЗБРАНЫ». Это он финансировал избирательную компанию Джолнса. Без Властелина Джолнс так и остался бы мелким неудачником от политики.

- Я постараюсь, предприму все, что в моих силах, господин Ниэгро.

- Флеш! – крикнул Мирко, бросив карты.

- Покер, - ответил Ниэгро.

- С тобой невозможно играть, - рассердился светило медицины. – Постоянно выигрываешь. Какая сила тебе помогает?

- Моя сила – вот тут! – Ниэгро постучал себя по лбу.

Все рассмеялись, а мэр робко произнес:

- Господин Ниэгро, в городской казне…

- Опять образовалась брешь, - язвительно заметил Ниэгро.

- Непредвиденные расходы.

- Понимаю, - сочувственно закивал Властелин, а вслед – и остальные игроки. Все знали, что «непредвиденные расходы» связаны с желанием чиновников Ария-Салема «несколько улучшить свое материальное положение». Знал это Джолнс, однако, грустно повторил:

- Непредвиденные расходы.

Ниэгро снисходительно похлопал мэра по плечу:

- Не огорчайтесь, мой друг, дело поправимое.

- О, благодарю!

- Но судья на вашей совести!

- Сделаем все возможное! – заявил Джолнс. – У меня есть один репортер…

Мэру не нужно было продолжать. Все в городе знали этого грязного человека, при желании (и соответствующем вознаграждении), готового состряпать любой материал против любого политического или общественного деятеля.

Карточный бой тем временем продолжался. В который раз выиграл Ниэгро. Теперь уже не выдержал Киль:

- Как я завидую вам, мой дорогой друг. У вас есть все: богатство, молодость, красота. Вы очень удачливы.

Киль знал, что говорил. В благодарность за его услуги Ниэгро несколько раз награждал ловкого адвоката советом, в какие акции лучшего всего вложить деньги. Благодаря Властелину Киль превратился в богатого человека.

- У него есть все, кроме одного – жены, - вмешался Мирко. – Тебе ведь тридцать? Пора подумать о наследнике могущественной империи.

Лицо Властелина сделалось серьезным. Он тихо промолвил:

- Да, мне пора подумать о наследнике.

- Или о красивой наследнице! – подмигнул большой любитель женщин Мирко.

- Нет, - резко перебил врача Ниэгро. – О НАСЛЕДНИКЕ.

Никто за столом не придал значения этой фразе Властелина. Известно, что многие отцы предпочитают иметь сыновей.

- С женитьбой проблем не будет, - сказал Киль. – Любая женщина мечтает даже о вашем взгляде.

- Ему не нужна любая, - возразил Мирко. – Доверься мне, Ниэгро. Я уже не раз устраивал браки.

- Не сомневаюсь! – засмеялся Властелин.

- Значит, доверяешь?

- Полностью.

В этот самый момент в гостиную вошел слуга, и с поклоном доложил, что прибыл синьор Бергоми.

- Зови! – тут же приказал Властелин.

- Кто он такой? – спросил Мирко. – Один из твоих друзей? Деловых партнеров?

- Не торопитесь, господа. Сейчас вы все узнаете. Вы будете первыми, кто узнает мой секрет.

Маленький, лысеющий итальянец с живыми черными глазами и большим орлиным носом буквально влетел в гостиную.

- Добрый день, синьор Бергоми, - поприветствовал его хозяин.

- Господин Властелин! Господа! Мое почтение.

Все с любопытством смотрели на итальянца, желая наконец понять, кто он, и зачем здесь. Ниэгро специально выждал паузу, потом загадочно улыбнулся и произнес:

- Синьор Бергоми – известный архитектор. Специально приехал ко мне из Италии.

- Вы собираетесь что-то построить в Ария-Салеме? – спросил мэр.

- Да, господа. Давным-давно мой прапрадед Грай купил землю на холме. Я хочу отстроить там дом. Нет, настоящий дворец!

- Блестящая идея! – воскликнули адвокат и Мирко, а мэр осторожно заметил:

- Господин Ниэгро, об этом месте на холме ходит дурная слава. Говорят, оно проклято.

- Разве может серьезный человек верить в разные сказки? – усмехнулся Мирко. – Надеюсь, синьор Бергоми создаст нечто особенное, необыкновенное.

- О, конец света! Это будет фантастика! – воскликнул архитектор.

- Прекрасно, - похвалил Ниэгро. – В ваше распоряжение поступит столько рабочих и средств, сколько потребуется. Когда вы готовы приступить?

- Мадонна! Прямо сейчас!

В тот же день итальянца познакомили с мастерами. Он всех их поразил знанием дела, а также учтивостью, обходительностью в общении. Судя по всему, Ниэгро не ошибся в выборе архитектора.

Но вот итальянец впервые поднялся на холм. И с ним сразу произошла удивительная перемена: глаза загорелись неестественным огнем, губы задрожали, что-то зашептали.

- Синьор Бергоми, - спросили мастера, - вы не больны?

- О, нет! Я чувствую… это будет сказочный дворец.

- По вашему первоначальному проекту…

- К черту первоначальный проект! – завопил архитектор. – Мы все поменяем, все сделаем совсем по-иному!

Бергоми вдруг запрыгал, заплясал, точно в него вселился бес и начал отдавать мастерам и рабочим резкие команды. Его прежняя галантность, скромность исчезли. Сейчас он не церемонился ни с кем.

С момента начала строительства и до его окончания в архитекторе словно жили два совершенно разных человека, непонятно каким образом соединившиеся в одной оболочке. Когда поздним вечером Бергоми возвращался в скромный номер отеля (он наотрез отказался от дорогих апартаментов в доме Властелина), он галантно раскланивался с каждым, даже с горничной и постоянно за любую мелочь просил извинения. Но на холме во время работы второй Бергоми исступленно орал, отчаянно ругался, если был недоволен чьей-либо работой. Зато, когда дела шли отлично, он радовался, точно ребенок - заливисто хохотал, распевал любимую арию Герцога из «Риголетто» или насвистывал марш победы из «Аиды». Рабочие и мастера уже оглохли от его постоянных окриков: «Давай, давай, парни! Пошевеливайтесь!» Бергоми изменился и внешне: от пухленького архитектора остались кожа да кости.

Но данное Ниэгро слово итальянец сдержал. Дом и правда выглядел, как прекрасный дворец: весь из белого мрамора с еле заметными розовыми «прожилками». Когда первые лучи солнца падали на его стены, казалось, будто внутри него пульсирует кровь. Даже дрожь невольно пробегала по телу!

Купол, увенчанный шпилем, поддерживали выстроившиеся в каре колонны ионического ордера. Мраморная лестница начиналась у подножия холма и вела к парадному входу. Просторная прихожая и коридоры расходились в разные стороны дома. Вдоль коридоров – комнаты: гостиная, столовая огромных размеров, готовые в любой момент принять массу гостей, танцевальный зал с зеркалами и окнами от пола до потолка, и так далее. Из окон открывался вид на идеально подстриженные лужайки, цветочные клумбы и фонтан, в центре которого на пьедестале в виде раковины стояла статуя прекрасной Венеры, а услужливые амуры, надув щеки, изливали на нее струи воды.

Дом Властелинов стали называть едва ли не главным чудом Ария-Салема. Забылись, а потом и вовсе сошли на нет разговоры о том, что, мол, место это нехорошее. Здесь, на некогда «мертвом» холме вспыхнула жизнь, факел которой зажег богатейший банкир Ниэгро. По утрам он выходил на балкон, оглядывал расположенные внизу городские кварталы (отсюда вид как на ладони!), душа замирала от осознания того, что Ария-Салем с его древнейшей историей распростерся у ног некогда презираемого тут служителя золотого тельца. Все прекрасно складывалось у Властелина. Слишком прекрасно! Оставалось только найти себе жену и дождаться НАСЛЕДНИКА.

Иного выхода у него просто нет.

Этот день оказался для Оливии роковым, перевернувшим всю ее жизнь. До сих пор она жила и расцветала под крылом своей матери – Ирины Дубровиной. В голове роилось множество дерзких юношеских планов: учеба в университете, путешествия по миру, необыкновенные открытия, которые сделает именно она. И надо же ей было пойти на пляж!

Подружка Ида забежала к ней уже с утра и закричала:

- Ты еще спишь? Пойдем купаться. Сегодня будет очень жарко.

Оливия быстро собралась, и подруги поспешили к морю. Ида права: очень жаркий день, даже асфальт плавился. Люди старались укрыться от палящего зноя под сенью деревьев, на лицах мелькавших то тут, то там клерков читалось самое настоящее страдание, на каждом углу продавцы и продавщицы предлагали мороженое и прохладительные напитки. Но вот потянул ветерок с моря, он распушил Оливии светлые, точно спелая солома, волосы, слегка поднял полы белого платья, открывая мужским взорам длинные, стройные ноги. Кто-то прокричал ей комплимент, однако Оливия даже не повернула головы в его сторону. Она презирала подобные «уличные» знакомства.

Пляж, естественно, был переполнен. Ида предложила подруге пройти чуть дальше, к скалам. Там более крутой спуск, и потому народу всегда меньше. Девушки, смеясь от распирающей их энергии, вскрикивая от жалившего ступни горячего песка, побежали к скалам.

Оливия обожала встать у крутого берега и с разбегу броситься в волны. Аж сердце замирало! Так было и на этот раз. Оливия сбросила платье, позволила солнцу еще раз обжечь ее тело, и уже готовилась прыгнуть. И тут за ее спиной прозвучали роковые слова:

- Осторожно, красавица, здесь довольно глубоко. Да и скалы совсем близко.

Сначала девушка и не думала реагировать на фразу незнакомца. Но слишком приятный у него баритон. Она обернулась.

Его синие глаза блестели ярче солнца. Оливия замерла…

Много надежд и желаний роилось в юном сердце, но было и главное: встретить рыцаря своей мечты. И вот этот рыцарь сам нашел ее!

Девушке показалось, что она уже ощутила, как крепки его объятия и насколько горячо дыхание. У нее закружилась голова…

(«Может, от солнца?»)

Оливия с разбегу прыгнула в воду. Ида что-то кричала ей, но она не слышала и плыла, плыла, рассекая волны.

Вода не остудила внезапно вспыхнувшую страсть. Оливия вышла на берег, раскрыла книгу, попробовала читать… Нет, все ее мысли занимал синеокий рыцарь. Она то и дело бросала взгляды в его сторону. Он находился недалеко в компании друзей и (ну, почему?! Почему?!) нескольких хорошеньких девиц. Ида рассмеялась:

- Понравился?

- О чем ты? – вспыхнула Оливия.

- Не считай меня дурочкой. Знаешь, кого ты пасешь?

- Я никого не пасу.

- А ты все-таки послушай: это Ниэгро Властелин, владелец банков, страховых компаний, хозяин знаменитого дома на холме.

- И что?

- Ничего. Но он слывет порядочным бабником. Говорят, стольким женщинам уже принес несчастье…

- Прекрати! Я не хочу слышать подобную гадость.

Оливия отвернулась, вновь устремила взгляд в книгу, хотя не могла прочитать ни одного слова. Ида бросила:

- Я тебя предупредила.

«Не нужны мне ее предупреждения. Не верю ни единому слову! Это все сочиняют клеветники и завистники».

И тут она увидела, что Ниэгро и компания уходят. Но на прощание он еще раз улыбнулся ей и помахал рукой. «Уходит! Уходит! И я его никогда больше не увижу!» - Оливия чуть не заплакала.

Вечером того же дня, когда Ниэгро и Мирко ужинали в ночном клубе, врач между прочим спросил:

- Тебе понравилась Оливия?

- Кто такая Оливия?

- Девочка на пляже.

- Неплохая. Но ты правильно сказал, Мирко: она еще девочка.

- Ее мать Ирина Дубровина, вдова известного генерала… Та самая, что владеет огромным состоянием. А какое у них великолепное поместье. Оно в районе Голубого Озера. Я как-то раз там был. Необыкновенное место. А дом… Это же настоящий замок.

- Я несколько раз имел дела с Дубровиной, - сказал Ниэгро.

- И?..

Властелин, однако, не собирался говорить о финансовых делах. Вместо этого он спросил:

- По-моему, они русские.

- Да, из русских аристократов.

- Сбежали от большевиков?

- Нет. Они давным-давно владеют тем поместьем у Голубого Озера. Несколько столетий… Я обещал тебя женить и сдержу слово. Какова девушка?

- Милашка.

- И богата! Знаешь, как говорят: уста к устам, богатство к богатству.

- В тебе пропадает талант свахи.

- Я вообще человек талантливый, - подмигнул Мирко. – Я знаю, что через несколько дней Дубровина собирается вернуться к себе в поместье. Там мы ее и навестим.

- Остается довериться другу.

Величественный лес, ухоженные домики, удивительное по красоте озеро произвели на Властелина хорошее впечатление. А когда он увидел сам дом, то мысленно согласился с Мирко: настоящий замок. Ирина встретила гостей радушно, с Мирко они хорошие знакомые, в его клинике она проходила обследование. Но вот приезд Ниэгро?.. Дубровина не всегда одобряла его методы ведения дел. Она даже заподозрила, что Властелин собирается предложить ей какой-нибудь совместный проект. И уже думала, как ему лучше отказать. Однако пока разговор о делах Ниэгро не заводил.

Ирина пригласила гостей осмотреть дом. Властелин вновь и вновь отмечал про себя: Дубровина богата! Жадный до денег, несмотря на огромное собственное состояние, он с удовлетворением отметил про себя, что Мирко молодец! Сосватал ему очень неплохую невесту.

В этот момент с прогулки вернулась Оливия. И… у нее чуть не подкосились ноги, когда увидела рядом с матерью Ниэгро. «Он! Пришел сам! Только бы не выдать себя, не показать, как я волнуюсь!» Оливия собралась с силами, вежливо поклонилась гостям.

- Моя дочь Оливия, - сказала Ирина.

- Красавица! – Мирко первым поцеловал ей руку. А когда к руке Оливии склонился Ниэгро, девушку точно ударило током, на белых щеках запылал румянец.

- Она у вас невеста, госпожа Дубровина. Девушка – высший класс. Ей нужен достойный жених.

- Скажите тоже, - рассмеялась Ирина. – Ей только-только стукнуло восемнадцать. Пусть погодит с замужеством годок-другой. Да и жениха пока достойного не отыскалось.

- Как знать, госпожа Дубровина, как знать, - загадочно произнес Мирко.

- Да будет вам, - отмахнулась хозяйка. – А теперь к столу. К столу!

За столом разговор продолжался о разных пустяках, что еще больше озадачило Ирину. Зачем-то ведь Властелин пожаловал к ней? Он не из тех, кто приезжает без цели к малознакомым людям. Но как узнать эту цель?

А Ниэгро был мил сверх меры, говорил много, интересно, иногда завораживающе, быстро завладел всеобщим вниманием, заткнув за пояс весельчака доктора. Даже опытная в общении Ирина с любопытством слушала его и отметила про себя: «Какой все-таки неординарный человек». А Властелин постепенно, шаг за шагом, подводил обеих женщин к главной мысли.

- …За прошедшие два года после покупки акций хлебного треста я увеличил свой капитал почти на двадцать миллионов. У меня теперь есть все, кроме одного – жены.

- Для вас жениться не проблема, господин Ниэгро, - заметила Ирина. – Любая женщина…

- Нет, и еще раз нет! – перебил Властелин. – Мне надоела эта избитая фраза. Любая мне не нужна. Я долго ждал ту, кто сразу сразит сердце. И нашел!

У Оливии задрожали руки. «Неужели он говорит обо мне?!»

- Поздравляю, - сказала хозяйка. – Рада за вас.

- И знаете, где я ее встретил? На городском пляже Ария-Салема. Я не имел понятия, кто она. Просто девушка, юная и прекрасная, как роза. Скромность не позволила подойти к ней. А потом я ругал себя, думал, что потерял ее навсегда. Спасибо другу Мирко, помог отыскать ее в безбрежном людском море.

- Да вы романтик! – удивилась Ирина.

- И вот сейчас здесь, за столом, я хотел бы открыть вам ее имя. Это Оливия.

- Что? – воскликнула Дубровина. – Моя дочь?

- Теперь мое счастье в ее руках. И в ваших, кончено, тоже.

- Господин Ниэгро, повторяю: Оливия еще очень молода. Кроме того, она собиралась в университет.

- Оливия! – Ниэгро блеснул своими синими-синими глазами. – Умоляю… Я сделаю вас самой счастливой женщиной в мире.

- Нет! – ответила за дочку мать.

Оливия не выдержала пытки, не выдержала резких слов матери, вскочила, выбежала вон. Властелин понял, что его удар попал в цель. Теперь оставалось сломить сопротивление Дубровиной.

- Возможно, вас смущает моя репутация Дон-Жуана, - сказал он Ирине. – Многое преувеличено. Но если что и было… Молодость всегда имеет заблуждения.

- Властелин – настоящий мужчина, - театрально вздохнул Мирко.

- Но обещаю, - сказал Ниэгро, и глаза его опять заблестели. – Оливия будет единственной женщиной в моей жизни.

- Я вам верю. Только зачем торопиться? Узнайте друг друга, - Ирина поняла, что он нравится дочери, старалась выиграть время, в надежде ее отговорить. Что-то в этом богатом красавце ее отпугивало.

- У меня нет времени ждать! – резко бросил Ниэгро. Он поднялся, поклонился и покинул дом Дубровиной. Мирко оставалось извиниться и последовать за ним. По дороге врач попытался поговорить с Властелином:

- А почему бы действительно не подождать? Не повстречаться, не узнать друг друга?..

- У меня нет времени! – повторил Властелин.

Врач удивился, но списал слова и поведение Ниэгро на его несколько импульсивный характер и излишнюю гордость: мол, как это так, мать не сочла его предложение за великое благо!

Несколько дней Ирина с грустью наблюдала за дочерью. В отличие от подавляющего большинства своих сверстниц, готовых пойти на любой конфликт с родителями, даже убежать из дома, Оливия была иной. Скромная, уступающая воле матери, словно девушка девятнадцатого века, она обычно все переживала внутри себя. Вот и сейчас Дубровина видела, как она страдает. Не к добру приехал Властелин… Действительно, ВЛАСТЕЛИН. С его характером он быстро сломает Оливию.

Но и нет сил наблюдать за мучениями дочери! Ирина не выдержала, перед сном зашла к ней в спальню. Оливия лежала на кровати и молчала. Рядом, на столике – стопка книг. Ирина присела, сжала руку дочери:

- Кажется, ты забросила учебники. Ничего не читаешь. Ты ведь собиралась поступать в университет. Дочка, перед тобой открываются такие возможности! И ты еще встретишь настоящую любовь…

- Ах, мама! – Оливия вздохнула и так посмотрела на мать, что у той сжалось сердце. «Неужели она столь сильно полюбила?!»

Впервые Ирина посмотрела на Ниэгро другими глазами: конечно, он гораздо старше Оливии, но еще молод, богат. По крайней мере, с ним Оливия не пропадет. Он очень жесток в финансовых делах, но ведь иначе (к сожалению!) богатства не наживешь. Его сомнительная репутация в «женском вопросе»… Но разве не было случаев, когда крутые повесы, женившись, становились примерными мужьями?

- Если тебе нравится Ниэгро… – нерешительно произнесла Дубровина.

Дочка бросилась к матери на шею, обнимала, целовала ее. Так злой рок гнал Оливию в объятия Властелина.


…Он представлялся ей великим императором, снизошедшим с трона и позволившим ей, скромной подданной, прикоснуться к себе. Когда они шли в церковь, Оливии казалось, что все женщины смотрят на него. А она неинтересна никому. Даже шепот звучал страшно. Все, как будто восхищались Ниэгро и издевались над ней.

- …Какие у него черты лица.

- …Какая фигура.

- …Повезло девчонке.

- …Он женился на ней ради денег.

- …Но ведь он и сам богат.

- …Неважно. Была бы она бедной, он бы на нее и не взглянул.

«Не взглянул! Неужели бы не взглянул?» Оливия посмотрела на злые, насмешливые глаза людей и ощутила себя такой слабой и беспомощной.

А, может, никто не шептал этих обидных для нее слов? «Шептали! Шептали! Он слишком хорош для меня!»

Она так стеснялась, когда Ниэгро вошел к ней в спальню. «Его любили столько женщин! Он такой опытный!.. А что я…»

Властелин подошел, коснулся губами ее губ, шеи, начал обнажать плечи, потом грудь. От его ласк Оливии вдруг сделалось… страшно. Страшно от своей неопытности, от осознания того, что она разонравится ему. Она чуть не закричала, однако Властелин точно прочитал мысли девушки, его гипнотические глаза заставили Оливию забыться и полностью отдаться стихии чувств.

Сильные руки Ниэгро ласкали ее, пробираясь все дальше и дальше к главной сокровищнице женщины. Платье Оливии и остатки одежды полетели на пол. Она почему-то стала отталкивать его, но поцелуи Властелина, обжигающие, как веселящиеся языки пламени приговоренного к сожжению, заставили Оливию смириться. Поцелуи оставляли ей ожоги на груди, животе, бедрах, ногах, даже пальчиках ног. Оливия вся горела!

А потом – резкая боль, которая, к счастью, быстро прошла, вернув ей утерянное чувство стыда. Оливия сама не понимала: что с ней? Разве можно стыдиться Ниэгро! Он теперь ее муж, а значит, самый близкий человек на свете. Увы, сердце не повиновалось рассудку!

Она уснула далеко за полночь, уснула, не услышав странных слов мужа: «Я исполнил свой долг!»

Утром, открыв глаза, Оливия обнаружила, что Ниэгро рядом нет. Служанка сообщила, что господин Властелин уехал на работу. Оливия не обиделась, прекрасно понимая, насколько важны для мужчины дела. От нечего делать она прошлась по этажам знаменитого дома на холме, который стал теперь и ее домом, заглянула во все комнаты. Слуги были невероятно обходительны и учтивы с госпожой.

«Такое счастье может присниться только во сне, - думала Оливия. – У меня есть все, о чем может желать женщина. Главное, у меня есть мой любимый!»

И вдруг у нее почему-то болезненно защемило сердце…


ГЛАВА IX. «УБЕЙ ДИТЯ!»

Их безмятежная радость длилась полгода. Однажды Ниэгро, держа в объятиях жену, спросил:

- Ты еще не беременна?

- Нет. Но я надеюсь…

- Мне нужен наследник. Понимаешь, НАСЛЕДНИК! Сын, которому бы я смог передать империю.

- Я понимаю, любимый! Я… - от отчаяния Оливии хотелось плакать. Она мысленно повторяла про себя: «Я должна родить ему сына! Именно сына!»

Внезапно на Оливию накатилась волна страха. Она подумала, что случится, если она НЕ РОДИТ СЫНА? Ниэгро бросит ее?.. От одной этой мысли Оливию затрясло, как в лихорадке. Властелин нежно взял ее за голову, прижал к груди:

- Больше всего на свете…

Он не докончил мысль: больше всего на свете он любит ее, или хочет иметь наследника? Оливия не думала об этом и только мысленно повторяла: «Я должна! Должна!..»

Прошло совсем немного времени, и Оливия сообщила наконец мужу радостную весть:

- Любимый, я жду ребенка.

Дом Властелина погрузился в торжественное ожидание. Для будущего наследника была приготовлена лучшая комната. Муж окружил Оливию просто невероятной заботой, слуги исполняли любое ее желание, а доктор Мирко проводил ежедневный осмотр.

Сама Оливия была счастлива как никогда. Но причиной тому являлось не великое счастье материнства. Она сделала то, что хотел ее муж. С каждым днем, с каждым часом Оливия ощущала все возрастающую любовь к Ниэгро.

Так, незаметно пролетели девять самых счастливых месяцев ее жизни. Но трагедия приближалась, она уже стучалась в окна и двери…

У Оливии начались схватки, столь мучительные и тяжелые, что она несколько раз теряла сознание. Ей постоянно казалось, будто кто-то проник в ее тело и устроил там кровавую вакханалию, разрывая каждый орган. Этот «кто-то» специально мешает ей разрешиться. Оливия слышала визг, вопли, а потом и страшный крик птицы. Иногда этот визг и вопли растворялись в словах Мирко и каких-то двух женщин. Мирко и женщины что-то говорили ей, успокаивали, требовали. На некоторое время реальность возвращалась к Оливии, она понимала, что ни воплей неизвестного, ни крика птицы не существует. Что жуткие галлюцинации порождены нестерпимой болью. Но потом она снова куда-то проваливалась, и опять перепонки ушей резали истошные вопли: «Она не появится! Не появится!»

Нестерпимые пытки продолжались уже сутки. Сорвав голос, Оливия больше не могла кричать, и лишь хрипела. Перед глазами мелькали огненно-красные шары. А затем исчезли и они, все накрывала темнота. Воздуха становилось меньше и меньше…

- Держись! – кричал Мирко. И ассистенткам. – Кислород!..

Бледный как смерть Ниэгро находился в кабинете. Он увидел, как вошел Мирко с черными кругами под глазами. На немой вопрос Властелина врач, опустив голову, произнес:

- Мы делаем все возможное. Надежда есть, но…

- Говори! – прошептал Ниэгро.

- Вдруг так случиться, что надо будет выбирать между жизнью матери и ребенка…

Задавая вопрос, Мирко заранее знал на него ответ. Однако Властелин сказал иное:

- Конечно, ребенок!

- Но… - растерялся врач, - послушай, Оливия может забеременеть еще раз.

- Ребенок! – повторил Ниэгро. – МОЙ СЫН!

Мирко ничего не ответил, только вытер со лба пот и вернулся к роженице.

Ниэгро ходил взад-вперед по кабинету пока почувствовал, что ноги его больше не держат. Он в отчаянии повторял: «Мне нужен сын! Иначе всему конец!» Судьба несчастной Оливии, похоже, его совсем не интересовала. Он только думал, что если она умрет и СЫН НЕ РОДИТСЯ, надо срочно искать новую жену.

Мирко вернулся через полчаса. Властелин боялся посмотреть ему в глаза. Но…

- Ниэгро, дорогой мой! – радостно вскричал врач, а вслед за этим по дому разнеслись веселые голоса слуг.

- Свершилось? – прошептал Властелин.

- Да! Главное: Оливия чувствует себя хорошо.

- И?!..

- И ты теперь папа.

- Свершилось! – повторил Ниэгро и в изнеможении упал на диван.

- Намучились мы все.

- Спасибо, спасибо, друг! Я отец! Величие рода продолжиться. Мой сын…

- Нет, у тебя дочь.

- Что?! – Ниэгро показалось, будто он ослышался.

- Дочь, - повторил довольный Мирко. – Ангельское создание. Вся в папу.

- Ты врешь!.. Скажи, что врешь! – в глазах Ниэгро блеснул самый настоящий ужас.

- Да ты что? – поразился врач.

- У меня не может быть дочери. ТОЛЬКО МОЙ НАСЛЕДНИК. Только-только СЫН.

Мирко подумал, что присутствует в некоем царстве абсурда. Он нерешительно проговорил:

- Ниэгро, сейчас двадцатый век. Сейчас женщины стали другими. Подожди, они еще будут и министрами и президентами. Твоя дочь также сможет унаследовать империю Властелинов. В конце концов, у тебя еще родится ребенок. И обязательно сын…

- У меня больше не будет детей.

- Но это какое-то безумие…

Мирко осекся. Дикий взгляд Ниэгро точно парализовал его. Пожав плечами, врач поспешил выйти.

Оливия с нетерпением ждала мужа. Однако Ниэгро не появился ни сразу после родов, ни позже. Вежливые слуги на прямой вопрос хозяйки: «Где мой муж?», прятали глаза, бормотали какие-то бессвязные фразы. Сначала Оливия никак не могла взять в толк, что происходит? Потом поняла: МУЖ ХОТЕЛ СЫНА, НАСЛЕДНИКА.

Но ведь это же его дочь!

ДОЧЬ ЕМУ НЕ НУЖНА?

«Ну, почему я такая несчастная?! Неужели он не понимает, как я мучилась, страдала!»

И как раз в это время лежащее рядом крошечное создание заплакало. Однако Оливия уже не чувствовала прежней необыкновенно сильной любви к дочери. Ребенок вызывал у нее раздражение.

- Это все из-за тебя, - закричала она. – Ты хочешь разлучить меня с ним!

Ребенок заплакал еще сильней. Прибежала няня.

- Забери отсюда… Таис! – приказала Оливия. Имя «Таис» оказалось первым, что пришло ей на ум.

Няня схватила девочку, выбежала из комнаты.

- Милая, милая, - повторяла она новорожденной, словно та могла ее понять. – Все пройдет. Ты не станешь презренной дочкой у матери и отца.

К сожалению, няня ошиблась.


…По узкой тропинке на холм взбиралась старуха, таща на своем горбу довольно увесистую поклажу. Несмотря на темноту и почтенный возраст, она с удивительной ловкостью прыгала то вправо, то влево, преодолевая ухабы, рытвины и другие препятствия, которые попадались на пути. Над старухой кружила большая черная птица с изогнутым клювом. И вдруг эта самая птица проскрипела человеческим голосом:

- Скоррей! Скоррей, старрая ведьма! А то опоздаем!

- Не опоздаем, Мефодий, - хохотнула старуха. – Еще немного, и мы у цели.

И они продолжали двигаться к огромному дереву, одиноко стоявшему на вершине холма. Странная птица не унималась, продолжала подгонять старуху:

- Луна сейчас взойдет. Давай! Давай, ведьма!

Старуха припустилась бежать. Сердце ее стучало и вырывалось из грудной клетки. По морщинистому лицу и крючковатому носу стекал пот, падая на землю крупными каплями. Она бежала и шипела:

- Вечно ты недоволен, Мефодий. Служишь, служишь!.. Порчу насылаю! Столько жизней загубила! А благодарности никакой.

- Заткнись! Благодаррность ей подавай!

Продолжая канючить, старуха добралась до дерева. И как раз в это время на темном небе появилась мертвенно-бледная луна. Потоки ее холодного света упали на вершину холма, открывая удивительную и жуткую картину: кривляющаяся старуха, птица с горящими огнем глазищами и громадное дерево, уродливые ветки которого напоминали лапы какого-то гигантского паука. От дерева далеко-далеко распространялся отвратительный запах гнили. Но листва радостно зашумела, встречая старуху и Мефодия.

- Привет! – похлопала его по стволу старуха.

- Прривет! – проскрипел Мефодий.

- Стоишь, как великан, а внутри совсем сгнил, - захихикала старая ведьма.

- Молчи, дурра! – птица грозно замахала крыльями.

- Ой, молчу. Да ведь это я так. Мы еще с тобой поработаем. Кому поможем приворожить любимого, а кого со света сживем.

- Не болтай почем зрря, старруха! Начинай дело делать!

- Слушаюсь, Мефоденька. Слушаюсь, голубчик.

Старуха поставила треножник, разожгла огонь, начала что-то варить в котле, подбрасывая туда новые и новые травы и бормоча заклинания. Потом припала головой к земле, страшно завыла.

Как все сразу изменилось! Языки пламени стали похожи на красных змеек, а потом вдруг превратились в огненных карликов, устроивших дикие пляски. Вода в котле пузырилась, меняла цвет, превращаясь то в черную, то кроваво-красную. Мефодий кружил над котлом и зловеще каркал. Дерево наполнило воздух еще большим гадливым запахом.

Когда бурление воды достигло наивысшей точки, старуха вдруг проорала:

- Убей дитя!

При этом она повернула в голову и посмотрела в какую-то точку. Она не просто кричала, она кому-то приказывала УБИТЬ ДИТЯ. Мефодий кружил над котлом, зловеще каркал: «Убей! Убей!» Но вот и его желтые глаза уставились в ту же точку…

А вокруг холма вдруг возникла угрожающая тишина, готовая в любой момент разразиться бурей. Мефодий взлетел на сук дерева и как будто к чему-то прислушался. Зато старуха ничего не замечала, она продолжала прыгать вокруг котла и истерично повторять одну и ту же фразу:

- Убей дитя!

От неожиданно грянувшего грома гора затряслась, хлынувшие потоки воды быстро затушили костер. Ослепительно сверкнула молния! От ее первого удара гнилое дерево вспыхнуло и мгновенно сгорело. Ведьма все поняла, заметалась, истошно заголосила, прося помощи у Мефодия. Но ни помощи, ни пощады ей ждать не приходилось. Второй удар молнии!.. Одежда, волосы старухи вспыхнули, через несколько секунд она вся превратилась в головешку.

И только Мефодий предусмотрительно скрылся в неизвестном направлении.


…Ниэгро проснулся. После такого кошмарного сна его колотила дрожь. Чего он испугался? Эту легенду знали многие в городе. И он сам знал, когда строил на холме свой сказочный дом. Он наплевал на предрассудки. А теперь… испугался!

До чего все реально. Он действительно СЛЫШАЛ вопли старухи, ОЩУЩАЛ запах гниющего дерева, ВИДЕЛ огненные глаза птицы. Старуха и птица СМОТРЕЛИ В ОДНУ ТОЧКУ…

«Нет!»

Через столетия они смотрели в глаза Ниэгро и требовали, чтобы он… УБИЛ ДИТЯ!

На горло Властелина точно накинули удавку. С трудом «сорвав» ее, он поднялся, подошел к окну, распахнул его. Он вспомнил о своем предке Грае, который купил эту землю. От него же семейство Властелинов получило странный гороскоп рода, который хранился в тайном сейфе, за семью печатями. Гороскоп тот гласил: «Властелины будут знатны и богаты до тех пор, пока в их семье рождаются мальчики. Сын – наследник, продолжатель рода. И он должен быть только один. Но если в семье появится девочка, если разрушится Установленная Традиция, род разорится, придет в упадок».

«Интересно, - подумал Ниэгро. – Кто установил Традицию? Ни в каких завещаниях, письмах Грая об этом не говорится».

Властелин подошел к бару, налил вина. Это должно помочь. Столько неприятностей случилось в последнее время: прогорело два его казино, крупная неудача на бирже, рухнул один из филиалов его компании. Уже некоторые крупные клиенты (пока, к счастью, некоторые!) поспешили снять деньги со счетов банка Властелинов.

- Что за напасть преследует меня? – пробормотал Ниэгро.

И тут в его голове зазвучал вопрос, от которого никуда не убежишь: КОГДА НАЧАЛИСЬ ФИНАНСОВЫЕ НЕУДАЧИ?

Пытаясь спрятаться от ответа, Ниэгро налил еще один стакан. Но…

…никуда не убежишь!..

НЕУДАЧИ НАЧАЛИСЬ СРАЗУ ЖЕ ПОСЛЕ РОЖДЕНИЯ ТАИС.

…Но если в семье появится девочка…

За окном, в черноте ночи что-то ярко заблестело. Ниэгро удивился и почему-то испугался. К счастью, сумел совладать со своим страхом. «У меня галлюцинации. Я только что подходил к окну и ничего не заметил». И вдруг…

- Ниэгрро! Ниэгрро! – позвал его чей-то каркающий голос.

«Галлюцинации! Галлюцинации!» - повторил он несколько раз, однако на всякий случай решил закрыть окно.

…И сразу увидел ее, огромную черную птицу. Она сидела на ветке дерева, а огненные глаза смотрели прямо на Властелина.

На Ниэгро напало оцепенение. В течение некоторого времени он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой… Он только СМОТРЕЛ! Потом закрыл руками глаза, сделал несколько шагов от окна и упал, споткнувшись о ножку стула.

Перед ним снова замелькали кадры страшного сна: кривляющаяся старуха, мечущаяся над костром птица… Слух резал крик: «Убей дитя!» Крик оглушал, заставлял подчиниться неизбежному.

«Вас нет! Нет! – стонал в ответ Ниэгро. – Сейчас я выпью еще, успокоюсь, и вы навсегда исчезнете, проклятые призраки!»

- УБЕЙ ДИТЯ!

«Во всем виноваты мои последние неудачи».

Крики растворились в ночи, однако успокоения не наступило. Неизвестная птица влетела в комнату. В ее огненно-желтых глазах без конца пылал тот же страшный вопрос:

- КОГДА НАЧАЛИСЬ ТВОИ НЕУДАЧИ?

- Мои неудачи… Да, они начались после рождения Таис. И что? Простое совпадение…

- НЕТ, НЕ СОВПАДЕНИЕ.

- Почему я должен перед тобой оправдываться? Что-то объяснять? Пошла прочь! Я не желаю ни видеть, ни слышать тебя!

- ОТ СЕБЯ НЕ СПРЯЧЕШЬСЯ, НИЭГРО.

«Опомнись, Властелин! С кем ты разговариваешь? С птицей?..»

Ниэгро обвел взглядом темную, пустую комнату. Сердце радостно застучало: нет никакой птицы. Он вскочил, кинулся к окну. «Ее нет! Нет!» Лишь ветки дерева раскачивались от порыва ветра.

…Но если в семье появится девочка…

«Плевать! Оливия родит еще. Родит сына!»

…Сын – наследник, продолжатель рода. И он должен быть только один…

- Глупости! Оливия родит еще! Она обязана родить НАСЛЕДНИКА.

Уже некоторое время они с женой спали в разных комнатах. Теперь он исправит эту ошибку.

Ниэгро посмотрел на себя в зеркало: круги под глазами, руки трясутся. В таком виде идти нельзя. Он бросился в ванну, тщательно привел себя в порядок. Все, теперь он может идти к жене!

Он пробирался к ней тайно, точно вор. Оливия спала. По лицу было видно, что сны ей снятся невеселые. Муж присел на кровать, взял руку. От его прикосновения Оливия проснулась.

В его взгляде читались нежность и ласка. Как давно Ниэгро перестал смотреть на жену именно ТАКИМ ВЗГЛЯДОМ?.. После рождения Таис! Неужели он простил?

Ниэгро поцеловал ей руку:

- Я люблю тебя, Оливия.

- А как я люблю тебя!

- Прости меня… если сможешь…

- Нет, ты прости меня. Я так хотела подарить тебе сына.

- Ты еще сделаешь это.

Их ночь любви была такой же прекрасной, необыкновенной, как та, первая брачная. Опять огненные губы Ниэгро доводили ее до состояния умопомрачения. Она теряла контроль над собой, кричала, как сумасшедшая, стонала, царапала его ногтями. Когда Ниэгро вошел в главную сокровищницу любви, Оливии показалось, будто она не в своей постели и не в этом доме на холме. Она плывет с любимым по бесконечному океану наслаждений, а опытный моряк Ниэгро увлекает ее дальше и дальше в неизведанные проливы любви. Она меняла позы, положения и молила об одном: чтобы их путешествие не кончалось никогда! Пусть день и ночь сольются в один вечный любовный праздник!

Потом, когда они все-таки пристали к берегу, Оливия вдруг заплакала.

- Что с тобой? – спросил Властелин.

- Я боюсь, что это когда-нибудь кончится…

- Не бойся, любимая.

Ниэгро сжал ее в объятиях, говорил ласковые слова, а сам думал: «Следующим у нее должен быть мальчик!»

И тут он услышал смех. Но смеялась не Оливия…

Ниэгро испуганно завертел головой, однако никого, кроме них, в спальне не было. Он постарался успокоиться, но остатки безмятежности уничтожил знакомый каркающий голос:

- Убей дитя!

Властелин застонал. Точно сотни игл вонзились под ногти.

- Что с тобой? – испуганно воскликнула Оливия.

- Со мной?.. Нет, ничего. Кажется, я задремал и увидел дурной сон.

- Успокойся, мой самый родной человек на свете.

- Я уже спокоен.

«Она должна родить мальчика…»

Вновь в тишине прозвучал ехидный смех!

Летели недели, месяцы, а ситуация оставалась той же. Каждый день Ниэгро спрашивал у жены: не беременна ли она? Но ответ получал отрицательный.

А проблем у его финансовой империи становилось больше и больше. Собственных средств не хватало, не помогли деньги Оливии, которые она при первом требовании отдала мужу. Прежние партнеры отказывались вести с ним дела, переключаясь на более удачливые компании, капитал вкладчиков утекал в другие банки. Вот и в этот день Властелину позвонили из Амстердама и сообщили, что сорвалась выгодная сделка на крупную сумму.

«Проклятье! – подумал Ниэгро. – Как будто кто-то беспощадный и очень хитрый работает против меня!»

Некоторое время он пытался отойти от очередного шока. Он отменил все деловые переговоры и приказал секретарше ни с кем его не соединять. Ему снова требовалось выпить. К бару! К бару! Коньяк сделался любимым напитком Ниэгро…

«Так дальше продолжаться не может! – сказал он себе. – Я обязан прорвать полосу неудач!»

КОГДА НАЧАЛИСЬ ТВОИ НЕУДАЧИ?

«Хватит! Хватит! ХВАТИТ!!!»

Но персонажи страшного сна – старуха, птица, дерево опять настойчиво мелькали перед ним. Особенно зловещий вид имела птица, та самая, что сидела на дереве у окна его дома.

А вдруг черная птица вновь там… на дереве?

«Забудь о птице. Иначе сойдешь с ума!»

Ниэгро отчаянно боролся с собой, со своими страхами, однако голова сама повернулась в сторону окна…

На ветви дерева сидела ЧЕРНАЯ ПТИЦА.

Ниэгро вскочил, задернул шторы. Он ощущал себя так, будто его окунули вниз головой в ледяные воды подземного озера Коцит… Несколько раз звонил телефон. С ним пытались соединиться не через секретаря, а напрямую. Это мог быть только тот, кому Властелин доверял. Но сейчас не оставалось сил снять трубку…

Он пришел в себя лишь тогда, когда в дверь кабинета осторожно постучала секретарша.

- Господин Властелин… С вами все в порядке?

Ниэгро еле сдержался, чтобы не попросить ее слегка отдернуть штору и посмотреть в окно. Остатки благоразумия подсказывали, что этого делать нельзя!

- Почему ты спрашиваешь: в порядке ли я?

- Вы выглядите усталым и бледным…

Ниэгро не желал распространяться о своем состоянии:

- Что у тебя?

- Доктор Мирко на проводе. Ему обязательно надо с вами переговорить.

- Хорошо. Иди!

Ниэгро снял трубку и услышал озабоченный голос врача:

- Друг мой, у меня не слишком хорошие новости…

Ниэгро приготовился, ожидая любого страшного известия. Но то, что он услышал, превзошло все его ожидания.

- …Я еще раз обследовал Оливию. Она вряд ли сможет снова забеременеть…

«Только не это!»

- …Сожалею…

Властелину плевать на сожаления, вздохи врача! Он бросил трубку. Неудачи превращались в несчастья. Несчастья в трагедию.

А за окном раздавался знакомый каркающий голос:

- УБЕЙ ДИТЯ!.. УБЕЙ…

Ночью Ниэгро никак не мог уснуть. Хоровод последних событий налетал на него, как тучи кровососущих насекомых. Голова кружилась и раскалывалась. Сначала он думал выпить успокоительного, но потом переменил решение. Он поднялся и направился к бару. И опять:

- НИЭГРРО! НИЭГРРО!.. КОГДА НАЧАЛИСЬ ТВОИ НЕСЧАСТЬЯ?

Властелину не надо было даже подходить к окну, отдергивать бархатную портьеру. Он знал: птица на дереве перед его домом!

Если раньше он всерьез не задумывался над ее словами, то теперь в нем вдруг что-то переменилось. Он УВИДЕЛ СО СТОРОНЫ СТРАШНУЮ СЦЕНУ РОЖДЕНИЯ ДОЧЕРИ. Вот он сидит в своем кабинете с опущенной головой и входит радостный Мирко.

… - Ниэгро, дорогой мой!..

- Свершилось?

- Да! Главное: Оливия чувствует себя хорошо.

- И?!..

- И ты теперь папа.

- Свершилось!

- Намучились мы все.

- Спасибо, спасибо, друг! Я отец! Величие рода продолжиться. Мой сын…

- Нет, у тебя дочь.

- Что?!

- Дочь. Ангельское создание. Вся в папу…

Каркающий голос за окном закричал:

- У ТЕБЯ ДОЧЬ! А В РОДУ ВЛАСТЕЛИНОВ РОЖДАЛИСЬ ТОЛЬКО МАЛЬЧИКИ.

- Пошел вон! – взвыл Ниэгро. Он выпил, потом еще и еще. Он надеялся, что вино спасет его, поможет забыться…

Проклятая птица сидела напротив него и продолжала смотреть своими жуткими желтыми глазищами.

- Вон! – повторил Ниэгро и швырнул в нее пустой бутылкой. Но не попал, а бутылка, ударившись о стену, разбилась на мелкие стекла.

- Хорошо, - сказала птица, уже не каркающим, а совершенно нормальным голосом. – Я улечу. И больше никогда не появлюсь. Но прежде хочу предупредить: скоро все золото Властелинов превратиться в горстку золы. Прощай, друг Ниэгро.

- Подожди! – Властелин ощутил, что ноги подкашиваются, и силы куда-то уходят. Кошмарные слова «в горстку золы» окончательно сразили его.

- Пока, - птица взмахнула крыльями.

- Да, подожди же! – взмолился Ниэгро. – Я прошу тебя остаться. Прошу!

- Хорошо, - смилостивилась птица.

- Ты говоришь, что мое богатство превратится… Почему?.. Почему?!!

- Будто не знаешь.

- Виновата Таис. Оливия больше не может родить… Я разведусь с ней.  Женюсь на другой. И та обязательно подарит моему роду сына.

- Забыл, Ниэгро, в роду Властелинов рождался только один наследник? У тебя ничего не получится ни со второй, ни с третьей женой. Человек не в силах убежать от неизбежного рока.

- Откуда ты все знаешь, стервятник?

- Скажем так: я давно дружу с представителями вашего рода. Я оказал некоторую услугу твоему предку Граю.

- Смеешься? Это было так давно.

- Мы живем гораздо дольше людей.

- Доказательства! – упрямо твердил Ниэгро.

- Пожалуйста, - ответила птица. – Совсем недавно ты думал, что против тебя работает кто-то беспощадный и очень хитрый. А может, неведомая корпорация решила уничтожить, раздавить могучего Властелина?.. Но ведь раньше тебе везло? Везло во всем, даже в карточной игре. Деньги обожали тебя, Ниэгро. И вдруг все закончилось, точно по мановению волшебства…

Ниэгро показалось, будто он слышит плач Таис. Возможно, няня проходит с ней по коридору мимо его кабинета…

В ГОРСТКУ ЗОЛЫ!

Плач Таис внезапно перешел в смех. В голове Властелина возникла чудовищная мысль, что девчонка смеется над ним, над его несчастьями.

- Что мне делать? – злобно спросил Ниэгро.

- Хочешь совет?

- Да!

- Каким бы жестоким он не был?

- Да! Да!

- Тогда скажи: что делают с раковой опухолью?

- Вырезают, - механически произнес Ниэгро.

И тут до него дошло! Глаза Властелина расширились от ужаса. Он прошептал:

- Нет! Никогда! Чтобы отец собственную дочь!..

- Только после того, как освободишься от Таис, получишь желанного наследника – сына. И снова возвысится, заблистает род Властелинов.

- Ты понимаешь, что говоришь?!

Глаза птицы прожгли его, точно лучом лазера. Безжалостный вердикт был произнесен:

- УБЕЙ ДИТЯ!

И сразу, будто сотни голосов оглушили Ниэгро:

- Убей!.. Убей!

Ему не скрыться от них нигде, даже в самом отдаленном уголке вселенной.

Но если все говорят одно и то же, значит, в том есть смысл?


ГЛАВА X. ХРУСТАЛЬНЫЙ СМЕХ

Прошло несколько дней, и империю Властелина потрясли очередные удары. Рухнул еще один филиал, а за ним последовал новый провал на бирже, в результате которого компания понесла ощутимые потери. Ниэгро был окончательно опустошен и раздавлен в борьбе за спасение своего получавшего пробоину за пробоиной корабля. Не знал он покоя и ночью, когда его преследовали карканье птицы и истошные крики старухи с требованием убить дитя. Постепенно он пришел к убеждению, что Таис и правда виновна! Виновна только потому, что родилась в семье, где ее не ждали. От слов птицы о раковой опухоли он стонал, точно от удара бича. Однако мысль об убийстве дочери помимо воли засела в его голове, кто-то точно впечатывал ее в мозг Ниэгро.

Правда все могло измениться к лучшему, когда однажды Властелину позвонил давний деловой партнер:

- Привет, дружище! – сказал он. – Дошли слухи о твоих проблемах. Но спешу порадовать. Есть выгодное дело.

- Смотря какое? – В последнее время Властелин стал очень осторожен.

- Верняк! Я тебя хоть раз подводил?

- Нет.

- Тогда слушай: компания «Ландвелл и сыновья»… На их участках обнаружена нефть.

- Интересно…

- Вот теперь слышу слова Властелина, - рассмеялся партнер. – Надо скупать акции. И срочно!

- Сначала нужно проверить, насколько велики запасы.

- По прогнозам - велики. Я тебе все подробно расскажу при встрече. Информация – конфиденциальная.

Ниэгро невольно посмотрел в окно. Никакой птицы на дереве не было. Неожиданно его охватил азарт игры. Не подводившая до последнего времени интуиция толкала его на встречу со старым партнером.

Он проверил секретные данные геологической разведки: действительно, на участках Ландвеллов ожидаются большие запасы нефти. И тогда для Властелина началась новая сумасшедшая гонка за обладание контрольным пакетом акций компании, гонка, которая так увлекла Ниэгро, что даже исчезли его ночные кошмары. И здесь он преуспел, опередив других конкурентов. Удача вновь поворачивалась к Властелину лицом. Он и его партнер – стали хозяевами нефтяного бизнеса и готовы прихватить огромные барыши. Ничто не предвещало катастрофы. Но она наступила…

Прошло некоторое время и выяснилось: нефти на участках слишком мало. Ландвеллы специально провели крупную аферу, чтобы выгодно продать бесперспективные земли.

Партнер Ниэгро, потерявший на этом «предприятии» все состояние, рвал на себе последние волосы, умолял Властелина простить его и хоть немного помочь.

- Мы же были друзьями! – рыдал он. – Любой может ошибиться. А теперь у меня не осталось ничего. Ниэгро!..

Властелин не выдержал. Мало того, что этот идиот подвел его, он еще просит помощи!

- Ниэгро, я…

От удара Властелина партнер повалился на пол, рот наполнился кровью и сломанными зубами. Ниэгро бил его ногами по лицу, ребрам, бил, пока не понял, что надо остановиться. Иначе идиот просто сдохнет.

- ОН И НЕ ВИНОВАТ, - послышался знакомый голос, от которого Ниэгро похолодел.

Бывший партнер Властелина все-таки сумел подняться, Ниэгро коротко бросил:

- Пошел вон! И больше никогда не попадайся мне на глаза!

Неожиданно ему стало жаль бывшего партнера, он так же попался на удочку хитрецов Ландвеллов. Но как он попался?

…ОН НЕ ВИНОВАТ!..

- Не виноват? – прошептал Ниэгро. – Значит?!..

Значит тот же рок, та же неведомая сила, стремящаяся уничтожить могущество Властелинов, толкнула их обоих на эту глупость! «Выходит он – жертва, и гораздо больше вины лежит на мне?»

Смех Таис… язвительный, ядовитый! Ребенок так смеяться не может. «Дьяволица! – в ужасе произнес Властелин. – Будь ты проклята!»

Он боялся дня и боялся ночи. Днем он каждую минуту ожидал нового страшного известия. А ночью – появления зловещих персонажей из его сна и их неустанного требования УБИТЬ ДИТЯ! И сегодня, едва тьма расползлась по Ария-Салему, призраки опять пришли к нему. Ниэгро к этому времени уже изрядно набрался. Он не стал дискутировать о виновности Таис, а согласно кивнул:

- Она виновна!

Теперь, когда он вынес ей приговор, оставалось решить: как поступить с преступницей?

- Я ее выгоню из дома вместе с Оливией.

Возникшая в черноте комнаты птица отрицательно покачала головой:

- Это не решит проблему. Таис обязательно вернется.

- Я их отошлю далеко-далеко.

- Нет, Ниэгро. Расстояние ничего не значит для Таис. Она должна раз и навсегда освободить место для настоящего наследника Властелинов. Пока она жива, ты не прорвешь круг своих бед.

- Хорошо тебе подзуживать. Отвечать за убийство придется мне!

- Придумай что-нибудь.

- Чего тут придумаешь?

- Ну! Ты же такой изобретательный!

- Я задушу ее подушкой! Малышка задохнулась во сне. Никому и в голову не придет заподозрить родного отца.

- Молодец! Прекрасно!

Теперь Властелину оставалось ждать, когда дом погрузится в сон, и он сможет осуществить свой план – покончить с Таис. Но чем ближе часовая стрелка подходила к полуночи, к тому времени, когда дом Властелинов обычно погружался в сон, тем сильнее стучало сердце Ниэгро. Он ходил кругами по своему кабинету, пока не почувствовал, что ноги становятся ватными и не желают слушаться хозяина. Смахнув со лба капельки пота, Ниэгро простонал:

- Что мне делать?

Если бы сотни, тысячи голосов прокричали бы сейчас УБИТЬ ДИТЯ, он бы все равно не смог…

- Трус! – сказала птица. – Ты мне больше не интересен. Подыхай в нищете.

- В нищете! – Властелин сжал руками голову.

- А ведь как все было бы здорово, если бы ты СМОГ! Уже завтра твои дела пошли бы в гору. Совсем немного – и империя Властелина возродилась бы прежнем блеске. Доктор Мирко сообщил бы, что ошибся, что Оливия сможет родить. И следующим был бы МАЛЬЧИК!

- Мальчик! Мой сын!

Ниэгро схватил бутылку, выпил прямо из горлышка. Теперь ему казалось, что совершить убийство не так уж и сложно. Только надо проделать все так, чтобы ни врачи, ни следователи никогда не дознались.

- Эй, как тебя? Мефодий?.. Ты уверен что, убрав маленькую сучку, я верну себе состояние, а Оливия… или какая-нибудь другая девка родит мне СЫНА?

- Историю нельзя ни переделать, ни изменить. Вспомни гороскоп рода Властелинов.

- Гороскоп рода! – несколько раз повторил Ниэгро. Сначала повторил обреченно, затем – с надеждой.

Теперь уже дом точно уснул. Пора! Он взялся за ручку двери, однако тут же отдернул руку, точно прикоснулся к раскаленному металлу.

- Давай! – подбадривала птица. – Ты ведь не захочешь погубить великий род.

Властелин осторожно выскользнул из комнаты. Сделал несколько шагов, без конца повторяя: «Спокойнее! Глубокая ночь, все спят!»

Какой длинный коридор! Ниэгро крался, как кошка, однако ему почудилось, что гул шагов разносится по дому. Сейчас кто-нибудь выйдет и спросит:

- Вы куда, господин Властелин?

«Что я отвечу?!.. Чушь! Сумасшествие! Перед кем мне оправдываться?! И кто посмеет спросить меня?!»

Мысль о том, что он – хозяин, а значит, вершитель чужих судеб подбодрила Ниэгро. Последующий отрезок пути давался ему уже с меньшим трудом. Вот и комната Таис. Властелин толкнул дверь… «Как скрипит!»

И опять он становился у рубежа, который казался последним. Больше всего хотелось повернуть назад и бежать! Бежать!.. Однако безжалостный голос напоминал о гороскопе рода. «Либо ты, либо она!»

- Либо я, либо она! – механически повторил Ниэгро и вошел в комнату Таис. Горевший здесь ночник освещал кроватку ребенка. Дочь Властелина была укутана в белые, тонкие, точно паутина, кружева. Таис безмятежно спала, положив под голову крохотную ручку, локоны распались по подушке. Очевидно, ей снился чудесный сон, потому что она улыбнулась, розовые щечки запылали, алые губки раскрылись. Она казалась такой счастливой!..

«Положить подушку на лицо!.. Несколько секунд, и все…»

Ниэгро вплотную приблизился к ее колыбели. В комнате начал витать запах смерти. А девочка безмятежно перевернулась на другой бочок…

Оказывается, последний рубеж был здесь, у самой кроватки. Ниэгро затрясло, как в лихорадке. Он несколько раз повторил: «Неужели я решусь?.. Неужели?!..»

Он замотал головой: «Не сегодня! Только не сегодня!» Ему нужно бежать из детской, а потом он вернется. Когда? Неважно! Может быть, завтра…

НО НЕ СЕГОДНЯ!

Властелин повернулся, сделал шаг к двери… Что-то хрустнуло под ногами. «Вероятно, я наступил на стекло…»

Ниэгро посмотрел вниз, и взору открылась картина, от которой у него чуть не остановилось дыхание. Оказывается, пол был СТЕКЛЯННЫМ и настолько хрупким, что мог расколоться в любую минуту. Внизу, в черной бездне находилось чудовище с гигантской головой, с множеством слезящихся глаз. Оно открыло пасть с острыми, точно мечи, зубами, огромный язык несколько раз прищелкнул, длинные когтистые лапы потянулись к Ниэгро. Властелин в ужасе закрыл глаза, ощущая, как щупальца обнимают его и ломают шею… Или чудовище засосет его прямо живым? И тогда стальные зубья вонзятся в тело, раз за разом отрывая какой-нибудь из его органов. Ниэгро ОЩУТИЛ невыносимую боль, УСЛЫШАЛ хруст собственных костей. Из всех желаний осталось одно: чтобы поскорее закончились мучения! Но они не кончаются!

На какой-то момент Ниэгро показалось, что чудовище остановилось, или ждет, что жертва сделает неверное движение и сама соскользнет к нему. Ниэгро лихорадочно осматривался, ища выход из комнаты-ловушки. Как ему добраться до двери?

А в это время пол около двери уже пробила сверкавшая зеленой чешуей когтистая лапа. Пленник попробовал двинуться к стене, ухватиться за нее, но что это?!.. Стена стала мягкая и мокрая. Да это вовсе и не стена, а вода. Ледяные потоки воды лились, лились и пытались смыть Ниэгро в пасть зверя.

К счастью, еще была люстра, такая громадная и крепко прикрученная к потолку. Ниэгро решил подпрыгнуть и повиснуть на ней. Однако… в комнате не оказалось потолка, а сама люстра раскачивалась в воздухе.

В комнате оставался единственный «свободный островок», и он вел к кроватке младенца.

Еле передвигая ватными ногами, Властелин приблизился к Таис. Он окончательно понял: выхода нет. УБИТЬ ДИТЯ!.. УБИТЬ ДИТЯ!.. Потные, дрожащие руки мяли подушку. «Сейчас я опущу ее на лицо девчонке! И мои муки закончатся».

- Закончатся! Закончатся! – зазвенело множество невидимых голосов.

Еще шаг! Пора! Пора! «Какая тяжелая подушка!.. Таис, дочка, ты даже не почувствуешь. Я быстро… Раз и все! Видишь, выхода у папочки нет. Ты сама виновата. Ты принесла мне столько горя. Раз и все!..»

Он вытянул вперед руки с подушкой, и в это мгновение в комнате раздался чистый, детский, хрустальный смех. Смеялась во сне Таис.

Смех напоминал серебряный колокольчик, но именно его звон почему-то оказался для Ниэгро страшнее всех ужасов, которые он пережил в комнате дочери. Как будто град хлынувших откуда-то сверху огненных стрел пронзил его тело. От этих стрел не было спасения нигде, а серебряный колокольчик звучал, как колокол Неотвратимого Возмездия. Синие губы Властелина прошептали: «Я погиб! Погиб!»

Взвыв от боли, не отдавая себе отчета в том, что он делает, Ниэгро бросился к окну и выпрыгнул из комнаты-ловушки. Этаж был второй, а потолки в доме очень высокие. Ниэгро мог при падении переломать себе ноги. Однако ему повезло, он упал на цветочную клумбу. Острые шипы роз вонзились в его тело. Но ЭТОЙ БОЛИ он не чувствовал! Он вскочил и с обезумевшими глазами бежал прочь! Он прятался за деревья, кустарники, однако хрустальный смех Таис настигал его везде. Заткнув уши, Ниэгро катался по земле, умолял дочь простить его, оставить в покое.

Успокоение наступило только под утро. Властелин кое-как добрался до ближайшей скамейки. Что ему делать? Домой идти нельзя, ни в коем случае, нельзя!

Так, в полном безмолвии, он просидел здесь неизвестно сколько, наблюдая за миром, который почему-то плыл и плыл перед его глазами. Наконец грязного Ниэгро нашел в саду его самый верный слуга Чак. Когда-то его предок Рукк был сначала другом, потом слугою Грая. С тех пор все потомки Рукка служили Властелинам с удивительной, рабской покорностью.

- Хозяин! – воскликнул Чак. – Что случилось?

Некоторое время Ниэгро смотрел на верного слугу непонимающими глазами. Постепенно туман в голове рассеивался, хаотичный поток мыслей прервался, они вновь приобрели стройность.

- Чак, мне необходимо поговорит с тобой.

Никто не знал, о чем они говорили. Но спустя некоторое время в доме Ниэгро стали появляться незнакомые люди. Они что-то делали и исчезали. Кто они? Зачем здесь? Это было известно лишь Властелину и Чаку.

В доме на холме то и дело раздавались удары о каменные стены. Потом вдруг все заканчивалось, наступала тишина. Тишина, от которой хотелось бежать…

Особенно тревожно тут было ночью, когда в окутанном мраком особняке слышались вздохи, всхлипы, приглушенные шаги. Такое ощущение, что скоро весь особняк взорвется от непредсказуемых, страшных событий.


ГЛАВА XI. ОБОЛЬЩЕНИЕ

…Оливия вышла из воды, веселая и счастливая; золотистые волосы падали ей на грудь, она смешно жмурилась от яркого солнца. Недалеко работал приемник, звучала старая, любимая песня Дины Дурбан. А главное, Ниэгро был рядом. Он протягивал к ней руки:

- Как богиня любви Афродита, появляешься из морской пены.

Оливия засмеялась, Ниэгро поднял, закружил ее…

- Говори! – просила она.

- Что говорить?

- Любую глупость. Но только говори, говори о своих чувствах!

- Может, лучше об этом скажет танец?

- Танец? Прямо здесь, на пляже?

- Почему бы и нет?

- Сумасшедший! Кто же танцует на пляже?

- Я! Сумасшедший влюбленный.

И они слились в танце, не замечая, насколько горяч хрустящий под ногами песок, не обращая ни на кого внимания. Мир существовал только для них. Рядом плескались волны и звучал чарующий голос Дины Дурбан…

Но и это еще не все. Потом был весенний сад, по которому они долго шли, взявшись за руки, а белые, розовые лепестки деревьев сыпались им на головы, грудь, плечи. И опять любимый поднял ее и закружил среди ароматов сада. А как он смотрел на нее синими-синими глазами! Как целовал волосы, губы, шею!

Она хотела бы остаться там навсегда, а не только в своих снах и воспоминаниях. Иной реальности для нее нет.

…К сожалению, ЕСТЬ ИНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. Миниатюрный портрет Оливии в золоченой оправе стоит на тумбочке в спальне возле ее кровати. С обратной стороны надпись: «Моей жене Оливии, любимой, бесценной!» Остался только портрет, специально заказанный Ниэгро, осталась фальшивая надпись. А он больше не появляется в ее спальне. Он ведет себя с ней сухо, словно с чужим человеком. Он забыл о своей Оливии!

«Что же произошло? Почему все получилось именно так?»

Она пыталась разобраться в ситуации, но путалась в собственных мыслях, как путается в лабиринте улиц человек, попавший в незнакомый город. Он разлюбил ее так неожиданно? У него появилась другая?.. Непохоже. Женщина всегда в той или иной степени чувствует соперницу.

«А может, он никогда меня не любил? Существовал лишь фонтан лжи из красивых слов?»

Но ведь были же и танец на горячем песке, и цветущий сад! Были самые прекрасные моменты на свете – моменты близости с Ниэгро.

Он охладел к ней после того, как вместо сына родилась дочь. Правда, он сделал еще одну попытку возродить прекрасное прошлое, но и та завяла, будто нежный цветок от неловкого прикосновения. Мирко сказал, она не сможет больше родить. И все! Ниэгро бросил свою Оливию, как ненужную вещь.

Глаза покраснели от бесконечных слез. Горькая истина прокралась в ее душу, унося остатки надежды. «Я больше не существую для него. Он рядом и одновременно на каком-то другом материке. Он даже не пытается что-то объяснить, изводя меня молчанием, и лишь иногда отделывается парой нелепых, ничего не значащих фраз. Что представляет моя сегодняшняя жизнь? Бесцельные прогулки по огромному дому. А когда наступает ночь, я ложусь на кровать и жду!.. Жду, что он все-таки придет».

Окружающий ее мир, с его тревогами, заботами, реальными судьбами людей давно растворился в сером тумане. Остался мир, который создала она, и где по-прежнему царил Ниэгро. Оливия жадно взирала на его портрет и молила, как божество, не бросать ее одну в холодном склепе, именуемом спальней. Она слезно оправдывалась, что не смогла подарить ему сына. Муж смотрел на нее с портрета и молчал.

Иногда она падала на кровать, заливая слезами подушку, на которой он когда-то спал, называла его разными ласковыми именами, и опять звала, звала! Потом она вскакивала, бросала ему обвинения в бесчувственности, в том, что он замуровал ее в «проклятой клетке». «Почему ты так поступаешь со мной? Ведь я еще молода. Я жажду любви, о, мой Ниэгро!»

Оливия не могла справиться со своими чувствами и страстями, ведь Властелин пробудил в ней ранее неизвестное сексуальное влечение, и теперь кровь бродила в ее жилах, как молодое вино, наполняя жаром каждую частичку плоти. Неистовое, неудовлетворенное желание вызывало в ней раздражение, злость, ярость. Она проклинала разлучницу дочь, проклинала бесконечные дела мужа, проклинала весь мир! Дошло до того, что она обвинила в своих бедах Создателя. «Я поклонилась бы аду, если бы он избавил меня от моих страданий!» - кричала Оливия.

- Приди, Ниэгро, приди ко мне этой ночью! Скажи, что говорил мне раньше!

В коридоре вдруг раздались шаги, кто-то шел к двери ее спальни. «Он! – зашептали губы Оливии. – Мой Ниэгро!»

Однако шаги растаяли, и вновь воцарилась тишина…

И, наконец, испытав всю боль, что доступна человеческому сердцу, истощив в страданиях силы, Оливия сворачивалась в изножье кровати, опять плакала, плакала, засыпая лишь под утро. Но и в коротком сне она погружалась в мир печали покинутой женщины. Как же там темно и холодно!

Она надеялась, что когда-нибудь все поменяется, прежний Ниэгро (нет, еще более страстный и желанный!) вернется к ней. Но летели месяцы, года, а в жизни Оливии ничего не менялось. Любимый человек по-прежнему был так далек, он не желал объясниться с ней, не желал освободить от оков страданий. «Неужели он не понимает, что нельзя быть заживо погребенной?»

Лицо Оливии становилось все бледнее, глаза опухли от слез, а сердце болело так, словно в нем застряли осколки зеркала.

В тот день все было обычно. Те же бесконечные страдания в золотой клетке, куда Оливию заточил бессердечный муж, те же бессмысленные прогулки по дому и по огромному саду, те же мысли – хоть чем-то занять себя. После обеда к ней подошла служанка и сказала, что ванна для госпожи готова. «Пусть будет ванна», - решила Оливия. Ей было все безразлично!

Но когда она открыла дверь ванной, ее окутал удивительный аромат – терпкий, пьянящий. Оливия скинула с себя халат из тончайшего щелка и, увидев отражение в огромном зеркале напротив, вдруг подумала: «До чего ты хороша! Какой же ты дурак, Ниэгро, что не ласкаешь эти соски, не касаешься пальцами и языком других моих прелестей!» Затем она вынула заколку, и золотистые волосы волнами рассыпались по плечам, спине, коснулись талии, потекли к бедрам. «Дурак!» - повторила Оливия, впервые почувствовав не только тоску по мужу, но и растущее раздражение к нему. Ей как будто послышался шепот Неизвестного: «Ты прекрасна и желанна, как Венера, рожденная свободной стихией. Не жди того, кто недостоин тебя. Жизнь проходит, как одно мгновение. Наступит время, когда твое лицо покроют морщины, тело станет дряблым, а от золота волос останется страшная седина. Кто тогда позарится на красавицу Оливию? Так что перестань страдать, живи в свое удовольствие, не губи в слезах лучшие годы».

От слов Неизвестного, от удивительных ароматов Оливию бросало то в жар, то в холод. Она повторила: «Хватит страдать!» Но вдруг снова возник образ Ниэгро. Запахи показались ЕГО ЗАПАХОМ, а таинственный голос – ЕГО ГОЛОСОМ. Оливия выскочила из ванны, со стоном бросилась на кровать и опять залилась слезами.

Гряда темных туч угрожающе нависла над городом, дождь барабанил по крышам и стеклам домов с самого утра, и конца ему не видно. Правда, кто-то все равно был счастлив и даже радовался скучной симфонии ливня. Как правило, это влюбленные, которые получали лишний повод к уединению. Но как тяжело в такие дни одиноким, обманутым, покинутым; непогода за окном соединялась с непогодой в их душах!

Оливия смотрела на плачущее небо, слышала звон холодных капель и все время думала: «Какая беспросветность!.. Но почему этот дождь пришел именно ко мне? И увижу ли я хоть когда-нибудь солнце?»

День снова прошел в томлении; уже вечер, уже десять. Сегодня Ниэгро не перекинулся с ней и парой слов. Оливия, как обычно, не стала ни на чем настаивать, молча удалилась к себе в спальню коротать невыносимое одиночество. От нечего делать взяла какую-то книгу. Потом вошла служанка, что-то спросила, Оливия рассеянно ответила, видимо, невпопад. Служанка поняла состояние хозяйки, удалилась. Оливия была рада, что ее оставили в покое. Что ей делать?.. Что?!..

Она опять взялась за чтение. Так о чем же роман?.. О горячей любви мужчины и женщины. «Только не это!» Оливия со злостью отшвырнула книгу.

«Как прекрасна любовь. Я готова подарить ему столько счастья, радости. Но он не приходит!»

Оливия выключила свет, постепенно под стук дождя ее веки сомкнулись.

Но через некоторое время она проснулась. Проснулась от странных звуков, точно кто-то царапал и стучался в окно. Сначала Оливия подумала, что ей все это кажется. Дом под охраной. Да и кто из незваных гостей станет таким образом привлекать внимание. Однако звуки повторялись и повторялись. Оливию охватил страх. Она уже собиралась позвонить, позвать слуг…

черный монах, гриф.jpg

Но потом она почему-то подумала, что кто-то ЗОВЕТ ее… Страх сразу сменился любопытством. Оливия поднялась, осторожно подошла к окну, отдернула штору. И увидела огромную черную птицу, методично стучавшую по стеклу. Клюв у птицы изогнут, а глаза пылали ярким янтарем. Птица так посмотрела на Оливию, что у молодой женщины все перевернулось внутри, она отступила, чуть не закричала…

Птица, казалось, поняла ее состояние. Янтарные глаза вдруг засветились удивительным теплом, согревшим душу и сердце Оливии. Страх молодой женщины прошел, поведение птицы нашло логическое объяснение: она ищет место, где спрятаться от дождя. Сегодняшняя непогода не дает покоя никому.

И опять птица точно поняла ее состояние, она несколько раз мигнула и улетела прочь, в секунду растворившись в темноте.

Стрелки часов давно миновали двенадцать и подбирались к часу. Оливия лежала в кровати и никак не могла заснуть. Черная птица не выходила из головы, ее янтарные глаза словно вновь и вновь искали Оливию, чтобы согреть таким приятным теплом. Хозяйка дома на холме даже не задумывалась над удивительной вещью: неужели в Ария-Салеме водятся грифы? Значит, водятся!

Хотя птица давно улетела, от ее невидимых глаз продолжало исходить тепло; теперь Оливия ощутила жар. Она отбросила одеяло, но и этого оказалось недостаточно. Ласковый огонь пробирал тело. Тогда Оливия сняла с себя ночную рубашку, осталась совершенно голой.

Ей почудилось, что кто-то подходит к двери, открывает ее. Ниэгро!.. Она вскочила, решив выйти к нему в костюме Евы, дабы муж увидел ее тело и даже на расстоянии почувствовал ее возбуждение.

Но в темном коридоре никого не было, вероятно, дверь открылась случайно, от обычного сквозняка. И этот же сквозняк осторожно закрыл ее.

- Будь ты проклят, Ниэгро! – прошептала Оливия. Она больше не могла терпеть, сексуальная истома доводила ее до умопомрачения. Она стонала и уже сама ощупывала свое тело, живот, потом рука опускалась ниже, касаясь главной сокровищницы…

- Будь проклят! – повторила Оливия. – Из-за тебя я дошла до точки. Я готова отдаться дьяволу.

В ту же секунду она ощутила ВЗГЛЯД, который скользил по ее груди, животу и устремлялся дальше, в сокровищницу. Затем словно чья-то рука провела по ее волосам, и раздался шепот, где каждое слово дышало ЖЕЛАНИЕМ обладать Оливией:

- Твое тело – верх совершенства, оно достойно быть запечатленным в мраморе на века великим Микеланджело. Груди – драгоценные чаши, глаза – и небо, и голубые озера, губы – лепестки роз, а аромат дыхания сводит с ума…

- Говори! Говори!

- Я мечтаю проникнуть в твою любовную пещеру, чтобы насладиться тобой без меры!

- Проникни!

Горячее дыхание Неизвестного больше и больше разжигало в Оливии дикий огонь страсти. По телу пробежала дрожь, и вся плоть запылала, точно факел.

Оливия потянулась к таинственному любовнику; ей страстно хотелось увидеть его лицо. Она так вглядывалась в темноту, что глаза заболели от напряжения. Но вокруг только тьма и пустота…

«А может, его и нет? Может это – безумные фантазии, тоска изголодавшегося по любви тела?»

И снова шепот в ответ:

- Хочешь знать, реальность ли это?

- Да! Да!

- А что такое реальность? Легенда, созданная органами чувств; ее достоверность – миф. Но очень страшный миф, поскольку мы выдаем наши собственные представления об окружающих вещах за истину в последней инстанции. Мы навязываем эту «истину» и другим, и себе. Ломаем судьбы, придумывая образ, который на самом деле совсем иной…

- Да, мой муж – иной. Я его выдумала!

- Вот видишь. И тебе не надоело жить в этой действительности?

- Мне тут невыносимо!

- Тогда беги в страну иллюзий. Создавай свой мир, который станет для тебя дорогим и желанным.

- Правильно! – закричала Оливия. – И пусть все летит к черту!

Она закрыла глаза и ощутила поцелуй на устах, настолько горячий, что загорелись ее кожа и волосы. Однако огонь не убивал, а пробуждал к новой, доселе незнакомой жизни, где больше не будет страданий.

- Я твоя! – выдохнула Оливия, отдаваясь во власть его ошеломляющих ласк.

Стихия чувств закружила ее, подняла на такую высоту, где она никогда не была даже с Ниэгро. Началась бешеная скачка, а опытный наездник так пришпоривал скакуна, что тот лихо брал одно препятствие за другим. Вот-вот, и должен наступить предел возможного. Но нет! Планка наслаждений поднята еще выше, поднята на недостигаемую высоту. Оливия находилась в плену ошеломляющего экстаза. Она стонала, выла, кусала до крови губы. А потом без конца повторяла:

- Я твоя! Ты исцелил, спас меня!

- Ты будешь слушаться меня во всем?

- Да!

- Я уведу тебя к новой, необыкновенной жизни.

- Как я хочу, как желаю этого… Не уходи! Куда же ты?

- Дождись ночи, и я появлюсь.

Оливия не заметила, как привычный мир раскололся на куски и невидимый любовник повел ее по чужим, таинственным тропам в неведомую страну, из которой уже нет возврата.

Наступило утро, лучи восходящего солнца осветили широкую кровать, где лежала Оливия. Но то была другая женщина, для которой тоска и грусть ушли в прошлое. Тело продолжало гореть от огненных поцелуев, волна воспоминаний накатывалась на нее и уносила обратно в волшебную ночь. Теперь она мечтала лишь об одном: когда проклятое солнце скроется за горизонтом, когда вновь явится тот, кто обещал увести ее к новой, необыкновенной жизни. Она повторяла его слова: «Дождись ночи, и я появлюсь». Скорей бы, нет сил терпеть!

Оливия подошла к туалетному столику, вновь залюбовалась своим отражением. «Хороша!» – произнесла она, с трудом узнав собственный голос. ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА! Сегодня она не думала о муже, он растворился в прошлом, в той иллюзии, которую она по наивности посчитала за действительность. «Я ждала, но… Зачем ждать того, кто никогда не придет!»

Теперь ей были понятны (слишком понятны!) истинные стремления Властелина. Его беспокоят только деньги. Оливия вспомнила разговор с мужем, который произошел несколько дней назад. Она сидела в гостиной, а Ниэгро явился с конной прогулки. Он был раздражен, нервно бил хлыстом по голенищу сапога.

- Что-то случилось? – осторожно спросила Оливия.

- Присядь! – резко бросил муж.

Несколько минут он не произносил ни слова, скрывая за молчанием раздражение и злость. Оливия в смятении наблюдала, не решаясь задать вопрос. Наконец Ниэгро сказал:

- У меня серьезные проблемы. Нужны деньги.

- Я отдала тебе все. У меня больше ничего нет.

- Да, да! Ты поговорила с матерью, чтобы она вошла в долю и выкупила часть акций наших компаний?

- Говорила…

- Ну, и?!..

- Я просила, умоляла. Во имя нас с тобой… Во имя будущего счастья…

- Брось этот детский лепет. Что она ответила?

- Мама отказалась.

- Отказалась!.. – Раздражение Ниэгро усилилось. – А ты поговори снова.

- Бесполезно. Она сказала, что твой бизнес не имеет перспектив. По крайней мере, в ближайшее время.

- А ведь раньше имел! Раньше... – Властелин не стал продолжать, сжал губы. В его взгляде читалось желание растереть в порошок и Ирину, и саму Оливию. Однако он взял себя в руки. Как можно более спокойным тоном произнес:

- Придется искать другой путь решения проблем.

Оливия чуть не разрыдалась. Что она могла сделать! Лишь робко заметила:

- Мама сказала, что и так дала нам денег более чем достаточно.

- Да, она помогла нам в свое время, - в голосе Ниэгро звучали металл и открытое презрение. Он вежливо кивнул жене и вышел.


…Как Оливия страдала после того разговора. Но сейчас все переменилось. Теперь она нашла избавление от адовых мук безответной любви.

И вновь, как заведенная, она повторяла: «Приди скорее, волшебная ночь!»

Густая тьма вытесняла остатки дневного света. Еще немного – и дом уснул. Не спала лишь Оливия. Она лежала в кровати и ждала. Бой часов… уже полночь. Однако таинственного любовника до сих пор нет.

«Но ведь он обещал!.. Обещал!».

Прошло еще полчаса, час. Оливию охватило отчаяние: «Неужели обманул?! Неужели не придет?!» Она скинула рубашку! Каталась голой по кровати, ласкала интимные места, пытаясь таким образом завлечь его! Если и он обманул…

- Не бойся, я больше никогда не оставлю тебя, - послышался знакомый голос.

- Где ты? Где? Почему я не вижу?

- Разве?.. Я и вне тебя, и в тебе: в твоих фантазиях, в твоем сердце.

- Возьми меня, как вчера!

- Нет, сегодня мы придумаем лучшее развлечение.

- Разве что-то может быть лучше того, что случилось вчера?

- Ты обещала слушаться меня?

- Да, да!

- Одевайся. Мы идем в ночной город.

- Но?..

- Ты увидишь все его прелести. Не бойся! Я ведь обещал, что не оставлю.

Оливия надела соблазнительное платье, наложила яркую косметику. Нужно было решить еще одну вещь:

- Как я выйду из дома?

- Надень черный плащ. И действуй, как я скажу.

Укрывшись черным плащом, молодая хозяйка выскользнула из комнаты, через открытую галерею направилась к внутреннему дворику, которым обычно пользовались слуги. Она старалась ступать бесшумно, дабы кто-нибудь не проснулся, не обнаружил ее странного бегства. Коридоры, коридоры… До чего огромен этот проклятый дом!

- Иди спокойно, не бойся. Они спят, - звучал в голове соблазнительный голос невидимого возлюбленного.

Оливия верила ему, верила во всем. Постепенно ее действия стали уверенными, она выбралась из дома, никем не замеченная прошла через сад, открыла маленькую калитку.

На секунду что-то остановило ее. Она бросила взгляд на заснувший дом, все более и более напоминавший ей склеп. А впереди – ночные соблазны города.

«Прощай, вечное заточение!» - расхохоталась Оливия и сбежала с холма.

Она впервые видела ночной Ария-Салем. Сколько здесь ярких реклам, несущихся куда-то автомобилей. Из бесчисленных баров, ресторанов слышатся музыка, смех; швейцары услужливо распахивают двери перед завсегдатаями и новичками центров ночного веселья. А сколько любовных пар! Кто-то целуется прямо на тротуарах, кто-то – спрятавшись в небольших переулках. Отовсюду звучит музыка, и – люди, бесконечные толпы людей: молодые и пожилые, в дорогих одеждах и потертых джинсах. Каждый ждет от этой ночи нечто особенное. Ночь – проказница, колдунья, твои настоящие чудеса еще впереди.

Какой-то толстяк стал раскланиваться перед Оливией и усиленно зазывать поужинать с ним. Но невидимый любовник успел шепнуть:

- Он нам неинтересен.

И в самом деле! Оливия так посмотрела на незадачливого ухажера, что тот стушевался, извинился и быстро растворился в толпе.

- Вперед! Вперед! – твердил Оливии невидимый любовник. – Поверни направо.

Постепенно толпа на улицах редела. Меньше становилось рекламы, зато сильнее и сильнее ощущался пьянящий запах моря.

В районе пристани Оливию встретил другой Ария-Салем. Изрядно подвыпившие компании горланили непристойные песни; то тут, то там пробегали подозрительные типы, воровато оглядываясь по сторонам. Невдалеке раздавались гудки кораблей. Матросы гуляли в одиночку и группами. Задорные, хмельные, они жадно всматривались в проходящих мимо женщин. Увидев Оливию, закричали:

- Ты куда, красотка?..

- Не желаешь прогуляться?..

- Пойдем, не пожалеешь!..

Тут же прохаживались ярко намазанные девицы в экстравагантных нарядах, которые с удовольствием выставляли напоказ свой товар: пышные груди, увесистые попки, длинные ноги, они окликали прохожих, в основном, моряков, и на лице каждой тут же появлялась зазывающая улыбка. Оливию они встретили настороженно, даже враждебно. Одна – высокая, в черном парике прямо ей бросила:

- Милочка, не катилась бы ты куда подальше! А то я тебе глазенки то выцарапаю.

Однако, когда Оливия прошла, не удостоив ее вниманием, жрицы любви успокоились, занялись привычной работой.

- Вперед! Вперед! – продолжал вести Оливию неизвестный гид. – Теперь уже недалеко.

Район дешевых кабаков с сияющими над входами красными, синими, желтыми огоньками, с искателями приключений, яркими подругами остался позади. Оливия свернула в небольшой темный переулок, шла по нему, пока не оказалась перед дверями ничем не примечательного дома.

- Тебе сюда! – сказал гид.

Оливия так верила ему, что смело постучала, а когда дверь открылась, со счастливой улыбкой шагнула в неизвестность.


ГЛАВА XII. «НАШ ДОМ ПОЛОН ЗАГАДОК»

- …Ведите себя достойно, милая Дороти, а я пойду на урок к мисс Ядвиге. Ох, уж эта мисс Ядвига! Опять начнет заунывным голосом повторять одно и то же. Будто я глухая.

Это говорила Таис своей кукле, такой же синеглазой, как и она сама. Куклу купила бабушка Ирина. Большая-большая кукла. Когда девочке ее подарили, она была больше, чем сама Таис.

В доме, где каждый жил собственной жизнью, где царило холодное отчуждение, которое маленькая девочка ощущала особенно остро, кукла была ее единственным другом. Таис причесывала Дороти, следила за ее нарядами, вела беседы.

- Вы будете меня ждать, Дороти? Я вернусь и расскажу, что сегодня было на уроке.

Как же Таис хотела иметь настоящую подругу. Она бы отдала ей все: наряды, пирожные! Делилась бы с ней самыми сокровенными секретами. Но подруг у нее не было, страшное одиночество продолжало окружать Таис. Мать ее просто не замечала, а отец… он смотрел на нее так зло, неприятно, словно она его враг. В обычную школу она не ходила, с детьми не общалась. К ней приходили учителя, типа скучной, сухой мисс Ядвиги, проводили уроки и, чинно попрощавшись, покидали дом.

Единственной радостью для Таис была поездка к бабушке Ирине в чудесный дом на берегу Голубого Озера. Но и там над ней был постоянный контроль. Отпускали ее только с матерью, а перед поездкой отец недовольным голосом читал длинные скучные нотации:

- Ты должна вести как положено. Понятно?

- Да, - лепетала Таис.

- Играй на фортепиано, не бегай по дому, не смейся без причины. На вопрос: «Как дела?», говори: «Хорошо».

В доме у Голубого Озера Таис часто ловила печальный взгляд бабушки, а когда та спрашивала внучку, как она живет, отвечала (как и требовал отец!) – хорошо. Она не понимала, почему на глаза бабушки наворачиваются слезы, почему она плачет? Девочке и самой хотелось броситься в объятия бабушки, уткнувшись в мягкие руки, плакать, плакать. Но и этого ей «нельзя делать».

А затем, после маленького праздника у Голубого Озера, наступал самый тяжелый момент в ее жизни – возвращение домой.

В отсутствие Ниэгро Таис пробиралась на другую половину дома, где обитали слуги. Особенно девочка любила находиться в комнате у кухарки, к которой часто приходили ее дети – веселые, румяные, очень шумные. Они без конца хохотали и рассказывали о своих проделках. Однажды младший сын кухарки Роберт притащил щенка – крохотного, серого, с черным пятнышком на лбу и большими висячими ушами. Щенок покачивался на тонких ножках и беспомощно оглядывался по сторонам.

- Это тебе, - сказал Роберт. – Подарок от меня.

- Какой маленький! – воскликнула Таис. – Да он боится.

- Подожди, - решительно заявил Роберт. – Он будет самым храбрым псом на свете. Ты его так и назови: Храбрец.

- Какой же он Храбрец, - засмеялась Таис. - Он Ушастик.

Таис опустилась на колени, прижала к себе Ушастика. Песик с удовольствием облизал ей лицо.

- Признал, - закричал Роберт. – Отныне это твой друг.

- Друг! У меня тоже есть друг! – девочка готова была без конца целовать щенка. Глядя на эту сцену, кухарка чуть не разрыдалась. Ей так было жаль маленькую госпожу. Она не могла понять, почему Властелин столь суров с собственной дочерью?

От размышлений добрую женщину оторвал укоризненный голос Таис:

- Ну, вот! Как же тебе не стыдно?

- У него такое бывает, - сказал Роберт.

- Я сейчас уберу, - засуетилась кухарка.

- Нет, нет, я сама, - взмолилась Таис. – Это МОЙ ДРУГ!

Таис носилась по зеленой траве и хохотала. Следом бежал Ушастик, заливисто лаял, прыгал вокруг нее.

- Ушастик, смотри, как ты меня испачкал.

Песик завилял хвостом, встал в боевую стойку. Он и не думал извиняться! Таис – единственная, на кого он не боялся нападать. Все остальное его пугало: птицы, шелестящие кусты, даже высокая трава.

Детский смех и лай щенка вихрем ворвались в дом, одарив радостью каждый его уголок. Слуги выглядывали из окон, улыбались, хлопали в ладоши. Только Ниэгро поежился еще сильнее. Что там за шум? СМЕХ ТАИС?.. Чему она радуется?

Властелин подошел к окну кабинета, приподнял штору. Таис ползала по земле, а какой-то щенок скакал рядом и без конца лаял.

Ниэгро увидел главное: глаза Таис светятся счастьем…

Он вздрогнул, щеки покрылись красными пятнами. Она, виновница всех его бед, счастлива?!

Властелин сразу вспомнил, что случилось несколько лет назад: комната со стеклянным полом, спящая Таис, ее ПРОКЛЯТЫЙ СМЕХ, заставивший его выпрыгнуть в окно!

Сейчас она смеялась точно таким же смехом.

«Подожди, ты мне заплатишь сполна!» - злорадно ухмыльнулся Ниэгро.

Этот его острый, точно игла взгляд почувствовала и Таис. Она невольно посмотрела на окно кабинета, однако Ниэгро уже спрятался за шторой. Девочке стало не по себе, но милый маленький Ушастик весело прыгнул на нее, и настроение Таис вновь стало радостным.

Властелин звонком вызвал Чака.

- Что у нас творится?

- Вы чем-то недовольны, хозяин?

- Собачим лаем. Он мешает мне сосредоточиться.

- Таис весело…

- Оставь! – отмахнулся Ниэгро. – Этого пса не должно быть…

- Хорошо. По-моему его принес сын нашей кухарки.

- Ты не понял? Его вообще не должно быть!

На лице Чака промелькнуло сожаление. Однако он поклонился хозяину и ушел.

Щенок продолжал прыгать, а ушки его смешно взлетали вверх. Потом он устал, повалился на спину, требовательным лаем заставляя Таис чесать себе животик. Девочка не возражала. Она гладила его, приговаривая:

- Славный ты мой. Как хорошо, что ты у меня есть. Ты мой самый-самый лучший друг. Дороти тоже очень хорошая, но она молчит. А ты разговариваешь. Конечно, по-своему. Но я так рада! Так рада!

Таис прервалась, поскольку увидела, что к ней приближается служанка Мишель.

- Юная госпожа, - сказала Мишель. – Мисс Ядвига ждет вас.

- Что ж, - вздохнула Таис. – А можно, и Ушастик пойдет со мной?

- Что вы! Этого делать нельзя.

- Как жаль! Слышишь, Ушастик, тебе со мной нельзя. Я скоро приду.

Песик уткнулся мокрым носом в ее ладонь, словно не желая отпускать.

- Ну, что ты! Я буду думать о тебе. И скучать.

Таис поцеловала щенка и убежала. Ушастик хотел последовать за ней, Мишель едва успела склониться над ним и задержать:

- Ну, ну, какой шустрый. Твоя хозяйка вернется. Может, ты хочешь кушать?

- Мишель! – вдруг раздался рядом голос Чака. – Вас требует хозяин. У него есть поручение.

- Иду. Вот этот щенок, Чак, он любимец Таис.

- Я послежу за ним.

Чак посмотрел на щенка, коснулся его рукой, потрепал по спине, так что тот зажмурился от удовольствия:

- Ты хороший. Действительно хороший. Но ты мешаешь хозяину… Так что извини, приятель.

Ушастик продолжал качаться на тонких ножках и вилять хвостиком…

Таис едва дождалась окончания занятий, надоедливая мисс Ядвига долго прощалась с ней, напомнив, что она должна вести себя, как настоящая леди. Таис послушно кивала и осторожно поглядывала на дверь. И вот уже «настоящая леди», забыв поучения строгой мисс Ядвиги, перескакивала ступеньки. Она уже во дворе!

- Ушастик! Ушастик! Наверное, заснул, соня!

Конечно, он набегался и спит возле клумбы, его любимого места. Таис подкралась к клумбе, осторожно позвала:

- Соня-Ушастик!

Песика возле клумбы не было. Таис пробежала весь парк, осмотрела все закоулки. Любимый маленький друг пропал.

Таис вновь увидела Мишель, кинулась к ней:

- Я не могу найти моего Ушастика! Вы его не видели?

У служанки отнялся язык. Она с ужасом смотрела в большие синие глаза Таис. Девочку охватила тревога:

- Он не заболел?!

- Нет, он не заболел…

- Как хорошо. А я подумала…

А в это время Ниэгро, стоял у окна кабинета и наблюдал. Прошло столько лет, но в ушах по-прежнему звенел ненавистный смех девчонки. Теперь пришло время расплаты. «И это только первый шаг, Таис!»

- …А я подумала! – радовалась девочка. – Но где мой дружок?

Сердце Мишель разрывалось. Но ведь ей что-то надо сказать.

- Таис, милая…

Девочка сразу сжалась в комочек. «Ушастик! Ушастик!.. Не говорите плохого, Мишель!» - мысленно умоляла она служанку.

- Его больше нет.

Таис побледнела как полотно:

- Как нет?

- Он умер, - беспомощно пролепетала служанка.

- Умер? – Таис отступила на шаг. Глаза ребенка настойчиво требовали правду. – Но как?..

КАК ЭТО СЛУЧИЛОСЬ? ПОЧЕМУ УШАСТИК УМЕР? Ведь еще недавно он был здоров и бегал с ней по двору и по саду!

«Таис, не мучай меня!» - Мишель хотелось закрыть руками лицо и бежать. Служанка не понимала, как Чак решился на такое? Даже если на то был приказ хозяина.

Дрожащая Таис требовала ответа. И тут спину девочки прожег знакомый взгляд отца. Таис интуитивно почувствовала: он причастен к смерти ее маленького друга.

- Мишель, его убили?

Больше врать служанка не могла:

- Такова воля вашего отца.

Таис молча повернулась, направилась к себе. Она шла, чувствуя, что ноги не держат ее, еще немного – и она упадет в обморок. Она догадалась, что отец продолжает наблюдать за ней. Надо пройти мимо его окон и не подать виду. «Он не получит удовольствия от моих страданий».

Глаза отца и дочери встретились ровно на мгновение. Таис выдержала его взгляд, и Ниэгро тут же отступил.

Лишь когда Таис вошла в свою комнату, она упала на кровать и дала волю слезам.

Властелин не ожидал такого поворота событий. Таис не рыдает о щенке?.. «Она смотрела так, точно дразнила меня, издевалась!.. Нет, в том взгляде было что-то еще. Угроза!» Ниэгро как будто услышал ее слова:

- Ты убил моего щенка, папочка, тебе это даром не пройдет!

«Проклятая девчонка смеет мне угрожать?!»

Желание поквитаться с Таис было столь сильным, что Ниэгро решил пойти в ее комнату и разом покончить с ведьмой. «В средние века таких, как она, сжигали на костре!» Но едва он подошел к двери своего кабинета, как раздался ЗНАКОМЫЙ ХРУСТАЛЬНЫЙ СМЕХ ТАИС.

Смех был точной копией ее тогдашнего смеха в спальне, снова огненные стрелы вонзились в тело Властелина, заставив его выть, корчиться от боли. Он катался по полу, просил о пощаде, но ответом ему был звон серебряного колокольчика. Звон усиливался, усиливался, превращаясь в колокол судьбы.

- Пусти, ведьма! – стонал Ниэгро.

- Нет, папочка, ты убил моего щенка.

Ужас сдавил ему горло; он понял, что справиться с ведьмой невозможно. Убежать куда-нибудь – также невозможно, везде тебя достанет ХРУСТАЛЬНЫЙ СМЕХ и невыносимая боль огненных стрел!

- Пощади! – простонал Властелин.

- Кайся за свой поступок, папочка!

- Каюсь! Каюсь!

Смех Таис еще некоторое время звучал в ушах Властелина, но потом все-таки растаял. Ниэгро поднялся, с униженной улыбкой поклонился ведьме! Но коварная мысль стучала в его голове: «Пусть думает, что я смирился, сдался! Настанет день, и я обязательно рассчитаюсь с тобой, проклятый деспот моего рода!»

От этой мысли улыбка искривила губы Ниэгро.

Любимым местом в доме у Таис была библиотека. Обычно она бродила среди стеллажей, любуясь этим огромным вместилищем знаний. Книги, книги, книги… В красных, синих, черных обложках, в простых переплетах и кожаных, без единой картинки и с прекрасными иллюстрациями. Есть даже очень редкие дорогие книги с золотым теснением. Таис приходила в библиотеку в дни радости и грусти. Естественно, что сейчас она пришла именно сюда.

Маленький серенький Ушастик все время стоял перед глазами, он покачивался на тонких ножках и грустно спрашивал:

- Почему ты меня не защитила?

- Милый мой друг, я ведь не знала, что произойдет. – Таис вновь расплакалась, хотя казалось, что все слезы уже выплаканы.

«Воля вашего отца!..»

Отец ненавидит ее, мать не замечает. Почему?

Который уже раз девочка задавала себе этот вопрос. Что она делает не так?

Раньше Таис часто прибегала к родителям, пыталась подружиться с ними, завоевать их любовь. Однако отец с каким-то остервенением говорил, что она «ведет себя неправильно», а мать просто отворачивалась. Девочка не оставляла надежды, что когда-нибудь и к ней изменится отношение. Она так же сможет играть, смеяться, мама будет целовать ее, папа поднимет на руки… Сейчас, после убийства Ушастика, отношение к отцу резко изменилось, он стал для Таис обыкновенным мучителем.

Гулкий удар парадной двери заставил девочку вздрогнуть. Она бросилась к окну и увидела, как суетятся слуги. Это подъехал «ролс-ройс» - машина ее отца. Почти сразу же появился Чак – огромный верзила с короткой стрижкой, с каменным, ничего не выражающим лицом. Таис почему-то его очень боялась. Чак никогда не улыбался, не проявлял никаких иных эмоций. Глаза смотрели холодно и безучастно.

Однажды девочка услышала, как мать сказала отцу:

- Такой, как Чак, убьет, не моргнув глазом. Зачем ты держишь его в доме?

- Брось! – ответил Ниэгро. – Многие поколения его предков служили роду Властелинов. Он мой самый преданный слуга.

Внезапно Таис подумала: «А вдруг это Чак убил Ушастика?»

Она увидела, как выходит отец, как Чак услужливо открыл перед ним дверцу машины и она тронулась. «Опять поехал со своей компанией в ночной клуб!» - сказала себе Таис. Раньше, наблюдая такую картину, она обычно вздыхала, мол, до нее никому нет дела. Сейчас она радовалась, что некоторое время не увидит своего мучителя.

Она снова гуляла в окружении книг, рассматривала ряды стеллажей. И тут ее внимание привлек один фолиант в красной обложке. Золотой орнамент корешка настолько загипнотизировал Таис, что она не выдержала, решила посмотреть эту книгу. Но находилась она на самом верху, девочке пришлось подставить стул. Все равно высоко. Таис встала на цыпочки и ощутила, что теряет равновесие. Она ухватилась за стеллаж, который куда-то… уходил, увлекая ее за собой. От страха Таис перестала что-либо соображать. А страшные изменения вокруг продолжались. Она неслась и неслась в черноту. Потом ощутила удар по голове, такой сильный, что на несколько минут потеряла сознание.

Очнувшись, она обнаружила, что лежит на холодном полу в кромешной тьме. Таис закричала, но крик пронесся в пространстве и потонул в неизвестности. Девочке почудилось, будто в ответ на нее уставились множество мигающих глаз. Она опять закричала, звала Мишель, других слуг, однако никто не отзывался, не спешил ей на помощь.

Глаза вновь замерцали в темноте, наблюдая за Таис. От присутствия этих невидимых чудищ она окончательно перетрусила, зажмурившись, размазывая по щекам слезы, снова и снова умоляла помочь ей.

Когда она решилась разомкнуть веки, то никаких мерцающих глаз не увидела. К счастью, и боль в голове прошла. Сообразив, что надо самой пытаться найти путь к спасению, она осторожно двинулась вдоль стены, чтобы не потерять ориентиров и при необходимости вернуться обратно.

Так она шла, ощупывая стену, но конца пути не было. Ей уже начало казаться, что двигаться нужно в противоположную сторону, вдруг выход там? И тут впереди как будто бы промелькнул слабый свет…

«А вдруг это обман?»

Надежда найти выход взяла вверх над сомнениями. Таис прошла еще немного вперед, свет стал ярче. Тогда она прибавила шаг и приблизилась к источнику света. Оказывается, он исходил от небольшого отверстия в стене. Любопытство пересилило страх. Таис подтянулась к отверстию.

Она увидела комнату матери и саму Оливию, которая суетливо двигалась по комнате, точно куда-то спешила. Таис сообразила, что находится в длинном, неизвестном ей коридоре. Чтобы выбраться из него, надо идти обратно, миновать гостиную, а затем комнату самой Таис.

Девочка заскользила вдоль стены, отмеряя шагами пройденное расстояние. Вот здесь должна быть ее спальня. Что это? Еще одна дырочка в стене. «Точно, моя спальня! – чуть не закричала Таис, - а света нет, потому что я его выключила. Но кто и для чего насверлил эти дырки?».

Впрочем, сейчас ее волновало другое: как выбраться отсюда? Библиотека где-то рядом. Таис продвинулась еще немножко, начала ощупывать стену - сантиметр за сантиметром. И тут ее рука наткнулась на какую-то выпуклость в стене. «Кнопка!» - догадалась девочка и нажала на нее. Стена начала разворачиваться. Таис быстро перешагнула порог и оказалась в библиотеке.

Таис поняла, что случилось. Она случайно нажала на кнопку, ведущую из библиотеки в коридор. Только где эта кнопка? «Она должна быть рядом с книгой!..» Таис пошарила и вскоре нашла ее, умело спрятанную в стеллаже.

Теперь ей стало ясно, как все произошло. Она доставала книгу, случайно задела кнопку, потеряла равновесие, схватилась за стеллаж, который и отвез ее в коридор. И по пути еще чем-то получила по голове!

«Ужасное место! Я туда больше не пойду».

Таис вернулась к себе, легла в кровать, чтобы отдохнуть от всех сегодняшних событий и потрясений. Но отдыха не получилось, ее мучили новые вопросы: что там, в коридоре дальше? Для чего сделаны глазки в стенах? Почему она никогда ничего не слышала об этом?

«Наш дом полон загадок!»

Она думала о необычном приключении весь вечер, а когда уснула, ей приснился все тот же таинственный коридор. Она шла по нему, и вдруг навстречу из темноты появились какие-то тени. Они приблизились, и Таис увидела, что это чудища, у которых множество рук и множество глаз.

Таис проснулась, дрожа и в холодном поту.

Несмотря на все страхи, темный коридор так захватил воображение девочки, что она решила пойти туда вновь. Когда лучше это сделать?.. Днем опасно. А вот если ночью, сразу после одиннадцати?

В первую ночь Таис не рискнула совершить свое путешествие, зато во вторую она точно знала, что пойдет.

Прежде надо было продумать все детали. Слуги если и появляются на половине господ, то лишь в определенное время. Появляются для того, чтобы что-нибудь принести или убрать. Мать к ней не заходит, отец – тоже. Остается этот страшный Чак. Он-то заглянуть может!

И тут Таис посмотрела на куклу Дороти. Вот, кто выручит ее!

Девочка взяла куклу, положила ее на кровать, укрыла одеялом. И, довольная, рассмеялась: «Прямо как я! В темноте вряд ли кто обнаружит подмену».

Она выскользнула из комнаты, прокралась в библиотеку, в эту хранительницу необычных тайн, в комнату-загадку, ставшую после последнего приключения еще более притягательной для Таис.

Луч маленького фонарика, который девочка предусмотрительно захватила с собой, скользнул по стеллажам. Кажется, здесь! Таис забралась на стул, нажала на кнопку. Стена поехала, как и в прошлый раз.

На сей раз она шла по черному коридору более смело. Поворот - и глазок. «Моя спальня. Приятного сна, Дороти!» Вот – гостиная, тут тоже темно, все давно спят. Темно и у мамы. «И тебе спокойной ночи, мамочка!» Еще дальше – кабинет отца, другие комнаты.

Итак, весь дом просматривается. «Но почему?» - вновь задала себе вопрос Таис.

И вдруг невдалеке раздался скрип… Здесь кто-то есть! От страха Таис прижалась к стене, задышала часто-часто. Потом, понимая, что ее могут таким образом обнаружить, закрыла рукой рот.

Она заскользила вдоль стены, наткнулась на небольшую нишу. Нырнула туда, старалась вообще не дышать.

Сколько времени она вот так простояла?.. Наверное, несколько минут, но они показались Таис долгими часами. Лишь потом она поняла, что в лабиринте, кроме нее, никого нет.

«Никого!»

Она побежала по темному коридору, а когда оказалась в библиотеке, устыдилась своей трусости. Но вторично в загадочное место не вернулась.

Однако, начиная со следующей ночи, ее путешествия в таинственный коридор стали частыми. Лишь только часы били десять раз – время, когда ей надлежало отправляться спать, Таис покорно шла к себе в комнату. И ждала! Она отчаянно считала минуты: десять, двадцать. Часы наконец-то пробивали одиннадцать раз. Пора! Девочка поднималась, укладывала в постель Дороти, и потихоньку отправлялась в библиотеку.

Она видела и слышала все, что происходило в доме. В гостиной ее отца собирались гости, как правило, одни и те же люди. Довольно часто приходили господин Джолнс с женой. Таис знала, что господин Джолнс был мэром Ария-Салема. «Наш бессменный мэр», - говорили о нем. Девочка смотрела на бессменного мэра и удивлялась: такой он маленький! Если бы не лысина, его вообще можно принять за ребенка. Мэр много смеялся, шутил тоненьким голоском. А когда оставался наедине с отцом, превращался в совершенно другого человека. Он молитвенно складывал на груди руки и жалобно канючил:

- Господин Ниэгро, я знаю про ваши финансовые затруднения. Но прошу, умоляю: помогите еще раз. Поддержите меня снова на выборах. Я всегда делаю, как вы мне велите. Даже поступающие от вас документы подписываю не глядя.

«Как же так? – удивлялась Таис. – Подписывает не глядя? А если отец напишет, чтобы он повесился?»

Девочка невольно начинала смеяться, а Джолнс продолжал:

- Честно говоря, мне должность мэра не нужна. Но Сибилла требует…

Сибилла – жена мэра, очень высокая (выше отца Таис), с маленькой головкой и приятным личиком. В отличие от мужа, она никогда не улыбалась, держалась чинно; когда ее приветствовали, лишь чопорно кивала. Из слов госпожи Сибиллы Таис узнала, что она великий драматург, возглавляет в городе все литературные объединения. Иногда она вставала во весь свой гигантский рост и начинала заунывным голосом читать отрывки из очередной пьесы. Один такой отрывок Таис даже запомнила:

«С разных сторон сцены появляются Джун и Джон и бросаются друг другу в объятия.

Джун. Ах!

Джон. Ох!

Джун. О!

Джон. А!

Джун. А если родители будут против нашей свадьбы?

Джон. Плевать!

Джун. Но они не дадут нам денег.

Джон. Только не это! Плеваться, Джун, нехорошо.

Джун. Дорогой, тогда мое сердце будет разбито. Я умру!

Джон. И я умру!

Джун. Ах!

Джон. Ох!..»

- Прекрасно! Восхитительно! – хлопал в ладоши мэр. – Как вы считаете, господин Ниэгро?

- Ничего себе… - уклончиво отвечал отец.

- Она собирается открыть собственную школу. Будет обучать молодежь основам драматургического мастерства.

«Понятно, - сказала себе Таис, - значит, если я научусь охать и ахать, то тоже смогу кого-нибудь чему-нибудь учить».

Кроме мэра к отцу часто приходил адвокат Киль – худой, необычайно подвижный, с длинным, как у Буратино, носом. Киль постоянно хвастался, что он – настоящий фокусник, что благодаря его таланту человека можно по одному и тому же обвинению посадить на долгий срок или полностью оправдать. Таис отчаянно ждала, когда же дядя Киль начнет показывать свои знаменитые фокусы. Но он вместо этого вдруг ударялся в длинные, нудные, непонятные рассуждения.

Но самым частым гостем отца был врач дядя Мирко. Он единственный, кто девочке даже нравился. Когда он встречал Таис, то часто гладил ее по головке, тихонько приговаривая: «Какая красивая девочка. Как жаль, что когда ты подрастешь, я, возможно, уже не смогу…» Окончание фразы он говорил так тихо, что Таис ничего расслышать не могла. А спросить у родителей стеснялась.

У отца Мирко появлялся не один, а с тетеньками, причем каждый раз приводил какую-нибудь новую. Называл он их то знакомыми, то ассистентками. Но стоило им отлучиться, он подмигивал отцу и спрашивал: «Ну и как тебе, Ниэгро, моя леди?» И почему-то хохотал.

Таис слушала беседы гостей, но потом ей становилось скучно, и она уходила. Она шла к комнате матери, которая никогда не принимала участие в вечеринках отца. В комнате у Оливии всегда было темно. Она спала.

Странное дело: мать почти не замечала Таис, а девочка все равно обожала ее. Она смотрела в глазок шептала: «Спокойной ночи, мамочка! Спокойной ночи, моя красавица!»

Потом Таис выбиралась из черного коридора и тоже отправлялась спать.

Дни тянулись за днями. На смену зиме, с ее снегом, холодными, проливными дождями, наконец-то пришла весна. Скучные деревья, растерявшие за эти несколько месяцев свою красоту, вновь накинули на себя великолепное зеленое манто. Повсюду запестрели цветы, весело запели, затрещали, загалдели еще недавно молчавшие птицы. Как же Таис любила весну с ее необыкновенным пробуждением природы! Точно сказочная красавица шла по земле, призывая к новой, цветущей жизни заснувший в холоде мир. И Таис надеялась на счастливые перемены, надеялась, что в их доме будет все по-иному: мама каждый раз перед сном станет заглядывать к ней в комнату и целовать. Ей принесут нового щенка, и никто никогда не прикажет его убить… И почему-то особенно девочка ждала именно этой, десятой своей весны.

Уже отшумели бурные шестидесятые, время бунтующих студентов, любвеобильных хиппи и кричащих битлов. А для изолированной от мира Таис время словно остановилось. Не общаясь с подругами и друзьями, она была пленницей замкнутого пространства: дом, сад и больше ничего. Оставался таинственный коридор, по которому она продолжала совершать прогулки. Чем дальше, тем острее для нее вставал вопрос: почему никто, никогда о нем не говорит? Почему там глазки?


…В ту ночь Таис как обычно отправилась в свое путешествие. Вначале она заглянула в комнату отца. Ниэгро сидел в кресле, что-то писал. И вдруг бросил ручку, подскочил как ужаленный. Таис отпрянула, прижалась к стене. Она решила, что он заметил ее!

Таис задрожала, хотела бежать из коридора, однако потом сообразила, что отец никак не мог ее увидеть. На всякий случай девочка вновь посмотрела в глазок. Однако увидеть ничего не удалось, Ниэгро выключил свет. «Уйду я лучше!» - решила Таис, но на прощание все-таки заглянула к матери.

Здесь горел приглушенный свет, однако самой Оливии не было. И тут из ванной… появилась незнакомая женщина.

Таис, впрочем, не только поразило появление в спальне матери незнакомки, но и сам ее вид. Глаза женщины так сильно-сильно обведены черной краской, губы точно вымазаны кровью, в ярко-рыжих волосах плясали, переливаясь всеми цветами радуги, красные искры. Женщина подошла к зеркалу, улыбнулась хищной улыбкой и накинула темный плащ, скрывший ее ярко-зеленое платье с глубоким вырезом…

Девочка в ужасе отпрянула. Она не могла понять, что делает здесь эта страшная женщина? И где сама мама?

Таис долго не могла уснуть, ворочалась с боку на бок и билась, билась над решением загадки. Она успокоилась только утром, когда увидела мать за завтраком. Ничего особенного ни в ее поведении, ни в ее взгляде не было. О чем-либо спросить ее Таис не посмела.

Весь день она была сама не своя. Однако кого это интересовало? Мать, как обычно, и не посмотрела в ее сторону, а отец хмурил брови. Таис даже думала поговорить с Мишель, осторожно выведать у служанки: нет ли у мамы подруги с рыжими волосами? И опять что-то остановило девочку от любых расспросов. Она решила, что разузнает все сама.

Она едва дождалась ночи, поспешила в библиотеку, проникла в черный коридор. Теперь ее интересовала только одна комната – ее матери!

Оливия сидела за туалетным столиком, расчесывала белокурые волосы, потом собрала их в единый пучок, заколола на макушке. «Мамочка, я так рада, что это ты!» - шептали губы Таис. В тот момент девочка позабыла об ужасной рыжеволосой даме.

Но какая-то странная мама сегодня! Такой яркий грим на лице, а губы накрашены помадой, напоминающей кровь. И тут Оливия достала рыжий парик, водрузила его на голову.

- Это же… Это же! – чуть не закричала Таис.

Перед ней была вчерашняя рыжеволосая женщина.


ГЛАВА XIII. «ЕЕ НЕОБХОДИМО УБИТЬ!»

…Ниэгро вышел из дома. Стояло раннее утро, первые лучи солнца падали на зеленую листву, украшенную, точно хрустальными слезинками, капельками росы. Природа радовалась пробуждению ото сна, наполняя этой радостью и человеческие сердца. Однако брови Властелина были нахмурены. Проблемы последнего времени наваливались на него свинцовой тяжестью.

- Брось, Ниэгро, - сказал он себе. – Ты красив, и тебе всего сорок. Жизнь у мужчины в этот период только начинается. Чего паниковать? Империя Властелинов хоть и подорвана, но еще жива. Со мной считаются, уважают и боятся!.. Вот если бы раздобыть новые средства. Найти бы людей, которые согласились вложить деньги в мои проекты.

Он понимал, как сложно это сделать. Многие финансисты поспешили поставить на его банках и страховых компаниях крест. В газетах грязные писаки стряпали статейки, мол, корпорация Ниэгро протянет от силы лет пять. Откуда-то вытащили данные о «грязных деньгах» Властелинов. Что, мол, здесь были и наркотики (правда, доказательства оказались слишком поверхностные; Киль их за это заставит заплатить!), и оружие, что во время войны дед Ниэгро дружил и с Гитлером и с Черчиллем одновременно, и так далее и тому подобное. Иначе говоря, вся стая ополчилась на зверя, в предвкушении его скорой смерти.

«Не дождетесь моей смерти, господа!»

Он завидовал предприятиям Ирины Дубровиной, которые в последнее время процветали. Вот если бы соединиться с ней. «Тварь! Отказала во всем своему родственнику. Недаром говорится: курица – не птица, теща – не человек!

Если бы старуха отдала концы. Тогда бы Оливия стала наследницей. А что понимает Оливия в бизнесе? Ничего! Я бы захватил эти денежки! А еще уникальные драгоценности семьи Дубровиных. Говорят, эту коллекцию оценили в несколько миллионов. Вот бы и их тоже!..»

Ниэгро вздохнул: «О чем говорить, если старуха проживет еще незнамо сколько. Нас всех переживет…»

И тут будто кто-то шепнул ему: а почему ПЕРЕЖИВЕТ? Старые должны уступать место молодым.

«Старые должны уступать место молодым!» - повторил Властелин, вспомнив, сколько раз он в своих мечтах видел Ирину в гробу и даже мысленно убивал ее.

Некоторое время Ниэгро находился в крайнем возбуждении: курил, нервно прохаживался взад-вперед. Пойти на убийство?.. Это слишком даже для него.

«А почему «слишком»? Ты давно это решил! Только боялся себе признаться».

«Боялся признаться, - судорожно рассмеялся Ниэгро, - империя Властелинов слишком сильно подорвана! Никто из серьезных финансистов не согласится вложить деньги в мои проекты! Мне нужны средства, иначе…»

Об ином он даже не хотел думать! Для привыкшего к роскоши Ниэгро жизнь простого, незаметного человека со скромным достатком - хуже смерти. Чтобы не умереть самому, нужно покончить со старухой!

Он не заметил, как за рассуждениями вошел в окружающий усадьбу лес. И сразу увидел Чака, проводившего утреннюю тренировку: руки мелькали, точно молнии, удары так и сыпались по воображаемому противнику. Эта картина и подтолкнула Ниэгро к окончательному решению. «Вот кто поможет осуществить мой план! Чак бесконечно предан! Он не откажется…»

Но как ему сказать? Это ведь не щенка придушить! Надо действовать осторожно, не спугнуть ненароком.

- Привет, Чак! – подошел к нему Властелин.

- Здравствуйте, хозяин, - Чак почтительно поклонился, но Ниэгро неожиданно протянул ему руку и мягким голосом спросил:

- Как дела? Что-то в последнее время нам не удавалось поговорить по душам.

- Все в порядке, хозяин.

- Брось! – махнул рукой Ниэгро.

Чак недоуменно посмотрел на него, и Властелин пояснил свою мысль:

- Это для других я тебе хозяин. А на самом деле друг. Ведь так?

- Наверное, - замялся Чак. – Быть вашим другом для меня великая честь.

- А как же иначе, - Ниэгро пустился в «философские рассуждения». – Я доверяю тебе свои тайны. Главные тайны! Нет, ты не просто мой друг. Ты мой брат!

Привыкший к безоговорочному подчинению Чак был на вершине счастья. Сам господин Ниэгро, великий Властелин, назвал его братом.

- За вас, хозяин, в огонь и в воду.

Чак обратил внимание, насколько у Ниэгро грустное лицо, а в глазах - боль и страдание. Он осмелился задать вопрос:

- Вас что-то беспокоит?

- Ох, Чак! Ты осведомлен о моих делах лучше других. Один провал следует за другим. Еще немного, и от фамилии Властелин останется пустая формальность.

- Неужели ситуация настолько сложная? – тихо спросил Чак.

- Сложная? Не то слово: безнадежная!

- И нет никаких средств?..

Ниэгро посмотрел на него задумчивым взглядом:

- Есть одно средство. И есть человек, способный помочь мне.

- Кто он? Где его найти? – Чак догадался, что Властелин не случайно завел с ним разговор.

- Это ты, Чак, - ответил Ниэгро.

- ?!!

- Многие годы, нет, столетия, наши предки были вместе. Нам вместе быть и дальше. Ведь так?

- Конечно, хозяин.

- Тогда помоги мне!

- Все, что прикажете.

- Приказывать в таком деле не могу. Я прошу…

- Господин Ниэгро, - пробормотал Чак. – Я выполню любое ваше желание. Даю слово!

- Спасибо, брат, - Властелин крепко обнял слугу. – Я знал, что на тебя можно положиться.

А дальше Ниэгро вдруг повел себя очень странно. Он подозрительно оглянулся по сторонам и зашептал:

- Не бойся! Неприятностей не будет! Мэр – мой друг и зависимый от меня человек. Начальник полиции, председатель суда – также свои в доску. Никто и никогда… Не бойся!

Чак вопросительно посмотрел на хозяина. Он не знал, чего ему бояться. И что он должен сделать?

Ниэгро понимал, что его следующие слова станут ключевыми («Только бы не спугнуть!»). Он произнес их тихо-тихо:

- Надо убить Ирину Дубровину, мать Оливии.

А вот Чаку показалось, будто его оглушили криком. Он смотрел на хозяина широко открытыми глазами:

- Что вы сказали?

Ниэгро спешил довести дело до конца:

- Нет другого выхода. Иначе конец… А так деньги матери получит Оливия. И все вернется на круги своя. Я поправлю дела.

- Хозяин, вы понимаете, о чем просите?

Властелин отчаянно ударил ногой по дереву:

- У нас мало времени, Чак!.. Не то! У нас нет времени. Ты ведь знаешь, какая компания началась в прессе против меня и моей империи. Это спланированная акция. Меня пытаются разорить. А деньги Дубровиной… О, как они помогут сейчас! Они спасут всех нас! Чак, брат мой, ты обещал! Ты дал слово!

Чак почувствовал, что все вокруг него закружилось, куда-то понеслось. И в этом неожиданном вихре перед ним возник образ старушки Ирины, которая… улыбнулась ему.

«Я сплю и вижу ужасный сон! – подумал слуга. – Надо как можно скорее проснуться!»

Увы, это не сон! Стояло раннее утро. Он находился в зеленом лесу в имении Властелинов, где хозяин говорил ему страшные слова. Кроме Чака их слышали только немые свидетели – деревья, да внезапно налетевший ветер, который не стал их разносить по свету, а стыдливо спрятал в своем предательском вое.

Этот вечер был так похож на многие другие вечера. Ирина Дубровина вышла из особняка, почувствовав легкую прохладу, сильнее укуталась в белую шаль из тончайшей шерсти, связанную какой-то замысловатой вязью и украшенную длинными кистями. Ее экономка Наташа, с которой они знакомы много-много лет, всплеснула руками:

- Не слишком ли легко вы оделись?

«Верная Наташа, - подумала Дубровина, - она искренне заботится обо мне. Ей просто не о ком больше заботится!»

- Шаль теплая. И не холодно вовсе.

- А мне кажется - ветерок, да и дождь может начаться. Остались бы вы сегодня дома.

- Как я могу остаться дома, когда врачи рекомендуют каждый вечер гулять. После этих прогулок у меня прилив сил. Я словно молодею.

- Где уж там! – махнула рукой Наташа. – Мы с вами не молодеем. К сожалению…

- Перестань так сумрачно смотреть на вещи. Мир прекрасен и удивителен.

- Не для нас! Это для девочки типа Таис…

Наташа осеклась, потому что ненароком коснулась сердечной раны Ирины. Больше всего на свете Дубровина обожала внучку и ее опытному взгляду была видна трагедия Таис.

- Да это что такое! – заворчала Наташа (вот ведь вечная ворчунья!). – Девочка для них как чужая. Сколько раз говорили, чтобы жила у вас. Я бы ее так любила! Я бы ее научила…

Дубровина вновь с улыбкой прослушала монолог Наташи о том, чему бы она научила Таис. И грустно произнесла:

- Нам ее не отдадут. Они родители.

Ирина махнула рукой Наташе и отправилась на прогулку. Нет, нет, сегодня не холодно. И воздух чист и ароматен.

Она шла по знакомой дорожке, за которой начинался подъем на скалу, а в конце его, недалеко от обрыва, находилась небольшая, увитая красными розами беседка. Это и было любимое место отдыха Ирины.

«Как же хорошо!» - опять подумала Дубровина.

Действительно, райское место. Позади нее – тенистый парк, который переходил в девственный лес с вековыми деревьями. А впереди – необыкновенное по красоте Голубое Озеро. Отсюда, с высоты, плывущие по озеру лодки напоминали игрушечные кораблики, дома вдалеке также казались будто бы сошедшими с детских картинок о добрых сказочных человечках. В селении уже зажглись огоньки, водная гладь отражала их, отчего создавалось впечатление, будто само озеро пронзают золотые искорки.

Ирина любовалась удивительной картиной и вдруг… увидела своих подруг. Только они почему-то были совсем юными, в белых платьях, с замысловатыми, украшенными цветами прическами. Они скользили по озеру, как много лет назад по паркету, а кавалеры кружили, кружили их в танцах. Среди танцующих пар Ирина заметила шестнадцатилетнюю девушку с густыми светлыми волосами и алым румянцем. «Так ведь это же я! Сколько тогда мне было? Шестнадцать?.. Нет, семнадцать! На том выпускном балу я впервые встретила моего Алексея!».

Он и сейчас был с ней – высокий, статный молодой офицер Алексей Дубровин. Уже в первую их встречу он признался Ирине, что влюбился в нее.

Летят и кружатся пары, среди которых Ирина с Алексеем; сменяют друг друга мазурки, вальсы, фокстроты. Но что это? Праздник еще не закончился, а ряды танцующих почему-то редеют. Пары улетают и улетают куда-то к звездам, исчезая в бескрайних просторах вселенной. Исчез и Алексей, теперь белокурая девушка танцует одна…

«Где вы, друзья, подруги?!» - мысленно взывает к ним Ирина. Ответа нет. Молчит Голубое Озеро, молчит небо, молчат лес и обрыв. Но Ирина знает: праздник жизни продолжается! Правда, теперь там другие лица, другие поколения.

Еще более похолодало. Ирина плотнее закуталась в белую шаль, она задумалась над словами Наташи, касающимися жизни Таис. «Девочка не нужна ни отцу, ни матери. Это видно невооруженным глазом. Зачем они ее мучают? Жила бы действительно у меня. Я еще раз поговорю с Ниэгро и Оливией. Поговорю завтра же!..»

Ирина приняла решение, как добиться своего. Она вложит деньги в проект зятя. Деньги!.. Ради них Властелин пойдет на все. И дочь отдаст без сожаления. Оливия согласится со всем, что он скажет, поскольку полностью подавлена мужем… И не только мужем. Она кажется такой опустошенной, замкнутой в себе.

«Поговорю завтра с самого утра!»

Ирина не знала, что завтра не будет, поскольку убийца притаился совсем рядом, за деревьями…


Как долго она уже здесь! Пора домой, хлопотунья Наташа волнуется. Дубровина поднялась, перед тем, как покинуть беседку, в последний раз посмотрела на игрушечные домики. Огоньков становилось все меньше, люди отходили ко сну. Все как будто замерло. «Точно перед грозой! Надо поспешить!»

Об удивительной тишине подумал и Чак. И тут он случайно наступил на сухую ветку. Ему показалось, будто хруст разнесся далеко-далеко. От страха у Чака сдавило горло, ноги отказывались подчиняться.

Вместе со страхом в нем все более возрастала жалость к несчастной старушке, он готов был умолять хозяина, чтобы тот отменил задание. Однако страшные слова Властелина словно зазвучали вновь, зазвучали рядом! Тут были просьба и приказ, угроза и мольба, надежда и отчаяние! Чак понял, что выхода нет. Ради благополучия господина, ради процветания его семейства, он должен СДЕЛАТЬ ЭТО!

Он осторожно двинулся за Дубровиной. Дорожка, по которой она шла, вилась вдоль обрыва. Ему только надо подскочить и… От одной подобной мысли тело Чака запылало, невидимая удавка на горле сомкнулась сильней. Он в отчаянии рванул ворот рубашки… «Не могу! Не могу!»

Властелин вновь был рядом с Чаком, он словно вылепился из тьмы. Это - рок, неизбежность, судьба!

«Вперед! Вперед! Вот так, она близко! Давай, Чак, давай!»

Он уже стоял позади нее. В этот миг Ирина повернулась. Глаза женщины расширились от ужаса, она узнала убийцу, догадалась о его намерениях, поняла, кто и зачем послал Чака…

Убийца также понял, что Дубровина раскрыла весь дьявольский план. Любые сомнения исчезли. Он спасал не только хозяина, но и себя.

Железные пальцы Чака сжали шею Ирины, позвонки хрустнули, и жертва сама повисла на руках палача. Чак поднял ее и сбросил с обрыва. Внезапно налетевший ветер заглушил звук падающего тела…

Теперь нужно было удостовериться, что труп не зацепился за какой-либо выступ. Преодолев оцепенение, страх, Чак подошел к краю обрыва, заглянул вниз. «Проклятье! Ничего не видно!». Рядом послышался шум.... От неожиданности Чак сделал шаг вперед и чуть сам не упал вслед за своей жертвой. Но тут же сообразил, что шум – от полетевших вниз камушек.

ОБЫЧНЫЕ КАМУШКИ.

Убийца чуть-чуть успокоился, вторично посмотрел в пропасть. Она, Ирина… там… мертвая!

«Успокойся и уходи!»

Нет, там не Ирина, а… птица! ОГРОМНАЯ БЕЛАЯ ПТИЦА С РАСПРОСТЕРТЫМИ КРЫЛЬЯМИ!

И вдруг птица зашевелилась. От ужаса у Чака волосы на голове встали дыбом. Он бросился бежать, не разбирая дороги. Он падал, разбивая в кровь ноги и руки, поднимался и мчался вновь. Он боялся оглянуться, ибо знал: БЕЛАЯ ПТИЦА ЛЕТИТ ЗА НИМ! Он слышал ее крик: ВОЗМЕЗДИЕ НЕОТВРАТИМО!

Он не помнил, как добирался в Ария-Салем, в дом хозяина. В памяти остались только какие-то огни за деревьями, автомобильные гонки и слепящие фары. По прибытии хозяин что-то дал ему выпить. Теперь уже Чак провалился в пропасть, над которой продолжала летать белая птица. Ее печальный крик призывал к возмездию.

Когда он наконец открыл глаза, то сразу увидел Ниэгро. Хозяин смотрел на него с улыбкой:

- Все в порядке, мой друг.

- В порядке? – пробормотал Чак.

- Ты два дня находился в постели. Я сам ухаживал за тобой.

- Спасибо… А как?... – Чак чуть не спросил: «А как там белая птица?»

- У нас несчастье! – вздохнул Властелин. – Третьего дня умерла мать моей жены. И смерть ужасно глупая. Несчастный случай! Шла вечером по тропинке у самого края обрыва. Оступилась, упала в пропасть. По крайней мере, так утверждает полиция.

Ниэгро внимательно посмотрел в глаза Чаку:

- Видишь, какова жизнь? Один неверный шаг и… конец! Правильно говорят философы: все в нашем мире призрачно, нестабильно, скучно. Я бы добавил: небезопасно. Поэтому бери от жизни все, пока есть такая возможность.

Но я заговорил тебя! Отдыхай, друг, набирайся сил.

Когда Ниэгро ушел, Чак поднялся, взглянул на себя в зеркало. В его волосах… появилась седина.

Официально в доме Властелинов царил траур. Но на самом деле об Ирине горько плакала лишь одна Таис.

- Бабушка, милая добрая бабушка, ты единственная, кто любила меня. Как же теперь быть?.. Зачем ты покинула меня, зачем гуляла вечером у края обрыва?!.. Теперь я осталась совсем одна!

Увидеть бы снова ее живой, прижаться к груди! И чтобы она гладила Таис по голове, говорила ласковые слова.

Этого не будет! Никогда больше не будет!.. Никакие сокровища мира не позволят вернуть близкого человека. И не стоят они его жизни! Таис опять уткнулась в подушку, заливая ее слезами. Она не желала верить, что бабушки больше нет.

Оливия выслушала подробности о трагическом событии, как рассказ о чем-то далеком, постороннем.

- Я вам так сочувствую, - сказал сержант полиции.

- У меня болит голова, - ответила Оливия. – Пойду к себе.

Сержант распрощался с Властелинами, еще раз выразив соболезнования семье. В гостиной остались только Ниэгро и доктор Мирко.

- Ей ведь не было и семидесяти, - покачал головой Властелин. – Старуха казалась такой крепкой. Вела финансовые дела. И вела неплохо… Глупая случайность. Вот что такое судьба, друг Мирко. Стремимся к чему-то, пытаемся оседлать скакуна удачи, вроде бы взлетаем на самый верх и вдруг!..

- Оливия держится молодцом.

- На самом деле, она очень переживает. Только виду не подает.

Властелин налил Мирко и себе вина:

- Помянем! Пусть земля будет ей пухом.

Они выпили, и Мирко наконец-то решился:

- Ниэгро… Есть одна проблема…

- Что-то еще случилось? Нет, дружище, дай отойти от смерти тещи. Нельзя сказать, чтобы я ее обожал. Но… она ведь мне то же не чужая.

- Дело как раз касается Дубровиной.

- В такую минуту говорить об ее делах?..

- Это важно!

- Что ж! – развел руками Властелин.

- Я как медэксперт должен написать отчет о ее смерти.

- И что? – Ниэгро непонимающе глядел на врача.

- Видишь ли, полиция поспешила с выводом о несчастном случае. У меня другое мнение: смерть была насильственной.

- Насильственной?

Властелин застыл, точно каменное изваяние. Наступила тишина, но необычная – гнетущая.

«Или этот дурак Мирко не понимает, какое заключение должен написать, - подумал Ниэгро, - или он решил поднять голову, вспомнив клятву Гиппократа, которую сам нарушал много раз. Наверное, этот приторговывающий наркотиками развратник и вечно клянчащий у меня деньги игрок забыл, что я могу раздавить его, как червяка! И следа не останется».

Вслух же Властелин произнес иное:

- Безусловно, нужно узнать правду. Только, дружище, подумай: кто станет убивать милую старушку? Ее все так любили. Кому она могла помешать?

Голос Ниэгро казался мягким, однако глаза разили, как удар кинжала. Мирко почему-то стало не по себе. Он сообразил, что Властелин НЕ ХОЧЕТ РАССЛЕДОВАНИЯ.

Их игра с Ниэгро была похожа на игру в рулетку, когда Мирко делал ставки и начиналось вращение колеса. Мелькают, мелькают цифры, что впереди - удача или провал?.. Оказывается, впереди – Ниэгро, который говорит ему: «Нужно вовремя остановиться…»

- Пожалуй, я соглашусь с тобой, - кивнул Мирко. – Кому могла помешать милая старушка? Несчастный случай.

- Ты врач, тебе виднее…

Ниэгро последним вошел в просторный кабинет. Здесь собрались несколько человек, которые ждали оглашения завещания Ирины Дубровиной. Властелин внимательно осмотрел присутствующих и успокоился: «Одни слуги! Нас, родственников, всего трое».

Появился адвокат и приступил к оглашению этого завещания. Ниэгро поразился, насколько же старуха была богата: огромные средства в банках («Вот ведь, старая ведьма, хранила их не в моих банках! Но теперь это неважно»), акции нескольких крупных компаний, недвижимость – два дома в Ария-Салеме, большое поместье у Голубого Озера, да еще уникальная коллекция картин и драгоценностей! «Видишь, Ирина, я добрался до твоих денег! Ты не хотела отдать мне их добровольно, пришлось взять силой. Сама виновата. Повела бы себя правильно, не рассталась бы с жизнью».

Властелин уже планировал будущие дела: покупал новые компании, делал вложения в самые прибыльные сферы, топил конкурентов. И вполуха слушал адвоката.

«Моим слугам Анне и Рите Крол – по тысяче долларов; моей экономке Наталье Грант – пять тысяч долларов и все мои платья, а так же фарфоровый сервиз…»

Ниэгро внутренне усмехнулся: «Тысяча, пять тысяч, фарфоровый сервиз! Как они рады даже такой мелочи. Как им мало нужно для счастья. Правильно говорят: мир поделен на властелинов и толпу. Властелины решают, а нищая толпа либо безумствует, либо бесчинствует: как ей прикажут. И, пьянея от глупого восторга, она припадет к ногам тех, кого сама же и проклинает!»

Ниэгро очнулся лишь тогда, когда назвали имя Оливии… Что это?! Он не ослышался? Ничтожная сумма для родной дочери? А адвокат монотонно читал дальше:

«Моему зятю Ниэгро Властелину…»

Ниэгро чуть не хватил удар. Он потребовал от адвоката, чтобы тот еще раз назвал сумму.

«Гадина! Тварь! Она посмеялась надо мной! Унизила меня!» Ярость Властелина не знала границ. Если бы можно было еще раз убить Дубровину, он бы приказал это сделать! Но кто посмел перейти ему дорогу? Имя! Имя!

И адвокат назвал это имя: Таис! Она получает практически все состояние: капиталы, акции, недвижимость, все уникальные коллекции бабушки…

«Я убью ее!»

Но тут же грозным предостережением для него прозвучал знакомый ХРУСТАЛЬНЫЙ СМЕХ.

Сюрпризы для Властелина на этом не закончились. Адвокат Ирины назначается опекуном Таис, выдает деньги только по ее требованию, проверяет правильность и целесообразность расходуемых сумм. В восемнадцать, в свое совершеннолетие, Таис вступает в полные права наследования.

В Ария-Салеме только и говорили о баснословных богатствах, которые вновь достались Властелинам. Со всех сторон неслось:

- Счастливчик Ниэгро, он точно родился в рубашке!..

- Неважно, что наследницей является его дочь. Таис еще ребенок.

- При чем здесь ребенок? Она тоже из этого рода…

- Ну, теперь те, кто воевал против Властелинов, будут искать с ними союза…

И опять: «Счастливчик Ниэгро!.. Счастливчик Ниэгро!.. Как же ему везет!»

Однако реальность оказалась иной. Обеспокоенные конкуренты еще более сплотились и повели со всех фронтов наступление на империю Властелина. За несколько лет они добились того, что некогда грозный финансовый монстр стал окончательно разваливаться на куски. Ниэгро скрывал ситуацию, позировал для телепрограмм, давал хвастливые интервью для первых газетных полос. В сознании многих он по-прежнему оставался «могущественным Властелином». Но на деле его мощь все больше и больше превращалась в фикцию. Постоянные разговоры о тотальной власти Ниэгро в Ария-Салеме маскировали ее полное отсутствие.

Он подолгу запирался в кабинете, размышлял над ситуацией, отчаянно искал выход из создавшегося положения. Все против него. Бывшие партнеры отворачиваются. Необходимы деньги! Деньги Таис! Но как их взять при сложившемся положении дел? Сама она сможет распоряжаться ими только при наступлении совершеннолетия. Ей сейчас пятнадцать. Три года!.. И тогда он возьмет в оборот дочь, заставит отдать ему весь полученный ею капитал.

Всего три года!.. Но крах империи может наступить гораздо раньше.

И тогда в голове Ниэгро зародился новый чудовищный план.


ГЛАВА XIV. ОГНЕННАЯ ЛОРА

В порт Ария-Салема вошло судно «Джулия». Помощник капитана, мужчина тридцати семи лет, среднего роста, в меру упитанный, с приятным смуглым лицом, еще довольно долго оставался в каюте. Сначала он подстриг маленькие черные усики, потом решал свою главную проблему – редеющие волосы, которых, увы, становилось меньше и меньше. Он замазал лысину пробкой, ловко зачесал волосы, взбил лаком чубчик, отчего стал чуть выше ростом. Дальше в ход пошли лучшие духи и лучшие крема. Кажется, все?.. Мужчина надел смокинг, туфли на высоких каблуках и еще некоторое время разглядывал в зеркале свое отражение. Некоторым могло показаться, что он чем-то напоминает потрепанного пуделя в годах. Но нет, сам он остался доволен и удовлетворенно крякнул: «Кажется, готов!» И вдруг добавил еще одну, только ему понятную фразу:

- Вперед! Мы возьмем и эту крепость!

Надушенный, напомаженный, мужчина поднялся на палубу и тут наткнулся на капитана.

- Мсье Пьер! – воскликнул капитан. – Мы собираемся поужинать в «Интернационале», не составите ли нам компанию?

- Ах, господин капитан, моя тетя…

- У вас в Ария-Салеме есть тетя?

- Да.

- И что с ней?

- Она больна. Мой долг как племянника…

- Понимаю, мсье Пьер. Тогда до встречи.

Мсье Пьер галантно поклонился, а капитан и остальные еле сдерживались, чтобы не рассмеяться. Команда прекрасно знала, какую тетю навещает добросовестный племянник. Как правило, все его «тети» молоды, иногда недурны собой.

Надо сказать, что мсье Пьера уважали на судне: высокопрофессиональный, требовательный работник, ровно державший себя и с начальством и с подчиненными. Он не терпел пьяниц и сам никогда не пил, не играл в азартные игры, не принимал наркотиков (правда, приторговывал ими, но в небольших количествах!). Мсье Пьер не возводил в культ деньги, но и не «проклинал» их, всегда имея при себе кругленькую сумму. Но был и у этого «почти идеального человека» один грешок: с ранней юности он постоянно нарушал седьмую заповедь Господа – не прелюбодействуй.

А уж как он ее нарушал! Совсем мальчишкой Пьер соблазнил в сарае служанку. Его грозный папа, узнав об этом… выгнал служанку из дому. Пьеру тоже досталось, но разве могут остановить ругань и небольшая трепка отца того, кто вкусил прекраснейший из плодов – женское тело. Отныне женщины преследовали его воображение и во сне и наяву.

Он обмирал и от женских ножек, и от соблазнительного покачивания бедер, и от грациозного поворота чудесных головок, и от нежного пожатия руки, и… короче, от всего! К сожалению, не все должным образом понимали его стремление к познанию прекрасного. Как страдали в свое время многие писатели, поэты, живописцы, так пострадал и юный Пьер, когда решил преподать великое искусство любви дочери лучшего друга отца. Разгневанный папа отправил сына не в университет, не в храм науки – обитель бесчисленного количества очаровательных богинь, а в ненавистное царство мужчин – на корабль, юнгой.

Но и «ненавистное царство» не сломило боевой дух мсье Пьера, не смогло уничтожить его тягу к прекрасному. Он продолжал любить их всех: юных и возрастных, худых и полных, высоких и маленьких, озорных и тихих, красавиц и тех, кого природа обделила изяществом, и которых мужчины потому старались избегать. Для мсье Пьера никогда не стоял вопрос: «Где?» В шикарной квартире или темном подъезде. Можно даже в кустах городского парка или где-нибудь под мостом… Важен был сам факт очень близкого общения с лучшей половиной человечества. А когда мсье Пьер дослужился до помощника капитана, открылись новые, широчайшие возможности его деятельности. Как гордо он теперь представлялся: «Помощник капитана «Джулии» мсье Пьер!» Правда, «Джулия» была маленьким суденышком, в основном перевозившим грузы по одному и тому же маршруту, но это уже детали.

Теперь мсье Пьер знал все бордели, расположенные по побережью. Везде он был желанный гость: и в дорогих заведениях, где приходилось выкладывать кругленькие суммы, и в очень скромных – с небольшими комнатками, серенькой обстановкой: кровать, да столик с зеркалом. Платил мсье Пьер всегда аккуратно, девицу заказывал на ночь, угощал ее вином и фруктами. Частенько просил прислать сразу двух дам. Что и говорить, выгодный клиент!

А утром, полностью опустошенный, он возвращался на судно, унося с собой слащавый запах борделя.

Не должен был стать исключением и сегодняшний день. Еще не сойдя с трапа, мсье Пьер уже погрузился в мир сладчайших грез, тихо мурлыча:

- Матильда, милая Матильда, чем побалуешь меня на сей раз?

Он поймал такси и поехал по вечернему городу. Мелькали знакомые улицы, переулки, заманчиво сверкала реклама баров, кинотеатров, варьете и серьезных театров, но мсье Пьер был безучастен ко всему. Скорее бы увидеть милую Матильду!.. Внезапно он услышал хриплый смешок шофера. Пьеру показалось, что тот… смеется над ним?

«Глупости! Откуда он меня может знать!»

Он уже вновь мысленно вернулся к новым «лакомствам», которые ему сегодня приготовит Матильда – хозяйка крупнейшего в Ария-Салеме борделя, но шофер вдруг опять рассмеялся и глухим голосом произнес:

- Добрый вечер, мсье Пьер.

Это было так неожиданно, что мсье Пьер изрядно трухнул, непроизвольно схватился за большой кожаный кошелек, где хранил деньги. Друзьям он часто рассказывал, какой он храбрый. Однако в реальной жизни старался избегать экстремальных ситуаций. Сидящий впереди шофер казался ему подозрительным. Из-за низко надвинутой на лоб фуражки Пьер даже не мог рассмотреть его лица.

- Откуда вы меня знаете?.. Да говорите же, черт вас возьми! – Хотя мсье Пьер произнес эту угрожающую фразу, по ее спине поползли мурашки.

- Успокойтесь, - сказал шофер. – Три года назад мы познакомились на банкете, который устроила наша пароходная компания. Я говорю «наша», потому что тогда работал в ней. Но… судьба, судьба! Пришлось переквалифицироваться в таксиста.

- Очень приятно, - мсье Пьер немного успокоился. – Простите, ваше имя?

- Гарри.

- Вы англичанин?

- Во мне столько намешано кровей, что порой и не знаю, кто я.

- Что-то я вас не припомню.

- Все правильно. Я, в отличие от вас, простой клерк и не был в центре внимания. А вас я запомнил по одной фразе. Вы сказали тогда: «Хорошо бы познакомиться с женщиной, которая бы ошеломила и потрясла меня. Потрясла так, чтобы я никогда не смог позабыть ее!»

- Ох, дорогой Гарри, - вздохнул мсье Пьер. – Вы назвали мое самое заветное желание.

- Так в чем же дело?

- Что-то я вас не пойму?

- Есть такая женщина, она перевернет все ваши прежние представления о наслаждении, но…

- Что «но»?! – вскричал мсье Пьер.

- За нее придется дорого заплатить.

Подозрение в душе Пьера вспыхнуло с новой силой, ловкач Гарри хочет вытянуть из него деньги. А шофер как будто прочитал его мысли:

- Только не думайте, что я собираюсь вас обобрать. Договоримся так: если моя протеже ваших надежд не оправдает, вам вернут деньги. Впрочем, вы можете заплатить за удовольствие и после того, как получите его.

- Но Матильда… - пробормотал мсье Пьер.

- Эта старая греховодница еще жива? – рассмеялся шофер. – Уверяю, такое чудо она предоставить вам не сможет.

«А ведь я, пожалуй, ничем не рискую», - подумал Пьер. Гарри вторично «прочитал» его мысли:

- Вы абсолютно ничем не рискуете, мсье Пьер. Деньги после удовольствия. Если вы его не получите, то не заплатите. Идет?

- Договорились.

- Отлично! – кивнул Гарри. – Я вас доставлю по нужному адресу.

Они ехали довольно долго. Гарри сворачивал то вправо, то влево, то в один переулок, то в другой. Мсье Пьеру показалось, что они ездят по кругу. Эту улицу он помнит, эту – тоже. Он хотел было об этом сказать, но шофер его опять опередил:

- Ария-Салем – удивительный город. Вы не обратили, что все здесь напоминает некий замкнутый круг. Одинаковые улицы, одинаковые дома. Однако мы у цели.

Машина свернула в следующий переулок и остановилась перед каким-то домом.

- Прошу, мсье Пьер, вам сюда.

Переулок был узким и темным. Несколько тусклых фонарей освещали небольшое каменное здание. Все казалось несколько странным, неестественным. Пьер повернулся к машине Гарри, но она рванула и исчезла в темноте. Мсье Пьер вдруг подумал, что он не запомнил не то, что номера машины, а даже ее марку. Все это ерунда. Главное, что ему делать дальше?

Странный дом, странный переулок. Почему-то мсье Пьеру захотелось повернуть назад. Но тут он вспомнил слова Гарри: «Только не думайте, что я собираюсь вас обобрать. Договоримся так: если моя протеже ваших надежд не оправдает, вам вернут деньги. Впрочем, вы можете заплатить за удовольствие и после того, как получите его».

Роковая женщина, которую мсье Пьер никогда не видел, влекла точно магнит. Он и не заметил, как ноги его застучали по ступенькам. Теперь дверь. Он осторожно толкнул ее…

Он будто бы попал в сказку или какой-то средневековый королевский замок. Повсюду – старинная дорогая мебель, полотна известных мастеров, огромные люстры, излучающие такой яркий свет, что мсье Пьер невольно зажмурился. В центре вестибюля – широкая лестница. Гость таинственного дома интуитивно понял: ему надо подняться по ней! Он сделал шаг, ощутив, как ноги его потонули в мягких коврах. И вот он уже на

первой ступеньке.

Вдоль лестницы красовались мраморные красавицы. Каждая призывно смотрела на гостя и уже сложила для поцелуя губки. У мсье Пьера закружилась голова, он с удовольствием бы… слился со статуей. Но лукавые глаза мраморных девушек приказывали подниматься наверх. Там! Там!.. Мсье Пьер преодолевал ступеньку за ступенькой, ощущая, как с каждым шагом учащается сердцебиение.

Последние две красавицы, пожалуй, самые соблазнительные, указывали гостю на большую белую дверь с ручкой из слоновой кости. Все в комнате зашептало: «Открой дверь! Открой дверь!»

Мсье Пьер повернул ручку, и дверь неслышно открылась…

Яркий свет уступил место полумраку. Гость таинственного заведения оказался в большой комнате, где чудесный аромат нежно защекотал его ноздри. Комната была зеркальной: зеркала на стенах, зеркальный потолок. В глубине комнаты – кровать, слегка укрытая от взора просвечивающейся, полупрозрачной тканью. Пьер сделал несколько шагов по направлению к кровати, и тут же грянули первые аккорды музыки, а затем женский голос-контральто запел на неизвестном ему языке.

Пьер увидел рядом с кроватью маленький столик, положил туда деньги (уж он не поскупился!), сбросил свою модную одежду прямо на ковер. Сделал еще один шаг по направлению к кровати. Полог колыхнулся, обрушив на гостя новую волну удивительных ароматов. Пьер почувствовал, что сходит с ума еще до начала любовного игрища. Голова закружилась, дыхание сперло. А голос-контральто хрипел, стонал от желания, призывая возлюбленного. А затем песня просто растворилась в стонах и вздохах. Возбуждение Пьера достигло высшей точки, одновременно он почувствовал необыкновенную силу. Издав свой традиционный боевой клич: «Вперед! Мы возьмем и эту крепость!», он откинул полог и… обомлел.

Голова женщины покоилась на подушке в ореоле огненно-рыжих, точно объятых пламенем, сверкающих, переливающихся волос. Полные, пунцовые губы слегка приоткрыты. Магические глаза, еще секунду назад голубые, вдруг потемнели и внимательно смотрели на Пьера. Тело все время находилось в движении, принимая соблазнительные позы. Женщина ничего не говорила. Она ждала…

Из груди Пьера вырвался вздох дикой страсти. И тут он ощутил некую, не свойственную ему робость. Он несмело приблизился, и огненная женщина впилась губами в его полураскрытый рот. Жар этих губ вихрем ворвался в него, распаляя каждую клеточку. Пьер не только стал ее рабом, пленником, он растворился в рыжеволосой красавице.

Он задрожал, едва она коснулась волшебными пальчиками его могучей дубинушки, закатил глаза, когда провела ею по своему телу: животу, груди, шее, лицу. Горячее дыхание рта опалило саму дубинушку, отчего она стала похожа на огромный-преогромный молот.

Теперь Пьер сам облизывал огненную женщину, которая оказалась вкуснее самого вкусного торта, изготовленного когда-то, на десятилетие маленького Пьера, его отцом - знаменитым кондитером. Он кусал ее и, точно изголодавшийся людоед, готов был съесть всю! Он без конца впивался в ее соски, словно пытался высосать из них молоко. А когда вошел в сокровищницу, то ощутил, как внутри него все взрывается, точно в бушующем вулкане, и сам он тонет в его огненной лаве.

И началась умопомрачительная игра! Необузданная похоть и самые бредовые желания Пьера теперь удовлетворялись с лихвой. Рыжеволосая так смачно меняла позы, что он визжал, стонал, хрюкал! Его напарница была и «лихой наездницей», и «покорной женой», и «злобным драконом», и «милой скромницей», и… кем только она не была! И все время требовала продолжения «любви». Пьер, впрочем, и сам не мог остановиться: молот работал как заведенный, высекая новые искры из наковальни. И, казалось, конца этому не будет!

Нет, все имеет конец. Огонь обжог любовника в последний раз, ласки прекратились, полог кровати опустился. Мсье Пьер стал ползать по ковру, собирая свою одежду. Потом, пошатываясь, вышел в коридор, еле спустился по мраморной лестнице и снова очутился в темном переулке. Он никак не мог сообразить, где находится и как ему добраться до причала.

Кто-то окликнул его. Это тот самый Гарри. Какой он громадный. Вот только лица из-за темноты и надвинутой на лоб фуражки опять не видно.

- Вы довольны?

- Да… я заплатил… - язык Пьера поворачивался с трудом.

- Знаю. Не желаете получить деньги обратно?

Мсье Пьер замычал, отрицательно покачал головой. Гарри, уже в который раз за сегодняшнюю ночь засмеялся и исчез в темноте.

Пьер кое-как добрался до судна, вошел в каюту, упал на койку, заснул, как убитый. Однако и во сне рыжеволосая не давала ему покоя: спрятавшись за какой-то невидимой прозрачной стеной, она дразнила, принимала бесстыдные позы, посылала воздушные поцелуи, даже на расстоянии оставляющие ожоги на его лице и теле. А он, облизывая пересохшие губы, рвался к ней и кричал:

- Ты! Только ты! Все, кто были у меня до тебя, до того жалки, ничтожны…

Едва открыв глаза, мсье Пьер решил немедленно отыскать незнакомку. Жизнь без нее теряла смысл. Он сошел на берег (Плевать на работу!), в ближайшем отделении своего банка снял все многолетние сбережения. Ничего не жалко!

Но где искать ее?! Шофер Гарри знает!

Однако ни в одном таксопарке Ария-Салема Пьер не нашел шофера, подвозившего его к таинственному дому. Да и сказать о нем он толком ничего не мог, лица-то не разглядел.

Оставался последний выход: самому разыскать тот дом! Мсье Пьер точно угорелый носился по улицам города, и везде, в каждой проходящей мимо женщине, ему виделась ОНА. В шуме волн, в городском грохоте он слышал ЕЕ ВЗДОХИ. Он не ощущал никаких других запахов кроме запаха ЕЕ ТЕЛА.

Жители Ария-Салема с удивлением смотрели на внешне респектабельного человека без конца носившегося по улицам с красным от волнения лицом и стекающим по щекам потом. А он искал, искал желанный дом и желанную дверь. Да только не находил. Переулки, столь похожие друг на друга, но где же тот, что так нужен ему?! Куда привез его вчера проклятый Гарри?

И тут мсье Пьер понял, какую ошибку совершил. Зачем ему Гарри? Матильда, вот кто поможет наверняка! Она-то знает всех, кто занимается в Ария-Салеме древнейшей профессией…

Пьер позвонил хозяйке борделя и попросил о срочной встрече.

Матильда – полная, страдающая отдышкой женщина лет пятидесяти пяти встретила гостя с традиционной лучезарной улыбкой, предложила чего-нибудь охлаждающего.

- …А то вы прямо весь кипите, мсье Пьер!

- Я хочу с вами поговорить, дорогая Матильда. Мне нужна ваша помощь. Вот деньги… - он тряс пачкой банкнот. – Скажите, если мало. Я заплачу еще! Только помогите.

- Хорошо, хорошо. – Глаза сразу Матильды зажглись. - Пройдемте в мой кабинет.

Матильда проводила Пьера в кабинет, усадила на диван и вопросительно посмотрела:

- Я вас слушаю?

- Мне нужна женщина…

- О, мсье Пьер, какой же вы проказник! Недаром у нас все называют вас милым другом. Итак, кого вы пожелаете на этот раз? Покажу вам фотографии. Мои девочки супер! Есть новенькие, пальчики оближешь…

- Я хочу ОГНЕННУЮ ЖЕНЩИНУ.

- Милый друг, у меня столько огненных женщин!..

- Я имею в виду конкретную женщину, - перебил мсье Пьер. – Красавица с копной рыжих волос…

И он рассказал Матильде свою историю. Хозяйка борделя слушала его внимательно и лишь качала головой:

- Ну, история! Я не слыхала о такой. А ведь я знаю всех девушек города, которые работают жрицами любви. И обстановка… слишком дорогая обстановка для подобного рода заведений.

- Что мне делать?! – в отчаянии вскричал мсье Пьер.

- Милый друг, а вы (простите за мой вопрос!) не приняли случайно лишней дозы?

- Я не пью! – сухо отрезал он. – И уж тем более не принимаю наркотиков!

- Понимаю… Но, согласитесь, это похоже на какой-то сон или сказку. Таинственный Гарри привозит вас в какой-то дом…

- Что мне делать? Что?!!

- Выбросить из головы мифическую красавицу и заняться красавицами настоящими. У меня, кстати, есть и рыжие.

- Рыжие?.. Покажите мне их фотографии!

Он жадно схватил стопку фотографий. Не она… и это не она… Тут нет ОГНЕННОЙ ЖЕНЩИНЫ!

- Мсье Пьер, если я что-нибудь узнаю. Но пока… - Матильда развела руками. – Но пока не займетесь ли вы другими красотками?

- Нет!

- Я не узнаю вас, милый друг?!

Но он лишь махнул рукой и выскочил из кабинета. Разве он мог даже подумать, что деньги, оставленные им рыжеволосой красавице, уже давно у Матильды. И что хозяйка борделя заранее знала, о чем милый друг собирается с ней поговорить.

«Ты не первый кричишь о рыжей, как об огненной женщине, - усмехнулась Матильда. – Готов, как и многие, отдать любые деньги за новую встречу с ней. Ничего не выйдет!»

Матильда вспомнила, как однажды ночью у нее появилась Рыжая. Она пришла ниоткуда, точно подарок черной мглы. И сразу для Матильды наступили счастливые времена. За короткий срок она принесла хозяйке борделя целое состояние. Стоило Рыжей появиться, как тут же находился богатый клиент. Однако…странная она женщина. Никому не подвластная, уходила и приходила, когда сама этого хотела, иногда исчезала на несколько дней, а потом также внезапно появлялась. И, что самое поразительное: денег за свою работу не брала.

- Как тебя зовут, девочка? – спросила ее Матильда.

- Зовут?.. Лора.

Матильда, конечно же, не поверила. Но пусть будет Лора. Главное, что она – настоящий клад.

Однако Огненная Лора ставила обязательное условие: второй встречи с одним и тем же клиентом быть не может. Матильда неоднократно умоляла ее изменить решение, однако Лора оставалась непреклонной. Что ж, таков каприз этой женщины – загадочной, страстной и не интересующейся деньгами. Чтобы прежние клиенты не нашли ее, для Лоры отвели отдельные апартаменты с отдельным тайным входом.

- …Ничего не поделаешь, мсье Пьер, - вздохнула Матильда, словно продолжая прерванный диалог с воображаемым клиентом. – Хорошего понемножку. Дайте и другим испытать наслаждение с огненной красавицей. А вас будут ждать другие девочки. Приходите, милый друг!..

Матильда понятия не имела, что шалунишка Пьер никогда больше к ней не придет, поскольку врата наслаждений отныне и навек для него закрылись.

Кроме всех своих загадочных свойств Огненная Лора имела еще одно, главное: каждый, кто проводил с ней ночь, по непонятным, необъяснимым причинам вдруг становился… ИМПОТЕНТОМ.

Утром, вернувшись на корабль, Пьер упросил капитана взять его обратно на судно. Капитан согласился (кто не терял из-за любви голову!). Но вскоре все стали замечать, как изменился характер мсье Пьера. Он стал угрюмым, малообщительным, и, что самое удивительное… перестал обращать внимание на женщин. Болезнь приносила ему невыносимые страдания, но еще больше он страдал из-за того, что где-то за стенами неведомого дома навечно скрылась от него ОГНЕННАЯ ЖЕНЩИНА. Каждую ночь ему снились ее рыжие волосы и соблазнительные позы. И хотя издать своего боевого клича мсье Пьер уже не мог, он все равно СЛЫШАЛ ее сладострастные вздохи, ОЩУЩАЛ поцелуи, от которых закипала кровь. Но в самый неожиданный момент все это прерывалось дьявольским хохотом таинственного Гарри.


ГЛАВА XV. ОГНЕННАЯ ЛОРА

(продолжение)

Теперь, когда Ниэгро и Чак были связаны преступлением, их отношения стали другими. Хозяину уже не требовалось подыскивать нужные слова, чтобы совершить какое-нибудь темное дело. Он просто вызывал слугу и отдавал приказ. Чак повиновался не только из-за рабской преданности, но и из-за боязни. Такие, как Властелин, обычно выходят сухими из воды при любой ситуации, а его, простого человека, не имеющего ни денег, ни связей, ни положения, ждет в лучшем случае пожизненное. Если, конечно, кто-нибудь решит копнуть дело об убийстве старухи… Чак находился под полным колпаком Ниэгро. Теперь от хозяина зависели его свобода и жизнь.

Сегодня Чак спешил к Властелину с очередным донесением. Властелин сидел за столом и разбирал бумаги. Он кивнул Чаку, чтобы тот плотнее закрыл дверь:

- Ну?..

- Хозяин, я следил за ней несколько дней.

- Она ничего не заметила?

- Нет.

- Это хорошо. – Ниэгро внимательно смотрел на слугу. – И?..

- Она ходит к Матильде. Почти каждую ночь проводит в ее заведении.

- Все-таки к Матильде?!.. Чак, подумай, ты говоришь о моей жене.

- Она проводит время в заведении, - тихо повторил Чак.

- Боже мой, какой позор! Если кто-нибудь в городе узнает?!.. – Ниэгро застыл в позе отчаяния. – Проклятые газетчики и телерепортеры раздуют такое дело. Я стану посмешищем. Конкуренты получат новый козырь против меня. От меня отвернутся прежние друзья и оставшиеся партнеры.

- Я еще кое-что выяснил. Она – в отдельных покоях. Даже вход к ней с другой стороны. Всегда тщательно загримирована, в рыжем парике. Ее называют Огненной Лорой.

- Огненной Лорой! – зло усмехнулся Ниэгро.

- Я не думаю, что ее смогут узнать. Матильда нелюбопытна. Оливия приносит ей неплохой доход и не требует никакой платы. Хозяйку публичного дома подобное положение дел вполне устраивает. Лишняя информация в таких случаях - вещь ненужная и опасная. Конечно, если бы Матильда узнала, кто скрывается под именем Огненной Лоры, она бы не осмелилась…

- При чем здесь Матильда! – взорвался Ниэгро. – Какое мне дело до этой старой сводницы! Но Оливия!.. Оливия! Проклятая тварь опозорила меня и род Властелинов.

Он вскочил, заходил взад-вперед по комнате, продолжая ругаться и отчаянно жестикулировать руками. Чак посмотрел на хозяина и содрогнулся. Перед ним совершенно незнакомый человек, так мало напоминающий прежнего уверенного в себе, рассудительного Ниэгро…

- Убрать! – вдруг произнес хозяин.

На щеках Чака появились красные пятна. Он догадался, что последует за этой фразой. Властелин подскочил к нему, разразившись неожиданным хохотом:

- Огненная Лора! Девочка в рыжем парике! Очаровательная искательница приключений! Милая соблазнительница!.. Сколько их – старых, молодых, высоких, карликов, с пышной шевелюрой, лысых вместила в себя ее ненасытная утроба?! Я унижен, раздавлен, оскорблен! Но она поплатится. Ты меня понимаешь?..

- Не вполне, - сглотнул слюну Чак.

- Она должна умереть.

- Хозяин…

- И это дело я никому не могу доверить, кроме тебя.

Сердце Чака болезненно сжалось, он мысленно молил Ниэгро не продолжать. Но каждое слово хозяина продолжало разить его наповал:

- За последствия не беспокойся. Я все продумал. Ты выйдешь сухим из воды, как тогда с Ириной Дубровиной… А теперь слушай!

Ниэгро поведал Чаку свой план, который вынашивал днями и ночами. Стал подробно описывать каждый шаг, который слуге предстоит сделать.

- Все ясно?

- Да…

Отвечая хозяину, Чак почувствовал, что ему не хватает воздуха, что его будто бы швырнули в огромный, наполненный водой ров. Он старается выплыть, но над ним кружат стервятники, которые тут же набрасываются, пытаются выклевать глаза. Ему вновь приходится нырять. Еще немного, и вода попадет в легкие… Конец! Конец!.. Но тут чья-то сильная рука рванула его за волосы и ВЫТАЩИЛА!

«Это минутная слабость, - сказал себе Чак. – Я просто устал!»

А вот его хозяин усталости не знал. Он говорил, говорил, будто некая сила, что находится извне, руководила его мыслями, словами и действиями.

Внезапно Властелина охватило радостное возбуждение, он захохотал! А затем на лице возникла гримаса боли. Он схватился за голову и сидел так некоторое время. Чак хотел спросить: «Что с вами?», но не осмелился.

Боль, видимо, оставила Ниэгро. Он опять вскочил, заметался по кабинету. В этот момент Чака для него не существовало. Но вот он посмотрел на слугу странными глазами, в них плясала тысяча бесенят.

- Нельзя жалеть Оливию! Когда-то она была настоящей женщиной – чистой, невинной. Теперь – это зло и позор!

А дальше он сорвался на крик:

- Это грязь, которую надо смыть, чтобы очистить землю! Такие, как она, разлагают общество, рушат нравственные идеалы! Наш долг избавить город от грязной потаскушки!

Чак стоял с опущенной головой и слушал Ниэгро.

Сердце Таис радостно забилось, когда она услышала звук отъезжающего автомобиля. «Уехали! Уехали! Отец говорил, что его не будет целую неделю! А это значит… свобода!». Таис закружилась в танце, побежала в парк, где чистый теплый воздух ласкал ей лицо.

Очарованная волшебством красок летнего утра, она шла и напевала веселую песенку. И тут увидела старого садовника Эймса, всегда несколько замкнутого, малообщительного. Единственный человек, кому он всегда улыбался – Таис. Вот и сейчас он радостно воскликнул:

- Посмотрите на мои розы, юная госпожа.

- Они великолепны!

- Хотите, я выберу самые красивые и поставлю в вашу комнату?

- Конечно! И они этого хотят. Смотрите, они согласны, они кивают! Огромное спасибо, Эймс.

Таис подошла к бассейну, хотела броситься в воду. И вдруг ей пришла неожиданная мысль:

- Может быть, сегодня, когда нет ни отца, ни Чака, я узнаю тайну рыжего парика моей мамы?

Чем дольше Таис размышляла, тем сильней в ней крепла уверенность, что это нужно сделать ИМЕННО СЕГОДНЯ.

«Мама еще спит, обычно ее день начинается после полудня. Так что я смогу изучить обстановку».

Дом Властелинов был разделен на своеобразные «удельные княжества». Во-первых, владения отца. Туда никто не смел входить без его разрешения. Мать жила в другой половине, жила очень замкнуто и изолированно. Таис обитала в своей части этого маленького «государства». Завтрак, обед, ужин у всех был в разное время, что создавало дополнительные сложности для прислуги. Сами слуги проживали в пристройке к дому, у них там имелся отдельный выход – небольшая калитка. Главные ворота предназначались только для Ниэгро, его семьи и гостей.

Таис начала свое расследование с того, что изучила именно эту калитку. Открывается она очень просто: небольшой крючок и с той, и с другой стороны. Стоит лишь просунуть пальчик… От калитки расходятся две дорожки: одна ведет к пристройке, на половину слуг, другая – в дом хозяев.

«Мама выходит здесь, - поняла Таис. – Но где мне лучше спрятаться, чтобы проследить ее путь?»

Взор девушки упал на крытые террасы, с них прекрасно просматривается калитка. За этими террасами начинается коридор, ведущий в разные половины дома. Коридор обычно закрывают в одиннадцать вечера… В этом коридоре есть ниша, где стоит скульптура богини Дианы! «Вот там я и спрячусь! Отличный наблюдательный пункт, и меня никто не заметит. Когда пройдет мама, я осторожно последую за ней…»

День тянулся неимоверно долго. Таис не знала, чем ей заняться. Пробовала читать, решать задачи, которые ей задала учительница математики, но ничего не получалось. Мамина тайна не выходила из головы.

В комнату постучал садовник Эймс. Он принес обещанные цветы.

- Самые красивые розы…

Таис взяла букет. «Какой необыкновенный аромат! У кого еще есть такой великолепный сад?» Девушка открыла окно, чтобы лучше полюбоваться садом и увидела мать. Оливия отдыхала в шезлонге, подставив солнечным лучам свое красивое белое лицо, на котором не было ни капли грима. Она казалась совсем юной, не намного старше самой Таис. Дочери так захотелось обнять, расцеловать ее. Мама в саду из роз!

«…С багдадской розой алой или белой…»

Таис не случайно вспомнила Шекспира. Она была уверена, что великий поэт и драматург посвятил свой сонет такой необыкновенной женщине, как ЕЕ МАМА!

В душе девушки вспыхнула гордость за мать, но скоро она сменилась волнением, вызванным ожиданием ночи.

…Она надела темное платье, выскользнула из комнаты, прошла в нишу, где стояла Диана. До чего здесь маленькое пространство! Таис пришлось сесть в неудобную позу. Спустя некоторое время она почувствовала, как затекли ноги, а все тело заныло. Несколько раз она пыталась поменять позу, однако сделать это было нелегко.

Светящийся циферблат ручных часов показал, что до полуночи еще более получаса и что она сидит здесь всего двадцать минут. Оставалось лишь пожалеть себя: «Мои бедные ноженьки! Я не выдержу…»

Таис начала обдумывать, где бы еще спрятаться. Может, встать у ведущей в пристройку двери? Слиться со стеной, и мама ее не заметит? Пожалуй, так и надо сделать.

Она поднялась (как затекли ноги!), сделала несколько шагов и услышала шорох. Кто-то осторожно двигался в ее сторону. Сначала она подумала, что это мама… А вдруг не мама? Вдруг здесь кто-то чужой?.. На Таис напал страх. Она замерла, старалась даже не дышать…

В мертвой тишине девушка услышала дыхание неизвестного. Он приближался! Но кто там? В темноте ничего не видно. От напряжения Таис вцепилась в Диану, и статуя как будто затряслась вместе с ней.

Таис продолжала вслушиваться в жуткую тишину. Никаких вздохов больше до нее не доносилось. Возможно, ей просто показалось… Если бы ее любимый Шерлок Холмс вздрагивал от каждого шороха…

Она сделала шаг вперед, и сразу на кого-то наткнулась. Она вскрикнула…

Неизвестный также не ожидал этой встречи и на какое-то время потерял самообладание. Охваченный паникой, он выдал себя:

- Кто тут?..

- Я… я… - у Таис отнялся язык.

- Таис? Что ты тут делаешь?

Девочка узнала его. И от этого сделалось еще страшней. Чак включил свет и скомандовал:

- Марш к себе! И в постель! Я приду, проверю! А отцу расскажу, как ты в ночное время шастаешь по дому.

Таис, сломя голову, бросилась в свою комнату, закрыла дверь на защелку. Ее опять трясло, как в лихорадке. Какое право имеет Чак так разговаривать с ней? Заходить в ее комнату? Она уже давно вышла из детского возраста. Она его не пустит. Ни за что не пустит!

Сколько раз она пыталась сказать Чаку, чтобы он прекратил общаться с ней, как с несмышленышем, но язык не поворачивался. Он пугал ее одним своим видом - ростом, тяжелым взглядом. И отец все время за него.

«Но почему он вернулся? Отец говорил, что они уезжают на неделю».

Девушка решила, что отец что-то забыл и прислал Чака. Ей и в голову не пришло, что страшный слуга также следит за ее матерью.

Она сожалела, что сорвалось ее расследование. Завтра она его обязательно продолжит. Не станет же Чак каждый вечер возвращаться домой.

Сегодня Матильда предложила ей встречу с каким-то мулатом. Говорила хозяйка публичного дома очень осторожно, видимо, опасаясь, что человек иной расы отпугнет Огненную Лору. Но Оливия не возражала. Может быть, хоть этот избавит ее от всего банального и обыденного? С того времени, как она вырвалась из своего заточения в доме холме и таинственный любовник привел ее сюда, в постели Оливии побывало много мужчин. Но, при кажущемся разнообразии, все они удивительно похожи. Одни, расфранченные, заходили с гордо поднятой головой и оскалом зверя, другие были надутыми, как мыльные пузыри, третьи, в основном молодые, играли роль скептиков, четвертые (пожилые) представлялись романтиками и так далее и тому подобное. Все, желавшие вкусить ее любви, богаты, сексуально озабочены, все ищут женщину, которая бы ошеломила, потрясла их. Как они скучны!

Каждый раз перед новым свиданием Оливия вспоминала того невидимого любовника, странно появившегося и таинственно исчезнувшего в ночи. За одну-единственную ночь он открыл ей многие тайны любви. Почему он исчез?.. Не потому ли, что решил предоставить ей самой право выбора возлюбленного? «Что он сделал со мной?! – стонала Оливия. – Разве могут эти жалкие подобия оригинала хоть в чем-то сравниться с ним?» Она мечтала, чтобы он вернулся. Но пока приходили мужчины-пародии.

Час встречи с мулатом приближался. Оливия уже лежала в кровати под балдахином. Полилась музыка, запела певица; это был сигнал, что клиент уже за дверью. Когда он появился в комнате, Оливия отметила его хороший рост, крепко сколоченную фигуру.

Мулат быстро прошел вперед, не раздеваясь, откинул полог. Манящая улыбка в одно мгновение стерлась с лица Оливии. Пронзенная ледяным ужасом, она метнулась было в сторону, но нож уже приставлен к ее горлу.

- Ты?!.. – прошептала Оливия.

- Я здесь, чтобы покарать тебя.

Его голос, тихий, удивительно спокойный, ломал ее волю. Оливия знала силу своего взгляда, и пыталась им воспользоваться. Знал его и Чак. Потому он стоял, опустив голову, стараясь не смотреть ей в глаза.

Оливия ощутила полную беспомощность. Разжечь его желание она не могла, да и странная, рабская привязанность этого гиганта к Ниэгро все равно сильнее любых ее чар. Она осторожно потянулась к звонку, однако палач покачал головой.

- И не думай!

Оливия прекрасно понимала: перед ней – лишь простой исполнитель, а заказчик другой, жестокий, расчетливый и настолько могущественный, что не было смысла бороться с ним. Она ощутила волны холодного воздуха. Это холод могилы!

Исполнитель отдавал ей резкие приказы, ПРИКАЗЫ ХОЗЯИНА.

- Сними парик и сотри с лица грим.

Оливия пролепетала:

- Я умоляю…

- Замолчи! Одень вот это платье.

Оливия сделала все без малейшего сопротивления. И эта покорность насторожила Чака. Он ожидал подвоха с ее стороны. Но пока она, как овца шла на заклание. Лишь, глотая слезы, просила:

- Чак… Не ради меня, а ради твоей матери, ради твоей возлюбленной… ты же знаешь, он бросил меня, замуровал, точно в склепе… в этом своем доме на холме… заставил поверить, что причиной его неудачных финансовых операций является наша дочь… Он толкает тебя на преступление, а потом спокойно подставит…

- Молчи! Тебе не поссорить меня с ним!

- Чак, тебе не выйти отсюда. Я слишком дорога для Матильды. И тогда все поймут, кто и почему… Ниэгро совершил ошибку, не повторяй ее ты.

- Прекрасно! – перебил убийца. – И Таис узнает, чем занималась ее мать.

- Моя Таис! – лицо Оливии вдруг как-то странно переменилось. – Какой ужасной матерью я была! Таис не должна узнать. Обещаешь?

- Обещаю!

- Тогда, - Оливия вдруг улыбнулась. – Я прощаю тебя.

Неожиданная боль проникла в сердце Чака. Он понял, какую сделал глупость, посмотрев все-таки ей в глаза. Его распирало дикое желание бросить все и бежать отсюда. Но так же неожиданно возникло лицо Ниэгро, властное и жестокое. Сине-черные глаза Властелина кололи Чака, а мысли передавались на расстоянии.

«Где твоя преданность? Тебя сбила с пути порочная сука. У этой проститутки одна цель – соблазнить моего друга Чака!»

Чак ничего не мог с собой поделать. Слова хозяина обрушились на него, как мощный водопад:

«Ты предаешь меня ради продажной твари?!..»

«Посмотри на нее, дешевенькую актрису! Пытается вызвать жалость, а на самом деле…»

«Она использует тебя, как использовала многих и многих…»

«Ты убиваешь не только ее, ты наказываешь порок!..»

Оглушенный словами хозяина, Чак увидел Оливию такой, какой требовал Ниэгро. Ярость Властелина стала его яростью! Он ударил ее ножом в сердце…

Оливия повалилась. Чак решил удостовериться: мертва ли она? Но ему показалось, что… тело ее двигается, что она открыла глаза и рассмеялась:

- Тебе не уйти.

Охваченный ужасом, он стал наносить ей удар за ударом. Брызги крови достигли пола, окрасили стены и зеркала в красный цвет. А он все никак не мог остановиться. После каждого удара она опять открывала полные ненависти глаза…

- Ну, хватит! – наконец сказал он себе. – Оливия мертва.

Матильда, стуча каблучками, поднималась по лестнице. Время клиента давно закончилось, а Огненная Лора никогда не задерживалась. «Лора, Лора, подарок судьбы!.. Надо прибрать комнату, подготовить ее для следующей ночи…»

Предвкушая хруст купюр, хозяйка публичного дома открыла дверь. Как тут темно!

- Лора! – позвала Матильда. Странно, но никто не отозвался.

Матильда нажала на выключатель, но свет не зажегся. «Придется вызывать электриков. Платить им!» - недовольно поморщилась Матильда. Тем не менее, она быстро нашла нужный столик, забрала деньги. «Какая большая пачка! Не поскупился!.. Но где же Лора?.. Ушла потихоньку? Почему мне никто не сообщил?».

Она вдруг почувствовала в руках что-то липкое. Дотронувшись рукой до полога, обнаружила, что и он не только липкий, но и мокрый. «Они разлили вино?..»

И тут в глаза ей ударил яркий свет фонаря. От неожиданности и страха Матильда заорала. Однако властный голос оборвал ее:

- Заткнись, старая сука! А то тебя ждет такая же участь.

Луч фонаря упал на кровать, и Матильда увидела картину, от которой чуть не упала в обморок. В кровати, в луже крови плавала белокурая женщина. Кто она?.. Почему здесь, в ее доме?

Глаза «мулата» внимательно смотрели на нее. В ушах продолжало звучать: «Такая же участь!..» Матильду затрясло, забило, точно в лихорадке, язык отнялся. Она лишь качала головой, давая убийце понять, что на все согласна и мысленно проклинала свою беспечность. «Мулат» усмехнулся:

- Правильно мыслишь. Только запомни, старушка, если что-то пойдет не так, если твои ребята появятся здесь… Мне терять нечего. Я готов умереть. А ты?

Матильда вновь покачала головой, на этот раз отрицательно.

- Узнаешь ее?

- Нет! Клянусь, нет! – вскричала хозяйка публичного дома.

- Смотри внимательнее.

Знакомые черты… Так это же… Это же…

- Огненная Лора!.. – в ужасе произнесла Матильда.

Она осознала, что он лишил ее главной статьи дохода. Жадность оказалась сильнее страха перед этим ублюдком. ОН ЛИШИЛ ЕЕ ДЕНЕГ!

- Стреляй! - заорала она. – Ты знаешь, что с тобой сделают, если я не…

- Никто ничего мне не сделает, - резко оборвал убийца. – Ты мне поможешь выйти и станешь четко исполнять мои инструкции. Знаешь почему? Кто, по-твоему, она?

- Лора!!!

- Нет. Это Оливия, жена Властелина. Работала у тебя, надев рыжий парик… А ты думала, почему она занималась благотворительностью, не брала деньги?

- Не может быть! – прошептала Матильда посиневшими губами. Теперь лицо убитой показалось ей знакомым. Точно! Фотография этой женщины не раз мелькала в газетах в светской хронике. Блистательная дама из могущественного семейства.

Матильда и в мыслях не могла представить, чтобы хоть в чем-то пойти против самого Властелина.

- Я не знала… я бы никогда не допустила… поверьте!..

- Хватит ныть. У нас слишком мало времени. Сейчас завернем ее в клеенку и отнесем в машину. Твои люди НЕ ДОЛЖНЫ НИЧЕГО УВИДЕТЬ.

Матильда закивала.

- Мы положим ее в багажник, - продолжал «мулат». - А потом ты вернешься обратно. Уберешь комнату. Уберешь так, чтобы не осталось никаких следов. И уничтожишь второй вход в твой бордель, откуда клиенты попадали в покои Оливии. Действуем! Где охрана?

- Она появляется лишь по моему сигналу. Дверь в эту часть дома закрывается автоматически, поэтому…

- Понятно. Но в переулке все равно кто-то дежурит. Не ври мне, тварь, я его засек.

- Там всего один человек.

- Свяжись с ним, чтобы ушел. Придумай предлог.

Матильда все сделала, как он просил. Но теперь «мулат» дал другое, самое страшное задание:

- Сейчас мы ее вынесем. Иди сюда, поможешь.

Матильда боялась покойников, боялась, что ее могут застать на месте преступления, но еще больше – этого страшного, огромного человека, с лица которого вместе с потом сползала темная краска, этого убийцу, за которым стоят хозяева города. Она находилась точно во сне, чисто механически делала то, что приказывал «мулат». Она вздохнула с облегчением, когда труп оказался в машине. Но вдруг она подумала, что этим дело не закончится, что теперь ее очередь… Матильда смотрела на убийцу с безумным страхом.

- Не бойся, - снисходительно заметил «мулат». – Ты живешь, пока молчишь. Но если когда-нибудь брякнешь лишнее слово… Тем более, что ты теперь соучастница.

Он хлопнул дверцей машины и исчез в темноте.

Когда Оливия не появилась ни к обеду, ни к ужину, все в доме забили тревогу. Вскоре пришло сообщение, что на дороге, ведущей в Ария-Салем, возле монастыря обнаружен труп зверски убитой женщины. Не составляло труда установить личность убитой: Оливия, жена Ниэгро Властелина.

Полиция обнаружила у убитой пару звеньев платиновой цепочки и крохотный бриллиант, выпавший из креста, который был у нее на шее. Из этого сразу был сделан вывод, что причиной убийства явилось ограбление. Срочно вернувшийся в Ария-Салем Ниэгро подтвердил, что жена всегда надевала этот крест, да еще любила иметь при себе довольно значительную сумму денег. Правда потом полиция установила, что убили Оливию в другом месте, а труп специально привезли сюда. Но это также казалось логичным: грабители заметали следы.

Город заговорил о страшном несчастье, свалившемся на семейство Властелинов. Телевидение без конца показывало плачущую Таис и мрачного Ниэгро. Уголовные хроники газет пестрели выводами, предположениями. Но большинство репортеров поддерживали версию полиции - убийство с целью ограбления. Иные, правда, считали, что здесь, возможно, была месть самому Властелину. Но никому и в голову не пришло подозревать Ниэгро. Мотива у него нет. Деньги Дубровиной унаследовала не Оливия, а Таис.

А в своем борделе тряслась от страха Матильда, ожидая, кто первым за ней придет – убийца или полиция? Страх преследовал ее днем, преследовал ночью, не оставляя в покое ни на минуту. Матильда видела, как от невыносимых страданий меняется ее облик: она похудела до неузнаваемости, по волосам расползлась седина, лицо сморщилось, превратившись в лицо старухи. Она проклинала появившуюся из мрака ночи Огненную Лору, проклинала ее деньги! К пачке «зеленых», оставленных «мулатом», она также не могла прикоснуться. Они жгли ей глаза, как тридцать сребреников. И выбросить их боялась: вдруг беспощадный убийца вернется и потребует их обратно. Ее преследовало одно и то же видение: она тащит к машине окровавленный труп женщины, открывает дверцу багажника, а оттуда выглядывает… чудовище, которое раскрывает пасть, чтобы проглотить Матильду вместе с трупом. Матильда несется прочь, в неизвестность, и вдруг слышит скорбную музыку. Появляются люди в черных одеждах, они несут гроб. - Кого вы хороните? – спрашивает она их и слышит ужасающий ответ: - Матильду-грешницу!


ГЛАВА XVI. НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ПРАЗДНИК

Таис всегда была одета по последней моде, ей покупали драгоценности и дорогие вещи и учителей приглашали самых лучших. Многие, не вкусившие подобных прелестей жизни, наверняка бы сказали: нам бы так! Но внешнее благополучие было лишь красивой кулисой, и не дай Бог приподнять ее и увидеть саму сцену, где проходил нудный, тяжелый, изматывающий нервы спектакль. Любой шаг шестнадцатилетней девушки сопровождался постоянными увещеваниями: «Этого делать вам нельзя!», «Туда идти вы не должны!» и так далее. Она пыталась понять, почему ее изолируют от мира. Неизменно следовал ответ: «Такова воля вашего отца».

А мир за воротами ее особняка веселился и страдал, трудился и отдыхал, ошибался и исправлял свои ошибки. И только Таис была далека от всего этого, оставаясь пленницей самого роскошного дома в Ария-Салеме.

Особенно поражало ее поведение отца. При посторонних он вел себя с Таис предельно вежливо, иногда даже улыбался, и постоянно подчеркивал свою любовь к дочери. Но когда они оставались вдвоем, он, в лучшем случае, ее просто не замечал, а порой глядел с такой нескрываемой ненавистью, что по телу девушки пробегала нервная дрожь. Он уходил, а эта дрожь еще долго не прекращалась…

Тревога и полное опустошение постоянно сменяли друг друга в душе Таис. Иных чувств в этом доме она почти не знала. Особенно после смерти матери.

Прошел уже год после убийства Оливии, а Таис хранила вырезки из газет, касающиеся того страшного события. Год, целый год! Но преступников так и не нашли… Снова и снова со слезами на глазах девушка перечитывала кошмарные строчки:

«Идущие в монастырь женщины заметили в кустах темное платье и торчащую руку. Заподозрив неладное, они подошли ближе и увидели, что там убитая. Женщины перепугались до смерти, стали кричать. Выбежала настоятельница монастыря игуменья Аксинья. Она и вызвала полицию…»

Но самым тяжелым для Таис было перечитывать рассказ настоятельницы:

«Убитая женщина была молода. Сначала я вообще приняла ее девушку, которой вряд ли больше двадцати. Что больше всего меня поразило: на лице ее не было ужаса, страха, оно казалось спокойным, умиротворенным…».

Таис отбросила газету: «Не могу больше, мама!»

Девушка часто думала: случайным или нет оказалось то убийство? Мама надевала рыжий парик и куда-то уходила. Куда?.. Таис не сказала полиции о ее странных ночных исчезновениях из дому.

«А может, зря?»

Раздался стук в дверь. На пороге стоял ее отец.

- Я пришел поговорить с тобой.

- Да, папа?

При слове «папа» Ниэгро перекосило. Он с трудом сдержал эмоции.

- Я давно готовился к этому разговору…

«Боже мой, какое испытание он мне опять приготовил?!»

- Ты заканчиваешь частную школу мадам Винар. Она говорила о твоих успехах. Еще не решила, чем будешь заниматься дальше?

- Пока нет.

- А в твоем возрасте уже пора бы об этом подумать. На свете много прекрасных профессий. Надо обязательно учиться в университете. И не у нас. Лучше поехать в Оксфорд или Сорбонну. И как можно скорее. Пора начинать готовиться к вступительным экзаменам.

Таис решила, что ослышалась. Неужели и ей в конце концов улыбнулось счастье? Неужели она вырвется из этого проклятого дома? И у нее появятся подруги, друзья?

Она стояла, опустив голову, стараясь сдержать эмоции. Отец не должен узнать ее мысли.

- Хорошо, папа, я сделаю, как вы хотите.

Ниэгро через силу улыбнулся от резанувшего «папа», и поскорее ушел. И у него были свои мысли…

Когда траур по Оливии закончился, к Властелину зачастили старые друзья, стали устраиваться частые вечеринки. Обслуживал гостей исключительно Чак. Прислуга допускалась лишь для того, чтобы накрыть стол, а когда гости уходили, все убрать. Как-то раз мэр, адвокат и доктор Мирко, нарушив законы гостеприимства, заглянули к Ниэгро без предупреждения (был важный повод!), но хозяин все равно встретил их очень радушно.

- Поздравляю, дружище Джолнс, - рассмеялся Ниэгро. – Вы опять мэр Ария-Салема. Вы вечный мэр! Народ безоговорочно доверяет вам.

- Друг мой, вы спасли меня. Я обязан вам всем!

Но тут мэра хлопнул по плечу адвокат Киль:

- И мне вы обязаны.

- ?!!

- Все мои подопечные, все преступники города, настоящие и будущие, голосовали за вас.

Дружный хохот явился ответом Килю. А Мирко спросил:

- Сегодня вечером у Ниэгро или у нашего вечного мэра?

- У меня, - предложил Властелин.

- Отлично! – сказал врач. – Надеюсь, господин Джолнс на сей раз придет со своей незабвенной супругой. А то она стала забывать старых друзей.

- Конечно, я постараюсь прийти с пупсиком… простите, Сибиллой. Друзей она не забывает. Она очень занята.

- Новая пьеса? – спросил Мирко.

- Нет! Она решила написать роман «Необузданная страсть». Оригинальное название, не правда ли?

- Роман романом, а друзья…- Властелин нахмурил брови, и жалкая фигура мэра стала еще меньше. Он униженно поклонился всем и скороговоркой произнес:

- Мы обязательно придем вместе.

И поспешил покинуть дом. Но и после его ухода друзья продолжали подшучивать над бедолагой-мэром.

- Полный дурак, - сказал Киль. – Я столько раз его подстраховывал. Быть бы иначе ему не в кресле мэра, а в другом месте, в не столь отдаленном.

- А ему неплохо бы посидеть в какой-нибудь камере нашей городской тюрьмы, - заметил Властелин. – Может, для интереса так и сделаем? Пусть будет чуть-чуть поближе к своим избирателям. Только боюсь, Сибилла после этого ему будет не нужна. Он сам превратится в маленькую Сибиллу.

- А до чего забавно слушать, как он называет Сибиллу пупсиком! Я бы сказал о ней - женщина- гора, – хохотал Мирко. – Крошка мэр с двухметровой супругой. Интересно, как они занимаются любовью? Наверное, он целую ночь ползает по горе и слушает, как она гудит.

- А почему она гудит? – поинтересовался Ниэгро.

- Читает свой очередной литературный шедевр!

Приятели Ниэгро уехали, а к вечеру вернулись в сопровождении дам. Адвокат Киль вышел из автомобиля, прижимаясь к женщине лет двадцати восьми, привлекательной шатенке. Мирко, как это часто случалось, прибыл сразу с двумя. Одна из его женщин была молода и хороша собой: тонкая талия, густые темные волосы, обрамляющие белое лицо с огромными карими глазами и милой улыбкой. Другая – невысокая, очень шустрая, и очаровательной родинкой на щеке явно не отличалась скромностью и сразу начала заигрывать с Ниэгро. Почти сразу показалась машина мэра. Он выскочил из автомобиля, в течение нескольких секунд раскланялся с друзьями, а все остальное время вертелся, как юла, возле любимого пупсика.

- Какая точность! Все в одно время! – засмеялся Киль.

- Приветствую первую леди, - галантно произнес Властелин и поскорее склонился к руке Сибиллы, дабы она не заметила иронии на его лице.

- Привет! Привет! – щебетала женщина-гора, поочередно протягивая руку для поцелуя другим мужчинам.

- Дамы и господа, прошу в дом, - пригласил Ниэгро.

Стол у Властелина всегда отличался изобилием самых изысканных блюд и вин. Прислуживал как обычно Чак. Мирко усадил Ниэгро между двумя дамами, сам сел напротив и потихоньку наблюдал. Киль вертелся на стуле, постоянно касался то ручки, то талии, то ножки своей подруги, а иногда (конечно, невзначай!) и ее интимных мест. Джолнс и Сибилла представляли «идеальную пару» своего времени: мэр все время интересовался, «чего еще пупсик желает?». Пупсик не успевала открывать рот, а желаемое уже лежало в тарелке.

Стали произносить тосты. Первый – за радушного хозяина, второй – за мэра и его жену – великого литератора. Сибилла, опустив глазки, шептала:

- Спасибо! Огромное спасибо от творческого мира Ария-Салема, от скромных, но истинных служителей искусства.

Постепенно гости накачались. И, как это часто бывает, на лицах появились глупые улыбки. Даже сидевшая справа от Ниэгро юная кареглазая брюнетка, сперва отказывавшаяся от вина и лишь мочившая в нем розовые губки, решила попробовать «чудесное зелье». Оно, видимо, ей понравилось, потому что за первым бокалом последовал второй, за вторым третий и так далее. Ниэгро все явственнее ощущал горячее дыхание обеих соседок, которые придвигались к нему ближе и ближе, что вызывало у Мирко торжествующий смех. Адвокат свою спутницу уже просто раздевал, к счастью, пока глазами. Первая Леди перепутала бокалы (или над ней кто-то подшутил?), вместо вина выпила целый фужер коньяка. Коньяк быстро подействовал, она тут же встала во весь свой рост и начала нежным голоском читать о чудовищной страсти. Гости согласно ей кивали, но никто не слушал, да и не мог ничего услышать из-за смеха и громких разговоров. Мэр вытирал платком вспотевшее лицо и умолял:

- Чуть потише. Пожалуйста… ОНА читает. Мы собираемся выдвинуть ее на Нобелевскую премию.

- Почему на Нобелевскую? – спросил адвокат.

- Потому что все наши она уже получила.

- Послушайте, Джолнс, - снова сказал Киль. – Вы же политик!

- И что?

- Вы лучше меня должны знать, что на эту премию выдвигают преимущественно противников власти. Точнее, той власти, которая мешает более высокой власти. А уровень твоего писательского мастерства – дело десятое. Дарю вам идею, Джолнс: свяжитесь с ЦРУ, пусть Сибилле предоставят материалы, скажем, о каких-нибудь лагерях смерти. Она слегка их обработает и сразу станет живым классиком.

А спустя минуту, тот же Киль уже шептал Мирко:

- Редко встретишь такого идиота, как наш мэр. Свихнулся на собственной жене. Вообще, пара у них что надо! Он ей как раз до пояса. О, высокие женщины, любовь коротышек! (Честно говоря, слышать подобное от Киля было весьма странно. Он и сам чуть-чуть выше мэра).

- Мирко, - приставал адвокат, - объясни мне медицинской точки зрения, почему маленькие мужчины обожают высоких женщин?

- Замолчи! – оборвал его врач, поглощенный созерцанием игры девиц с Ниэгро. – Я занят.

- И чем это ты занят?

- Тост собираюсь произнести.

При этом Мирко случайно задел свой бокал, который опрокинулся, и все содержимое вылилось на пиджак и брюки адвоката.

- Ах, ты мудак! – рассердился Киль. – Это же мой новый костюм.

- Сам мудак. Пристаешь ко мне с разными глупыми вопросами.

Однако Ниэгро быстро погасил ссору, приказав Чаку вновь наполнить бокалы. Гости снова выпили, и девица адвоката захотела танцевать. Но поскольку ее партнера в тот момент ничего не волновало, кроме пятен на костюме, ей пришлось танцевать одной, что было весьма кстати для праздничного вечера: девица продемонстрировала «восточный танец с раздеваниями». Глаза гостей загорелись. Ей зааплодировали все, даже позабывший горе адвокат.

Юная брюнетка тоже захотела танцевать и пристала к Ниэгро, но тот решительно отказался: «Я вообще не люблю танцы, да и слишком много выпил». Неудачей черноволосой воспользовалась ее маленькая соперница с родинкой на щеке. Она навязчиво пригласила Властелина выйти из-за стола и сесть на диван. Как опытная соблазнительница, она умело пошла в наступление, разрушая любые препятствия. Мирко уловил ситуацию, потащил «обиженную крошку» из зала. Разгоряченная вином черноволосая не хотела уходить, сопротивлялась, хныкала. Мирко, под предлогом того, что ей «необходимо подышать воздухом, прийти в себя», все-таки уговорил ее сесть в свою машину и увез в неизвестном направлении. Вскоре уехали млеющий от желания адвокат с подружкой и верный супруг - мэр со своим пупсиком. Хозяин и его соблазнительница остались вдвоем…

Ниэгро повел соблазнительницу в спальню. Она не сопротивлялась, и только на лице играла лисья улыбка. Хоровод мыслей кружился в голове, зажигая тщеславием сердце: «Он – вдовец, богат, собой недурен, дочь уже взрослая. Разве не превосходная партия? Кроме того, после такой трагедии, ему вряд ли было в последнее время до женщин. Главное не упустить!»

Властелин шептал ей на ухо разную чепуху, называл ее то «милашкой», то «очаровашкой». «Хорошо хоть не чебурашкой», - подумала соблазнительница. И на всякий напомнила, что ее зовут Тэсс.

Тэсс знала свои достоинства и собиралась их использовать с умом. Ее нежно-розовое тело с гладкой кожей, аппетитным запахом дико возбуждало мужчин. Она с удовлетворением подмечала как, глотая слюнки, они шепчут: «До чего ты хороша, Тэсс!»

Сейчас и он это оценит!

Тэсс раздевалась не спеша, после каждой сброшенной ею вещи взгляд Ниэгро становился все более жадным. Властелин чуть сбавил яркость света, тело Тэсс как будто сразу же стало перламутровым.

«С каким вожделением он смотрит! Как раздуваются его ноздри! – отмечала Тэсс. – Страстный мужчина. Вот бы прочитать его мысли!»

Если бы она могла знать, о чем думал в этот момент Ниэгро! Милашка Тэсс интересовала его лишь в одном качестве: «Красивая женщина! Она может подарить мне сына, наследника рода Властелинов!» Ниэгро уже казалось, что младенец плачет на его руках. Тот самый младенец, что впоследствии восстановит и преумножит мощь империи.

Ниэгро сорвал с себя одежду и бросился в объятия Тэсс, покрывая ее тело поцелуями. Он повалил ее на кровать, раздвинул ноги, ближе и ближе подбираясь к сокровищнице. И тут… нечто холодное, скользкое, явившееся невесть откуда, вползло в его голову, окружило его мозг, вбивая в него страшные слова:

У ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ ДЕТЕЙ, НИЭГРО. ТЫ ИМПОТЕНТ.

Вслед за этим Властелин услышал знакомый хрустальный смех из детской комнаты Таис. По телу забегали мурашки. Он пытался убедить себя, что ничего этого нет, но смех ЗВУЧАЛ, ЗВУЧАЛ…

- Что ты остановился? – спросила Тэсс. – О, да твой герой, кажется, сегодня к бою не готов?

У ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ ДЕТЕЙ, НИЭГРО. ТЫ ИМПОТЕНТ.

Лицо Властелина побелело, точно на него высыпали много-много белой пудры. Губы дрожали, зрачки расширились.

- Ты врешь! – закричал он. – Ты все врешь.

- Не расстраивайся, - успокаивала его Тэсс. – Выпил лишнего. Сейчас взбодрим твоего молодца, и он выстрелит как надо.

Смех не прекращался: язвительный, обидный и жуткий до безумия. Невидимый враг наступал на Ниэгро.

- Отвяжись! – стонал Властелин. – Я не боюсь тебя!

Тэсс поняла, что он разговаривает не с ней. Взглянув на его лицо, на его безумные глаза, она пришла в ужас. Хотела подняться с кровати, но Ниэгро навалился на нее всей тяжестью своего тела. Тэсс задрожала, просила, умоляла отпустить ее…

Но Властелин не слышал ее в этом кошмаре десятков тысяч звуков. Все вокруг пищало, выло, стонало. Улетали куда-то лица – знакомые и незнакомые. И среди них особенно страшным было лицо Ирины Дубровиной. Она возникла из небытия с телом громадной белой птицы (словно из рассказа Чака!).

- Ты?.. – захрипел Властелин, чувствуя, как останавливается сердце. И вдруг он сообразил: ее нет! Она мертва! Чего бояться мертвецов.

Ниэгро захохотал, захлопал в ладоши: «Ты мертва! Мертва!»

Но птица с лицом Ирины пошевелилась и начала… СВЕТИТЬСЯ. Яркое сияние ослепило Ниэгро, он отвернулся и лихорадочно искал пути к бегству. Белая птица, не дожидаясь этого, бросилась на Властелина. Она неслась на него и кричала:

- Я доберусь до тебя, убийца!

Ниэгро повалился на пол, стараясь отбиться от летающей хищницы, он орал, что свернет ей шею, кидал в нее чем попало, однако птица ловко уклонялась.

Внезапно Властелин увидел, что на подмогу ей явился его ВТОРОЙ ВРАГ – Оливия. Она стояла в дверях комнаты в белом, подвенечном платье с лицом мертвеца. Ее тело кровоточило от множества ран, заливая платье красными струями, а глаза были закрыты. Она шарила руками:

- Где ты, Ниэгро?!.. Я все равно найду тебя и оторву твой член.

И в такт ее голосу зазвучал детский ХРУСТАЛЬНЫЙ СМЕХ. Он словно парил над всем этим ужасом! Ниэгро решил драться, вскочил, бросился на непрошенных гостей, гонялся за ними по спальне, разбивая вазы и зеркала, роняя стулья. Он обо что-то больно ударился головой, но сообразил: его клюнула птица.

- Проклятая! Вот тебе!

Он запустил в нее первой попавшейся статуэткой и опять промахнулся, попав в люстру. Та разбилась, осыпав Властелина дождем из хрусталя.

Птица вновь бросилась на Ниэгро, кружила вокруг него и истошно кричала. С другой стороны наступала Оливия:

- Я уже чувствую твой член! Беги, не беги – не скроешься… Ты никогда больше не сможешь иметь детей.

…Звенящий детский смех. Руководившая действиями ЕГО ВРАГОВ маленькая ведьма лежала в кроватке, укутанная дымкой ажурных кружев. Ниэгро схватил подушку и, как когда-то много лет назад, крался к ней. «Ну, теперь я ее точно задушу! Она – главный виновник моих бед!»

Вот она! Вот она!.. ВОТ ОНА!

Маленькая ведьма Таис открывает глаза и смеется:

- У меня никогда не будет братика. И я скоро спляшу на твоих похоронах, любимый папочка!

Птица в который раз больно клюнула Ниэгро. Зловещий шепот Оливии - ближе и ближе, Властелин уже ощущает холод окровавленной руки, которая тянется к его члену. Чтобы остановить их, НУЖНО УБИТЬ МАЛЕНЬКУЮ ВЕДЬМУ!

Кроватка Таис рядом. Убей, пока еще есть время!

«Но она смотрит… Как она смотрит!»

Убей!!!

- У тебя не получится, папочка, - заливается смехом Таис.

Пол вновь становится стеклянным, по стенам стекают потоки воды, которые сейчас смоют его и унесут в неведомую бездну. Ниэгро понимает, что не сможет отбиться от птицы, которая долбит и долбит его мозг, от рук Оливии, уже касающихся его тела. Он делает последнюю попытку убежать, продирается к двери, но пол ломается и высовывается знакомая безобразная морда с множеством слезящихся глаз, огромными клыками, раздвоенным красным языком. От этого монстра спасения нет…

- Я погибаю! – душераздирающий крик Ниэгро оглушил обезумевшую от страха Тэсс. Она забилась в кресло, наблюдая, как Ниэгро мечется по комнате и крушит все на своем пути. Улучив момент, неудавшаяся соблазнительница выскочила из спальни…

Чак, услышав вопли Ниэгро, тут же примчался к нему. Картина, которую он увидел, поразила его: совершенно голый хозяин катался по полу и израненными руками держался за голову, по которой стекали капельки крови.

- Хозяин! – Чаку потребовалось некоторое время, чтобы привести Властелина в чувство. Ниэгро смотрел на слугу непонимающими глазами, потом, стуча зубами, произнес:

- Ты опоздал… Они были здесь. И придут снова.

- Кто?

- Ирина и Оливия. Старуха хотела выклевать мне мозг, а эта проститутка – оторвать член.

- Хозяин, они мертвы!

- Да, Чак, мертвы! Но ОНА вызвала их!

- Хозяин…

- Они обязательно ПРИДУТ!

Сначала Чак решил, что Ниэгро много выпил, но нет, по его внешнему виду этого не скажешь. Слуга смыл кровь с его рук, лица и уложил в постель.

- Все в порядке, успокойтесь.

- Чак… я боюсь!

- Чего вы боитесь?

- ОНА опять позовет их своим смехом. ОНА здесь, следит за мной и СМЕЕТСЯ.

Чак решил, что Ниэгро говорит о своей новой подружке.

- Она ушла, хозяин.

Однако Властелин лишь страшно рассмеялся:

- ОНА не уйдет никогда. Я сам должен помочь ЕЙ это сделать.

Когда Ниэгро произносил последние слова, он испуганно озирался. Чак осмотрел комнату: вместе с осколками зеркал и хрустальной люстры, повсюду разбросанные женские вещи. «Сука, что она с ним сделала? – раздраженно подумал Чак. – Наркотиками что ли накачала? Сейчас я с ней разберусь!»

Он дал хозяину успокоительного, а сам отправился разыскивать Тэсс и нашел ее в большой гостиной. Обнаженная, раздавленная страхом, она укрылась за диваном.

- Выходи!

Вид громадного мужчины со стеклянными глазами окончательно сломал молодую женщину. Оставалось лишь гадать: что с ней сделает этот гигант? Изнасилует?.. Прирежет, как цыпленка?.. Опять отдаст тому идиоту, что бесится в спальне?

- Так ты выйдешь или?!..

- Я… я… - от страха она потеряла дар речи.

- Да, конечно, сперва оденься, - Чак швырнул ей вещи.

Трясущимися руками Тэсс натягивала трусики, лифчик, чулки. Чак презрительно смотрел на нее:

- Признавайся, что ты ему дала?

Тэсс пыталась что-то сказать, но из горла вырывались бессвязные, непонятные звуки.

- Ты накачала его наркотиками? – грозно произнес Чак.

- Нет! Клянусь чем угодно! Я никогда не притрагивалась к ним. Могу снова раздеться, и вы увидите, что у меня нет следов от инъекций.

Чак остановил ее, поскольку уже бегло оглядел тело. Следов уколов не было. А если она ему то-то подсыпала? Он осмотрел ее карманы, приказал открыть сумочку и вытряхнуть ее содержимое.

- Я ему ничего не давала! – несколько раз повторила Тэсс.

- Где ты живешь?

Она назвала адрес и номер телефона. Чак задумчиво посмотрел ей в глаза и жестко произнес:

- Если узнаю, что ты в этом замешана…

- Да нет же! Нет!..

- Молчи и слушай! Если только ты виновна в том, что случилось с хозяином… Потом выясню, кто подослал тебя, но сначала…

- Я не виновна!

- Не заметила, кто-нибудь другой за столом ничего ему не подсыпал?

- Я не знаю! Не знаю! – повторяла она, точно заведенная.

«В самом деле, - размышлял Чак, - из гостей адвокат, доктор и мэр с супругой считаются давними друзьями хозяина. – Сложно их подозревать. Остаются трое девиц… Но что-то не так в этой истории».

- Ладно, поверю. Но запомни: брякнешь где-нибудь лишнее…

- Никогда… никому… Только позвольте мне уйти! – Всхлипывания Тэсс перешли в надрывный плач.

- Хватит! Кому сказал!.. И приведи себя в порядок. Я отвезу тебя домой.

- Не надо, - поспешно сказала Тэсс. – Я доберусь сама. Отсюда всего несколько кварталов.

- Как знаешь.

Чак с усмешкой смотрел, как парализованная страхом Тэсс безуспешно пытается убрать размазанную тушь.

- Я готова, - наконец произнесла она.

Чак кивнул и вывел ее на улицу:

- Может, все-таки проводить?

Но Тэсс уже припустилась бежать. Сейчас она не боялась ни темноты, ни хулиганов. Она была рада, что выбралась из проклятого дома. И конечно ругала Мирко: «Удружил! Наобещал в три короба… Мол, избранное общество. Если это так, то… спаси нас Боже от наших избранников!»

А Ниэгро сидел на кровати и прислушивался. Каждую минуту он ожидал, что раздастся ХРУСТАЛЬНЫЙ СМЕХ маленькой ведьмы и появятся Ирина и Оливия. Он достал пистолет, положил его под подушку. Он не представлял, насколько смертельны пули для призраков, но все равно ОН БУДЕТ ЗАЩИЩАТЬСЯ.

Никогда в жизни он не испытывал такого страха, как сегодняшней ночью. И этот кошмар может повториться. Они придут вновь, придут в любой, самый неожиданный момент. Ниэгро показалось, что он опять слышит крик белой птицы, в которую превратилась Ирина и дьявольский хохот Оливии.

«Я начеку! Я все время начеку! - повторял Властелин. – У меня еще хватит сил сразиться с вами!»

Но силы покидали Ниэгро. Он был так разбит, что не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Голова трещала, гудела, будто в ней поселилось неведомое существо, которое постоянно зудело и зудело, мешая ему сосредоточиться. Ночь казалась бесконечной. Ниэгро лежал в кровати и ждал рассвет. Может быть, утро принесет ему желанное облегчение. Спустя некоторое время острота прежних переживаний притупилась. Теперь перед ним мелькали, чередовались только реальные события:

…вечеринка по случаю переизбрания мэра, веселье за столом, какая-то девица в его постели, а потом… что было потом?

Надо пойти от обратного!

…какая-то девица в его постели, веселье за столом, вечеринка по случаю переизбрания мэра…

«Я что-то упустил! Что-то очень и очень важное!»

Внезапно он стал безразличен ко всему. Сон забирал Ниэгро в плен. Но он принес ему лишь временное облегчение.

Последующие дни стали для Властелина еще более страшными и привели его к окончательной катастрофе.


ГЛАВА XVII. ВТОРАЯ ПОПЫТКА

Утром его разбудил Чак. Усталый, разбитый, измученный после ночи Властелин все-таки вспомнил, что ему необходимо ехать в соседний с Ария-Салемом городок Новье, где еще чуть дышал последний филиал его банка. Хотя и тот, видимо, скоро умрет.

Но не только из-за работы спешил Ниэгро в Новье. Там жила Литензия, милая, очаровательная женщина, которая уже несколько лет была любовницей Властелина и, пожалуй, единственной, кто любил его не из-за денег или влияния, а просто как человека.

Целый день Ниэгро работал в банке, пытался хоть как-то уладить дела, а вечером поехал в небольшой утопающий в зелени дом. Он уже видел Литензию на балконе, как всегда она машет ему рукой.

Отношения между ними развивались, как в детской сказке о Золушке. Литензия пришла в банк Властелина младшим клерком и случайно увидела хозяина, самого господина Ниэгро. Она дрожала при одном имени этого знаменитого человека, а когда ее пригласили в его кабинет с отчетом, Литензия от волнения все перепутала, принесла другие материалы. Начальник отдела собирался ее уволить, но Ниэгро заступился, он понял ее состояние. Спустя некоторое время он увидел ее вновь и понял: она ему нравится. Он пригласил Литензию в ресторан. Так и начались их отношения.

Литензия! Всегда спокойная, тихая, нежная, она никогда ничего не требовала от Ниэгро. Каждый его звонок был для нее огромной радостью. Она уступала ему во всем, по его желанию она ушла с работы и стала просто его женщиной. Образованная, умная, с ней можно говорить о политике, финансах, последнем нашумевшем романе или фильме. Она умела слушать Ниэгро, соглашаться с ним во всем, умела прощать долгие отлучки. Женщина – идеал, мечта. Но и у нее был крупный недостаток: Литензия не могла иметь детей.

Сегодня, как обычно, Властелин спрятался (пусть ненадолго) в спокойной атмосфере ее дома от последних кошмаров. Он говорил о проблемах банка, о подлостях конкурентов, о своем одиночестве, а она слушала и произносила добрые слова поддержки. Постепенно исходящая от Литензии теплота согрела душу Властелина, на его сумрачном лице появилась улыбка. Он начал шутить, смеяться.

- Родная, - признался Ниэгро. – Рядом с тобой я оживаю. Когда я в Ария-Салеме, сердце остается здесь!

Она положила голову на его плечо:

- Любимый, я счастлива, что могу принести тебе хоть немного радости.

Властелин крепко прижал возлюбленную к груди:

- Почему в моей жизни получается странная вещь: всего несколько часов провожу с той, которая дарит мне настоящее счастье, а все остальное время нахожусь в логове врагов?

- Зачем ты так, Ниэгро. У тебя есть дочь…

Литензия еще что-то говорила, но Ниэгро уже не слышал. ХРУСТАЛЬНЫЙ СМЕХ теперь раздавался и здесь, за десятки километров от его дома на холме. И кто-то язвительным голосом произнес:

- У ТЕБЯ ЕСТЬ ДОЧЬ!

Ниэгро резко оттолкнул Литензию и глядел на нее с нескрываемым страхом.

- Что с тобой, любимый?

- Ты ничего не слышала?

- Не понимаю?

- Чужой голос… У тебя кто-то есть?

- Ты что, Ниэгро?! Я даже горничную отпустила. Ведь ты не любишь, когда здесь кто-то, кроме нас.

- Да, конечно, это просто моя усталость.

- Пойдем наверх, в нашу спальню.

- Пойдем, родная… - на всякий случай он еще раз оглянулся. И повторил несколько раз: «Просто моя усталость!»

…Он с нетерпением ждал, когда она выйдет из ванны. Ночная рубашка Литензии сползла вниз, обнажив взору крупную, точно налившуюся соком грудь. Она легла к Ниэгро, и он поцеловал ее губы, плечи, пощекотал языком соски.

- Литензия! Моя Литензия!

И тут в его голове будто вспыхнул пожар. Он застонал.

- Что с тобой? – прошептала возлюбленная Властелина.

- Литензия…

Он увидел, что ее глаза, похожие на черные сливы, стали светлеть, светлеть и превратились в голубые. Вместо аромата ее кожи в нос ударили запахи разложения. У Ниэгро остановилось дыхание, черная бездна, именуемая кошмаром, засасывала его!

- Литензия!

Но на кровати лежала не она, а Оливия! Мертвое, с кровоточащими ранами тело прижималось к Властелину. Он попытался вырваться, но руки покойницы крепко держали его. Синие губы разжались:

- Ты мой! Мой навсегда! Не смей и думать о другой женщине! Я этого не допущу!

- Прочь! – хрипел Ниэгро.

- Никогда не допущу!.. Забудь об этих шлюхах, мой ненаглядный. Забудь о наследнике. Его не будет. Прочитай внимательно гороскоп рода Властелинов.

…ХРУСТАЛЬНЫЙ СМЕХ!..

- ОНА уже появилась, Ниэгро. Тебе не уйти от судьбы!

- Пусти!!!

Оливия с такой силой сжала его член, что он завыл, отшвырнул ее, нацепив на ходу брюки, выскочил на улицу, в непроглядную мглу. Он не помнил, как сел в машину и умчался в Ария-Салем.

Литензия после сильного удара потеряла сознание и очнулась только под утро. Она обнаружила, что кожа ее расцарапана, а на голове – громадная шишка. Она не могла понять, что случилось с Ниэгро. Почему из нежного любовника он вдруг в секунду превратился в яростного зверя? «Он болен?.. Надо помочь ему! Вернуть прежнего Ниэгро!»

Она не знала, что сделать это уже невозможно.

В последнее время Таис постоянно слышала от окружающих: «Ты стала красавицей!» И вот сейчас, стоя у зеркала, она не без гордости видела свое отражение. Синеокая девушка дивной красоты! Но она вспомнила и другое: и дядя Мирко, и дядя Киль, и мэр не раз говорили отцу, что дочь – его копия. Почему же отец ее так ненавидит? Если раньше маленькая Таис ощущала эту ненависть, то теперь, повзрослев, стала ее осознавать. Но в чем ее причина? В чем?!!

Таис вышла из дому. Она всегда любила гулять ранним утром, когда природа дышит необыкновенной свежестью. Веселый щебет птиц отвлек ее от тяжелых мыслей. Она шла по мягкой зеленой траве и тут… заметила Ниэгро; отец так же совершал утреннюю прогулку. На мгновение их глаза встретились…

Теперь была поставлена последняя точка в ее сомнениях насчет ненависти отца. Такой злобы в его взгляде она не помнила. Таис охватили страх и отчаяние. Пересилив себя, она пролепетала:

- Доброе утро, папа.

Властелин не ответил. Слегка кивнул и поспешил прочь. Утро и день Таис были испорчены. Страшный взгляд не отпускал ее ни на минуту. «Так смотрят, когда хотят убить», - подумала девушка.

А Ниэгро показалось, будто во взгляде Таис сквозила открытая насмешка над ним. Девчонка играет роль покорной дочери, но он-то знает, что это не так! Ее цель -уничтожить могущественный род. Непонятно, уж чем ей так помешали предки, но Таис с рождения ненавидит все, что связано с фамилией «Властелин». И сама она носит эту фамилию, как маску, которую вскоре сорвет с себя. Сейчас, находясь в заговоре с распутницей Оливией и проклятой старухой Дубровиной, она приступила к решительным действиям. Две репетиции они уже провели, следующим может стать спектакль Смерти, где жертвой будет он, Ниэгро – последний защитник финансовой империи. Он должен нанести упреждающий удар. А потом - жениться, чтобы новая жена родила ему сына, который и продолжит славный род!

Ниэгро решил еще раз внимательно перечитать гороскоп рода Властелинов. Он читал его много раз и, как все предки, безумно боялся появления дочери. И вот губительница рода - дочь появилась!.. Но, возможно, в магической книге есть некий, зашифрованный план, как действовать в этом случае?

В одном из сейфов Ниэгро среди ценных бумаг лежала черная книга в золотом переплете. Прежде чем достать ее, Властелин запирал дверь кабинета. В книге были записаны разные ритуалы, заклинания, магические знаки. С их помощью можно не только сложить фрагменты прошлого, но и заглянуть в будущее. Когда Ниэгро достал фолиант, то ощутил, как его руки дрожат от волнения. Однако он твердо сказал себе:

- Не сейчас! Если я хочу получить ОТВЕТ, нужно все сделать по правилам.

И он спрятал книгу в сейф.

Он пришел сюда, когда наступила ночь. Положив фолиант на стол, взял четыре свечи, перевернул их, расставил по углам книги и зажег. Синий свет упал на первую страницу, открыв взору каллиграфически написанное название:

«Власть и золото рода Властелинов»

Как тяжело стало дышать! Как заплясали руки! Как тяжело узнать правду!

«Смелее, приятель, смелее!»

Страницы, словно живые, переворачивались сами собой. Каждая строка четко отпечатывалась в мозгу. От напряжения у Ниэгро заболели глаза. Пламя свечей разгоралось сильней, сильней; из синего оно становилось красным, затем – оранжевым, и, наконец, ослепительно белым.

Время для Ниэгро перестало существовать. Тяжелая правда засасывала его, точно трясина!.. Уже перевернута последняя страница, уже погасли свечи. Властелин НАШЕЛ НУЖНЫЙ ОТВЕТ.

Итак, девочка разрушит Установленные Традиции… «Надо же, одна сопливая девчонка погубит целый род!» Для чего дано это пророчество? Чтобы он ДЕЙСТВОВАЛ!

Ниэгро посмотрел в окно, в черноту ночи, словно там надеялся найти подтверждение своим мыслям. И он нашел его!

…В течение нескольких дней Ниэгро наблюдал за дочерью. Он решил применить ее же метод – лукавство. Превозмогая себя, он даже пробовал улыбнуться ей, сказать ласковое слово («Главное усыпить бдительность врага!»). Итак, в одиннадцать вечера Таис обычно ложится спать. Это хорошо, лучше покончить с ней ночью!

…ЧТОБЫ ОН ДЕЙСТВОВАЛ!..

На сей раз поручить убийство слуге нельзя. Он обязан это сделать сам!

Прошло несколько дней, а он все еще медлил. Переступить роковую черту оказалось невыносимо тяжело. Но тот, кто пробрался в его душу, не отпускал ни на секунду, тираня бесконечными призывами: «Ты должен! Должен! ДОЛЖЕН!.. И ты сохранишь род Властелинов!»

И снова перед глазами Ниэгро расползаются по пожелтевшей от времени бумаге знакомые строчки: «Властелины будут знатны и богаты до тех пор, пока в их семье рождаются мальчики. Сын – наследник, продолжатель рода. И он должен быть только один. Но если в семье появится девочка, если разрушится Установленная Традиция, род разорится, придет в упадок».

И наконец Ниэгро сказал себе:

- Завтра!.. Я обязательно убью Таис завтра!

Ему показалось, будто за окном радостно закаркала птица!

На следующий день Ниэгро с утра пораньше покинул дом, а когда вернулся – опять закрылся в кабинете. Секретаршу и слуг попросил его не беспокоить и ни с кем не соединять. «Очень много работы!» На самом деле, он ждал ночи, которая решит все и вернет могущество его роду!

Нетерпение переполняло Властелина. Он уже придумал версию для полиции и боялся лишь одного: чтобы решимость не уступила место трусости, чтобы он опять не сказал себе «завтра».

Часы пробили одиннадцать. Ниэгро лихорадочно размышлял: «Сейчас она ушла в свою комнату, готовится ко сну. Сколько времени ей на это потребуется? Пятнадцать минут? Полчаса? Или час?.. Не стоит рисковать. Я должен дождаться глубокой ночи».

Каждый миг был для Ниэгро мучительной вечностью, он словно находился на раскаленной сковородке. Полночь! Больше медлить нельзя!.. Да он просто и не выдержит.

Ниэгро поднялся, взял нож. И сразу ощутил, как заболела, заныла рука. Было бы здорово упасть на диван и никуда отсюда не выходить. Спрятаться навечно в своем кабинете.

«Не спрячешься!»

Ниэгро выскользнул в коридор. Какая тишина: ужасная и спасительная. Комнаты, комнаты… Вот и спальня Таис. Даже дверь приоткрыта…

«То, что мне нужно!»

Он медленно приближался к кровати дочери. Теперь его не смогла бы остановить никакая сила, даже ее ХРУСТАЛЬНЫЙ СМЕХ. Смолк за окном ветер, перестали шелестеть листья деревьев, даже бледная луна стала еще бледнее. Все застыло в тревожном ожидании кровавого преступления, и только Таис оставалась в постели в счастливом неведении.

Лезвие ножа блеснуло в темноте и опустилось на жертву.

…Сознание покидало Таис. Мир вспыхнул и тут же потонул в ярком свете, перед глазами в последний раз промелькнули комната, кровать, занесенный над ней нож…

«Это смерть?.. Но я же так молода! Зачем она вторглась ко мне, разрушив мечты об учебе, друзьях, о том единственном, которого я не встретила?..»

Она почему-то увидела свой сад, где цветы, деревья, растения плакали о ней.

Я НЕ ГОТОВА К СМЕРТИ!

А затем появились отвратительные запахи сырости и гнили… Но нет ритуала погребения. «Меня не замуровывают в склеп?.. Значит, просто засыплют землей, и она навсегда скроет тайну моей гибели».

Она ОЩУТИЛА чьи-то руки. «Так я здесь не одна? Рядом какой-то мертвец? Нас засыпают вместе?»

В голове пронеслись новые воспоминания. Когда-то она читала книгу о людях, которые перенесли клиническую смерть. Они утверждают, что летели по какому-то темному тоннелю…

«Но я никуда не лечу. Меня несут чьи-то руки!»

…Потом умершие видели свет…

«А я его не вижу! Неужели меня тащат в преисподнюю? Нет! Нет! О, Господи, только не это!»

Она пыталась вырваться, но цепкие руки не отпускали. Скорость движения была небольшой. Тоннель уходил дальше и дальше. Потусторонний мир по-прежнему скрывал от Таис свои тайны.

Мысли метались от одного события к другому. Недавно она услышала про подводную лодку, которая опускалась на невероятную глубину. Однажды в ее отсеки пробралась смерть. Лодка разломилась. И вдруг… Неведомый Голос, чистый и ясный, позвал моряков за собой и привел к спасению. Каким чудом моряки спаслись, никто не знает, но все они слышали Его голос. «Может, этот же Голос позовет меня и вернет обратно на землю?»

Хотя не было ни голоса, ни света, Таис почувствовала движение свежего воздуха. Она начала его пить большими глотками.

Тоннель поднимался вверх. Таис заметила лестницу, а вскоре в сумрачном освещении появились деревья. Руки неизвестного наконец-то отпустили ее, и девушка услышала:

- Таис, как ты?

Она повернулась и увидела… Чака.

- Я не умерла?!

- Нет.

- Где ты нашел меня?

- В потайном коридоре. Ты наблюдала через глазок за действиями отца.

- Он хотел… убить!

- Знаю. Я закрыл тебе рот, чтобы ненароком не закричала.

- Чак!.. Чак! – по щекам девушки полились слезы. – Значит, я буду жить?! Ты спас меня!

- Да, - пробормотал он, отведя взгляд. – А теперь иди. Пройдешь этот небольшой лес, и ты на свободе. Там шоссе.

- Спасибо…

Он чуть не закричал: «Да иди же!» Больше всего он боялся того, что последует дальше. Как только она дойдет вон до того дерева, он ей выстрелит в спину. Это будет лучшим вариантом и должно сбить полицию со следа. Таис тайно выскользнула ночью из дома, вероятно, с кем-то встречалась, и этот подонок ее прикончил… Или ее убили грабители… Какая разница! Она убита вне дома, когда сам хозяин и Чак спали в своих комнатах, в своих постелях.

«Извини, Таис, что я вторгся в твой чистый мир. Но я должен спасти хозяина… и самого себя!»

Совсем еще детское лицо Таис было доверчиво обращено к Чаку:

- Я никогда не забуду.

- Потом отблагодаришь.

- Можно тебя обнять?

- Таис!..

Но она уже бросилась к нему, обхватила руками. Сейчас он ей казался единственным другом. Так они и стояли, обнявшись: палач и жертва.

- Беги отсюда, Таис! Скорей беги!

- Спасибо! – вновь крикнула она и помчалась в указанном Чаком направлении.

Его рука опустилась в карман, где лежал пистолет с глушителем…

…Крика не последовало. Это обстоятельство привело Ниэгро сначала в замешательство, потом в ярость. Он с удвоенной силой наносил удар за ударом. С лица стекали горячие капли пота. Он тяжело дышал.

Неожиданно за его спиной раздался голос, от которого все члены сковал ледяной холод. Голос безжалостно констатировал:

- Ей не больно. Ее здесь нет.

- Как нет?!

- Она далеко.

Властелин откинул одеяло и застонал. Вместо девчонки на кровати лежала ее кукла. Секунда, и Ниэгро хватил бы удар. Неизвестный немного успокоил его:

- У тебя еще есть время.

- Время?.. Чак, это ты?

Властелин обернулся, но вместо слуги увидел фигуру в черном плаще с накинутым на голову капюшоном. Неведомый гость вызвал у Ниэгро панический ужас.

- Кто ты? – прошептал он заплетающимся языком.

- Твоя тень.

- Тень? Но разве можно видеть свою тень без света?

- Ты хорошо сказал: я тень без света.

- Как ты попал сюда? Я был один в этой комнате…

Неизвестный хрипло рассмеялся:

- Один? О, нет! Мы всегда были вместе. Ты и я! Поэтому и исполнялись любые желания Властелина. На тебя работала целая финансовая империя. Однако ты желал большего. И получал это «большее». Получал, не задумываясь, почему тебе так везет в жизни. Любимец судьбы! Красавец! Покоритель женских сердец! Какими эпитетами тебя еще наградить? – Незнакомец опять рассмеялся.

- Что тут смешного?

- Не согласен. Очень и очень забавно. Получаешь все и сразу. Причем начинаешь всерьез верить, что получаешь по заслугам.

Властелин заметил, что губы незваного гостя почти не шевелятся. Однако его приглушенный голос завораживал. Незнакомец в плаще продолжал:

- Какую искусную игру ты вел с вкладчиками, сколько всего им обещал! Ниэгро, великий создатель финансовых пирамид! С чем ты оставил тысячи несчастных, доверчивых людей?.. Правильно, без гроша в кармане. Ты когда-нибудь поинтересовался судьбой хотя бы одного из них?.. Нет, нет, это ЧУЖИЕ ЛЮДИ! Пусть кто-то, лишившись всего, сходит с ума и проводит остатки дней в сумасшедшем доме, забытый всеми родственниками, или стреляется, поскольку играл не только сам, но втянул в твои хитросплетения жену, родных, друзей…

- Пожалуйста, не надо! – Ниэгро заткнул уши. Однако от неведомого гостя не спрячешься.

- Многие даже не представляли, что за финансовыми махинациями стоит всеми уважаемый в городе человек. Но разве только махинации? Ты спокойно, не моргнув глазом, пошел на два убийства.

- Нет!

- Не надо скромничать, играть со мной в прятки. Я тот, кто помогал тебе в делах, даже самых грязных.

- Помогал?! – закричал Ниэгро. – Может быть, и помогал. Но до определенного времени. Потом ты бросил меня, и все покатилось к чертовой матери! Моя финансовая империя уже не на грани краха. Она рухнула! Я существую лишь благодаря очередной виртуальной игре. Мне еще дают деньги под имя Властелина. Они ведь не знают, что расплачиваться будет нечем.

- Сам виноват! – безжалостно констатировал незнакомец. – Есть гороскоп рода, о котором ты забыл. Не торопись клясть судьбу, это для тебя пока еще цветочки. Ягодки – впереди! Если не сделаешь то, что тебе предписано, не убьешь Таис, твоей жизни, Властелин, не позавидует никто. Сколько подобных тебе властителей финансовых империй, политиков всех уровней, влиятельных представителей прессы, модных актеров и певцов я вел к вершинам их торжества. Как самоуверенны они были! Считали себя недостигаемыми ни для кого. Но наступало время платить по счетам, и если кто-то из них вдруг забывал о долге…

Неизвестный прервался, но и этого оказалось достаточно, чтобы Властелин сделался маленьким от страха и беспомощно забормотал:

- Я пытался… Но там кукла!

- Вспомни, как много лет назад, когда в кровати лежала Таис, ты НЕ РЕШИЛСЯ!

- Я виноват!.. Я искуплю свой грех… Возьми мои деньги. У меня еще осталось кое-что в загашнике. Даже золотишко…

- Ты предлагаешь мне золото? Я могу осыпать им любого. Могу создать реки, моря из этого блестящего желтого металла.

- Так что тебе нужно?

- Чтобы каждый оплачивал свой долг!

Ниэгро ощутил, как на его шею опустились цепкие, невидимые руки. Он сделал попытку освободиться, но хватка только усилилась. «Я умираю!» - мелькнула его мысль.

- Ты не умрешь, Властелин, - хватка незнакомца ослабла. – Пока не умрешь! Но помни о долге.

- Да… Я помню о нем. Но где сейчас Таис?

- Далеко. Ее уже не догонишь.

- Я найду ее! Найду!

- Уж постарайся! ДОЛГОВ Я НЕ ПРОЩАЮ!

Последние слова незнакомец произнес шепотом, который был страшнее любого крика. Ниэгро показалось, будто перед ним распахнулась черная бездна, откуда вырывался красный огонь. Огонь свирепел, постоянно менял формы, превращаясь в каких-то жутких чудовищ, и трещал, трещал:

«ДОЛГОВ Я НЕ ПРОЩАЮ!»


ГЛАВА XVIII. КАК НЕДОЛГОВЕЧНО СЧАСТЬЕ!

Таис неслась по лесу. Голова раскалывалась, дрожь в ногах и во всем теле усиливалась, больше всего ей хотелось упасть в траву и забыться. Но девушка понимала, что надо бежать! Бежать, превозмогая слабость. Куда угодно, только подальше отсюда.

Лес закончился, показалась трасса. Теперь бы поймать машину.

Таис обнаружила, что ее одежда мокрая от росы, платье в нескольких местах изодрано, а руки и ноги в царапинах. Но об этом она и не думала. Главное: ПОЙМАТЬ МАШИНУ.

В ночное время автомобили здесь проезжают нечасто. Таис уже некоторое время шла вдоль пустой, тихой дороги, ощущая, как от холода у нее стучат зубы. Наконец-то вдали замелькали фары. Таис уже хотела замахать, но испугалась: а вдруг там отец?

К счастью, она хорошо знала все автомобили Ниэгро. И даже в темноте заметила, что такой машины у него нет. И все равно, это может быть ловушка…

Автомобиль приближался, решать надо было срочно. Таис рискнула, подскочила к обочине, подняла руку. Машина остановилась, полноватый мужчина за рулем удивленно воскликнул:

- Это что за ночное привидение?

Таис отпрянула от подобного «приветствия», однако мужчина добродушно рассмеялся:

- Вам куда, красавица?

Таис лихорадочно размышляла: куда же ей? Наверное, в дом покойной бабушки.

- К Голубому Озеру.

- У, красавица, нам не по пути.

- Жаль, - обреченно произнесла Таис.

Он внимательно посмотрел на нее и вдруг произнес:

- Совсем забыл. У меня как раз приятель живет в том районе. Давно хотел его повидать.

Девушка не знала, обманул он ее или нет. Скорее всего – обманул, никакого приятеля у него там нет. Однако воспользовалась ситуацией, поскорее прыгнула на заднее сидение и там сжалась в комок. Она даже не испугалась незнакомого человека за рулем, уж очень спокойным и безобидным он выглядел.

Некоторое время она находилась в каком-то оцепенении, голова была пустой. Но постепенно жуткая картина воссоздавалась в ее мозгу в мельчайших деталях. Она давно перестала посещать тайный коридор, но сегодняшней ночью точно какая-то сила потянула ее туда вновь…

Нет, пожалуй, она сделала это не случайно. Таис чувствовала, отец что-то замышляет, видела, как странно и злобно загораются его глаза, когда он смотрит на нее. Поэтому и решила проследить за ним через глазки тайного коридора… Отец в кабинете, взволнованно ходит взад-вперед. Вот он хватает нож и куда-то выбегает. Куда?.. Таис заподозрила неладное, подбежала к глазку, откуда просматривалась ее спальня… Он ударил ножом куклу. Но убить-то хотел Таис!

Хорошо, что водитель не задавал лишних вопросов. Он включил радио, зазвучала веселая мелодия популярной песни, которая немного подняла Таис настроение. Мир перестал быть совсем черным. Неимоверная усталость давала себя знать. Глаза начали слипаться…

- Красавица, вы не заснули?

Таис вздрогнула, закрутила головой.

- Мы приехали, - повторил шофер.

- Действительно… Большое спасибо!

- Не стоит благодарности. Я ведь уже сказал, нам по пути.

Дом бабушки спрятался за большим забором, все вокруг заросло бурной растительностью. Очевидно, после смерти Ирины тут никто не бывал, и поместье постепенно пришло в запустение.

Таис с трудом пробралась к изгороди через густые заросли крапивы. Но как быть дальше? Через забор ей точно не перелезть. Надо где-то надо найти щель.

Она обошла изгородь. Ей повезло: лазейка обнаружена. Таис пробралась вовнутрь.

Как тут все ей знакомо… До боли знакомо! Башенка, к которой вела лестница на случай пожара. А вон там когда-то были разбиты удивительные по красоте цветочные клумбы… Что теперь осталось от них!

«Бабушка! Милая моя бабушка!»

Таис выбила кусок оконного стекла и залезла в дом. Вещи стояли на своих местах, покрытые белой материей. И опять Таис вспомнила все до мельчайших деталей. Вот столовая, где они обедали с мамой и бабушкой. Ирина и Оливия, точно живые, сидят за столом, вкусно пахнет пирогами. Бабушка весело кричит:

- Кто сегодня опоздал к обеду? Кто у нас главная соня?

- Я! – смеется Таис.

…Теперь она поняла, что бабушка не ушла. И мама не ушла. Они будут жить, пока жива сама Таис, жить в ее сердце и памяти.

Девушка подошла к окну. Рассвет помог увидеть ей озеро, дорожку, которая вилась вверх, к любимой бабушкиной беседке. Бабушка ходила по этой дорожке много-много раз, и вдруг… упала с обрыва! Глупая случайность…

- А что если?.. - Таис даже похолодела. – А что если не случайность?

И опять ей вспомнилась несчастная мать. Ночью она куда-то ушла в рыжем парике и зеленом платье, а утром ее обнаружили убитой. Сказали, что ограбили. Но почему она была в черном платье? Без парика и грима?

«А сегодня отец хотел зарезать меня!.. Не связаны ли все эти убийства между собой?»

Страх вновь охватил юную беглянку. Отец может сообразить, где она прячется. Надо бежать! Но куда?

Она вспомнила об адвокате Попилисе, который, согласно завещанию бабушки, ведет до совершеннолетия ее дела. «Пожалуй, он ее единственный друг!»

…Попилис выслушал ее очень серьезно и с тревогой в глазах. Он сказал Таис:

- Девочка моя, ты много натерпелась в доме этого деспота. Я знал о многих неблаговидных делах Ниэгро, однако связываться с ним опасно. Он и сейчас еще силен, хотя его (как он сам любит говорить) финансовая империя неотвратимо летит к краху. Да ее и империей уже нельзя назвать. Однако…

Он несколько раз прошелся по комнате, а Таис с тревогой ждала ответа.

- …однако тебе лучше уехать из Ария-Салема и вообще из страны. Он хотел отправить тебя во Францию или Англию. Обманем его. Ты поедешь учиться в другое место.

- И куда?

- На свете много замечательных городов, дорогая Таис. Слава Богу, деньги у тебя есть. И немалые.

В тот же день Попилис тайно вывез ее в одно из государств южной Европы.

…Таис шла по парковой аллее. Она так любила здесь гулять, но сегодня… Сегодня большие кипарисовые деревья как-то странно давили на нее. Она так и не могла понять причину своего беспокойства. И даже сказала себе: «Зря я пошла пешком». Но иначе нельзя, она экономила время, крошка Антоний ждет ее.

Сегодня парк был пустой, в тишине слышался только стук ее каблучков. Беспокойство в душе возрастало, чтобы хоть немного отвлечься, Таис представила, как через несколько минут увидит свое сокровище, как прижмет его к себе, расцелует, а Антоний доверчиво протянет к ней ручонки.

Антоний, единственная утеха в жизни! Только он остался от их любви с Игорем.

С Игорем Гриневским Таис познакомилась на втором курсе университета. Он тогда уже был аспирантом, занимался проблемами мирового океана. Скромный, тихий, Игорь несколько недель не мог подойти к девушке с синими глазами и лишь вздыхал издалека. Но все-таки решился…

Таис он понравился, правда, призналась она себе в этом не сразу. Виноват опять же Игорь, который долго робел, прежде чем произнести столь важные для любой девушки слова. Прошло немного времени, и они поженились, а через год родился Антоний. Таис казалось, что счастье наконец-то улыбнулось и ей. Увы, оно опять оказалось столь недолговечным. Возвращаясь из командировки, Игорь погиб, разбился на машине…

Тихий, очень добрый человек, которого она так любила!

Несколько раз Таис снился один и тот же сон, где, как в кадрах страшной кинохроники, представала смерть Игоря. Вот ее муж мчит по горной дороге, не думая ни об опасности, ни о сложной трассе. Он спешит увидеть любимую жену и маленького сына. Спуск закончился, впереди – ровная дорога. Игорь еще увеличивает скорость…

А вокруг все дышало свежестью раннего утра. Тихо шумели листья, аромат горных цветов пьянил сильнее любого вина. Вдали простиралось огромное голубое пятно океана, и совсем нежно-голубой казалась журчащая невдалеке речушка. Природа словно кричала Игорю: «Посмотри, как прекрасна жизнь!» Кто стал бы в такую минуту помышлять о смерти?

Через некоторое время дорога раздваивалась, но почему-то не было никакого указателя. «Сбил его кто, что ли?» Игорь, который не слишком хорошо знал эту дрогу, подумал, куда ему повернуть. «Посмотрю по карте. Вот незадача, где-то оставил ее».

Перед ним промелькнула и тут же исчезла огромная черная птица. А затем кто-то зашептал ему в самое ухо: «Поверни направо!» Конечно, никто ничего ему не шептал, сработала интуиция водителя.

Игорь повернул направо и ехал, ехал по дороге, почему-то не встречая ни одной машины. «Странно, - сказал он себе, - выходит, я ошибся?»

И опять невдалеке промелькнула черная птица, а затем неожиданно появился туман. Туман быстро густел, приобретая молочный оттенок, в нем растворялся окружающий Игоря сказочный пейзаж. Асфальт закончился, Игорь почувствовал, что под колесами – щебенка. «Очевидно, здесь ремонт дороги».

Ему бы надо остановиться, но он снова подумал о Таис и маленьком Антонии. Он решил двигаться вперед, только очень осторожно. А туман еще более уплотнился, сжимая со всех сторон автомобиль Игоря. Это было какое-то белое кольцо, из которого не вырвешься. Ехать дальше нельзя. Ни вперед, ни назад.

И вновь шепот: «Вперед. Чуть-чуть вперед!» Игорь вторично поддался искушению, приняв его за интуицию. «Раз дорожка из гравия, значит, впереди должно быть какое-то строительство. Там мне подскажут, как отсюда выбраться».

Всего один рывок!.. И он с ужасом понял, что передние колеса уже висят в воздухе. Игорь сделал последнюю попытку что-то предпринять, но было поздно. Его машина сначала заскользила, а потом полетела вниз. Рядом зловеще и радостно каркала черная птица…

- Таис! Антоний! Как вы без меня?! – успел выкрикнуть Игорь, и яркое пламя сожрало его «Мерседес» в считанные минуты.

…Таис почувствовала, как слезы застилают глаза. В последнее время, засыпая, она думала об одном и том же: только бы не увидеть этот страшный сон снова! Два человека в жизни по-настоящему заботились о ней. И оба ушли навсегда. Но ей надо жить! Хотя бы ради Антония!

Скоро она выйдет на освещенную улицу, а там – один поворот, и она дома. Однако тревога все сильнее сжимала сердце. И тут она услышала шорох. Кто-то крался за ней.

Таис оглянулась и заметила мужчину. Нет, он не крался, он еле плелся. «Пьяный?.. Возможно, и нет! В такой тишине я бы обязательно услышала его шаги. Однако не раздалось ни единого звука, а он уже рядом!»

Она решила посмотреть в его лицо, но он быстро опустил голову, сделал вид, будто что-то ищет в карманах.

«Он не хочет, чтобы я разглядела его!»

Таис ускорила шаг, краешком глаз наблюдая за преследователем. В ней все более росла уверенность, что никакой он не пьяный! Он следит за ней!

У нее задрожали колени. «Почему?!.. Почему?!..» Она вновь оглянулась. Мужчины не было. Кажется, слишком сильно зашелестели кусты. «Он спрятался там?»

Таис вылетела на освещенную улицу. Здесь неспешно прогуливались люди, никто ни кого не боялся и никуда не бежал. Молодая женщина на мгновение успокоилась. Но только на мгновение. Он наверняка где-то рядом…

Она пошла вперед, ощущая головную боль от терзавших ее мыслей. Она все время боялась, что отец пустил ищеек по ее следу, что он не оставил мысли разделаться с ненавистной дочерью. Теперь Таис опасалась не только за себя, но и за своего малыша. Любая мелочь казалась ей подозрительной. Несколько дней назад в супермаркете какой-то человек постоянно смотрел в ее сторону. Смотрел странно, не как обычный повеса, желающий познакомиться с хорошенькой женщиной.

Приступы страха нападали на нее и раньше. Но тогда у нее был Игорь! Пусть тихий, скромный, однако он всегда мог постоять за жену. Сейчас постоять за нее и за Антония некому.

Таис попыталась спрятаться в толпе, но по-прежнему каждое мгновение чувствовала взгляды неведомых соглядатаев. С бьющимся сердцем она заскочила в подъезд своего дома. Здесь страх ее немного отпустил. Она подумала, что человек в парке действительно был пьяным и не собирался ее преследовать. А тот, в супермаркете, либо обычный Дон Жуан, либо смотрел вовсе не на нее.

Служанка Катрин хлопотала на кухне. Увидев Таис, улыбнулась:

- Добрый вечер, госпожа Таис.

- Добрый вечер, Катрин. Как Антоний?

- Я его накормила. Теперь он спит богатырским сном.

- Очень хорошо. Никто не звонил?

- Звонили.

- Кто?.. – сердце Таис защемило от невольного страха.

- Профессор из университета господин Санчес.

- Что он хотел?

- Просил передать, что собирается возбудить против вас уголовное дело.

- За что?

- За то, что вы не хотите учиться в аспирантуре и наносите серьезный урон науке. Он так и сказал: «За предательство науки и своего руководителя». И еще добавил, что вы очень талантливы.

- Надеюсь, большой срок мне за это не дадут, - грустно вздохнула Таис.

- Можно, я уйду сегодня немного раньше? У меня…

- Конечно, Катрин. Вы свободны.

Служанка ушла, а Таис села к кроватке сына и долго смотрела на него. Крошка Антоний сопел и улыбался во сне. Ему ведь были невдомек тревоги матери. «Бедный мой мальчик, - шептала Таис. – Что с нами будет?»

…Кто-то позвонил в дверь. Призраки прошлого сразу ворвались в ее сознание. Таис схватила Антония, прижала к себе. Звонок повторился. «Если притвориться, что меня нет дома?» Но тут Антоний громко заплакал. Его плач наверняка был слышен за дверью.

«Невозможно вечно прятаться, пугаться неизвестности!»

Таис осторожно подошла к глазку. Вздох облегчения вырвался из груди. Это почтальон Хосе, маленький, неуклюжий, немного не в себе. Таис открыла дверь:

- Вы? – заулыбался Хосе. – А я уже собирался уходить. Но консьержка предупредила, что вы дома.

- Что тебе нужно? – сквозь силу улыбнулась Таис.

- Как Антоний?

- Хорошо.

- Я подарю ему свой мяч. Когда-то я играл им в футбол.

- Хосе, Антонию рано играть в футбол. Он еще маленький.

- И в самом деле.

- Так что случилось?

- Вам письмо.

- Давай.

- И еще, госпожа Таис, может вам что-то надо? Только скажите, я сбегаю, принесу.

- Большое спасибо. Ничего не надо.

- До свидания, госпожа Таис. Вы такая красивая…

Таис кивнула незадачливому кавалеру и поспешила закрыть дверь. Письмо от Попилиса. Вскрыв конверт, она прочитала:

«Дорогая Таис!

Вновь и вновь приношу тебе соболезнования в связи со смертью мужа. Слабым утешением для тебя будет известие о том, что последнее вложение капиталов оказалось особенно удачным. При нашем последнем телефонном разговоре я уже сообщал, что твое состояние выросло на несколько миллионов. Согласись, старик Попилис, который продолжает вести твои дела, еще кое на что сгодится…»

Далее он подробно рассказывал о состоянии ее текущего счета. Потом перешел к другим событиям:

«Выйди наконец из «подполья», живи в свое удовольствие, ничего больше не бойся, отец уже не сможет причинить тебе вреда. Империя его рухнула окончательно. Впрочем, она рухнула давно. Он брал деньги под несуществующие проекты и несуществующие ценности. Вся недвижимость Ниэгро (в том числе и дом на холме) описана и пошла с молотка. Мало того, наш «вечный мэр» и его бывший друг Джолнс потребовал привлечь Властелина к уголовной ответственности за финансовые аферы. Остальные «друзья», в том числе адвокат Киль и доктор Мирко, также отвернулись от него. Сидеть бы Ниэгро в тюрьме, но несчастья так надломили его, что он потерял рассудок и находится в психиатрической больнице.

Еще раз: живи спокойно, ты свободна от безумств этого человека».

Она должна бы радоваться, однако в душе все перевернулось. Отец болен! И уже давно. Чем иным можно объяснить его странное поведение, этот необъяснимо злобный блеск глаз, и, главное, покушение на жизнь родной дочери?

Для Таис не существовало вопроса: как ей поступить? Надо спасти его! Она оставила Антония под присмотром верных людей и срочно вылетела в Ария-Салем.

Мрачное здание с решетками на окнах больше напоминало тюрьму. Таис ощутила дикое волнение. Она была уверена, что встреча с отцом когда-нибудь произойдет. Но не при таких же обстоятельствах!

Врач, молодой еще человек, лет тридцати пяти, подробно рассказал ей о болезни Ниэгро. Он невменяем, не узнает никого. Кроме того, он порой ведет себя агрессивно. Правда, быстро впадает в депрессию. И закончил врач откровенным признанием: надежда на выздоровление весьма призрачна.

- А если я увезу его в мое родовое поместье у Голубого Озера? Я создам ему все условия. Приглашу лучших специалистов.

Врач внимательно посмотрел на Таис через роговые очки:

- Давайте попробуем. Вдруг получится. Для него это будет наилучшим вариантом.

- Благодарю вас, доктор.

- Только помните о его непредсказуемой агрессии.

- Да, да. А сейчас мне необходимо его увидеть.

Таис с бьющимся сердцем шла по коридору, она простила Ниэгро все: страшную ночь, когда он пытался зарезать ее, убийство несчастного Ушастика, унижения, которые она вытерпела в доме на холме. Вероятно, он уже тогда был БОЛЕН.

Властелин лежал на кровати в небольшой светлой комнате. На появление Таис никак не отреагировал.

- К вам пришли, - сказал доктор.

Ниэгро с трудом поднялся, сел в кресло с высокой спинкой. Таис ужаснулась: как он похудел! Скулы сильно выдавались вперед, в волосах блестела седина. Лицо было изможденным, глаза смотрели куда-то вдаль.

- К вам пришли, - повторил врач.

Властелин обхватил голову руками и по-прежнему глядел в пустоту. Никто и ничто из окружающего мира его не интересовало.

- Папа, - прошептала Таис. – Это же я, твоя дочь.

Ниэгро стал молча раскачиваться, однако взгляд его неожиданно остановился на Таис. Он пытался вспомнить, оживить картину прошлого, того, что связано с этой красивой молодой женщиной. Пытался, но не мог.

- Это ваша дочь Таис, - несколько раз повторил ему врач.

- Доктор, он меня… слышит?

- Трудно сказать. Фактически вы его первый посетитель.

Таис подошла к отцу, крепко его обняла. И опять никакой реакции.

- Какая дочь? Откуда она взялась? – Ниэгро ничего не понимал. Сплошная тьма скрывала его прежнюю жизнь.

- Папа, я увезу тебя к Голубому Озеру. Там ты поправишься.

Ниэгро схватился руками за голову, ощутив болезненный укол. Некто, находившийся внутри него, прошептал:

- ЭТО ХОРОШО!

Властелин повторил вслед за неведомым советчиком:

- Это хорошо.

- Смотрите, - обрадовался врач. – По-моему, он начинает вспоминать…

- Папа, я знаю о твоих финансовых проблемах, о крупных долгах. По возможности, постараюсь все уладить.

- Это хорошо, - повторил Ниэгро и вдруг… улыбнулся.

- Видите, - сказала Таис врачу. – Улыбается!

- Вижу. Ваше появление явно благотворно повлияло на него. Не исключено, что он еще может вернуться в мир нормальных людей.

- Тогда не стоит терять времени?

- Договорились. Я подготовлю все документы. Но не забывайте, он очень болен. Его агрессия может вернуться.

- Я помню, доктор. И… надеюсь на лучшее!


ГЛАВА XIX. ПРЫЖОК В БЕЗДНУ

Окутанная серой дымкой луна с трудом пробивалась сквозь черноту ночи. «Альфа Ромео» мчался по мокрой, скользкой, почти безлюдной в этот ночной час дороге. Взволнованный женский голос постоянно шептал шоферу:

- Скорее! Пожалуйста, скорее! А то он может проснуться.

Машина еще увеличила скорость. Куски грязи яростно полетели из-под колес. Но женщине по-прежнему казалось, что они едут слишком медленно.

- БЫСТРЕЕ!

На заднем сидении машины лежал мужчина с измученным лицом. Он спал, но сон его был беспокоен, постоянно прерывался стонами и криками. Мужчине снилась комната и люди (много людей!) в белых халатах. Они что-то говорили, но он не слышал, потому что голову сковала дикая боль. В мозгу раздавался непрекращающийся грохот, будто кто-то пробрался туда и орудовал отбойным молотком. От этой долбежки боль сделалась нестерпимой. Хотелось смерти. Смерти! Смерти… чтобы только не испытывать страшных мучений.

Вечность уже готова проглотить его и сделать вечным своим узником. Однако другая сила выдирала его и бросала под удары молота. А рядом кто-то шептал: «Быстрее!»

Куда быстрее: в вечность, или под удары молота?

Лица людей в белых халатах стали более отчетливыми. Здесь и мужчины, и женщины, и молодые, и старые… Но у всех в глазах горит одержимость. И набросились они все скопом. Он пробовал сопротивляться, однако железные руки врагов оказались сильнее. Его быстро скрутили, а потом приковали к кровати. Зачем они это делают? Зачем?!! ЧТОБЫ ОПРАВИТЬ В ВЕЧНОСТЬ, ИЛИ ПОД УДАРЫ МОЛОТА?

Но, видимо, было и что-то третье в их изощренных умах. Какая-то женщина вытащила огромную иглу. И опять:

- БЫСТРЕЕ!

Он никогда не думал, что женщины так жестоки. Мужчины только держат, а укол ставит женщина.

…КАКАЯ ОГРОМНАЯ ИГЛА!..

- А-а-а-а-а!!!!

Боль от иглы пронзила измученное тело. Теперь по нему побежал настоящий огонь. Он заорал:

- Спасите! Спасите!

А в ответ послышалось:

- Поставьте еще один укол!

- Нет! Я не хочу!.. За что вы меня так?!

Но со всех сторон неслось:

- Новый укол!.. Новый укол!.. Новый укол!..

Люди в белых халатах плясали, гримасничали, издевательски подмигивали. И каждый в упоении повторял:

- НОВЫЙ УКОЛ!

Игла вторично пронзила тело, и сразу навстречу пожару полетел ледяной вихрь. Огонь слабел, унося с собой часть боли. Но молот в голове все еще работал. Потом затих и он…

И тогда в диалог с узником вступил еще один женский голос:

- Не волнуйся, все будет хорошо. Ты едешь ко мне.

Теперь ему было безразлично, куда они едут. Слабость побеждала тело, он не в силах приподнять налитые свинцом веки. И тут к нему обратился другой, вкрадчивый голосок:

- Не верь ей! Она не имеет над тобой власти. Ты всегда принадлежал мне. Скоро я приведу тебя в черную башню. Но за это ты должен ИЗБАВИТЬСЯ ОТ НЕЕ!

Узник хотел что-то спросить, да язык не поворачивался. Он полностью погружался в темноту, где не было ни видений, ни звуков.

Он очнулся от режущего глаза яркого света; ночь давно уступила место дню, сверкавшему белыми, голубыми, зелеными и золотыми красками. Только куда девалась та ужасная комната и люди-изверги в белых халатах? Вместо нее – богато убранная кровать с шелковым пологом, мягкий диван, удобные кресла, столики, на которых стояли вазы с фруктами и цветами. Узник поднялся, осторожно переступая ногами по мягкому ковру, подошел к окну. Какой-то двор, какой-то лес… Где он?

В дверь постучали, и появилась миловидная девушка с подносом в руках:

- Добрый день, господин Ниэгро, - произнесла она с улыбкой. – Добро пожаловать в поместье, которое теперь станет вашим домом.

Ниэгро боязливо кивнул ей и стал наблюдать. Девушка поставила на столик поднос с едой:

- Будут какие-нибудь просьбы? Пожелания?

Он отрицательно покачал головой. Девушка уже ушла, а он продолжал смотреть на столик и на еду. Он пытался ПОНЯТЬ, но истина оставалась недоступной.

Через некоторое время в комнату вошла еще одна молодая и очень красивая женщина. По ее облику, поведению Ниэгро сообразил: это хозяйка.

- Как ты себя чувствуешь, отец?

«Почему она называет меня отцом?» - подумал Ниэгро. Но спрашивать ни о чем не стал. И ответил:

- Хорошо.

Женщина расцвела в улыбке, глаза ее заблестели:

- Очень рада это слышать. Не желаешь ли прогуляться по саду?

- Прогуляться по саду… - точно эхо повторил Ниэгро.

- Да! Сегодня отличная погода.

Властелин шел по ровным дорожкам, вдыхая запахи цветов и зеленой листвы. Здесь ему нравится. Это не та комната с крохотным окошком с решеткой. Красивая, молодая женщина показывала ему свои владения, много-много говорила. Ниэгро лишь кивал головой, искоса посматривая на следовавших за ними двух внушительного вида мужчин. Впрочем, они его не интересовали. Он силился понять другое: ПОЧЕМУ ОНА НАЗЫВАЕТ ЕГО ОТЦОМ?

Прогулка пошла Ниэгро на пользу, он немного посвежел, с аппетитом поел. У Таис опять появилась надежда. Она продолжала вести с ним беседы, естественно, не на серьезные темы. Говорить же о серьезном пока не решалась, боясь разорвать ту тоненькую нить, которая только-только начала связывать их.

Ниэгро увели в его комнату и дали лекарство. А Таис позвонила Попилису, рассказала о первом дне, проведенном Ниэгро в ее поместье. Откровенно не любивший Властелина адвокат молча сопел на другом конце провода. Таис не выдержала:

- Он мой отец!

- Он преступник, Таис. Извини, что вынужден напомнить. Он не только мошенник, вор, он еще и убийца. Он покушался на твою жизнь.

- Его психика и тогда была не в порядке.

- Не в порядке! – пробурчал адвокат. – У меня до сих пор сомнения с выводами полиции о том, что смерть твоей бабушки произошла в результате несчастного случая. Да и Оливия…

- Никто не доказал, что к этим смертям причастен мой отец!

- Эх, - вздохнул Попилис. – Хочу только предупредить тебя, чтобы была осторожнее. Если в человеке когда-то жил зверь, то он обязательно проснется в нем вновь. Рано или поздно, но проснется.

- Я не могла бросить его там… больница так напоминала тюрьму.

- Я тебе уже все сказал.

- Господин Попилис, еще одно. Компания моего отца задолжала деньги…

- Мягко сказано!

- Я хочу по мере возможности погасить долги. Спасти честь Ниэгро Властелина.

- Воля твоя, - вздохнул пожилой адвокат.

…Когда на смену дню пришла ночь, в комнате Ниэгро раздался звук, от которого он проснулся. «Что там? – подумал он. – Порыв ветра?.. Какая разница!» Однако он ощутил возбуждение – странное и приятное. Иначе и не могло быть: ночь всегда притягивала его!

Мир во тьме выглядит по-иному. Многое из того, что при свете дня кажется серым, незаметным, а подчас даже кошмарным, ночью просто восхищает. Действительность выворачивается наизнанку, изнанка становится нормой существования.

Ниэгро вглядывался в окружающие его предметы: диван, кресла, столики, вся мебель в стиле рококо, выглядела командой чудовищных созданий на кривых ножках. Ниэгро улыбнулся и подмигнул им. И они хитро подмигнули, а потом стали смотреть на него своими глазами-щелями. Сначала Властелин решил, что это ему просто показалось. Но нет, глаза-щели ловили каждое его движение и перешептывались. Да это же банда соглядатаев, специально нанятых, чтобы следить за ним.

- Вы мне не нравитесь! – грозно произнес он и сделал шаг по направлению к окну.

Шепот не только не прервался, а наоборот, нарастал. Ниэгро разозлился, повернулся, чтобы более решительно прекратить балаган. Лучше бы он не оборачивался!

Он увидел, как шелковый полог кровати раскрылся, и там… лежала мертвая женщина. На ее теле – множество ран, и из каждой торчала рукоять ножа. В нос Ниэгро ударил запах разложения. Он невольно отступил на шаг, и в это время женщина ОТКРЫЛА ГЛАЗА.

У Властелина возникло ощущение, что с него живьем сдирают кожу. Он кинулся к двери, но уродцы на кривых ножках преградили ему путь. Каждый из уродцев истошно кричал:

- Ты узнал ее?!

Наконец-то вспыхнул маленький огонек, ведущий его в лабиринты прошлого. Он ВСПОМНИЛ женщину.

- Она была моей женой!

- Правильно, - подтвердили уродцы. – А что ты с ней сделал?

- Что я сделал?.. Я приказал Чаку убить ее.

- Убить! Убить! – трещали кривоногие.

- Но зачем она здесь?

- Чтобы ОТОМСТИТЬ ТЕБЕ, НИЭГРО!

Мертвая женщина вдруг… хищно улыбнулась и вскочила с кровати. Она посмотрела на мужа-убийцу и захохотала.

- Ты дважды меня убил, Ниэгро. Сначала как любящую жену, готовую отдать тебе душу, сердце – все без остатка. Потом ты приказал вассалу уничтожить и мое тело. Как сам думаешь, чего ты достоин?.. Молчишь? Тогда подскажите ему вы, мои верные друзья.

- Смерти! Смерти! – заверещали кривоногие.

- Нет, - покачала головой восставшая из мертвых, – МУЧИТЕЛЬНОЙ смерти!

Она вытащила один из торчащих в теле ножей. Ниэгро понял ее намерение, отступил назад, но уперся в стену. Стена отрезала ему любую возможность бегства. Женщина удовлетворенно кивнула и швырнула нож. Властелин пробовал увернуться, но пущенное оружие попало ему в голову, вызвав дикую боль. Он завыл, как раненый зверь:

- Перестань, слышишь!

Женщина покачала головой:

- И не надейся!

- Ах, так! Я вспомнил тебя, шлюха! Я проучу тебя вторично.

Он хотел броситься на нее, но второй нож вонзился в голову, вызвав новый взрыв раскалывающей боли. За вторым ножом последовал третий, четвертый. Торжеству восставшей из гроба женщины не было предела. Она без сожаления добивала его.

Ниэгро закричал. Этот душераздирающий крик потряс дом, разнесся далеко-далеко по окрестностям, разорвав царившие здесь покой и тишину.

В комнату вбежали сразу несколько человек. Опять его держали ЖЕЛЕЗНЫЕ РУКИ, опять ему сделали укол. Все поплыло, растворилось в темноте. А утром он уже ничего не мог вспомнить.

В течение нескольких дней его сны состояли из каких-то неопределенных фрагментов, которые он никак не мог связать воедино. Но вот после недели усиленного лечения состояние Ниэгро, как казалось многим, значительно улучшилось. Днем он чаще и чаще улыбался, а по ночам перестал кричать.

- Вижу, отец, ты сегодня хорошо спал, - говорила ему Таис.

Он кивал и вновь улыбался…

Когда заканчивалось действие снотворного, Ниэгро лежал с закрытыми глазами и делал вид, что спит. Никто не знал, что он боялся ОТКРЫТЬ ГЛАЗА, боялся увидеть женщину с множеством ран, которая опять начнет терзать его мозг. Бедная Таис напрасно тешила себя иллюзией, что дела у отца идут на поправку. Внутренний мир Ниэгро продолжал разрушать самый хитрый, злой и беспощадный игрок на свете…

Однажды ночью Властелин услышал голос, негромкий, с легкой хрипотцой. Что-то в нем было необычное, магическое…

- Ниэгро! Ниэгро!

Сначала Властелин испугался и заткнул уши. Это не спасало, он все равно СЛЫШАЛ. Ниэгро вскочил, захлопнул окно, проверил, закрыта ли дверь. Бесполезно! Голос мог просочиться через любую железобетонную стену.

- Почему ты боишься? – говорил неведомый. – Я же твой друг. Неужели не помнишь?

«Что-то знакомое!»

- Чего ты хочешь? – простонал Властелин, ощущая все возрастающую боль в голове.

- Я знаю твои проблемы. Никакие врачи тебя не вылечат, никакие уколы, таблетки не спасут от мучений.

- Зачем ты мне это говоришь, друг сраный! Чтобы лишний раз поиздеваться?

- Разве друзья издеваются? Друзья, во-первых, говорят правду, во-вторых, стараются помочь.

- Ты можешь помочь?

- От терзающих тебя кошмаров и боли поможет только одно лекарство. И оно у меня есть.

- Правда? Так ты спасешь меня?

- Конечно. Я жду тебя.

- Где?!

- В черной башне.

- Где она?!

- Я покажу тебе дорогу.

- Идем!

- Не сейчас.

- Когда?!.. Когда?!

- Завтра ночью, лишь только все в доме уснут.

- Мне так нужна помощь! – стонал Ниэгро.

- Я ПОМОГУ! До завтра.

Голос пропал, но слова неизвестного околдовали душу Властелина. Завтра ночью он обязательно пойдет в черную башню!

Ниэгро промучился весь следующий день, вечер, с нетерпением ожидая, когда часы пробьют двенадцать раз. Потом осторожно поднялся и вышел в коридор. Охранники, отвыкшие в последнее время от каких-либо серьезных эксцессов, задремали. Так что выскользнуть из дома особого труда не представляло.

- Где ты? – позвал он неведомого. – Где ты, мой друг? Я хочу в черную башню.

- Тише, - послышался знакомый голос. – Иди к каменной ограде.

Властелин шел, повинуясь его команде, и вдруг раздались крики:

- Господин Ниэгро, где вы?

- Твои тюремщики, - усмехнулся голос.

- Что мне делать?

- Беги!

Ниэгро несся по саду, но охранники быстро догоняли его, он отчаянно бился за свою свободу, за право посетить друга в черной башне, да разве с ними справишься! Молодые парни завалили его и связали. Ниэгро пытался вырваться, в нем закипала невероятная злость, он готов был разорвать всех и вся! Он окончательно убедился, что богатое поместье – его новая тюрьма!

«Я хочу в черную башню, к своему ДРУГУ!»

Но его тащили обратно в дом!

- Пустите меня к моему другу!!!

Таис бежала навстречу, по ее лицу стекали слезы:

- Папа! Папочка, что с тобой?

Ниэгро знал: это – слезы лицемерия. Он – пленник, сидящий в красивой клетке, пленник самозванки, объявившей себя его дочерью.

Боль! Невыносимая боль! Голова раскалывается!

Он закричал. Закричал еще более страшно, чем обычно. Закричал так, что завыли, залаяли в округе собаки. А затем – снова уколы, снова комната-тюрьма, двери которой теперь запираются на ключ.

…Черная башня! ДРУГ! У него есть лекарство!

Ниэгро катался по полу, выл, стонал:

- Пустите, сволочи!

Под утро он уснул, а днем ничего не помнил о «ночных приключениях». Он мило разговаривал с Таис и слугами.

Приступы Ниэгро стали постоянными, к счастью, он подвержен им был только ночью. Днем он выглядел очень спокойным, улыбающимся человеком. Даже обследовавший Ниэгро врач поспешил сделать вывод, что днем он безопасен.

Однако ночью его безумства не знали границ. Из-за этого Таис так и не смогла привести в поместье крошку Антония. Она смотрела на его фотографию и повторяла:

- Как же я скучаю по тебе, родной! Единственное, что могу себе позволить, - короткое свидание с тобой.

Бессонные ночи не проходили для Ниэгро даром. Он сильно похудел, под глазами появились синие круги, седина посеребрила последние остатки кудрей. Он мог часами сидеть, молчать, бессмысленно уставившись в одну точку, и ни на что не реагировать. Никто не знал, что он ждет ДРУГА. Но друг куда-то пропал. Может быть, он обиделся, что Ниэгро так и не пришел к нему в черную башню?

И вот однажды, когда остатки надежды Властелина готовы были окончательно растаять, долгожданный голос снова зазвучал. Зазвучал ДНЕМ:

- Привет!

- Ты забыл меня! Забыл!

- Неправда. Я ждал тебя.

- Меня не пускают.

- Знаю. Но я готов встретиться и освободить тебя от мук, ДРУГ!

- Как? Где? Когда?!

- Как только вернешь мне долг. Разве забыл? ДОЛГОВ Я НЕ ПРОЩАЮ!

- Мой долг?

- Хозяйка поместья Таис… Она причинила много хлопот мне и много бед тебе. Она уничтожила твой великий род. Она превратила тебя в пленника, словно в насмешку, окружив заботой. Ты шут в ее доме...НЕУЖЕЛИ НЕ ПОМНИШЬ?

- Нет.

- Тогда поверь ДРУГУ.

- Верю! Верю! И что я должен сделать?

- Убей Таис!

Знакомый молот застучал в голове Ниэгро. Теперь в каждом стуке отчетливо слышалось: УБЕЙ ТАИС! УБЕЙ ТАИС!

- Друг мой, - вкрадчиво продолжал голос. – Причина твоих страданий в ней. Никакие уколы или таблетки тебе не помогут. Они принесут лишь временное облегчение, а потом боль вернется, утроив страдания.

И опять: УБЕЙ ТАИС! УБЕЙ ТАИС!

Ниэгро вскочил, бросился искать Таис. Для него больше не существовало никого, кроме той, которую он ДОЛЖЕН УБИТЬ!

В тот день его не заперли в комнате, Таис перестала считать, что отец днем представляет какую-либо опасность. Она сидела в комнате за роялем, играла грустную мелодию. Почему в ее жизни все складывается не так? Вроде бы богата, красива, а счастья не было и нет. Опять перед глазами знакомые картины, от которых сжимается сердце: одно из редких свиданий с бабушкой, несчастный Ушастик, зовущий требовательным лаем маленькую Таис играть с ним, добрый муж Игорь, его последние теплые слова перед той страшной поездкой, замечательный университетский профессор Санчес, выговаривающий Таис за то, что она бросила науку, отказалась от любимого дела. И, конечно же, крошка Антоний! Он далеко, свидания с ним столь редки! Но кажется, что он рядом, он говорит ей: «Мама, обернись!» И она, повинуясь зову любимого маленького существа, обернулась…

Их взгляды встретились. Она закричала от страха, а Ниэгро от ярости. Огромный серебряный подсвечник в его руке полетел в Таис. Каким-то чудом она успела увернуться. Ее спасло и то, что руки Властелина тряслись.

Однако он не сдавался. Он с диким ревом бросился вперед. Он готов был сомкнуть свои трясущиеся руки на ее горле. Прибежала охрана, его повалили, связали.

Теперь в его комнате поставили на окна решетки и никуда за ее пределы не выпускали. Первое время он кричал, проклинал Таис, грозился ее убить! Потом сделался ко всему безучастным.

Однажды к окну комнаты, где находился Ниэгро, подлетела огромная черная птица и требовательно стукнула клювом в стекло:

- Привет, старик!

Властелин вдруг встрепенулся, он ВСПОМНИЛ:

- Мефодий!

- Да, это я. Давненько не виделись.

- Мефодий! Мефодий!..

- Сидишь! А на воле так хорошо!

Ниэгро сорвался с кровати, подбежал к окну:

- Видишь, что они со мной сделали.

- Вижу! Точно зверь в клетке! Изолировали от мира, будто прокаженного!

- Они и считают меня прокаженным, зверем… не знаю, кем еще! – Ниэгро зарыдал.

- А ты изменился, Ниэгро. Где твоя красота, ведь ты еще не стар. Где власть, когда ты мог заткнуть глотку любому, посадить за решетку кого угодно? Где деньги, оставленные тебе достопочтимыми предками?

И птица запела, но не каркающим, а звонким, чистым голосом:

- Один властитель жил когда-то,

Имел он власть, купался в злате,

Его все женщины любили

За красоту, за мощь, за силу…

Не правда ли, фигура, достойная подражания? Узнаешь, о ком речь? Но послушаем его историю дальше:

Где он теперь и кем он стал?

Под ним вдруг рухнул пьедестал,

Трухлявый надломился трон,

И в чан с дерьмом свалился он!

- Ты издеваешься надо мной! – закричал Ниэгро. – Ты тоже предал меня, как и все они!

- О каком предательстве ты говоришь? Я твой единственный ДРУГ. Хочу кое-что напомнить. Кто виноват в твоих бедах?

- Знаю, она!

- А кто виноват в том, что вовремя от нее не избавился?

- Я столько раз пытался, - Ниэгро опять зарыдал.

- Довольно хныкать! – Мефодий резко захлопал крыльями.

- Не улетай!.. Не оставляй меня одного. Я так хочу выбраться отсюда. Помоги мне. И тогда!..

- Что тогда? Я тебя предупреждал, чем закончится дело. Предупреждал, когда она только родилась. Не послушал ДРУГА! Не сделал того, что должен был сделать.

- Я убью ее!

- Уже нет. К моему величайшему сожалению.

Мефодий вновь взмахнул крыльями. Теперь он точно улетит и больше не вернется! Это мгновение показалось Ниэгро самым страшным на свете. В полном отчаянии он бросился на решетки:

- Ты не улетишь! Ты не можешь меня бросить!

Внезапно Властелин почувствовал, что не может отвести взгляда от горящих глаз птицы. А затем этот огонь ворвался в голову и начал сжирать его мозг. Такой невыносимой боли он никогда не испытывал. Он застонал, закачался…

- Сейчас все пройдет! – крикнул Мефодий.

Боль и правда отступила. Ниэгро облегченно вздохнул.

- Вот видишь, я ее успокоил.

- Она вернется.

- Не грусти, ДРУГ! Я навсегда избавлю тебя от боли. И помогу выбраться отсюда. Я ведь за тем и пришел.

- Правда?

- Конечно! Так и живем: ты меня ругаешь, а тебя спасаю.

- Но как я выйду отсюда? Вокруг решетки, охрана. И комната моя довольно высоко.

- Ничего страшного. Я научу тебя ЛЕТАТЬ.

- Летать? Это невозможно.

- Для меня нет ничего невозможного, - заговорщически подмигнула желтым глазом птица. – Я уже все продумал. Слушай внимательно: когда сиделка принесет ужин, ты ее оттолкни и беги вверх по винтовой лестнице. Охрану я постараюсь ненадолго задержать. Я сломаю замок, на который закрывается дверь чердака. Главное для тебя попасть на крышу. И полетим! Только не теряй времени, не раздумывай там, на крыше. Охрану я задержу ОЧЕНЬ НЕНАДОЛГО.

- Спасибо, Мефодий. Я не забуду этого до гроба.

- До гроба! До гроба! – закаркала птица и тут же словно растворилась.

Вечером, как обычно, сиделка вошла в комнату Ниэгро, неся на подносе ужин. Властелин в темном костюме сидел за столом и выглядел на редкость тихим. Он вежливо кивнул девушке и положил в тарелку кусок сладкого пирога.

- И пудинг, господин Ниэгро.

- И пудинг, - заулыбался Властелин. – Как вкусно. Вы сами готовили?

- Что вы! Это наша кухарка. Ее специально пригласила госпожа Таис.

- Специально пригласила?.. Хорошо.

- Чаю, господин Ниэгро?

- Да, благодарю. Если можно, еще кусочек пирога.

- Конечно.

Сиделка повернулась к подносу с пирогом и, в тот же миг, что-то тяжелое опустилось ей на голову. Она не успела даже вскрикнуть. Мягкий ковер ослабил звук упавшего тела. Охрана за дверью ничего не услышала.

Ниэгро осторожно выглянул из комнаты. Охранники стояли спиной, один рассказывал другому анекдот. Оба смеялись… Вот он, нужный ему момент!

Властелин на цыпочках вышел в коридор и бросился в его конец. Там винтовая лестница!

- Эй, стойте! – закричали охранники.

Ниэгро рвался из последних сил. Лишь бы Мефодий не обманул, и замок был сломан… Сломан, сломан! Ниэгро уже на крыше.

- Скорей! – услышал он черную птицу. – Встань на краю!

Охранники остановились, понимая, что один их неправильный шаг, одно неосторожное движение – и Ниэгро упадет вниз…

А в это самое время Таис возвращалась с вечерней прогулки. Она думала над словами адвоката Попилиса. Как он сказал? «Если в человеке когда-то жил зверь, то он обязательно проснется в нем вновь. Рано или поздно, но проснется». Второй раз отец покушался на ее жизнь. Но почему?!

Иногда ей хотелось отправить Ниэгро обратно в больницу, оплатить уход, а сюда привести Антония. Жизнь началась бы снова. Через некоторое время она могла бы позвонить профессору Санчесу, заняться любимым делом – наукой… «Господи, все это несбыточные мечты. Разве я смогу бросить несчастного сумасшедшего отца!».

Подходя к дому, Таис услышала шум, крики. Предчувствуя неладное, она ускорила шаг.

- …Господин Ниэгро, - пробовали уговорить его охранники. – Стойте, где стоите. Мы сейчас подойдем к вам. Вместе спустимся вниз…

Но Мефодий говорил ему другое:

- Летим, друг! Разве можно жить в вечной тюрьме. Прояви настоящую смелость! Расправь руки, потому что это уже не руки, а крылья. Летим вместе со мной туда, где тебя вновь ожидают власть, могущество, деньги, где ты станешь прежним Властелином. Властелином мира! А сейчас ты не распоряжаешься даже собственной судьбой. Давай, ощути сладкий миг полета. Почувствуй, как замирает сердце.

- Господин Ниэгро, - охранники осторожно приближались. – Зачем вы так. Пойдемте с нами. Никто не станет вас больше запирать…

- Неужели ты поверишь им, своим тюремщикам? – спросила птица.

Ниэгро поднял руки и… остановился. Воспользовавшись этим, охранники еще немного приблизились.

- Летим, трус! – сказал Мефодий.

До Ниэгро вдруг долетел женский крик. Знакомый голос. Птица тут же подсказала:

- Правильно, это она. ЕЕ ТОРЖЕСТВУЮЩИЙ КРИК, поскольку она знает, что ты не способен на настоящий поступок. Отныне ты ее вечный пленник!

- Мы идем, господин Ниэгро, - мягко уговаривали охранники. – Мы спасем вас.

- Теперь понятно, какого спасения ты хочешь. Прощай, друг. Я улетаю навсегда.

- Не оставляй меня! – заорал Ниэгро. Ему показалось, что у него действительно вместо рук появились крылья. И вот он расправил их и полетел…

- Папа! – подбежавшая Таис в ужасе закрыла глаза.

Мертвый Властелин лежал на камнях.

Новое потрясение, связанное с самоубийством отца, окончательно подорвало здоровье Таис. Слишком много бед свалилось на ее хрупкие плечи. Она хотела привести к себе в поместье Антония, хотела вкусить хоть немного женского счастья. Однако болезнь быстро прогрессировала. Врачи тщетно пытались ее спасти. Таис слегла и вскоре растаяла, как восковая свеча.


черный монах, замок.jpg

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ТАЙНА ЧЕРНОЙ БАШНИ

ГЛАВА XX. ОТКРЫТИЕ АНТОНИЯ

…Антоний словно очнулся от долгого сна. Некоторое время он не мог понять, где находится. Конечно, это красный кабинет, и сам он сидит за столом, на котором разложена целая кипа бумаг. «Я действительно был в недалеком прошлом и видел все это?»

Они опять появились перед его глазами: взывающая о помощи Оливия (это ее Антоний видел в первую ночь в дымке тумана), Ирина Дубровина с печальными глазами, страдалица мать, одержимый в своих пороках Ниэгро. Все эти люди вошли в его плоть и кровь, стали частью самого Антония, который понял главное: Властелины, позарившись на золото дьявола, надеялись на вечное благополучие и власть в этом мире. Они так и не поняли, что сами стали рабами. И вот страшный итог: бесславный конец Властелинов и их империи!

Как вообще может существовать империя, основанная на обмане, предательстве своих соотечественников, бесконечных финансовых пирамидах? Только по глупости или из-за страха самих людей. Когда-нибудь она все равно рухнет, похоронив под обломками своих создателей, которым не будет ни пощады, ни прощения, а только проклятия современников и неприятие потомков.

Почему хороший, добрый, отважный парень Грай поддался искушению? Сначала его соблазнил голос, потом появилась ЧЕРНАЯ ПТИЦА! Ниэгро тоже видел птицу – Мефодия. Не об этой ли черной птице ходят в районе Голубого Озера жуткие легенды? Не она ли пыталась проникнуть в его комнату?

Антоний вспомнил про незнакомца в темном плаще, что пригрозил должнику-Ниэгро чудовищной расплатой, и про неизвестного, соблазнившего Оливию. Везде, везде он, не раскрывающий лица враг. Возможно, именно он вез в машине и мсье Пьера… А если это и есть… Черный Монах? Ему под силу принять любой человеческий образ… Стоп! Не только человеческий! Вдруг он способен превратиться в ту же громадную птицу?

Так кто же он?

Он возможного ответа у Антония зашевелились волосы на голове. Посланец преисподней встал против его рода, погубил всех его предков. Потом превратил его прекрасный район Голубого Озера – вотчину плодородия, человеческой доброты в место всеобщего страха. Что дальше?... Дальше очередь самого Антония…

Разве под силу с ним бороться?

Антоний словно услышал возгласы Грая, Ниэгро, других Властелинов:

- Невозможно! Смирись!

- Стань таким же, как мы. И он вознесет тебя на вершину Олимпа.

- У тебя будет все, только служи ему!

- Возроди нашу финансовую империю, честь и славу Властелинов!

- Он поможет, ибо он всесилен!..

«Всесилен, но не мог проникнуть сюда? Ведь что такое для него решетки на окнах, стены… Однако ПРОНИКНУТЬ НЕ МОГ! Что остановило его?»

Антоний ходил по кабинету и размышлял. Он и не заметил, как рука коснулась чего-то твердого. Меч! Тот самый, что привлек его внимание еще с момента первого посещения красного кабинета. Антоний помнил, какой он был тяжелый.

Поддавшись неожиданному порыву, он опять вытащил его из ножен. Тяжелый, но… как будто стал легче. Или окрепла рука самого Антония?

черный монах, портреты

Он покинул кабинет и направился в зал, где висели портреты Властелинов. Они опять взирали на потомка с надеждой и страхом. Они ждали…

«Он поможет, ибо он всесилен!»

Антоний еще раз посмотрел на них на всех и сказал:

- Сила зла слишком преувеличена. Есть еще и Добро.

- Антоний, иди нашим путем! – наперебой умоляли его.

- Чтобы закончить так же, как последний Властелин?

- Тебе он подарит гораздо большую власть.

- Вы служите ему даже после того, что он сделал с вами! Или вы безумны, или так порочны?

Антоний подошел к портрету Ниэгро:

- И ты ждешь моего ответа?

Ниэгро впился глазами во внука, о чем-то беззвучно просил, просил его…

- Вот мой ответ, господа, и вам и вашему хозяину!

Взмахом меча он разорвал картину с изображением последнего Властелина. Как будто раздался вскрик, плач, однако Антоний продолжал кромсать и кромсать ее на мелкие куски. После такая же участь постигла и полотна других основателей преступного рода.

В зале осталось лишь одно полотно – его матери Таис.

- Я правильно поступил, мама?

Ее застывшие в вечности глаза с любовью смотрели на сына. Меч в руке Антония стал еще легче…

За окном опять кричала птица. Однако никакого страха перед ней Антоний больше не испытывал.

Он решил вернуться в красный кабинет и обдумать план дальнейших действий. Он будет биться с Черным Монахом, несмотря на силу и мощь посланца преисподней. Он никогда не простит соблазненного Грая, добрую Ирину, отринутую Оливию, своих мать и отца, несчастную Руню, других жителей селения. Мир, покой, изобилие здесь воцарятся только тогда, когда проклятый пришелец уберется к себе в ад.

Где искать Черного Монаха? Как сражаться с ним? Это ведь не обычный противник. Антоний подумал, как хорошо бы увидеть ту зеленоглазую женщину. Она многое знает и, вероятно, поможет нужным советом.

Но она исчезла! И нигде никаких ее следов.

Вновь за окном послышался крик птицы; яростный, злобный, он разорвал тишину ночи. Разорвал так, будто кричала не одна птица, а целая стая. «Где ты прячешься, тварь? – сказал Антоний, глядя в окно, - где твое логово? Ты действительно облюбовал черную башню? Или это твоя очередная хитрость? Попытка пустить людей по ложному следу?»

Неожиданно раздался телефонный звонок, Антоний снял трубку.

- Господин Антоний Гриневский?

- Да. С кем имею честь?

- Извините за поздний звонок. Профессор Арон Пикус из университета в Литте. Некоторое время назад мы с вами познакомились…

- Я прекрасно помню, где мы с вами познакомились.

- Вы были с довольно милой девушкой. Как она?

- Руня погибла, - тихо ответил Антоний.

- Сочувствую…

- У вас какое-то дело? – Антоний решил не раскрывать карт, не говорить, что наводил справки о таинственном «профессоре».

- Да. Ради этого я даже узнал ваш телефон. Помните, надписи на стенах? Я, кажется, их расшифровал. Вы так интересовались ими. Вот я и…

- Странно, - удивился Антоний. – Хотите поделиться открытием с незнакомым человеком?

- В этом нет ничего особенного, - рассмеялся профессор. – Воспользоваться моими данными вы уже не сможете. Я написал статью и послал ее в журнал.

- Не проще ли мне прочитать обо всем в журнале?

- Тут открылась еще масса всего интересного. Район Голубого Озера изобилует загадками.

- Так чего вы хотите?

- Провести кое-какие раскопки на вашей земле.

- Право не знаю… Если только вы поможете мне?

- С удовольствием. В чем?

- Помните, мы говорили о склепе? Вы тогда не отрицали того, что путь к нему лежит через черную башню.

- Я еще вам кое-что сказал.

- Не будить силу, которая возможно, несет великое счастье, а возможно, великую беду.

- И все-таки, вы мечтаете найти тот склеп?

- Да.

- Зачем?!

Антоний пока не мог найти ответа на этот вопрос. Он просто чувствовал, что это НЕОХОДИМО СДЕЛАТЬ. Профессор пришел ему на помощь:

- Проклятая человеческая любознательность!

- Вы что-то знаете о нем?

- Допустим… - уклончиво ответил Арон Пикус.

- Помогите мне, а я пойду навстречу вам.

- О, юный коммерсант!

- Ваше слово?

- Хорошо, - после паузы сказал профессор. – Встретимся завтра на нашем месте.

- В какое время?

- Днем мне нужно выехать в Ария-Салем, а к вечеру вернусь… Вернусь поздно вечером. Впрочем, это нам не помешает. У меня есть приборы ночного видения. Надеюсь… - профессор сделал небольшую паузу и рассмеялся. – Надеюсь, вы не боитесь ночного леса, призраков и страшную черную птицу?

- Не боюсь, - ответ прозвучал также весело.

Антоний считал, что лучше идти туда днем, но и откладывать дело в долгий ящик тоже не хотелось.

- В десять вас устроит, юный коммерсант?

- Договорились.

- Вдруг я немного опоздаю.

- Я вас обязательно дождусь, господин профессор.

Едва Антоний положил трубку, как у него возникло странное чувство, будто Арон Пикус заманивает его в ловушку. Что если он действует по заданию Черного Монаха или…

Или это и ЕСТЬ ЧЕРНЫЙ МОНАХ?

- …Ты прав, Антоний, - раздался рядом такой знакомый голос. – Это он, главный ВРАГ.

Зеленоглазая женщина опять появилась неожиданно, но Антония это не удивило, а несказанно обрадовало.

- Я думал никогда больше не увижу тебя. Пытался дозвониться, разыскать, но…

- Знаю, - ответила она. – Ты должен был сам пройти первую часть пути, и ты ее прошел. Теперь предстоит вторая, гораздо более сложная.

- Объясни?

- Ты постиг деяния своих предков и причину катастрофы рода. Разорвав их портреты, ты отрекся от ложных кумиров. Наконец, ты решил сразиться с Черным Монахом. Я следила за тобой, мне импонируют твои смелость, решительность, желание бороться с несправедливостью. Когда-то таким же был и Грай Торредо. Но его ослепило золото дьявола.

- Кто ты? – вновь спросил Антоний. – Откуда тебе столько известно обо мне?

- Пройдет время, и я открою свое настоящее имя. Сейчас подумай о предстоящей битве. Черный Монах ждет тебя ночью, когда утраивает свою мощь тьма. Приди днем, отыщи дорогу в склеп. Разбей его, выпусти замурованную в нем Силу, которую ВРАГ так боится.

- Что это за Сила?!

- О ней не говорят; ее нужно увидеть, почувствовать, с ней нужно слиться. Она вобрала в себя воинскую доблесть предков, их знания, стремление к добру и свободе своей земли.

- А Черный Монах в лице профессора Арона Пикуса предупреждал о возможной великой беде, проводил аналогию с гробницей Тамерлана…

- Великие лжецы каждый раз сочиняют новую ложь. Чтобы сохранить могущество и влияние, они пугают возможными катастрофами, желание избавиться от их порочной власти объявляют бессмысленным разрушением. Но разве бессмысленно разрушить власть настоящих разрушителей, таких, как Черный Монах – посланцев ада на земле? Если его не остановить, он и дальше будет разорять чудесный край района Голубых Озер, превращать его в место всеобщего страха, чтобы люди бежали со своих родных мест. Он соблазнит или вынудит молодых девушек пойти по пути Оливии; многих сломает, сделав бессловесными исполнителями хозяйской воли – типа Чака. А самых сильных он превратит в Граев и Ниэгро, чтобы каждый из них, обезумев от фальшивого золотого блеска, привел к краху свой род. ОТЫЩИ ДОРОГУ В СКЛЕП, АНТОНИЙ.

- Подскажи, как?

- Если бы я знала! ВРАГ сделал так, что я не могу приблизиться к черной башне, пока Великая Сила дремлет в склепе. Но ты ДОЛЖЕН ЕЕ НАЙТИ! ВРАГ постарается остановить тебя, покончить с тобой. Выход один: опереди Черного Монаха, покончи с ним!

- Легко сказать. Его, наверное, и пули не берут.

- Пули нет. Но у тебя есть меч твоих предков Дубровиных.

Едва она произнесла эти слова, как произошла странная вещь: от меча полились тепло.

- Этим мечом, Антоний, ты должен отрубить ему голову.

- Отрубить голову?

- Так всегда поступают, когда хотят уничтожить вражью силу. Без головы он не сможет вернуться обратно в ад, к своим ХОЗЯЕВАМ. Он превратится в прах, в ничто, и уже никому больше не причинит зла.

Будь осторожен, когда пойдешь через Сорный Лес. Там много ловушек – реальных и мнимых. ВРАГ постарается показать тебе настоящий «фильм ужасов», затуманить твое сознание мифическими картинами, которые покажутся столь реальными. С давних пор он только и делает, что зомбирует людей. Не попадись на его уловку!

- Что за картины?

- Разве возможно предугадать фантазию Черного Монаха?

Антоний согласно кивнул и опять начал внимательно рассматривать свое оружие. Какое красивое! Рукоять отделана серебром…

- А если я не смогу победить? – спросил он. – Вдруг не удастся…

И сразу исчезла исходящая от меча теплота. Зеленоглазая женщина внимательно посмотрела на Антония:

- Ты не должен задавать такой вопрос. Неверие в свои силы – всегда на руку ВРАГУ.

- Точно! – вздохнул Антоний. – Будем надеяться на лучшее. Когда-то я занимался в специальной школе, где нас учили сражаться на саблях, на мечах…

- Завтра этот меч станет твоим лучшим другом.

Ее вновь прервал дикий крик черной птицы. Она летала где-то рядом, злобствовала, неистовствовала.

- Тебе надо отдохнуть перед завтрашним боем, - сказала зеленоглазая женщина. – Ложись вот здесь, на диван. А я буду охранять твой сон.

- Но Черный Монах может внезапно появиться и напасть!

- Сегодня он еще не решится сюда войти, - покачала головой его собеседница. – Здесь символы воинской доблести, которые пока отпугивают его. Но если ты завтра не придешь к черной башне, не решишься на сражение, эти символы потеряют свой прежний смысл. Тогда ВРАГ поймет, что ты слаб, и переступит любую черту, любую границу… Ложись и отдохни, Антоний. Тебе завтра так пригодятся силы!

Он послушался, лег на диван, закрыл глаза. Зеленоглазая женщина ласково прикоснулась ладонями к его лицу. Вновь эта приятная теплота: то ли она исходит от рук матери, которую Антоний практически не знал, то ли от рук заботливой сестры, которой у него никогда не было, то ли это коснулась лица его будущая возлюбленная.

- Скажи, - прошептал он. – Грай, Ниэгро, Оливия, Чак, Таис… все это я видел на самом деле?

- Да.

- Как ужасна их судьба!.. А Чак? Что с ним случилось? Он жив? А если нет, то где и как закончил свои дни?

- Спи, Антоний. А я расскажу тебе необычную историю об одном райском месте на земле.

Речь зеленоглазой женщины напоминала тихо журчащий ручеек. Еще одна странная вещь: Антоний спал, но слышал каждое ее слово.

- …Деревья здесь были высокими-высокими, казалось, будто кроны их касаются самого неба, а плодов было столько, что даже ветки иногда ломались. Почти каждую поляну раскрасили удивительные полотна из всевозможных цветов, какие лишь существуют на свете. Повсюду - терпкий запах от созревших ягод и целебных трав. А в лесах кого только не встретишь! То мимо тебя пробежит хитрая лисица, то прошмыгнет пугливый заяц, то протопает чем-то вечно озабоченный медведь. Сладкозвучно поют пернатые; каждый из них, точно состязается с соперником в благородном стремлении пленить сердце своей возлюбленной.

черный монах, руины

В том чудесном краю на высокой скале стоял монастырь. Когда тут били в колокола, звон, удивительно чистый и звучный, разносился далеко по округе. Если мимо проходил странник, он вольно или невольно останавливался и спешил прикоснуться к Высшему Таинству, покаяться в грехах, уже совершенных, или только задумываемых. А позже уходил отсюда с чистым сердцем и светлыми помыслами.

Из недр земли вырывался на поверхность источник; вода его была прохладна и вкусна. Он постоянно скользил, выбирая удобные места для своего русла, полируя по пути камушки и огибая непреодолимые препятствия. Около монастыря он превращался в небольшое озерцо, и спешил, спешил дальше. Он утолял жажду любого: и человека, и зверя. И царил на водопое удивительный дух Доброты: волк не трогал ягненка, лиса не бросалась на маленьких индюшат…

- Такого не может быть, - сквозь сон пробормотал Антоний.

- Так ведь это же НЕОБЫЧНАЯ ИСТОРИЯ. Слушай дальше!

В монастыре жил старец, который был слепым от рождения. Однако он видел мир своим внутренним взором лучше любого зрячего. Он точно указывал благочестивым монахам места, где уже созрели ягоды, орехи, где нужно собирать грибы или целебные травы. К старцу шли больные, и он исцелял их, приходили странники за советом и всегда получали его. Он знал многое из прошлого и мог предвидеть будущее; его ясный ум провидца проникал далеко за пределы и монастыря и всего чудного края.

Однажды, будучи уже тяжело больным, старец пригласил монашескую братию и сказал:

- Сегодня я умру. Похороните меня под скалой в пещере.

Монахи удивились и спросили:

- А почему не рядом с монастырем, где могилы других наших братьев?

- Грядут тяжелые и страшные времена. Не будет монастыря, не будет могил. Все здесь уничтожат и разрушат.

- Как уничтожат? – монахи опечалились словам мудреца. Он почувствовал их скорбь и тихо произнес:

- Это случится, братья… И когда упадет последний камень с монастыря, вы пойдете по миру и увидите, как дети предадут отцов, внуки - дедов, как разгорится вражда между добрыми соседями, как сядут на трон бесы. Золото дьявола устроит пир во время чумы, а предатели станут грести его лопатами. Народ же, голодный, измученный, своим непосильным трудом отстроит дьяволу новую Вавилонскую башню и долго не поймет, что сотворил, ибо уста его сомкнутся в боязливом молчании, очи будут закрыты дьявольской завесой, уши запечатаны льстивыми речами нечестивцев.

Но с нами Господь. И Он приготовил нам избавление. Вы, братья, пойдете к Пристанищу, где находится Священный Колокол. И когда ударите в него, звон разольется по всему миру. Тогда откроются очи у людей, а их уши услышат Истину. Разрушится башня дьявола, сам он сгинет навеки отсюда, а золото его станет пеплом.

Исполните же, братья, волю Господа!

Сказал им все это святой старец и вскоре умер. Печально звонили колокола, плакали монахи. И помнили о его пророчестве. Однако страшные времена наступили раньше, чем их ожидали…

Как-то раз поутру пришли к монастырю незнакомые люди, один из них заявил благочестивым монахам:

- Теперь я хозяин этой земли. Вот бумаги.

Действительно, в бумагах было сказано, что он выкупил всю землю в собственность. Новый хозяин, подбоченившись, продолжал:

- А теперь убирайтесь вон. И как можно скорее. Иначе я вышвырну вас силой!

- Что будет с монастырем? – спросил один из братьев.

- На хрен мне ваш монастырь! – захохотал хозяин. – Что это - казино, стриптиз-бар?

Вскоре новый владелец чудесного уголка заметил, что у водопоя собирается много животных, которые совсем не боятся людей. Это ему было на руку. Он пригласил шестерых охотников и объяснил, что следует делать.

- Ясно, шеф, - сказал один из охотников, здоровенный детина с лысой головой и тройным подбородком. – Работа как раз для нас.

Его напарники заржали, предвкушая кровавое веселье, а потом все вместе направились к водопою. Спрятались недалеко в чаще и стали ждать.

Ждать пришлось недолго. Они увидели, как к озерцу потянулись звери. Кого только тут не было: чернобурые лисы, шкурки которых поблескивали под лучами солнца серебряными искорками, волки – гордые дети лесов, серенькие зайчата, спешащие сюда маленькими группками, слишком важные индюшата, красавец олень, заботливо присматривающий за своей подругой.

- Вот это да! – воскликнул второй охотник, приземистый, коротконогий, со щелочками вместо глаз. – Такого чуда я еще не видел! Неужели это не сон?

Третий, тощий, как палка, с хищным, как у ястреба клювом, рассмеялся:

- Отлично, мужики! Глупая свора животных сама идет к нам в руки. Начнем!

И первым сделал меткий выстрел. Чернобурая лиса упала замертво. Ее детки, не понимая, что случилось, кинулись к матери, самый маленький уткнулся носиком в ее окровавленные соски, остальные заглядывали в ее глаза, безучастно смотрящие куда-то вдаль. И когда поняли, что она больше не встанет, горячими слезами окропили труп.

- Прекрасно, приятель! – похвалили дружки охотника. – Теперь наша очередь.

Посыпался огненный дождь. Оглушенные залпом ружей, животные сначала ничего не могли понять. Потом, видя, как падают собратья, а тела их заливает кровь, как стонут в предсмертных судорогах раненые, в панике побежали. Их бегство лишь развеселило охотников. Они подзадоривали друг друга:

- Давай! Давай!

- Вон тот здоровый волк мой! – орал охотник с тройным подбородком.

Он выскочил наперерез волку и прицелился. В последний раз жертва взглянула в глаза палачу с немым вопросом: «Зачем?» Но, опьяненный кровавой охотой палач, только радостно хохотал:

- Мой!

Пуля пробила голову волка. Охотник кричал дружкам:

- Ого, как разлетелись его мозги!

Другие не отвлекались на лицезрение кровавого зрелища. Каждый из убийц творил свой «спектакль». Один «косил» пытавшихся спастись в чаще зайчат, другой отстреливал белок. Тощий охотник с восторгом предвкушал, как снимет шкуру с только что убитого им медведя.

Даже деревья стонали вместе с животными, но вошедшие в раж охотники не слышали этих стонов. Они продолжали стрелять! Стрелять!

Затем новый владелец взялся за лес. Опять пожаловали какие-то люди, их острые топоры вгрызались в кожу деревьев. Зеленые гиганты беззвучно просили о пощаде, однако в ответ слышали слова о зарубках, отметках и начале работы.

Вскоре завизжали пилы. Острые стальные зубья впивались в деревья, они падали, затем из земли вырывали их корни и превращали в груду пепла. И только содрогалась природа, наблюдая, как уничтожают вековую красоту. А ручей все искал монастырь, но не находил его. И потому вода от его слез стала соленой… Зато все было готово для постройки дворца, кортов, бассейнов, площадок для игры в гольф и теннис.

Последними ушли отсюда благочестивые монахи. И пошли они по земле, чтобы исполнить заветы святого старца.

«Великие» замыслы пришельца обернулись великой трагедией. Да разве его могло это волновать? Чужая земля, где он чувствовал себя господином на долгие и долгие годы. Он еще собирался столько здесь всего перестроить! Но не успел. Страшная болезнь поразила его, и в течение нескольких месяцев он умирал в муках, тщетно умоляя врачей о спасении; он предлагал им любые баснословные суммы, клялся, что «осыплет их золотом»… Не лучшая судьба ожидала и его родственников, близких и дальних, умиравших один за другим от той же неизлечимой болезни. А те, которые остались в живых, посчитали, что причина трагедий в неких «враждебных силах», что укрылись в некогда чудесном уголке. И в ужасе они отказались от него.

А в загубленном райском месте остались камни, ветер, да серый пепел. Да еще свидетель всех злодеяний – ручей, который по-прежнему скользил, скользил, полируя камушки и огибая непреодолимые препятствия.

Но однажды забрел сюда странный человек…

- Что же ты остановилась? – сквозь сон бормотал Антоний.

- … Он был бос, одежда на его широких плечах почти истлела, на теле видны бесчисленные рубцы, царапины, укусы; губы - в трещинах, как земля, много месяцев не орошаемая дождем, в глазах – бесконечное горе.

Он долго шел в эти края, не слыша воя ветра, не обращая внимания на дождь, град, палящее солнце. Он не боялся диких зверей, поскольку сам был хуже любого зверя.

Человек опустился на колени и долго-долго пил из прозрачного ручья. Потом пошел на скалу, где когда-то стоял монастырь, пал ниц. Слезы смирения и раскаяния полились из его глаз, он что-то говорил, стонал, выл, призывая смерть на свою грешную голову.

Солнце нестерпимо жгло его кожу, вконец изможденный, он падал, засыпал на мгновение и снова рыдал. Так продолжалось много дней. От его страданий даже камни сжимались, все вокруг затихало, ручей приостанавливал свой ход.

- Я грешник! Я злодей! – рвал на себе волосы странный человек. – Великий Боже, пошли мне самую страшную кару! Я приму ее как спасение! Хотя нет больше для меня спасения! Безоговорочно выполняя приказы хозяина, я убил несчастную старушку Ирину Дубровину, убил ее дочь Оливию! Я хотел убить Таис, я пошел бы на этот тягчайший грех, если бы чистая, невинная девочка не остановила меня ангельским поцелуем.

Если бы я мог вскочить на коня или сесть в автомобиль и мчаться в обратном направлении, снова стать младенцем, заново начать жизнь! Если бы мог!..

Я творил преступления, оправдывая себя тем, что я всего лишь слуга, но разве это может служить оправданием?..

В пещере под скалой, где похоронен святой старец, живет ныне отшельник, именуемый Страшным Грешником. Он пришел сюда еще молодым. Сейчас его бледное, худое лицо, изрыто глубокими морщинами, волосы покрыла сплошная седина. Он шепчет: «Прости, Боже, убийство невинных Ирины и Оливии!» Он стоит на коленях на острых камнях. На могиле святого перед ним горит свеча. Лишь только она догорает, появляется новая. И он надеется, что пока горит свеча, есть время для покаяния.

Летят годы, но он их не считает, живя одной надеждой о прощении. Один в пещере. Вечно один!.. Рядом камни, да ветер. Изредка сюда забежит одинокий волк, но и он завоет от тоски и несется прочь.


меч

ГЛАВА XXI. ДОРОГА ЧЕРЕЗ СОРНЫЙ ЛЕС

Антоний проснулся от шума голосов. Затем послышался стук в дверь. Антоний крикнул: «Войдите!», и увидел Ивана Малковича с крайне озабоченным лицом.

- Что-то случилось?

- Слуги были удивлены: постучали к вам в спальню, а там – никого. И входную дверь никто не открывал. К счастью, я догадался, что хозяин, вероятно, уснул в своем любимом красном кабинете.

- Да, я уснул прямо здесь, - Антоний оглянулся. Зеленоглазая женщина вновь исчезла.

- Даже меч Дубровиных возле вас, - Малкович попробовал улыбнуться, но улыбка получилась какой-то неестественной, вымученной.

- Любопытная вещь, не правда ли?

- Я слышал, для ваших предков Дубровиных он был как реликвия.

- Вот как?

- Лет тридцать с лишним назад, когда я еще был юнцом, прабабушка ваша Ирина рассказывала, что меч этот достался Дубровиным от одного из сподвижников Дмитрия Донского. Что именно им отрубили голову одному из наиболее жестоких военачальников, возглавлявших вражеское войско.

- Как вы сказали? Отрубили голову?

- Да. А что вас удивляет, господин Антоний? Раньше меч был основным орудием в любой битве.

- Спасибо, Малкович.

- За что?

- За интересную информацию.

- Когда подавать завтрак?

- А сколько сейчас времени?

- Почти одиннадцать.

«Бог мой, почти одиннадцать! Мне пора идти к черной башне!»

Антоний подошел к окну. День казался серым и хмурым, как лицо управляющего. «У него несчастье?»

- Мне кажется, Малкович, вы чем-то озабочены.

- Видите ли… - замялся управляющий.

- Говорите! Если вам нужна моя помощь?..

- Мне нет, господин Антоний, - быстро ответил Малкович.

- Но ведь ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ!

- Все эти нелепые суеверия… Вы не слышали, как вчера ночью кричала птица?

- Слышал.

- Мало ли, почему она кричит… А многие у нас перепугались. Заладили мол, не к добру. Только в нашем поместье несколько человек уже заявили, что увольняются и уезжают из района Голубого Озера. Что за дела! Ведь скоро никого здесь не останется. Поговорите хоть вы с ними, господин Антоний. Нельзя же так, в самом деле!

Антоний внимательно посмотрел на управляющего:

- У вас ведь погиб брат, Малкович. Извините, что напоминаю…

- Не совсем понимаю вас, господин Антоний?

- В нашем крае творится что-то непонятное, страшное, не охваченное разумом и выходящее за пределы логики. А вы, даже потеряв близкого родственника, не желаете этого замечать.

- Если и вы туда же, - развел руками управляющий, - тогда все тут точно развалится.

- Оно и так развалится, если…

Антоний хотел добавить «если не уничтожить зло», но оборвал себя на полуслове. И сказал управляющему. - У меня к вам просьба: переговорите с людьми, пусть повременят с решением еще один день. Ровно один!

- Постараюсь их в этом убедить.

- А я хотел бы подкрепиться. Причем основательно.

В голове Антония созрел примерный план действий. После завтрака он пригласил к себе Малковича и сказал:

- Вы знаете в нашем селении нескольких отчаянных и надежных парней?

- Парни есть, господин Антоний. Только смотря для какой цели?

- Сегодня они должны быть у черной башни с лопатами, топорами и кирками. У кого есть оружие, пусть прихватят и его.

- Таких ребят найти сложно. Вы ведь понимаете…

- Я хорошо заплачу, - перебил Антоний. – Так вы возьметесь за это дело?

- Поискать можно…

- Нет, Малкович, мне нужен прямой ответ.

- Я найду таких людей. Человек пять или семь.

- Отлично. Идите за ними прямо сейчас. Чтобы через несколько часов они уже могли быть у башни. Я тоже иду туда.

- Господин Антоний, могу я узнать, в чем дело?..

- Потом, Малкович. Все потом. Слугам в поместье о нашем разговоре не распространяйтесь. Извините, но я вас больше не задерживаю. Я с вами свяжусь по сотовому.

Антоний надел длинный плащ, чтобы никто из слуг или селян не увидел спрятанного под ним оружия – меча с серебряной рукоятью. Люди из селения ему были нужны, чтобы при обнаружении склепа помогли его вскрыть. И потом, лишние помощники не помешают. Неизвестно, кого приведет с собой Черный Монах… Но решающая битва все равно произойдет между ним и Антонием. Молодой владелец поместья больше не задавался вопросом: сможет ли победить? Он хорошо запомнил слова зеленоглазой женщины: «Неверие в свои силы – всегда на руку ВРАГУ».

Антоний вышел за ворота, обернулся в сторону своего РОДНОГО поместья. Затем осенил себя крестным знамением и по проселочной дороге двинулся в сторону леса. Справа от него оставалось озеро: как оно неспокойно сегодня, какая сильная рябь бежала по воде! И небо хмурится больше и больше, и ветер – сильный, неприятный. Но самое тяжелое впечатление оставлял лес – притихший, без щебета птиц, и только листва от порывов ветра что-то шуршала, что-то пыталась сказать Антонию. Как жаль, что человек не в силах познать язык природы.

Что мог сказать ему лес? Предупредить о том, какая тяжелая битва предстоит? Антоний итак это знал. Если бы так легко было бороться со злом, не разрушались бы цивилизации, мир не стоял бы перед выбором: существовать ли ему вообще?.. Или же лес говорил, что надо быть осторожнее, что зло слишком хитро? И это уже давно перестало для Антония быть откровением. Он знал многих, кто, попав в коварные сети, несли смерть и страдания, но искренне считали, что приносят благо. А может, деревья пытались убедить его в невозможности борьбы с Черным Монахом? Может, за этим шелестом звучало: «Беги! Беги!»?.. Что дает бегство с поля боя? Временное забвение в рабской жизни, склоненную голову и проклятие потомков за то, что и им оставили цепи рабства. Как все-таки здорово сказал Гете:

Конечный вывод мудрости земной:
Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день идет за них на бой!

И вдруг он ПОНЯЛ, о чем шептала листва; то были три постоянно повторявшихся слова: «Сделай это, Антоний!» Его просили об этом и огромные дубы, и маленькие травинки. Вековой лес также ждал освобождения и желал Антонию победы в предстоящей тяжелой битве.

Но через некоторое время он вышел к другому лесу – Сорному. И здесь все застыло в тревожном ожидании, но только в ожидании его поражения. Взглянув на обитель Черного Монаха, Антоний сразу вспомнил предупреждение зеленоглазой женщины. Вспомнил дословно: «Будь осторожен, когда пойдешь через Сорный Лес. Там много ловушек – реальных и мнимых. ВРАГ постарается показать тебе настоящий «фильм ужасов», затуманить твое сознание мифическими картинами, которые покажутся столь реальными. С давних пор он только и делает, что зомбирует людей. Не попадись на его уловку!» Итак, ловушки – реальные и мнимые…

Крапива как будто застонала под его ногами, несколько раз обожгла, кустарники старались хлестнуть Антония по лицу, острые шипы репейника больно впились ему в ноги, старые и молодые деревья потянули сучья, словно стремясь сжать в объятиях нежеланного гостя и уже больше никогда не отпускать. Антоний вытащил меч, разрубил сучья, снес «особо рьяные» колючие кустарники, разрубил кусты крапивы. Ему показалось, будто рядом пронесся жалобный, испуганный вой. Он прошел еще немного вперед. Вой сменился болотным чавканьем.

«Здесь недалеко болото?!»

Антоний удвоил внимание, взгляд ловил каждую мелочь. Он вдруг понял, что совсем не знает местность, а значит, находится в плену у Сорного Леса. Несмотря на отличную зрительную память, он потерял ориентир и не был уверен: правильно ли идет? «Ничего, в прошлый раз я тоже плутал, но все-таки нашел нужную дорогу. Найду ее и сейчас!» - повторял себе Антоний.

Небо окончательно потемнело, готовое разродиться проливным дождем. Успокоившийся было ветер подул с новой силой. Деревья, кустарники, крапива, достигавшая до пояса трава, со всех сторон окружали Антония. Дрогнувший вначале перед мечом Дубровиных Сорный Лес вновь прибодрился и беззвучно кричал: «Попробуй, пройди! Тебя отхлещут, изжалят, разорвут в кровь кожу. Посмотри, как много моих слуг. Нас – легион! И с каждым днем становится больше и больше!»

Это проклятое место действительно казалось необъятным, Антонию тут же припомнились слова бедной Руни о том, что Сорный Лес разрастается, захватывает новое жизненное пространство.

«Попробуй, пройди! – ядовито шелестел и смеялся лес. – Попробуй, найди черную башню!»

Смех этот, однако, не сломал Антония. Наоборот, молодой владелец поместья с удвоенной силой начал расчищать себе дорогу. Неожиданно он услышал вдали голоса. Тут есть кто-то, кроме него?

Антоний прошел еще немного вперед, и голоса слышались явственнее. Может, он сам шел навстречу этим людям, а может, - они ему? Антоний решил не избегать встречи; каких-либо стычек он не боялся, но вдруг там кто-то из случайно забредших сюда местных жителей? И они помогут ему советом: как лучше пройти к башне?

Он продолжал продираться вперед, несколько раз цеплялся за какие-то пни, коряги, дважды упал. Он окликал людей; те, видимо, не услышали, хотя были совсем близко. К счастью, деревья и кустарники слегка поредели, появился просвет – поляна. Оттуда и доносились голоса. Антоний вышел на поляну и обомлел…

Среди гнилушек и пней стоял стол, уставленный винами и закуской. Несколько человек – мужчины и женщины, выпивали, смеялись, о чем-то увлеченно спорили. Антония не так поразило, что он увидел веселую компанию среди этой страшной глуши, в непогоду. Он УЗНАЛ всех, сидящих здесь! Прошлое вновь возникло перед Антонием. Он видел Грая и Рукка, Ниэгро и Оливию, Ирину и Чака, видел свою мать, мило болтавшую с доктором Мирко и адвокатом Килем, и даже маленького мэра Джолнса с его огромной женой Сибиллой.

Антоний не мог понять: что это? Убийцы и жертвы воскресли и сидят за одним столом? Первым Антония заметил доктор Мирко.

- А вот и наш молодой друг! – вскричал он. – Просим, просим к нашему шалашу!

- Проходите, - поддержал его Джолнс, вгрызаясь зубами в жирный кусок курицы. – Пикник на поляне – самое лучшее, что может быть.

- Подождите, - остановила их Оливия. – Надо ему все объяснить. Кто лучше всех это сделает, как не родная мамочка.

При этих словах все почему-то захохотали. И тогда к Антонию обратилась Таис.

- Сынок, - слово прозвучало слишком иронично, - тебя удивляет, что мы все здесь. Дело в том, что это был специально разыгранный к твоему приезду спектакль. А мы все актеры.

- Да, да, - подтвердил актер-Киль. – И сейчас, кстати, сюда придет твоя любимая зеленоглазая женщина.

Все опять засмеялись, а актриса-Таис продолжала:

- Подумай, разве может все это быть на самом деле. Мир слишком материален для подобных фантазий.

- Спектакль?.. – пробормотал Антоний. – Но для чего?

- Друг мой, ты слишком увлекся романтическими идеями о свободе и процветании всех и каждого. Да, мир – театр, как говорил классик. Но пора, наконец, понять, что жизнь слишком сильно отличается от сцены. Актеры произносят горячие монологи о добре, дерутся за справедливость со злодеями, а по окончании спектакля или съемок фильма едут с этими же злодеями в обнимку, подличают, предают, продают. Герой-бессребреник оказывается настоящим скрягой. Отважный воин – трусом и подлецом. Помнишь, как уже здесь, в лесу, ты вспоминал Фауста. С твоего разрешения я продолжу его монолог:

Всю жизнь в борьбе суровой, непрерывной,
Дитя, и муж, и старец пусть ведет,
Чтоб я увидел в блеске силы дивной
Свободный край, свободный мой народ!

Едва она закончила, как за столом раздался настоящий взрыв хохота.

- Почему вы смеетесь? – прошептал Антоний.

- Как не смеяться, «сынок»? Фаусту копали могилу, а он кричал: остановись мгновение, ты прекрасно!

- Вот вам настоящая свобода! – актер-Джолнс показал на курицу, которую все еще не мог доесть. – Кто не понимает этого, тот полный осел. Грай, Ниэгро, верно я говорю?

Актер-Грай и актер-Ниэгро лишь закивали головами. Если там, на сцене они являлись лидерами, то здесь, в реальной жизни – бессловесными статистами. Все выворачивалось наизнанку, заставляя точно так же вывернуться каждого.

- Друг Антоний, ну чего ты стоишь на краю полянки. Иди же к столу! – командовал бывший слуга Рукк. – К НАШЕМУ СТОЛУ.

Антоний внимательно вгляделся в глаза актеров. Они были пустыми, холодными, безжизненными; глаза заводных кукол-автоматов, изготовленных в цехах одной большой фабрики. И теперь заводные куклы смеются, издеваются, читают мораль, вершат правосудие. Антоний шел к ним и с каждым шагом все сильнее ощущал холод бездушных автоматов, он выхватил меч и с одного удара разрубил стол! Актеры не возмущались, не бунтовали, а лишь механически поднялись, приветствуя право и мораль сильного. Антоний еще раз ударил по обломкам стола! И еще раз!.. И только теперь заметил, что меч со свистом рассекает воздух. Нет никаких актеров и никакого стола. Пустая поляна, на которой одиноко торчали несколько пней.

(«Ловушки реальные и мнимые!..»)

Насколько права оказалась зеленоглазая женщина: надо еще пройти через Сорный Лес, где всем крутит и заправляет Черный Монах. Антоний прекрасно понимал, что ВРАГ хочет задержать его, не подпустить к черной башне, пока не стемнеет.

Необходимо еще раз оглядеть место и правильно сориентироваться. Как назло, мысли путались, точно кто-то мешал Антонию нормально соображать. Он отчаянно вспоминал, как шел, где заворачивал. Кажется, здесь?.. Точно!

Он знал, что «фильм ужасов» будет продолжаться, поэтому старался не обращать внимания на странные звуки: всхлипы, стоны, вопли. Он терпел огненное жало крапивы, острые уколы колючек, неожиданные удары веток кустарников, оставлявшие рубцы на его теле. Он вспомнил эту дорогу, черная башня должна быть недалеко. Вперед, вперед! Сделав очередной шаг, Антоний… рухнул в какую-то пропасть.

Некоторое время он пытался сообразить, что произошло? «Кажется, я угодил в яму!.. Какая дикая боль и в руках, и в ногах! Я даже не могу ими пошевелить. Проклятье, неужели сломал?!»

Он закричал, пытаясь позвать на помощь. Только кто услышит его в этой глуши?! Разве что воющий ветер.

Вместе с болью его пронзил идущий от земли холод. Витавшая над ним обреченность, ломала волю. Он еще раз крикнул, призывая случайно забредшего в Сорный Лес путника. И опять – только вой ветра: «Это не просто холод земли, Антоний, это холод приближающейся смерти!»

Что-то скользкое копошилось у тела Антония. Черви! Они ползли к пленнику со всех сторон. Превозмогая невыносимую боль, отвращение, он срывал их с себя, однако земные твари ползли и ползли… Антоний с ужасом понял, что ждать помощи неоткуда. Сколько он здесь пролежит? Есть ли надежда, что Малкович с людьми сумеют его отыскать? И когда это произойдет? Ночью, во время полной власти Черного Монаха? Утром, когда может быть уже поздно… В любом случае, биться с ВРАГОМ искалеченному Антонию теперь не по силам.

От ярости и злости он зарыдал, закричал вновь. И в качестве ответа раздался волчий вой. Серые хищники, видимо, бродили где-то рядом и теперь, почуяв жертву, бежали к ней! Если его кто и найдет, то только волки!

Но тут над ямой склонился некто в капюшоне, полностью скрывающем лицо. Антоний думал умолять незнакомца помочь ему, однако интуиция подсказывала: помощи здесь ждать не придется!

черный монах.jpg

- Привет, Антоний, - сказал некто.- Теперь ты видишь, насколько слаб человек? Ты строил грандиозные планы, а лежишь тут с переломанными конечностями. По тебе ползают черви. И никто тебя не найдет, не надейся. Сорный Лес в последнее время слишком сильно разросся, а скоро станет бескрайним. Ты проиграл битву, даже не начав ее. Обидно?

Черный Монах рассмеялся глухим смехом и продолжал:

- Ради кого ты стараешься? Посмотри внимательно на объекты своей бескорыстной любви. Не признающий очевидных фактов, думающий только о том, чтобы самому сохраниться Малкович, самодовольный хвастун Пабло Пруэль, туповатая, ограниченная Руня, а также куча трусов, бегущих отсюда из-за одного только крика ужасной черной птицы. Такие, как они, не то, что не оценят твой поступок, они не поймут его. Они скорее поверят мне, когда я распущу слух, что Антоний – предатель, убийца, или еще кто-нибудь в этом роде. Они разучились думать и принимают любую ложь за истину. Скоро они погибнут от собственной глупости!.. Я разрушаю их чудесный край, а они, вместо того, чтобы сопротивляться, ищут счастья в других городах. Предложи я им деньги, власть? Многие (нет, большинство!), тут же побегут за мной. Но я предлагаю все это тебе! Даже хорошо, что ты узнал историю Властелинов. Ты не повторишь ошибок Ниэгро. Я честен с тобой, не скрываю своих главных принципов, что за все в жизни нужно платить и что долгов я не прощаю. Дай руку, Антоний, я поведу к таким сияющим вершинам, что прежнее величие Грая и его потомков покажется детской забавой. Дай руку, ибо мы нужны друг другу.

- Нет, - ответил Антоний. – И не трать зря красноречие. ЭТОГО НЕ СЛУЧИТСЯ НИКОГДА.

- Ты умрешь здесь!

- Пусть так. Но душу я сохраню.

- Твое последнее слово?

- Да. И пошел прочь!

- Что ж, подыхай!

Черный Монах исчез. И снова над Антонием воет и бесится ветер, а где-то недалеко стучат клыки хищников.

- …Антоний!

От этого голоса он постепенно приходил в себя. Требовательный голос призывал его:

- Антоний, надо идти дальше!

Голос принадлежал зеленоглазой женщине. Хотя саму ее он не видел, но знал: она где-то рядом!

- ТЕБЕ НАДО ИДТИ ДАЛЬШЕ!

«Как я пойду с переломанными ногами, как возьму в руки меч?!»

- ТЕБЕ НАДО ИДТИ ДАЛЬШЕ!

«Куда я пойду?!!»

- …МИФИЧЕСКИЕ КАРТИНЫ ПОКАЖУТСЯ СТОЛЬ РЕАЛЬНЫМИ…

«Не попадись на его удочку!»

Антоний точно очнулся ото сна и обнаружил, что яма, куда он провалился, была небольшой, так что выбраться из нее особого труда не составляло. К счастью, он ничего себе не повредил. Отринув жуткое наваждение, Антоний шел и шел дальше. Но Сорный Лес не желал сдаваться. Все здесь - от огромных, но трухлявых деревьев, до последних гнилушек и пней, выстроилось в большие и малые ряды, защищая свою цитадель – черную башню. Густая трава напоминала чащу из бесчисленного количества злобно шипящих зеленых змей.

- Как вы мне надоели, твари! – сказал Антоний.

Он продолжал упорно работать мечом. Когда он срубал ветви деревьев, ему казалось, будто обрубает тянущиеся к нему руки великанов, когда разрубал кусты, то словно отсекал головы зловещим карликам. А отовсюду неслись зловещие слова:

«Ты не дойдешь! Не дойдешь!.. Ты бродишь по границе круга, но в центр его никогда не прорвешься».

- Плевал я на вас! – сказал Антоний. – Вы давно сгнили, как и ваша черная башня!

В голове воссоздались мельчайшие детали пути. Вот здесь они с Руней продирались через море крапивы, вон там еще раз поворачивали и оказались рядом с той проклятой башней.

Зеленое огненное море сделало последнюю попытку задержать Антония. И опять верный друг меч помогал ему, расчищал дорогу. Заросли крапивы – позади. Теперь нужно еще раз повернуть…

Черная башня была рядом. Антоний приближался к ней, ощущая сильное сердцебиение. Что если ВРАГ не стал дожидаться ночи и уже тут, поджидает его?..

Антоний внимательно оглядывал местность, хотя прекрасно понимал: коварный Лес, пособник зла, постарается его обмануть, путь даже в мелочах.

Ворота распахнулись со знакомым жалобным скрипом. Антоний прислушался… Царила мертвая тишина, стих ветер и перестала шуметь листва.

Он осторожно прошел внутрь башни. Первый этаж!.. Тут не было даже малейшего намека на чье-либо присутствие. Антоний поднялся на второй, оглядел все «комнаты». Пусто и здесь. И, наконец, - последний…

Он осмотрел его и с облегчением вздохнул. Пока он ВРАГА не обнаружил. («Вернусь поздно вечером. Впрочем, это нам не помешает. У меня есть приборы ночного видения».) Антоний не верил ни единому слову Черного Монаха! Однако зеленоглазая женщина может быть права: ВРАГ решил дождаться своей стихии – ночи! А раз так, у Антония есть время, чтобы попытаться найти склеп.

Хорошо сказать: найти склеп! Где его найти?.. «Думай, думай, пока есть время!..» Кстати, сколько сейчас? Уже четыре, а он вышел из дома в двенадцать. ЧЕТЫРЕ ЧАСА плутал по Сорному Лесу. И никаких известий от Малковича!

Антоний позвонил управляющему. В поместье его не было, слуги сообщили, что он куда-то ушел. А сотовый Малковича молчал. Нашел он нужных людей? Уговорил их пойти к черной башне? Не заманил ли их в свои ловушки Сорный Лес?

Антоний вновь внимательно осмотрелся: где начинать поиски склепа?.. Странные надписи на стене! Может, там он отыщет разгадку? В прошлый раз он ничего не понял. Но вдруг сейчас возникнет какая-нибудь идея?..

Он подошел к стене и обнаружил, что кто-то эти надписи аккуратно соскоблил.

Антонию показалось, будто он слышит ехидный смех Черного Монаха.


ГЛАВА XXII. ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА

Теперь ему приходилось рассчитывать только на свою смекалку и интуицию. Скорее всего, склеп - где-то во дворе. Сам дворик небольшой, Антоний исследовал каждый его участок. Везде одно и тоже: заросшая бурьяном земля, кое-где – старые груды камней. И нигде никакого намека даже на маленькое строение. Может, склеп под землей? Но как это определить? Перекопать весь участок? Чем? Да и дело это долгое, а времени нет!

В сотый раз он осматривал участок, в сотый раз задавал себе вопрос: «Где?» Если бы опытные ребята из селения оказались рядом, они бы помогли, посоветовали. Однако их до сих пор не было, а телефон Малковича не отвечал. Стремительно летели минуты, часы. Уже вечер, скоро наступит время ВРАГА.

Проклятье!

(«Тарам-пам-пам! Тарам-пам-пам! Я появлюсь то здесь, то там!»)

Антоний вдруг почувствовал, что разгадка где-то рядом.

«Думай! Думай!»

Какая-то перемена происходит то ли с ним, то ли вокруг него. А он ее никак не может уловить. ЧТО ОН НЕ МОЖЕТ УЛОВИТЬ?!

Теперь уже в сто первый раз Антоний обошел участок вокруг башни. Ожидая подвоха, по-прежнему, держал меч наготове. Меч!.. Вот что изменилось. Исходящее от него тепло исчезло, он стал холодным как лед.

Почему?! Меч отказался ему служить?

Размышляя над новой загадкой, Антоний двинулся в сторону черной башни. Что это?.. От меча снова полилось тепло, и чем ближе Антоний подходил к старому каменному строению, тем оно усиливалось, усиливалось.

Внезапно Антония осенило. Меч таким образом пытается указать ему место, где находится склеп.

…ЗАВТРА ЭТОТ МЕЧ СТАНЕТ ТВОИМ ЛУЧШИМ ДРУГОМ…

Оружие Дубровиных упорно подсказывало ему войти в саму башню. Здесь меч превратился в настоящий огонь, его с трудом можно было держать в руке. Но едва Антоний повернул в следующую «комнату», как меч вновь понемногу остывал. На всякий случай Антоний обошел весь первый этаж и только после этого сказал себе:

- Вот то место, где находится склеп. ВРАГ построил над ним черную башню!

Но как проникнуть туда? Вестей от Малковича нет и нет. Антоний опять достал сотовый. Теперь не работал и его телефон.

А вечер сгущал и сгущал темные краски. Где-то недалеко несколько раз злобно прокричала птица. Она угрожала!.. Предупреждала Антония...

Плевал он на ее предупреждения!

Он услышал голоса за оградой дома. Малкович звал его. Антоний поспешил навстречу.

Их было восемь человек, кто-то держал инструменты, кто-то – старое ружье. Управляющий поклонился с особой учтивостью:

- Как хорошо, что нашли вас, господин Антоний. Я счел нужным пойти вместе с нашим небольшим отрядом.

- Долго же вы шли.

- Ах, дорогой господин, - заныл управляющий. – Мы плутали по лесу, как по заколдованному кругу. Идем направо, а попадаем налево. Я прав, ребята?

Те дружно закивали головами. Не было времени что-то им объяснять, говорить о кознях Черного Монаха и коварстве послушного его воле Сорного Леса. Антоний просто пригласил их пройти.

- Нужно срочно пробить каменный пол. Я покажу где.

- Господин не объяснит, зачем ему это нужно? – поинтересовался Малкович.

Безобидный вопрос заставил Антония насторожиться. Насторожили и тон, и голос, казавшийся совершенно чужим. Малкович не просто спрашивал, он ТРЕБОВАЛ ОТВЕТА ОТ ХОЗЯИНА… А какие странные у него глаза. Они напоминают темные дыры, как у тех актеров на поляне…

«Так ведь это же!..»

Мнимый Малкович понял, что разоблачен; в ту же секунду Антоний ощутил, как железные пальцы впились в его горло. «Управляющий» прошипел:

- Сейчас я выдавлю твои глаза, малец!

Из последних сил Антоний взмахнул мечом, острый клинок обрубил «Малковичу» запястья. Он завыл, из ран хлынули потоки черно-желтой крови. Антоний стремительно нанес ему второй удар, третий… И вновь, как тогда, на поляне, почувствовал, что рассекает воздух. Фантом управляющего растворился, а вслед за ним быстро таяли, как воск от огня, и надевшие на себя чужие лица «ребята из селения».

Агенты виртуального мира продолжали терзать сознание Антония, не оставляя попыток сломить его.

И опять…

- Господин Антоний! Господин Антоний! – звал за оградой голос Малковича.

Они снова появились перед его глазами: Малкович и семь его помощников из селения: кто-то с кирками, лопатами, топорами, кто-то – со старым ружьем. На смену одним призракам приходят другие…

- Как хорошо, что нашли вас, господин Антоний, - сказал управляющий. - Я счел нужным пойти вместе с нашим небольшим отрядом.

- Вы плутали по лесу, как по заколдованному кругу? – ехидно осведомился Антоний. - Шли направо, а попадали налево?

- Не обижайтесь, господин Антоний, - ответил Малкович. – Мы действительно никак не могли найти нужную дорогу. Точно какая-то сила уводила нас отсюда. Я даже не мог с вами связаться. У меня выпал сотовый, я тут же нагнулся за ним, но аппарат точно сквозь землю провалился. Потом мы заметили каких-то странных людей в плащах с капюшонами. Они появлялись и тут же исчезали. Ребята не хотели идти. Я их еле уговорил. Ведь я вам дал слово. Ну, и намучились. Знаете, сейчас я готов поверить во что угодно…

Управляющий замолчал, увидев меч у своего горла. Антоний сказал:

- Интересно, что случается с посланцами ада, когда им рубят головы? Говорят, ад не принимает их к себе?

- Господин Антоний?!.. Господь с вами! Помилуйте! За что?!

Упоминание имени Господа, остановило Антония. Он посмотрел управляющему в глаза… в живые человеческие глаза, где были недоумение, страх, а главное, человеческая теплота. Перепуганные парни из селения так же просили «ради Христа не убивать невинного, пожилого человека».

- Так вы не призраки?! – воскликнул Антоний. – Вы действительно управляющий моим поместьем Иван Малкович?

- Как человек православный говорю: это я, Истинный Крест! – Малкович перекрестился. – Да что с вами, господин Антоний?

И вновь в его голосе звучали самые искренние нотки, в том числе преданности хозяину. Антоний понял очередную хитрость Черного Монаха: хотел толкнуть своего противника на убийство невинного человека.

- Простите, Малкович. Но была причина моему поведению. Умоляю, простите. А теперь, друзья, нужно пробить каменный пол. Идемте со мной.

И он повел их внутрь черной башни.

А темнота продолжала сгущаться.

Заработали кирки, ломы, и через некоторое время рабочие из селения обнаружили под каменным полом небольшое пустое пространство. Антоний торопил их, ему казалось, что ночь наступает слишком быстро, что Лес продолжает меняться: в шелесте трав, листвы деревьев появляется странное торжество. Крик птицы становился ближе и ближе, такое ощущение, будто она уже у ворот черной башни. Птичьему крику «отвечало» радостное уханье, веселые вопли. Их услышали и рабочие, они в ужасе крестились и спрашивали: «Что это?!»

- Не останавливайтесь! – кричал Антоний. – Ни в коем случае не останавливайтесь!

Теперь они обнаружили, что проход не такой уж и узкий, по крайней мере, человек пройти сможет. Из зияющей черноты послышались… тихие стоны.

- Господин Антоний, - не выдержали рабочие. – Что тут происходит? Кто там, в подземелье?

- Если бы я знал, - признался Антоний. – Но там СИЛА, которую мы обязаны выпустить. Иначе Сорный Лес заполонит все наше селение, весь район Голубого Озера. Освобождайте проход!

Сам он с тревогой смотрел в сторону Леса. Множество огоньков окружали башню. Антонию почудилось, будто он видит птицу, будто она – уже во дворе…

- Теперь можно спуститься вниз! – сказал один из рабочих.

Птица действительно БЫЛА ВО ДВОРЕ. В мгновение ока она превратилась в зловещую фигуру. И теперь эта фигура шла прямо к ним.

- Значит так, - сказал Антоний, - я в склеп уже спуститься не успею, ВРАГ рядом! Кто-то из вас должен сделать это за меня…

ВРАГ приближался. Один вид его привел Малковича и других в ужас, все они точно оцепенели!

- Срочно спускайтесь вниз и открывайте гробы! – закричал Антоний.

- Господин Антоний, мы боимся! Вдруг там что-нибудь ужасное? – раздались сразу несколько голосов.

- Как я могу сражаться за спасение края, если вы боитесь постоять за себя? - горько промолвил владелец поместья. – Время на споры нет. Я иду к нему!

Он выскочил во двор и оказался нос к носу с ВРАГОМ.

черный монах

Антоний отскочил, держа перед собой меч; он опять не видел скрытого под капюшоном лица ВРАГА. Да и разве есть у него лицо? Есть маски, которые он надевает на себя в зависимости от обстоятельств.

- Вот мы и встретились, - глухо произнес Черный Монах. – Ты сам пришел ко мне.

Антоний сделал выпад вперед, однако меч словно ударился о непреодолимую преграду. ВРАГ покачал головой:

- Неужели думаешь, что эта твоя игрушка сможет причинить мне вред? Наивный романтик!

В голосе служителя зла не было бахвальства, он не смеялся, не издевался, он просто констатировал факт.

- А теперь посмотри-ка вон туда, Антоний!

Позади Черного Монаха стояла целая орава отвратительных уродов: их лица напоминали маски скелетов, прорези глаз светились желтыми огоньками. Антоний почувствовал, как вдруг резко похолодало.

- На сей раз они уже не просто бесплотные призраки, - усмехнулся служитель зла. – Это реальные персонажи, истинная суть тех, кого я привел с собой, чтобы ПРАВИТЬ краем Голубого Озера. И они будут править! Я говорил тебе: не на тех делаешь ставку. Хочешь стать вождем народа, который не желает сражаться. Твои ребята даже не смогут спуститься вниз, чтобы открыть склеп.

Ударила настоящая стужа, ветер стал ледяным, полетели снежные хлопья. В наступившей ужасающей мгле Антоний едва различал Черного Монаха и стоящую за ним ораву Несущих Смерть. Холод сковал все члены Антония, не согревало даже идущее от меча тепло.

- Антоний, - голос ВРАГА отчетливо прорывался сквозь шум и завывания ветра, - в последний раз предлагаю пойти со мной. Иначе я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО раздавлю тебя и твоих помощников.

Речь Черного Монаха уже заглушала все другие звуки в этом мире. Антоний понял, что больше иллюзий смерти не будет. Будет смерть настоящая.

- Когда человек якобы у цели, а она вдруг окончательно ускользает, - продолжал ВРАГ свой безжалостный монолог, - то он, как разумное существо, обязан осознать бесперспективность борьбы. Даже если перед ним тот, кого он ненавидит лютой ненавистью. Как ты меня! Но в нашем случае обещаю, ненависть пройдет, мы подружимся, ведь в тебе тоже течет кровь Властелинов. Рано или поздно ты все равно будешь принадлежать мне! Созданное мной королевство слишком сильно! А если оно кому-то покажется слабым… - ВРАГ глухо рассмеялся. - Сколько сил порой тратится на то, чтобы культивировать подобную иллюзию…

Последние слова Черного Монаха потонули в неожиданном грохоте. Антоний заметил, как задрожала, закачалась черная башня. Он сообразил, что рабочие из селения пробрались в склеп и выпустили таинственную СИЛУ.

черный монах, русские воины.jpg

- Она выходит наружу! – прошептал Антоний.

Он не знал, что она из себя представляет, но все равно радовался, точно ребенок. Он заметил, как отступил на шаг Черный Монах, как воздух немного потеплел и перестали идти снежные хлопья.

Башня продолжала трястись и вдруг, словно от мощного взрыва, разлетелась на куски. Послышались испуганные крики Малковича и рабочих, а потом небо озарилось ярким пламенем, и перед глазами возникла удивительная картина: разрушенный склеп вспыхнул серебристым огнем, и появились… люди в воинских доспехах. Они взмывали ввысь на крылатых конях и мчались по бескрайнему небосклону. Страшно завыли, отступили в неизвестность Несущие Смерть, а стужа быстро теряла свою власть.


…Они стояли друг против друга Антоний и Черный Монах. Антоний увидел, как ВРАГ пятится к воротам. Очевидно, охраняющая его невидимая стена рухнула, и он стремится удрать. Этого ему позволить никак нельзя!

- Не уйдешь! – крикнул Антоний и бросился на него.

В тот же миг из земли вырвался столп пламени, чуть не спаливший Антония. Но он все-таки успел увернуться, сделал еще один рывок вперед, и меч со свистом опустился на голову Черного Монаха.

Взметнулся вверх фонтан черной крови, тело корчилось в судорогах, голова катилась к ногам победителя. Еще несколько секунд глаза посланца преисподней пытались сжечь Антония огнем. Но вот они закрылись. Навечно…

- …Господин Антоний!

Крик Малковича напомнил ему о рисковавших своими жизнями людях из селения. Сколько могло их погибнуть после того, как обрушилась черная башня?!

По удивительному стечению обстоятельств, все остались живы. Разбросанные повсюду камни, остатки стен, другие фрагменты некогда пугавшего всех строения вдруг зашипели, стали распадаться на мелкие частицы, пока не превратились в горстки пепла. То же самое произошло и с телом Черного Монаха.

- Что все это… значит? – пробормотал управляющий.

- Я ведь вам говорил, что в нашем крае творится много непонятного, не охваченного разумом и выходящего за пределы логики, - ответил Антоний.

Но поскольку рабочие из селения также хотели получить ответ, он сказал:

- В последнее время я много читал. Я узнал не только о продавших душу ВРАГУ Властелинах, но и о славных воинах Дубровиных, о нашем замечательном крае Голубого Озера. Когда-то здесь жили отважные витязи, в смертельных боях с врагами отстаивающие родную землю. Видимо, многих из них после смерти хоронили в этом склепе. Долгое время он был священным местом, где каждый мог прикоснуться к своей Великой Истории.

Однако все изменилось, когда люди о ней забыли. Как довольны были силы зла! Чтобы окончательно разрушилась память, они водрузили здесь черную башню. И тогда наступило время их страшного торжества.

Но сейчас дух предков, дух воинов вновь воцарился над нашим благословенным местом. И во имя вечного утверждения этого духа я построю тут православный храм. Дорогой Малкович, вы боялись, что край опустеет и вы лишитесь работы… Надеюсь, теперь у вас столько будет работы!

Антоний, Малкович и их спутники двинулись в селение. Обратный путь не был таким сложным: трава и кусты словно старались пригнуться перед ними, деревья – убрать сучья, а крапива больше не жалила. Сорный Лес таким образом пытался хоть как-то сохраниться. Однако молодой владелец поместья сказал:

- Завтра же нужно начать работу по очищению этих мест от гнилушек, сорняков. Работа предстоит долгая, упорная, но мы должны ее сделать. А потом посадить нормальные деревья, которые впоследствии дадут могучие всходы.

Антоний еле добрался до кровати и заснул мертвым сном.

Зато несколько последующих ночей он никак не мог уснуть и все смотрел на темное небо, усеянное, точно хлебными крошками, звездами. Он ждал… И вот однажды он увидел летящего среди звезд всадника. Чуть позже он понял, что этот всадник стремится к нему. Оказавшись в саду, гость спрыгнул с крылатого скакуна и шагнул к Антонию в красный кабинет… Зеленоглазая женщина!

- Ты пришла! – воскликнул Антоний. – Я так ждал…

- Знаю, - улыбнулась она. – Я пришла попрощаться, ибо теперь мне пора в другие края, чтобы пробудить к жизни другого Героя.

- Как все-таки твое имя?

Зеленоглазая улыбнулась:

- Тебя устраивает Татьяна?

- Татьяна! – прошептал Антоний. – Почему-то из всех женских имен оно мне нравилось больше всего.

- Вот видишь!..

- Расскажи мне о той битве! Расскажи то, что не знаю я!

- Ты знаешь многое! Ты правильно сказал, что Черному Монаху удалось оккупировать святое место, построив над ним черную башню. Надписи, которые ты видел на ее стенах – магические заклинания. Их можно обратить во благо, а можно и во зло. Он обратил во зло!

- Его больше нет, но что дальше? Ад наверняка пошлет другого своего посланника.

- Говорят, падшие ангелы хитры и умело обольщают наши души. Именно в этом обольщенные находят себе оправдание. Но каждому из них стоит задуматься: неужели он настолько слаб и беспомощен, что лживые слова полностью затмили его разум, а душа открыла себя пороку?

Антоний сразу вспомнил Грая и немного помрачнел.

- Что ты решил делать дальше, витязь?

- Жизнь - удивительная вещь, - ответил Антоний. – Я понял, что никуда отсюда не уеду. Сделаю все, чтобы возродить район Голубого Озера.

- Правильное решение. А теперь, витязь, наклони голову.

Зеленоглазая поцеловала его в лоб и с оттенком легкой грусти произнесла:

- Мне действительно пора!

И вот уже лихой конь помчал ее в неведомые дали. Антоний продолжал стоять у окна и смотреть ей вслед. Благоухал сад, радостно шелестела листва, а недалеко отсюда о чем-то тихо шептали воды Голубого Озера – свидетеля многих событий, хранителя многих тайн…

  • 0

Добавить комментарий