2 6512

«Подлинные факты казни Степана Разина», глава из романа «Инфинитум»

«Подлинные факты казни Степана Разина», глава из романа «Инфинитум»

«Инфинитум» - бесконечность прошлого и будущего, новый роман Александра Владимирова и Тианы Весниной. В предисловии они говорят о своем романе так: «Инфинитум – путь в бесконечность. Наша книга о том, что для человека нет границ ни в познании, ни в перемещении во времени и пространстве. Писали роман два автора с разными взглядами, устремлениями. Поэтому герои спорят между собой, как и их создатели.

Мы специально где-то сжали некоторые десятилетия, где-то говорили более пространно, чтобы ярче отобразить главное в определенные периоды времени и намеренно не везде давали сноски, поясняющие, откуда взята та или иная цитата, не брали в кавычки подлинные слова из дневников, книг.

Имеем ли мы право «оживлять» людей, покинувших мир? Мы же не боги. Но, стало быть, люди эти столь значимы и притягательны, что века не в силах погасить память о них».

Трудно сказать о многоплановом романе в нескольких словах. Фабула же его следующая: «В ЦЕРНе во время проведения опыта в работе БАК (Большого адронного коллайдера) произошел сбой, в результате чего открылись кротовые норы, − туннели, связывающие пространство-время. Так по оплошности ученых произошла первая в мире катастрофа, нарушившая незыблемый ход времени.

Получив доступ во Вселенные, герои романа выяснили, что у людей был похищен Инфинитум – бесконечность, беспредельность существования и перемещения во времени и пространстве.

В качестве представления романа А. Владимиров предлагает Вам из него свою главу «Подлинные факты казни Степана Разина».

Одного из героев «Инфинитума» писателя Гарри Грибова затянуло в кротовую нору и…

* * *

… Я видел только одно: длинный нескончаемый туннель, по которому меня уносило все дальше и дальше. Может, я потерял сознание или еще хуже: умер? И теперь однообразная вечная чернота не отпустит меня?

Нет, я жив, поскольку чувства не атрофировались. Я ощущал сверхмощный ураган, который вертел мной, словно пушинкой, ощущал сам полет…

Сколько он длился? Минуты? Часы? Года? У меня возникла страшная апатия ко всему, я готов был принять любую неизбежность. Видимо, мне все-таки суждено погибнуть здесь, и есть ли разница: когда это случится? Я закрыл глаза, прочитал молитву: «Господи, не уготовь мне на том свете вечные мучения…» и приготовился…

…Я уже не лечу? Я стою?.. Или уже… все? Конец?..

Тогда почему ощущаю овевающий лицо ветерок? Пряный воздух?

Да, да пряный?! Я, будто бы оказался в каком-то хрустальном царстве, где не было вредных примесей осточертевшей цивилизации.

Тем не менее, я открыл глаза со страхом. И увидел, что стою… на деревянной мостовой, надо мной голубое небо и яркое солнце. «Жив, жив! Да еще – в неизвестном, но чудесном мире! Я, случаем, не в раю?»

И тут понял, что ошибся насчет хрустального царства: потянуло запахом пота и грязной одежды. Мало того, атмосфера была словно наэлектризована ожиданием чего-то ужасного. Раздавались крики, ругань, меня несколько раз толкнули. А потом и вовсе я получил удар в спину: «Какого лешего стоишь?»

Странным образом я очутился в толпе, которая куда-то двигалась. Мне ничего не оставалось, как идти с остальными, не представляя конечной цели этого похода. Пусть так, хорошо, что жив остался. После выясню, куда «выбросило» меня из кротовой норы, и буду искать возможность вернуться обратно.

А если не найду?.. Потом, все потом, главное - жив.

Нет, так нельзя. Надо понять, где я? Хотя это будет непросто.

Я внимательно огляделся и обомлел: Красная площадь, а справа – Кремль!

Значит – Россия! Хотя бы одна радость.

Но что это?.. Куда подевались мавзолей, ГУМ и звезды на башнях (вместо них – двуглавые орлы), зато появились небольшие деревянные храмы и повсюду торговые ряды; торговцы кричат, зазывают всех желающих и нежелающих. Впрочем, завидев толпу, они стали сворачиваться и присоединяться к ней.

Другой оказалась не только Красная площадь, но и люди вокруг меня: у них иная архаичная речь; и одеты странно… Удалось заметить, что большинство мужчин в широких рубахах с четырехугольными синими и красными вшивками подмышками, мешковатых штанах, лаптях, надетых на портянки и сверху обмотанных лыком. А на женщинах − какие-то длинные рукава, соединенные с подолом платья.

Толпа наконец-то остановилась. Слышались возбужденные голоса. Постепенно разноголосица слилась в единый мощный гул. Теперь над площадью носилось лишь одно слово: «Скоро!» и точно завораживало всех. «Что скоро?» - с возрастающей внутренней тревогой подумал я.

Рядом со мной невысокий, курносый мужичонка, хитро прищурив глаза, сообщил:

- Скоро повезут душегуба!

«Душегуба?! Неужели я попал на публичную казнь?» Подтверждением моих опасений были тысячи глаз, устремленных на лобное место и палача, стоявшего на нем[1].

Ненавижу насилие! Ненавижу, когда избивают людей. А тут – узаконенное убийство! Без меня, пожалуйста, без меня!

Я попытался выбраться из толпы, однако сплошная людская стена все напирала и напирала. Я оказался в западне, как те, кто пришли на последнее свидание со Сталиным. Только бы не закончить как они…

Оставалось одно: зажмурить глаза и не открывать их до завершения казни. Полностью сконцентрироваться в себе! Но попробуй сделать это! Ор сумасшедший и некуда деться: все равно останешься соучастником самого жуткого на свете шоу. Вольно или невольно все равно откроются глаза при взрыве людского вздоха. И почему у мыслящей твари такая жажда крови? Почему она впадает в экстаз при виде страданий своего собрата?

Но, может, сам преступник обрек на страдания слишком многих? И теперь люди радуются великому избавлению?

Я всегда выступал за смертную казнь. Один из моих героев, выражая мысли автора, произносит следующий монолог: «Поднявший руку на самое святое – жизнь Божественного творения, получает законное возмездие. Пусть его тоже вершит человек, в данном случае не нарушая Евангельскую заповедь: «Не убий!» Ведь здесь нет убийства, здесь такое же святое возмездие. А уж кто его осуществляет, тот… и осуществляет!» Интересно, не поменяю ли после увиденного собственные убеждения?

Гул, кажется, достиг своего апогея. Я понял: сейчас начнется! Помимо страха и отвращения у меня вдруг возникло интерес. Кто этот монстр?

Я повернулся к курносому соседу и спросил:

- Кого казнят?

Мужик с изумлением уставился на меня, покачал головой:

- Неужто, не знаешь?

- Не знаю.

Сосед сделался подозрительным, как-то неодобрительно брякнул:

- Сам-то из местных? Али прибыл откуда?

- Прибыл.

- Откуда? – любопытство буквально заедало моего соседа. После недолго размышления я назвал ему самую нейтральную страну:

- Из Австралии.

- Как?

- Ав-стра-лии, - повторил ему по слогам.

- Неужто, есть такая?

- Есть.

- За каким же морем?

- За многими морями.

- То бишь, далече?

- Очень далече.

- А добрый ли царь у басурман?

- Не знаю, не встречался, – и чтобы перевести разговор на другую, безобидную тему, сказал: – У нас лето, у них – зима. И наоборот.

- Брось!

- Ей Богу!

- Вот так вот: все у басурман не по-людски.

- Впрочем, зим в нашем понимании у них нет. Круглый год жара.

- Так они и снега не видели?

- Наверное, нет.

- Горе-то какое. Пожалеть их надо.

- Чего жалеть? – вздохнул я. – Ходи голым, хоть круглый год.

- Голым? Срамота!

- Это я образно.

- Как? Как?

- Ну, просто так иногда говорят.

- Так не говорят.

- Но и они голыми не ходят. Я пошутил.

- Странный ты! И одет не по-нашему. Я сразу заприметил. А лицо вроде русское.

- Русский я. Повторяю: долгое время отсутствовал. А теперь вот… Так кого казнят?

- Стеньку – собаку.

- Стеньку?

- Да. Стеньку Разина.

Вот это поворот!

- … Чай слышал о таком?

Что ему сказать? Что была эпоха в России, когда Разин являлся символом нескольких поколений, борцом против царской тирании? Сказать-то можно, только как курносый это воспримет? Поэтому я решил схитрить:

- Ничегошеньки не слышал. Что натворил этот Стенька Разин?

- О таких людях в твоей Аварии не слыхивали? – рассмеялся курносый.

Я развел руками и нетерпеливо бросил:

- Не слыхивали. Так в чем же он провинился?

- Бравый атаман. Второго такого поди уж не будет, - в голосе мужичка послышалось благоговение.

- А кричал – душегуб.

- И повторю. Чай атаман не может быть душегубом? – сверкнул лукавый огонь в его глазах.

- И кого он убил?

- Многих!

- А с какой целью?

- Просто убивать хотел. Душа у него темная.

Я было насел на мужичка с новыми вопросами, но он стал подозрительно коситься, точно на лазутчика из враждебного стана. Да я, наверное, и не расслышал бы его слов. В этот момент площадь точно взорвалась от криков. Началось…

Показались стрельцы. Именно такими их изображали на старинных картинах – в кафтанах, украшенных серебряными шнурками, при оружии – пищалями, бердышами, саблями. Они окружали повозку, которая везла к месту казни крепко сбитого человека с низко опущенной головой. Потому, к сожалению, лица его мне рассмотреть не удалось. За повозкой, как привязанная собачонка, бежал еще один. Наверное, это брат Стеньки - Фрол.

«Вот бы сейчас бинокль!»

Я ужаснулся собственным мыслям. Еще недавно думал простоять здесь с закрытыми глазами, а теперь… бинокль?!

«Остановись, Гаррик! – мысленно приказал я своему второму «я». – Это ведь не хоккейное супер-шоу!» Но что-то неподвластное рассудку, едва ли не насильно заставило устремить взор на лобное место. И сколько раз я не пробовал сомкнуть веки, они все равно открывались!

Я мог наблюдать страшную, но великую казнь. И, чтобы не врали потом историки, расскажу, как все случилось на самом деле.

Тут меня точно ошпарило: «Кому расскажу? Когда? Разве есть хоть один шанс вернуться в мой мир?!»

От воплей содрогалась земля. Ни одно зрелище на свете не в силах сравниться со зрелищем казни! Стрельцы вывели Степана из телеги и потащили на эшафот. Даже опутанный цепями, он не казался сломленным, продолжал сопротивляться конвоирам, − в последней наивной надежде, что и стократную силу можно одолеть. Один из стрельцов ударил его по спине. Степан упал, дальше его просто с остервенением поволокли.

Толпа заволновалась, я увидел, как стрельцы начали отталкивать тех, кто попытались прорваться поближе к месту казни. Здесь или звериное любопытство, или у душегуба нашлись сторонники в самой Москве.

А смертник поднялся, перекрестился, поцеловал протянутый священником крест. Потом поклонился на четыре стороны, вызвав неистовую ярость у одной части толпы, и тяжкие вздохи у другой.

Охрана тем временем расковала Степану правую руку, палач взмахнул топором… Первый акт кровавой трагедии начался.

В последнюю минуту Разин что-то прокричал на ухо одному из стрельцов и поднял руку, которой должен был лишиться, показывая, что еще раз хочет наложить на себя крест. Люди неистовствовали, даже последнему убийце нельзя отказывать в обращении к Господу.

Ему разрешили!

А дальше все приняло самый неожиданный оборот: Стенька изловчился и ударил стоящего рядом стрельца. Почему он это сделал? Может, тот слишком уж издевался над ним? Или не хотел предстать робким агнцем, безропотно принимающим смерть?

Стрелец рухнул как подкошенный. И тут все другие скопом набросились на Степана. Но какая ему-то разница? Он и так обречен. Он… хохотал. Его больше не пугали ни разъяренные крики толпы, ни будущие мучения.

Он хохотал, когда палач отрубил ему по локоть правую руку, потом по колено левую ногу. Не представляю, какую боль он испытывал, но ХОХОТАЛ. Младший брат Фрол стонал от ужаса и что-то кричал. От такого могли сойти с ума все! По площади пронеслось: «Сатана! Это же сатана!». И тогда палач рассек туловище Стеньки. Но и этого показалось мало. Из мертвеца вытащили внутренности и швырнули собакам. Стеньки уже не было, но его хохот продолжал грохотать над площадью. И, казалось, не было силы, способной его прекратить.

Таковы были реальные события, которые случились на Красной площади 16 июня 1671 г. [2]

(скачать полностью можно здесь)

_______________

[1] Место казни в Москве находилось рядом с храмом Василия Блаженного

[2] Имеется в виду по новому стилю, по-старому это было 6 июня

  • 0

Комментарии

Большое спасибо за совет. Перед сном действительно нужно молиться.

перед сном надо молиться, чтоб ум не бушевал в фантазиях. Интересно, Стеньку специально вместо Емельки поставили?

Добавить комментарий