3 13413

Племя Каина. Проклятое зачатие.

Племя Каина. Проклятое зачатие.

Учитывая огромный интерес наших читателей к двум предыдущим книгам «Племя Каина», мы продолжаем рассказ о борьбе Русских Витязей с каинитами, - специально отобранными существами, сеющих вокруг себя зло и всевозможные пороки. Кто превратил их в организованную силу? Вашему вниманию предлагается полная версия романа

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЗА СЕМЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ ДО НАШЕЙ ЭРЫ 

ГЛАВА I. ТАЙНА ПОСЕЙДОНА 

Никто не помнил, когда в южных царствах Атлантиды родилась легенда о тайне Великого Посейдона. Узнать ее мог только представитель царского рода. И это сделало бы его равным богу! Но дерзнувший храбрец рисковал испытать на себе всю ярость Владыки Вод — беспощадную, грозящую смертью.

А может, это вовсе и не легенда? Находились смельчаки, ставившие на кон свою жизнь, и все кончалось трагедией. Таинственно и непонятно погиб царь Бариас: прекрасный пловец утонул в собственном бассейне. Другой властитель упал со скалы. Еще одного растерзал в лесу дикий вепрь. Забыть бы о тайне Посейдона... Да что может быть сильнее желания абсолютной власти?

Но вот на трон взошел Бут Астас, властолюбие которого поднималось над пиками самых высоких гор. Именно при нем Южная Атлантида оказалась на пороге страшных, невероятных событий.

 

...Гигантская рука вцепилась ему в горло и тащила в бездну океана. Он пытался сопротивляться, но разве можно бороться с неизбежностью? Он задыхался. Глоток, хотя бы один глоток ВОЗДУХА... Секунда — и с ним будет покончено!

Нет!!!

СПАСИТЕ МЕНЯ!

Но никто не мог спасти его в этом мире, где неистово кружились волны, подбрасывавшие гигантские корабли, точно щепки, где стихия с жадностью пожирала дома, людей, скот, где вместе с Бутом Астасом влекла в пучину целые деревни и города.

Картина катастрофы была настолько реальной, что Бут Астас словно оцепенел.

«Открой глаза! Ничего этого нет!»

ОН ОТКРЫЛ ГЛАЗА!

Волны мерно накатывались на крутой скалистый берег, разбивались о камень, щедро разбрасывая вокруг серебряные брызги. Вода была настолько прозрачной, что, кажется, устремившись вслед за падающими солнечными лучами сквозь потоки живого серебра, можно было видеть то, что скрывалось на дне океана, проникнуть в неведомый мир владыки Посейдона... МОЖНО ДАЖЕ УЗНАТЬ ТАЙНУ МОГУЧЕГО БОЖЕСТВА.... СТОЙ! СТОЙ! Это ведет к погибели.

— Что с тобой, государь? — спросил его телохранитель Рамес. — На твоем лице промелькнул страх?

Бут Астас взмахнул рукой: все в порядке. В голове пронеслось: «Разве я смею даже думать об этом! Морской владыка читает мысли, он рассердится!»

Это глупое желание нечаянно возникло и никогда не сбудется.

СТАРШИЙ БРАТ МАТЕАС ТОЖЕ ХОТЕЛ ЗАВЛАДЕТЬ ТАЙНОЙ ПОСЕЙДОНА! И К ЧЕМУ ЭТО ПРИВЕЛО?

Сколько же воды утекло с тех пор? Матеасу едва исполнилось семнадцать (он на два года старше Бута Астаса). Он был одержим! Сначала на своем корабле выходил в океан раз в неделю, потом — каждый день. Буту Астасу никогда не забыть лицо брата перед тем его роковым путешествием...

Матеас был бледен и возбужден. Он говорил, что заметил, как из воды поднимается что-то диковинное и страшное — то ли гигантская рыба, то ли человек-исполин. «Я видел его секунду или две, — шептал Матеас, — но это был ОН. Завтра я найду его и завладею тайной! Главное, я теперь знаю, ГДЕ ИСКАТЬ!»

— Думаешь, ОН скажет тебе?

— Да! — уверенно ответил Матеас. — Я, наследник престола южного царства, стану самым могущественным! Я покорю наших северных соседей, подчиню все земли на Востоке и Западе! В каждом городе прикажу отлить из золота статуи Посейдона. Я поставлю его выше всех богов. И быть может...

Матеас не закончил. Но и так все было понятно. Может быть, и сам он станет богом. Обессмертит себя!

— Но, говорят, Посейдон не терпит, когда кто-то пытается проникнуть в его... — фразу Бут Астас не закончил, Матеас прервал:

— Со мной все будет по-другому. Владыка поймет, что у него нет более преданного слуги, чем я.

Младший брат догадался, что никакие уговоры не остановят Матеаса. Впрочем, и сам Бут Астас тогда ему ПОВЕРИЛ. Слишком уж убедительно говорил тот.

Утром Матеас вышел в море и обратно уже не вернулся. Его корабль разбился у прибрежных скал. В живых не осталось никого...

 

Чем выше поднимался солнечный диск, тем горячее становился воздух. Все живое стремилось спрятаться в тень. Бут Астас ощущал огненное дыхание бога солнца Геллиса — покровителя его северных врагов. Не спасал даже легкий ветерок с океана. Царь повернулся и кивнул верному Рамесу. Ресницы телохранителя едва дрогнули. Он все понимал без слов. Его взгляд был взглядом хищника, высматривающего жертву. Мускулы молодого тела напряглись. В руках заиграл кинжал. Красновато-коричневая кожа (как у всех жителей южной части Атлантиды) словно заблестела под лучами. Невысокий Рамес источал СИЛУ! Каждый, кто попадался ему на пути, невольно опускал голову и отступал.

— Мы можем идти, государь.

Это означало, что он не обнаружил поблизости ничего подозрительного. Бут Астас мог быть спокоен. Рамес никогда не ошибался.

Выбитая в скале лестница, украшенная причудливыми фигурками животных и фантастических существ, вела она в любимое место Бута Астаса — рощу Покоя. По мере того как государь и его телохранитель поднимались, растительность становилась все более густой. Пальмы, кипарисы, магнолии готовы были избавить атлантов от пыток беспощадного Геллиса.

Но Бут Астас ежесекундно вытирал платком пот с покатого, лысеющего лба. Он часто и тяжело дышал. Проклятая жара и, увы, — возраст. Сорок шесть — не двадцать. А ведь как он был ловок когда-то! Как владел мечом!.. Он и теперь в боевой форме! Несмотря на то что сорок шесть! Несмотря на то что тучен!

Нет, он уже далеко не тот! И должен сам это признать! Он ЧУВСТВУЕТ, КАК ТАЮТ СИЛЫ! Личный врач Гетасис посещает его ежедневно.

Как кружится голова и щемит сердце! Никто не должен знать, что ему ТРУДНО ПОДНИМАТЬСЯ. Даже Рамес! Вперед! Но только сначала принять лекарство Гетасиса... Немного горьковатое... Кажется, сразу стало лучше! И легче идти. К тому же ПРОКЛЯТАЯ ЛЕСТНИЦА ЗАКОНЧИЛАСЬ!

Они вошли в мир, где все цвело, переливалось красками жизни и красоты, оглушителен птичий гвалт — дивный хор певцов природы. И можно наконец-то прильнуть губами к роднику или упасть в густую траву... Хотя бы около того дуба, сквозь густую листву которого не могут пробиться огненные слуги бога солнца. Вокруг — величественная тишина. Где-то вдалеке чуть слышен рокот океана... Забыться...

И вдруг...

КАК УЗНАТЬ ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ ПОСЕЙДОНА?

«Довольно!»

ВОТ ДО ЧЕГО ДОШЛА ТВОЯ ТРУСОСТЬ. БОИШЬСЯ ДАЖЕ МЕЧТАТЬ.

В душе Бута Астаса вспыхнула злость. Он проклинал себя одновременно и за безумство, и за трусость, предчувствовал ярость Посейдона, для кого мысли смертного — точно раскрытая книга, и в то же время не мог справиться с собой: рожденный человеком превращается в бога!

«Узнать! Узнать тайну!»

Но как?

Зашелестела трава. Кто-то зовет его по имени...

КАКОЙ ЗНАКОМЫЙ ГОЛОС!

Царь увидел, как из-за деревьев появилась неестественно худая фигура юноши. И лицо — белее белого...

— Матеас! — вскричал Бут Астас. — Ты пришел? Из Царства Мертвых? Зачем!?!

— Чтобы предупредить тебя, брат.

— О чем?

— Ты можешь переступить опасную черту. Не повторяй моей ошибки.

— Матеас!..

 Бут Астас огляделся, ища брата. Но лишь увидел, как на том самом месте качается от ветра пальмовая ветвь.

 Он повернулся к Рамесу и спросил:

— Я что-то сейчас сказал?

— Вы прошептали, государь.

— И что я прошептал?

— Имя своего погибшего брата.

— Да. Мне показалось...

Бут Астас осекся. С какой стати что-либо объяснять Рамесу? И вообще, мало ли что ему показалось.

МАТЕАС ДАВНО УМЕР.

 

Шелест травы! Глаза Рамеса хищно сверкнули. Он стал тигром, готовым прыгнуть и вонзить клыки в свою жертву! Рамес всегда был настороже и в любой момент ожидал появления врага. Даже здесь, в царских чертогах, где не одна сотня охранников.

Почти сразу царь заметил трех человек. Двое были из его личной охраны. Третий — Люциас, недавно избранный верховным жрецом южных царств. Царств Бута Астаса. Приблизившись, воины пали ниц перед государем, а верховный жрец, как полагается по этикету, молча склонил голову.

— Приветствую тебя, Люциас, — сказал Бут Астас.

— Долгих лет моему государю, — ответил верховный жрец. Голос у него был глухой и вкрадчивый. Кожа — очень темная, почти черная. Огромная, бритая наголо голова непонятно каким образом держалась на маленьком, тщедушном теле. Лицо — неподвижное темное пятно; такие лица иногда называют мертвыми. Живыми были только глаза, напоминающие два горящих уголька. Они точно впивались в душу, в мозг. Одет был верховный жрец в просторную, ослепительно белую, ниспадающую почти до самых пят нию (ния — классическая одежда южных царств Атлантиды; отдаленно напоминает древнеримскую тунику - прим. авт.) из тончайшего льна. На шее Люциаса висел большой треугольник острием вниз, украшенный рубинами и изумрудами.

Буту Астасу не нравился Люциас. Царь вообще не понимал, как жрецы избрали верховным какого-то пришельца из юго-восточной колонии. Но вмешиваться не стал. Меньше всего сейчас нужна ссора со жрецами, которые первыми поддержали Бута Астаса, когда он хитростью, обманом и силой оружия подчинил себе все пять царств юга Атлантиды. Жрецы должны стать его главной опорой в будущей войне с Севером. Раз они избрали Люциаса — их дело.

— Государь пожелал видеть меня? — спросил Люциас.

— Да, — ответил Бут Астас. И охранникам: — Идите.

Воины удалились. Бут Астас с усмешкой сказал:

— Предпочитаю вести разговор один на один. Лишние уши вредят делу. На Рамеса не стоит обращать внимания. Его уши и мои — одно и то же.

Верховный жрец молча улыбнулся. Он умел при разговоре держать паузу, вынуждая говорить собеседника. «Он очень умен, этот чернокожий!» — подумал Бут Астас.

— Прогуляемся по роще, — предложил царь.

Люциас вновь склонил голову, давая понять, что желание государя — закон для него. Но Буту Астасу вдруг показалось, что это не был знак покорности. Возникло неприятное, необъяснимое чувство, будто истинным хозяином здесь является верховный жрец. А вот этого властитель Юга, привыкший к послушанию и обожанию, не терпел. В нем вскипел гнев, который царь едва мог сдержать. И почему-то именно в этот момент в голову предательски прокралась мысль:

КАК УЗНАТЬ ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ ПОСЕЙДОНА?

«Молчи! Забудь об этом!»

Чернокожий жрец внимательно посмотрел на Бута Астаса. И... будто бы УВИДЕЛ ПРОИСХОДЯЩУЮ ВНУТРИ ГОСУДАРЯ БОРЬБУ. Увидел и другое: что сам слишком вырос. Он сразу склонил голову и покорно засеменил за своим господином. Ярость государя отступила.

Бут Астас решил, что пора перейти к делу.

— Здесь великолепное место не только для прогулок, но и для охоты. Приглашаю тебя, Люциас, поохотиться со мной.

— Спасибо, государь.

— Нам нужно держаться вместе. Особенно в нынешние времена. Слишком уж трудны они.

— Долг любого атланта поддерживать государя во всех начинаниях.

— Какие правильные слова! Я всегда выступал за порядок. За настоящий порядок! Ибо только он обеспечит существование нашей Вечной Империи.

Теперь Бут Астас впился глазами в Люциаса. Однако лицо верховного жреца не выражало никаких эмоций, кроме покорности. НАИГРАННОЙ ПОКОРНОСТИ?.. Оставалось гадать: он друг или враг?

— Ты ведь приехал в Империю из наших юго-восточных колоний? — отрывисто спросил царь.

— Да. Из Ерапии (Северо-восточное побережье Африки. — прим. авт.)

— Ты застал время, когда Атлантида была разделена на десять государств?

— Очень хорошо помню.

— Страшный период раздоров и смут! Еще немного, и от Вечной Империи осталось бы одно воспоминание. Сияющая красота городов, великолепие дворцов, каналов — все растворилось бы в черноте гибельной ночи. О былом могуществе осталось бы одно воспоминание... Ты что-то хочешь сказать?

— Ничего особенного. В Атлантиде слишком любят день. Но ведь и ночь тоже прекрасна.

— К делу! — перебил Бут Астас. — Десять царств было на нашем острове. Когда-то все мы, правители Атлантиды, уживались вместе. Создание великой цивилизации — наша общая заслуга. Но наступает день, и вождям становится тесно. Это закон жизни. Теперь только два царства: Северное и Южное. За какие-то десять лет все изменилось. Но в Атлантиде должен остаться один царь. Я прав?

Верховный жрец устремил взор куда-то вдаль. Казалось, он совсем не слушает государя. А может, он уже ЗНАЕТ обо всем, что Бут Астас собирался сказать ему? Вновь возникло предательское ощущение, что, несмотря на показную покорность, истинным лидером в их отношениях является Люциас.

«Он смеет молчать, когда его спрашивает государь?»

Бут Астас не успел нахмурить брови, как верховный жрец глухим голосом ответил:

— Прав.

— В ближайшее время я собираюсь на Большом Совете объявить о начале войны против Севера.

— Твоя воля священна, государь.

— Совет одобрит мое решение?

— Обязательно.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что это решение властителя.

— И только?

Верховный жрец повернул голову и посмотрел на царя. В глазах его не было ни страха, ни опасения за свою судьбу. Он ответил:

— И ТОЛЬКО.

— Могу ли я победить северян?

— Нет.

— Ну почему!? — в отчаянии вскричал Бут Астас.

— Подумай сам...

Пять северных царств объединились для борьбы! И царство титанов, и оба царства арриев, и земля россинов, и царство женщин-воинов... Объединились все, кто считает себя детьми Солнца.

Так называли в Атлантиде людей со светлыми волосами и светлой кожей.

Верховный жрец пытал собеседника жестокими вопросами. Казалось, он забыл, что перед ним сам Бут Астас.

— Уверен, что воины твои в сражениях искуснее северян?

— Нет, — горько признался властитель Юга.

— Уверен, что твое оружие мощнее и лучше их оружия?

— Нет!

— Уверен, что твоя армия сильнее духом? Что в тяжелую минуту разброд начнется в войсках Севера, а не в твоих?

— Нет!

Только теперь Бут Астас осознал, насколько его планы... нелепы. Одно дело — захватывать колонии на Востоке и Западе, покорять дикарей, которые при одном только виде военных кораблей атлантов готовы признать их власть. Другое — светловолосые северяне. Победить южных соседей, ослабленных внутренними раздорами, оказалось довольно просто. Им НУЖЕН был Бут Астас! И они его ПОЛУЧИЛИ... Но северяне!.. Могучие воины огромного роста. Отважные, искусные, неистовые в боях!..

Северное царство, лакомый кусок! Оно рядом. И пока недоступно для Бута Астаса.

ПОКА НЕДОСТУПНО!

Властитель Юга вспомнил, как тридцать лет назад в первый и последний раз посетил город Геллис, тогда бывший неофициальной столицей всех десяти царств. Названный в честь бога солнца, он находился на земле титанов. Да, это случилось ровно тридцать лет назад...

Едва трубы известили, что Геллис уже недалеко, как послышалось ржание коней. Большая группа всадников выехала навстречу Буту Астасу и его свите. Впереди — наследник трона титанов Тития со своими воинами. Он спешился, поспешил к гостю.

Тития был очень высоким, светловолосым, атлетического сложения юношей лет двадцати. Шитая золотом ния, как и дорогие одежды царской свиты, говорили о богатстве. Его прямой дружелюбный взгляд сразу расположил к себе Бута Астаса. Прижав правую руку к сердцу, Тития приветствовал будущего правителя соседнего царства и его воинов. Бут Астас ответил тем же.

— Вперед! — сказал Тития. — Еще немного — и вы сможете отдохнуть от долгого путешествия.

Вскоре показался большой искусственный канал, а за ним — очертания стен и башен. Бут Астас знал, что титаны специально превратили Геллис в остров. Несколько молодых перевозчиков поклонились Титии, его свите и — юному царственному гостю. И вот уже быстроходные ладьи полетели к столице.

Ворота города украшал его главный символ — сияющее солнце; лучшие мастера чеканили его из чистого золота. Охрану несли несколько десятков человек в воинских доспехах. Едва лодки причалили к берегу, раздался грохот, в воздух взвивались и тут же гасли разноцветные огни. Геллис приветствовал человека, который впоследствии станет его врагом.

Ворота раскрылись, Бут Астас и его люди увидели золоченые колесницы. И вот уже кони помчались по широким мостовым мимо окруженных цветущими садами больших и маленьких домов из белого, красного и черного камня. Из окон выглядывали люди и с улыбками махали руками.

Каждый дом отличался от других формами, необычным сочетанием камней, лепными украшениями. Нельзя сказать, что все эти дома блистали роскошью и богатством. Как раз к богатству-то титаны относились равнодушно. Тут было другое. Во всем чувствовались ВНУТРЕННЯЯ КРАСОТА И ГАРМОНИЯ. Каждое здание (да что там, каждый камень!) было воплощением человеческого гения; ГЕНИЯ СОЗИДАНИЯ. Тития рассказывал гостю:

— Видишь большую каменную чашу? Она построена недавно, это место народных представлений  (Тития имеет в виду театр — прим. авт.). Сегодня вечером наша любимая Герия играет роль самой Клеи (или Клейто — девушки, с которой Посейдон соединился брачным союзом; их потомки стали впоследствии правителями в Атлантиде — прим. авт.). Я приглашаю тебя, дорогой гость. Справа — башня. Здесь наши ученые мужи исследуют небо. Знаешь, каково точное расстояние от Земли до ночного небесного светила?..

Бут Астас лишь развел руками.

Они миновали каменный мост через реку, по которой плыли маленькие быстроходные лодки под белыми парусами. Тития произнес:

— Перед тобой — главное чудо Атлантиды. Храм Геллиса! Смотри!

 Всадники остановилась. Буту Астасу показалось, что он ослеп от сияния. Не может быть... Два солнца!.. ДВА СОЛНЦА!

В тот же миг Бут Астас понял: висевший над ними огненный шар был творением человеческих рук. Сотни веревочных лестниц соединяли его с землей. Но что это? Шар ВРАЩАЛСЯ...

— Ночью он заливает улицы светом, — сказал Тития. — Поэтому здесь всегда день. Только не проси раскрыть его секрет. Вы ведь тоже никому не говорите, как строите свои знаменитые пирамиды. Поднимемся к Геллису?

— Это здорово! Но сначала я должен отдать почести Посейдону.

— Что ж, будь по-твоему. Вперед!

Они помчались дальше. И наконец...

— Храм твоего бога, Бут Астас!

Кажется, Тития что-то говорил. Однако наследник трона южного царства слышал только одно:

— ХРАМ ТВОЕГО БОГА!

Бут Астас вспомнил старшего брата Матеаса, желавшего узнать ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ ПОСЕЙДОНА. За год до своей гибели тот тоже побывал в столице Атлантиды и посещал этот храм.

«Я не должен сюда заходить!»

О ЧЕМ ТЫ, БУТ АСТАС? ЗДЕСЬ СВЯТИЛИЩЕ ТВОЕГО БОГА.

Люди из свиты Бута Астаса уже готовят привезенные Посейдону дары...

Юный Бут Астас вдруг ПОЧУВСТВОВАЛ присутствие Посейдона, УСЛЫШАЛ призывающий его голос:

ПОСПЕШИ!

«Меня зовет ОН?»

Голос божества превращал Бута Астаса в крохотную песчинку и одновременно поднимал на вершину мира.

«Посейдон, великий бог!»

Стоящие при входе в храм серебряные статуи великих царей и цариц, как по команде, повернули к Буту Астасу головы:

ПОСПЕШИ!

Юноша задрожал и даже не помнил, как вошел в храм. Сияющие золотыми узорами стены повторили:

ПОСПЕШИ!..

В центре стояла гигантская статуя бородатого существа. Из пустых глазниц на Бута Астаса повеяло резким, пронизывающим холодом.

«Посейдон, великий бог! Я люблю тебя больше Геллиса! Солнце — это огонь. А вода побеждает огонь!»

Юноша припал к его ногам и долгое время не в силах был поднять головы. Наконец решился. На мраморном лице бога он прочитал вопрос:

ТЫ ТОЖЕ, ДЕРЗКИЙ, ХОЧЕШЬ УЗНАТЬ МОЮ ТАЙНУ?

Бут Астас хотел крикнуть: «Нет!», но не смог вымолвить слово лжи. Для Посейдона он — открытая книга.

ДА ИЛИ НЕТ?

«Мой великий бог! Я... я...»

ДА ИЛИ НЕТ?

У Бута Астаса вдруг все замелькало перед глазами. Он рухнул к ногам своего идола...

Тридцать лет назад. Ровно тридцать лет назад!

...Раздавшийся неподалеку громкий крик птицы отвлек властителя Юга от путешествия по прошлому. Посмотрев на Люциаса, царь вторично задал вопрос:

— ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ СОВЕТ ОДОБРИТ МОЕ РЕШЕНИЕ О НАЧАЛЕ ВОЙНЫ С СЕВЕРОМ!?

— Потому что это решение властителя, — повторил верховный жрец.

— Что мне делать?

— Государь спрашивает моего совета?

— Конечно, — раздраженно ответил Бут Астас. — Ты же верховный жрец.

— А если слова мои покажутся слишком дерзкими?

— Неважно! Мне действительно НУЖЕН СОВЕТ.

На непроницаемом лице Люциаса возникло подобие улыбки.

— Ты сам этого хотел, государь.

— Да! Да!

— Ты должен осуществить свою давнюю мечту.

— Мечту?.. Говори яснее, жрец!

— ТЫ ДОЛЖЕН УЗНАТЬ ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ ПОСЕЙДОНА.

 

Бут Астас почувствовал, что ему не хватает воздуха. Откуда Люциас?.. Возникло желание ринуться на тщедушного жреца, сжать его горло, повалить на землю, кричать, что эти слова — ложь, нелепые домыслы. Что он никогда бы не посмел...

Но сдержался!

«Кто ему сказал?»

Верховный жрец с улыбкой промолвил:

— Это мечта любого государя. Тайна Посейдона дает власть и могущество.

— Я ни о чем подобном даже не думаю! — сухо ответил Бут Астас.

— Если так, государь, я прошу отпустить меня обратно в Ерапию. Но... от тебя отвернутся многие другие жрецы.

— Почему? — в глазах Бута Астаса мелькнула молния. Но на сей раз, Люциас спокойно выдержал испепеляющий взгляд.

— ПОЧЕМУ!? — закричал царь.

— Вождь, который останавливается на полпути, — уже не вождь. Он обречен, как ты сегодня в войне с Севером. Когда объединенные войска северян разобьют тебя, что станет с твоей империей?

— Ответь честно, Люциас, все жрецы разделяют твои мысли?

— Многие, государь.

Бут Астас задумался. Как ему необходима поддержка жрецов! Слишком много врагов вокруг. Враги вне царства и внутри него. Конечно, царю льстят, говорят красивые, но пустые слова. Говорят, пока Бут Астас — победитель. Но стоит потерпеть поражение, как сразу убедишься, сколь недолговечна бывает дружба.

Хватит ли сил для борьбы!? Если бы удалось открыть ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ ПОСЕЙДОНА!

«Не смей!» — заклинает несчастный Матеас.

— На самом деле ты жаждешь познать тайну с детства, с тех пор как погиб твой старший брат — беспощадно продолжал Люциас. — Да, ты сожалел о его смерти. Но...

— Что «но»? — прошептал Бут Астас, ощущая себя словно под пыткой.

НО И РАДОВАЛСЯ ГИБЕЛИ БРАТА! Радовался, не желая себе в этом признаться. Радовался, не понимая, что с ним.

По преданию, узнать тайну Посейдона способен только ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЦАРСКОГО РОДА. Матеас мертв. Но он, Бут Астас, жив! А значит...

У НЕГО ЕСТЬ ШАНС!

— Откуда ты узнал?.. — властитель Юга не закончил фразы.

— Мне многое известно.

— Тогда ты представляешь, как жестока месть Посейдона.

— А вдруг Посейдон ХОЧЕТ доверить тайну.

— Хочет? — удивился Бут Астас. — Но ведь легенда гласит...

— Что же ты остановился, государь? Тогда продолжу я. Легенда гласит, что тайна Посейдона доступна только представителю царского рода Атлантиды как потомку великого бога. Узнавший тайну приобретет невиданное оружие. Это так! Но тут же следует грозное предупреждение: не смей этого делать. Того, кто дерзнет, ожидает смерть!

Люциас захохотал.

— Что смешного? — растерялся царь.

— Откуда люди узнали о тайне Посейдона?

— Я тебя не понимаю, жрец!

— ЕСЛИ БЫ ВЕЛИКИЙ БОГ НЕ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ О НЕЙ УЗНАЛИ, ТО... Знаешь, государь, когда все скрыто мраком — проще и спокойней.

«А ведь и в самом деле! — подумал Бут Астас. — Неужели здесь какая-то ловушка? Ловушка МОЕГО БОГА?»

— Для Посейдона, — продолжал Люциас, — важно понять, кто СМОЖЕТ ВЛАДЕТЬ ВЕЛИКОЙ ТАЙНОЙ. Твой брат Матеас оказался молод и слаб. Но ДЕРЗНУЛ! Потому его ожидал такой ужасный конец.

— А я? — сглотнув слюну, спросил властитель Юга.

— Ты — другое дело. Сколько лет уже идешь к своей цели. Так не останавливайся!

— Я не остановлюсь! Я должен стать единственным властелином Великой Империи.

— И мира. Ибо Атлантида сегодня — весь мир.

— Весь мир! — гордо воскликнул Бут Астас.

— И потому тебе нужна великая тайна Посейдона.

— Да, мне нужна ВЕЛИКАЯ ТАЙНА ПОСЕЙДОНА.

Бут Астас вздрогнул. Он сказал то, чего НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ГОВОРИТЬ. Но теперь его услышали. И этот черный коротышка, и Рамес, и шелестящая трава, и деревья, и порхающие птицы. Всем открылись сокровенные мысли властителя Юга. ЕГО УСЛЫШАЛ ВСЕСИЛЬНЫЙ БОГ МОРЕЙ И ОКЕАНОВ.

Люциас рассмеялся:

— Вот видишь, нет ничего страшного в признании. Огромная волна не хлынула на берег, не смыла тебя. Не поднялся невиданной силы шторм. Все тихо и спокойно.

— Кто ты, Люциас? — спросил Бут Астас.

— Верховный жрец.

— Кто ты на самом деле!?

— Сложный вопрос.

— Отвечай своему государю! — потребовал царь.

— Раз ты настаиваешь... Столетия назад жрецы Ерапии знали, что однажды в южные царства Атлантиды придет настоящий правитель, чтобы покончить с ненавистными нам детьми Солнца. И потому в Ерапии давно готовилось для него ОРУЖИЕ. Но кто тот настоящий правитель?

Люциас сделал паузу и продолжил с особой торжественностью в голосе:

— Сегодня в Главном храме Посейдона голос великого божества сказал мне, что этот правитель — ты!.. Ты спросил: кто я на самом деле?.. Я тот, кто послан сюда, чтобы осуществилась твоя мечта. Чтобы ты УЗНАЛ! Несколько Посвященных Жрецов могут подтвердить мои слова. Они тоже слышали голос Владыки Вод...

— Не верю!

— Допроси их! Или...

— Что «или»?

— Или давай спросим у самого бога.

— Молчи!!..

— Мы сейчас с тобой спустимся к океану. И ты узнаешь великую тайну.

— Узнаю тайну? Хорошо, — страшная улыбка искривила лицо Бута Астаса. — Я пойду с тобой. Но если ты солгал...

— Ты вправе изгнать меня, судить за обман. Можешь убить. Кинжал у тебя в ножнах. Я сам обнажу грудь...

— Договорились, самоуверенный жрец!

— Самоуверен? Нет! Я действую по велению Владыки Вод... Но если твоя мечта сбудется?..

— Я отблагодарю тебя. Исполню любое твое желание.

— Три желания! — смиренно произнес жрец.

— Хорошо. Слово государя.

— Тогда мое первое желание: прикажи своему слуге уйти. Мы пойдем к океану вдвоем.

Бут Астас посмотрел на телохранителя. Вспыхнувшие искры в глазах Рамеса были красноречивее любых слов. Он не доверял Люциасу.

— Рамес мне друг, — ответил Бут Астас. — Единственный настоящий друг.

— И все-таки мы пойдем ВДВОЕМ.

— Не следует мне возражать. Ты рискуешь, Люциас.

— Государь, никто, кроме тебя, не должен ВИДЕТЬ ЭТО.

— Хорошо, — после недолгого молчания согласился Бут Астас.

Он подозвал телохранителя, знаком приказал ему идти во дворец. Рамес поклонился. Потом посмотрел на верховного жреца и молча «предупредил»:

— Если что-то случится с моим господином!..

 Опять та же лестница к океану. Зашумели, пошли быстрее волны. Похоже, Посейдон встречал неласково. Плохое предзнаменование.

Царь взялся за перила и почувствовал, как они... дрожат. Дрожала лестница! Дрожал скалистый берег. Бут Астас в ужасе обернулся, ища пути к спасению...

— Государь!

Дрожала не лестница. Дрожал он сам.

— Ты раздумал, государь?

— Нет! Иди первым! — сказал он Люциасу.

Верховный жрец стал спускаться СПОКОЙНО И УВЕРЕННО. Бут Астас последовал за ним. Ветер усиливался! Возможно, скоро наберет силу неожиданный шторм.

Так и есть! Волны вгрызались в скалистый берег, разбрасывали в разные стороны камни, в диком упоении зазывали, затягивали к себе Бута Астаса. Властитель Юга ощутил, что отдается во власть неведомых сил, которые в секунду перемелют и превратят в ничто любого могущественного царя и завоевателя! Он остановился, а потом попятился назад!..

Люциас повернул к нему голову. Лицо верховного жреца невозможно было узнать. Глаза сверкали, точно клинки воинов во время кровавой битвы. Каждая черточка похожего на восковую маску лица ожила, толстые губы в экстазе шептали:

— Вперед! Это знак Посейдона!.. Вперед! Вперед!

Душераздирающий крик Матеаса требовал, чтобы брат тотчас бежал прочь. Но был еще ШЕПОТ ВЕРХОВНОГО ЖРЕЦА:

— ЗНАК ПОСЕЙДОНА!

ВЕЛИКАЯ ТАЙНА ПОСЕЙДОНА. И Бут Астас сможет ей завладеть.

Как часто желание власти побеждает разум!

Бут Астас с Люциасом уже у самого берега. Верховный жрец начал читать какое-то заклинание на неведомом для царя языке (а ведь властитель Юга владел всеми диалектами Атлантиды и знал языки покоренных им туземцев), прерывая речь завываниями.

Гигантская волна обрушилась на берег в шаге от Бута Астаса и Люциаса. Царь почувствовал, что сейчас его унесет в океан. Бежать! Бежать! А ноги будто приросли к каменистой почве.

И тут Бут Астас увидел, как из воды поднимается гигантская фигура, прозрачная, словно сам океан.

— Посейдон! — закричал Бут Астас, вспомнив статую в Геллисе.

Он упал на колени. Он не представлял, как отреагирует всесильный бог на дерзкие слова. Но вызов судьбе уже брошен.

— Я хочу узнать твою тайну, Посейдон! Я завоюю для тебя мир! Всю землю украшу твоими памятниками из золота и серебра!

Среди грохота вдруг послышались странные слова:

— ЗАПОМНИ, ТВОЯ СИЛА ВО МРАКЕ НОЧИ!

 

ГЛАВА II. ТАЙНА ПОСЕЙДОНА (продолжение)

...Он очнулся от крика. Потребовалось несколько секунд, чтобы все вспомнить.

Он лежал на камнях у самого океана, а рядом Рамес душил верховного жреца.

— Что ты с ним сделал!? — кричал Рамес.

— Отпусти его! — приказал Бут Астас.

— Государь, — Рамес тут же оставил Люциаса и бросился к своему господину. — С тобой все в порядке?

— Как видишь. Меня сбило волной, я поскользнулся, ударился и...

— Вовремя ты очнулся, — заговорил Люциас, — а то он бы меня задушил.

Рамес бросил на него быстрый взгляд, где читалась нескрываемая ненависть. Но прежде ему нужно было объясниться с господином.

— Ты ослушался моего приказа! — сказал Бут Астас.

— Да, государь, — смиренно ответил Рамес.

— Я не терплю ослушания.

— Позволь объяснить мой поступок. Когда вы с... этим ушли, сердце у меня точно сжали в тисках. Ты мне как отец. А ему я не доверяю... Прости за откровенность.

Царь знал, насколько искренен с ним Рамес. Он и правда привязан к Буту Астасу как к отцу, а сам Бут Астас любит его как сына. Властителя Юга не беспокоило, что Рамес НАРУШИЛ ПРИКАЗ. Волновало другое: ВДРУГ ОН ВИДЕЛ ТО, ЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ВИДЕТЬ.

— Ты сразу пошел за нами? — продолжал допрос Бут Астас.

— Нет. Некоторое время я боролся между долгом и любовью к тебе.

— Хорошо, — нетерпеливо перебил царь. — Дальше?

— Едва я подошел к лестнице, как ты оступился, упал. Я бросился по ступенькам вниз, едва сам не поскользнулся, а он... Он даже не подошел к тебе.

— Что еще ты заметил?

— Мне... не слишком понятен твой вопрос.

— Ты видел, как начался шторм?

— Шторм?.. Погода слегка испортилась, государь. Океан заволновался, но все быстро стихло.

Царь сделал знак Рамесу, чтобы он отошел в сторону и не вздумал прислушиваться к их разговору с Люциасом.

— Почему ты не бросился на помощь, когда я упал?

— Ты не ударился, ты просто находился в шоке.

Бут Астас вплотную приблизился к Люциасу:

— Я действительно ЭТО ВИДЕЛ?

— Если ты доверяешь своим глазам, государь...

— Я СЛЫШАЛ ЕГО ГОЛОС. Я ПОМНЮ СЛОВА: ТВОЯ СИЛА ВО МРАКЕ НОЧИ! Что это означает?

— Не здесь... — верховный жрец незаметно кивнул в сторону Рамеса.

— Где и когда!? — нетерпеливо воскликнул Бут Астас.

— Завтра к восходу солнца ты уже все будешь знать...

— Хорошо!

— Мое второе желание: в любое время дня и ночи я вхожу к тебе без доклада.

— Пусть будет так, Люциас.

— А теперь, государь, я покину тебя.

Бут Астас нервно кивнул. Затем долго смотрел вслед удаляющемуся жрецу. Спокойный океан катил одну волну за другой. Волны вели себя, как изменчивые красавицы: они ласково пели, позабыв свою недавнюю необъяснимую, необузданную ярость. Властитель Юга сказал телохранителю:

— Он будет приходить ко мне и днем и ночью. Без доклада...

Ни один мускул не дрогнул на лице верного Рамеса.

 

Дворец Бута Астаса располагался в центре столицы Юга — Анаана — на высоком холме и представлял собой гигантский, рвущийся к небу треугольник со сверкающим золотым куполом. Построен он был из красного кирпича, который обжигали в специальных печах мастера Атлантиды (преимущественно — приглашенные северяне). К ночи в каждом окне дворца вспыхивал факел. Тысячи горящих факелов создавали у горожан впечатление, что огромное здание превращается в огнедышащего дракона, который, казалось, вот-вот может сорваться и улететь в далекое путешествие к звездам. Но сейчас день, дракон «отдыхал».

Царь и телохранитель прошли мимо башни с солнечными часами, и подошли к воротам дворца. Массивная дверь с изображением трезубца Посейдона распахнулась, железная решетка за ней поднялась вверх. Властитель Юга оказался в мраморном зале с несколькими распространяющими приятную прохладу фонтанами, возле которых восседала знать. При появлении Бута Астаса все низко склонили головы. Царь, пройдя мимо, не сказал никому ни единого слова. Вместе с Рамесом он зашел в маленькую кабинку, что находилась в стене в самом углу зала. Кабинка стремительно поднялась на десятый ярус. Там, в своем Светлом Зале (нечто среднее между тронным залом и личным кабинетом. — прим. авт.), царь решил укрыться от людских глаз и обдумать последние события.

Десятый ярус отличался изобилием охраны — явной и тайной. Воины могли внезапно появиться из любой ниши, чтобы проверить: кто ты? по какому делу здесь? И чем ближе к Светлому Залу, тем меры предосторожности усиливались. Множество глаз просвечивало посетителей, моментально фиксируя любое подозрительное движение, отмечая любую мелочь.

Внезапно один из охранников бросился к ногам государя с просьбой вымолвить слово. За такую дерзость его могли тут же убить. И уже несколько мечей взлетели над ним. Но Бут Астас криком опередил казнь:

— Не трогайте его! Пусть говорит!

Охранник поднял голову, посмотрев на царя ПРЕДАННЫМИ ГЛАЗАМИ. Взгляд тронул Бута Астаса.

— Говори! — приказал он.

— Это очень личное. Касается дорогого тебе человека.

Следовало бы наказать осмелившегося возразить властителю охранника. Но уж слишком у него ПРЕДАННЫЙ ВЗГЛЯД.

— Я дам знать, зайдешь, — бросил властитель Юга.

Царь прошел к себе. Просторный зал с фонтаном в центре, украшенном традиционной фигурой любимого бога Посейдона. Взгляд Бута Астаса остановился на каменном изваянии. Как непохож этот идол с доброй улыбкой на ту жуткую, прозрачную фигуру, что предстала перед ним на скалистом берегу океана.

Рамес замер в ожидании распоряжений. А Бут Астас не представлял: КОМУ И КАКИЕ ОТДАВАТЬ РАСПОРЯЖЕНИЯ. Мысли — словно тучи во время непогоды: так закрыли небосвод, что нельзя увидеть даже маленький кусочек неба. Вот и в голове Бута Астаса не было ни малейшего просвета, не оставалось места для размышлений о делах государства. Над рассудком безраздельно властвовали события последнего часа.

Царь спрашивал себя:

«Почему Рамес не видел?.. Потому что не сразу пошел за нами? Пусть так! Но он не видел и начала шторма. Он сказал: океан слегка заволновался. Он ДОЛЖЕН БЫЛ УВИДЕТЬ ШТОРМ. Или... ничего не было? И виной всему шутки жреца и мое воображение?..

Я разрешил Люциасу появляться в моих покоях в любое время суток.

А он даже не пришел ко мне на помощь!..»

Бут Астас подошел к окну. Отсюда Анаан как на ладони. Царь любил, взяв Большое Стекло  (аналог подзорной трубы. — прим. авт.), смотреть на открывающуюся перед ним панораму. Внизу, на равнине, город разбит узкими улочками на ровные прямоугольники. Там, среди вечнозеленых деревьев рынок, предприятия, мастерские; там кипит, не затихая, жизнь. На восточных холмах в живописном порядке разбросаны крестьянские хозяйства и большие особняки наместников царя; на полянах с сочной, изумрудной травой пасутся лошади, буйволы, коровы, овцы. За холмами — несколько десятков огромных пирамид кремового цвета — усыпальниц умерших царей Юга Атлантиды. Их острия словно пронзают небо, а диагонали точно сориентированы по сторонам света. Бут Астас вспомнил Титию. Царь титанов прав: чудо из чудес эти пирамиды! И тайна из тайн для северян...

Анаан — город самых красивых храмов в Атлантиде. Подавляющее большинство из них построено в честь Посейдона. Каждое утро по личному распоряжению Бута Астаса в них совершается жертвоприношение. Сюда приносят фрукты, приводят животных. Приводят рабов... Властитель Юга видел, как красивых молодых юношей и девушек подводили к алтарю; одни кричали и молили сохранить жизнь, другие упирались, пытались сопротивляться. А некоторые уже заранее сдались судьбе. Они молчали и лишь испуганно смотрели на бесстрастный лик божества. Государь требовал новых жертв во имя своего бога!

«Бери их! Они твои!» — шептал властитель Юга, наблюдая, как падают на алтарь окровавленные тела.

Если бы было можно, Бут Астас принес бы в жертву Посейдону ВЕСЬ МИР.

Именно ВЕСЬ МИР!

Размышления Бута Астаса прервал его личный врач Гетасис.

— Государь!

Невысокий кривобокий старик Гетасис с толстыми волосатыми ручищами сердито покачивал головой:

— Так не годится, государь.

— У меня не было времени, — отмахнулся властитель Юга.

— На ЭТО у тебя всегда должно найтись время, — назидательно заметил врач. — Твое здоровье принадлежит не только тебе, но и миллионам подданных.

— Ты прав!

— Тогда начнем осмотр.

Бут Астас никогда не спорил с Гетасисом. Можно ли владеть миром, когда потеряешь здоровье! Однажды царь даже спокойно отреагировал на шутку врача: «Ты — хозяин Атлантиды, а я — твой!»

Впрочем, не такая уж это и шутка!

Вновь, как вчера и позавчера, Бут Астас терпеливо отвечал врачу на интимные вопросы. Безропотно принял из волосатых ручищ белый порошок.

— Обязательно выпей!

Царь выпил, поморщился. Поморщился и второй раз, когда услышал:

— Зайду к тебе завтра.

— Гетасис, — сказал Бут Астас, — посмотри!

— Что, государь? — врач взглянул в окно.

— ...Посмотри на храмы Посейдона.

— Да, государь, Посейдон наш самый великий бог!

У врача загорелись глаза. Он, как и властитель Юга, готов был молиться Посейдону двадцать четыре часа в сутки. Всегда, когда врач покидал государя, Бут Астас особенно остро ощущал потребность прикоснуться к ВЕЛИКОЙ ТАЙНЕ Владыки Вод.

Когда Гетасис ушел, властитель Юга вспомнил о странной символике на ние верховного жреца. Треугольник острием вниз...

«Что я знаю об этом чернокожем коротышке? Мой единственный настоящий друг Рамес не любит его... До сих пор я доверял интуиции Рамеса».

Бут Астас решил сделать то, что давно должен был сделать. Он переговорит с начальником секретной службы Фалегасом.

— Передай, чтобы срочно разыскали Фалегаса, — приказал властитель Юга Рамесу.

— Будет исполнено, государь.

— И еще. Охранник при входе... такой высокий, с орлиным носом... Пусть зайдет ко мне.

 

Представ перед очами государя, охранник пал ниц. Бут Астас приказал ему подняться.

— О чем ты хотел сообщить мне?

— О твоем племяннике Руке Кеасе.

— Рук Кеас! — вскричал Бут Астас. — С тех пор, как он отплыл в Ерапию, прошло уже больше двух лет. И до сих пор никто не знает: жив он или мертв? Были предположения, что он попал в плен к черным людоедам.

— Дело в том, государь... я видел его здесь, в Анаане.

— Говори все!

— Вчера я встретил его на нашем городском рынке. В три часа пополудни.

— На рынке?

— Точнее, я встретил его, когда уже выходил за ворота. Меня окликнул незнакомый человек, сутулый, чернобородый, из-под шапочки выбивались густые черные волосы. «Кто ты?» — спросил я. А он: «Татис, ты был моим лучшим учеником в Школе Борьбы». «Учитель... Это ты!?» — изумился я. «Да, — сказал он. — Это я, Рук Кеас!»

Я узнал его по изуродованной левой руке, по отрубленному мизинцу. Увидел его характерный жест... Он любил прищелкивать пальцами. И этот поворот головы. А сутулость — явно притворная. Я УЗНАЛ ЕГО!

— Дальше! — прошептал Бут Астас.

— Он спросил: «Правда, что ты служишь в охране государя?» Я ответил: «Да!». «Тогда передай властителю Юга: завтра, ровно в десять вечера, буду ждать его на поляне, где мы когда-то отрабатывали технику боя на мечах. И чтобы никому ничего не говорил. И еще передай: его хотят втянуть в опасную игру. Пусть не доверяет...». Внезапно он обернулся, а потом бросился прочь. Точно увидел опасного врага.

— Что же ты остановился?

— Мне нечего больше сказать, государь.

— Кого он УВИДЕЛ!?

— Я не знаю. Народ выходил с рынка. Много народа...

Царь нервно зашагал по залу. Томительное для Татиса ожидание длилось минут пять. Наконец Бут Астас сказал:

— Иди! И молчи обо всем!

— Слушаю, государь.

Новая загадка. Рук Кеас в Анаане. Он от кого-то прячется. От кого?.. Рук Кеас никогда никого не боялся.

Пока царь раздумывал, ему сообщили, что пришел Фалегас.

Начальник секретной службы Фалегас внешне был самым неприметным человеком: средних лет, среднего роста, средней комплекции; одевался очень скромно, при ходьбе не размахивал руками, ни при каких обстоятельствах не выплескивал наружу эмоций; с подчиненными не проявлял грубости, перед правителем не раболепствовал; в нужный момент всегда точно улавливал мысли государя. Он фиксировал малейшие детали любого разговора. Увидев раз человека, запоминал его на всю жизнь. В памяти своей держал тысячи и тысячи лиц. Словом, он идеально подходил для своей работы.

Войдя в кабинет Бута Астаса, Фалегас поклонился и стал ожидать, что скажет властитель Юга. Бут Астас хотел было начать с таинственного появления Рука Кеаса, но вспомнил слова охранника: ЧТОБЫ НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛ. Он решил начать с Люциаса.

— Фалегас, расскажи мне о нашем новом верховном жреце.

— Он пришлый, из юго-восточных колоний...

— Это мне известно!

— Что конкретно тебя интересует?

— Все. Каким образом чужак стал предводителем касты жрецов Юга Атлантиды? Еще некоторое время назад разве можно было даже представить такое?

Фалегас подумал и ответил:

— Странность заключается не только в этом. Я пытался обнаружить хоть какое-то черное пятно в прошлом Люциаса. Не нашел. Как правило, люди с чистой биографией — наиболее опасные.

— Ты прав! Покопайся в его прошлом еще раз. Перетряхни его связи. Отправь людей в Ерапию. Проверьте каждый камень, на котором он сидел.

— Сделаем, государь.

— Дело крайне важное и конфиденциальное. Необходимо выяснить, встречались ли в Ерапии Люциас и Рук Кеас. Если да, то при каких обстоятельствах?

Бут Астас понял, какую ошибку совершил, разрешив Люциасу появляться у себя без доклада. Верховный жрец хочет использовать властителя Юга в своих интересах. Надо выяснить цели пришельца из Ерапии и перехитрить его.

Бут Астас мог бы просто приказать людям Фалегаса взять жреца и развязать ему язык. Но царь не хотел рисковать. Важнее всего — ВЕЛИКАЯ ТАЙНА ПОСЕЙДОНА. Жрец что-то знает!

Внезапно у властителя Юга мелькнула мысль: «Рук Кеас был в Ерапии. Люциас родом из Ерапии. Нет ли между этими двумя событиями связи?»

И опять:

ШТОРМ, КОТОРОГО РАМЕС НЕ ВИДЕЛ.

«Но ведь была поднявшаяся из воды прозрачная фигура! И пронеслись над океаном странные слова: ЗАПОМНИ, ТВОЯ СИЛА ВО МРАКЕ НОЧИ».

Черным покрывалом скрыто лицо верховного жреца. Снять его далеко не просто.

Надо срочно встретиться с Руком Кеасом! Не исключено, что тогда будут получены ответы на какие-то вопросы.

А если горбоносый охранник его обманул? Если Бута Астаса пытаются заманить в ловушку? Рук Кеас тайно в Анаане! Нелепость. И разобраться в ней должен помочь Фалегас. Он вместе с царем и Рамесом ОБЯЗАН присутствовать на этой встрече!..

— Фалегас, твоя служба плохо работает.

— Государь, я все выясню насчет Люциаса.

— Дело не только в нем. Осведомители сообщили мне неожиданную вещь. Рук Кеас здесь, в столице моего государства.

Невозмутимое лицо Фалегаса дрогнуло. И это не укрылось от пытливых глаз государя:

— Что с тобой?

— Этого не может быть. Ты же знаешь...

— Знаю, — перебил Бут Астас. — Фалегас отыщет даже крысу в сточной канаве. А вот его ты упустил.

— Но почему он не во дворце?

— Я тоже хочу знать.

— Я его найду.

— Сегодня в половине десятого будь у меня. Мы вместе пойдем на встречу с ним.

Начальник секретной службы поклонился. Теперь на его лице промелькнуло неподдельное изумление...

 

Нескончаемые крики торговцев и торговок! Лотки, доверху наполненные зеленью, фруктами, всевозможными деликатесами! Вот здесь похожие на небольшие золотистые шарики апельсины, чуть дальше — гранаты, которые под лучами солнца блестят как рубины, справа от них громадные арбузы, готовые треснуть от одного легкого прикосновения ножа, слева — горы сладкого, точно сахар, инжира. Следующие ряды —это царство животных и птиц: овцы в кудрявых завитках, недовольно мычащие коровы, раздутые от собственной значимости индюки, раскрывающие волшебный веер красок павлины. В специально отведенном месте продавались слоны. Было их в Атлантиде немного, стоили они больших денег. Потому, несмотря на достаток в стране, позволить купить себе этого гигантского помощника могли немногие.

Еще одна группа лотков, приманивающая в основном женщин — яркие ткани, одежда, украшения из золота, серебра, масла, благовония, шкуры львов, антилоп, изделия из крокодиловой кожи. Продавцы нахваливали товары, а покупатели возмущенно прерывали их, требуя «снизить цену!». Но, как правило, обе стороны договаривались. И снова крики, крики!

Несколько неизвестных бродили среди нескончаемой толчеи под горячими лучами солнца. Перед ними мелькала масса лиц, в основном довольных, иногда огорченных. Но никто даже не напоминал Рука Кеаса.

— Разделимся! — потребовал Первый. — Так мы его быстрее найдем. Еще раз обойдем рынок и встретимся вон у того лотка. Вы поняли, как сейчас выглядит Рук Кеас, во что он одет. Постарайтесь не упустить.

Таинственные люди вновь стали пробираться сквозь толпу. Мелькали лица: молодые и старые, красивые и безобразные. И поток этой большой людской реки не уменьшался. Но не было никакой гарантии, что Рук Кеас сегодня появится на городском рынке. А может...

А может, он где-то рядом?

Внезапно Первый почувствовал на себе взгляд. Он УЗНАЛ ЭТИ ГЛАЗА. УЗНАЛ ЧЕЛОВЕКА, несмотря на бороду, явно фальшивую...

Первый начал осторожно продвигаться вперед. Надо умело и тихо взять Рука Кеаса. Первый осторожно предупредил своих помощников...

Какая-то женщина налетела на Первого и сама же начала ругаться: мол, идет и не смотрит. Затем его схватил за руку торговец, усиленно нахваливающий свой товар. Стоило на секунду отвлечься и... все! Рук Кеас потерян из виду.

Первый в ярости завертел головой. К нему уже спешили остальные.

— Смешался с толпой... — прошептал Второй.

— Смешался, потому что тоже узнал меня! — оборвал Первый.

— Наши люди перекрыли все выходы с рынка, — сказал Третий.

— Это не поможет!

— Вон он! — крикнул Второй. — Сейчас возьмем!

Первый, однако, слишком хорошо знал характер и силу своего врага!

Рук Кеас рванулся к выходу. Преследователи бросились за ним и тут же попали в водоворот людской реки. Рынок огласился криками. Толпа заметалась. Торговцы на всякий случай начали быстро прятать товар.

Теперь Первому оставалось ждать донесений. Появились его подручные. Вид у них был удрученный.

— Говорите! — приказал Первый.

— Он оказался ловок, точно барс! Трое наших преследовали его... Но.

Эти трое выступили вперед, униженно кланялись, моля о прощении.

— Прощаю! — поморщился Первый. — Говорите все!

— Мы увидели, как этот человек побежал по переулку. Бросились вслед. Он несся по центральной улице вниз, в сторону порта. Мы заметили, как он свернул в переулок, который называется Забытым. Там серые полуразрушенные дома, запущенные сады. Во время штормов его заливает, поэтому почти все горожане оттуда переехали. И именно тут человек, которого мы преследовали, пропал. Переулок небольшой, заканчивается тупиком, мы осмотрели и сады и дома. Осмотрели все щели! Однако...

— Вы не нашли его!

— Что же делать? — спросил Второй. — Может, устроить на рынке новую ловушку?

— Во-первых, он сюда больше не придет. Во-вторых, надо покончить с ним СРОЧНО. У нас остается единственный шанс! Попробуем воспользоваться им...

Вечерело. Здесь, в южных широтах, понятие «вечер» чисто условное. Его кратковременность порой поражает. Мир без полутонов. Либо сверкающий белизной день, либо черная, как смола, ночь.

Ночь, которую властитель Юга Атлантиды Бут Астас ждал и невольно боялся.

 

ГЛАВА III. ОНИ!..

Густые сумерки налетели на южную столицу Атлантиды, точно стая орлов. И, подобно крылатым хищникам, уносящим жертвы на кровавый пир, сумерки похищали остатки белого света, жадно заталкивали их в свою огромную пасть. На черном небе, окруженный обманщицами-звездами — слишком красивыми и слишком далекими, появился серебряный месяц. Он пытался доказать, что свет не умер, что истинный властитель по-прежнему взирает на мир. Но слишком виден обман, ибо рассыпающееся слабое, холодное серебро так мало напоминает горячее, пылающее золото дневного светила.

Дворец Бута Астаса превратился в «огненного дракона». Сегодня царь специально приказал зажечь как можно больше светильников. В каждой комнате, в больших и малых залах, особенно — в своих апартаментах.

Мрака не должно быть!

Бута Астаса все сильнее и нестерпимее терзал вопрос: не переступил ли он в невероятном стремлении к власти некую черту, за которой начинается СТРАШНАЯ ДОРОГА в Неведомое. Более страшная, чем сама смерть.

Ему сказал это сам ПОСЕЙДОН.

А если нет?

Царь подумал: не поведать ли обо всем Рамесу? Но Люциас просил никого не посвящать... Так СКАЗАТЬ ИЛИ НЕТ ЕДИНСТВЕННОМУ ДРУГУ?

Бут Астас несколько раз прошелся по кабинету и спросил телохранителя:

— Как ты думаешь, Рук Кеас способен на заговор против меня?

Рамес несколько минут молчал. Царь не торопил его. Наконец он получил ответ:

— Нет.

— Что же тогда заставляет его прятаться?

Последний вопрос властитель Юга задавал скорее самому себе. Скоро он все узнает. ДОЛЖЕН УЗНАТЬ!

— Рамес, принеси карту мира, — попросил царь.

Вот она, далекая Ерапия. Расположена в северной части материка, который мореплаватели Атлантиды наконец-то обогнули. Внезапно Бут Астас увидел, что контуры этого материка напоминают... треугольник острием вниз. Пусть неправильной формы, но ТРЕУГОЛЬНИК!

...ЗНАК НА НИЕ У ЛЮЦИАСА!..

Из прошлого выплыл один из последних разговоров с Руком Кеасом. Тот восторженно рисовал Буту Астасу свои планы:

— Вот, государь, дикие, но прекрасные места. Мы принесем сюда нашу великую цивилизацию. Это будет твое Царство — Юго-Восточная Атлантида, где установятся твои законы. Огромные земли с их несметными богатствами — еще один бриллиант среди драгоценностей твоей короны.

— Мне приятны твои слова, Рук Кеас. Но насколько успешной будет наша колонизация Юго-Восточной Атлантиды? Там непроходимые чащи лесов, с дикими животными и ползучими тварями, там обитают племена черных людоедов.

— Мы должны покорить и юго-восток, и юго-запад. Наш остров слишком мал для растущего населения атлантов, для двух народов. Мы и северяне — люди разных культур. Чтобы избежать гибельной войны, каждому народу нужно много собственной земли. И правильно, что мы добровольно разделились: север — им, юг —нам. Но посмотри, государь, как успешно продвигаются их воины. Дети Солнца осваивают Кортицию (современные территории Испании, Франции, Италии, Греции — прим. авт.), Новую Амазонию (земли к северу от Черного моря. — прим. авт.), Страну Больших Гор (Кавказ — прим. авт.) и Северные Земли (Великобритания, Ирландия, Дания, самый юг Швеции и Норвегии — прим. авт.).

— Хорошо, хорошо, — поморщился Бут Астас, — только не надо о северянах...

Бесстрашный Рук Кеас! Непревзойденный воин, человек, которого всегда влекли неведомые дали. Он мог терпеть любые лишения в походе! Наивный Рук Кеас! Считал, что, разделив колонии, можно заключить вечный мир с Севером. Нет, дорогой племянник, раздоры при этом только усиливаются. Ибо ни одна из противоборствующих сторон не захочет довольствоваться половиной яблока. Каждая будет стремиться проглотить его целиком.

Но Рук Кеас прав в одном: нужно расширять территорию! Юго-Восточная Атлантида, Юго-Западная...

Бут Астас оторопел. Юго-Западная земля (то есть современная Южная Америка — прим. авт.) тоже была ТРЕУГОЛЬНИКОМ ОСТРИЕМ ВНИЗ.

«Что за наваждение!?»

— ...Государь.

Бут Астас сначала даже не сообразил, что к нему обращается Рамес.

— Государь, — повторил телохранитель. — К тебе Фалегас.

— Зови!

Начальник секретной службы поклонился и застыл в ожидании.

— Мы идем! — сказал Бут Астас. — Пройдем через подземелье.

— Мудрое решение, государь. Я на всякий случай взял с собой двух человек.

— Ты правильно поступил, Фалегас. Со мной и Рамесом нас будет пятеро. Достаточно для непредвиденной ситуации.

Властитель Юга в сопровождении телохранителя и людей из секретной службы зашел в маленькую механическую кабину, и все вместе спустились в подземелье. Оно было сырым и полутемным. Бесконечные коридоры... Иногда в зловещей тишине раздавался крик. Крик несчастного, которого пытала секретная служба. Бут Астас невольно поежился...

Царь и его свита остановились перед дверью, полностью сливавшейся со стеной. Властитель Юга отыскал в стене кнопку и нажал на нее. Дверь медленно отошла. Впереди — еще один темный коридор. Здесь — ни проблесков света, ни криков, ничего... Казалось, дорога ведет в пустоту, за которой... новая пустота. Они шли, пока не уперлись в тупик. Здесь был тайный выход из подземелья. Бут Астас опять отыскал в стене кнопку, нажал, и стена раздвинулась.

Ночной воздух освежил, вдохнул силы в каждого. Бут Астас вновь в своей любимой роще Покоя. Но теперь она выглядит зловещей. И тут же, словно подтверждая опасения царя, раздался крик совы.

До поляны, где они состязались с Руком Кеасом, — недалеко.

СОВСЕМ НЕДАЛЕКО. И вдруг...

— Смотрите! — раздался голос Рамеса.

— Что случилось? — спросили его.

— Там... за деревьями... чья-то тень.

Зажженные факелы в руках охранников осветили рощу. Однако никто ничего не увидел.

— Там кто-то был, государь, — упрямо повторил Рамес.

— Отлично, — пробормотал Бут Астас. — Это он! Я иду!

— Государь! — осторожно заметил Фалегас, но властитель Юга не терпящим возражения тоном повторил:

— Я иду один!.. Хотя нет, Рамеса я с собой возьму. На всякий случай...

Деревья ОКРУЖИЛИ ПОЛЯНУ. Пробившись сквозь преграду, Бут Астас тихо произнес:

— Рук Кеас!

Ответа не последовало. И тогда он закричал:

— Рук Кеас!

Шорох за спиной. Бут Астас и его телохранитель рассекли мечами воздух.

— Это я, государь! — взмолился Фалегас. — Нижайше прошу простить. Но я не мог бросить тебя...

— Молчи! Ты спугнул его! И если так, то пощады не жди!

— Готов принять любое наказание...

— Там... — вдруг перебил его Рамес.

— Что «там»? — воскликнул царь.

— У того дерева.

Все бросились в направлении, указанном телохранителем. Подошли охранники с факелами. У огромного дуба неподвижно лежал человек с классическим лицом южного атланта...

Бут Астас вздрогнул. Еще не так давно это красивое лицо своей загадочной улыбкой сводило с ума стольких девушек, а когда хмурилось, враги в смятении опускали головы.

— Рук Кеас! — царь бросился к нему. — Что с тобой?..

Фалегас мрачно сообщил:

— Мертв!

— Мертв! Мертв! — схватившись за голову, повторял Бут Астас. — Кто!? За что!?

— Ему нанесли удар в сердце, — сообщил начальник секретной службы. — И произошло это совсем недавно.

Царь вновь посмотрел на убитого племянника, и его вдруг осенила страшная догадка:

— Рамес, — вскричал он, — ты помнишь Рука Кеаса как бойца?

— Да, государь. Еще мальчишкой видел его на турнирах. Он был образцовым воином.

— Его трудно было застать врасплох?

— Мне бы не удалось. А почему ты спросил?

— Ни на лице, ни на теле — ни одной отметины. Такое ощущение, что его застали врасплох.

— Посмотри на его лицо, государь, — осторожно вступил Фалегас.

— Что ты имеешь в виду?

— Только одно: ты прав! На нем застыла печать удивления... Возможно, это сделал человек, которому он доверял.

— А это что? — властитель Юга нагнулся над мертвым племянником и что-то вытащил из его руки.

Это был маленький кусочек папируса. На нем царь заметил обрывки каких-то фраз. Он прочитал:

«сторожно

принесет столько бед

не доверять».

— Записка для меня!?

— Если позволишь, государь, мои люди поработают с ней, — поклонился Фалегас.

— Здесь сложно что-либо понять!

— Выводы напрашиваются сами собой. Оборванное слово «сторожно». Он о чем-то предупреждал. «Осторожно», иначе это «принесет столько бед». Жаль, что у нас лишь обрывок. Мы не знаем, что конкретно ПРИНЕСЕТ СТОЛЬКО БЕД?.. И дальше Рук Кеас просит «не доверять». Кому не доверять? Почему?

— А что если писал не Рук Кеас? — подал голос Рамес.

— Возможно, — согласился начальник секретной службы. — Поэтому, государь, я прошу отдать мне этот обрывок. В архиве имеется образец почерка твоего племянника. Мои люди сравнят, сделают вывод.

— Хорошо, — согласился Бут Астас. Три слова на маленьком клочке папируса уже отпечатались в его голове:

«сторожно

принесет столько бед

не доверять».

 

...Когда возвратились во дворец, царь выпил лекарство Гетасиса. Затем красивая смуглая служанка принесла ему кубок вина. Крепкий и очень приятный напиток немного снял напряжение. В голове зашумело. Так шумит океанская волна. Волна позвала его, и Бут Астас безо всяких раздумий бросился в ее объятия. Окружающие его острова Забот, Страхов, Разочарований растворились в дымке тумана...

Золотой кубок, из которого он пил, был украшен драгоценными камнями и чеканкой, выполненной волшебниками своего дела. На кубке — изображения Бута Астаса. Вот он, подобный божеству, въезжает в столицу своего царства Анаан на огненной колеснице. А вот, обнажив меч, ведет воинов в бой. И, наконец, стоит на корме корабля среди бушующего океана, и сирены, коварные красавицы, поют ему сладкоголосые песни.

И ЗДЕСЬ ОКЕАН!

— Налей еще вина! — приказал он служанке.

...Сирены перебрались через борт и окружили Бута Астаса. От их горячих поцелуев кожа, волосы царя вспыхнули. Вспыхнул корабль! Царь успел заметить, что лица у всех сирен одинаковые и напоминают лицо красивой смуглой служанки.

Бут Астас носился по кораблю в последней надежде спастись. Через борт, в океан! Но спасительная вода превратилась в огонь. В ОКЕАН ОГНЯ! А сирены дразнили и хохотали над ним! Множество одинаковых лиц, заискивающих, раболепствующих, когда мир под твоей властью, и открыто презирающих, если твое Великое Прошлое пожирает огонь.

Вдруг среди одинаковых лиц сирен возникло черное, страшное в своей невозмутимости лицо верховного жреца.

Бут Астас мгновенно протрезвел. Он ЖДАЛ этой встречи и БОЯЛСЯ ее!

— Ты здесь? — спросил царь.

— Государь разрешил мне появляться у него в любое время, — напомнил Люциас.

— Да, это так, — подтвердил Бут Астас. — И какова цель визита достопочтенного жреца?

— Я пришел по ТВОЕЙ ПРОСЬБЕ, — спокойно отпарировал Люциас.

У Бута Астаса мелькнула мысль: известно или нет верховному жрецу о гибели Рука Кеаса? А если известно, то что?

Царь решил аккуратно расспросить Люциаса. Служанке он дал знак, чтобы поскорее уходила, а Рамеса отослал в соседнюю комнату.

Однако, когда властитель Юга и верховный жрец остались одни, Бута Астаса вновь начали терзать сомнения. А если Люциас ни при чем? Зачем говорить ему об убийстве племянника, истинная цель приезда которого в Анаан до сих пор не ясна? Вдруг он все-таки совершил нечто такое, что опозорит царский род? Без причины Рук Кеас прятаться бы не стал... Сначала разобраться!.. Но в конце концов тайна когда-нибудь раскроется.

— Знаешь, что недавно произошло, верховный жрец?

— За несколько часов, что мы не виделись, случилось много событий. Одни достойны нашего внимания, другие — нет.

Царь впился взглядом в Люциаса. Он ловил каждое движение чернокожего жреца, искал какой-нибудь странный блеск в глазах, необычное подергивание губ.

«ЗНАЕТ ИЛИ НЕТ?»

В таких случаях собеседник обычно терялся и невольно выдавал себя. На Люциасе точно была защищающая его от взгляда Бута Астаса железная маска. Неподвижный большеголовый коротышка просто внимательно слушал господина.

— Убили моего племянника Рука Кеаса.

— Но ведь он погиб уже давно, в Ерапии.

— Откуда ты это знаешь? Присутствовал при его смерти?

— Такова официальная версия, — пожал плечами верховный жрец.

— Ты не встречался с ним?

— Никогда, государь. Ни здесь, ни в Ерапии.

Бут Астас замолчал, ожидая встречный вопрос Люциаса. Однако тот безмолвствовал. Его не интересовала судьба Рука Кеаса. Властитель Юга взял инициативу на себя.

— Моего племянника убили сегодня в Анаане.

Жрец опять ТОЛЬКО СЛУШАЛ.

— ...Он, видимо, жил здесь уже некоторое время под чужим именем и изменив внешность. Как думаешь, Люциас, что могло его толкнуть на подобный шаг?

Верховный жрец медленно покачал головой. Жест мог означать или «не знаю», или «я же тебе говорил, мы с ним незнакомы». Непробиваемый коротышка!

— Я дознаюсь, кто убийца! Переверну город! Переверну весь мир! Но НАЙДУ!.. Вырву ему ноздри, выколю глаза, а затем брошу на съедение хищникам.

Лишенное эмоций лицо чернокожего жреца вдруг дрогнуло, на толстых губах мелькнуло подобие улыбки.

— Ты смеешься? — вскричал Бут Астас.

— Нет, государь. Я лишь хотел напомнить старую истину: найти убийцу порой сложнее, чем выиграть войну.

— Не для меня!

— Представь, что тебе надо пересечь пустыню. Долгое время ты и твои воины будете бродить по пескам, мучаясь от голода и жажды. Многие погибнут в пути. Но если поставишь цель пройти ее, все равно пройдешь. Так, государь?

— Так, — согласился Бут Астас.

— Поставим задачу по-другому: среди моря песка тебе нужно найти песчинку... Только ОДНУ ПЕСЧИНКУ.

Логика верховного жреца убивала. Испытывая бессознательную неприязнь к Люциасу, Бут Астас вновь не мог не признать его правоту. Однако царь не желал сдаваться:

— Не надо песок процеживать сквозь сито. Изучи биографию человека, узнай, кто его враги.

— О нет, государь! Ты гораздо опытнее меня и знаешь: чаще убивают друзья.

— Хочешь убедить меня, Люциас, что шансов отыскать убийцу или убийц Рука Кеаса нет?

— Что ты, государь! Ты — властитель Юга! Но...

— Говори!

— И твоя сила, к сожалению, не беспредельна. Но ты можешь ее стократно увеличить.

И сразу в ушах зазвучали такие знакомые заманчивые слова:

...ВЕЛИКАЯ ТАЙНА ПОСЕЙДОНА... ВЕЛИКАЯ ТАЙНА ПОСЕЙДОНА...

— Великая тайна Посейдона! — механически повторил Бут Астас, ощущая, как неугасимая страсть вновь вспыхивает ярким пламенем, завладевая каждой частицей его души. Люциас внимательно смотрел на господина...

Уже позабыта смерть племянника. Отринута неприязнь к чернокожему коротышке. Все заслонила собой надежда узнать ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ ПОСЕЙДОНА.

— Да, — подал голос верховный жрец. — Тайна, к которой ты стремишься и познать которую почему-то боишься.

— Боюсь?.. Почему ты так решил?..

Люциас опять угадал. Или он... видит Бута Астаса насквозь? За самой прочной стеной тебя достанут его похожие на угольки глаза.

«А вдруг он посланник Аида, мрачного и загадочного царства мертвых?»

— Все очень просто, государь, — ответил верховный жрец. — Сегодня комнаты твоего дворца особенно сильно залиты светом. Хочешь противостоять мраку, противостоять ночи. Я уже говорил, что в Атлантиде слишком любят день! Солнце — кумир северян — твоих главных врагов! Но разве ночь хуже? Посмотри на сияние луны, что молоком разливается по городам, по полям, по лесам. Посмотри, как необычно в ночи самое простое дерево! У него не ветки, а жадные руки, которые тянутся к тебе. А чуть зазеваешься, схватят, сожмут и оставят в объятиях вечности.

— Но это лишь иллюзия! Кривое зеркало реальности.

— Иллюзия, ложь, обман... Когда властвует мрак и целый мир потонул во лжи, твой обман — естественное состояние. Иной жизни здесь просто не может быть.

Люциас улыбнулся и продолжал:

— В итоге — не все так плохо, как нас убеждают сторонники общественной морали. Снимаются многие условности. Ты разрываешь навязанные тебе рамки поведения. Восстаешь против них, обретая свободу и власть. Свобода, государь, — в осознании СВОЕЙ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТИ, в возможности трактовать любой поступок с позиции собственного «я». Или проще: я так поступаю, потому что мне это выгодно.

— При чем тут власть?

— САМ определяешь нормы поведения. Можешь спокойно отринуть то, что в сознании масс считается «волей богов». И сам становишься вровень с богами.

— Верховный жрец призывает меня восстать против воли богов?

— А если мы неправильно понимаем их волю? Вдруг они хотят видеть в тебе не слепого раба, а равного себе? И через тебя утверждать новые жизненные принципы? Не случайно именно тебе Посейдон хочет открыть великую тайну.

Бут Астас вскочил! Слова жреца были, как сладкий мед, как бутылка хмельного вина. Царь уже не испытывал неприязни к большеголовому чернокожему коротышке. Восставшая из океана гигантская прозрачная фигура стала реальной.

...ВЕЛИКАЯ ТАЙНА ПОСЕЙДОНА!..

Словно продолжая его мысль, верховный жрец сказал:

— Тайна, которая отныне станет твоей!

Образ убитого Рука Кеаса уходил все дальше и дальше, пока не растворился окончательно. Все заслонял собой черный лик ночи.

— ...Во мраке ночи! — бессознательно повторил Бут Астас.

— Именно! Раз наши светловолосые враги любят свет, мы ударим ночью. Они предпочитают открытый бой, мы же будем действовать окольными путями. Взорвем их изнутри!

— Ты прав.

— Не я. Посейдон!

— Я готов исполнить волю Посейдона!

— Тогда, государь, я приглашаю тебя в небольшое путешествие.

— И далеко?

— За пределы твоего дворца.

Властитель Юга задумался! Можно ли доверять жрецу, о котором известно не так уж много? Но ведь именно он ведет Бута Астаса к великой тайне.

Царю показалось, что кроме него и жреца здесь есть кто-то еще.

«Рамес? Нет, телохранитель за дверью!»

Внезапно повеяло холодом. Кости болезненно заныли, тело свела судорога... Бут Астас увидел рядом с собой до боли знакомую фигуру.

Рук Кеас!?

Глухой голос мертвеца произнес:

— НЕ СМЕЙ!

— Что с тобой, государь? — спросил Люциас.

Призрак исчез, но в ушах продолжало звучать его страшное предупреждение: «Не смей!»

Сначала старший брат Матеас. Теперь — племянник!

— А если я откажусь? — спросил Бут Астас.

— Надеюсь, что нет, государь.

— Почему?

— Второго шанса не будет.

— Хорошо! Я позову с собой охрану.

— Нет, государь, тебе надо ехать одному.

— Не заманиваешь ли меня в ловушку?

— Мы уже решили: я — твой заложник. Меч Бута Астаса быстр. При любой ситуации ты успеешь...

— Но Рамес ПОЙДЕТ СО МНОЙ.

— Хорошо, государь. Рамес пойдет с тобой.

Царь позвонил в колокольчик. На пороге появился телохранитель. Бут Астас сказал:

— Мы уходим! Я, ты и верховный жрец. Уходим сейчас.

Рамес поклонился. Он никогда и ни о чем не спрашивал господина. Люциас произнес:

— Хорошо бы нам выйти из дворца незаметно.

Бут Астас кивнул. Привыкший к риску, он решил идти до конца. Рука сжала рукоять меча. В случае чего он постоит за себя!

И верный друг Рамес рядом!

 

Они вновь покинули дворец через подземелье, о существовании которого знали только сам властитель Юга и несколько приближенных. Только теперь они шли другой дорогой лабиринта и вышли за пределы дворца с противоположной от рощи стороны. Бут Астас обернулся, посмотрев на массивные ворота, ведущие во двор его огнедышащего бастиона, на залитые светом аллеи, такие тихие в эти ночные часы. И ему показалось, что тишина может скоро взорваться...

— Осталось недолго, государь, — тут же зашептал ему Люциас.

Осталось недолго!.. ОН УЗНАЕТ ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ ПОСЕЙДОНА!

Верховный жрец уводил их от света во мрак! Уводил безлюдными переулками, где был подозрителен любой шелест травы, любое дыхание ветра. От случайного крика ночной птицы Бут Астас и его телохранитель невольно хватались за рукояти мечей. Зато верховный жрец был невозмутим.

Раздался цокот копыт.

— Это за нами, — сказал Люциас.

 

ГЛАВА IV. ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕЛАНИЕ ЖРЕЦА

Бут Астас молниеносно приставил меч к горлу Люциаса.

— Помни, — прошептал царь, — если это ловушка...

— Отдай тогда его мне, государь, — попросил Рамес.

— Мы ведь договорились, — ответил верховный жрец.

Колесница уже была рядом. Мрак не позволял увидеть возницу. К тому же он с головы до ног был закутан в длинный плащ. Царь взглянул на верного телохранителя. В лице Рамеса не было ни капли страха. И это сыграло решающую роль.

— Поехали! — сказал Бут Астас.

Царь, Люциас и Рамес сели в колесницу, и она понеслась по черным улицам. Оставалось лишь удивляться: до чего хорошо возница ориентируется в темноте.

Мелькание улиц превратилось в сплошную черную полосу. Куда они едут? Это окраинные районы города: тут — пустота и безмолвие.

— Еще долго? — не выдержал царь

— Скоро будем на месте, — ответил верховный жрец.

Действительно, прошло совсем немного времени, и колесница слегка замедлила ход, потом резко остановилась. Возница замер.

— Вот и все, государь, — тихо произнес Люциас.

Рамес сошел и помог сойти господину. Понемногу привыкшие к темноте глаза Бута Астаса различили небольшой двухэтажный дом.

— Куда идти? — спросил Бут Астас.

— Сюда, государь. И убедительно прошу ничему не удивляться. Не считать увиденное сном. За дверьми маленького невзрачного дома находится ТО, ЧТО ТЫ ТАК ДОЛГО ИСКАЛ. ТВОЕ ВЕЧНОЕ МОГУЩЕСТВО.

Люциас поманил их за собой, постучал в дверь. И почти сразу она открылась.

— Ничему не удивляйся! — повторил чернокожий жрец.

 

Царь увидел высокого человека с мрачным, изуродованным множеством шрамов лицом. Он низко поклонился Буту Астасу и сказал:

— Приветствую тебя, величайший из владык!

«Такой знакомый голос! Я знаю его!»

— Ты ведь?..

— Да, государь, Я — Итанес, первый помощник Рука Кеаса. В свое время вместе с твоим племянником мы отправились на юго-восток, в Ерапию.

— Итанес! — вскричал Бут Астас. — Ты тотчас объяснишь мне, почему вы с Руком Кеасом тайно возвратились в Анаан? Когда вернуться должны были как герои? И главное, кто убил моего племянника?

— Рук Кеас убит!? Когда!?

— Несколько часов назад.

— Я расстался с ним в Ерапии... — Итанес опустил глаза. — Я понятия не имел, что Рук Кеас в Анаане. Что ж, теперь до конца своей жизни буду искать проклятого убийцу!.. Что касается моего возвращения...

— Подожди! — остановил его Люциас. — Пусть сначала государь увидит то, зачем явился сюда.

Верховный жрец вопросительно посмотрел на царя. Тот кивнул.

— Прошу за мной, — поклонился Итанес.

Он шел первым, держа перед собой факел. Гости следовали за ним, причем Люциас как заложник шагал посередине.

Итанес остановился у стены, нажал кнопку. Стена раздвинулась. За ней оказалась железная решетка. В ход пошли несколько ключей из огромной связки. Но вот решетка открыта!

— Теперь вниз, государь, — сказал Итанес.

В обращенных на господина глазах Рамеса промелькнул вопрос: «Может, остановиться?» НАДО ОСТАНОВИТЬСЯ! Но... БУТ АСТАС НЕ МОГ!

Лестница крутая и длинная. Впереди еще одна массивная дверь. «ТАЙНА — там!» — вдруг застучало в голове у Бута Астаса.

Эхо звука шагов гулко разнеслось по подземелью. На мгновение оно заполнило все пространство. Эхо звенело, кричало:

...ТАЙНА — ТАМ!.. ТАЙНА — ТАМ!..

Царь не успевал вытирать со лба пот. Ноги заплетались!

«Ты столько всего испытал в жизни! Не однажды был на волосок от гибели! Что случилось с тобой, Бут Астас?»

Властитель Юга не мог до конца понять, отчего невольный страх так сдавил его горло. Он давно перестал бояться внезапной смерти (рано или поздно она настигнет каждого). Но призыв Матеаса не переступать черту вновь зазвучал в его ушах. Вдруг он войдет туда, откуда возврата не будет? Вдруг он поможет выпустить на волю саранчу, которая впоследствии пожрет прекрасные сады Атлантиды?

Царь вспомнил, как недавно к нему на пир привели старого слепого поэта. Все называли его не иначе, как провидцем или пророком. Бут Астас заявил ему:

— Раз ты пророк, скажи, что ждет всех нас в будущем.

— Ты действительно хочешь знать? — промолвил слепой поэт. — Слушай.

И Хаос придет в наш славный мир, разрушив его на корню,

И брат против брата восстанет, чтоб в схватке сойтись с ним смертельной!

И все водопады обрушат потоки свои на разбитую землю.

А реки наполнятся кровью, и в ней города все потонут.

Атланты, забыв свои подвиги, станут рабами наживы.

И желтый металл им заменит реальное золото солнца.

Разгневавшись, боги решат отомстить неразумным,

И тысячи огненных стрел нам пошлют на погибель.

Восстанет из вод Посейдон, чтоб сердито ударить трезубцем,

И сразу шторма полетят, смывая остатки живого...

— Стой! — рассердившись, прервал поэта царь. — Я ждал от тебя героических песен. Эй, воины, прогнать его и больше никогда не пускать во дворец!..

«Почему именно сейчас я вспомнил о нем?» — подумал Бут Астас.

Идущий рядом Люциас облизал пересохшие губы. Странный символ на груди чернокожего коротышки точно засветился желтоватым светом.

— Давно хочу спросить, — тихо промолвил царь, — что означает твой треугольник острием вниз?

— Северные атланты поклоняются небу. Жрецы Ерапии давно устремили свои взоры к недрам земли. Туда устремлено острие треугольника. И богатство царя, и убогое пропитание нищего рождает земля. Сейчас это поняли и некоторые жрецы южных царств Атлантиды.

— Значит, все жрецы Ерапии?..

— Не все, государь. К сожалению...

Они стояли у двери. «Последней двери», — как сказал Итанес, звеня ключами.

Замки щелкнули. Дверь начала открываться.

 

В комнате было темно. Однако Итанес быстро зажег светильники. Царь сделал шаг вперед и остолбенел. Замер и его верный телохранитель.

В комнате находились люди. Или нет?.. Обезьяны?

Царь внимательно разглядывая странных существ, которые как будто улыбались, кивали косматыми головами.

Да нет же, они не могли кивать. Они не живые.

Существа были невысокого роста, впрочем, нет, нет! Такое ощущение могло сложиться из-за того, что стояли они сгорбившись, на полусогнутых ногах; их огромные, покрытые шерстью руки доставали до колен. Вся их одежда — короткие набедренные повязки, что позволяло рассмотреть особенности строения тел, напоминающих тела ГОРИЛЛ. Сходство с обезьянами придавали также сильно выдвинутые вперед челюсти с похожими на клыки хищников зубами, слишком развитые надбровные дуги, покатые лбы. Но это были не животные, а люди... Точнее чучела. Но как искусно сделаны! Точно живые!

Бут Астас не знал, сколько времени стоял не шелохнувшись, загипнотизированный видом нелепых обезьяноподобных созданий. Наконец выдохнул:

— Кто они?

— Сразу сложно объяснить. Теперь, когда ты увидел ИХ, пройдем в соседнюю комнату. Я расскажу тебе все.

Властитель Юга вновь бросил взгляд на обезьяноподобных. Ему показалось, что чучела ожили, ОКРУЖИЛИ его... и раздался стройный хор низких гортанных голосов:

— До свидания, государь! До свидания, наш благодетель!

А дальше — как будто смех! «Эти уроды смеются надо мной?» — с изумлением подумал Бут Астас.

Он с трудом сумел отринуть наваждение.

Прочь отсюда! И поскорее.

Итанес открыл в стене потайную дверь, с глубоким поклоном попросил государя проследовать за ним. Вспыхнувшие светильники превратили опасный мрак в коварный полумрак. В маленькой комнатке стояли лишь мягкий диван и крохотный столик. Поклонившись, Итанес предложил царю присесть. Рамес стал рядом, по-прежнему не отпуская от себя жреца ни на шаг.

— Кто эти твари!? — спросил Бут Астас.

Итанес и жрец переглянулись. Видимо, решали: кто начнет. Первым заговорил Итанес:

— Два года назад, государь, мы с твоим племянником и моим другом Руком Кеасом приплыли к берегам Ерапии. Мой друг ставил задачу исследовать юго-западную часть этой загадочной страны. Кроме того, мы постоянно слышали о черных людоедах — кровожадных дикарях, от набегов которых нужно было избавить местных жителей. С черными людоедами в конце концов покончили; многих уничтожили, некоторые бежали далеко на юг, в чащи тропических лесов. Мы продвинулись вперед в освоении новых территорий, новых колоний Атлантиды. Правда много людей из нашего отряда погибло от стрел туземцев, от неведомых болезней...

— Ближе к делу, Итанес, — повелел жрец.

— Хорошо, — в который раз поклонился Итанес и продолжал. — Однажды разведчики сообщили, что видели в лесу странных людей: сутулых, длинноруких, с лицами... обезьян. Когда разведчики приблизились, обезьяноподобные бросились в чащу и скрылись. Их долго искали, но, к сожалению, безуспешно. Когда мы рассказали об этом местным жителям, те пришли в ужас. Нам сообщили: обезьяноподобные живут под землей, редко выходят на поверхность. Это настоящие демоны зла, смертному бороться с ними невозможно. Повстречав обезьяноподобных, человек получает проклятие от богов. И с ним в ближайшее время произойдет несчастье... ТАК НАМ СКАЗАЛИ! И вот спустя несколько дней двое из тех, кто видел обезьяноподобных, заболели тропической лихорадкой и умерли. А третий в панике сбежал. Спустя неделю мы нашли на дороге его обглоданный хищниками труп.

Бут Астас был мрачен. Он спросил:

— Зачем вы привезли этих тварей сюда? Какое они имеют отношение к Великой Тайне?..

— Терпение, государь, — взмолился Люциас. — Сейчас ты поймешь. Разреши Итанесу закончить рассказ.

— Хорошо, — согласился Бут Астас. — Продолжай, Итанес.

— Рук Кеас — человек необыкновенной храбрости и силы духа — не был подвержен суевериям. Он связался с жрецами Ерапии — самым просвещенным слоем общества. Те рассказали ему все, что знали о загадочных жителях подземного мира. Тогда, дабы прекратить продолжавшуюся в отряде панику, мой друг заявил, что не боится никаких слухов и кривотолков и собирается искать обезьяноподобных! Несколько месяцев Рук Кеас, я, еще несколько человек из отряда вели в том самом лесу настоящую охоту. От местных помощи ждать не приходилось. Однако кое-кого нам все же удалось разговорить. Мы узнали места, где обезьяноподобные иногда появлялись. Там устраивали засады... И однажды засекли их! Мы обрушили на них град стрел, наконечники которых были пропитаны специальным раствором, вызывающим глубокий сон. Так удалось поймать двоих обезьяноподобных. После этого опять связались с жрецами Ерапии. А дальше... дальше пусть расскажет Люциас.

— Дозволь, государь?..

— Говори!

— В книге Мудрости, доступной только Особо Избранным жрецам Ерапии, есть упоминание об обезьяноподобных. Они обитают и в Кортиции, и к северу от нее (современные территории Германии, Нидерландов. — прим. авт.), и недалеко от районов Плодородных Земель (так в Атлантиде называлась Месопотамия. — прим. авт.), и в Ерапии. Род свой ведут от греховодника-братоубийцы. Народы ненавидели их не только из-за уродливой внешности. С давних-давних времен они, как трутни и кровососы, жили, ничего не производя, и только, вооружившись дубинками и камнями, ураганом проносились по городам и селам, оставляя после себя опустошение. Тогда племена восставали. Начиналась дикая резня обезьяноподобных то в одном, то в другом уголке мира. Они были вынуждены прятаться в лесах и в подземных лабиринтах. Так они стали вечными отшельниками! А потом и совсем одичали. Даже на охоту выходят преимущественно ночью.

— Любопытные экземпляры, — заметил Бут Астас. — Только зачем нам чучела? Итанес, ты сказал, что двоих поймал живьем. Надо выставить их на всеобщее обозрение в зоопарке Анаана.

— Очень любопытные! — согласился Люциас. — Еще до прибытия твоих людей в Ерапию Особо Избранные жрецы отлавливали обезьяноподобных, изучали их нрав, характер. Существа, которых ты видел, не так просты. Не следует недооценивать их возможную роль в мировой истории.

— Возможную роль? — удивился властитель Юга.

— Да, государь. Вот основные качества обезьяноподобных. Первое — невероятная жестокость, обусловленная осознанием собственной ущербности. Уроды внутренне и внешне, постоянно ощущающие неприязнь мира, всегда готовы раскромсать его на мелкие куски, не оставив даже воспоминаний. Второе — трусость. Дух героики изначально неведом их сознанию. Но это не просто трусость! Здесь она соседствует с неистовым желанием власти. А когда эти качества сплетены в единый змеиный клубок, человек спокойно несется к сияющим высотам по трупам не только врагов, но и лучших друзей! Обезьяноподобные лицемерны. Хамелеон за целую жизнь столько раз не меняет свой цвет, сколько они за сутки. Что еще? Они тщеславны!.. Наконец, океан их жадности не сравним с океанами и морями Посейдона.

— Не понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь? — поинтересовался Бут Астас.

— Государь, в борьбе с Севером они станут для тебя неоценимы.

Глаза невозмутимого жреца вдруг запылали огнем. Он затрепетал, как факел во время дуновения ветра:

— Силой детей Солнца не взять. Надо завоевать их хитростью. И тут нет для нас лучших союзников, чем обезьяноподобные. Мы проводим среди них селекцию, отбираем тех, кто считается порочным даже среди детей порока. Шлифуем их мозг, обучаем наукам, заставляем освоить хорошие манеры и правила поведения в обществе. Чтобы не слишком бросалась в глаза их уродливая внешность, скрещиваем их с местным населением. Приводи к ним самых хорошеньких рабынь...

— Разве дикость поддается обучению? — перебил Бут Астас.

— О, государь, мы уже ПРОВОДИЛИ И ПРОВОДИМ подобные опыты. Обезьяноподобные восприимчивы к знаниям. Специфическим образом, конечно, как отверженный, желающий познать премудрости отвергнувшего его общества, чтобы потом с ним же и покончить.

— Продолжай, жрец! — попросил царь, чувствуя, как невольно в нем пробуждается интерес.

— И пойдут обезьяноподобные на Север. Сначала как гости или купцы. Затем осядут в городах, пустят корни. И принесут великие беды светловолосым. Они введут культ золота! ЗОЛОТО станет предметом всеобщего поклонения. Основой жизненных ценностей будут богатство, роскошь, путь к которым отвратителен и непомерно тяжел для Воина. Северян охватят страсти, за которые они сейчас изгоняют из страны или даже казнят соплеменников. Главным в человеке будут не его ум, не воинские доблести, а количество золота в сундуках и хранилищах, стремление к насыщению утробы и плотским удовольствиям. Дети Солнца позабудут не только об Отечестве, но и о продолжении рода. Раздоры придут на смену единению. Слово чести уйдет в небытие, его заменит долговая расписка. Охваченные золотым угаром, опьяненные обманом «истинного счастья», титаны, аррии, россины, амазонки лишь посмеются над своей бывшей Высшей Целью жизни — над стремлением к процветанию Атлантиды, посмеются над Духом Воина и Исследователя Мира. И тогда разоренная империя Севера сама падет к ногам Юга.

— Жрец, ты говоришь глупости! Как могут какие-то уроды, больше похожие на животных, разложить могучих северян? Что в них еще, кроме тех пороков, о которых ты мне с таким упоением рассказывал?

— О, государь, у них есть три колоссальных преимущества. Во-первых, необыкновенная спайка. Они ведут себя как члены одной большой семьи. В этой семье наказывают непослушных, помогают обиженным и, главное, даже последнее ничтожество объявляют значимым. Во-вторых, они всегда помнят о трагедии своего гонимого рода и как никто любовно взращивают потомство. В-третьих, они лучше всех эксплуатируют порок. ПОРОК, приносящий самую большую прибыль. Разве этого недостаточно?

— Фантазии, жрец, фантазии!

— Фантазии, государь? Разреши показать тебе одно маленькое чудо. Не соблаговолишь ли пройти в следующую комнату?

Третья комната таинственного подземелья светилась необычным голубоватым светом. В центре ее застыли несколько фигур.

— Опять показываешь мне эту гадость, — поморщился царь.

— А ты посмотри на них внимательно.

Что-то изменилось во внешности звероподобных. Уже не так согнуты спины, не так вытянута вперед челюсть...

— Это результат самого первого эксперимента скрещивания их с обычными людьми. Мы привели звероподобным несколько наложниц-рабынь... Удачная селекция!

— Но даже при смешении крови они в большей степени остаются собой.

— Да, государь. Их кровь очень устойчива и жизнеспособна. Звериное всегда стремится подавить человеческое. Но это только начало.

— Начало чего?

— Нашей необычной выставки. Вперед, вперед, в следующую комнату!

Четвертая комната таинственного подземелья была освещена пылающими факелами. В центре ее, в больших креслах, повернув к друг другу головы, сидели несколько человек.

— Они беседуют!?

От неожиданности государь отпрянул, рассек мечом воздух. Клинок Рамеса больно защекотал горло Люциаса.

— Успокойся, государь, — прохрипел чернокожий жрец. — Эти чучела — результат второго эксперимента. Еще одна селекция!

Сидящие «мужчины» и «женщины» еще меньше напоминали звероподобных. Они почти не отличались от людей. Хотя что-то оставалось не так...

Бут Астас несколько раз прошелся вокруг чучел. ЧТО-ТО НЕ ТАК...

Ну, конечно! Этот звериный оскал!

Царь заметил цепкий взгляд чернокожего жреца.

— Опять «вливали» семя наложницам-рабыням? — спросил Бут Астас.

— Не только, — покачал Люциас огромной головой. — Уже один мужчина из Ерапии увлекся «результатом первого эксперимента».

— Какой-нибудь безумец? Или нищий от безысходности?

— Нет. Очень обеспеченный и ловкий царедворец. Говорят, более подлого человека при дворе не было. Жрецы, разумеется, не стали мешать этому союзу, а всячески поддержали его. Видишь чучело вон того здоровяка? Их сын! Известный ростовщик.

— Мне кажется, я брежу! — воскликнул властитель Юга. — Как мог приближенный ко двору увлечься «результатом первого эксперимента», этим уродливым созданием с явными чертами порока на лице?

— Порок всегда тянется к пороку.

Бут Астас вновь обошел «почти людей». У властителя Юга появилось удивительное ощущение, будто они изучают его и ждут какого-то решения...

— Есть еще комнаты, Люциас?

— Да, государь. В следующей — результат «третьего эксперимента».

Итанес, не переставая кланяться, открыл дверь новой комнаты. Здесь было все залито светом от множества светильников. А в центре — надменные мужчины и женщины в богатых ниях.

Они еще более походили на обычных людей — жителей Ерапии.

— ЭТИ походят на нас внешне, государь, — заметил Люциас. — Внутри же — они истые демоны зла. Их адская кровь дает себя знать. Даже капли ее достаточно...

Жрец не закончил. Мысль и так была прозрачна.

Чучела словно взирали на царя с долей высокомерия. Бута Астаса это разозлило. Но тут же мелькнула мысль: «На кого я разозлился? На безмолвных истуканов?»

Он не мог здесь больше находиться. Люциас прочел это на его лице:

— Государь, не изволишь ли подняться наверх? Тут больше не на что смотреть.

Бут Астас с облегчением вздохнул.

На втором этаже нашлась уютная комната. Итанес суетился, спрашивая, что государь желает выпить, закусить. Бут Астас отказался от вина и угощений.

— Тогда разреши показать тебе последнее чудо, — сказал Люциас.

Жрец кивнул Итанесу. Тот исчез, но вскоре вернулся в сопровождении юноши.

— Маленькое чудо! — повторил Люциас.

Юноше было лет двадцать. Высокий, мускулистый, с хорошо развитыми длинными руками, черными, как смоль, волосами, довольно приятным лицом, которое, правда, немного портила большая, чуть выступающая вперед челюсть.

— Наш возница, — улыбнулся Люциас.

— Он тоже?.. — удивленно спросил Бут Астас.

— Да, государь, этот симпатичный юноша — один из них. Мы условно называем его «последний эксперимент» или «лучший образец». Южный атлант! Такой может вскружить голову не одной девушке.

Бут Астас с изумлением смотрел на юношу, не представляя, как из обезьяноподобного урода получился ИСТИННЫЙ ЮЖНЫЙ АТЛАНТ.

— Разреши ему уйти, государь, — попросил жрец.

— Пусть идет...

Когда возница ушел, Люциас лукаво спросил:

— Удивительное превращение. Не правда ли?

— И все-таки ты говоришь нелепость... насчет покорения Севера!

— Не я говорю, государь. ТАК ГОВОРИТ ПОСЕЙДОН! Позволь обезьяноподобным остаться в твоем царстве. Используй их в борьбе с врагами.

— Ты сошел с ума!

Люциаса начало трясти, как в лихорадке, летящие из глаз искры могли бы освещать комнату не хуже факелов, зубы стучали! Он бросился к ногам Бута Астаса:

— Мы создадим из НИХ касту тайных вождей, которая будет управлять всеми обезьяноподобными. В СЕМЬЕ их слово станет законом...законом беспощадной борьбы с Севером. А дальше — катастрофа для детей Солнца! Твоему же роду они принесут славу и величие. Род Бута Астаса станет властителем единого мира Атлантиды! То, государь, не моя прихоть...

ТАКОВА ВОЛЯ ОТКРЫВШЕГО ТЕБЕ СВОЮ ТАЙНУ ВЕЛИЧАЙШЕГО БОЖЕСТВА!

Кровь ударила в голову Буту Астасу. Перед глазами возникли бесконечные круги, из которых точно вылепился врач Гетасис. Он требовал, чтобы государь не рисковал здоровьем и выпил лекарство.

— Ты прав, — «ответил» властитель Юга доброму призраку, — оно всегда при мне...

Он ожидал быстрого улучшения, но... стены дома вдруг с шумом прорвала океанская волна. Она бурлила, пенилась, кидалась на царя, словно стая разъяренных демонов. За несколько секунд вода подступила к горлу Бута Астаса. Он барахтался, как слепой котенок, которого злые хозяева собираются утопить. Не видел ни верного Рамеса, ни Люциаса. Он закричал...

Из этого состояния его вывел спасительный возглас:

— ...Государь!

Телохранитель стоял рядом, озабоченно глядя на господина. Все было по-прежнему: комната в неизвестном доме, где, кроме него и Рамеса, маленький большеголовый жрец и огромный, мрачный Итанес.

— Ты ничего не видел? — спросил он Рамеса. — Только что... на этом месте...

— Государь!?

Недоумение читалось и в глазах Итанеса. Лишь Люциас так смотрел на царя, точно ОБО ВСЕМ ЗНАЛ...

Рамес о чем-то хотел спросить царя. Но Бут Астас его опередил:

— Идем!

— Сейчас тебя доставят во дворец, — засуетился Итанес.

Люциас так и не спросил: какое же решение принял властитель Юга?

У дверей дома их уже дожидалась колесница. Возница взмахнул бичом, и опять полетели кони по ночным улицам, превращая их в одну черную полосу. Бут Астас думал об отвратительных обезьяноподобных существах, о словах верховного жреца, казавшихся на первый взгляд такими нелепыми, о ГРОЗНОМ ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ ОКЕАНА.

И ВОТ НОВОЕ ПОСЛАНИЕ ПОСЕЙДОНА, КОТОРОЕ СМОГ УВИДЕТЬ ТОЛЬКО ОН, БУТ АСТАС!

Чернокожий жрец догадался о видении царя!

Облик обезьяноподобных вызывал у властителя Юга отвращение. «Использовать ИХ в интересах АТЛАНТИДЫ?..»

Но разве можно пойти против воли своего бога?

БОГА, КОТОРЫЙ ДОВЕРИЛ ЕМУ СВОЮ ТАЙНУ!

От стремительной поездки по черным улицам у Бута Астаса закружилась голова. Он даже не сразу обратил внимание на слова Рамеса:

— Подъезжаем, государь.

Мелькание длинных рук возницы. ИСТИННОГО ЮЖНОГО АТЛАНТА!

Какие у него ДЛИННЫЕ РУКИ!

«Так ведь он же один из НИХ!..»

 

После ночных кошмаров царь долго не мог сомкнуть глаз. Не спасало даже лекарство Гетасиса. Уснул лишь под утро. Но и сон не стал для него спасением; там его вновь преследовали обезьяноподобные. Они прыгали вокруг костров, скалили огромные кривые зубы, гоготали. Все было НАСТОЛЬКО РЕАЛЬНО И БЛИЗКО, что Бут Астас даже ОЩУТИЛ исходивший от их тел тошнотворный запах. «Точно в козлином стойле!» Потом появился Люциас. Он протягивал руки и кричал:

— Это твои дети, государь!

Обезьяноподобные пали ниц, а потом начали повторять вслед за жрецом:

— Мы твои детки, государь!

Голоса были жалобные, просящие! Обезьяноподобные ползли на коленях к Буту Астасу и, казалось, это могло продолжаться целую вечность. Они окружили его. И тут царь УВИДЕЛ ИХ ГЛАЗА, в которых уже не было наигранной скорби. Зато появилась дикая, всепожирающая злость! Один из них поднялся и с царственным видом изрек:

— МЫ ТВОИ ДЕТИ, ГОСУДАРЬ!

И при этом язвительно рассмеялся.

Нескончаемый визг голосов продолжался. КАК КРИЧАТ ЕГО ДЕТИ!

...Бут Астас пробудился в холодном поту. Он был рад, что лежит в своей кровати. «Ну и детки!.. Забыть! Забыть! Впереди столько дел, забот! Надо готовиться к речи на Большом Совете. Надо принимать решение!»

НАДО ПРИНИМАТЬ РЕШЕНИЕ! — бился в мозгу голос Люциаса. — ПОСЕЙДОН ТЕБЕ ДОВЕРИЛ ТАЙНУ.

«Исчезни, коротышка. Исчезни!»

Царь поднялся, отдернул штору. Который час?.. Ого, скоро полдень!

Сияющая золотая карета Геллиса, путешествуя по подвластным ей голубым просторам, остановилась над большим островом, равного которому по красоте нет и не может быть — Атлантидой. Огромные горы на севере охраняют остров от жестоких ветров; пики гор, точно серебряные короны, венчает снег белее сахара. Одни горы спят вечным сном, другие, вулканического происхождения, иногда грозно взрываются огненными брызгами. Потом затихают... В горах живут россины, немногословный воинственный народ, составляющий ударную силу северных войск. Праздничные нии им заменяют воинские доспехи, а театральные зрелища — спортивные игры и боевые турниры. Их знать предпочитает роскошным дворцам небольшие уютные дома, как у остального населения. Гордые и свободные, россины не приемлют никаких форм рабства.

Плоскогорья северной Атлантиды — место, где обитают аррийские садоводы и пастухи, разделенные историей на два царства. Трава здесь густая и сочная! После дождя на ней появляются изумрудные россыпи слезинок, похожие на маленькие сверкающие бриллианты. Так и хочется поверить в обман, поскорее нагнуться, набрать их целую пригоршню!.. Коль бриллианты растаяли в руке — не огорчайся. Вкуси золотое яблоко, ляг на мягкий цветочный ковер, закрой глаза. И слушай необыкновенные мелодии дивных песен, которые исполняют пернатые певцы! В этих мелодиях слились воедино и рокот океана, и шум листвы, и легкое дыхание ветерка.

Плоскогорья переходят в равнину, занимающую основную часть острова. Четыре реки несут по ней свои бурные воды. Наиболее «рьяные» — судоходные реки севера. Верные помощницы земледельцев — арриев, они иногда становятся заклятыми врагами людей, смывают посевы, затопляют дома, деревни, города. Восточные реки, говорят, потише. Бут Астас не так хорошо знал восточное царство детей Солнца. Оно лишь в последний момент пошло на союз с четырьмя другими государствами Севера. Населяли его воинственные женщины — амазонки, называющие себя так в честь царицы Амаззии, которая свергла с трона мужа, потом убила его и объявила, что отныне «вовсе отвергает власть мужчин». Властителю Юга докладывали, будто амазонки ненавидят философов, а поэзия и театр допускаются в определенных границах, не затрагивающих принципы их общественного устройства.

В центральной части острова от запада до востока простираются земли титанов — великих строителей и зодчих, художников и ювелиров, мореплавателей и врачей. Построенные ими города, каналы, храмы, полотна живописцев, золотая и серебряная чеканка заставили говорить других об их царстве как о центре мироздания. Корабли, на которых атланты плавали в восточные и западные колонии, также в основном были построены на судоверфях титанов. «Иметь бы их союзниками!» — в который раз подумал Бут Астас. Но... они его ГЛАВНЫЕ ВРАГИ.

Властитель Юга мысленно сравнивал титанов и обезьяноподобных, врагов и тех, кого ему навязывают в друзья. И вдруг он подумал: «А ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ? Использовать против детей Солнца заразу. Затем избавиться и от самой заразы. Миссия, которую возложил на меня Посейдон. ВЕЛИКАЯ ТАЙНА ПОСЕЙДОНА!..»

Шаги за спиной. Царь обернулся в полной уверенности, что это Рамес. Однако перед ним стоял верховный жрец. Люциас поклонился и так взглянул на царя, точно опять ПРОЧИТАЛ ЕГО МЫСЛИ.

— Входишь тихо, как призрак, — усмехнулся Бут Астас.

— Вхожу без доклада. Но если ты не согласишься с миссией Посейдона, моя привилегия сразу закончится. Нам необходимо поговорить наедине, государь.

— Хорошо. Рамес, оставь меня.

Рамес волком посмотрел на Люциаса, и, поклонившись, вышел. Жрец терпеливо ждал, когда царь разрешит ему начать. Бут Астас помолчал и первым вступил в разговор:

— Через два дня Большой Совет. Я должен либо объявить о начале войны с Севером, либо дать понять, что войны надо избежать.

— Ты царь, тебе и принимать решение.

— Если я пойду на прямой конфликт, Посейдон будет не на моей стороне. Значит... я выбираю второй путь.

— Тебя что-то смущает, государь?

— Мог ли я предположить, что тайна, к которой стремился всю жизнь, так... нелепа! Что потомки каких-то уродов станут моим главным козырем в предстоящей борьбе!

— Когда врач делает операцию, он тоже видит уродство.

— Хорошо, Люциас, действуй! Но помни, жизнь твоя в моей власти. Если что-то пойдет не так...

— Я твой вечный раб, государь.

— Как я — раб Посейдона.

— Отныне — Геллис на небе, Посейдон — в океане, а Бут Астас — в Атлантиде.

...И снова царь слышит рокот океана, рев волны. Он принял правильное решение! ЭТО ОДОБРЯЮЩИЙ ЗНАК ПОСЕЙДОНА. Но вдруг среди грохота и рева раздается тихий голос жреца:

— Ты обязан пройти посвящение.

— Посвящение?

— В тайну своего божества. Это необходимо, государь. Чтобы быть связанным с Посейдоном единой, неразрывной нитью.

— Где?.. Когда?

— Сейчас. В Главном храме Посейдона. Жрецы уже готовы. Идем, государь!

ПОСВЯЩЕНИЕ В ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ ПОСЕЙДОНА!

...Чтобы справиться с волнением, он должен вновь выпить чудесное лекарство Гетасиса. Он уже не может жить без лекарства.

...Все, что происходило с ним, было точно во сне. Тьма наступила неожиданно и резко. Только что горел день, и вот царь уже купался в бесконечном мраке. Дома, мимо которых они с Люциасом шли, вдруг приняли уродливые формы, улицы казались кривыми, ведущими в какой-то чужой мир. Наконец заблестел купол Главного храма, но его неестественно яркий свет почему-то не радовал глаз. Стояла тишина, поблизости — никого из жителей Анаана. Будто все они знали: СЕГОДНЯ В ХРАМ НЕЛЬЗЯ! СЕГОДНЯ ИХ ГОСУДАРЬ ПРОЙДЕТ ЗДЕСЬ ПОСВЯЩЕНИЕ В ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ. И покорит северян! И станет каждый южанин хозяйничать в городах светловолосых!

Едва они вошли под своды храма, Люциас надел Буту Астасу на глаза повязку («Обязательное условие посвящения, государь!»). Ласковые руки жриц подхватили царя и куда-то повели. Десять ступенек наверх. Остановились...

Те же ласковые руки начали снимать с него одежду. Ему вдруг стало не по себе. Но... ПОСЕЙДОН ТРЕБУЕТ ПОСВЯЩЕНИЯ.

Тем временем его тело натерли чем-то жирным и пахучим. Затем надели длинную, широкую нию.

Теперь они спускались вниз. Через некоторое время в нос ударил запах дыма, смешанный с другим запахом, кажется, довольно приятным... Наконец-то с него сняли повязку!

Святилище храма представляло собой невиданное зрелище. Стояли огромные жаровни. На углях разложены пучки трав, сверху насыпан какой-то порошок. Само святилище потонуло в кроваво-красном свете... Но ведь любимые цвета Посейдона зеленый и голубой — цвета океанской волны.

Вдоль стен расположились люди (очевидно, жрецы) в черных ниях и длинных плащах с вышитыми золотом треугольниками остриями вниз. Их лица скрыты под масками и только видно, как блестят глаза.

Посреди святилища — возвышение, на нем — стол, также затянутый красным. На столе — большая золотая чаша и серебряный поднос, на котором лежит огромный сверкающий нож. Точно из пустоты возник Люциас, как и все — в черном, но только его ния и плащ отделаны красными полосами и усыпаны драгоценными каменьями. В тускло мерцающем красном свете чернокожий коротышка показался гигантом, занимающим все пространство.

Люциас начал читать заклинания на непонятном языке. Когда заканчивалась фраза, остальные повторяли за ним последние слова. Здесь были и женщины. Бут Астас слышал их визгливые голоса.

Постепенно все перемещались к столу. Первый из жрецов протянул Люциасу руку, Чернокожий взял со стола нож и сделал на запястье надрез. Капли крови обильно потекли в чашу, уже наполненную какой-то жидкостью.

А дальше... к Люциасу потянулись руки: крепкие и сильные, маленькие и нежные.

— Подведите посвящаемого! — приказал жрец.

Бута Астаса почтительно подвели. Сверкающий нож коснулся его руки. Государь ощутил боль от надреза и увидел, как его кровь стекает в чашу.

— Выпей, государь! Соединись с нами в единый кровный союз во имя силы, в которую мы верим!

СИЛУ, В КОТОРУЮ МЫ ВЕРИМ!

«Конечно, он имеет в виду Посейдона. Но почему не назвал божество по имени?»

ЭТО НЕОБЫЧНОЕ ПОСВЯЩЕНИЕ.

...НЕОБЫЧНОЕ... ОЧЕНЬ НЕОБЫЧНОЕ...

НО ЕГО НЕОБХОДИМО ПРОЙТИ!

«Почему он не назвал Посейдона по имени!?!»

Разве в Главном храме Посейдона можно служить кому-то другому?

Бут Астас выпил жидкость, смешанную с человеческой кровью. Только бы не стошнило...

— Все на колени! — прокричал верховный жрец.

И опять пошли какие-то заклинания, сопровождаемые резкими завываниями.

Вдруг все вскочили. Черные фигуры окружили Бута Астаса, начали делать непонятные движения. Сначала медленно. Потом темп стал убыстряться. Что-то белое полетело в жаровни с углями. Вспыхнуло яркое пламя, и столбы дыма достигли купола святилища. Непонятно откуда, точно вихрь, ворвалась душераздирающая музыка. Все сбросили с себя плащи, нии, оставаясь совершенно голыми, хотя по-прежнему были скрыты под масками. С Бута Астаса также сорвали одежду и увлекли за собой.

Бешеный танец продолжался. Хотя танцем его назвать сложно. Жрецы извивались, размахивали руками, жрицы принимали бесстыдные позы, ожесточенно ласкали свои интимные места.

На какие-то мгновения царь перестал что-либо соображать. Он повторял движения танцующих, ему хотелось, как и они, нырнуть в омут странного веселья, поддаться всеобщему стихийному разгулу. Хотелось участвовать в дикой оргии, дать выход эмоциям, страстям!

От воплей танцующих можно было оглохнуть. Странное посвящение близилось к своему апогею. Наконец, все сбросили с себя маски.

Бут Астас обомлел. Лица жрецов и жриц были точной копией лиц звероподобных из двухэтажного дома Итанеса.

От омерзения, грохота, жутких сцен у царя закружилась голова. Дальше — сплошной туман. Но в этом тумане он мчался на огромном корабле. Мчался, рассекая волны, а впереди сверкал трезубец Посейдона. Божества, посвятившего его в свою ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ.

 

...Туман рассеялся. Бут Астас опять во дворце. Рядом — незаменимый теперь Люциас.

— Что это?.. Неужели все это было?..

— Было, государь. Ты прошел посвящение. И теперь связан с Посейдоном и ЕГО СЛУГАМИ кровью!

— Но как?.. Ты лжешь, жрец! День за окном! А была ночь!

— То не ночь! Просто тучи полностью закрыли солнце. Темнота наступила по желанию нашего любимого божества.

— Как странно...

— Посмотри на надрез на руке. На кожу, пахнущую по-особому.

— А где Рамес?

— Ты приказал ему на время оставить тебя.

— Не помню, как я добирался домой. Какой-то корабль...

— Может, тебя вел Посейдон?

— Да! Именно он! Я видел его трезубец!

— Ты устал. Отдохни.

— Мне надо ОТДОХНУТЬ!

— Государь, разреши напомнить: у меня еще осталось третье, последнее, желание.

— Я исполню его!

— Надеюсь, государь. Тем более, ЭТО НЕ МОЕ ЖЕЛАНИЕ. Эта жертва нужна Посейдону.

— Говори!

Люциас приблизился и, растягивая слова, произнес:

— Ему нужна голова Рамеса.

— Ты смеешься?

— ЕМУ НУЖНА ГОЛОВА РАМЕСА, — повторил жрец. — Я слышал его голос в храме. И не только я. Нас было десять жрецов! Голос божества разносился под сводами храма, как прекрасная, беспощадная музыка. Он ТРЕБОВАЛ большую жертву как услугу за ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ. Отныне ты — посвященный. Ты не можешь отказать великому богу!

Земля затряслась, словно в ней проснулись все вулканы Империи. И от этого пробуждения Атлантида раскололась...

— Нет! — крикнул Бут Астас.

Волны с ревом обрушились на все живое. И не было никому спасения от гнева Посейдона!

— Я не могу! — простонал царь. — Рамес мне друг. Нет, он мой сын. Приемный сын!.. Почему именно Рамес?

— Потому что он твой ПРИЕМНЫЙ СЫН.

— Не могу! — повторил властитель юга.

— Твое право, государь, — поклонился жрец.

— Ты ненавидишь его, Люциас.

— Неправда, государь.

— Мстишь ему за тот случай... на берегу океана.

— Как плохо ты думаешь о верных слугах. Моя главная забота — не в сведении счетов за мелочные обиды. Я борюсь за процветание Империи. За твое процветание, государь!

— Почему ты воспылал ко мне такой любовью?

— Я уже говорил почему. На тебя пал выбор Посейдона.

— Жрец, я благодарен ему за тайну. Но... скажи, как сохранить жизнь Рамесу?

Люциас с минуту молчал. Потом сказал:

— Есть одно средство.

— Ну же! — нетерпеливо вскричал Бут Астас.

— Мы вместе отправимся в Главный храм Посейдона. Три дня и три ночи подряд ты и я проведем в молитвах. Может быть, великое божество смилостивится.

— Он должен смилостивиться!

— Нельзя решать за него.

— Идем! — оборвал царь.

Черный коротышка поклонился. В непроницаемых глазах появилось обожаемое Бутом Астасом подобострастие. Но тут же властителю Юга показалось, что губы жреца искривила насмешка.

Или государю только показалось?..

 

Рамес никак не мог понять суть последних событий. Господин сказал, что три дня и три ночи должен остаться в Главном храме Посейдона.

ОСТАТЬСЯ ВМЕСТЕ С ВЕРХОВНЫМ ЖРЕЦОМ!

Но почему он не взял с собой самого преданного ему человека? Добром это не кончится!

Чужак из маленькой колонии Ерапии, чернокожий большеголовый коротышка постепенно все прибирал к рукам в великой Атлантиде. Почему так?.. Теперь он уже входит без доклада к самому Буту Астасу.

ГОСПОДИН МЕНЬШЕ И МЕНЬШЕ ОБЩАЕТСЯ С РАМЕСОМ. ЕГО ГЛАВНЫМ СОВЕТЧИКОМ СТАНОВИТСЯ ПРИШЕЛЕЦ.

Особенно дикой для Рамеса была внушаемая государю чужаком мысль об этих... обезьяноподобных. Надо поговорить с господином. Саранча, выращиваемая для посевов твоего врага, быстрее пожрет твои собственные посевы!

Рамес вскочил, заходил из угла в угол своей небольшой комнаты. Он обязательно ПОГОВОРИТ с Бутом Астасом, когда тот вернется из храма. Не просто поговорит, а УБЕДИТ.

И убедит держаться подальше от чернокожего жреца!

ТРИ ДНЯ ГОСУДАРЬ БУДЕТ МОЛИТЬСЯ В ГЛАВНОМ ХРАМЕ!

А сегодня заканчивается только второй день.

Рамес услышал, как скрипнула дверь. На пороге появился Итанес. Он приложил правую руку к сердцу. Рамес ответил на его приветствие.

— Пойдем, — промолвил Итанес. — Государь зовет тебя.

— Государь зовет? — насторожился Рамес. — Что-то произошло?

Вспыхнувшая тревога заставила его вскочить, он коротко ответил Итанесу:

— Идем!

При выходе из царской резиденции их встретили два воина из личной охраны государя. Телохранитель царя хорошо знал обоих воинов. Только почему их ДВОЕ? По правилам сопровождать царя должно гораздо больше охранников. Впрочем, Рамес не обратил на это особого внимания. Двое или десяток... Он сам стоил армии.

Да и от Главного храма до царского дворца всего три улицы.

 

Горящие факелы ярко освещали ночную улицу. Но Рамес вдруг ощутил волнение, которое он ощущал при наступлении опасности...

Шли молча. Неожиданно Итанес сказал:

— Могу ли я доверять тебе?

Рамес внимательно посмотрел на него, не говоря ни «да», ни «нет». Он и сам не доверял тем, кто связан с верховным жрецом. Однако Итанес продолжал:

— Я узнал, кто убил Рука Кеаса, моего лучшего друга...

Рамес по-прежнему не произнес ни слова.

— ...и горю жаждой мести.

— За лучших друзей надо мстить, — согласился телохранитель Бута Астаса.

— Но человек, отдавший приказ убить Рука Кеаса, слишком влиятелен... Ты поможешь мне?

— Моя помощь тебе не нужна. За своего племянника государь сотрет в порошок любого.

— Как ты не понимаешь! — взорвался Итанес. — Это слишком влиятельный человек. К тому же у меня нет доказательств. Я знаю, ты его не любишь...

— Люциас? — воскликнул Рамес.

— Ты назвал ЭТО ИМЯ, — опустил голову Итанес.

Вот она, долгожданная возможность посчитаться с верховным жрецом! Слова Итанеса оглушили и ослепили Рамеса, он часто задышал...

— За что убили Рука Кеаса? И как удалось это сделать?

— Он был против плана верховного жреца.

— Использовать обезьяноподобных?

— Да. Рука Кеаса заманили в ловушку. Смертельный удар нанесла рука человека, которому он слишком доверял.

— Назови мне имя убийцы.

Итанес некоторое время размышлял, потом сказал:

— Не сейчас. Я все расскажу государю.

«Он и мне до конца не доверяет», — понял Рамес. И, не находя себе места, крикнул:

— Поспешим!

— По-моему, так ближе, — Итанес кивнул на темный узкий переулок.

Рамес согласился. Так действительно БЛИЖЕ.

Едва они вошли в переулок, телохранитель Бута Астаса почувствовал, что Итанеса охватило волнение. Но Итанес, перехватив подозрительный взгляд, прошептал:

— Мы покончим с Люциасом. Раз и навсегда!

— Но ведь ты связан с ним, служишь ему?.. — подозрение Рамеса усиливалось.

— Связан делами — да! Но никогда не служил ему! Впрочем, даже если бы и служил... Ради своих целей верховный жрец пойдет на все! Не удивлюсь, если следующей его жертвой стану я!

— Почему Рук Кеас прятался? Почему не предупредил государя?

— Это было слишком опасно. Люди жреца везде. Ему служит столько чиновников, купленных за золото. Рук Кеас и так смертельно рисковал, оказавшись в Анаане. Я знаю, что он искал доказательства измены жреца. Ему не хватило нескольких дней, чтобы раскрыть перед государем истинный облик Люциаса.

— Неубедительно, Итанес.

— Может, у Рука Кеаса была еще причина. Но я не знаю ее!

— Откуда у чернокожего жреца золото?

— Говорят, в нижней Ерапии нашли золотые рудники. Может быть, правда. Но золота у него не меряно.

— Почему же ты до сих пор молчал?

— Потому что я сам НЕДАВНО ОБО ВСЕМ УЗНАЛ! Месть распирает мое сердце! За невольные ошибки готов расплачиваться кровью. От Люциаса надо избавиться!

Внимая последним словам Итанеса, Рамес, никогда не забывавший об опасности, на долю секунды отвлекся. Падение страшного чернокожего коротышки казалось таким реальным! Телохранитель царя представил, как люди Фалегаса забирают жреца в подземную тюрьму для пыток...

 Какой-то шорох рядом... Рамес повернул голову. И тут один из охранников как бы ненароком оказался у него за спиной...

Рамес ощутил дикую боль под лопаткой и понял, что ранен ИЗМЕННИКОМ. Но даже раненый, он молниеносно выхватил меч и, развернувшись, пронзил горло предателя.

ИЗМЕНА была везде. Второй охранник ударил Рамеса копьем в живот. Истекающий кровью телохранитель царя успел убить и второго предателя.

Силы покидали Рамеса. Еще один коварный удар в спину. Рамес упал. Угасающее сознание уловило слова:

— Хочешь знать, чья рука нанесла смертельный удар Руку Кеасу? Моя!

— Будь ты проклят, Итанес...

— Он, как и ты, мешал нашим с Люциасом планам.

Итанес пнул бездыханное тело. Достал свисток, дал условный сигнал. Из темноты выскочили несколько человек в масках.

— Уничтожьте все следы! — приказал Итанес. — Уничтожьте трупы охранников!

Люди в масках поклонились.

— А этот... — Итанес указал на тело Рамеса. — С ним еще предстоит работа...

 

ГЛАВА V. ДРАКОН ПОЖИРАЕТ НЕУДАЧНИКА

(год спустя)

...Звучали арфы, лютни. Звенели серебряные кубки. Гости веселились, восхваляя мудрейшего властителя Бута Астаса. Царь сидел в окружении тех, кто с удовольствием называл себя «его слугой» или «его рабом». Он пил крепкое вино и по-прежнему вспоминал своего друга и приемного сына Рамеса.

Никто не знает, как и почему он исчез! Как никто не знает и о двух пропавших воинах из личной охраны царя. Начальник секретной службы Фалегас молчит. Пока удалось выяснить, что Рамес вышел из дворца и куда-то направился. Куда? Итанес утверждает, будто случайно встретил царского телохранителя и проводил до самых ворот дворца. Рамес не сказал Итанесу, куда шел. Он лишь пытался узнать нечто новое о смерти Рука Кеаса.

Царь имел о Рамесе долгий разговор с Люциасом. Жрец сказал ему:

— Мы молились три дня, но ответом была тишина. Значит...

— Значит? — обречено переспросил Бут Астас.

— Значит, Посейдон решил забрать Рамеса к себе.

— Но где его тело?

— Об этом знает ТОЛЬКО ПОСЕЙДОН!

Подозревал ли властитель Юга Люциаса? И да, и нет!

Но чем дальше убегало время, тем Буту Астасу все больше и больше казалось, что Рамес не просто исчез. Что это действительно была ВОЛЯ ПОСЕЙДОНА.

Где Бут Астас найдет второго Рамеса!? Но и без личного телохранителя нельзя. Выбор пал на Итанеса, лучшего друга Рука Кеаса, человека, посвященного в ВЕЛИКУЮ ТАЙНУ ПОСЕЙДОНА.

А пир шумел! Музыка гремела, заставляя Бута Астаса поскорее выбираться из омута воспоминаний! Государь подозвал Итанеса, отдал ему очередное распоряжение и вновь оглядел гудящий зал. Среди гостей находились несколько человек из племени обезьяноподобных, специально привезенные сюда из юго-восточных колоний Атлантиды. Все одеты в роскошные нии. Но модная одежда не спасала, наоборот, еще более подчеркивала несуразность их фигур. Атланты смотрели на пришельцев с любопытством и некоторой неприязнью («что за уродливые создания!»). Люциас представил их как купцов из Ерапии.

Верховный жрец убедил Бута Астаса запустить в мир «результат первого эксперимента». «Государь, — говорил чернокожий жрец, — это только начало, они еще похожи на представителей своего племени, не до конца обработано их сознание. Но мы ДОЛЖНЫ УВИДЕТЬ, КАК ОНИ ПОВЕДУТ СЕБЯ СРЕДИ ЛЮДЕЙ! А ПОТОМ И СРЕДИ ТВОИХ ВРАГОВ СЕВЕРЯН!»

Впрочем, «уродливые создания» быстро втирались в доверие. Они умели поговорить о делах и сделать комплимент женщине. Когда надо, льстиво закатывали глаза или же били себя в грудь и клялись собеседнику в вечной дружбе. Были среди них (правда, пока еще очень немного) и «результаты поздних экспериментов», те, кто уже настолько смешались с местным населением, что почти не отличались от обычных людей. Разве что немного длинноватыми руками, сутулой спиной да слишком жесткими черными волосами.

Взгляды Бута Астаса и Люциаса встретились. Царю показалось, что он вступил со жрецом в немой диалог:

— Подожди! — «сказал» жрец. — Пройдет время, и они станут «истинными атлантами»! Вот уж содрогнется царство Севера!

— Ты верно сказал, жрец, — «ответил» властитель Юга. — Пройдет время. Долгое время...

— Долгая и жестокая борьба, государь! Она будет продолжаться не одно столетие. Но именно ты, ее начавший, войдешь в историю.

— Я не доживу до победы, как и никто из моего рода. Жена умерла, единственный сын погиб. Нужен наследник!

— Да, государь, тебе нужен наследник!

Молчаливый диалог царя и жреца был прерван — в тронный зал вошла ослепительная, молодая черноволосая женщина с огненным взором!

Бут Астас застыл. ИМЕННО О НЕЙ ОН МЕЧТАЛ ВСЮ ЖИЗНЬ!

— Сатиния, царица Южной Ерапии, — услужливо подсказал Люциас.

Царь поднялся ей навстречу!

Он ВИДЕЛ ее сияющие глаза. Он ХОТЕЛ танцевать с ней под восторженные крики толпы. Он МЕЧТАЛ ОБНЯТЬ эту красавицу!

Но он НЕ ВИДЕЛ ее слишком длинных рук, чуть сутулой спины, а, главное, он не замечал усмешки Люциаса.

Глаза жреца стали похожи на бездонное черное озеро, воды которого уже покрывали всю Атлантиду.

 

Прошел еще один год. Царский дворец оглушил плач долгожданного наследника. Бут Астас окончательно забыл о верном Рамесе. Такова уж человеческая природа...

Эксперимент Люциаса шел полным ходом. Верные люди верховного жреца «шлифовали» сознание звероподобных, внушали им «нужные истины», женили на женщинах Атлантиды. Постепенно жрец становился главным советником царя во всех вопросах — больших и малых. Кроме жреца, советчиками царя стали Сатиния и Итанес. Без них царь не назначал ни одного чиновника. Мало того, каждый, кто занимал более или менее значимый пост при дворе, был связан с кем-то из этой троицы. Единственный, кто сумел сохранить свой пост, был Фалегас. Хотя царь не слишком доверял своей секретной службе: он не мог простить Фалегасу, что тот так и не нашел убийцу Рука Кеаса, ничего не узнал об исчезновении Рамеса и двоих охранников.

Однажды, когда Бут Астас в Светлом Зале размышлял, не заменить ли все-таки начальника секретной службы, ему доложили, что Фалегас просит аудиенции. «Отлично! — решил властитель Юга, — сейчас я переговорю с ним и приму окончательное решение».

Фалегас вошел, без тени смущения поклонился государю. Вероятно, он тоже знал, что решается его судьба.

— Фалегас, — сказал Бут Астас, — я недоволен работой секретной службы.

— В чем я провинился, государь? — поинтересовался Фалегас.

— Ни в чем особом. Но... Видишь ли, годы берут свое. Ты не столь ловок и искусен в расследованиях, как прежде.

— Что мне конкретно вменяется в вину, государь?

— Остались нераскрытыми смерть Рука Кеаса, исчезновение Рамеса.

— Я раскрыл оба этих дела, — поклонился Фалегас. — Раскрыл, несмотря на жестокое противодействие.

— Тебе ПОСМЕЛИ МЕШАТЬ!?

— Да.

— И кто виновник? — нетерпеливо спросил Бут Астас.

— Что ты с ним сделаешь, государь?

— Устрою показательный суд и казню!

— Не отступишь от своего слова?

— Фалегас, за подобную дерзость!..

— Прости, государь.

— Почему Рук Кеас так долго не встречался со мной?

— Он хотел встретиться и предупредить о серьезной опасности, которая подстерегает тебя, государь. Но не мог.

— Почему!?

— Будучи в Ерапии, Рук Кеас женился. Но его жену и маленького ребенка похитили и увезли в Атлантиду. Их держали в заложниках. Если бы он тогда ОТКРЫТО пришел к тебе, государь, то... с ними было бы покончено. Твой племянник хотел сначала отыскать и освободить их. А потом передумал... Ты ведь все помнишь. Несмотря на смертельную угрозу своим близким, он решил встретиться. Только ТАЙНО. Долг перед государем оказался для него важнее всего. Но он совершил ошибку: поделился с человеком, которому верил, как самому себе.

— Надо позаботиться о его семье — жене, ребенке.

— К сожалению, о них уже «позаботились» наши враги.

— Рамес... Его тоже убили?

— Самым подлым образом.

— Имена убийц!?

Фалегас обвел взглядом Светлый Зал, кивком указал Буту Астасу на синюю портьеру, справа от них. Царь кинулся к портьере, сорвал ее. За ней... стена.

ОБЫЧНАЯ СТЕНА.

— Решил подшутить над своим государем?

— Прикажи сломать ее!

Поддавшись внезапному порыву, Бут Астас кликнул воинов, приказал сломать стену. Полетели камни.

— Есть! — сказал начальник секретной службы. — Полюбуйся, государь!

Властитель Юга замер. Он увидел в стене маленькую нишу. Здесь вполне мог спрятаться человек. Идеальное место, чтобы прослушивать разговоры царя.

— Кто-то тут недавно побывал, — усмехнулся Фалегас.

Он поднял блестящую пряжку и показал ее Буту Астасу:

— Ты когда-нибудь видел ее, государь?

ТАКАЯ ЗНАКОМАЯ ВЕЩЬ!

— Итанес! — воскликнул властитель Юга. — Его надо арестовать.

— Он уже арестован и во всем признался. Даже в том, что именно его рука нанесла смертельный удар Руку Кеасу, случайно узнавшему о зловещем эксперименте Люциаса и решившему тебя предупредить, государь.

— Вот как!?

— Главное сейчас — успеть в дом верховного жреца!

— Так идем! — вскричал Бут Астас.

 

Несколько военных колесниц окружили дом Люциаса. Резкий стук в дверь — и приказ «немедленно откройте!». Люциас сам вышел навстречу незваным гостям, радушно посмотрел на государя:

— Что-то случилось, великий властитель Юга?

— Ты подозреваешься в государственной измене, — ответил за царя Фалегас.

Чернокожий жрец молча склонил голову.

— Ничего не желаешь сказать? — вскипел Бут Астас.

— А что мне говорить?

— Тебя обвиняют в измене!

— Верные служители трона чаще всего кончают жизнь на плахе. Это их судьба, их трагедия.

Охранники тем временем ворвались в небольшой дом Люциаса. Верховный жрец словно и не замечал их. Он жестом слуги пригласил государя войти к нему. Бут Астас вошел, посмотрел на скромную обстановку и опять повернулся к Люциасу:

— Ты отрицаешь свою вину?

— Отрицаю я ее или подтверждаю — какая разница? Если ты пришел арестовать меня, все равно арестуешь.

— ТЫ ОТРИЦАЕШЬ СВОЮ ВИНУ? — грозно повторил царь.

— Я не в чем не виновен. Вместо конкретного обвинения Фалегас говорит о каких-то непонятных вещах. Измена!.. Тебе, государь, я никогда не изменял.

— В стене Светлого Зала была ниша. Разговоры прослушивались. Мы схватили Итанеса. Он признался.

— Раз он виновен, его надо судить, — невозмутимо заметил жрец.

— Он заявил, что делал это по твоему приказу.

— Навет.

Поразительное спокойствие жреца заставило Бута Астаса задуматься: не ошибается ли он? Не оклеветал ли Итанес Люциаса? Но тут вмешался начальник секретной службы:

— Мы осмотрим твой дом, Люциас.

Жрец ничего не ответил. Он прислонился к стене, закрыл глаза. Бут Астас сел в одно из кресел и не отрывал от чернокожего большеголового коротышки пылающего взора.

Время шло. Ничего существенного царю не доносили. Бут Астас занервничал. На губах жреца появилось легкая улыбка.

И вдруг...

— Государь, не пройдешь ли со мной?

Фалегас повел его в подземелье. По дороге сообщил царю:

— У него здесь нечто крайне интересное.

Две маленькие темные комнаты; несколько столов заставлены бесчисленным количеством стеклянных колб с красной, синей, фиолетовой жидкостью. В некоторых колбах жидкость кипела, бурлила. Тут же — расчерченные непонятной символикой листки папируса.

— Что это? — спросил Бут Астас.

— Я провожу эксперименты, — с достоинством ответил жрец. — Ничего противозаконного.

Начальник секретной службы подошел к одной из стен, дернул за какой-то рычажок. Стена начала медленно раздвигаться. Впервые лицо Люциаса изменилось. Он вздрогнул и рванулся к стене. Но цепкие руки охранников крепко держали его.

— Ловко же он тут что-то припрятал, — усмехнулся Фалегас. — Но мне приходилось проникать в любые тайники.

Начальник секретной службы и один из его помощников скрылись в возникшем отверстии и вскоре появились вновь.

— Государь, если пожелаешь, можешь пройти с нами. Только... зрелище не из приятных.

Бут Астас двинулся в тайник жреца. Вспыхнувшие рядом факелы позволяли ему рассмотреть детали небольшой комнатки. В центре ее — небольшое возвышение. Фалегас кивком указал на него.

На возвышении стояла стеклянная колба. Здесь в какой-то жидкости плавала... голова Рамеса. Бут Астас почувствовал, как к горлу подступает тошнота, а ноги отказываются повиноваться.

Все-таки царь пересилил себя, еще раз взглянул на того, кого считал приемным сыном. На лице Рамеса по-прежнему не было следов страха, только боль... Возможно, боль за будущее его друга и господина. И была вера, что когда-нибудь государь во всем разберется.

— Вот кто убийца твоего телохранителя, — промолвил начальник секретной службы.

— Приведите сюда жреца! — прохрипел властитель Юга.

Чернокожего коротышку приволокли в комнату и бросили к ногам государя. Бут Астас хотел тут же прикончить его, но сдержался. Он хотел знать правду!

— Почему, Люциас?

— Так требовали интересы Империи, — произнес верховный жрец. Казалось, ему безразлична собственная судьба.

— Это не ответ!

— Он бы отговорил тебя от нашего великого плана по завоеванию Севера. Он был самый страшный мой враг, ибо он — твой друг. Я не мог отказать себе в удовольствии иметь этот маленький трофей.

— Никто не отговорил бы меня! Слова Посейдона священны!

Люциас хрипло рассмеялся. И тут... страшная истина змеей вползла в сознание Бута Астаса. Почти механически он слушал Фалегаса:

— Не было никаких слов Посейдона. Этот ловкий маг все подстроил. Он знал о твоей мечте, о безграничной любви к великому божеству.

...На Бута Астаса с удивлением и насмешкой взирали холодные глаза огромного каменного изваяния. Посейдон спрашивал:

КАК ТЫ МОГ ПОВЕРИТЬ?

«Но ведь есть тайна!.. Твоя тайна!..» — кричал Бут Астас.

Посейдон молчал. Внезапно Бут Астас понял, что ТАЙНА ПОСЕЙДОНА — миф, рожденный больным воображением властолюбцев.

Он услышал душераздирающий хохот. Весь мир давился от хохота над его иллюзиями и иллюзиями его рода.

Нет никакой тайны, Бут Астас!

НЕТ НИКАКОЙ ТАЙНЫ!!!

...НЕТ... И НИКОГДА НЕ БЫЛО.

Хотелось кричать, рыдать! Хотелось броситься с самого большого утеса!

Проклятый чернокожий уродец провел властителя пяти южных царств Атлантиды!

— ...Ты умрешь, Люциас! Умрешь в муках!

— Знаю, государь.

— Мы остановим эксперимент и перебьем твоих звероподобных.

— О, нет! Уже поздно. Механизм запущен.

— Опять ложь, жрец. Эксперимент начался не так давно. Всегда можно вылечить болезнь на ранней стадии.

— Селекция идет столетия! И не только в Ерапии. Ты видел лишь вершину огромного айсберга. Видел то, что тебе показали. Показали, потому что нужно было узаконить нашу миссию на земле атлантов. Ты не представляешь, что такое «настоящие особи»! Они давным-давно такие же, как мы! Их изощренный мозг способен решать задачи невероятной сложности. Я показал тебе возницу как первый «лучший образец». На самом деле лучшие давно уже заправляют в твоем государстве. Они проникли сюда еще во времена твоего деда. А при правлении отца и старшего брата Матеаса захватили многие сферы государства. Они везде! Везде, Бут Астас, где пахнет деньгами и властью! Скоро им будет принадлежать и твоя Атлантида, и весь мир!

— Он блефует, государь! — сказал Фалегас.

— Нет, — покачал головой Бут Астас. — Вспомни, как ты не раз говорил мне: что-то не в порядке у нас в Атлантиде. Я и сам вижу, что НЕ В ПОРЯДКЕ. Их тут целая организация!

— Слишком поздно ты это понял, властитель Юга Атлантиды, — покачал огромной головой Люциас. — Но так до конца и не осознал, что связан с нами клятвой на крови, что посвящение БЫЛО. И обратной дороги у тебя нет!

Последние слова чернокожего коротышки вызвали новый взрыв ярости в душе государя.

— Вздумал угрожать мне, Буту Астасу!? — вскричал он.

— Государь, — остановил его начальник секретной службы. — Он еще нам нужен для показаний.

— Прав, верный Фалегас! Ты назовешь мне всех чиновников из этой дьявольской породы, жрец. Назовешь всех, кто связан с ними! Назовешь вожаков!

— Их слишком много.

— Неважно! Я дознаюсь. У меня есть Фалегас!.. Ты даже не представляешь, что он сделает для развязывания твоего языка!

— Представляю. Пыткам подвергнется моя телесная оболочка, но не дух.

Люциас улыбнулся. От его улыбки даже бесстрашному Буту Астасу стало не по себе. Чернокожий жрец по привычке закрыл глаза, давая понять, что все происходящее больше его не интересует.

В голове Бута Астаса грохотали, точно гигантский камнепад, слова:

ИХ СЛИШКОМ МНОГО!

Внезапно властитель Юга вспомнил свою жену и маленького наследника трона. Ребенок плакал, звал своего царственного отца.

НЕТ!!!

Жрец тут же открыл горящие угольки глаз:

— Понял... ИХ СЛИШКОМ МНОГО.

— Будь ты проклят, посланник Аида! — прошептал Бут Астас. А затем, точно обезумев, вцепился в плечо Фалегаса:

— Он должен назвать всех. ВСЕХ!!!

— Не беспокойся, государь, он назовет всех! — заверил начальник секретной службы.

Чернокожий жрец продолжал улыбаться.

 

...Он молчал, привязанный к столбу над большим костром. Красно-желтое чудовище уже не лизало, а обгладывало его пятки. В нос бил нестерпимый запах собственного горящего мяса. Ему приказывали, требовали...

Так продолжалось несколько дней! Сначала ему раздробили пальцы и вырвали ногти. Потом ломали ребра. Потом... Что же было потом?.. Потом засунули в задний проход железный кол, отчего должны были лопнуть внутренности. Хорошо бы погас свет, оставив его наедине со столь желанной тьмой. Однако СВЕТ НЕ ГАС. Люциас по-прежнему ВИДЕЛ и ЧУВСТВОВАЛ...

Он не лгал Буту Астасу, когда говорил, насколько ему безразлична телесная оболочка. Люциас покидал подвергаемое пыткам тело и устремлялся в будущее, где некогда отверженные дети ночи праздновали рождение своего вожака, который станет и вожаком всех нечестивых племен. Племен, не являющихся ИЗБРАННЫМИ. И сам Люциас ощущал невероятную радость оттого, что его униженные сородичи стали господами, а все другие поклонялись им. Пусть даже скрипя зубами, проклиная своих новых господ... И БЫВШИЙ ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ АТЛАНТИДЫ ТОЖЕ СПОСОБСТВОВАЛ ЭТОМУ!

А пока нечестивые продолжают терзать его тело. Ничего! Придет день, и вам все вернется сторицей. Подвергнутые селекции более страшны и беспощадны в борьбе с вами. Вы еще узнаете месть отверженных.

— ...Говори, Люциас, говори!.. — кричали его истязатели.

— Иначе мы привяжем тебя к лошадям и протащим по улицам Анаана...

— Мы отпилим тебе руки и ноги...

Слух бывшего верховного жреца перестал воспринимать их угрозы. Это угрозы ОБРЕЧЕННЫХ!

— Говори, Люциас!..

— Говори!..

«Что вам сказать? Когда-нибудь вы поклонитесь НАШЕМУ ВОЖДЮ!»

Изуродованное лицо в который раз изобразило подобие улыбки. Из уже беззубого рта послышались с трудом разбираемые слова:

— Скажу... Обязательно скажу...

— ОБЯЗАТЕЛЬНО СКАЖЕШЬ! — оглушил его ЗНАКОМЫЙ ГОЛОС.

И вновь побои, побои, чередуемые с пыткой огнем. На несколько мгновений бывший жрец потерял сознание. Тогда невозмутимый Фалегас, войдя в раж, ударил его мечом по голове. Удар расколол огромную голову Люциаса, будто арбуз.

 

Перед глазами Бута Астаса были любимая жена и плачущий сын, НАСЛЕДНИК ПРЕСТОЛА. Чем дальше, тем больше усиливались его подозрения. С Сатинией его познакомил Люциас. Познакомил неспроста. Он поставил цель, и он ее добился!

«Посмотри внимательно на свою жену!» — сказал себе властитель Юга. У нее ДЛИННЫЕ РУКИ, жесткие черные волосы.

«ИХ СЛИШКОМ МНОГО!»

Лишившая разума Бута Астаса страстная Сатиния! Лучшая из женщин!

Будущий царь Южной Атлантиды из племени звероподобных!

ЭТОГО ДОПУСТИТЬ НЕЛЬЗЯ!

Тогда убей его! Выброси со скалы маленький плачущий сверток одной крови с тобой!

«Папочка! Папочка!..»

Не можешь? Видишь, как все непросто!

ВО ВРЕМЯ БОЛЬШОЙ ЧИСТКИ НИКТО НЕ ДОЛЖЕН УЗНАТЬ ОБ ИХ ПРОИСХОЖДЕНИИ!

А если жрец под пытками все расскажет?

Руки у Бута Астаса тряслись. Он выпил лекарство Гетасиса. Выпил двойную порцию! Спастись от навязчивых видений!.. Но опять:

«...Папочка!.. Папочка!.. Ты спасешь меня от плохого Фалегаса?»

— Сынок, ты говоришь? Тебе всего несколько месяцев! Как быстро ты научился разговаривать!

«Спасешь или нет!?»

Бут Астас заткнул уши, чтобы только не СЛЫШАТЬ плач сына и вопли Сатинии!

...Кто-то осторожно, но требовательно звал его. Фалегас! ПЛОХОЙ ФАЛЕГАС!

— Государь, у меня важное сообщение.

«Неужели узнал насчет Сатинии и ребенка!?»

— Важное сообщение?

— И неприятное.

«Наверное, узнал!..»

— Люциас умер!

ВЕРХОВНОГО ЖРЕЦА БОЛЬШЕ НЕТ! И с ним умерла тайна!

Как умер!? И ты это допустил?.. Он был нужен живым! Почему он УМЕР? Назови виновника его смерти!

— Это я, государь... Он не боялся пыток. Он смеялся над нами. И тогда я не выдержал. Кипевшая во мне злость вырвалась наружу, точно лава вулкана... Я... ударил его мечом.

— Невероятно, Фалегас.

— Прикажешь уйти со службы — уйду! Посадишь — приму как должное. Казнишь... твое право!

— Фалегас, после смерти Рамеса ты — самый преданный мне!

И вдруг... — Бут Астас почувствовал, как пол заходил ходуном.

— Государь, прости мою несдержанность! — начальник секретной службы пал перед царем ниц.

— Прочь! Возвращайся... на службу!

— Нет, государь! Я молю о наказании!

— ВОЗВРАЩАЙСЯ НА СЛУЖБУ!.. Сколько обезьяноподобных теперь пройдут мимо!

— Не пройдут, — уверенно заявил Фалегас. — Имена некоторых мы уже знаем. И потом, Люциас наверняка соврал. По моим сведениям, ИХ НЕ ТАК МНОГО!

Едва начальник секретной службы вышел из Светлого Зала, как он столкнулся с Гетасисом, спешившим к государю. Мохнатые брови врача дрогнули. Никто из двоих не произнес ни единого слова. В то же время взглядами они сказали друг другу ВСЕ!

...Вечером они встретились в доме Гетасиса. Личный врач царя, хрипло дыша, провел Фалегаса в крохотную темную комнату и сказал:

— Мы одни. Слуг я выпроводил. На всякий случай...

— Правильно, — рассмеялся Фалегас. — Но теперь я являюсь ушами и глазами государя.

— Тем не менее, — заметил слишком осторожный Гетасис, — уши и глаза есть не только у тебя. Одна ошибка и, как говорится, ДРАКОН ПОЖИРАЕТ НЕУДАЧНИКА. Люциас тоже ошибся.

— Он ошибся изначально, когда посчитал себя мозгом огромного организма.

— Тебе пришлось убить его?

— Он что-то собирался сказать. Возможно, пытки сломили и его.

— Может, и не собирался...

— Мы не имеем права рисковать. Ты очень образно сказал про дракона.

— Мой образцовый ученик Фалегас! — тяжело покачал головой Гетасис.

— Я горжусь, что имею такого учителя!

— Не будем восхвалять друг друга. Мне, старому человеку, похвалы не нужны. А ты, если хочешь остаться на гребне самой большой волны, береги слух от лести. Как ты нашел царя?

— Он сдает. И сильно.

— Скоро он превратится в больного, беспомощного старика, — проскрипел врач. — Он окажется не в состоянии принять самостоятельно ни одного решения. За него все станет решать Сатиния, которая, естественно, предварительно посоветуется с нами.

— Ты точно рассчитал «курс лечения»?

— Да. Убийство Бута Астаса будет происходить в течение пятнадцати лет. К тому времени НАШ НАСЛЕДНИК сможет официально взойти на престол. Твоя задача — проследить, чтобы Наследника правильно воспитали. Пусть его воспитают жрецы. Убеди царя, что не все они были связаны с Люциасом.

— Я ему уже сказал, что чернокожий жрец врал, что на самом деле ИХ НЕ ТАК МНОГО. Устрою небольшую охоту. Прихватим особо ретивых сторонников Бута Астаса. Пожертвуем и некоторыми из своих. Что стоят жизни Люциаса или Итанеса.

— Иллюзия борьбы очень важна в нашем деле, — Гетасис рассмеялся, но смех быстро перешел в хрип.

— Тебе плохо? — спросил Фалегас.

— Мне хорошо... Хорошо от одной только мысли, что на трон юга Атлантиды взойдет юноша из нашего великого отверженного племени!

— Но царь может не отдать его жрецам.

— Это уже моя задача — уговорить его. Бут Астас подозревает и Сатинию, и Наследника в принадлежности к великому народу...

— Подозревает!? Но это же катастрофа. Он никогда не передаст Наследнику власть. В конце концов он женится еще раз.

— Он больше не женится, — Гетасис потер свои огромные волосатые, слегка дрожащие руки. — Он больше не мужчина. Он будет судорожно хвататься за Сатинию. А наследника — любить, но держать на расстоянии. Как держат на расстоянии чужака. Я предложу царю отдать мальчика на воспитание жрецам. А остальное довершишь ты.

— Ты читаешь мысли царя?

— Да, поскольку ввожу его в состояние говорящего сна (иначе, гипноза — прим. авт.). С помощью моего лекарства сумел внушить ему, что он тогда принял посвящение в храме Посейдона.

Фалегас почтительно опустил голову. Потом задумчиво произнес:

— Разбитый, подверженный нелепым видениям царь. Жена, Наследник, начальник секретной службы и несколько крупных советников из великого племени. Что может помешать удачному осуществлению нашей миссии в Атлантиде?

— Только одно: отход от заповедей предков. Мы уже не народ, поскольку подверглись длительной селекции. Но мы семья! Мы должны любить друг друга, даже если в сердце вдруг вскипает к соплеменнику злость и ненависть. Поддерживать своих и сурово карать их за измену роду! И разлагать, разлагать всеми пороками ненавистные нам племена.

На Гетасиса напал кашель, сопровождаемый кровавой слюной. Фалегас с сочувствием смотрел на учителя. Врач перехватил его взгляд:

— Больше всего я жалею, что не увижу... Скорее всего, не увижу, как Наследник проходит Посвящение. И не то глупое представление, что разыграли перед Бутом Астасом, а НАСТОЯЩЕЕ ПОСВЯЩЕНИЕ, когда по тайной лестнице юноша спустится в бездну, где наш покровитель, величайший из государей и коварнейший из плутов, откроет ему великие секреты, неведомые никому из смертных. Наследник спустится туда, ощущая себя до некоторой степени атлантом, а вернется истинным сыном нашего великого племени!

— Ты не можешь просто так уйти, Гетасис. Ты личный врач царя пяти царств Атлантиды.

— В случае чего, вместо меня придет к нему другой врач. Такой же, как я. Никому уже не удастся остановить наше пришествие в мир.

Новый приступ кашля начал душить старого врача. Он сделал знак Фалегасу, чтобы тот не был свидетелем его мучений и поскорее ушел. Начальник секретной службы распрощался с учителем и через потайной ход покинул его дом. Он шел и думал о последних словах Гетасиса. О том, что именно потомкам великого племени когда-нибудь властвовать в Империи атлантов.

«Это свершится! Обязательно свершится! — сказал себе Фалегас. — Через пятнадцать лет!»

Он пригладил свои темные волосы. Слишком жесткие для жителя южной Атлантиды...

 

ИНТЕРМЕДИЯ

СОШЕСТВИЕ, ИЛИ ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

...Остров был абсолютно голым. Здесь не было ни травинки, ни самого маленького кустарника. Наследник удивился и с тоской вспомнил землю Атлантиды, сплошь укрытую мягкими коврами из цветов и густой травы. Но ведь и этот остров тоже АТЛАНТИДА!

Он поднял голову к небу, пораженный и другим обстоятельством. Он не услышал веселых криков птиц. Острым молодым взором силился отыскать их в небесной вышине. Нет, птицы здесь НЕ ЛЕТАЛИ.

Наследник повернул голову к стоящему рядом высокому худому жрецу. Он хотел его спросить: почему тут нет ни деревьев, ни птиц? Но с уст сорвался иной вопрос:

— Тут нет жизни. Ни одного храма в честь богов Атлантиды.

Жрец поклонился и с достоинством ответил:

— Нет, будущий государь. Ибо сам этот остров и есть храм. НАШ ХРАМ.

Пытливый ум Наследника уже подготовил следующий вопрос: «Неужели уродливые скалы, которые я сейчас вижу, сродни великолепию культовых построек в Анаане?» Но он тут же вспомнил одно из Правил Главного учителя:

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЗАДАТЬ ВОПРОС, ЗАДУМАЙСЯ НАД ТЕМ, ЧТО ТЕБЕ УЖЕ СКАЗАЛИ. МОЖЕТ, ТЫ УЖЕ ПОЛУЧИЛ ОТВЕТ...

Нет, от не находил ответа! Уродство не может быть выше красоты. Ему вообще многое было непонятно. Два мира существовали рядом. Один, где его заперли, был страной без улыбок и радостей, огромным домом всеобщего беспрекословного подчинения, где каждый слепо верил в какую-то высшую цель. А рядом — цвел, веселился и страдал иной мир, в том мире каждый что-то находил для себя. А если и не находил, то все равно ИСКАЛ.

Однако Наследника к ТОМУ МИРУ не подпускали!

Каждый день гневные глаза деспотичной матери! Каждый день новый водопад нравоучений жрецов! К нему никто не обращался по имени, а, почтительно кланяясь, произносили холодное: «Наследник». Он не мог понять, почему так? И вот перед поездкой на остров Главный учитель доверительно сообщил:

— Имеет ли значение, как назвали тебя люди. Истинное свое имя ты очень скоро узнаешь.

Опять загадки! Он спрашивал у матери, но она лишь улыбалась и гладила его по голове. Отец... Он никогда не занимался его воспитанием. С раннего детства Наследник помнил, как отец бродил по бесконечным комнатам дворца и кого-то искал. Говорят, какого-то погибшего слугу, которого он ЛЮБИЛ, КАК СЫНА!.. А в последнее время он все чаще запирался в своем зале и никого не впускал.

Только иногда отец бросался к Наследнику и, крепко прижимая к себе сына, бормотал:

— ОН не найдет тебя!.. Никогда не найдет!

Как быстро сдает отец! Ясно, он долго не протянет!

Со стороны океана послышались крики. К берегу, напоминающему распахнувшего объятия каменного великана, причаливал еще один корабль. Прибыла группа жрецов. Охранники сталкивали на мертвую землю острова нескольких юношей и девушек, скованных большой железной цепью. Им приказали идти. Они пошли, безропотно склонив головы. Каждый знал, что сегодня во время ПОСВЯЩЕНИЯ будет принесен в жертву. И только одна из девушек, красивая, смуглолицая, подняла глаза на Наследника. Сколько же в них ужаса, скорби! И безысходности! Она полностью смирилась с ролью овцы, которую ведут на заклание. Наследник невольно отвел взгляд...

Он испытал облегчение, когда через некоторое время процессия из жертв и палачей скрылась за скалами.

— Будущий государь, — сказал подошедший старик Фалегас, — тебе следует отдохнуть. Ночь будет трудной. В одной из скал есть пещера, где для тебя приготовлена постель. Идем за мной.

Они спустились в пещеру, словно специально открывшую для Наследника огромную черную пасть. В центре находилась грубая, сколоченная из досок кровать.

— Отдохни! — повторил Фалегас.

Наследник кивнул. СЕГОДНЯ БУДЕТ ТРУДНАЯ НОЧЬ!.. Он уже знал, что ему придется по лестнице спуститься в бездну!

После чего приобретет невиданную силу и мудрость.

...Он не помнил, как уснул. Уснул после того, как ему дали выпить какой-то напиток. Но вот его уже трясли, умоляя подняться.

— Будущий государь, — сказал Фалегас. — Время пришло!

Наследник открыл глаза. Несколько минут он еще находился во власти сонного дурмана, не понимая, почему его будят.

ВРЕМЯ ПРИШЛО!

Он подскочил на кровати... ВРЕМЯ ПРИШЛО!

Несколько жрецов и воинов стояли вокруг него, точно безмолвные статуи. В отблеске огня горящих факелов видны их лица — суровые, непреклонные, готовые на все ради великой цели.

Внезапно эти лица заставили Наследника вздрогнуть. Юноша прочел в них нечто... Раньше он этого не замечал или НЕ ЖЕЛАЛ ЗАМЕЧАТЬ. Раньше, но не теперь...

За масками суровости скрывалось безропотное подчинение судьбе... прямо как у девушки, которую вели к жертвенному алтарю. Наследнику сделалось страшно от этих лиц, от грядущей неизвестности. Больше всего на свете он хотел бы сейчас иметь маленькую лодку. Чтобы поскорее уплыть отсюда!

— ВРЕМЯ ПРИШЛО, БУДУЩИЙ ГОСУДАРЬ!

Наследник, ясно осознавая, что не будет ни лодки, ни возможности убежать, БЕЗРОПОТНО поднялся. Болела спина от лежания на досках. Ноги не слушались, когда шел к выходу.

Наследник под охраной вышел из пещеры. Не слышно дуновения ветра. Затих океан. И даже месяц скрыл свой серебристо-белый лик за грядой темных туч.

Обряд посвящения начинался!

 

Они пробирались неизвестными тропами, напоминая скрывающуюся от правосудия воровскую шайку. Несколько раз проходили совсем рядом с пропастью, где был смертельно опасен любой неверный шаг. Воины и жрецы внимательно следили за Наследником, готовые при непредвиденной ситуации тотчас поддержать его. От волнения Наследник полностью потерял ориентир во времени. Он никогда бы не смог сказать, сколько уже они бродят в этой кромешной черноте. Вдруг впереди, в какой-то расщелине появилось красное марево.

— Нам туда, будущий государь, — шепнул Фалегас.

Стали спускаться вниз, и теперь свита Наследника была еще более внимательной к господину. Его поддерживали и вели, а потом, взяв на руки, понесли. Так жрецы в храме выносят к толпе усыпанное драгоценностями божество. Так хвастливая хозяйка выносит к гостям хрупкую фарфоровую вазу, которая стоит в Атлантиде целое состояние...

Проход в расщелину был очень узкий. Наследник со свитой едва сумели протиснуться. Перед глазами возникло удивительное и жуткое зрелище.

Полыхали полтора или два десятка больших костров. Искры, треща, взвивались в воздух, а потом, рассыпаясь, вспыхивали в ночи красным золотом и тут же гибли, сменяясь новыми россыпями огня. Костры образовали знакомую Наследнику фигуру: повернутый острием к нему треугольник. Среди них стояли несколько жрецов. Полы их длинных темных ний доставали до земли. (Каким-то чудом беснующееся рядом красное пламя не касалось их одежды!) На головы надеты... козлиные маски. В обычной ситуации это могло бы показаться смешным; точно пришел веселый праздник Урожая (дважды в год в честь сбора урожая в Атлантиде устраивался грандиозный праздник с театрализованными представлениями — прим. авт.)! Но в данный момент облик служителей богов был СТРАШЕН. Как будто животные ожили, превратившись из безобидных домашних тварей в отвратительных чудовищ, посланных на землю мрачным Аидом! Руки жрецов были обращены к центру треугольника! Они выли и призывали подземное царство распахнуть врата, пропустить «достойнейшего из достойных».

Наследника охватила дрожь. Возникло непреодолимое желание убежать отсюда. Убежать туда, где счастливо улыбаются и пляшут люди вокруг Золотого Геллиса, где взоры всех устремлены к голубому небу! Но он хорошо понимал: бегство невозможно. Тот же учтивый старик Фалегас без промедления и сожаления пронзит кинжалом его юную грудь.

Костры разгорались все сильней. Красное пламя, ядовито шипя, рвалось заполнить собой весь остров, всю Атлантиду. Только почему-то жарче не становилось. Наоборот, холод нарастал, сковывал тело...

Наследник мысленно повторял наставления Главного учителя:  КРАСОТА — ПОНЯТИЕ ОТНОСИТЕЛЬНОЕ. ИНОГДА ЛЮДЯМ ТОЛЬКО КАЖЕТСЯ, ЧТО ВЕЩЬ КРАСИВА. НА САМОМ ДЕЛЕ ОНА — БЕЗОБРАЗНА.

«Но тогда, — сказал себе Наследник, — и танцы вокруг Золотого Геллиса — уродство. А сегодняшнее посвящение — образец красоты!..»

И опять звучат в голове слова Главного учителя:

ПУТЬ В ПОДЗЕМНЫЙ МИР СЛОЖЕН И НЕПОНЯТЕН ДЛЯ УМОВ БОЛЬШИНСТВА. НО ЕГО НАДО ПРОЙТИ, ЧТОБЫ ПОЗНАТЬ ТАЙНЫ МЕРТВЫХ И, СТОКРАТНО УВЕЛИЧИТЬ СВОИ СИЛЫ, СТАТЬ ВОЖДЕМ ЖИВЫХ!

«Я обязан пройти этот путь! Я должен стать вождем!»

Наследник увидел, как первого юношу, привезенного для жертвоприношения, выводят в центр огненного треугольника. Напротив него появился один из жрецов в козлиной маске. Знакомый с подобными обрядами, Наследник прекрасно знал, что последует дальше. И потому закрыл глаза...

Обычно Главный учитель говорил ему: ПРИНОСИМЫЙ В ЖЕРТВУ — НИЧТО. ЭТО ДАР БОГАМ, КАК ЦВЕТЫ, ПЛОДЫ ИЛИ ЗАКОЛОТЫЕ БУЙВОЛ, ОВЦА. НИЧТО УХОДИТ, ОСТАЕТСЯ ЛИШЬ ВЕЧНОЕ.

Пусть этот юноша — ничто, но глаз открыть Наследник все равно не мог. И даже заткнул уши, чтобы не слышать предсмертного душераздирающего крика.

...Но вот он рискнул ПОСМОТРЕТЬ. Бездыханное, обильно политое кровью тело лежало у ног жреца. А в руках палача в козлиной маске еще продолжало биться сердце только что убитого юноши.

Воины подняли труп и бросили в костер!

К горлу Наследника подступила тошнота. Ноги подкашивались. Снова и снова он бубнил про себя фразы из наставлений Главного учителя:

...ПУТЬ В ПОДЗЕМНЫЙ МИР СЛОЖЕН И НЕПОНЯТЕН ДЛЯ БОЛЬШИНСТВА УМОВ...

...ПРИНОСИМЫЙ В ЖЕРТВУ — НИЧТО...

...ОСТАЕТСЯ ЛИШЬ ВЕЧНОЕ...

...СТАТЬ ВОЖДЕМ ЖИВЫХ...

«Правильно! Правильно! Что такое для меня, будущего вождя и правителя, жизнь маленького человека! Мне придется жертвовать тысячами! Десятками тысяч! Право вождей -сталкивать государства в войнах, беспощадно подавлять мятежи... Сегодня маленький человек закономерно принес себя в жертву ради моего будущего могущества!»

И вот уже он безучастно и холодно взирал, как у жертв вырезают сердца и швыряют в огонь их растерзанные тела! Лишь дважды содрогнулась его душа. Первый раз... Совсем еще мальчик, разбив оковы обреченности, упал на колени, призывал Геллиса и Посейдона помочь ему. А когда жрец занес над ним свой нож, мальчик плюнул ему в лицо и проклял... Наследника. Второй раз... Глаза все той же красивой, смуглолицей девушки. Сейчас эти глаза МОЛИЛИ его вмешаться.

Но он не вмешается!

Кровь продолжала обильно питать землю. И, может быть, от избытка крови или от стонов несчастных земля вдруг... содрогнулась. Треугольник прорезала небольшая трещина. Холод еще более усилился, ветер превращался в ледяной вихрь.

Завывания жрецов стали громче. Все окружающее пространство заполнилось смрадом проклятий, которые они посылали Небу. Принесен в жертву последний из пленников! Люди в козлиных масках заплясали вокруг трещины и запели хвалу силам мрака. Тут же выскочили несколько хохочущих жриц. Они задрали нии и стали мочиться прямо в трещину.

Новый толчок потряс остров. Потом еще один. И еще! Скалы тряслись, роняя вниз камни. Жрецы и воины попадали на землю. Спасая Наследника от камнепада, Фалегас накрыл его собою. Над расщелиной взвилась стая внезапно появившихся птиц. Огромные стервятники закружились над кострами и истошно закричали. Трещина еще более увеличилась. Бездна готова была поглотить неведомых гостей, казалось, уже отринувших дерзкие планы и отчаянно взывающих о помощи!

...Но вдруг все стихло. Земля успокоилась. Перестали нестись с гор камни. Исчезли стервятники. Наследник, дрожа от сковавшего холода, огляделся...

Костры потухли, но было светло, как в разгар дня. Невероятно яркое свечение шло из трещины. Оно резало глаза, пугало и... манило.

— Будущий государь, — стуча от холода зубами, произнес Фалегас. — Тебя ждут.

Понемногу приходящие в себя от ужаса жрецы повторяли:

— Тебя ждут!

Наследник заметил, что цвет свечения не белый, как ему показалось вначале, а какой-то желтый. Он боялся этого свечения и одновременно жаждал подойти к нему!  

...СТАТЬ ВОЖДЕМ ЖИВЫХ...

На всякий случай он оглянулся. Скалы отрезали все пути к отступлению. Исчез выход из расщелины. НАСЛЕДНИК БУДЕТ ЗАМУРОВАН ЗДЕСЬ, ПОКА НЕ ВОЙДЕТ В ЭТУ ТРЕЩИНУ!

Он сделал несколько шагов навстречу свечению. Неведомая сила словно втягивала его. Наследник не видел никого вокруг, не ощущал холода.

...СТАТЬ ВОЖДЕМ ЖИВЫХ...

Еще несколько шагов! Путь в бездну рядом.

Наследник заглянул в неведомое. Свечение было уже не желтым, а переливалось разными красками. Оно напоминало то сияние янтаря, когда в нем преломляются солнечные лучи, то блеск сотен коварных рубинов. И вдруг превращалось в сочно-зеленое, как листва в лесах. Да нет же, оно ярко-золотое, как берега Атлантиды.

Какое же оно на самом деле?

Еще один шаг! В ослепительном сиянии Наследник сумел разглядеть ступеньки. Подобие лестницы.

...ПОЗНАТЬ ТАЙНЫ МЕРТВЫХ, ЧТОБЫ СТАТЬ ВОЖДЕМ ЖИВЫХ...

И он ступил на эту лестницу!

 

...На поверхность земли поднялся совершенно иной человек. Человек, узнавший все о своем прошлом: ОН — ПОТОМОК ВЕЛИКОГО ДРЕВНЕГО ПЛЕМЕНИ! ПЛЕМЕНИ, ПРОКЛЯТОГО НЕБОМ И ОТРИНУТОГО ВСЕМИ ДРУГИМИ НАРОДАМИ. Человек, убежденный в том, что ПРИДЕТ ВРЕМЯ ВОЗМЕЗДИЯ И ВЛАСТИ ИЗГНАННИКОВ НАД ИЗГНАВШИМ ИХ НЕНАВИСТНЫМ МИРОМ! Наследник спокойно воспринял еще одно небольшое землетрясение. Трещина тем временем затянулась, воздух быстро теплел.

Жрецы подползли к Наследнику и благоговейно спросили:

— Как имя твое?

— Мефий-Каинит.

— Ты тот, кого мы так долго ждали?

Мефий-Каинит ответил «да», хотя прекрасно знал, что он только предтеча вождя, олицетворяющего мрак. Но надо держать в неведении и союзников, и слуг. Обман теперь — высшая форма существования Мефий-Каинита.

Взгляд Наследника упал на обугленные тела принесенных в жертву юношей и девушек... ДА, ПРОСТО ОБУГЛЕННЫЕ ТЕЛА... Никаких иных чувств это зрелище у него не вызвало.

— Скоро наступит рассвет, господин, — подобострастно промолвил Фалегас. — Нам пора.

Мефий-Каинит кивнул. С первых же секунд своего возвращения из страны мертвых он увидел перед собой высшую степень ИСКРЕННЕГО раболепия. Вон как изменился взгляд расчетливого старика Фалегаса, самого хитрого царедворца, не признававшего никаких авторитетов. Все жрецы, воины, точно оголенные, стояли перед Наследником. Казалось, он мог прочитать мысли каждого.

Корабль отчалил от маленького скалистого острова. Настолько маленького, что его крайне редко отмечали на карте Атлантиды.

Когда Мефий-Каинит со свитой прибыли в Анаан, день был в самом разгаре. В глаза сразу бросились увешанный черными полотнами порт и грустные лица встречавших их царских чиновников. Ясно: в государстве случилась трагедия.

— Твой отец умер! — сказали Наследнику.

Мефий-Каинит зарыдал, застучал руками о борт корабля, повторяя: «Бедный отец! Он так болел в последнее время!» Когда представление закончилось, он молча выслушал «всеобщую просьбу народа» занять по праву принадлежащий ему престол царя Юга Атлантиды. И слегка наклонил голову в знак согласия.

Он сразу догадался, что Бута Астаса убили. Какая разница, как! Способов сотни. СТАРОГО ЦАРЯ ПРИНЕСЛИ В ЖЕРТВУ, ЧТОБЫ РАСЧИСТИТЬ ДОРОГУ ЕМУ, МЕФИЙ-КАИНИТУ.

Мефий-Каинит посмотрел на океан, на порт, на готовое биться за него воинство, на видневшиеся вдалеке холмы и леса Вечной Империи. Отныне все это принадлежит ему. Но это начало!.. Начало движения детей мрака к всеобщему господству.

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

(ИЗ ХРОНИКИ ЛИГИ БОРЬБЫ С МИРОВЫМ ЗЛОМ. ИЗДАНИЕ 2050 г.)

«...Как известно, Лига возникла на рубеже ХХ—ХХ1 веков. Возникла сначала в России, а потом объединилась с действующими в Европе с середины 80-х годов патриотическими союзами. Толчком к объединению патриотов в мощную наднациональную структуру явились катастрофические события конца ХХ века и неожиданное открытие, к которому пришел мир... Сразу следует оговориться, что открытие было сделано несколько раньше известным ученым, протоиереем Стефаном (Ляшевским), который в своем замечательном труде «Библия и наука» высказал мысль, что древние неандертальцы — не просто особый тип человеческой расы, существовавший одновременно с кроманьонцами, но это и потомки Каина, «каиниты, потерявшие красоту первозданного Адама». Считалось, что все каиниты погибли во время Потопа. Но, видимо, каким-то образом АБСОЛЮТНОМУ ЗЛУ удалось сохранить определенное число своих «чад», и они впоследствии расползлись по земле, точно тараканы...

Еще в Античном мире и в Средние века в разных уголках планеты обнаруживали странных косматых, обезьяноподобных созданий. Много позже их назвали снежными людьми. Существа появлялись и внезапно исчезали. Но вот нашли целые подземные города. «Городами», конечно, их можно назвать условно. Это — запрятанные в пещерах каменные «шалаши», куда каиниты таскали ягоды, фрукты, убитую дичь или зазевавшихся людей. На человека ставили ловушку, чаще всего «охотничьи ямы», и когда он в их попадал, забивали камнями. На подобные жилища звериного племени натыкались в дебрях австралийских лесов, в Индии, Южной Америке, в сибирской тайге и других местах.

Но вскоре выяснилось, что каиниты — это не только «подземные» дикари. Существование последних — лишь обман, маскирующий суть бытия звероподобных. Многие из каинитов давно смешались с местным населением, прошли длительный путь селекции, стали «приемлемыми» для людских глаз, по-прежнему являясь воплощением АБСОЛЮТНОГО ЗЛА. Они проникли во все структуры управления обществом в Европе. А в России к концу ХХ века дети ночи, напрямую или через своих агентов, владели АБСОЛЮТНО ВСЕМ.

На начальном этапе создания Лиги была борьба за лидерство. А вождь был нужен! И таким вождем стал Николай Н. Он сумел убедить соратников, что победа большинства над орденом зла неизбежна. Ведь сумел же в 1307 году Филипп Красивый уничтожить зловещий орден тамплиеров, а Святой Александр Невский — разгромить кровавые тевтонские ордена.

Идеологом Лиги стала подруга Николая Светлана Додонова. Одна из лучших писательниц своего времени, она рассказала соотечественникам об истории и сущности звериного племени. Именно она подробно описала путешествие команды Николая на зловещие Острова.

Происходило это в начале третьего тысячелетия...»

 

НАЧАЛО ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

ГЛАВА VI. ВЕЧЕРНИЙ ПОСЕТИТЕЛЬ

Ультрамодный теоретик русской литературы Михайло Пустозвонов, отмечая причины падения рейтинга классики (особенно в молодежной среде), обвинял в этом прежде всего... самих классиков. Они чересчур затягивали сюжетную линию, излишне увлекались переживаниями героев или же их философскими воззрениями, хотя любые сложные философские концепции давно пора упростить до предела и ясно выражать в одной-двух фразах. Вторая беда классики, по словам Пустозвонова, в том, что многие литературные формы давно устарели и требуют серьезной переработки. При этом уважаемый профессор бросает вполне логичный вызов современной писательской братии: дорабатывайте классиков! К примеру, из гоголевских «Мертвых душ» можно сделать замечательный роман ужасов, где бы купленные Чичиковым мертвецы вдруг начинали охоту за незадачливым покупателем. «Вишневый сад» «подошел бы» под триллер, в котором Лопахин, узнав о запрятанных на территории сада сокровищах, отправляет на тот свет всех прежних владельцев поместья, а заодно и старого слугу Фирса. Отвечая на едкие нападки своих противников, что, мол, нельзя сводить множество литературных жанров к одному лишь мистическому триллеру, Пустозвонов не менее едко замечает: литература — средство отражения жизни. А наша сегодняшняя жизнь — смесь мистики и триллера. И ничего больше!

О последнем доводе Михайло Пустозвонова Светлана Додонова не забывала уже больше года, с тех пор как она, молодая, талантливая писательница и журналист, вместе со своими единомышленниками решилась на беспощадную борьбу с теми, чьи лохматые предки раньше прятались в лесах и подземельях и кто теперь объявляет себя «героями» и «поводырями» нации.

...Додонова зашла в большой зал, где уже находились примерно человек тридцать. Здесь были и молодые с горящими глазами, и люди в возрасте, которым «кипение» заменяли опыт и седина. Здесь преобладали строгие темные одежды. Попасть сюда могли лишь по особой рекомендации «самых проверенных людей». То была Лига борьбы с мировым злом.

Поскольку Лига еще не стала широко известной, многие с интересом прочитали соответствующий материал о ней все того же вездесущего Михайло Пустозвонова. Так как сомневаться в выводах уважаемого профессора либеральные интеллектуалы считали попросту неприличным, его характеристика Лиги объявлялась «классической» и стала применяться во всех политических словарях. Итак, что же пишет Пустозвонов об этой загадочной организации, переросшей «рамки» России?

«Ее члены называют себя «инквизицией нового времени». Для них все «просто и ясно»: персонификация зла — в его конкретных посланниках, каковыми являются неандертальцы, или потомки Каина, стремящиеся любой ценой уничтожить Божественный мир потомков Ноя и привести на мировой трон антихриста. Лига борьбы с мировым злом даже утверждает, будто собрала материалы о причастности каинитов ко всем главным преступлениям против человечества.

Этого вполне достаточно, чтобы объявить ее экстремистской, ортодоксальной организацией. Мы все произошли от неандертальцев, а еще ранее — от обезьян и теперь, судя по утверждениям многих видных ученых, постепенно возвращаемся к природным первоистокам, к обычаям наших предков. Поэтому, как многие порядочные американцы, например, требуют привлечь к уголовной ответственности автора «Звездных войн» Лукаса за разжигание ненависти к инопланетянам, мы точно так же можем потребовать суровых мер по отношению к членам Лиги. Благо, наши законодатели теперь тоже думают, как порядочные американцы».

Когда Светлана вошла, выступал один из «ортодоксальных экстремистов». Он приводил новые данные, подтверждающие наличие четкой (наподобие военной) организации общества каинитов.

— ...Вы прекрасно знаете, дамы и господа, что каиниты делятся на три основные группы. Так называемые низшие, которые до сих пор скрываются в лесах и подземельях и по своему развитию недалеко ушли от «классических неандертальцев». Средний слой — те, кто выполняет грязную работу в разных странах и городах, то есть судьи, адвокаты, журналисты, мелкие торговцы и прочие. Они уже часто смешаны с местным населением, так что сразу их не распознаешь. И высший слой (вышедший из их тайных вождей) — люди, специально отобранные, обученные управлять государством, которым активно помогают пробиваться на Олимп власти. Недавно нам удалось побывать в городе «низших». Это — огромное подземелье, находящееся в одном из труднодоступных районов Восточной Сибири. Сейчас вы все увидите на экране.

В зале погас свет. Перед зрителями предстало огромное пространство с небольшими сооружениями, каждое из которых напоминало шалаш, собранный из груды камней. Ясно, что это дома подземных жителей. Между «домов» змейками вились проходы. Наверняка, их «улицы». Член Лиги комментировал:

— Они здесь были совсем недавно. Вот еще свежие груды мусора. И сохранился гадкий запах... Но перед нашим появлением куда-то ушли.

Кадры шли дальше. Последовало предупреждение:

— Сейчас будет жуткое зрелище. Мы обследовали их дома и в одном обнаружили несколько звероподобных существ в запекшейся крови. У каждого перерезано горло. Видимо, эти по болезни или иной причине не могли идти с остальными. А каиниты не церемонятся со слабыми. Даже со своими.

Член Лиги продолжал рассказ о подземном городе, а Светлана рассеяно вертела головой, не находя Николая. Но тут заметила, что он появился в зале, держа в руках большую кожаную папку.

Он подсел к ней и на молчаливый вопрос молодой женщины: «Как дела?» похлопал по папке:

— Думаю, мы правы.

Член Лиги закончил выступление, ответил на вопросы. Следом слово взял Николай.

— Дамы и господа, прежде всего хотел бы опровергнуть устоявшееся в мнение о трех кастах каинитов. Есть и четвертая, высшая каста, которая определяет их жизнь, принципы поведения. Ей подчинены те представители проклятого племени, кто владеет банками, занимает в разных государствах министерские или даже президентские посты. Ее существование облечено полной тайной. Никогда и ничем они не выдают себя.

— Почему вы считаете, что у каинитов четыре касты? — раздались возгласы.

— Я бы не вышел к столь достойному собранию, не имея достаточного количества аргументов, подтверждающих мою гипотезу. Вот папка, где находятся ксерокопии удивительнейших документов. Но сначала хочу задать вопрос: помните ли вы платоновского «Крития», рассказ древнегреческого философа об Атлантиде?

— При чем здесь Платон? — спросили его.

— Секунду! Как известно, об этой таинственной стране ходит множество разных версий. Была ли она вообще? Или же Платон просто был Томасом Мором своего времени? Далее: почему он не закончил своего «Крития»? Почему все обрывается на фразе, когда возмущенный потерявшими благопристойность и уважение к богам атлантами, Зевс созывает остальных богов на совет? Предположим, Платон не успел. Смерть помешала ему или какая другая причина? А если дело в ином? Если концовка рукописи была уничтожена?.. Вы вправе спросить: кому это нужно было делать?

Вернемся к тому, с чего начали. Не сказка ли Атлантида? Ответить трудно. Известно много работ, где учеными вполне убедительно доказывается существование исчезнувшей земли. Цивилизации развиваются циклически, их расцвет сменяется падениями и гибелью. И нет никакой гарантии, что мы — не осколки другого, более развитого, но канувшего в небытие мира.

Вот небольшое вступление, чтобы перейти к главному. Есть еще одно письменное свидетельство, возможно, подтверждающее правдивость рассказа Платона. Найдено оно совсем недавно... в Тибете.

По залу пронесся гул удивления. Николай продолжал:

— Никто не знает, каким образом данный документ попал в Тибет. Хотя земля эта хранит много тайн! По заключению специалистов, свиток пергамента столь древний, что его вполне мог написать современник философа. Это письмо другу, подписанное именем Никандр. Имя истории неизвестное, хотя сам он пишет, что является учеником Платона. Полностью я его зачитывать не буду. Остановлюсь на том, что должно заинтересовать всех нас. Итак:

«...Теперь я хочу рассказать, что утеряно в диалоге Платона. Я не могу тебе все пересказать дословно, поскольку многие слова и выражения учителя стерлись из моей памяти. Воссоздать же их все заново я тоже не в силах, ибо мой язык слишком беден, чтобы соперничать с языком великого мудреца. Передам тебе только его содержание.

Зевс собрал всех богов и сказал: может ли считаться великим народ, отринувший принципы, которые мы ему дали? Люди здесь уподобились длинноруким животным с обезьяньими лицами, над коими сначала смеялись и с презрением гнали отовсюду. Потом по своей же собственной воле раскрыли обезьяноподобным объятия и приняли их идолов...»

— Эти слова, — прервавшись, заметил Николай, — можно трактовать двояко. Как аллегорию: человек, отказавшись от божественных правил, превращается в животное, в обезьяну. Но я считаю, что в данном случае недвусмысленный намек на присутствие среди атлантов «длинноруких животных с обезьяньими лицами». Не исключено, что с жителями Древней Земли произошло то же самое, что происходит с нашим сегодняшним миром: сначала они смеялись и гнали звероподобных. А потом приняли их лже-мораль. Мне кажется, что так оно и было. Каиниты вполне могли проникнуть и в Атлантиду. Ведь их история — история потомков первенца Адама и Евы — гораздо старше любой цивилизации. Она стара, как грех братоубийства.

В этом письме есть еще одно место, подтверждающее мою гипотезу... После того как боги решили наказать атлантов и обрушили на их остров смерч и столпы воды, «...в один день ушла под воду великая Атлантида... Несколько осколков огромного острова остались в океане и долго носились по нему. Три из них выстроились так, что образовался треугольник. И в каждом из осколков есть лестница в бездну...»

— Обратите внимание, господа, ТРЕУГОЛЬНИК — символ каинитов. И В КАЖДОМ ИЗ ОСКОЛКОВ ЕСТЬ ЛЕСТНИЦА В БЕЗДНУ. Что за лестница? Возможно, Никандр имеет в виду ту таинственную дорогу к центру земли. Ее очень долго искали в Тибете. Искали экспедиции с Востока и из Европы, в особенности представители Третьего рейха. Они искали остатки мистической цивилизации древних, проникновение в тайны которой дает человеку невиданные знания и силу. Дорога к центру земли — самая большая загадка всех времен и народов! Даже прикосновение к ней часто приводило к гибели всех членов экспедиции. Никто не знает, почему... Но в данный момент меня интересует другое: что люди в этих экспедициях искали в действительности?

Обратимся к недавно обнаруженному историками «тайному посланию» некоего Дитриха Эккарда. Напомню, господа, Эккард — один из руководителей существовавшего в Германии в начале ХХ века Общества Туле. Написано это «тайное послание» в 1923 году будущему фюреру рейха. Так вот, Эккард, считающийся предтечей Гитлера, рекомендует последнему: «Найди дорогу в Бездну, отыщи огонь Люцифера, что сделает тебя неуязвимым». «Огонь Люцифера, — пишет монах Серафим, живший во времена государя Иоанна Грозного, — есть антипод Огню Божественному. Две огненные стихии находятся в вечной, непримиримой борьбе друг с другом. Небесный Огонь жаром своим топит льды, превращая землю в цветущий сад. Огонь из недр земли дает невиданную силу Разрушению. После него остаются лишь пустыня и льды. Две огненных стихии находятся рядом. Не ошибись...» В нашем случае Эккард как раз призывает Адольфа Гитлера получить охранную грамоту сил зла!

Дорогу в бездну нацисты, как известно, не нашли, хотя были в Тибете много раз. А вдруг здесь очередной обман? Вдруг эта дорога находится не в Тибете, а на маленьких островах — осколках Атлантиды? И служит она тайным целям ИСТИННЫХ ВОЖДЕЙ звероподобных? Ведь и в легендах каинитов говорится о прямой связи их высшей касты с силами тьмы...

Вот такая необычная информация, дамы и господа. Подобного нет в первом платоновском диалоге «Тимей». Нет и в том тексте «Крития», что дошел до нас. Однако Никандр уверяет, что пересказывает то, что «УТЕРЯНО В ДИАЛОГЕ ПЛАТОНА»! Действительно утеряно? А если не утеряно, а, как я уже говорил, ПОХИЩЕНО И УНИЧТОЖЕНО? Если великий философ не случайно упоминает этот знак? Не случайно говорит о лестнице в бездну? Если он что-то знал о каинитах?

Зал взорвался. Одни убежденно говорили, что нельзя верить первому попавшемуся свитку пергамента. Другие просили взглянуть на ксерокопию. Председателю едва удалось утихомирить собрание.

— У вас что-то еще? — обратился он к Николаю.

— Да! В священной для каинитов книге «Восхождение» есть одна очень любопытная фраза. Разрешите процитировать ее по памяти: «В возникшем Хаосе, когда пал некогда мощный Центр Мира (не имею понятия, что они подразумевали под «Центром Мира», но не исключено, это и есть та самая Атлантида), на месте катастрофы ярко заблестели три точки, похожие на звездочки. На них и сохранилась жизнь. И ведет от них дорога в царство вечного мрака. Но мрак тот дает нашим вождям великую силу».

— Как можно верить писаниям сатанинского племени! — раздались возмущенные голоса членов Лиги.

— Напомню вам основное правило каинитов: обмани потомка Ноя, но будь честен со своими соплеменниками. «Восхождение» написано для них, а не для нас...

Оставим в покое «Восхождение»! Упоминание о треугольнике острием вниз и о лестнице в бездну встречается в ряде трудов средневековых монахов. К сожалению, католическая церковь многие уникальные документы запрятала «под десять замков». Поэтому нам далеко не все удалось получить для исследований. Существует, например, малоизвестное «Послание десяти францисканцев», датированное Х111 веком. Цитирую: «Есть на земле сатанинский треугольник, острием своим повернутый вниз. На трех концах его сидят главные исполнители воли преисподней, которые связаны с ней напрямую. Никто до сих пор не знает, где он находится, а если вдруг кому-то удастся узнать эту страшную тайну, за жизнь его не дадут и ломаного гроша». Согласно историческим данным, все десять монахов были зарезаны в лесу разбойниками...

А вот личное письмо уже цитированного мной отца Серафима Государю Иоанну Васильевичу. Вы ведь знаете, что именно при Иоанне Грозном были обнаружены подземные города каинитов. После того как опричники уничтожили один такой «город», царь и получил это письмо от монаха. Серафим предупреждает государя о своем видении. А видел он сатанинский знак в форме треугольника острием вниз. Углы его горели желтыми огнями, предупреждает старый монах. Сила там сокрыта страшная, ибо сатана через те углы посылает своих основных помощников. Хочет князь тьмы веру православную и страну нашу уничтожить. И другие страны тоже.

У меня есть еще много материалов, позволяющих сделать вывод о наличии некоего мистического треугольника, иначе говоря, территории, где находятся ОСНОВНЫЕ ПОМОЩНИКИ сатаны. Находящиеся на этих островах центры имеют четкие установки по разложению и разрушению мира, прежде всего христианского, как главного антипода сил зла. Поэтому надо уничтожить зверя в его логове. Иначе все время будем биться лишь с тенью врага, в лучшем случае с его мелкими подручными.

— У вас есть предположение, где искать эти территории? — спросил председатель.

— Если бы! — ответил Николай.

— Но, может быть, существуют какие-нибудь зацепки?

— Надеюсь, что в ближайшее время кое-что появится.

 

...Когда они со Светланой покидали собрание, Николай спросил:

— Как думаешь, я убедил Лигу?

— Трудно отвечать за всех.

— А тебя?

— Пока это напоминает: пойди туда, не знаю куда. Где искать треугольник? На месте гибели Атлантиды? Но ведь никто не представляет, где она находилась? Данные об этом очень приблизительные. Мало того, тот же Никандр пишет, что ее осколки долго носились по океану. И где они теперь? Есть теория, что остатки гигантского острова вообще отнесло к Антарктиде.

— Ты права, — вздохнул Николай. — Я внимательно изучал карту мира. Столько разных мест, отдаленно напоминающих треугольник, повернутый острием вниз. И с какой стороны он перевернут: с Севера? Юга? Востока? Или Запада?.. И все-таки ОН ЕСТЬ! Нужно его найти! Иначе...

Он несколько мгновений молчал, потом продолжил прерванную мысль:

— Знаешь, Света, иногда мне кажется, будто я уже слышу рев ЗВЕРЯ.

Светлана и Николай вышли на улицу. Лето убегало в осень. Последние дни августа, дни, стремительно спешащие на убыль и мрачнеющие от частых дождей. Обычно в этот период Додонова, тонко чувствующая начало увядания природы, испытывала душевное опустошение. Она смотрела на зелень, на еще горячее солнце и шептала про себя: «Скоро...»

СКОРО ЭТОГО НЕ БУДЕТ.

Вот и сейчас подул резкий прохладный ветерок как напоминание о наступающей осени. Светлана поежилась. Но поежилась по другой причине.

...ПРОЗНАВШИЕ ЧТО-ТО ТРЕУГОЛЬНИКЕ ОСТРИЕМ ВНИЗ ДЕСЯТЬ МОНАХОВ ФРАНЦИСКАНЦЕВ ЗАРЕЗАНЫ В ЛЕСУ РАЗБОЙНИКАМИ...

Николай ей постоянно напоминает: за членами Лиги следят! И если потребуется... Нет, сейчас не будут резать в лесу. Сейчас есть много других, более изощренных и хитрых способов расправляться с врагами. Или просто с опасными для НИХ людьми.

В свое время Светлана допытывалась у Николая, каким образом он ЧУВСТВУЕТ слежку? Николай тогда ответил:

— Пройдет время, и ты будешь чувствовать.

...ДЕСЯТЬ МОНАХОВ ФРАНЦИСКАНЦЕВ ЗАРЕЗАНЫ В ЛЕСУ РАЗБОЙНИКАМИ...

— ОНИ где-то недалеко? — спросила Светлана.

— Да, — кивнул Николай, — ОНИ попытаются разнюхать, что нам известно о сатанинском треугольнике. Жаль, что известно о нем так мало!

Когда вернулись домой, Николай сначала обследовал квартиру — нет ли где подслушивающих устройств. К этому Додонова привыкла. Он так делал всегда...

— Приготовлю ужин, — сказала она.

Это немного отвлекло ее от тяжелых мыслей. Сегодня на кухне она решила стать художницей, как ее бабушка. Но, попробовав еду, грустно вздохнула:

— Жалкая пародия.

Хорошо, что Николай давно смирился с ее «далеко не блестящими кулинарными способностями». Вот и сейчас спокойно ел слегка пересоленный суп и чуть-чуть пригоревшее мясо. Он молчал и думал о своем.

— Мне нужно уехать, — вдруг заявил он.

Светлана кивнула. Она привыкла к его внезапным отъездам.

— Я только тебя прошу, Света...

Он не добавил, о чем просит. И так все ясно. Он просит ее быть очень острожной в его отсутствие, ни во что не вмешиваться. ДОЖДАТЬСЯ ЕГО.

— Ты мне так дорога!

— И ты мне!

...Он поднял и закружил ее в музыке ночи. Мягкая постель была белоснежным царством любви, где они наслаждались каждым вздохом друг друга. Волшебное упоение близостью! Это были лучшие минуты в их жизни, когда они могли на короткий срок забыть о борьбе, о постоянно грозящей опасности. Они неслись по бесконечной вселенной. Но даже она казалась слишком маленькой для них. Хотелось большего! Хотелось, чтобы два тела стали одним.

И опять они устремлялись ввысь, к неведомой звездной гавани. Пока, наконец, заключенные в них стихии мира не взрывались, уничтожая грани НЕМЫСЛИМОГО!.. Светлана кричала, не понимая: где она и что с ней!

А потом наступил блаженный покой.

Светлана поднялась, направилась в ванную. Направилась обнаженной. Она ТАК ЛЮБИЛА, КОГДА НИКОЛАЙ СМОТРИТ НА ЕЕ ФИГУРУ.

Но вдруг остановилась. Темное окно притягивало, словно магнит. Такое чувство, что за окном таится нечто страшное...

Неслышно переступая босыми ногами, подошла ближе. Пустой черный двор. Но вдруг ей показалось, что на черной земле появилась странная картина... Земля вспыхнула, загорелась; огонь образовал удивительную фигуру. Треугольник? Только...

ТОЛЬКО ОСТРИЕМ ВНИЗ!

И особенно ярко пылали три его угла!

Пораженная, Светлана хотела окликнуть Николая. Но... даже голос пропал! Такова была сила завораживающего огня.

Внезапно она поняла, что ошиблась, что это не огонь. Это лес высунувшихся из земли огромных, уродливых, сплошь покрытых шерстью рук, украшенных рубиновыми браслетами; рубиновые кольца блестели на каждом кривом, необычайно подвижном пальце.

— Господи, помилуй! — только и смогла выдавить Светлана.

Блеснула молния и пронзила треугольник! Он ЗАШИПЕЛ, стал гаснуть. И со свистом ушел в землю.

— Ты долго так собираешься стоять? — раздался голос Николая.

— Что?.. — рассеянно переспросила Светлана.

— Долго будешь голая торчать у окна?

— Я сейчас...

Она отступила на шаг. ВСЕГО НА ОДИН ШАГ. И вновь повернула голову в сторону темного двора. Из зияющей черноты с усмешкой взирала армия звероподобных.

Светлана ОЩУТИЛА, как на нее накинули сеть, затягивая в страшные события, которые произойдут в БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ.

И никуда от них не скрыться...

— Я сейчас, — повторила Светлана.

 

ЭТО СЛУЧИЛОСЬ спустя два дня. Николай уехал, она осталась одна. В ушах точно застряла его фраза: «Я прошу тебя, Света...». Она старалась выполнить свое обещание. Не засиживалась долго на работе, не гуляла вечерами по улицам. Она клялась никому не открывать дверь. К счастью, в последнее время ей никто и не звонил, даже соседи...

ЦЕЛЫХ ДВА ДНЯ ВСЕ БЫЛО ТАК, КАК ОНА ОБЕЩАЛА.

Но на третий день Светлана задержалась в редакции. Сдавали очередной номер газеты, и она была выпускающим редактором. Секретарь Марина зашла в ее кабинет и сказала:

— К тебе посетитель.

— Посетитель? — удивилась Светлана. — Но ведь рабочий день закончился.

— Да, но он так просит принять его.

— По какому вопросу?

— По личному.

— По личным вопросам я принимаю в четверг, с двух до пяти. Пусть тогда и приходит.

Светлана решила, что это очередной обиженный властью старичок. Пришел просить популярную писательницу и журналистку поддержать его. Сколько же их, обделенных, обездоленных! Жалко, но... ЧЕТВЕРГ УЖЕ ЗАВТРА. А сегодня надо поскорее закончить номер.

— Завтра, — механически повторила Светлана.

— Он настаивает, Света. Говорит, вопрос очень важный.

— Ему нужна именно я?

— Да.

ОБИЖЕННЫЙ ВЛАСТЬЮ СТАРИЧОК...

— И посетитель этот так хорош собой! — вдруг рассмеялась Марина.

— Хорош собой? — переспросила Додонова.

— А что тебя удивляет?

— Я думала... там кто-нибудь из пожилых людей.

— Почему ты так решила?

«Действительно, ПОЧЕМУ Я ТАК РЕШИЛА?»

Светлана ощутила, как по сердцу пробежал холодок. Точно в ожидании перемен. Только каких ПЕРЕМЕН?

В голове вновь, как вихрь, пронеслись слова Николая:

— НЕ ЗАДЕРЖИВАЙСЯ НА РАБОТЕ! И еще...

«Никаких посетителей, никаких посылок, никаких писем...»

Но ведь она работает в газете!

— Я еще не закончила с полосой, — голос Додоновой звучал неуверенно.

— Ну, как знаешь.

«Николай слишком все драматизирует!»

— Или нет?.. — брякнула она вслух.

— Что «или нет», Света?

— Выясни все-таки, ПО КАКОМУ ВОПРОСУ. В общих чертах.

— Попробую, — пожала плечами Марина.

Она ушла, оставив Светлану в странном волнении. Додонова не понимала, что с ней? РАЗВЕ МАЛО ЛЮДЕЙ ОНА ВСТРЕЧАЕТ ЕЖЕДНЕВНО, ЕЖЕЧАСНО?

Посетитель по личному вопросу. Хорош собой... Николай не случайно предупреждал ее быть крайне острожной.

Марина вернулась через несколько минут. Протянула сложенный вдвое листок:  

— Тебе.

«...и никаких писем...»

Светлана раскрыла и прочитала:

«У меня есть сообщение, которое может вас заинтересовать. Я решил переговорить с вами после того, как прочитал вашу последнюю книгу».

И все. Без подписи.

«Он прочитал мою ПОСЛЕДНЮЮ КНИГУ. А она — о племени Каина!»

СООБЩЕНИЕ, КОТОРОЕ МОЖЕТ ВАС ЗАИНТЕРЕСОВАТЬ.

— Пригласи его, — попросила она Марину.

Секретарь исчезла, и почти тут же появился настойчивый посетитель.

Он и правда не старик (лет тридцати с небольшим) и действительно очень привлекателен. Рост — выше среднего. Лицо — кругловатое, с чуть вздернутым носом, карие глаза светятся добротой и... лукавством. Обычно такие глаза заставляют терять голову многих и многих из прекрасной половины человечества.

В ГОЛУБЫХ ГЛАЗАХ Светланы вспыхнул огонек любопытства. Стоп!.. Где-то она его уже видела. Но где?

— Присаживайтесь, — пригласила Светлана. И смахнула со лба прядь волос цвета спелой пшеницы.

— Благодарю, — ответил незнакомец. — Извините, что отнимаю время.

— Вы сказали, что прочитали мою ПОСЛЕДНЮЮ КНИГУ. Ваш визит как-то связан с этим?

— Да, — наклонил голову незнакомец.

«Точно, где-то его видела!»

Посетитель уловил некоторую растерянность Светланы. Его ноздри слегка дрогнули. В глазах появилась... искорка. Додоновой часто приходилось улавливать огонек восхищения. Мужчины любовались Светланой и откровенно желали ее!

«Незнакомец любит женщин!»

Незнакомец?

— Светлана Николаевна, вы так смотрите на меня, словно стараетесь вспомнить...

— Я вас видела!

— Сергей Николаевич Алифанов.

Ну, конечно! Знаменитый путешественник. Наследник традиций Тура Хейердала и Федора Конюхова. И он в Святограде?

— Я здесь проездом. Но очень хотел увидеть вас.

— Зачем? Вы сказали, что у вас какое-то сообщение.

— Это правда. Но секретарь предупредила о вашей занятости. Отвела мне для беседы всего пять минут.

— Вы настаиваете на более длительной?

— Мне трудно на чем-либо настаивать. Если вас заинтересует моя информация...

«Такой известный человек в нашем городе! А я так сухо разговариваю с ним!»

— Знаете что, — сказала Светлана, — напротив нашей редакции — уютное кафе. Я приглашаю вас. Не возражаете?

— Возражаю. Не против кафе, а против вашего приглашения. Я привык сам приглашать женщин. Особенно очаровательных...

— На том и порешили, — впервые улыбнулась Светлана.

...Когда он поднялся, галантно открыл перед «очаровательной дамой» дверь, улыбка невольно сошла с лица Додоновой. Она увидела то, на что сначала не обратила внимания. Его походка, движения рук... Как все это напоминает движения Николая, мастера восточных и русских единоборств. ОН ОЧЕНЬ НЕПРОСТ, ЭТОТ ЗНАМЕНИТЫЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК!

«...никаких посетителей...»

На какой-то миг Светлана пожалела, что согласилась на встречу. Однако отступать было поздно.

 

 Сергей Алифанов провел Светлану по всему залу. Специально выбрал крайний столик у стены. Видимо, он не хотел, чтобы их разговор услышали. А Додонова почему-то сразу вспомнила старую поговорку: И СТЕНЫ ИМЕЮТ УШИ.

Миловидная официантка приняла заказ. В кафе играла легкая, «расслабляющая» музыка. Обволакивал взгляд поблескивающих глаз Сергея. Но ведь они пришли сюда не для флирта.

— Вы собирались мне что-то рассказать, — напомнила Светлана.

— Да. Я только не хочу, чтобы у вас возникли проблемы.

— Проблемы?

— Мне кажется, за мной следят. И все это после той истории... Хотя она может показаться даже... бредом.

— Кто за вами следит?

Сергей пожал плечами, словно говоря: если бы знать!

— А почему вы решили, что за вами следят?

— Интуиция и... некоторый опыт.

— А что за история?

— Странная... Самое неприятное, что я не могу сделать ее достоянием общественности.

— Почему?

— Меня легко обвинить во всех грехах и привлечь к уголовной ответственности, а реальные события объявить выдумкой, нелепыми попытками оправдаться. Я до сих пор не понимаю, ПОЧЕМУ ВСЕ ПРОИЗОШЛО ИМЕННО ТАК. Если позволите, я расскажу.

— Да, пожалуйста, — попросила Светлана, охваченная внезапным любопытством.

И Алифанов начал рассказ.

 

ГЛАВА VII. ОСТРОВ ЗЛЫХ ДУХОВ

«...Я прилетел в Сан-Лугу по просьбе местного мультимиллионера Бинга Нимана, организатора и спонсора крупнейшей за последние несколько лет экспедиции в районы обитания древних инков. Бинг Ниман, невысокий седой человек лет пятидесяти со стальным лицом и жесткими глазами, встретил меня в аэропорту и прямо с дороги повез на переговоры, длившиеся несколько часов. Только к концу дня я смог спокойно вздохнуть. Мы обговорили почти все формальности предстоящего путешествия в Южную Америку. Правда, оставались незначительные детали, но мы решили обсудить их утром. Радушный хозяин предложил остановиться на одну ночь у него. Я вежливо отказался и попросил отвезти меня в гостиницу. Так я оказался в «Пантере», как объяснили, единственном приличном здесь отеле.

Отель действительно вполне европейский, с суетливым швейцаром и горничными-туземками, встречающими каждое ваше слово очаровательной улыбкой. Располагается он в центральной части города. Из окон просторного номера видны несколько небоскребов, где разместились банки, коммерческие и страховые компании. В общем, обычный деловой центр. Но площадь с современными улицами вокруг нее — всего лишь маленькая часть Сан-Лугу. Есть и другой город, со своими традициями, историей. Во мне сразу проснулся дух исследователя. Я ведь здесь никогда не был! Захотелось увидеть незнакомый мир. Но тут как раз позвонил Бинг Ниман.

— Как вы устроились, Серж?

— Замечательно.

— Не забудьте, завтра в девять.

— Отлично.

— Чем собираетесь заняться?

— Осмотреть город.

— Ничего интересного тут нет.

— О, не согласен. Ваши места удивительны. Знаменитый Игнатиус Донелли считает, что на этом самом месте была Атлантида (имеется в виду район Азорских островов — прим. авт.).

— Это вряд ли, — глухо рассмеялся Бинг Ниман. — Но от центра удаляться не советую. Очень высокая преступность. Лучше закажите в номер девушку.

— Благодарю. Так и сделаю. — Я распрощался с моим партнером.

Нет, нет и еще раз нет! В гостинице я не останусь. Я не внял предупреждению и покинул «Пантеру». Если бы я только знал, что со мной случится!

Шумная деловая часть Сан-Лугу быстро осталась позади. Я оказался в мире ветхих хижин, узких улочек, где сновали торговцы, визжали, клянча мелкую монету, ребятишки, прохаживались вульгарные девицы. Некоторые из горожан прямо на улице готовили себе еду. Однако запах местной пищи не пробуждал аппетит... Через некоторое время я оказался перед десятком мусорных баков, стоящих у глухой каменной стены. Тупик!

Повернул назад, и вскоре понял, что заблудился. Все эти улицы, люди казались настолько одинаковыми. Попробовал спросить, как пройти к гостинице «Пантера», но никто из туземцев не понимал ни английского, ни французского, ни испанского. Кто-то шарахался от меня, как от прокаженного, кто-то прищурив глаза, протягивал руку за подаянием. Стремительно темнело, но не горело ни одного фонаря. И нигде не было видно полицейского.

Откуда только мне не доводилось в своей жизни выбираться: из лесной чащи, из топи болот, из пустыни. А сейчас я обречено бродил в нарастающем шуме и гаме ночных улиц, где сидящие, бегущие, кричащие, хохочущие люди напоминали призраков дантовского ада. Направо, налево — тупики. Здесь вообще ОДНИ ТУПИКИ!

В конце концов, я выбрал дорогу и просто шел и шел по ней вперед. На сей раз мне повезло: я не наткнулся на очередную стену, а главное, в этом бурлящем черном котле вдруг попался туземец, который мог объясняться на ломаном английском. Правда, о «Пантере» он не слышал, зато объяснил, как пройти к порту. Уже хорошо. Хоть куда-то я выйду!

Постепенно чистый океанский воздух пробивался сквозь вонь кварталов. Я услышал рокот прибоя. Тусклый, немного робкий свет фонарей разорвал черное тупиковое сумасшествие. Затем количество фонарей увеличилось. Я прошел еще два квартала, и запахло цивилизацией: суда на рейде, разноязыкая речь. Навстречу мне шел высокий рыжебородый моряк, вероятно, норвежец или датчанин.

— Не подскажете, как добраться до гостиницы «Пантера»? — обратился к нему.

— Вон там стоянка такси. Вас доставят в любую точку Сан-Лугу.

Я поблагодарил моряка и направился к стоянке. Мой путь лежал мимо небольшого портового кабака. Возможно, я бы и не обратил на него внимания. Однако вспыхнувшая драка двух пьяных моряков невольно заставила взглянуть в ту сторону. Я сразу остановился... Нет, не драчуны привлекли мое внимание. Над дверями кабака горел удивительный и странный символ: треугольник острием вниз.

И я, Светлана Николаевна, сразу вспомнил вашу книгу «Знак каинитов». Но откуда и почему этот же самый знак оказался на дверях портового кабака? Мое вечное любопытство сыграло роковую шутку. Я не мог воспротивиться искушению и открыл дверь питейного заведения.

Внутри оказалось даже хуже, чем можно было ожидать. Давили запахи дешевого спиртного и марихуаны. Несколько женщин, раздеваясь на сцене, принимали бесстыдные позы. За столиками орали и свистели, как во время хоккейного матча или лошадиных скачек. Когда сквозь пьяные ряды я протиснулся к стойке, то сразу поймал удивленный взгляд толстого бармена. Он явно не понимал, что делает такой человек в подобном месте. Я заказал виски, примостился на вертящийся табурет. Я понимал, что находиться в обстановке пьяного угара долго не смогу. Поэтому решил сразу взять быка за рога. Подозвав бармена, спросил: не желает ли он составить мне компанию? Бармен отрицательно покачал головой, лицо его сразу сделалось каменным и отчужденным.

— Я не из полиции, — поспешил успокоить бармена.

Он пожал плечами, давая понять: ему это все равно.

— Я ученый из России. Вот моя визитка.

Бармен даже не взглянул. Опустив голову, он молча слушал меня.

— Странный какой-то знак, что висит у вас над дверью...

— При чем здесь знак?

— Он является символом определенной... касты людей.

— Может быть.

Неразговорчивый бармен немного посопел, потом все-таки сказал:

— Наш бар называется «Адское веселье». Хозяин считает, что такой треугольник привлечет посетителей.

— А вы представляете его значение?

— Нет. Думаю, что-то нехорошее.

Он отошел. Вести дальнейший разговор не имело смысла. Зачем я пришел сюда? Обычный рекламный трюк. И ничего более.

Я не стал допивать вино, хотел уйти. Но мое внимание привлекла такая сцена: почти двухметровый мулат держал на вытянутой руке седого одноглазого старикашку и оглушительно хохотал. Рядом с ним покатывались со смеху еще два типа явно уголовного вида типы.

— Ну что, Тино, старый хрыч, — надрывался мучитель. — Сколько ты мне задолжал?

— Я все верну, Лонни! Обязательно верну.

— Вернешь? А когда?

— Завтра, клянусь, завтра.

Снова хохот.

— И где ты возьмешь такую сумму? Ведь у тебя за душой ни гроша.

— Мне должны. Мне вернут долг...

— Представляете, ребята, Тино кто-то должен! — заржали дружки Лонни.

— Знаешь что, — нравоучительно изрек мулат, — за то, что ты обманываешь своего благодетеля, тебя надо наказать. Только как?

— Оторви ему голову, Лонни.

— Его голова мне еще понадобится. Он ведь мне должен! А вот руку ему сломаю.

— Нет, Лонни, нет, — умолял старик.

Никто из посетителей не вмешивался. Лонни тут явно побаивались. И он это понимал. Он начал медленно заламывать руку старика. Тот дико завопил, отчего мулат получал наслаждение. И опять же вместо того, чтобы немедленно уйти, я пожалел этого Тино.

— Отпусти его, — сказал я, подойдя к Лонни.

Мулат так изумился, что действительно слегка освободил руку старика.

— Смотри-ка, джентльмен решил показать свое благородство. А я плевал на тебя! На счет «три» ломаю!

Он снова заломил руку старика на излом. Тот выл от боли.

— Раз! Два! — издевался мулат.

«Три» он произнести не успел. Я вмазал по его ухмыляющейся физиономии. Огромный Лонни устоял, хотя руку старика он выпустил. В баре замерли, ожидая продолжения щекочущего нервы зрелища. Лонни, взревев как бык, кинулся на меня. Я увернулся, ударил его ногой в лицо. Он рухнул. Двое его дружков тут же с разных сторон бросились в атаку. Я отскочил, столкнул их лбами, и они присоединились к Лонни. Из-за стола вылез еще какой-то тип с мутными глазами. В его руке блеснул нож. Я поймал его руку, завернул и дал такого пинка, что он перелетел через стойку к бармену и врезался лицом в груду бутылок. Послышался звон разбитого стекла. Товарищ Лонни заорал, схватившись за окровавленное лицо.

В баре появился полицейский.

— Что случилось? — крикнул он.

Бармен уверил представителя закона, что все в порядке. Полицейский с сомнением посмотрел на распростертые тела Лонни и его приятелей, но все же удалился. Я собирался последовать за ним, однако спасенный старик подошел ко мне и учтиво поклонился:

— Очень признателен вам, мой господин.

Его единственный хитрый глаз пылал восхищением. Он стал расшаркиваться:

— Спаситель, не откажите в любезности. По поводу маленького угощения...

— Нет, нет. Благодарю.

— Я имею в виду... угостите стаканчиком вина старого Тино.

От подобной наглости я просто обалдел. Но Тино уже шептал в самое ухо:

— Я вам такое расскажу!..

Что интересного может рассказать старый пьяница? Но он вцепился в рукав моей рубашки своими сухонькими трясущимися ручками, хныкал, просил, умолял, обещал, что «это будет нечто!» Я сдался, взял для Тино стакан крепкого вина.

— Вы так храбры, мой господин, — вздохнул одноглазый старик. — Когда-то и я был таким. Разрешите полюбопытствовать ваше имя?

— Сергей. Но к делу! Что вы мне хотели рассказать?

— Вы давно в Сан-Лугу?

— Сегодня приехал, а завтра утром уеду.

Последнюю часть моей фразы о завтрашнем отъезде из города старик пропустил, точно был уверен, что после его рассказа я никуда не уеду. И затем спросил:

— Вы еще не слышали об острове Злых Духов?

— Нет. Духи меня не интересуют. И вообще, если вы собираетесь рассказать мне о духах, леших, русалках...

— Вы только послушайте!.. Этот остров находится примерно в десяти милях от Сан-Лугу. Маленький такой островок — Куму. Но попробуйте произнести его название вслух. От вас побегут, как от чумы.

В словах старика было столько азарта, что я, любитель неизведанного, невольно стал его слушать.

— По преданию, многие и многие тысячелетия назад, когда европейские народы еще не знали письменности, а некоторые из них и вовсе ходили в шкурах, в этих местах существовала принесенная какими-то неведомыми белыми богами цивилизация. Остров Куму был как раз местом, где обитало их верховное божество — Золотой Геллис. У местных жителей существовал обычай: каждый год в жертву Золотому Геллису приносили самую красивую девушку. Отбирали ее жрецы. И считалось это для избранницы высшей честью...

Тино прервался, с грустью посмотрел на пустой стакан, потом на меня. Я хорошо понимал, что у старика — полная путаница в голове: «Геллис» — это, наверное, искаженный греческий Гелиос, так эллины называли бога солнца. И вообще, он либо все сочиняет, либо собрал коктейль из местных легенд. Больше из жалости, чем из интереса, я попросил бармена налить ему второй стакан. Тино сразу приободрился и продолжал:

— Итак, удостоенную великой чести красавицу подводили к золотому изваянию Геллиса и жрец ловким ударом ножа вырезал у нее сердце и бросал к ногам языческого идола. Эта традиция существовала тысячелетия. Но однажды...

Продолжения рассказа пришлось некоторое время подождать, поскольку официант принес Тино долгожданный стакан. Старик сделал большой глоток и замер со счастливым лицом. Потом точно очнулся от прекрасного сна:

— Но однажды выбор пал на дочь одного из жрецов. Отец так любил свое дитя, что решил пойти наперекор верховному божеству и вековым традициям своего племени. Жертвоприношения обычно совершались утром. И вот в ночь перед ритуалом этот жрец тайно проник в дом, где его дочь готовилась к страшному обряду, перебил охрану и бежал вместе с ней в неизвестном направлении... Заблистало белизной утро, остальные жрецы явились за жертвой для Геллиса. Они надеялись увидеть ее радостной, сияющей от счастья! И вдруг... Она исчезла! Исчезла вместе с отцом! Они рвали на себе волосы и осыпали беглецов проклятиями. Искали их! И вымаливали, вымаливали прощение у верховного божества. Но Золотой Геллис их не простил. Земля затряслась, заходила ходуном, столпы воды обрушились на нее. Почти все погибли в тот день. Лишь нескольким жителям удалось спастись на быстроходных лодках. И они поведали всем остальным о страшной гибели острова Куму.

Честно говоря, мне все это напомнило различные варианты истории о Всемирном потопе. Но я не стал прерывать Тино, давая ему возможность закончить свою историю.

— Итак, молодой человек, остров исчез. Однако прошло некоторое время, и он стал периодически появляться в водах океана. Появляться, как таинственный призрак, наводя мистический ужас на племена туземцев! Когда прибыли европейцы, они захотели побывать на Острове Злых Духов. Первым туда отправился знаменитый капитан Линиус Перри. На борту его судна находились сорок человек. Корабль ушел, но так и не вернулся. А потом останки судна были обнаружены в океане. Кто-то из матросов лежал на палубе с перерезанным горлом, изуродованными руками, отрезанными веками. Кто-то просто исчез. Что произошло с командой Линиуса Перри, навсегда осталось загадкой. После этого случая испанцы и англичане еще несколько раз предпринимали попытки добраться до острова Куму, но каждый раз смельчаков ожидало какое-нибудь несчастье. Тогда и европейцы начали панически бояться этого острова. Ну, что скажете?

— Похоже на сказку, — рассмеялся я.

— Совсем недавно один предприимчивый делец Марк Шнайдер организовал поисковую группу и отправился на Куму. И все ее члены бесследно исчезли.

— Как в Бермудском треугольнике.

— Именно так.

— Может, их съели акулы?

— Шутите, молодой человек, — обиделся Тино. — А я хотел рассказать вам самое главное.

Я вдруг почувствовал, что кто-то наблюдает за нами. Неприятный сверлящий взгляд... Тогда я решил, что это кто-то из дружков мулата Лонни. Жди новых неприятностей. Ну и вляпался же я в историю. Пора отсюда уходить! Пора...

— Подождите, — умолял одноглазый старик, — главное — впереди. Я знаю, где примерно находится этот остров. Я видел его удивительных посланцев... Той ночью лодки точно вылепились из океанской бездны и причалили к берегам Сан-Лугу. Из лодок появились странные люди... То есть некоторые из них были совсем обычные, не отличающиеся от нас с вами. Но у двоих, которые вели лодки... У них — длинные руки, сутулые спины. По фигурам они больше походили на обезьян. Может, это вообще не люди?.. Я лежал в своем укрытии, боясь пошевелиться...

Тино сглотнул слюну и продолжал:

— Они были рядом со мной. Я слышал их дыхание. Меня бросало в дрожь при мысли, что они вдруг заглянут в маленькую лодочку, на дне которой затаился одноглазый старик. Но Бог миловал. Они прошли мимо. Но до меня донеслись слова... — Тино перешел на шепот. — Один властным голосом говорил другому: «...Эта лестница, ведущая в бездну, находится именно на Куму.» А теперь?.. Теперь что скажете?

Старик со своими россказнями мне изрядно надоел. Но не он волновал меня, а взгляд неизвестного, что не отпускал ни на секунду. В нем было столько жестокости! Я несколько раз обернулся, ища неведомого врага. Я не боялся его, но и не считал нужным рисковать из-за нелепости.

Язык Тино все более заплетался, единственный глаз неестественно блестел. Когда я уходил, он, пошатываясь, бежал вслед и бормотал:

— Неужели вам неинтересно раскрыть тайну?.. Вы такой смелый человек! Я вам покажу Куму... за соответствующую плату, конечно...

Теперь уже сомнений не оставалось: он хочет вытащить из моего кармана немного денег. И придумал байку. Его последними словами были:

— Жду вас завтра в порту. В пять утра у первого причала. Спросите любого, где лодка Тино. И стоить это вам будет...

Я с удовольствием глотнул свежего океанского воздуха. Винные пары и грязь бара позади. Поймать такси не составляло труда. Я быстро добрался до своего отеля.

Ночная «Пантера» напоминала огнедышащий вулкан, взрывавшийся каждую секунду ярким светом иллюминации, людским гулом, громкой музыкой. Музыка раздавалась из ресторана, что на первом этаже. После блужданий по вонючим трущобам и событий в отвратительном портовом кабаке мне захотелось почувствовать себя человеком из «высшего общества». Тем более, швейцар вертелся волчком, приоткрывал дверь ресторана, чтобы можно было увидеть извивающихся на сцене молодых стройных мулаток. Я уступил соблазну и вошел. И сразу попал во власть зажигательных ритмов и очаровательной улыбки официантки. Сколько времени я там находился? Час или чуть больше? И хотя официантка зазывно улыбалась, я не стал испытывать судьбу и искать новых приключений. Завтра в девять я должен быть у Бинга Нимана.

Бросив прощальный взгляд красавице-официантке, покинул ресторан. Поднялся на лифте на шестой этаж и направился к себе в номер. По пути встретилась горничная. Я попросил ее разбудить меня около восьми. И она улыбнулась сладкой улыбкой. Как здесь любят улыбаться!

Принять ванну, и в постель!.. За окном в черноте тропической ночи растворялся город Сан-Лугу с улыбающимися женщинами.

Я зашел в ванную комнату и сразу увидел... Тино. Старик не улыбался. Он бы просто не смог этого сделать. Его горло, в точности как у матросов из команды Линиуса Перри, было перерезано от уха до уха, кисти рук изуродованы, веко единственного глаза отрезано. Он купался в ванной в собственной крови...»

— Кошмар! — прошептала Додонова.

Алифанов на секунду или две прервался, считая, что молодой женщине нужно «прийти в себя». И продолжал:

«... В первую секунду у меня голова пошла кругом. Кто? Зачем?.. Таким зверским способом!..

А ВДРУГ УБИЙЦЫ СТАРИКА В НОМЕРЕ? Проклятье, у меня даже нет пистолета!

Я захлопнул дверь ванной, прислонился к стене. Если они здесь, то наверняка вооружены. Моим спасением может стать только внезапность. Но как!?.. Как действовать!? Мне показалось, будто губы мертвого Тино вдруг зашептали:

«Тебе конец, парень! Как и мне».

Я резко раскрыл дверь, выскочил в прихожую, затем ураганом пронесся в комнату, на балкон. Резко распахнул дверцы обоих шкафов. Напоследок заглянул под кровать...

Никого, кроме... мертвого Тино.

Я решал, что делать. Позвонить в полицию? Пожалуй, это единственный выход. Кто-то решил подставить меня. Но... ведь не я убил старика!

Попробуй докажи это!

Зазвонил мой сотовый. Я включил его и услышал:

— Дорогой Серж, как вы? Не забудьте, завтра в девять.

— Какое счастье, что это вы, Бинг Ниман.

— Вы взволнованы, мой друг?

— Еще бы! Я вернулся в свой номер и обнаружил убитого человека. Его не просто убили, но еще и поиздевались над трупом.

Ниман часто задышал в трубку. Возможно, не мог поверить, что его не разыгрывают.

— Серж, надеюсь, вы его никогда раньше не встречали?

— Я знаю, кто он. Его звали Тино. Я познакомился с ним часа два назад в портовом баре с треугольником острием вниз на входной двери.

— Где? — удивление магната, казалось, не знало границ.

— В портовом баре, — повторил я.

— Но что вы там делали?

— Долго объяснять. Я звоню в полицию.

— Нет, подождите, не стоит. Полиция Сан-Лугу самая бестолковая в мире. Вас арестуют.

— При чем тут я?

— В вашей комнате труп. Вы знали убитого. По крайней мере, нервы вам потреплют изрядно.

— Но...

— Не забывайте, вы возглавляете мою экспедицию. Какой колоссальный удар будет нанесен нашему предприятию.

— Бинг Ниман...

— Попрошу не перебивать! Предприятию, в которое я уже вложил достаточно денег. Поступим так: через двадцать... нет, через ПЯТНАДЦАТЬ минут к отелю подъедет машина — черный «мерседес». Садитесь в него! И срочно приезжайте ко мне. Я вас вывезу из Сан-Лугу.

— Если я уеду тайком, это вызовет дополнительные подозрения.

— Не говорите глупостей. Главное сейчас — выиграть время. Потом все замнем. Комиссар полиции слишком многим мне обязан.

— Меня подставили!

— Не исключено. Позже я постараюсь, выяснить кто. А пока делайте все, что я скажу!

Я сдался. Ниман гораздо лучше ориентируется в местной обстановке. Я поспешил из гостиницы. Больше всего я опасался, что меня остановит полиция. Но нет! Я спустился на лифте и благополучно миновал холл первого этажа жуткого отеля.

Теперь надо найти черный «мерседес»...

Целый ряд машин, точно железная гвардия, окружили «Пантеру». Но вот одна из них, стоящая в отдалении, два раза мигнула фарами. Я осторожно приблизился.

Именно этот шофер отвозил меня утром в офис Бинга Нимана! Он сказал:

— Садитесь, господин Алифанов. Не мешкайте!

Машина ринулась в черную неизвестность. И вовремя! Потому что к «Пантере» с отчаянным ревом мчались полицейские «бьюики». Шофер предупредил, что специальный самолет Бинга Нимана уже ждет меня. Через полчаса я навсегда покинул Сан-Лугу.

И надеюсь, что никогда больше туда не вернусь...»

 

По-прежнему играла легкая музыка. Казалось, ничего не изменилось за то время, пока он рассказывал свою необычную историю. И все-таки ЧТО-ТО ИЗМЕНИЛОСЬ. Свет в кафе стал более тусклым... Или, наоборот, более ярким, режущим глаза.

Нет, изменилось другое: лицо Алифанова. Оно вдруг сделалось мрачным, настороженным.

— Что с вами? — спросила Светлана.

— Ничего, — пробормотал он. — Но... странное ощущение. Я ЧУВСТВУЮ ВРАЖДЕБНЫЙ ВЗГЛЯД. Как в том кабаке.

Додонова огляделась. Люди в кафе, в основном молодые пары, мило болтали, занятые только собой.

«Может, у него мания преследования? А весь его рассказ — глупый вымысел?»

Она, естественно, не сказала ему этого. Но все было написано на ее лице.

— Вы мне не верите, — сказал он.

— Не знаю, — честно призналась Додонова. — Вы говорите о каком-то ВЗГЛЯДЕ. Сейчас, чтобы, например, прослушать наш разговор, не нужно находится рядом. Если кто-то «ведет» вас, он может быть на другом конце города.

— Опять вы ничего не поняли! Я не вижу ИХ, но ЧУВСТВУЮ. С некоторых пор, путешествуя по неизведанным уголкам земли, постоянно находясь в экстремальной ситуации, я приобрел великое благо и великое проклятье ЧУВСТВОВАТЬ ОПАСНОСТЬ. И...

Он не докончил, незаметно сунул Светлане конверт:

— Вот, возьмите.

«...НИКАКИХ КОНВЕРТОВ»

— Что здесь?

— Я все-таки изучил некоторые материалы, связанные с таинственным Куму. В конверте дискета. Там найдете примерные координаты острова. Вдруг вам пригодится. А сейчас я вынужден покинуть вас. Ради вашего же спокойствия.

Он заплатил по счету, поцеловал ей руку и быстро вышел.

 

ГЛАВА VIII. ТАНЦОВЩИЦА ИЗ КАБАРЕ СМЕРТИ

Несколько пар по-прежнему мило беседовали за столиками. Опьяненные друг другом, они, казалось, не интересовались ни Светланой, ни конвертом с дискетой в правом кармане ее куртки; не интересовались ничем, что их окружает.

Больше здесь Додоновой было делать нечего. Она тоже поднялась, направилась к выходу. Рассказ внезапно появившегося и так же внезапно исчезнувшего собеседника не выходил у нее из головы. Люди с длинными руками и сутулыми спинами, описанные стариком Тино, так похожи на «чистых каинитов». А остальные, находившиеся в лодках?.. Возможно, это те из них, кто прошел селекцию...

ЛЕСТНИЦА, ВЕДУЩАЯ В БЕЗДНУ. Мистическая связь звероподобных с силами тьмы, в существовании которой уверен Николай, и о которой написала сама Светлана в книге «Знак каинитов»...

Эта связь, эта «лестница» на острове Куму?

А вдруг здесь ловушка? Очередной обман, чтобы пустить Лигу по ложному следу? И Алифанов — шпион каинитов? Известный человек, отважный путешественник; вроде бы и не подумаешь...

«Надо же, а ведь совсем не похож на представителя «великого» племени», — грустно вздохнула Светлана.

Выйдя на улицу, она вдруг поежилась. Опасность, о которой говорил Сергей, слегка коснулась ее своим огромным холодным крылом. Но Светлана быстро отбросила свою тревогу.

Еще не закончена работа, НЕ СВЕРСТАН ДО КОНЦА НОМЕР.

Светлана вернулась в редакцию, постаралась погрузиться в бесконечные столбики слов. А мысли были далеко от газетных проблем... Конверт с дискетой по-прежнему в ее кармане. Надо бы скорее открыть ее! Но что-то Светлану останавливало.

К ней опять зашла Марина.

— Шеф требует полосы.

— Сейчас. Еще несколько минут.

С сухой расчетливостью профессионала Додонова пробежала черно-белые абзацы. Что-то подправила, что-то вычеркнула.

— Отдай шефу.

— Обязательно!.. Хотела тебя спросить: а кто тот молодой и красивый, что усиленно добивался встречи с тобой?

— Много будешь знать...

— Я его где-то видела. Только вспомнить не могу...

— Где ты его могла видеть?

— По-моему, в какой-то телевизионной передаче. Или я ошибаюсь?

— Ошибаешься.

— Светка... у тебя ведь с ним ничего?

— У меня с ним ничего!

— Конечно, у тебя есть Николай! Такой парень! Знаешь... познакомь меня с этим красавчиком.

— Иди к шефу! — укоризненно сказала Светлана.

Оставшись одна, она тоскливо посмотрела в окно, на опустившуюся на город ночь. Дискета в кармане уже горела, горел конверт, горела ее куртка. Светлана поняла, что больше не выдержит.

Она разорвала конверт, вставила дискету в компьютер.

На экране появилось: «Куму, маленький островок в районе Азорских островов...» А дальше шли параллели, меридианы.

И больше ничего!

«Запомни все это, Света!»

 

Покинув, наконец, редакцию, Додонова направилась к своему «форду». Как обычно пискнула сигнализация. ВСЕ, КАК ОБЫЧНО.

«... Не задерживайся!»

«... я приобрел великое благо и великое проклятье ЧУВСТВОВАТЬ опасность»

Точно так же ЧУВСТВУЕТ опасность Николай. Что это: общее свойство, доступное немногим? Или...

Или Сергей — лишь пытающийся походить на Николая актер?.. Один — истинный, а другой — ложный!

Опять неприятный холодок проскользнул в сердце. Пришлось сказать себе:

— Ты смелая девушка!

И еще раз:

— ТЫ ОЧЕНЬ СМЕЛАЯ!..

Аутотренинг помог. «Форд» Светланы помчал ее домой.

Как хорошо ехать ночью. Нет бесконечных дневных пробок. Мчишь и мчишь себе вперед. Какой русский не любит быстрой езды!..

«...Не задерживайся!»

Светлана не случайно уже в который раз вспомнила предупреждение Николая. В зеркале заднего обзора показалась машина, которая некоторое время ехала следом.

«Или она просто едет в том же направлении?»

Только слишком уж долго едет!

Додонова резко повернула вправо. И вперед по темному переулку!.. Оглянулась... НИКТО НЕ ПОВЕРНУЛ СЛЕДОМ!

 «Форд» Додоновой — снова на проспекте. Машины «прицеплялись», но вскоре отставали или уносились вперед. Так ВСЕГДА бывает на трассе!

Успокоившись, она снова проанализировала сегодняшнюю встречу. А вдруг не ловушка? Вдруг случай послал подтверждение страшной гипотезы Николая? Мало того, чуть-чуть приоткрыт занавес сцены, за которой скрывается тайна.

Множество «за» и «против» сплетались в единую цепь, именуемую неизвестностью. На этой цепи, как канатоходец на проволоке, балансировала сейчас Светлана, рискуя каждую секунду свалиться в глубокую пропасть.

Она свернула с трассы, въехала в свой микрорайон, безлюдный и удивительно тихий в этот ночной час. Вдали показался родной двор. Несколько минут — и она дома.

Неожиданно для самой себя Светлана остановилась у маленького парка и вышла из машины. Сегодня опять потеплело, точно лето вновь повернуло к земле свой прекрасный лик. Светлана чуть не закричала ему: не уходи! Останься с нами! Так не хочется стылого осеннего ветра и проливных дождей.

Сегодня УДИВИТЕЛЬНАЯ НОЧЬ! Как будто ночь цветущего раскаленного июля, когда чуть спадающая жара пробуждает к жизни все живое, все лучшее! Когда жадно глотаешь слегка остывший, наполненный ароматом зелени воздух...

Еще вчера ей бы пришлось в это время поднять воротник куртки. Сегодня куртку можно вообще снять! Маленький парк показался большим, точно лес! Светлана пошла между деревьев, кустарников, упиваясь иллюзией июльского леса.

Как здорово!

«... Не задерживайся!»

Деревья уже закрыли от нее «форд», покорно дожидающийся хозяйку. Еще несколько глотков теплого воздуха!..

ПОРА ВОЗВРАЩАТЬСЯ!

Обратно она двинулась медленно, как идет на эшафот узник, стремящийся насладиться последними мгновениями жизни.

...КАК ИДЕТ НА ЭШАФОТ УЗНИК...

НА ЭШАФОТ! НА ЭШАФОТ!

Она повторяла это, ослепленная и оглушенная взрывом. Повторяла, прижавшись к дереву! И только потом с трудом выдавила из себя:

— Нет, Господи, нет!

Но от реальности не уйдешь! Огонь, злобно чертыхаясь, пожирал ее машину. Если бы она не вышла! Если бы...

В то же мгновение Светлане показалось, что из черноты ночи появилась женщина в ослепительно сверкающем красно-белом платье. Вокруг нее разливался холодный свет, от которого кожа становилась гусиной. Платье у нее было абсолютно прозрачное, прилипшее к неестественно худому телу. Шла женщина, покачивая бедрами, точно танцовщица из «Мулен Руж». С каждым ее шагом холод все сильнее пронизывал Светлану.

Теперь Додонова могла рассмотреть самую страшную «танцовщицу» на свете. Костлявое, безжизненное, как белый мрамор, лицо равнодушно плыло в темноте. Веки иногда приоткрывались, но за ними — лишь огромные черные впадины. Такое ощущение, будто ты в эти впадины проваливаешься, а выбраться уже никогда не сможешь. Тонкие полоски губ иногда приоткрывались, выпуская шипящий свист, словно сигнал для сотен невидимых, кровожадных тварей, готовых утащить в болото неизвестности.

Танцовщица протянула к Светлане свои заменяющие руки синие плети, словно приглашая закружиться в бесконечном, прощальном танце.

— Прочь! Прочь! — закричала Светлана ненавистной гостье.

Сколько же времени она стояла, прислонившись к дереву, стараясь прийти в себя?.. Потом она вновь посмотрела в сторону горевшей машины.

«ЕСЛИ БЫ Я НЕ ВЫШЛА!..»

Предупреждение Николая, предчувствие Сергея... Как они оба оказались правы!

Ноги дрожали так сильно, что вот-вот — и она рухнет на землю. Страх посеял в мыслях сумятицу. Додонова не могла выстроить мало-мальски стройную цепочку своих дальнейших действий. Надо что-то предпринимать! Теперь, когда она точно знает, что ее собираются убить, НАДО ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧТО-ТО ПРЕДПРИНИМАТЬ!

«По сотовому позвонить Николаю!»

Пальцы постоянно сбивались, не могли набрать в нужном порядке цифры. Ей удалось это сделать то ли с третьего, то ли с четвертого раза.

Больше всего она боялась услышать: «Абонент временно не доступен. Позвоните позже». К счастью, раздались спасительные длинные гудки... «Возьми трубку!.. Пожалуйста, возьми!»

— Что случилось? — спросил Николай.

Она что-то прохрипела в ответ. Даже голос пропал!

— Света?.. — тревожно повторил Николай.

— Это я... Моя машина... ее взорвали... я чудом осталась жива.

— Ты где?.. Стоп! Не отвечай! Я уже подъезжаю к Святограду.

— Домой нельзя... Куда мне идти? В Лигу?

— Нет, и в Лигу нельзя. Тебя перехватят по дороге. Знаешь что... иди к тому, кто оставил тебе КЛЮЧИ ОТ КВАРТИРЫ. И жди!

В это время Светлана увидела, как к ее взорванному «форду» подъезжает какая-то машина. Страх заставил ее спрятаться за большой куст и внимательно СМОТРЕТЬ. Это не милиция...

В отблесках пламени видно, что трое молодых людей окружили «форд», что-то говорят. Додонова напрягла слух.

— ...все в лучшем виде.

«В лучшем виде?»

И тут же поведение неизвестных изменилось. Они начали осматриваться, как будто кого-то искали.

«Они ищут меня?»

Один отошел, включил сотовый. «Слушай! Слушай!» Однако теперь до нее долетали лишь обрывки фраз.

— ...Ее нет... непонятно... откуда я знаю, может, она... (дальше Додонова не расслышала).

«ОНИ ИЩУТ МЕНЯ!»

Светлана забилась за куст. Если ее обнаружат...

ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ ОНИ ОБНАРУЖАТ?..

Худая танцовщица вновь оказалась рядом. Сквозь шипящий свист Светлана смогла различить странные слова. Танцовщица звала ее посетить... кабаре.

КАБАРЕ, ИЗ КОТОРОГО ВЫХОДА НЕТ.

Светлана вцепилась в куст. Вцепилась так, что заныли от боли пальцы. Ветви затряслись вместе с ней.

«Спокойнее! Не теряй головы! Иначе тебя найдут! У НИХ наверняка есть приборы ночного видения...»

ТРЯСЕТСЯ ПРОКЛЯТЫЙ КУСТ!

«Ты очень смелая!»

КУСТ ТРЯСЕТСЯ ОТ ВЕТРА!

Надо точно знать: где сейчас ВРАГИ!?

Додонова осторожно раздвинула густую листву. И... чуть не задохнулась. Один из киллеров показывал остальным в сторону парка.

(ТАКОЙ МАЛЕНЬКИЙ ПАРК!)

Сейчас они прочешут каждый куст, каждую травинку. «ОНИ найдут тебя!»

(СЛИШКОМ МАЛЕНЬКИЙ ПАРК!)

Рука Светланы сжала сотовый. «Николай, пожалуйста!..»

Николай не успеет. Он только подъезжает к Святограду. А киллеры собираются идти сюда. ОНИ ТОЧНО ИДУТ СЮДА!

О чем думаешь перед смертью? Обычно герои книг самой Светланы Додоновой произносили вслух или мысленно патетические монологи. Иногда смеялись, глядя року в лицо. В реальности ничего этого нет! В реальности мысли хаотично носятся по замкнутому кругу, превращаясь в какую-то кашу. Как сложно найти спасительное решение! Липкий пот стекает по лицу, мешая различать контуры окружающих предметов...

«Беги, дура!»

Безобразная танцовщица тут как тут. Сквозь шипящий свист Светлана слышит:

ПОЙДЕМ СО МНОЙ! ЗАКРУЖИМСЯ В ТАНЦЕ! КАБАРЕ ЖДЕТ НАС!

...Легкая музыка, и на темной эстраде несколько танцующих пар. На танцорах и танцовщицах маски, полностью скрывающие их лица. Среди этих пар бродит Светлана. Музыка ласкает слух, зовет, зовет ее присоединиться к веселью.

ЗАКРУЖИМСЯ В ТАНЦЕ, КРАСАВИЦА?

Вспыхивают юпитеры, заливая эстраду морем света. Пары окружают Светлану, хлопают в ладоши, требуя от нее зажигательного танца.

ВИДИШЬ, КАК ЗДЕСЬ ЗДОРОВО!

Но маски вдруг растворяются, обнажая кости без мяса, проваленные носы и дыры вместо глаз.

«Пропадите вы пропадом!!!»

Теперь растворяются и сами танцоры, гаснут юпитеры...

Опять маленький черный парк, горящий автомобиль и киллеры. Один из них кому-то звонит по телефону.

Светлана отпрянула от куста, лихорадочно огляделась. Лучше всего убегать вон той тропинкой...

СЛИШКОМ МАЛЕНЬКИЙ ПАРК!

И вдруг...

Киллеры бросились к своей машине и быстро уехали.

«Не может быть!»

Теперь Светлана увидела, как к догорающему «форду» подъезжает еще одна машина. Возникли какие-то новые люди и тоже стали куда-то звонить. Сквозь неразборчивые крики послышалось:

— ...милиция... здесь... (больше ничего не слышно).

Светлана поняла, это уже не киллеры. ЧТО ТЕПЕРЬ ЕЙ ДЕЛАТЬ? Рассказать обо всем, что случилось, милиции?

Разве ее спасет милиция? И СТАНЕТ ЛИ ОНА СПАСАТЬ СВЕТЛАНУ?..

Николай сказал, куда ей идти. Именно так и нужно поступить!

Додонова кралась сквозь кусты, вздрагивая от каждого хруста ветки. Ее не должны обнаружить НИ ТЕ, НИ ЭТИ! Парк остался позади. И в это же самое время раздался приближающийся вой милицейской сирены. Но в ушах звучал шипящий свист танцовщицы:

КАБАРЕ ЖДЕТ!

 

ИДИ К ТОМУ, КТО ОСТАВИЛ ТЕБЕ КЛЮЧИ ОТ КВАРТИРЫ!

За парком начинался небольшой пустырь. Хаотичные мысли Додоновой постепенно приходили в порядок. Николай прав. О том, что Наталья, уезжая с семьей на юг, отдала своей подруге Светлане Додоновой КЛЮЧИ ОТ КВАРТИРЫ, знает не так много людей. «Света, заглядывай хотя бы раз в два-три дня. Поливай цветы, и вообще...»

Наталья живет от нее через два дома. Не могли же ОНИ оцепить весь микрорайон.

На пустыре по-прежнему остатки свалки. В темноте Светлана на что-то наступила и почувствовала, что сломался каблук! Она опустилась на землю, зарыдала.

Она рыдала над своей судьбой и над тем, что глупые-глупые люди так часто затыкают уши и закрывают глаза... А потом добросовестно открывают рты, чтобы проглотить очередную порцию смертоносного яда. И теперь из-за их глупости процветают вот такие свалки. И ей приходится ночью бродить по ним, прячась от звероподобных чужаков. Истинных хозяев наших жизней!

«Господи, когда это закончится!? И закончится ли когда-нибудь?»

Перед ее глазами вновь и вновь возникала красная изуродованная пасть «форда». Пасть раскрывалась, хохоча над желанием бывшей хозяйки исправить этот прогнивший мир. В царство безысходности готовились устроить грандиозный бал в честь своей окончательной победы. И все-таки огонь непокорности злой судьбе горел в душе Светланы.

«Вставай и иди!»

Когда ломается воля, то и необъезженный гордый скакун может превратиться в забитую лошаденку, готовую исполнить любую прихоть заносчивого ездока. Такая лошаденка помчит вас куда угодно, хоть навстречу собственной гибели, которую она примет с обреченной покорностью.

«Вставай и иди!»

Светлана оторвала и второй каблук. Поднялась!.. ЕСЛИ ЛОМАЕТСЯ ВОЛЯ!

«Не дождетесь! Вы можете только убить меня!»

И она пошла прочь с захламленного мертвого пустыря.

Дома начинались сразу за пустырем. В такой поздний час лишь кое-где в квартирах горел свет. В основном окна напоминали темные дыры. Вот и дом Натальи.

— Стоп! — сказала себе Светлана, — а не опасно ли туда идти?

Она начала лихорадочно вспоминать, кому из знакомых, друзей рассказывала о том, что НАТАША ОСТАВИЛА ЕЙ КЛЮЧИ. Опять мешал хаос в мыслях. «Кому-то говорила... промежду прочим...»

ВСПОМНИ, КОМУ ИМЕННО?

Перед ней замелькали лица друзей, просто знакомых, соседей, сослуживцев. Каждый из них мог знать...

КАЖДЫЙ, СВЕТА!

«Нет! Нет!.. Это выше моих сил!»

Не исключено, что случайность станет роковой!..

Светлана подняла голову, посмотрела на окна шестого этажа. Окна Натальи. И попросила их: скажите же что-нибудь!

Однако пустые темные глазницы ответили ей ледяным молчанием.

РЕШАЙ, СВЕТА!

На улице, у подъезда она оставаться не может. Дом Натальи совсем рядом с ее домом. Если ОНИ следят за квартирой Светланы, то спокойно засекут ее здесь. И главное: именно в КВАРТИРЕ СВОЕЙ ПОДРУГИ она должна встретиться с Николаем.

Светлана решилась. Набрав код на входной двери, зашла в подъезд.

 

Перед ней сразу возникла дилемма: ехать на лифте или подниматься по лестнице? В замкнутом пространстве у нее остается меньше возможностей для маневра. На Светлану легче напасть, когда раскроются дверцы лифта. Лифт можно остановить. И...

«Я пойду пешком!»

ДУМАЕШЬ, ЧТО-ТО ИЗМЕНИТСЯ, ЕСЛИ СТАНЕШЬ ПОДНИМАТЬСЯ ПО ЛЕСТНИЦЕ? 

«Другого выхода нет!»

Самым непростым оказалось сделать шаг на первую ступеньку. Светлана и не представляла, что ЭТО ТАК СЛОЖНО. Одеревеневшие ноги отказывались повиноваться, в мозг острыми иглами впивался один и тот же вопрос: что впереди? Светлана проклинала и одновременно благодарила подругу Наташку! Проклинала за то, что именно ее квартира может стать ловушкой, тупиком без выхода. Благодарила за подаренную надежду.

Пятая, седьмая ступенька... Как тяжело идти! НЕИМОВЕРНО ТЯЖЕЛО!

Светлана вспомнила, как года два назад, когда испортился лифт, они с Наташкой наперегонки неслись вверх. И как Светлана обогнала ее. Она и должна была обогнать. Высокая, стройная, спортивная. А Наташка — маленькая, пухленькая, неуклюжая...

«Господи, о чем это я!?»

Первый этаж пройден. Это хорошо... Или плохо?.. И тут Додонова невольно вздрогнула. На нее наступала чернота...

ПРОСТО В ПРОЛЕТЕ МЕЖДУ ВТОРЫМ И ТРЕТЬИМ ЭТАЖАМИ ПЕРЕГОРЕЛА ЛАМПОЧКА.

Неожиданно для самой себя Светлана чуть-чуть успокоилась. Как тогда, два года назад, она побежала по утонувшим в ночной тишине этажам. Пока не добралась до шестого!.. Открыла дверь в отсек, состоящий из четырех квартир. Вот она, квартира Натальи.

И опять Светлана задалась вопросом: что ждет ее за этой коричневой дверью?

Николай, наверное, уже мчит по улицам города. «Николай, любимый, поспеши!»

Силы оставили ее перед последним рубежом. Додонова медленно сползла вниз и некоторое время отрешенно сидела возле коричневой двери. В голове возникла пугающая пустота...

Однако пустоту прервал стук...

НЕЛЬЗЯ, ЧТОБЫ КТО-НИБУДЬ ТЕБЯ ЗДЕСЬ УВИДЕЛ. ОБ ЭТОМ МОГУТ УЗНАТЬ ТЕ, КТО ТОЛЬКО ЧТО ПОКУШАЛСЯ НА ТЕБЯ.

Светлана поднялась, вставила ключ в замочную скважину... ЧТО ЖДЕТ ЕЕ ЗА ЭТОЙ КОРИЧНЕВОЙ ДВЕРЬЮ?..

Темные коридор, кухня, комнаты... На какой-то миг вновь заиграла знакомая музыка из кабаре смерти. Вновь закружились пары...

В коридоре — никого! В комнатах — тоже.

Додонова упала в кресло, несколько раз повторив: «Никого!»

Нужно позвонить Николаю. Почему его так долго нет?

Но возвращающееся благоразумие шептало: НЕЛЬЗЯ! ЭТОГО ДЕЛАТЬ НЕЛЬЗЯ!

«Почему нельзя?»

ТЕБЯ МОГУТ ЗАСЕЧЬ.

«Они наверняка прослушивают мой сотовый. И... вдруг ОНИ уже засекли первый разговор с Николаем в парке!?.. Тогда ОНИ ищут...»

ИЩУТ КВАРТИРУ ТОГО, КТО ОСТАВИЛ ЕЙ КЛЮЧ.

Светлана вскочила...

ОНИ УЖЕ ЗНАЮТ, КТО?

А ЕСЛИ НЕ ЗНАЮТ, ТО ИЩУТ.

Остается лишь надеяться, что Николай найдет ее быстрее ИХ.

«Николай, пожалуйста!..»

Ожидание смерти порой во сто крат мучительней самой смерти.

Светлана вспомнила, какую пытку устраивают американцы тем, кому вынесен смертный приговор. В камеру узника приносят последний роскошный обед. И некоторые не доживают до казни. Умирают от разрыва сердца, понимая, что НИЧЕГО ПОДОБНОГО УЖЕ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ.

Благородные янки!

Не в силах более терпеть душевную пытку, Светлана бросилась к маленькому бару, вытащила пузатую бутылку... Водка?.. Виски?.. Какая разница!

Она только услышала, как лязгнули зубы о стекло стакана. Николая по-прежнему нет! Сколько же времени?.. Ее электронные часы показывали начало первого.

Голова закружилась. Светлана опять опустилась в кресло и закрыла глаза...

 

ГЛАВА IX. НАВАЖДЕНИЕ

Усталость наваливалась тяжелой стеной. Светлана находилась в темной, освещаемой лишь слабым отблеском луны и серебряными бликами звезд квартире своей подруги, как в тюрьме. Внезапно ей показалось, будто звезды ЗАМИГАЛИ. Серебряный свет усилился, наполнив комнату удивительным по красоте сиянием. Светлана увидела, как сияние образовало белую дорогу, которую звезды тут же усыпали яркими огоньками. Дорога манила в неведомые миры. Зов Красоты — самый сильный зов на свете; бороться с ним никому не под силу! Несмотря на усталость, страх, нервное напряжение, Светлана поднялась, сделала шаг навстречу свету. Она уже стояла на дороге. Еще один шаг...

Сначала она заскользила, точно фигуристка по льду. Светлана попыталась остановиться, но скорость только увеличивалась. Теперь Светлана не просто СКОЛЬЗИЛА; она ЛЕТЕЛА.

Она вырвалась за пределы комнаты, поднималась выше, выше. Она парила над городом, купаясь в темноте, а огненные точки звезд образовали разноцветные, сияющие, дразнящие мифической близостью кольца. Светлана посмотрела вниз. Море огней заливало ночной город. Спящие улицы Святограда соседствовали с районами, где продолжала кипеть жизнь казино и ночных ресторанов, где пробегали, смеялись, что-то кричали друг другу люди. Потоки мчащихся машин сливались в одну железную реку. Река неслась, неслась, и только некоторые ее «притоки» временно замирали у дверей увеселительных заведений.

Сколько раз Светлана видела свой Святоград в полуночные часы! Сколько раз любовалась его красотой, которая казалась некоей фантасмагорией, соединившей в себе таинственность ночи и человеческое стремление расцветить ее огненными красками. Сколько раз содрогалась от охватившего Святоград распутного зеленого угара. И сейчас ей хотелось восхищаться городом, где она родилась, и плакать вместе с ним! Однако неведомая сила увлекала ее вперед. Светлана мчалась куда-то с быстротой молнии!

Замелькали чужие города. Некоторые из них — с гигантскими небоскребами, на которые давно накинул самые прочные золотые сети неизмеримо огромный, пожирающий все живое паук. Другие — маленькие, разоренные войнами или внутренней неразберихой, где почти каждый дом обглодала нищета. День сменил ночь, южная природа — северную. Светлана увидела палящее солнце и бесконечный песок. Потом появились дома и улицы, по которым не спеша шли люди. Полет резко замедлился, словно давая возможность рассмотреть детали неизвестной местности. И вдруг все та же таинственная сила закружила свою пленницу вокруг белокаменного особняка с колоннами. Светлана понимала: это неспроста. Возможно, ей нужно вмешаться в события! Но что могла сделать ее лишенная плоти оболочка? Только созерцать неизбежное.

А затем она заметила черноволосую девушку, которая спускалась по ступенькам дома. Надменный, высокомерный взгляд говорил, что она здесь хозяйка...

 

Ее звали Сара. Уже два года как она, юная, восемнадцатилетняя, владела и белым домом с колоннами, и прилегающими к нему земельными угодьями. С тех пор, как в автомобильной катастрофе погибли ее родители. Впрочем, о них в Городе никто не горевал. Отец Сары — известный авантюрист, был осужден в нескольких странах за мошенничество и финансовые махинации. Однако ему удалось сбежать в Город, где он жил по поддельным документам. Здесь он встретил мать Сары, занимавшуюся магией и предсказаниями. Он стал ее мужем и менеджером, и вдвоем «сладкая парочка» сколотила очень неплохое состояние, которое досталось их единственной дочери, отличавшейся необыкновенной красотой. Однако при СВОЕЙ КРАСОТЕ Сара была невиданно распутна. Город так и называл ее: Сара -—блудница. Но Сару это не волновало. Каждый день в ее доме устраивались оргии, сотрясавшие близлежащий квартал. Мужчины и женщины, молодые и старые, белолицые и чернокожие, красавицы и чудовища — все спешили сюда хлебнуть напитка сладострастья. Здесь не существовало преград для исполнения любых, самых необузданных, самых чудовищных желаний. И если случай приводил в ее дом девственника, то уже после первой ночи возвращался он оттуда величайшим развратником. То, чего другим хватало с избытком, Саре было недостаточно. Она постоянно повторяла себе: «Не то! Не то!..» Хотя испробовала все, на что способна фантазия падших.

Сара ловила себя на мысли, что с некоторых пор возненавидела своих гостей, что отдавалась им скорее по привычке. Не то!

НЕ ТО!!!

Но где она, заветная СТРАСТЬ, от которой бы Сара загорелась, точно сухой лес? Где ТОТ, кто иссушил бы ее до дна, не оставив и капли?..

ГДЕ!?!

Итак, Сара спускалась по лестнице. Она была погружена в свои мысли. Предстояло решить две проблемы. Первая касалась ее отношений с полицейским управлением. Соседи Сары замучили полицию жалобами, требуя «выселить растлительницу душ из Города».

— Беситесь! — рассмеялась вслух блудница. — Ничего у вас не выйдет.

В прошлый раз адвокат Сары ссылался на необходимость соблюдать права человека. Он выступил блестяще: «Как же так? Выслать из Города? За что!?.. Женщина, полная сил, юная, главное, незамужняя, приглашает иногда гостей. Тогда давайте выселим человека за то, что он много ест. Или много бегает».

Оставалась вторая проблема. Ее ОСНОВНАЯ ПРОБЛЕМА...

Сегодня горячее солнце. Слишком горячее даже для этих мест. И неестественно красное. От его обжигающих лучей болят руки.

Сара услышала знакомую песнь песков. Но в бесконечно однообразной мелодии вдруг... явственно послышалось (точно послышалось!):

СЕГОДНЯ...

— Сегодня? — сказала сама себе блудница. — Что случится сегодня?

Внезапно ее охватило волнение. Приятное волнение... Сердце стало покалывать, тело охватила истома.

СЕГОДНЯ!

Возбуждение росло. Каждая клеточка организма Сары была ВОЗБУЖДЕНА. Возникло удивительное чувство, будто она находится на пороге чего-то необыкновенного.

Ей хорошо! ХОРОШО! И мир так чудесен! Если бы не проклятая жара...

— Сегодня очень жарко, госпожа.

Это сказала подошедшая служанка. Она очень похожа на японку, хотя звали ее Лизи. Но, кроме японской, в ней была еще какая-то кровь. А вот какая, Сара не в силах определить.

Блудница посмотрела на Лизи, ощущая, как приятное чувство сменяется раздражением. Новая служанка, такая исполнительная, почему-то ей не нравилась.

«Зачем я ее взяла? Надо сегодня же дать расчет!»

Преданные глаза Лизи сразу сделались такими жалкими. Кажется, она готова припасть к ногам хозяйки, обхватить их своими длинными руками и целовать, целовать! Блудница смилостивилась и приказала:

— Сделай мне холодную ванну!

— Конечно, госпожа, — сразу встрепенулась Лизи. — Сегодня вы должны быть особенно привлекательны.

ДОЛЖНА?.. Саре захотелось влепить служанке пощечину за дерзкое словечко. Но почему-то она опять этого не сделала...

— Чего ждешь? Иди, исполняй приказание!

Конечно, госпожа! — Лизи грациозно поклонилась хозяйке и пошла в дом. Но вдруг обернулась, одарив Сару улыбкой. Улыбка служанки показалась ЛУКАВОЙ.

«Почему же я выбрала ее?.. Почему!? — вновь задалась вопросом Сара. — ИСПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИЗИ, которую иногда хочется отхлестать плеткой! И когда-нибудь я это сделаю!»

Блудница поймала себя на мысли, что никогда не сделает подобного. Уже сколько раз она собиралась ударить эту желтолицую, но... что-то останавливало ее. Рука точно зависала в воздухе. А что, если?..

А ЧТО, ЕСЛИ ОНА БОИТСЯ ЛИЗИ?

«Я боюсь свою служанку?.. Смешно!»

Кто-то появился у ворот ее дома. Старая женщина в обносках. Суровый взгляд ее карих глаз остановился на Саре.

— Эй!.. Ты слышишь меня? — позвала она блудницу.

От этого взгляда Саре стало не по себе. Она закричала в ответ:

— Прочь! Я не подаю нищим!

— Мне не нужны твои паршивые деньги, — ответила нищенка. — Я хочу предупредить, чтобы ты бежала.

— Чего тебе надо? — внутри блудницы образовался комок страха.

— Беги! Беги отсюда, пока не поздно! — повторяла старуха. — Ты еще сможешь спастись.

Легкое сердечное покалывание сменилось острой болью. Сара открыла рот, тяжело задышала. Но воздуха все равно не хватало. Слова старой нищенки острыми иглами пронзили тело. БЕЖАТЬ!

КУДА ЕЙ БЕЖАТЬ? ОТ КОГО?

Кровавое солнце заключило блудницу в огненный круг. Фантастические красные кольца закружились перед глазами. Сара пыталась найти спасительную тень, но повсюду видела только СОЛНЦЕ. Песнь песков стала похожа на вой разъяренных зверей.

Кажется, появилась Лизи и бросилась на старуху, точно дикая кошка. Кажется, служанка прогнала ее...

РАСКАЛЫВАЕТСЯ ГОЛОВА!

— ...Госпожа, пройдите скорее в дом. Иначе вас хватит солнечный удар. Я помогу вам, поддержу... Сюда, сюда! И выпейте это!

Зубы Сары стукнулись о стакан. Приятная прохладная жидкость.

ЗАБОТЛИВАЯ ЛИЗИ!

«И чего я взъелась на нее?»

БЕГИ! И ТЫ ЕЩЕ МОЖЕШЬ СПАСТИСЬ!..

— Ты прогнала ее? — тихо спросила Сара.

— Кого? — Лизи смотрела на хозяйку с искренним удивлением.

— Старую нищенку...

— Какую нищенку?

— Ту, что стояла у ворот. Только что...

— Там никого не было, госпожа...

— Как никого не было!? Но ведь я же...

ВО ВСЕМ ВИНОВАТО ГОРЯЧЕЕ СОЛНЦЕ!

— Ванна готова, госпожа.

Кафельный пол и огромные зеркала. Сара сбросила одежду и, оставшись обнаженной, с удовольствием осмотрела свое тело. Хороша! Особенно мужчинам нравится ее большая упругая грудь с розовыми сосками. Как они щекочут их пальчиками. А изо рта течет слюна вожделения.

Теперь Сара с упоением начала созерцать свое лицо. Этот изумительный овал, томные миндалевидные глаза под причудливо изогнутыми бровями, сверкающие белизной ровные зубы. «Хороша ты, красавица из колена Данова!»

И вдруг... опять возникло неприятное ощущение! Настолько неприятное, что блудница вздрогнула. УСЛУЖЛИВАЯ ЛИЗИ уже рядом. Посмотрев на хозяйку восхищенным взглядом, опустилась перед ней на колени и коснулась губами стройных ног. Ледяной холод пробежал по телу Сары. Она резко оттолкнула служанку.

В глазах Лизи не промелькнуло даже искры обиды. Смахнув длинными пальцами упавшие на лицо волосы, она прошептала:

— Госпожа... Королева моя! Я готова служить вам, как собака!

— Как собака, говоришь? — расхохоталась Сара, вспомнив своих любимых черных сенбернаров. — Мне это очень приятно слышать.

Она снова посмотрела на Лизи, желая насладиться ее рабской преданностью... Но блудницу ждало разочарование. Восхищение служанки Сарой напоминало восхищение богатого купца, любующегося прекрасным дорогим товаром.

«Я прибью ее до смерти!» — в ярости подумала блудница.

Но глаза Лизи в который раз остановили ее. Точно в них была сила, которой невозможно противостоять. Блудница резко отвернулась и бросила:

— Вымой меня!

— О, благодарю, королева!

— Благодаришь? За что?

— За оказанную честь и великое счастье ВЫМЫТЬ вас.

«Длиннорукая тварь издевается надо мной!?»

Однако в голосе служанки послышалась такая искренность, что невозможно было не поверить. Лизи вскочила, быстро добавила в воду ароматическое масло.

— Разрешите, госпожа, я помогу вам!

Сара опустилась в ванну, и тонула в чудесных ароматах...

Прохладная вода омывала тело. Сильные руки Лизи начали растирать спину, плечи, живот. Сару охватила приятное возбуждение. А вместе с ним внутри вновь загоралось знакомое желание. ГДЕ ТОТ, КТО ИССУШИЛ БЫ ЕЕ ДО ДНА, НЕ ОСТАВИВ И КАПЛИ?

Руки служанки продолжали возбуждать эротическим массажем. И вдруг Лизи сказала:

— Мне так понятно ваше ЗАВЕТНОЕ ЖЕЛАНИЕ, госпожа.

— Мое заветное желание? Откуда тебе знать о нем?

— Настоящий слуга предугадывает желание господина.

«Опять она права!»

— Вы мечтаете о необыкновенной встрече, — с некоторой долей лукавства произнесла Лизи. — Встрече, которую никогда не забудете.

Точно током ударило Сару. Она не могла понять: в чем дело. У нее уже столько было встреч. И вдруг...

Непонятный страх, быстро перестающий в безысходность с одной стороны, и страстное влечение к неизвестному — с другой. Два этих чувства сцепились в душе Сары, будто два бешеных бульдога. И она должна сделать выбор!

Выбор? Она давно сделала выбор, когда решила постичь все удовольствия мира!

Правда, иногда к ней приходила мысль: что будет потом? Но здесь она, как пушкинская Лаура, говорила себе: «Зачем об этом думать?» Никто не знает, ЧТО БУДЕТ ПОТОМ.

Руки Лизи, прохладная вода и безумный запах масел постепенно помогли блуднице избавиться от страха. Искушение победило...

— Кто он? — спросила Сара.

— Очень богатый князь.

— Богатый князь в нашем городишке?

— Он специально приехал, чтобы повидать вас.

— Не говори глупостей! — в голосе блудницы появились нотки раздражения.

— Приехал, прослышав о вашей красоте, — повторила Лизи.

Глаза Сары потемнели от гнева:

— Сводница! Сколько он тебе заплатил!?

— Простите, госпожа, но я это сделала для вас.

— Лжешь, сука!

— Я случайно услышала ваши слова на одной из вечеринок: «Я всю жизнь жду чего-то необыкновенного».

Сара прикусила язык. ИСПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИЗИ вновь очень ловко поставила ее на место.

— Он красивый?

— Уверена, он нравится многим женщинам, — ответила служанка.

— А ты УВЕРЕНА, что мне нужно с ним встретиться? Что меня действительно ждет ЧТО-ТО НЕОБЫКНОВЕННОЕ?

— О, да! — серьезно сказала Лизи.

В этом коротком «да» зазвучала пленительная музыка. Легкие, чарующие звуки пробрались в сердце блудницы, точно воровская шайка, и утащили последние крохи благоразумия. И вдруг ударил жестокий, жесткий «металл», где были отчетливо слышны великолепие взлета и падение.

Сладкие речи Лизи неслись потоком: «Женщины сходят с ума... женщины мечтают... женщины надеются!..» Поток подхватил блудницу и понес, понес...

«ПОЧЕМУ БЫ НЕ ВСТРЕТИТЬСЯ?»

Тревожно зазвонили колокола православного храма. Но блудница не услышала. Их вообще мало кто услышал на этой когда-то благословенной, но отпавшей от истинного Бога земле.

А затем раздался странный, режущий слух звон. Он больно терзал мозг!

— Что это? — воскликнула Сара.

— Наверное, что-то упало и разбилось.

— Посмотри! — приказала хозяйка.

Лизи вышла и вскоре вернулась:

— Совершенно верно, госпожа. Кошка разбила фарфоровую статуэтку.

«КОШКА! ВСЕГО ЛИШЬ КОШКА!»

— Но какой странный был звук...

— Ничего странного, госпожа, — глаза служанки излучали безмятежное спокойствие.

Блудница вышла из ванны. В руках Лизи уже оказался целый набор мазей, ароматных масел. Сара стояла перед зеркалом, наблюдая, как ловкие пальцы служанки любовно растирали каждый сантиметр ее тела. Когда они коснулись сосков, Сара чуть не застонала.

— Когда ты хочешь пригласить этого князя, Лизи?

Невероятно! Она сказала служанке: «Когда ты хочешь?..» Будто госпожа не Сара, а длиннорукая Лизи!

«Глупости! Это вырвалось случайно. Не стоит придавать значения неосторожно произнесенному слову!»

— Он сам вас ждет в гости, — Лизи поклонилась с каким-то особым почтением. — Он остановился в замке Витгенштейнов.

Сара уже готова была сказать, что он так может прождать всю жизнь. Но почему-то промолчала, согласившись с условиями чужой игры.

В самом деле: почему ей не прийти к нему?

И тут Сара обмерла от ужаса. Она увидела в зеркале, что за ее спиной чья-то тень.

ТЕМНАЯ ГИГАНТСКАЯ ТЕНЬ.

Сара закричала, бросилась бежать. По дороге обо что-то споткнулась, упала. На некоторое время лишилась чувств. Сильные руки Лизи подняли ее, привели в сознание.

— Госпожа, что с вами?

— Лизи, мы с тобой здесь одни?

— В доме — да. Несколько ваших слуг во дворе.

— Никто чужой не мог сюда проникнуть? — шепотом проговорила блудница.

— Нет, госпожа.

— Мне показалось... — Сара искала нужные слова, но не находила. Лизи тут же пришла на помощь:

— Успокойтесь. Вам только ПОКАЗАЛОСЬ. Сегодня слишком горячее солнце...

Конечно! Горячее солнце напекло голову. Дело только в этом.

Блудница улыбнулась. К ней возвращалось хорошее настроение. А желание встретиться с таинственным князем становилось нестерпимым...

 

К вечеру жара немного спала. Однако облегчения это не принесло. Воздух был точно наэлектризован, в нем носилось что-то недоброе. Создавалось ощущение, будто природа замерла в тягостном ожидании неотвратимой трагедии.

А Сара, ничего не подозревая, опустилась на мягкое сиденье своего роскошного «ягуара». Сегодня она выглядела особенно красивой.

— Вперед! — приказала она. Сидевшая за рулем Лизи тут же послушно кивнула, и машина направилась к замку графа Витгенштейна.

Только когда выехали за пределы поместья, блудница заметила произошедшие с Городом перемены. Птицы смолкли. Огромные, увенчанные пышной зеленью дубы вдруг оказались маленькими и удивительно беспомощными. Цветы в отчаянии склонили к земле прелестные головки. Но самое странное, что опустели улицы. Как будто все люди в округе попрятались в дома.

— Что случилось? — удивилась Сара.

— Возможно, разыграется непогода, — сказала Лизи. — Однако вам опасаться нечего. Замок Витгенштейна укроет вас от любых бурь.

«Ягуар» оказался на одной из окраинных улиц Города. Место встречи уже недалеко. Вот это большое серое мрачноватое здание, некогда принадлежавшее известному отпрыску одной из аристократических фамилий. Некоторое время назад граф продал замок. Однако имя нового владельца оставалось неизвестным. Поэтому все в Городе продолжали по привычке называть серый дом именем прежнего владельца.

Лизи помогла Саре выйти и с удвоенной энергией закрутилась возле своей госпожи. Ворота со скрипом раскрылись. Раскрылись сами собой!.. И вновь сердце блудницы закололо. Она ощутила, как невыносимо трудно переступить порог мрачного здания. Что-то упорно ОСТАНАВЛИВАЛО ее!

«Не могу! Не могу!!!»

Она повернулась к служанке, чтобы приказать ей возвращаться домой. Но в тот же момент услышала доносившуюся из замка музыку. Тихие вкрадчивые звуки возникли, казалось, из ничего. Неуловима сама мелодия. Совсем не то, что Сара слышала в ванной. То была лишь робкая прелюдия к настоящему шедевру.

Ей показалось, будто листья с деревьев опали, и теперь, шурша, кружатся возле ее ног. Листья приобретают необычную форму, оживают, превращаясь в... змей. Но она почему-то не боится этих змей, ибо в их шипении слышится: «Королева!.. Ты наша королева!» А затем — грохот вырвавшейся из недр земли огненной лавы.

И ВСЕ ЭТИ ВИДЕНИЯ СОЗДАЕТ МУЗЫКА!

Теперь она меняется! Теперь каждый ее звук — поцелуй страстного любовника.

ОН ЖДЕТ! ЖДЕТ!

Сердце бешено стучит. Ненасытная плоть Сары уже не в силах сопротивляться искушению. Дверь дома торжественно открылась. Как и ворота, открылась сама собой.

Внутри блудницу встретило великолепие, о каком она и мечтать не могла. Богатство королей, султанов, шейхов наверняка померкло бы перед тем, что она увидела здесь. Большие комнаты обиты красным шелком. Мозаичный пол украшен золотым орнаментом. С потолка свисали огромные серебряные люстры, напоминающие все тех же змей, головки которых увенчаны маленькими изумрудными и коралловыми коронами. Старинная мебель немного напоминала Лувр времен Людовика Х1У. О том, что новый хозяин замка — любитель старины, говорили развешанные повсюду картины художников времен Ренессанса. Блудница замерла, завороженная шедеврами Гениев.

— Смотрите, госпожа, — зашептала служанка. — Это же «Мона Лиза»! Он купил ее для вас. Здесь все куплено ДЛЯ ВАС!

— Для меня? — поразилась Сара.

Однако ее мысли были прерваны неожиданным появлением обитателей (или гостей?) замка. Они спускались по лестнице из белого мрамора. Странные создания: сутулые, длиннорукие, с вытянутыми вперед челюстями, они больше напоминали обезьян, чем людей. Но держаться пытались с достоинством. И одеты как на великосветском балу: «мужчины» в смокингах, «дамы» — в бальных платьях. Появление обезьяноподобных существ вызвало у блудницы страх. Но он быстро прошел, уступив место смеху. Слишком уж нелепо выглядели в «аристократических» одеждах эти уроды. Обезьяноподобные, однако, ничуть не обиделись. Они с подобострастием приблизились к Саре, склонили головы. Послышался шепот:

— Избранница.

Шепот расползался по залу. А затем коварное эхо сделало его похожим на раскаты грома. Блудница догадалась: она и есть ИЗБРАННИЦА.

Кто же тот таинственный князь?

И еще одна мысль не давала ей покоя:

— Лизи, — тихо спросила она служанку, — он такой же, как... эти?

— Он — писаный красавец!

Князь — писаный красавец, она — избранница. Но... ДЛЯ КАКОЙ ЦЕЛИ ОН ИЗБРАЛ ЕЕ?

— Почему я? — невольно вырвалось у Сары.

— Зачем забивать голову ненужными мыслями, — быстро проговорила Лизи. — Главное — удовлетворение ЖЕЛАНИЯ! Необыкновенные минуты безумной близости! Несметные богатства замка, которые теперь ваши! Что еще нужно?

У блудницы закружилась голова. Несметные богатства!..

— Неужели они и правда будут принадлежать мне?

— Обязательно будут! — шептала служанка. — Теперь — наверх, по лестнице! Там место вашего свидания.

От роскоши, музыки, необыкновенных гостей Сара совсем потеряла голову. Почти механически она преодолевала одну ступеньку за другой. Лизи крутилась рядом, не переставала говорить ей комплименты, поддерживала ее, словно боясь, что Сара вдруг передумает и повернет назад.

Может, там вовсе и не красавец князь? Тогда кто?

КТО!?

«Необыкновенные минуты безумной близости! Несметные богатства замка, которые теперь ваши! Что еще нужно?» — вновь зазвучал в голове голос служанки.

ЧТО ЕЩЕ НУЖНО?.. И какая разница, кто ждет ее там?

— Какая разница! — повторила вслух Сара.

— Правильно! Правильно! Правильно! — без конца твердила Лизи.

— Правильно! Правильно! Правильно! — беззвучно кричала каждая вещь замка.

Ее подвели к большой тяжелой двери. Не нужно объяснять, что именно за этой дверью состоится их встреча. Перед Сарой возникла еще одна молодая женщина с обезьяньими лицом и фигурой. Только одежда на ней — простая.

— Рабыня князя, — подсказала Лизи.

Рабыня с поклоном протянула серебряный поднос. На нем чаша с каким-то ароматным напитком.

— Пейте, госпожа, — шепнула Лизи, — это придаст вам силы.

«Надо выпить, раз Лизи говорит».

Волшебный напиток! После него — сладкий дурман. В голове пусто и хорошо. В Саре окончательно проснулась ненасытная самка.

— Теперь обязательно раздеться. В одежде туда нельзя, — слышит блудница слова своей служанки.

Лениво, с достоинством королевы, Сара начала снимать с себя одежду. Затем повернулась к причмокивающим от восхищения обезьяноподобным. И, соблазнительно коснувшись интимных мест, расхохоталась:

— Вам завидно, уроды!

Ее раздирали гордость, бесстыдство, желание поиздеваться над разным ничтожеством. Она знала, что могла сделать это совершенно безбоязненно. Ведь она ИЗБРАННИЦА!

Рабыня князя отворила дверь.

Огромные зеркала в золоченых рамах отражали голую Сару, с удивлением осматривавшую роскошную, дубовую кровать с резными украшениями, накрытую красным шелковым покрывалом. На шелке будто сияла непонятная символика — треугольник острием вниз. Но сама кровать пуста. Где же князь?

— Я здесь, Сара, — послышался сладкий-сладкий голос.

— Где!?

— Ложись на кровать, и увидишь меня.

Блудница опустилась на кровать и тут же, помимо воли, веки ее сомкнулись. А потом что-то тяжелое навалилось на нее. Она силилась открыть глаза, чтобы взглянуть на лицо, фигуру хозяина замка. Но ничего не получалось.

...Она взлетела ввысь, но взлет этот длился не более секунды. Она уже ПАДАЛА в бесконечно глубокую пропасть. Она бы разбилась, если бы невероятно цепкие, крепкие руки не удержали ее. По-прежнему не открывая глаз, блудница УВИДЕЛА безжизненную пустыню. Она шла по горячим пескам, пока не обнаружила несколько уродливых голых деревьев. Около них прыгали, бесновались звероподобные люди с длинными руками. По деревьям сползали змеи. Это были те самые змеи, что красовались на люстрах замка. Едва достигнув земли, твари превратились в драконов. Драконы бросились в веселящуюся толпу, начали спариваться с женщинами. А мужчины принесли откуда-то несколько клеток, где сидели зайчата. Они вытаскивали из клеток зайчиков, тыкали в них длинными иглами и жадно слизывали выступающую кровь. Обезумевшие от нестерпимой боли животные сначала пытались вырваться из рук мучителей, а потом обречено принимали смерть. Внезапно блуднице показалось, что это вовсе и не кролики, а человеческие младенцы.

Но ее это не волновало! Сара хохотала. Она понимала: здесь ее праздник! Ей подвластны и пустыня, и диковинные деревья, и драконы, и звероподобные люди. Ей подвластно все!

Только почему она до сих пор не видит лица своего возлюбленного?

И опять неведомая сила поднимает ее на умопомрачительную высоту, а потом швыряет вниз! Горячая волна вливается в ее организм. А дальше — свист, гиканье, всеобщее ликование обезьяноподобных!

 

Вдруг ударил гром. От его грохота все вокруг затряслось. Сара наконец открыла глаза и обомлела от ужаса. Ее роскошная кровать превратилась в маленькое грязное ложе. Не было ни зеркал, ни золотых украшений.

ЧТО ЭТО!?!

Блудница вскочила. Замок продолжало трясти. Сейчас все рухнет! У перекошенной двери комнаты она нашла свое выпачканное платье. Быстро оделась.

От былого великолепия не осталось и следа. Везде грязь, вонь, груды мусора. Лестницы, по которым она бежала, скрипели и шатались. Несколько старых лампочек, вместо прежних серебряных люстр, еще горели. Блудница рассмотрела следы разрушений. Меж разбитых шкафов бегали крысы. Со стены, где совсем недавно висела «Мона Лиза», взирало на Сару чудовище с множеством глаз, открыв в беззвучном смехе клыкастый рот.

Сара закричала, ей тут же откликнулся веселый писк крыс.

Блудница не помнила, как выскочила на улицу, как открыла дверцу машины. Скорей! Скорей! Никак не заводится!..

Где же Лизи!?

Раздался еще один удар грома. Молния пронзила замок, и он в течение нескольких мгновений сгорел дотла.

Сара мчалась по улицам Города. Как заведенная повторяла: «Забыть! Забыть!» Забыть и успокоиться. Самое страшное позади.

И вдруг...

САРА, ЧТО ЖЕ ТЫ НАДЕЛАЛА?

Блудница резко затормозила, судорожно оглянулась. КТО ЭТО СКАЗАЛ? В машине никого не было. «Показалось!!!»

САРА, ЧТО ЖЕ ТЫ НАДЕЛАЛА?

Каждое дерево, каждый камень с болью, ужасом, укором смотрели на блудницу. И отовсюду слышалось:

САРА, ЧТО ЖЕ ТЫ НАДЕЛАЛА?

Блудницу начала бить дрожь. Что-то ей подсказывало: кошмар только начинается.

На повороте она чуть не врезалась в другую машину, но чудом избежала столкновения. «Возьми себя в руки!»— без конца повторяла Сара.

Наконец-то ее дом. Он укроет ее от любых проблем.

— Лизи!!! — в истерике закричала хозяйка.

В доме не было ни души. Плевать! Скорее в ванну! Смыть с себя эту грязь!

Вода текла и журчала, журчала, ЖУРЧАЛА:

САРА, ЧТО ЖЕ ТЫ НАДЕЛАЛА?

— Лизи! — безнадежно повторяла блудница. — Лизи...

    

 

ГЛАВА X. КРЫСИНЫЙ ПИР

...Светлана точно вернулась из глубокого сна. Опять темная комната. Только теперь — без малейшего проблеска света. Странным образом пропали и луна, и звезды. Пропало то необыкновенное серебряное сияние, по которому она поднималась на неведомую дорогу.

Какой страшный сон! И какой РЕАЛЬНЫЙ. Светлана все это время словно находилась рядом с блудницей Сарой! И видела жуткую картину, видела ЗАЧАТИЕ ЗВЕРЯ!..

Это сон! Думай о том, как спастись!

До сих пор нет Николая! Неужели что-то случилось!?

Светлана посмотрела на часы. Не может быть! Прошло всего несколько минут с тех пор, как она уснула. Может, она и не спала?

И ЭТО НЕ СОН?

«Перестань заниматься глупостями и думай: почему тебя хотят убить?.. ПОЧЕМУ?»

Старик Тино рассказал что-то лишнее и опасное?

Лестница, ведущая в бездну!

...В БЕЗДНУ, СВЕТА!..

Где горит огонь Люцифера!

Голова вот-вот треснет. Напряженное ожидание Николая переросло в нервную дрожь. И с ней никак не справиться... Светлану заколотило, точно в лихорадке.

— Господи, когда все это закончится!?

Но это не думало «кончаться». Наоборот, окружающие ее предметы неестественно вытянулись. И тут... Ее слух уловил новые звуки. Тонкий-тонкий писк...

В погасшем костре памяти вспыхнуло огромное пламя. В его треске словно материализовался голос подруги Наташи:

— Знаешь, Светка, у нас в доме появились крысы.

Тонкий, противный писк...

Больше всего на свете Светлана боялась крыс.

Даже в черноте Додонова увидела это маленькое гадкое создание. Оно быстро неслось по комнате. И вдруг остановилось напротив Светланы и ЗАПИЩАЛО. Светлана зажала рот, чтобы криком не выдать себя. Затем вскочила и побежала...

Куда? Кажется, в сторону спальни. Она обо что-то споткнулась и упала, больно ударилась головой. В тот же миг ее поглотила чернота.

...Когда она открыла глаза, ничего не изменилось. Она лежала на полу, окунувшись в черноту. Почему она упала? Кажется, это было... бегством от крыс.

В который раз ПИСК зазвенел в ее ушах.

Память возвращалась к ней постепенно, фрагментами. Правда, фрагменты никак не желали складываться в единую картину. Чтобы воссоздать ее, надо открыть некую потайную дверь, все подходы к которой оккупировали крысы.

Еще в раннем детстве Светлана впервые услышала о КРЫСАХ. Бабушка Вера Степановна сказала, что видела в сарае МАЛЕНЬКОЕ СЕРОЕ ЧУДОВИЩЕ. ЗНАЧИТ НУЖНО СРОЧНО НАСЫПАТЬ КРЫСИНОГО ЯДА. «А ты, Света, смотри, чтобы крысы не укусили тебя. Иначе будешь долго и тяжело болеть».

Потом она прочла о крысах в какой-то книге следующее:

«Крысы — страшные существа. Им совершенно неважно, в какой мир проникнуть: благополучный или раздираемый ссорами и распрями.

Когда появляются первые крысы, никто сначала не обращает на них внимания, поскольку мало кто верит, что, разнося инфекцию, они способны в итоге разрушить нормальную жизнь общества. И крысы, чувствуя безнаказанность, плодятся, плодятся, а потом начинают ХОЗЯЙНИЧАТЬ. Они всегда нападают скопом, ибо обладают невероятной спайкой. Нападают жестоко и зло. Но почему же мы, уже сотни раз наученные горьким опытом, позволяем им это делать?»

ЗНАЕШЬ, СВЕТКА, У НАС В ДОМЕ ПОЯВИЛИСЬ КРЫСЫ.

Когда-то они бегали от людей и пугливо озирались. Но теперь... Додонова, задыхаясь, вспомнила, как крыса остановилась напротив нее и ЗАПИЩАЛА. Маленькая серая тварь уже не боится. Наоборот, хочет, чтобы ее боялись.

... А ПОТОМ НАЧИНАЮТ ХОЗЯЙНИЧАТЬ!..

Перед мысленным взором Светланы возникла новая картина: крысы выходят на улицы, площади, заражая людей, заражая все вокруг. Через щели, большие и маленькие, проникают в самые престижные здания, где расположены банки, крупные предприятия, суды, прокуратура, больницы, телевидение и газеты. Забираются в мягкие кресла и, попискивая, сжирают прежних владельцев. А если кого-то и оставляют, то только лишь как манекен, как вывеску, из-за которой с ухмылкой победителя взирает на мир крыса.

Словно в подтверждение своих видений Светлана вновь услышала ТОНКИЙ-ТОНКИЙ ПИСК. Он раздавался из соседней комнаты.

«Там!.. Там!..»

Несмотря на охватившую слабость, она вскочила, схватила первый попавшийся под руки тяжелый предмет, направилась туда. Но, войдя... онемела.

В комнате была не одна, а сотни крыс! Одни — в париках судей, другие — в мантиях палачей. Додонова бросилась к телефонному аппарату. Надо позвонить!.. Куда звонить?.. Неважно! Главное предупредить: ЗДЕСЬ МОРЕ КРЫС!

Телефон действительно работал. Голос на другом конце провода важно пропищал:

— Я вас слушаю!

Голос так напоминал тонкий-тонкий писк! Рука сжала телефонную трубку. Голос недовольно повторил:

— Или говорите, или не отвлекайте меня от важных дел.

«Только бы не упасть! Не дать им сломать себя!»

— Не радуйтесь, твари, — закричала Светлана, — еще осталась санэпидемстанция.

Веселый писк был ей ответом:

— Там тем более всем заправляют крысы!

— Боже мой! Боже мой! — без конца повторяла Додонова.

«Ты ожидала иного? Помнишь, как у Шекспира: «Весь мир — театр, в нем женщины, мужчины — все актеры». Брюнетки давно перекрасились в блондинок, несчастные спрятались под масками удачливых, арлекин предстал витязем, а жестокость умиленно зарыдала. Так что надевай любую маску и пляши, болтай, что хочешь. Жизнь — театр, шоу, потешный праздник, карнавал!»

— Но какой страшный карнавал! За веселье проходимцев расплачиваются миллионы!

«Это уже другая сторона вопроса, которая нас не волнует», — запищали крысы и, к ужасу Светланы, начали расти. В течение нескольких секунд они достигли человеческих размеров. Особенно жуткая трансформация происходила с их лапками, которые превратились в подобие рук, только мохнатых, длинных, доходящих почти до колен; причем уродливая длина рук еще более бросалась в глаза из-за согнутых спин. На лица надеты подобия человеческих масок. Именно подобия, поскольку очевиден был страшный прогнатизм.

— Да это же!..

Круг замкнулся. Крысы превратились в неандертальцев. Сумасшедший Дарвин хотя бы частично может праздновать победу...

«Для тебя это такое уж большое открытие? — спросила сама себя Светлана. — Разве каиниты не живут по законам крыс? Точно так же они просачиваются к нам сначала отдельными ручейками, потом ручейки превращаются в притоки бурной реки; и вот уже река несется по нашим городам, заражая каждый дом, каждую семью пороками. И точно так же, как крысы, они вгрызаются зубами в фундамент Великолепного Храма, именуемого Империей Иафета. И разрушают его. Самое страшное, что РАЗРУШАЮТ СОЗНАНИЕ. Мы лишь в крайних случаях становимся ангелами возмездия; гораздо чаще выглядим, как затравленные белые волки. Вместо того чтобы сказать: «наше есть наше!», стремимся вытравить из себя подобную мысль. Вытравить, чтобы только не прослыть ненавистниками-крысоловами».

«Тебе еще предстоит пройти главное испытание, — отчаянно веселились крысы. — Ты спустишься вместе с нами в бездну».

— В бездну?

«По той самой таинственной лестнице! И тебе придется пройти все ужасы мрака. Будешь бродить в ЧЕРНОТЕ, выпрашивая милостыню. Будешь нам, крысам, чистить нужники и молчать, молчать, МОЛЧАТЬ!»

— Никогда, твари! Не дождетесь!

Но крысы не слышали ее:

«Будешь перебирать жалкие крохи своего Прошлого. Так называемого Великого Прошлого. Лить слезы! Вспоминать об утерянной гордости! А потом... нужда заставит учить наш крысиный язык».

— Будьте вы прокляты!

«Слушай наш прекрасный язык! Слушай его ежеминутно по телевидению, радио. Слушай и наслаждайся!»

Писк, писк, писк...

ГОСПОДИ, КАК РАСКАЛЫВАЕТСЯ ГОЛОВА! КАКОЙ СИЛЬНЫЙ ЗВОН!

Это же звонок входной двери!

Среди МОРЯ пищащих крыс вдруг послышался голос. Такой РЕАЛЬНЫЙ и ТЕПЛЫЙ.

— Света!

ТЕПЛЫЙ ГОЛОС словно лучом лазера резал непроходимую стену из серых тварей. В ту секунду ГОЛОС вырвал Додонову из плена галлюцинаций.

Проклятый писк затих!..

«Что со мной?»

Она по-прежнему на полу в квартире подруги. Неужели родной ГОЛОС — новая галлюцинация?

«НИКОЛАЙ! НИКОЛАЙ!..»

Его нет! Нет! И никто не освободит Светлану из страшного плена.

«Николай, ты не можешь меня бросить!»

Если бы были силы, она бы кричала. Но и сил не осталось.

Одна... ОДНА... И вдруг опять:

— Света!

Этот ГОЛОС нельзя спутать ни с одним голосом на свете! Он раздавался за дверью квартиры, где пряталась Светлана.

 

Ее силы сразу утроились. Она стремительно поднялась, подскочила к двери. Она даже не подумала, что там может быть ловушка... Точнее, на какой-то момент ей стало все равно. Если РОДНОЙ ГОЛОС — обман, то обманом является все!

А в царстве обмана жить невозможно!

Светлана припала к глазку. В тусклом свете коридора она увидела ЗНАКОМУЮ ФИГУРУ.

А вдруг там... двойник?

В ЦАРСТВЕ ОБМАНА ЖИТЬ НЕВОЗМОЖНО!

Додонова быстро открыла замок. И... бросилась на шею Николаю. Он едва успел приложить палец к губам и сделал знак следовать за ним.

Скорее, как можно скорее отсюда!

Как и Николай, она старалась бесшумно переступать по ступенькам широкой лестницы. Он вел ее быстро и осторожно. Он представлял собой комок нервов! Он улавливал любой звук и шорох! И в случае необходимости готов был, не раздумывая, безжалостно разделаться с врагом!

Он не знал пощады к врагам!

Чем ближе к нижним этажам, тем он все более и более замедлял ход. Приближался пролет между вторым и третьим этажами, где не горел свет. Николай остановился, начал всматриваться через стекло в черноту ночи. Его напряженный взгляд говорил о многом. Он не знал, можно или нет выходить отсюда.

 Внезапно невдалеке раздался шепот. В царящей тишине тихие слова гремели, как сотня сумасшедших рок -групп. Николай прижал Светлану к себе и внимательно смотрел через плечо.

— ...Говорю тебе, там никого нет.

Второй голос что-то отвечал. Единственное, что удалось различить: «...когда хозяева уехали...» и «...обязательно проверить...»

— Мы все проверим, — успокоил первый голос, — сделаем, как обычно.

Николай сильнее прижал к себе Светлану, и теперь они оба увидели, как на площадке второго этажа показались два силуэта. Неизвестные опасливо посмотрели на Николая и Светлану. И, очевидно, приняли их за обычную влюбленную пару.

ВЛЮБЛЕННУЮ ПАРУ, КОТОРАЯ НИ НА ЧТО НЕ ОБРАЩАЕТ ВНИМАНИЯ.

Зашумел лифт, кабинка открылась, и неизвестные умчались.

Свет от уличного фонаря осветил лицо Николая. Вены на висках вздулись от напряжения. Наконец он кивнул: идем!

Светлана понимала: сколько душевных сил он потратил, чтобы принять это решение. Он все-таки рискнул.

Каждый следующий шаг давался Додоновой с неимоверным трудом. Ей вдруг показалось, что где-то рядом тикают часы. И каждый их стук ОТСЧИТЫВАЛ МИНУТЫ ЕЕ ЖИЗНИ.

Снова писк! Серые твари спешат на пиршество. Светлане хотелось закричать:

— Николай, разве ты не видишь, сколько тут крыс!?

Но она лишь молча, прикусив до крови губу, шла за ним.

Почему она молчит? ПОЧЕМУ!?..

Она хотела что-то сказать, но он резко приложил палец к губам.

Николай опять встал, «приказав» глазами остановиться и Светлане. Вытащил небольшую коробочку, на экране замелькали лучи, фиксировавшие опасность — людей с оружием.

Они далеко или близко?

Какое это имеет сейчас значение? Если их обнаружили, то снайпер может быть ГДЕ УГОДНО.

Еще несколько ступенек вниз! И еще...

ЛЕСТНИЦА В БЕЗДНУ... Ты представляешь, что такое бездна, Света? Это когда переворачивается мир и почва уходит из-под твоих ног.

Она поняла, что это ПРОИСХОДИТ В РЕАЛЬНОСТИ. Стены дома затрясло, в них образовались трещины.

Затем послышались душераздирающие крики. Люди в одних пижамах и ночных рубашках выскакивали на лестничные площадки и сломя голову неслись вниз! Николай схватил Светлану за руку и вместе с орущей толпой выволок ее на улицу.

Он тащил ее между деревьев и кустов. Она покорно бежала вслед, боясь обернуться. Она осознавала, что произошло нечто ужасное. И она боялась НА ЭТО ПОСМОТРЕТЬ!

Из-за соседнего дома вынырнула машина и стремительно ринулась на нее и Николая. Светлана закрыла глаза, но тут же открыла их, «разбуженная» от шока криком Николая:

— Залезай!

Значит, там друг... Друг!

Уже в машине она рискнула посмотреть на дом своей подруги Натальи. Цепь белых фонарей помогла ей увидеть окна квартиры. КВАРТИРЫ, которой больше не было. В стене зияла черная дыра, из нее вырывалось пламя.

— Боже, они хотели меня...

«Это только начало, Света», — пищали крысы.

Изуродованный дом безучастно взирал на мечущиеся вокруг него тени. Додонова прильнула к Николаю и, плача, рассказала обо всем, что произошло. О странном разговоре, о дискете...

И вдруг она по какой-то лестнице покатилась в большой темный колодец, на дне которого бесновались крысы-каиниты. Они радостно вопили:

— Посмотри на нас! Мы и законы сочиняем, и судим, и караем! Тебе конец! Конец! Ты решилась на бесполезную борьбу. Если бы ты приняла крысиный порядок, тебе было бы дозволено остаться жить! Но ты выбрала иное. И теперь наши острые зубки вонзятся в твое тело, мы выпьем твою кровь, сожрем твое мясо! И останется один, обглоданный никому не нужный скелет! Что бы ни случилось, помни: КРЫСЫ НЕ УМИРАЮТ!

Писк, переходящий в злобный вой, нарастал! НАРАСТАЛ!

Но неожиданно прервался...

 

ГЛАВА XI. НАВАЖДЕНИЕ

(продолжение)

Она поняла, что бездна и есть этот крысиный колодец! Она вновь и вновь видела шабаш серых паразитов! Лица крыс-каинитов напоминали восковые, без кровинки, маски, а их глаза горели ярким огнем. Но вот потихоньку губы паразитов скривились в улыбке. Раздавался шепот:

— Ты обречена! Ты даже не представляешь, на что мы способны... Тысячелетия нашим любимым делом был обман...

Светлану терзало страшное слово: ОБРЕЧЕНА!

— ОБМАН, СВЕТА, ОБМАН...

— ОБРЕЧЕНА...

Рядом был ее неведомый убийца! Он взирал на Светлану через тончайшее темное покрывало неизвестности. Взирал тяжелым, острым взглядом. Додонова вскрикивала, ощущая, как холодный липкий пот ручьями стекает по ее телу. А крысиное королевство еще громче пищало от радости.

А потом заполыхал ОГОНЬ. Но то был очередной обман, огонь кривого зазеркалья. Красные лепестки не уничтожили серую армию крыс. Наоборот, крысы прыгали среди этого огня и становились все жирнее и жирнее.

Додонова ощущала то нестерпимый жар пустыни, то пронизывающий холод вековых льдов. Среди черноты колодца она вдруг заметила фантастическое дерево. Нет, то не дерево, а... огромная рука с шестью кривыми пальцами, украшенными золотыми перстнями с кровавыми рубинами. Нечто подобное Светлана уже видела, но сейчас... Сейчас она разглядела еще кое-что. На пальцах, точно посаженные на кол, извивались какие-то существа. Иногда пальцы шевелились, что доставляло беднягам нестерпимую боль. Они ИСТОШНО ВОПИЛИ. Потом, лишившись сил кричать и шевелиться, замолкали.

Свет от рубинов стал ярче. Он помог Додоновой увидеть лица «бедняг». Да это же шесть предателей Русского Царства! Соблазненные главным греховодником, они наконец-то получили от «верного друга» истинную награду за службу. А черный колодец звероподобных все плодил, плодил и бесстрастно пожирал новые заблудшие души.

Но вдруг колодец исчез. И взору открылась светлая комната, где была девушка в ослепительно белых одеждах. Девушка, так похожая на ангела. Она шептала Светлане:

— Все хорошо! Теперь все будет хорошо.

Светлана не слышала обмана в ее словах. Так хотелось верить, что ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО. Лишенные веры лишаются всего.

— Все будет хорошо! — увереннее и увереннее повторяла она за девушкой-ангелом. — Но только рядом должен быть ОН!

— Он здесь! — сказала девушка-ангел. И Светлана увидела, как из полосы света возникает Николай. Он целует ее:

— Я здесь! Я с тобой.

— Ты со мной!

Мозг Светланы освободился от власти черного колодца. Стены его сразу рассыпались, обнажив обман «вечности» крысиного королевства. Каиниты пищали, показывали ей зубы, но это был писк обреченных. Додонова прорвала очерченный для нее круг и устремилась ввысь! Остановиться уже не могла. Бескрайнее небо вновь стало ее стихией. Она воспарила, как птица! То, жмурясь от солнца, купалась в молоке облаков, то, окруженная сиянием звезд, плыла по ночной алмазной реке. Отринув фальшивые культы, Светлана смогла по-настоящему насладиться красотой Млечного Пути; его тонкая световая полоска так напоминала усыпанную хлебными крошками дорогу, возможно, ведущую к неведомым вратам Вечности.

Но вот Светлану вновь потянуло к земле. Додонова приближалась к страшному месту, где когда-то была. Она видела знакомый белый дом с колоннами и знакомую молодую женщину. Блудницу Сару...

Сара металась по комнате и в отчаянии повторяла: «Беременна! Беременна! Какой ужас!» Сама мысль о ребенке казалась нелепицей. У нее совершенно иная жизнь: веселая, беззаботная, полная романтических встреч. Она называла себя бабочкой, порхающей от цветка к цветку. Ее мир — мужчины и женщины, околдованные развратом, и целомудренные, которых она делала развратными. Наслаждение — единственное, что заставляет трепетать сердце. А тут ребенок...

Сара не знала, от кого забеременела. Однако подозревала, что виноват тот таинственный князь, распускавший слухи о своем богатстве, а на деле оказавшийся искусным фокусником, не имеющим за душой ломаного гроша. Но как же он все подстроил!.. Блудница содрогнулась от воспоминаний и постаралась поскорее выкинуть их из головы. Она только вновь пожалела, что нет вестей о Лизи. Уж теперь-то она так отхлестала бы эту азиатку!

Зеркало отражало ее уставшее от навалившихся за последнее время забот лицо с синяками под глазами. Она вдруг подумала: сколько уже неприятностей доставляет ей едва зародившийся плод. Избавиться! И срочно!..

Блудница набрала телефон своей подруги доктора Доры Леви. Врач находилась в прекрасном расположении духа.

— Привет! — закричала она блуднице. — Что-то нашу проказницу не слышно уже несколько дней?

— У меня проблемы.

— Какие? Неужели ожидаемое орудие очередного любовника оказалось столь маленьким, что у тебя появилась аллергия на всех мужчин?

— Я серьезно, Дора. Кажется, я забеременела...

— И только?

— Этого мало?

— Какой срок?

— Месяц. Чуть больше.

— А в чем беда?

— Мне не нужен ребенок!

— Ты хочешь от него избавиться?

— Да.

— Нет ничего проще. Я столько сделала абортов! Мне иногда кажется, что плод, видя мой нож, пытается увернуться. Но от меня не спастись!

Дора захохотала. Ее смех придал Саре уверенности. Она спросила:

— Это не очень больно?

— Милая, не узнаю тебя! Ты ведь обожаешь, когда в постели тебе доставляют боль. Это примерно то же самое. Ну, почти то же самое...

Врач вновь расхохоталась, довольная своей шуткой. И серьезным тоном добавила:

— Приезжай ко мне завтра в больницу. К двенадцати часам.

Сара отключила телефон и сказала себе:

— Ну, вот все и кончилось. Завтра к двенадцати...

Она не представляла, что все только начинается!

К вечеру Сара ощутила жжение в животе. Сначала оно не слишком обеспокоило ее. Но чем дальше, тем оно все усиливалось и вот уже сделалось нестерпимым! Блудница лежала в кровати и стонала. Она не находила себе места. Хотела позвать кого-нибудь из слуг. Но голос пропал. Вместо него из горла вырывался тихий хрип.

Огонь съедал ее заживо. Она пыталась стащить с тумбочки, что рядом с кроватью, маленькую вазу или статуэтку, разбить ее, чтоб хотя бы шумом привлечь внимание слуг. Но руки не слушались. Ее тело больше не подчинялось приказаниям мозга... От боли Сара теряла сознание.

«Я умираю... Умираю в пору цветущей юности!»

К счастью, в дверях спальни кто-то появился. КТО-ТО ИЗ СЛУГ! Сара захрипела громче, давая понять, что ей нужна помощь. Но... вылетавшие из горла звуки оборвались и растворились в тишине. Блудница онемела от ужаса. Она увидела... длинноруких обезьяноподобных людей, тех самых, что повстречала в замке Витгенштейнов. Несколько мужчин и женщин окружили ее кровать. Они опять не произносили ни единого слова, но в их глазах пылало:

— Не смей!

У блудницы хватило сил только на то, чтобы откинуться на подушку и СМОТРЕТЬ. Лица обезьяноподобных были мрачнее грозовых туч. И опять:

— Не смей! Не смей! ОН НЕ ТВОЙ!

«А чей?» — застучал вопрос в ее голове. Комната завертелась! Чрево точно жгли каленым железом. Сара не в состоянии более бороться с болью. Какой-то глубокий омут затягивал ее...

 

Дора Леви покидала бар. Голова кружилась, хотя и выпила она немного. Какой крепкий пунш! Никогда бы не подумала...

Из головы врача не выходил парень, с которым познакомилась в баре. Сексуальный мальчик! Руки немного длинноваты, а остальное...

Он напоил Дору; он обнимал и так целовал ее во время танца, что до сих пор болят губы. Он обещал ей ночь, которую никогда не забудет. И вдруг... ушел.

ПОЧЕМУ ОН УШЕЛ?

Они поссорились. Поссорились из-за пустяка. Дора отпустила неудачную шутку насчет того, что его длинные руки могли бы фигурировать в книге рекордов Гиннесса.

И он ушел!

«Дурачок! Я люблю длинные мужские руки!»

Со стороны пустыни налетел резкий ветер. Доре сделалось не по себе. В его шуме вдруг послышалось слово «опасность».

КАКАЯ ОПАСНОСТЬ?

Почему-то Дора представила себя не родившимся младенцем, которого собирались убить. Оставалось лишь узнать имя убийцы.

Странный вопрос: убийцей всегда выступала доктор Леви.

ЧТО ЗА ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ НАСТРОЕНИЕ!

Дело не в том, что она кого-то боится. Жаль, что ушел тот парень...

«Проклятье!»

Она открыла дверцу машины и тут же услышала окрик швейцара:

— Доктор Леви!

Он подбежал, такой запыхавшийся и такой толстый. Покачивая головой, произнес:

— Вам не следует садиться за руль.

— Это еще что за новости? — раздраженно брякнула Дора.

— Вы слишком... вы не совсем трезвая.

— Возьми! — Дора протянула ему купюру. — Ты ничего не видел.

— Я забочусь о вас.

Прыснув от смеха, она хотела дать ему совет, о чем действительно стоит позаботиться. Нельзя! Она все-таки врач.

— Во-первых, я не так пьяна. Во-вторых, я лучший водитель в городе.

— Госпожа Леви... — заныл швейцар.

«Как ты надоел, жирный боров!» — врач еле сдержалась, чтобы не сказать это вслух. Впрочем, ее резкий взгляд заставил швейцара отступить. Она поняла, что немного перегнула палку. Взор смягчился, она ему кивнула на прощание:

— Не волнуйся, приятель. Я ЛУЧШИЙ ВОДИТЕЛЬ...

В машине она вновь содрогнулась от жестокого завывания ветра. Чтобы окончательно избавиться от непонятной тревоги, достала бутылку виски. И несколько спасительных глотков! Пора! Пора! Завтра на работу. Кстати, что у нее завтра? Подружка Сара залетела. Завтра у доктора Леви ОЧЕРЕДНОЕ УБИЙСТВО.

Свет от фонарей и неоновых вывесок казался на удивление тусклым. Все почернело, нахмурилось. В этой черноте летела на автомобиле НЕ СОВСЕМ ТРЕЗВАЯ врач Дора Леви. Дорога расплывалась перед ее глазами. Но она об этом не думала. Дору волновало одиночество в холодной постели. Как надоели случайные связи! Как хочется настоящего человеческого тепла!

«Почему мне так не везет!?.. Почему!?»

Внезапно ей показалось, что на дороге кто-то есть. При свете включенных фар она смогла разглядеть... группу детей. Дора просигналила, но те не среагировали на ее предупреждение. И продолжали МЕДЛЕННО двигаться на нее. Разъяренная врач надавила на тормоза, но они оказались испорчены.

— Эй! Эй! — в отчаянии закричала она. — Прочь отсюда! Прочь, дураки! Кто вы!?

И услышала в ответ:

— Убитые тобой дети!

Дора резко повернула в сторону...

 

Очнувшись утром, Сара ощутила, что жжение и боль прошли. Но остался страх. Звероподобные люди предупредили, чтобы она не смела... Что это: ночной кошмар или?..

Сара позвала новую служанку, скромную девушку, которая порой боялась поднять глаза на свою госпожу. Она и сейчас вошла тихо, точно мышка, с рабской покорностью ожидая распоряжений. Но вдруг вскрикнула и впервые посмела задать вопрос Саре:

— Госпожа, что с вами?

— Что со мной? — испуганно спросила блудница.

— Ваше лицо!..

— Мое лицо?

Сара схватила зеркало и чуть не задохнулась. ДАЖЕ У МЕРТВЕЦОВ ОНО НЕ ТАКОЕ БЕЛОЕ.

— Вы больны?

— Да, я больна... Скажи, что за гости вчера приходили в мой дом?

— Гости?

— Те... ночные визитеры.

— Вчера никого не было, госпожа.

— Уверена?

Искреннее удивление служанки явилось самым красноречивым ответом. Значит — ЭТО БЫЛ ТОЛЬКО НОЧНОЙ КОШМАР!

Блудница посмотрела на часы. Через два часа ей нужно быть у Доры Леви.

И опять в голове звучало: НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ! ОН НЕ ТВОЙ!

— Даже не надейтесь! — ответила Сара.

Голоса вроде бы успокоились. Но блудница чувствовала: ОНИ НЕ ОТСТУПИЛИ. Кому-то очень нужно появление этого ребенка. Кому-то, но не ей! Что ж, пусть вынашивают его сами. Сара нервно расхохоталась и начала готовиться к операции.

Запищал мобильный телефон. Почему-то звонок вызвал в душе Сары самую настоящую панику. Она предвидела катастрофу...

«Не подойду! Не подойду! Не подойду!»

НЕ ПОДОШЛА К ТЕЛЕФОНУ!

И тут же вздрогнула от появления служанки. Девушка робко сказала:

— Вас просят.

Ее все равно пытаются достать. Не получилось с мобильным, звонят на простой. «Скажи, что меня нет», — хотела приказать Сара. Но вдруг подумала: «А ЧЕГО Я, СОБСТВЕННО, БОЮСЬ? Мне звонят по двадцать раз в день».

Блудница ПОДОШЛА к телефону:

— Алло!

— Госпожа Сара? — послышался взволнованный женский голос.

— Да! Да! — блудница готова была впасть в истерику, поскольку уже была АБСОЛЮТНО УВЕРЕНА: произошло нечто страшное.

— Вам сегодня была назначена операция.

— Все правильно. МНЕ СЕГОДНЯ НАЗНАЧЕНА ОПЕРАЦИЯ.

— Ее должна была делать доктор Дора Леви.

— Да, доктор Дора Леви.

— Она погибла...

— Что!?!

...Дикое кружение перед глазами. Дрожат пол и потолок. Саре показалось, что это пляшут обезьяноподобные существа.

— Что с ней случилось? — упавшим голосом спросила она.

— Это ужасно.

— Я хочу знать!

— Вчера вечером, возвращаясь из бара, она села за руль в нетрезвом состоянии. Швейцар пытался остановить ее, но... Словом, она не справилась с управлением. Машина врезалась...

Сара уже не слышала, куда врезалась машина. Дора погибла... Погибла!

НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ! ОН НЕ ТВОЙ!

«Смерть Доры — простое совпадение!» — пробовала убедить себя блудница.

Ее охватила необузданная ярость. Теперь она точно избавится от ребенка! Дора — не единственный доктор. Сейчас же в больницу! ПЛЕВАТЬ НА ЛЮБЫЕ УГРОЗЫ!

И сразу же... жжение в животе! В течение нескольких секунд оно сделалось невыносимым. Сара упала на кровать и, задыхаясь, подумала: «Неужели зародышу в самом деле ИЗВЕСТНО, что от него хотят избавиться?»

От боли хочется умереть. Как обезумевшая, Сара стала повторять: «Или он, или я!» Судорога сводила руки, но Сара все-таки набрала номер больницы. Тот же женский голос... Проклятье! Язык точно парализован...

— Алло! Говорите! — женщина на другом конце провода уже собиралась положить трубку.

— Подождите, — простонала Сара. — Это я...

— Я узнала вас, госпожа Сара.

— Я сейчас приеду... к другому доктору...

— Хорошо.

— Нет, не смогу... Приезжайте вы! Мне очень плохо. Мне УЖАСНО ПЛОХО! — и она с трудом продиктовала адрес.

Трубка гудела, а Сара каталась по кровати и повторяла:

— Избавлюсь! Избавлюсь!

Если он уже сейчас приносит ей столько страданий, то что же будет потом!?

Ее оглушил звериный вой! Это уродливые люди с длинными руками. Они ОПЛАКИВАЮТ не родившегося младенца.

— Пошли вы! — сквозь зубы процедила блудница.

Как СТРАШНО ОНИ ЕГО ОПЛАКИВАЮТ!

И вдруг...

— Мама!

Такое короткое слово, которое перевернуло в ней все.

— Мама, ты хочешь убить меня?

Она УВИДЕЛА маленького мальчика, такого хорошенького, похожего на нее. Он ласково протягивал ручонки.

— Прости, сынок, — захлебываясь слезами, сказала Сара. — Я не готова стать твоей мамой.

— Неправда. Ты лучшая мамочка на свете.

— Нет... Не проси!

— Убийца! — закричали Саре сотни разных голосов.

Заткнуть уши, чтобы НЕ СЛЫШАТЬ ИХ! Крепко зажмурить глаза, чтобы НЕ ВИДЕТЬ СВОЕГО МАЛЕНЬКОГО СЫНОЧКА.

Какой он беззащитный! Вытаращив глазенки, смотрит на огромный нож, который медленно проникает в его внутренности. Он тихо вскрикивает. Он не понимает, почему так больно? Пытается отползти от ножа, но узкое пространство не позволяет этого сделать. Невозможная боль разрывает слабую плоть, крови становится больше и больше. Он захлебывается ею. А беспощадный нож проникает дальше и дальше.

Последний вскрик ребенка, ЕЕ РЕБЕНКА, и маленькая головка безвольно падает на грудь.

ТЫ ЭТОГО ХОЧЕШЬ?

— Мама, мамочка, спаси!

— Сынок! — Сара начала стонать. — Родной, ненаглядный! Я не могу... Не обижайся на меня!

Огонь продолжает жечь ее внутренности. Сара не только чувствует, но и ВИДИТ его! Красные языки пламени бешено прыгают перед глазами и пытаются лизнуть ее кожу. Красные языки везде, от них нет никакого спасения!

ГОРИТ ДОМ САРЫ!

— Госпожа! Госпожа! Спасайтесь!

Сильные руки одного из слуг подхватили хозяйку и вынесли на улицу. Ей оставалось лишь безмолвно созерцать, как огонь мгновенно распространялся по дому! Как быстро пожирал его, точно это не большой каменный особняк, а маленькая ветхая хижина. С тихим ужасом блудница осознавала, что лишается всего!

Около ворот стояла женщина в лохмотьях. Сара вспомнила ее! Это было в тот день, когда блудница, соблазненная словами Лизи, решила встретиться с таинственным князем... Именно эта женщина предупреждала...

БЕГИ!

И сейчас, лишенная всякого сострадания к трагедии Сары, нищенка сыпала проклятия в ее адрес.

— Потаскуха! Невеста дьявола! Все вы, кто служите ему, надеетесь получить власть или деньги, славу или удовольствия. А вот что ждет вас на самом деле!

Вокруг нищенки собралась толпа. Никто не осуждал старую женщину в лохмотьях. Зато у всех на лицах были презрение и ненависть к Саре и одновременно какой-то безотчетный страх перед грядущими событиями.

— Сгинь, проклятая! Покончи с собой! — не унималась нищенка.

— Что ты говоришь? — воскликнул кто-то из толпы. — Ты толкаешь ее на грех!

— О, нет! Это был бы единственный светлый поступок в ее жизни. Ей простились бы все прошлые грехи!

Сара ничего не понимала. От боли в животе, слов старой нищенки, ненависти людей, осознания того, что горит ее дом, и правда хотелось умереть.

Рев пожарной машины. С другой стороны к дому несется «скорая». Там врач, который должен сделать операцию. Сара услышала крик, заглушивший все другие:

— Мама, они уже едут! Неужели ты позволишь!?

— Позволю! Потому что ты виноват в моих бедах!

Все произошло так быстро, что толпа не успела даже ахнуть. Машины столкнулись. Раздался оглушительный взрыв.

Боль в животе сразу стала затихать. А затем среди воплей ужаса раздался... веселый детский смех.

— Смотри, что ты наделала! — нищенка готова была растерзать Сару.

— ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ Я!?

— Люди, уничтожим блудницу и ее проклятого звереныша!

Возбужденная толпа готова была последовать призыву женщины в лохмотьях и броситься на Сару. Однако блуднице повезло. К месту происшествия уже прибыли несколько полицейских бригад, которые взяли Сару под защиту.

— Что вы делаете!? Кого вы спасаете!? — кричала нищенка. — Это наложница ада! Отдайте нам ее для справедливого возмездия.

— Нельзя! — зычный голос сержанта полиции стоил сотни голосов. — Существует закон.

— Разве закон должен защищать тех, кто в союзе с сатаной?

— Закон превыше всего, даже если его давно следует отменить! — резко ответил сержант. — Что же касается этой женщины... В чем вы ее подозреваете? В каком-то мифическом союзе с адом, с сатаной? Полная ерунда! Я сейчас каждого из вас могу обвинить в подобном грехе. А вдруг она святая? И вообще, у человека такое несчастье! Ей нужна поддержка.

Он кивнул помощникам. Сару взяли в круг и повели к полицейскому «бьюику». Дальше все происходило будто не с Сарой, а с какой-то другой женщиной. Ее, другую, полицейские запихивали в машину после того, как прорвали враждебное кольцо. Другую доставили в управление и там составили протокол по поводу сгоревших дома и усадьбы. А потом появился еще один полицейский и доложил:

— Люди осадили нас. Требуют, чтобы мы выдали Сару, поскольку, мол, она ведьма.

Сержант грустно посмотрел на Сару:

— Не знаю, что за помутнение нашло на горожан, однако...

— Продолжайте! — прошептала блудница.

— Однако вам лучше отсюда уехать.

— Раз другого выхода нет, — беспомощно пожала она плечами.

На какое-то время горожан удалось успокоить. А вечером Сару тайно вывезли из Города. Теперь она — одна, на чужбине, без средств к существованию. Зато в животе царило безмятежное спокойствие.

— Доволен? — сказала она зародышу.

— Ты сама виновата, мама, — раздался вкрадчивый детский голосок. — Ты хотела избавиться от меня.

— Я и сейчас хочу!

— Полюби меня, и я весь мир брошу к твоим ногам.

«У меня начинается бред, — сказала себе Сара. — С кем я разговариваю!?»

Блудница чувствовала, как неосознанно растет ее ненависть к зародышу.

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА XII. ЖИВОЙ СВИДЕТЕЛЬ

...Светлана открыла глаза и опять увидела светлую комнату и девушку-ангела, которая ласково улыбнулась ей:

— Идете на поправку.

— Где я?

— У друзей.

— А Николай?

— Он тоже тут. Только ему пришлось на время уехать. Но не обижайтесь. Он героически дежурил вместе со мной. Не отходил от вашей постели.

— А что со мной было?

— Вы находились в беспамятстве. Последствия пережитого шока.

— И долго я!?

— Всего два дня. Потом вам стало лучше. И вы уже заснули нормальным сном. Тогда Николай уехал.

События последнего времени настолько перепутались в голове, что некоторое время Светлана не могла сообразить: какой сон нормальный, а какой нет? И что вообще было сном, а что явью? Потом она вскрикнула, вскочила и тут же ощутила, как от слабости слегка кружится голова. Девушка-ангел заботливо посмотрела на нее.

— Как вы?

«Она сказала: я у друзей...»

— Немедленно ложитесь. Вам еще некоторое время нужен отдых.

«У друзей!.. У друзей?.. »

Девушка-ангел (или девушка-дьявол?) насильно уложила Светлану в постель. Додонова решила не спорить. Во-первых, это бесполезно. Во-вторых, она еще не пришла в норму. «Николай!.. Она сказала, что он тоже дежурил. Надо связаться с ним!»

— Мне необходимо позвонить...

— Я даже знаю, кому, — вновь улыбнулась ее собеседница. — Но пока не надо. Он скоро сам будет здесь.

— Где здесь!?

— Это база Лиги... Выпейте лекарство. И отдохните.

— Я уже столько отдыхала, — грустно пошутила Светлана. — Я устала отдыхать!

— Придется еще немного потерпеть, — развела руками девушка. — И тогда вы быстрее поправитесь.

Девушка-ангел зашторила окна, отчего комната погрузилась в полумрак, и вышла. Светлана попробовала расслабиться, но поняла, что это невозможно. Тяжелым грузом на нее наваливалась неизвестность, а полумрак стал превращаться в темную реку, по которой плыли жуткие монстры воспоминаний. Единственное, что оставляло надежду: ее спас именно Николай, неистовый воин Света, совладать с которым не по силам целому десятку врагов. И именно Николая она видела в светлой комнате.

Сон опять навалился на нее. Но теперь это был спокойный сон, где никто не терзал Светлану.

Новое пробуждение принесло ей радость. НИКОЛАЙ был рядом. Он спросил: «Как ты?», обнял и поцеловал ее так горячо, как это умеет делать только ОН!

— Значит, это правда? — сказала Светлана.

— Что, правда, любимая?

— Мы — на базе Лиги. И я не пленница.

— Конечно, ты не пленница.

— А та девушка, похожая на ангела?

— На ангела? — рассмеялся Николай.

— Ты смеешься?

— Странно слышать, когда Людмилу называют ангелом. Такой лучше под горячую руку не попадаться.

— Никогда бы не подумала! Она... заботливая, милая!

— Это профессиональное. Она врач.

— Николай!..

— Говори.

— Я безмерно рада, что ты здесь, со мной! Но... Я вспоминаю тот кошмар, который пришлось пережить. Они уничтожили квартиру Натальи... Они...

— Радуйся, что осталась жива.

— Жива!..

— Кстати, у нее в квартире обнаружили два трупа.

—!?

— Вероятно, те бедолаги-воришки. Помнишь, мы их повстречали на лестничной клетке. Узнали, что хозяев нет, и решили поживиться их добром. Видимо, включили свет или «активно» работали фонариком. А убийцы прятались где-то недалеко. Они решили, что это ты... Скорее всего, ударили из гранатомета.

— Ударили из гранатомета! — как эхо повторила Додонова.

— Успокойся, Света.

— Мне дважды повезло. Один раз меня спас случай, второй раз — ты!

— Я почувствовал опасность, когда заходил в подъезд дома. Если бы я опоздал совсем немного...

— Совсем немного!

— Что об этом думать. Ты спасена — и это главное.

— А тот человек в машине?..

— Друг, — лаконично ответил Николай.

— Надо же! — вздохнула Светлана. — У нас еще остались друзья.

— У них своя организация, а у нас — своя! Конечно, — Николай угрюмо опустил голову, — она только-только создана. Нам далеко до всеобъемлющих структур врагов. Иначе мы бы просто не допустили захвата нашей земли. Однако Лига наберет НАСТОЯЩУЮ силу! Иначе и быть не может. Мир уже подошел (стихийно, но подошел!) к тому, что важно сообща противостоять мировому злу!

— И что дальше?

В этом коротком вопросе было столько всего! В том числе: что станет с ней? С их единой с Николаем судьбой?..

Николай вздохнул и ответил:

— Дальше — борьба! Говорят, спокойствие убивает.

«Спокойствие убивает!» — повторила про себя Додонова, понимая, что никогда у нее не было и, наверное, не будет спокойного женского счастья.

И тут она не выдержала и, как тогда, на свалке, когда жизнь ее висела на волоске, зарыдала. На сей раз, она плакала о несчастной Наташке, в одну секунду лишившейся крова. (Лишившейся из-за нее!). Затем... о двух неизвестных, глупых воришках...

— Прошу тебя... — вновь крепко обнял ее Николай. — Каиниты так хотят, чтобы мы страдали, слабели...

— Ты прав!

— Улыбнись, Света.

— Я... я должна прятаться?

— Пока да. Никто не знает, где ты.

— Понимаю... Мне нужно вставать.

— Тебе действительно лучше?

— Да.

— Вон та дверь ведет в ванную, в этом шкафу одежда. Сколько тебе потребуется времени?

Додонова пожала плечами. Кажется, она даже не расслышала последний вопрос. Еще одна мысль не давала ей покоя.

— Я ведь говорила про рассказ Алифанова и дискету?

— Да.

— Почему за мной сразу пошла такая охота?

— Не исключено, что информация, которую ты случайно получила, окажется бесценной и полностью подтвердит мою теорию. Счастье Сергея Алифанова, что он в свое время не осознал всей опасности ситуации, в которой оказался. Это прекрасно понимали те, кто разыграл с ним в Сан-Лугу блестящий спектакль.

— Там был спектакль?

— Старик Тино случайно увидел то, чего не должен был видеть. Это могло бы остаться тайной, однако желание заработать сыграло с ним смертельную шутку. Разговор Тино и Алифанова подслушали. Почему вдруг кто-то стал подслушивать их разговор?

— Тино уже кому-то об этом говорил! — воскликнула Светлана.

— И я так думаю, — согласился Николай. — А дальше перед нашими «друзьями» возникает проблема: как поступить с Алифановым? Убрать его, как Тино? Опасно. Его имя широко известно в мире. Вдруг расследование приведет к нежелательным последствиям. По крайней мере, может всплыть ненужная информация. С другой стороны, специально исследованиями жизни каинитов русский путешественник не занимался. Многого узнать он просто не сможет.

— У него же есть друзья в разных областях научной сферы...

— Правильно. Значит, нужно, чтобы он замолчал! Итак, Алифанов возвращается в «Пантеру» и заходит в ресторан. Если верить записям, он находился там час или чуть больше. Идеальный подарок для тех, кто решил его подставить. За это время в его номере оказывается труп старика.

— Но Сергея Алифанова спасает случай. Звонок Бинга Нимана.

— А что вообще известно о Бинге Нимане? Очень богатый человек постоянно живет в какой-то дыре. Не так много данных и о его бизнесе. То есть известно о его ОФИЦИАЛЬНОМ бизнесе. Но на нем сильно не разбогатеешь... Обрати внимание: он звонит в тот самый момент, когда Алифанов обнаружил в номере убитого старика. Убеждает его не связываться с местной полицией, обещает помочь срочно уехать из Сан-Лугу. И как только Алифанов выходит из «Пантеры», появляется полиция. Удивительные совпадения!

— Ты подозреваешь Нимана?

— Пока я констатирую факты. Сбежав из города, Алифанов невольно признает свое соучастие в преступлении. Естественно, он должен обо всем молчать. В противном случае его ожидают крупные неприятности. Он сам тебе сказал, что его легко обвинить во всех грехах. Но проходит совсем немного времени, и он меняет решение. Добивается встречи с тобой и рассказывает свою историю. Почему? Наверное, потому что после прочтения твоей книги о племени Каина у него возникли серьезные сомнения насчет правильности прежнего понимания событий в Сан-Лугу.

— И как только я узнала...

— Если за ним следили, то прослушать ваш разговор ничего не стоило. А затем в дело вступаешь ты! Ты, кто для звероподобных по-настоящему ОПАСНА, поскольку знаешь очень и очень много. В том числе о моей теории «высшей касты каинитов» и «треугольника островов». Теперь ответь: что, по твоему мнению, страшное для проклятого племени сказал одноглазый старик?

— Он упомянул Алифанову о... лестнице в бездну. Он случайно услышал о ней из их же разговора. Когда прятался в лодке.

— Вот именно!

— Но ведь это же все пока предположения, домыслы. Это может быть и очередной хитростью каинитов. И роль Алифанова — в том, чтобы пустить всех нас по ложному следу.

— Не исключаю. Но поставим вопрос по-другому: вдруг это важнейшая информация для нашей Лиги? Информация, которая может быть проверена? Я ведь тебе рассказывал, сколько таинственных смертей было связано с теми, кто пытался что-нибудь узнать о дороге к центру земли. Сергей Алифанов как человек знающий, образованный, наверняка слышал о ней. А прочитав твою книгу «Знак каинитов», понял: нужно встретиться и рассказать.

— Ты уже выстроил целую теорию, — грустно заметила Светлана. — Как будто сам побывал в том портовом кабаке и разговаривал с Тино.

— Чистая аналитика, — ответил Николай и вдруг вздохнул... Он вспомнил своих деда и отца, выдающихся деятелей советской разведки. С институтской скамьи он мечтал пойти по их стопам, служить Высшим Идеалам Отечества. Однако потом наступил большой развал, все, чем занимались патриоты, объявили ненужным и вредным. Многие его сокурсники сдались. Некоторые служат тем, против кого раньше воевали. Но не Николай! Он по-прежнему ведет борьбу во имя интересов Русского государства. И часто с самими государственными структурами.

— Еще что-то случилось? — спросила Светлана.

— Случилось?

— Ты вздохнул?

— Нахлынули воспоминания... Ну да Бог с ними! Насчет моей теории: скоро сами узнаем у Сергея Николаевича Алифанова подробности его истории, которые либо подтвердят, либо опровергнут мои выводы.

— Ты нашел его!?

— Скажем так: удалось установить с ним связь. Такой человек может пригодиться в нашем будущем мероприятии.

— Что ты задумал?

— Чуть позже узнаешь... Ты действительно в состоянии?..

— Да! Да! — в голосе Светланы появились нотки раздражения. Она не любила чрезмерной заботы в словах Николая, принимая ее за снисхождение сильного к слабому. Как любой писатель, она страдала изрядной долей тщеславия и не хотела ни в чем уступать даже любимому человеку.

— Отлично. Тогда...

«Тогда» в устах Николая звучало немного тревожно, немного романтически. Вихрь непредсказуемых событий уже готов закружить Светлану. ТОГДА В БОЙ, СВЕТА! В БОЙ! И она готова ринуться в бой! Вот только легкая слабость...

— Тогда тебе надо основательно подкрепиться, — закончил свою мысль Николай. — Если хочешь, я принесу обед прямо сюда.

 

Узкие, длинные, такие одинаковые коридоры сменяли друг друга. Иногда Додоновой казалось, что она блуждает по кругу и конца ее пути не будет никогда. Она еще подумала: разве можно здесь не заблудиться? Даже если идешь этим маршрутом сто или тысячу раз? Они сели в лифт, который помчал их вниз. Но когда вышли — опять те же длинные одинаковые коридоры.

Наконец они с Николаем вошли в небольшой зал, без окон, освещенный яркими электрическими лампочками. Обстановка очень скромная и простая. Присутствовало здесь — Светлана быстро пробежала глазами — пятнадцать человек. В основном мужчины. Но были и две женщины, в том числе уже знакомая Додоновой Людмила (врач ей дружески кивнула). Четверых Светлана знала как активных членов Лиги. Но кто остальные? Впрочем, разве она МОЖЕТ ЗНАТЬ ВСЕХ ЧЛЕНОВ ЛИГИ!

Когда Светлана вошла, все вдруг поднялись и устроили ей бурную овацию. Она растерялась, посмотрела на Николая, но он лишь развел руками:

— Что я могу поделать? Ты стала героиней.

Один из мужчин лет сорока пяти с легкой сединой в волосах и внешностью итальянца, в отличие от других одетый броско и немного вычурно, тут же подошел к Додоновой, поцеловал руку и, несмотря на сильный акцент, разразился целой тирадой:

— Великолепно! Брависсимо! Разрешите представиться, Луиджи Гольдони. Потомок знаменитого драматурга по одной линии, великого диктатора Муссолини — по другой. Но речь не обо мне, о вас! Талантлива! Красива! Смела! Николай, смотри за ней строже. Иначе я увезу ее к себе в Милан... Света, может, вы бросите его? Николай хороший парень, но так редко улыбается. Я же смеюсь над любыми превратностями судьбы.

— Надо подумать, — ответила Светлана и также рассмеялась. — Если он вдруг станет плохо себя вести, я обязательно свяжусь с вами, синьор Гольдони.

— Да, да, он должен ценить бриллиант, который ему достался!

Светлана вежливо улыбнулась и отошла от веселого, учтивого итальянца. Николай специально увел ее в противоположную сторону зала. Там Додонова молчаливо «поинтересовалась» насчет потомка знаменитостей, который своим видом и поведением ломает «стереотип» члена Лиги. Николай тихонько пояснил:

— К мнению этого человека прислушиваются многие ведущие европейские политики. В их числе и австриец Хайдер, и старик Ле Пен.

В это время подошли еще четыре человека. Николай осмотрел зал и сказал:

— Кажется, все в сборе. Начнем.

Он жестом пригласил членов собрания присесть, а сам вышел на специальную маленькую кафедру. И обратился к присутствующим:

— Дамы и господа! Я рад, что здесь собрались практически все руководители подразделений Лиги, поддерживающие идею существования высшей (четвертой) касты каинитов, которая управляет мировыми процессами из единого секретного центра. Для начала хочу предложить вашему вниманию один любопытный материал. Это небольшая прекрасно изданная книга, но вы не найдете ее на прилавках магазинов или в библиотеках. Вы ее НИГДЕ не найдете! Ее тираж — не более сотни экземпляров. Вот этот экземпляр на русском. Называется она «Посланец огня» (Не связано ли это как-то с огнем Люцифера?). Сюжет таков: одному тайному вождю каинитов является посланец огня (читай: посланец дьявола) и объясняет, как его сородичам правильно себя вести в современной жизни. Поэтому и написана она в форме вопросов и ответов. Но это, как говорится, только внешняя форма. Если разобрать эту книгу более детально, мы можем говорить о классической инструкции по захвату нашего мира. Всем вам будет роздана ксерокопия данного труда. Я же зачитаю только несколько абзацев.

Сначала Николай продемонстрировал собравшимся в зале саму книгу: на обложке — рисунок, напоминающий старинные гравюры в готическом стиле. Несколько человек, в том числе и Светлана, подошли к Николаю, чтобы лучше рассмотреть фолиант. Додонову очень заинтересовал рисунок. Некоторое время она его внимательно рассматривала. В левой стороне изображен старик, «классический» неандерталец. Одна его рука держит занесенное над большим листом бумаги перо, пальцы другой перебирают клавиши переносного компьютера. Старик почтительно и подобострастно смотрит на вырывающийся из земли огонь, что образует странную форму... Форму треугольника острием вниз.

Опять этот треугольник!

— ...Теперь, — сказал Николай, — с вашего позволения я все-таки начну с одного из диалогов:

«Эльхас-Каинит (так зовут этого старика, что изображен на обложке, пояснил Николай): Великий господин, мои сородичи спрашивают, почему с глубокой древности все другие племена ненавидели и изгоняли нас? Ведь когда все ненавидят, есть серьезная причина. Что бы ты, будучи на моем месте, сказал на это?

Посланец огня: Я отвечу так, как должен отвечать ты. Соседи издревле презирали великое племя за то, что наши предки, отличные охотники и рыболовы, не хотели заниматься ни земледелием, ни скотоводством. Но кто дал им право судить нас? Вмешиваться в нашу жизнь? Каинитов считали отвратительными уродами. Опять же: кто позволил сначала потомкам Сифа, а затем Ноя распространять повсюду свои эталоны человеческой красоты?

Все возрастающий натиск враждебных народов вынудил каинитов прятаться в глухих лесных чащах и даже в глубоких подземельях. Именно в подземных пещерах, в построенных там небольших «городах» наши предки спасались от главной беды человечества: от ужасных войн, которые иногда шли на полное истребление. Нас ненавидели — ведь мы избегали открытой битвы. Но разве можно ненавидеть племя за то, что оно не позволяет своим лучшим сыновьям погибать в расцвете лет и сил?

Их ненависть к нам объясняется тремя причинами: незнанием, гордостью и завистью.

Эльхас-Каинит: Великий господин, мои сородичи спрашивают, почему именно отвергнутое миром племя Каина возвысится над другими? Что бы ты, будучи на моем месте, сказал бы им на это?

Посланец огня: Я отвечу так, как должен отвечать ты. Даже прячась от мира, каиниты знали обо всем, что в нем происходит. О затоплении Атлантиды, о странствиях арийцев, о гибели древней египетской цивилизации, о взлете и падении Греции, Рима, о Франкском государстве и Киевской Руси. Каиниты не могли не быть в курсе ВСЕГО, поскольку им предначертано вернуться в мир. Но не как отверженным, а как победителям.

Потомки Ноя все время ставили во главу угла нелепые принципы: чувство долга, верность слову и разную прочую дребедень. Для нас же существует только один принцип: золото. Проклятый и вечный желтый металл. Золото гораздо сильнее булата. Золото — это абсолютная власть над наивными врагами. Мы диктуем условия игры, а потомки Ноя, проклиная их, все равно вынуждены принимать. Но тогда они невольно попадают в ловушку, как попадает в нее любой, поддавшийся хитрости противника. Они перестают быть СОБОЙ, но никогда не станут НАМИ. Они до сих пор презирают того, кто открывает рот, чтобы откусить другому пальцы. Хотя презирать нужно наивного простака, позволяющего откусить себе не только пальцы, но и всю руку.

Эльхас-Каинит: Великий господин, мои сородичи спрашивают, когда настанет время нашего господства? Что бы ты, будучи на моем месте, сказал им на это?

Посланец огня: Приняв наши жизненные принципы и не став нами, они сами приближают Хаос. Наиболее прозорливые из них, в основном церковники, давно заговорили о приближении апокалипсиса. Но большинству потомков Ноя кажется, что они бегут вперед. Однако это им ТОЛЬКО КАЖЕТСЯ. Против них оборачивается любое созданное ими же оружие. Нам нужно еще тридцать лет, чтобы взять под полный контроль основной капитал мира. И тогда даже тот крупный магнат, что сражается с нами, на самом деле станет служить нам. Хотя никогда не догадается об этом. И в мировом правительстве останутся только те, в чьих жилах течет хоть капля крови каинитов. А возглавит его Освободитель, наш вожак, рожденный от блудницы из племени Данова. Когда он придет, произойдет невиданное крушение. Рухнут государства и целые материки. Но нашим наивным врагам покажется, что они вступили в эру Высшего Процветания... Трагедия потомков Ноя обернется великим счастьем для каинитов, ибо Хаос — наша стихия и наша окончательная власть».

Николай закончил чтение и сказал:

— Многое из того, что здесь написано, мы знаем. И о стремлении каинитов к мировому господству, и об ожидании ими антихриста. Но есть очень важная деталь. Они оставляют нам ТРИДЦАТЬ ЛЕТ. Что это: мания величия? А вдруг нет? Вдруг ими разработана гениальная по жестокости и цинизму программа? И ЗВЕРЬ уже родился? Сейчас он, вероятно, еще маленький. Но пройдет тридцать лет...

Додоновой сразу вспомнились жуткие видения, связанные с блудницей Сарой. Она из племени Данова! Правда, остается неясным: родился у нее ребенок или нет? И тот ли это ребенок?...

СВЕТА, ТО ЛИШЬ ЖУТКИЕ ВИДЕНИЯ!

Воспоминания выбили ее из колеи. С трудом взяв себя в руки, она постаралась не пропускать ни одного слова Николая.

— Разработка такой программы предполагает наличие соответствующих крупных центров. Где могут располагаться такие центры? Поставим вопрос несколько по-другому: ГДЕ МОЖЕТ РАСПОЛАГАТЬСЯ ГЛАВНЫЙ ЦЕНТР, КОНТРОЛИРУЮЩИЙ И НАПРАВЛЯЮЩИЙ РАБОТУ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ? Кто-то скажет: где угодно. В тех же обожаемых каинитами Соединенных Штатах Америки. Позволю себе возразить. Американцы тоже лишь безумные исполнители чужой хитрой воли. Проклятое племя не доверяет никому, это один из принципов его выживания. Каинитам не нужна даже малейшая утечка информации. А в мире потомков Ноя такое возможно. Следовательно, им необходим СВОЙ МИР, СВОЯ ТЕРРИТОРИЯ. И на этой территории есть таинственная лестница в бездну. Именно там принимаются решения «наказать» то или иное, ослушавшееся их государство.

Обратите внимание на треугольник острием вниз как один из элементов обложки. В последнее время он все чаще встречается в материалах, так или иначе связанных с каинитами. Этот символ имеет большое значение для звероподобных. А если предположить, что идет активизация деятельности центров, расположенных в этом треугольнике? Тех самых ЦЕНТРОВ.

Давайте вернемся к известному письму Никандра, называющегося себя учеником Платона. Он говорит, что три острова, которые долго носились в океане и образовали треугольник, являются остатками Великой Атлантиды. Мы в курсе того, что Никандр (или сам Платон?) сообщает о присутствии в загадочной исчезнувшей стране «длинноруких животных с обезьяньими лицами». Книга «Посланец огня», развивая идеи манифеста каинитов — «Восхождения», как бы мимоходом дает информацию о затоплении Атлантиды. Выходит, для звероподобных это аксиома... В исследованиях некоторых современных ученых приводятся любопытные сведения о том, что жрецы Древнего Египта целенаправленно создавали специальную касту «людей порока» из «неизвестного племени» и засылали их во вражеские государства как чуму или другую страшную болезнь. Судя по всему, «неизвестные» — это и есть каиниты. Но раз мы готовы признать существование Атлантиды, то есть все основания считать, что Египет взял основы своей цивилизации у более древней Империи атлантов. Возможно, атланты, ведя войны с соседями и между собой, использовали каинитов в подобных неблаговидных целях, не ведая, какую глубокую могилу в конечном счете готовят сами себе...

— Остается только найти местоположение «треугольника», — не без иронии заметил один из присутствующих в зале.

— Вернемся опять к письму Никандра, — невозмутимо продолжал Николай. — «Несколько осколков огромного острова остались в океане и долго носились по нему». Предположим, что «носились» они в определенном радиусе. И сместились вот сюда, к югу от Азорских островов. Почему я постоянно возвращаюсь именно в этот район мира? Из великого множества книг, написанных об Атлантиде, из постоянных споров о ее возможном местонахождении наиболее аргументированной кажется позиция тех, кто считает, что эти маленькие острова и есть остатки некогда огромной земли. Теперь давайте вспомним другое: заражая, точно СПИДом, сознание людей безбожным материализмом, каиниты сами остаются мистиками. (Другой вопрос, кому они поклоняются!) Вероятно, с данным местом связано начало их «священной» истории. Или здесь расположено НЕЧТО, помогающее им в их дьявольском стремлении к власти. Последние события подтверждают мое предположение. Я имею в виду рассказ Сергея Алифанова, с которым вас успели ознакомить.

И Николай повторил то, что уже говорил Светлане. Закончил он следующим:

— Ни в одной географической энциклопедии вы не найдете каких-либо основательных сведений об острове Куму. В официальных справочниках говорится, что он принадлежит Сан-Лугу. Но он НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ САН-ЛУГУ. Фактически он — собственность двух человек: некоего Лайонелла Тиги (никакой информации о нем мы не нашли) и... Бинга Нимана.

— Вот это да! — воскликнула Светлана.

— Предположим, что это первый из трех островов сатанинского треугольника...

— Довольно смелое предположение, Николай, — заявил Луиджи Гольдони. — Эти хитрые твари нас могут специально пустить по ложному следу.

— Из множества следов, в том числе ложных, мы, истинные охотники, должны выбрать правильный, — ответил Николай. — Есть странные факты, связанные с островом Куму, и необходимо их проверить. Но я бы не стал отнимать ваше драгоценное время, чтобы только лишь пересказать то, что вы уже знаете. Не исключено, что новые данные, которые у нас появились, помогут найти и второй остров, расположенный в этом районе.

— Опять догадки, предположения? — спросил итальянец.

— Нет, дамы и господа. На этот раз я предоставлю вам ЖИВОГО СВИДЕТЕЛЯ.

По залу прокатился шум удивления. Николай включил мобильный и сказал:

— Это я, дорогой друг... Нет, нет, не волнуйтесь... Хорошо, я сам встречу вас. — Он отключился, попросил аудитории подождать его несколько минут и вышел.

В зале по-прежнему царило возбуждение. Додонова не могла найти себе места от волнения. Волнение отодвинуло воспоминания о взрыве автомобиля и уничтожении квартиры Натальи. Что за ЖИВОЙ СВИДЕТЕЛЬ? И почему Николай ничего ей не сказал раньше?

Несколько минут прошли, а Николай не появлялся. Чтобы как-то вырваться из плена мыслей, она попросила посмотреть книгу «Посланец огня». Гольдони лично подал ей черный фолиант, не забыв произнести очередную тираду по поводу «красоты и очарования Светланы». Додонова через силу улыбнулась и переключилась на книгу. Отличный кожаный переплет и мелованная бумага внутри. Пролистав фолиант, увидела, что иллюстрации — только на обложке, а дальше — сплошной текст. Наугад открыв страницу, Светлана прочитала:

«Эльхас-Каинит: Великий господин, мои сородичи спрашивают, как вербовать в наши союзники тех потомков Ноя, кто достиг определенных вершин в их мире? Что бы ты, будучи на моем месте, сказал бы им на это?

Посланец огня: Их нужно убедить, что все то, чего они добились в жизни — шутка, пародия на жизнь настоящую; пускание пыли в глаза себе и окружающим. А затем объяснить, что такое НАСТОЯЩАЯ КАРЬЕРА. Причем у каждой категории людей — свой ад, и наша задача — сыграть на человеческой слабости. Обожание миллионов — мечта стремящихся к славе. Безропотное подчинение вассалов — то, чего добиваются рвущиеся к власти. Бассейны, где можно купаться в долларах, евро, йенах и прочей дребедени — для тех, кто возводит в культ деньги. Пластические операции и бесконечное использование человеческих органов — для любителей «вечной молодости». И для «особых клиентов» — НАСТОЯЩАЯ КАРЬЕРА, когда слава, деньги и власть соединены в одно целое, когда не вы служите окружающему миру, а он вам. Не многим удается ощутить поцелуй Ее Величества Фортуны. Даже сильные и удачливые проигрывают. И проигрывают часто из-за выдуманных, нелепых принципов, главным из которых они называют любовь к Родине. Что такое Родина? Пусть вспоминают Александра Грина. «Он стряхивал с себя бремя земли, которую называют коротким и страшным словом «родина», не понимая, что слово это должно означать место, где родился человек, и более ничего». Когда потомки Ноя возразят: не забудьте, чем закончил герой Грина, радостно всплесните руками: он погиб! Его убили! Ему дали понять, что родина не отпустит человека на свободный, цветущий остров Рено. (см.: А. Грин. Остров Рено — прим. авт.). Поэтому люди НАСТОЯЩЕЙ КАРЬЕРЫ перешагивают через понятие «родина». Они — граждане всех континентов земли».

Светлана прервала чтение, поскольку в зале появился Николай и с ним еще один человек. Вместе с остальными Додонова буквально вцепилась взглядом в ЖИВОГО СВИДЕТЕЛЯ. Это был человек лет тридцати — тридцати трех, чуть выше среднего роста, худощавый и очень стройный. Копна вьющихся волос почти достигала плеч. Располагающее благородное лицо с большими печальными глазами, тонким орлиным носом и аккуратной бородкой. Одет он был изысканно: в модный темный костюм. Единственное, что его слегка портило — излишняя вальяжность в движениях.

— Александр Сергеевич Сторожук, — представил его Николай.

Живой Свидетель галантно поклонился, поправил бабочку. «Прямо как русский граф или лондонский денди Х1Х века», — подумала Додонова. Ее мысль тут же подтвердил Николай:

— Александр является потомком одного из известнейших аристократических родов России.

— Прошу вас, Николай Павлович, не надо!

— Дорогой друг, мы все помним наших предков и гордимся ими. У нас тут есть потомок самого Гольдони! Присаживайтесь сюда. Не будете ли вы столь любезны рассказать нам историю, которая приключилась с вами в Югзоне.

— Что ж, — вздохнул Александр. — Хоть и тяжело все это вспоминать, но...

 

ГЛАВА XIII. ДНЕВНИК МОНИКИ САНДИС

(рассказ Александра Сторожука)

«...Кто не был в Югзоне, тот не видел мир!» Эту фразу я услышал, когда получил приглашение от моего старого друга комиссара югзонской полиции Кевина Бернса посетить этот рай в тропиках. Он просто потребовал, чтобы я приехал на ежегодно проводимый в городе праздник по случаю избрания местной королевы красоты. И я поддался на уговоры. Тем более в Югзоне живет моя троюродная сестра Мадлен Юга, которую я не видел лет пятнадцать и от которой все это время ни слуху, ни духу.

На борту лайнера мне вручили путеводитель по Югзону, где было сказано...»

Внезапно Сторожук прервался и спросил:

— Господа, я, наверное, слишком увлекаюсь деталями? Может, остановиться на главном?

— Нет, нет, детали тоже имеют значение. Рассказывайте все, как вы рассказывали мне, — попросил Николай.

— Хорошо!.. Еще раз простите за излишние подробности. Продолжаю:

«...в путеводителе сказано, что до семнадцатого века остров, на котором впоследствии вырос город, был необитаем. Затем появились первые колонисты: голландцы и англичане. Между двумя странами чуть не вспыхнула война за территорию, но в конце концов островному государству удалось отстоять свою независимость. В Х1Х веке сюда приехали европейцы из других стран, в том числе немало русских. Город стал быстро развиваться, и в настоящее время он имеет торговые отношения со ста пятьюдесятью странами, лидирует по многим показателям на душу населения, в том числе по жизненному уровню. Еще я узнал, что Югзон как бы разделен на две части. Представьте себе, что вы в северной или восточной части города, сообщает путеводитель: по холмистой местности, точно извилистые белые змейки, бегут прекрасные автострады. Автомобили проносятся мимо деловых центров, где ультрасовременные здания несколько стыдливо (и в этот Эдем вмешалась цивилизация!) прячутся за пальмы, эвкалипты, магнолии. Впрочем, «стыдливы» они только днем. К ночи каждое из них украшает себя сверкающими гирляндами рекламных огней. Ночной Югзон — большой сияющий мир.

Деловой центр занимает только северную и восточную части города. Южная и западная — совершенно иные. На небольших улицах купаются в тропической зелени двух— и трехэтажные дома. Воздух чистый и прозрачный, точно горный хрусталь. В некоторых районах царит такая тишина, что пение пернатых кажется раскатистым громом.

Естественно, после такой рекламы я еле мог дождаться, когда самолет приземлится и я сойду на территорию нового Эдема. Мне очень хотелось обнять своего друга Кевина. Но вместо Бернса увидел его первого помощника Тиля Павловича, молодого человека, живого и шустрого, говорящего очень быстро. Несмотря на молодость, по его волосам расползалась седина. Главной же достопримечательностью внешности Тиля был огромный, колоритный нос, которым он очень гордился. По-дружески поздоровавшись со мной, он тут же сообщил:

— Шеф приносит извинения, что не смог приехать сам.

Я не удивился, поскольку такие вещи — в характере Кевина. Работа для него — что игла для наркомана. Вслух же ответил:

— Понимаю. Он — комиссар, у него серьезные дела.

— Шеф попросил доставить вас к нему домой. Он вернется не раньше шести. Но к шести обязательно будет.

Оставалось надеяться, что он явится хотя бы в девять. Тем более, сейчас полдень по местному времени.

Едва мы выехали с территории аэропорта, как сразу попали в пробку. Машины, машины, машины... Безбрежное гудящее железное море.

— Мы когда-нибудь отсюда выберемся? — спросил я у Тиля.

Он лишь пожал плечами:

— Почти все дороги забиты. Праздник! Жаль, что вы опоздали и пропустили самое интересное: выбор королевы. Но скоро, точнее через два часа, королева будет проезжать по улицам. У ратуши произнесет речь.

Я уже подумывал о том, чтобы до шести попробовать разыскать троюродную сестру. Однако последние слова Тиля все изменили. Захотелось увидеть королеву!

— Тогда какой смысл мне ехать к Бернсу? Я бы тоже пошел к ратуше.

— А это идея, — согласился Павлович. Он связался по мобильному с шефом. Потом передал трубку мне.

— Приехал, — пробурчал Кевин, точно мы расстались с ним позавчера. — Ты уж, брат, извини. Дела.

— Я хочу пойти к ратуше. Послушать речь королевы.

— Дай мне Тиля! — потребовал Бернс.

Тиль молча выслушал шефа и, отключив телефон, сказал:

— Я провожу вас. Но сначала подкрепимся в том кафе.

Он все-таки нашел место, где припарковать машину, и мы вышли на улицу Югзона.

 

В небо уплывало множество разноцветных шаров. Повсюду слышался веселый, заводной смех, отчего хотелось смеяться самому; смеяться просто так, от души. Сотни продавцов цветов, мороженого, всевозможных сладостей, безделушек предлагали свой товар, обязательно при этом добавляя: «В честь королевы!» По мере того как мы продвигались в сторону центра, фантастическая сказка все более захватывала меня. Под россыпи конфетти и взрывы хлопушек мимо нас проходили принцы и принцессы, феи и колдуны, домино и петрушки. Несколько дам в одеждах куртизанок под скрывающими лица масками были готовы даже «поцеловать нас в честь королевы!»

На каждом перекрестке встречались новые чудеса. Вот я будто бы перенесся в Древний Египет: несколько десятков мужчин в одних набедренных повязках шли, окружив движущуюся платформу, на которой танцевали «жрицы» в высоких египетских париках со сверкающими браслетами на запястьях и щиколотках. За ними следовали девушки в прозрачных хитонах, очевидно, символизирующие античную Грецию; потом танцовщицы в туниках — конечно, Рим времен Цезаря. И снова красавицы, красавицы, облаченные в костюмы разных эпох: от Средневековья до наших дней. Люди аплодировали им, кидали конфетти, радостно подпрыгивали, подхваченные потоком общего веселья.

— Сказка! Прекрасная сказка! — бесконечно повторял я Тилю. Он лишь усмехался в ответ:

— Подождите, это только прелюдия. Настоящий праздник начнется ночью.

— Разве это НЕ НАСТОЯЩИЙ ПРАЗДНИК? Что же будет ночью?

— Не знаю, что преподнесут нам в этот раз. Но я помню прошлогоднее торжество. Сотни пушек одновременно начали пальбу, фантастический салют окрасил темное небо, расцветив его именем королевы. Большие корабли и маленькие суденышки, окружив остров, одновременно дали гудки. Сразу из нескольких фонтанов забили струи шампанского. А когда часы ударили двенадцать и королева вышла на балкон ратуши, все маски и сказочные персонажи в едином порыве запели гимн города... Да, в прошлый раз все было именно так.

Когда Тиль произносил последнюю фразу, он даже говорить стал медленнее. Каждое слово его было наполнено гордостью за Югзон. Потом, посмотрев на меня, добавил:

— Многие не понимают югзонцев: как, мол, можно возводить в культ обычное шествие? А почему не восхищаться КРАСОТОЙ? Красота дает стимул развитию и процветанию нашего города. Она дает ему жизнь. Согласитесь, Александр, это гораздо лучше, чем, например, культ отвратительных политических клоунов.

Над нами пролетели несколько шаров-дирижаблей, рассыпая на головы людей дождь из каких-то бумажек. Люди со смехом стали их ловить. Поймал и я. Фотография королевы красоты! Ей, вероятно, лет восемнадцать-двадцать. Огромные голубые глаза на худощавом, чуть бледноватом лице, а в них — осознание собственной значимости и... некоторая грусть. Кажется, я даже знаю, почему Я читаю: «Сегодня я королева. А завтра?.. Что будет завтра?» Но нет! Посмотрев на портрет еще раз, я увидел в глазах искрящуюся веселость. «Сегодня я — королева!» Это подтверждает алмазная корона, а из-под которой светлым шелковым водопадом спадают на плечи густые-густые волосы.

— Великолепная девушка! — сказал я.

— Еще бы! — ответил Павлович. И вдруг, схватив меня за плечо, вскричал. — Смотрите!

Толпа бросилась к дороге, где одна за другой проезжали несколько карет с серебряными узорами на дверцах. Каждая запряжена четверкой вороных рысаков. Тиль успел сказать, что это еще не королева, а только принцессы. Кареты остановились недалеко от нас. Дверцы приоткрылись, вышли принцессы в белоснежных платьях, с маленькими серебряными коронами, и в течение нескольких минут приветствовали горожан.

Но тут же о принцессах забыли, поскольку следом появилась золоченая карета. Плотное кольцо охраны состояло из скачущих на иноходцах солдат национальной гвардии. Карета королевы проехала мимо. Все увидели лишь взмах ее белого платка. Однако и этого для окружающих оказалось достаточно. В воздух полетели шляпы, зонтики — словом, все, что только возможно.

Сразу возникла толчея, разноцветная веселая толпа двинулась вслед за каретой. Тиль отвел меня в сторону и сказал:

— Они все идут на площадь к ратуше. Там сейчас не протолкнуться. Если вы ее и сможете увидеть, то только на большом экране. Может, дождемся вечера? Она еще раз будет выступать, а шеф сможет провести вас прямо к стенам ратуши.

Закономерно возникло ощущение, что я отнимаю у Тиля драгоценное время. Пришлось согласиться с ним. Помощник Бернса тут же свернул в какой-то переулок, объяснив мне, что, таким образом можно избежать толчеи. Переулками и дворами он привел меня на более спокойную улицу, довольно узкую, без небоскребов; она чем-то напоминала европейские улицы начала прошлого века. Когда проходили мимо одного небольшого уютного особняка, я заметил на нем яркую надпись:

«ВЫСТАВКА РАБОТ МОНИКИ САНДИС».

Я непроизвольно остановился. Обожаю живопись! Но такой фамилии раньше слышать не приходилось.

— Очень талантливая художница, — заметил Тиль. — Ей пророчили большое будущее.

— Почему «пророчили»?

— Она исчезла. Прошло уже несколько месяцев. Но пока никаких следов.

В голосе помощника Бернса послышалась горечь. Либо у них с Моникой что-то было, либо...

— Мой шеф и ваш друг ведет это дело, — сказал Павлович.

Я знаю Кевина! Если дела не клеятся, это становится для него настоящей катастрофой.

— Может быть, зайдете, посмотрите?

Почему бы нет?

Едва мы появились в просторном темном холле, путь преградила женщина лет тридцати с короткой стрижкой и в очках в роговой оправе. Мой вид вызвал у нее нескрываемое удивление («сегодня всем не до выставок!»), но, увидев стоящего за мной Тиля, сухо заметила:

— Опять вы. Больше того, что уже сообщала, добавить не могу.

— Мой друг иностранец. Он хотел бы посмотреть выставку.

— Пожалуйста, — женщина явно не поверила, что мы пришли сюда без какой-то корыстной цели, однако постаралась сыграть роль любезной хозяйки. — Я покажу вам все. Мое имя Майра. Я администратор выставки, а в свое время была менеджером Моники Сандис.

Лишь только я вошел в салон, сразу понял: Монике не зря прочили большое будущее. В ее работах было все: композиция, стиль, колорит; кроме того, как возбужденный нерв, пульсировала МЫСЛЬ. И конечно — ее образы! Рассматривая работы с разных сторон, в зависимости от того, как на них падал свет, я открывал в героях и героинях новые и новые черты. И была у всех у них одна общая черта. Они все были КРАСИВЫ.

Но вдруг я обнаружил, что красивы они не той красотой, которой встретил нас сегодня праздник. Это была ДЕМОНИЧЕСКАЯ КРАСОТА. Женщины на картинах поражали бесстыдством. Преимущественно обнаженные, они лежали в соблазнительных позах и при этом издевались над вами. Что касается мужчин, то в их глазах, будь то древний рыцарь или современный дипломат, сверкали ярость и необузданное желание власти. Иногда все это доходило до крайнего предела. Я невольно отшатнулся, ощутив, как неистовый вихрь порока закружил меня. Захотелось поскорее выбраться отсюда. Распрощавшись с Майрой, я поспешил к выходу. И уже на улице с удовольствием вдохнул чистый праздничный воздух.

Не буду утомлять вас дальнейшим рассказом о том, как мы добрались до дома Кевина. Живет он в сером двухэтажном особняке. Скромный гараж, скромный сад словно подчеркивали его стремление к спартанскому образу жизни. У Тиля были ключи, но — приятная неожиданность. Бернс оказался дома. Ему удалось отложить дела и приехать раньше шести.

Несколько слов о моем друге Кевине Бернсе. Впрочем, отнюдь не исключаю, что некоторые из вас слышали о нем как о современном Шерлоке Холмсе или Эркюле Пуаро. Это атлетически сложенный сорокатрехлетний человек, немного сумрачный, с большими залысинами, чуть прихрамывающий вследствие пулевого ранения в ногу. Для окружающих он всегда выглядит слишком невозмутимым.

Он тут же сообщил, что готовит жаркое, и чтобы мы помогли ему, поскольку «что-то там не так». Я тоже не могу похвастаться славой искусного кулинара, в отличие от Павловича, которому пришлось срочно спасать положение.

Но вот наш обед готов! Что может быть лучше, чем за бутылочкой хорошего вина со старыми друзьями вести задушевные разговоры! Вспомнили наше знакомство, приезд Кевина и Тиля в Москву. Затем я поделился впечатлениями о великолепном югзонском празднике! А закончил рассказом о посещении выставки работ Моники Сандис. Кевин сразу стал очень серьезен и попросил меня описать свои ощущения от этой выставки. Его особенно заинтересовало, почему вначале я оказался в плену ее творчества, а потом поспешил уйти. Когда объяснял, он задумчиво кивал головой:

— Не исключаю, что эта женщина была склонна к пороку.

— Ты ведь, кажется, ведешь расследование?..

— Веду.

Одним коротким словом Бернс пробудил во мне невероятный интерес к данному делу. Он это сразу понял.

— Состоятельная женщина исчезает при загадочных обстоятельствах... А у Моники дела шли в гору. За работы ей платили хорошие деньги. Каким должен быть главный мотив?

— Ее состояние, — сразу ответил я. — Кто является наследником? Родственники в таких случаях не церемонятся.

— Моника — сирота. Родители умерли, когда она была маленькой. Братьев и сестер тоже нет. Есть какие-то дальние родственники в Австралии. Незадолго до исчезновения она составила завещание. Когда началось следствие и по распоряжению суда мы получили к нему доступ, то выяснили, что все ее деньги и картины должны перейти к менеджеру Майре.

— К той самой женщине? — посмотрел я на Тиля. Он кивнул в ответ. Тогда я спросил:

— Значит, Майра — главная подозреваемая?

— Да.

— Но она не арестована? Нет достаточных улик? Или тебя что-то смущает?

— И то и другое.

Бернс поменял тему, мне пришлось скучно кивать, слушая подробности сегодняшнего праздника. Потом я ему рассказал про родственницу, которая живет в Югзоне. Я бы не прочь с ней повидаться. Но как ее найти?

— Как зовут твою родственницу? Мадлен Юга? Найдем. Только бы она не сменила фамилию. Тогда поиск немного затянется.

Тиль получил от меня необходимую информацию насчет кузины и тут же начал куда-то звонить. А Кевин предложил осмотреть его сад и небольшое хозяйство. Едва мы вышли, я как бы ненароком перевел разговор на таинственную историю с Моникой Сандис. Что же в этой истории так смущает Бернса? Неожиданно Кевин решил слегка приоткрыть карты.

— Поверенный в делах Моники, человек весьма достойный, которого я знаю очень давно, сообщил мне следующее: когда он встретился с самой Сандис по поводу завещания, художница сказала, что Майра о нем ничего не знает и не должна знать. «Но если со мной что-то случится, деньги и картины останутся ей. Она меня «раскрутила» нашла клиентов. Кем бы я была без Майры!». «Что с вами может случиться? — сказал поверенный. — Но вы правы, составлять завещание следует всегда». Во время допросов Майры мне показалось, что ее удивление было искренним, когда она узнала о наследстве. Тогда у нее не было мотива для преступления. Хотя... Майра могла прекрасно сыграть свою роль.

— А если месть или ревность обманутого любовника?

— Одно время Моника вела разгульный образ жизни. И вдруг в мгновение рвет отношения с друзьями и подружками. Некоторое время назад у нее появляется новая подруга. Однако на людях Моника с ней никогда не показывалась. Почему? И кто она? Действительно ли была ее подругой? Свидетели уверяют, что их неоднократно видели вместе.

— Имя известно?

— Нет.

— У богатой художницы наверняка должна быть служанка. Эти вездесущие дамочки обычно знают все на свете.

— У нее была приходящая домработница, которая никогда ни во что не вмешивалась.

— И после исчезновения Моники таинственная дама не связывалась с полицией?

Мой друг отрицательно покачал головой.

— Очень странно... Как она хотя бы выглядит? Есть описание внешности?

— Есть. Высокая, худая, очень бледная, черные волосы, всегда носит большие, в пол-лица темные очки и широкополую шляпу.

— Но тогда!.. — воскликнул я. — Тогда ее лица, наверное, не разглядишь.

— А никто толком и не разглядел, — ответил Кевин. — Составили фоторобот, но очень приблизительный...

Дом Бернса находился в спокойном районе, довольно далеко от ратуши, но даже сюда доносился шум сказочного праздника. Просто не верилось, что в этом веселом, богатом, замечательном городе тоже исчезают люди, тоже есть жертвы и преступники.

Кевин опять перевел разговор на какую-то бытовую тему. Я уже не верил, что он расскажет что-нибудь еще о деле Моники. Он и так сообщил слишком много. А я все время думал о пропавшей художнице и пытался убедить себя, что занимаюсь глупостями. Я никогда не видел ее. И вообще, сколько людей ежедневно, ежечасно пропадает в мире. Однако неизвестная Моника не выходила из моей головы.

Появился Тиль и сказал:

— В нашем трехмиллионном городе проживает всего семь женщин, которые носят имя Мадлен Юга. Двое из них — почтенного возраста, явно старше вашей кузины. Есть Мадлен Юга, которая собирается пойти в первый класс...

— Говори по существу, — оборвал его шутливый тон Кевин.

— Если по существу, то вашей кузиной могла бы быть только одна Мадлен Юга. Двадцать восемь лет. Но... это уже не совсем Югзон. Это район Болотных Братьев.

Я несколько растерялся, поскольку не понял, что такое район Болотных Братьев. Помощник Бернса мне объяснил:

— Болотные Братья — небольшой островок, лишь формально принадлежащий Югзону. Там свои законы, значительная часть скуплена крупными иностранными фирмами.

— А почему «Болотные Братья»?

— Там очень заболоченные почвы. При строительстве приходилось их осушать. Большая часть территории покрыта лесами и до сих пор не освоена. Вот телефон Мадлен Юга. Позвоните, выясните, действительно ли эта женщина ваша кузина.

Я ощутил легкое волнение. Сколько лет прошло! Если это она!.. Какой она была красивой девочкой!

Кевин тактично увел Тиля, а я набрал номер. Низкий женский голос ответил:

— Алло!

— Мадлен? — осторожно спросил я.

— Да, я. А кто говорит?

Совершенно холодный голос, непохожий на звонкий, часто сопровождаемый смехом голос девочки Мадлен. Но я все же рискну!

— Мадлен, это ваш брат.

— Вы ошибаетесь. У меня нет брата.

— Александр Сторожук. Из России.

Последовало молчание, словно женщина раздумывала, что ответить. Наконец, сказала:

— Неужели это ты?

— Мадлен! Ты не забыла!?

— Почему я должна тебя забыть? — голос по-прежнему звучал холодно и сухо.

— Я в Югзоне. У друзей. Приехал посмотреть праздник.

— Да, да, сегодня у нас праздник.

— А ты?.. Ты не на празднике?

— Дела.

— Даже вечером?

— Я сегодня не смогу попасть в Югзон.

— Но я хотел бы увидеть тебя. Мы не виделись пятнадцать лет.

— Мы очень давно не виделись.

И опять — ПОЛНОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ В ГОЛОСЕ.

— ...Я, наверное, некстати?

— Нет, почему... — и после паузы, — я не прочь с тобой повидаться.

— Когда? Я здесь всего несколько дней.

— Приезжай ко мне завтра.

— Хорошо. Скажи свой адрес.

— Когда ты сможешь выехать?

— Я собирался на ночной карнавал...

— Понятно. Значит, утром будешь отдыхать. Жду к вечеру. Доедешь до южной части города. Найди паром. Любой таксист знает. И на пароме доберешься до района Болотных Братьев. Успеешь к шести?

— Постараюсь.

— Ровно в шесть прямо на берегу тебя будет ждать машина. Она доставит тебя ко мне.

— Какой марки?

— Я посмотрю, какая будет свободна. Шофер посигналит.

— А вдруг машин будет несколько? — шутливо спросил я. — И все станут сигналить?

— Не думаю. До встречи, — и она отключилась.

«Поговорили!» — сказал себе я, возвращаясь в дом Кевина. И чего так стучит мое сердце при упоминании имени Мадлен? В детстве она произвела на меня неизгладимое впечатление. Но... юношеские фантазии в зрелом возрасте так часто напоминают хрустальный домик, который разлетается от одного неосторожного удара.

Какая она теперь? Может, ее красота давно угасла, как угасает костер, когда в него не подбрасывают поленья. И мне придется смотреть лишь на тлеющие угольки...

Бернс и Павлович о чем-то спорили. Мое появление их ничуть не смутило. Кевин пригласил присесть рядом с собой, налил вина и задумчиво произнес:

— Ты ведь психолог?

— До некоторой степени, — ответил я.

— Что значит «до некоторой степени»? — удивился Тиль.

— Я закончил психологический факультет Московского государственного университета. Но работаю по другой специальности. У нас в России сегодня часто...

— Очень хорошо, — прервал меня Бернс. — Я покажу тебе один документ, а ты выскажешь свое мнение. Но дашь слово, что все останется между нами.

Я дал слово, но сейчас, по окончании этой жуткой истории, уже не связан никакими моральными обязательствами. Поэтому продолжаю свой рассказ.

Бернс поднялся, потом вышел. А вернулся с большой синей тетрадкой. Тиль попросил его:

— Шеф, разрешите Александру рассказать предысторию?

Кевин молча кивнул. Тогда Павлович сказал:

— Это дневник Моники Сандис.

— Вы его конфисковали при...

— Нет, я его украл, — ответил Тиль. — Вчера ночью. В доме Майры.

— Мой помощник может по совместительству работать вором-домушником.

— А вы — наводчиком и организатором шайки, — огрызнулся Тиль. Хотя Кевин никогда не допускал по отношению к себе шуток, здесь он улыбнулся. Правда, мрачновато.

— У нас были подозрения, что Майра что-то скрывает, — продолжал Тиль, — и моя задача заключалась в том, чтобы проникнуть в ее дом и постараться найти это «что-то». Мы с шефом очень надеялись, что Майра тоже на празднике. Все-таки вчера официально выбирали королеву.

— Ближе к делу! — сказал Кевин.

— Особняк Майры находится на окраине города. Мне повезло, что улица оказалась безлюдной, все югзонцы старались пробиться поближе к ратуше. Я перелез через забор и осторожно двинулся к дому.

Больше всего я опасался, что Майра никуда не ушла. Я сделал ей несколько звонков по телефону, никто не брал трубку. Но это ничего не значит. Она могла ПРОСТО НЕ ПОДХОДИТЬ К ТЕЛЕФОНУ. Я позвонил в дверь. И даже представил, как Майра ее открывает и видит перед собой человека в маске. «Кто вы!?» — кричит она. «Простите! Я ошибся!» Она мне: «Ведь вы перелезли через забор!». А я опять: «Шел к любимой и ошибся!».

К счастью, ничего этого не произошло. Сигнализации у нее нет, дверь закрыта на несколько сложных замков.

Пришлось повозиться, но...

— Перестань же, наконец, хвастаться своими преступными наклонностями, — недовольно бросил Кевин.

— И так же аккуратно все закрыл, — как ни в чем не бывало продолжил Тиль.

Начались поиски. Особняк довольно большой: на первом этаже комнат десять и, наверное, столько же на втором. Включив фонарик, обследовал первый этаж, стараясь не пропустить ни одной мелочи. Поднялся на второй, как вдруг... щелкнул замок входной двери! Хозяйка вернулась. Она даже не заметила, что замки вскрывали. Я боялся другого. Правильно ли расставил вещи? Не перепутал ли чего?

Майра включила свет и стала подниматься на второй этаж. Я влетел в первую попавшуюся комнату и укрылся за шторой. Мне не повезло (хотя впоследствии выяснится, что наоборот). Это оказалась спальня хозяйки, она туда спустя несколько секунд.

Из-за шторы мне было видно, как Майра, включив бра, села за туалетный столик. Просидев в задумчивости некоторое время, она нажала какую-то кнопку. Дверца столика открылась. Хозяйка вытащила бумаги, углубилась в чтение. И тут внизу зазвонил телефон. Майра быстро прошла мимо шторы, за которой я прятался. Послышался стук каблуков по лестнице. Я подкрался к столику, увидел синюю тетрадь. Открыв первую страницу, прочитал: «Дневник Моники Сандис».

Вот так удача! Не исключено, что это может стать ключом к раскрытию многих загадок. Схватив тетрадку, я выглянул в коридор. Майра разговаривала по телефону. После некоторых препирательств она сказала:

— Хорошо. Пусть будет по-вашему.

Мне повезло вторично. Она направилась в кухню. Появился шанс выбраться из клетки. Я бросился к входной двери, начал открывать замки. И тут — ее шаги...

Нет, то был мой день! Я успел выскочить и через мгновение бежал по темному саду. Ворота открывать не стал, опасался шума. Вновь перелез через забор и с драгоценной ношей примчался к шефу.

Закончив рассказ, Тиль «обиженно» добавил:

— Старался! Рисковал! А в результате шеф меня назвал вором-домушником.

— Теперь, когда знаешь предысторию, прочти и выскажи свое мнение, — попросил Кевин.

Я раскрыл первую страницу. Слова «Дневник Моники Сандис» были написаны крупным, размашистым почерком. Я сразу поинтересовался у Кевина:

— А вы уверены, что это не подделка? Что писала она?

— Мы уже провели графологическую экспертизу.

Перевернув страницу, я погрузился в ирреальный, буйный мир художницы из Югзона. Вот, дамы и господа, ксерокопия этого дневника. После произошедших событий Кевин Бернс был столь любезен, что передал ее мне как ПАМЯТЬ и ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. Поэтому я просто прочитаю вам, что же писала в своем дневнике Моника Сандис.

«21 января 200...г. Никогда не вела дневников, так стоит ли начинать? И надолго ли меня хватит, чтобы так же упорно, как (к примеру!) мой старый нотариус, все время что-то кропать и кропать? К тому же в его бумагах остаются лишь сухие отчеты об удачах и провалах, о взлетах и крушениях человеческих судеб. Мне нужно подобрать слова, чтобы передать бурный поток чувств и сомнений, которые иногда взрывают мое внутренне спокойствие, точно разбушевавшийся ураган — самую прочную плотину. А иногда превращают мой духовный мир в пустыню, где я блуждаю в поисках спасительного глотка воды, но в итоге любой попавшийся оазис оказывается миражом. Образы, которые, как мне казалось, только что были рядом, звали отправиться вместе с ними в волшебное путешествие, вдруг исчезают, и вместо них возникает ПУСТОТА.

Не так давно я поняла, почему это со мной происходит. Дорога, по которой человек проходит свой путь от рождения до смерти, совсем не такая, как объясняли убеленные сединами учителя. Когда я была маленькой, они говорили, что в моих рисунках есть что-то противоестественное, «красивое до безобразия». Так было с одной из моих первых работ «Роза в нашем саду». Она не заняла никакого места на детском конкурсе. Не понравилась идея! А идея в том, что прекрасную розу, взращенную заботливыми руками садовника, подтачивает червь. Уже тогда я поняла главное различие между мной и взрослыми учителями: они как зеницу ока охраняли КРАСОТУ сада, я же видела, что ее давно подтачивает ПОРОК. И я восстала против окружающего мира фальшивой красоты.

С тех пор работала исступленно, чтобы показать, как же мне ненавистна официальная эстетика старых учителей. Пришло время, и мои работы начали называть ШЕДЕВРАМИ. Причем называли те, кто одновременно объявлял себя и защитниками югзонской культуры. Кто стремился к спокойствию и порядку. Кому на словах ненавистны были вихри разрушения!.. Чем вызван такой парадокс? Непониманием? Глупостью?..

А потом начался кризис госпожи Сандис. Восстание против мира закончилось восстанием против самой себя. На каком-то этапе «шедевры Моники» стали казаться пародиями на истинных ниспровергателей Существующего Порядка. У меня начался жуткий конфликт с моим вторым «Я», требующим постоянной поглощенности творчеством, с Майрой, заставляющей писать новые картины. Я искала нечто НОВОЕ, чего еще не достигла, но к чему подсознательно стремилась всю жизнь.

Но этого НОВОГО никак не находила!

Проклятье!

...Это случилось несколько дней назад. Я решила писать океан. Им всегда восхищались и художники, и поэты, и кинематографисты. А я хотела показать его коварство, жестокость! Ведь на самом деле это убийца, который топит корабли, раскручивает шторма. Но мой замысел никак не мог воплотиться на холсте. Я НЕ ВИДЕЛА океан ни хорошим, ни плохим. НЕ ВИДЕЛА парящих над ним чаек, опоэтизированных хищниц, зорко высматривающих жертву! Я не могла понять: чего же мне не хватает!?

Легкий ветерок вдруг донес до меня аромат дорогих духов. А затем я услышала низкий женский голос:

— Вам не хватает ИСТИННОЙ СТРАСТИ.

Повернув голову, я обнаружила рядом с собой высокую молодую женщину в длинном красном платье, плотно облегающем стройную фигуру. Черные пряди волос выбивались из-под широкополой шляпы. Лицо мешали рассмотреть большие темные очки. Я лишь заметила, что кожа женщины бледная-бледная. Движения длинных тонких рук были легки и грациозны.

Сначала во мне вспыхнула ярость. Кто она такая, чтобы говорить подобное самой Монике Сандис! Но незнакомка лишь рассмеялась, наклонив голову, посмотрела на мольберт и на следы моего сегодняшнего позора. И вдруг сняла очки...

Точно заблестели два драгоценных черных камня, ослепив меня сиянием. В палящих лучах солнца ее платье словно растаяло, и взору предстало обнаженное тело с идеальными линиями и формами. Мне показалось, что я нашла для себя идеальную модель. Модель, которая могла символизировать ПОРОК.

— Я хочу рисовать вас! — вскричала я.

— Нет, Моника, — вновь рассмеялась незнакомка. — Ты никогда не будешь изображать меня ни на одной из своих картин. — Но я смогу тебе помочь.

— Помочь?..

— Да! Справиться со своими сомнениями.

Я не смогла ничего ей ответить. В душе возникла необъяснимая покорность...

26 февраля 200...г. Следовало бы уничтожить все старые картины. Да жалко Майру. Это станет для нее настоящей финансовой катастрофой. А мне плевать на всю ту глупость, что я до сих пор писала! Встреча с Х. перевернула все мои планы. Я поняла, что нужно создавать настоящий шедевр! Шедевр, посвященный Его Величеству Пороку! Скоро я потрясу Югзон! Не оставлю камня на камне от прежней морали его обожравшихся, жаждущих ПОРЯДКА горожан! Я ОБЯЗАТЕЛЬНО СОЗДАМ ШЕДЕВР!

А она мне в этом поможет.

15 марта 200...г. Почему Х. не желает быть представленной моим друзьям? Впрочем, у меня и друзей не осталось. Вчера рассталась с Генрихом и Элизой. Обыкновенные полудурки! Очень рада, что не увижу их больше у себя.

Я обещала Х., что никому о ней не расскажу. И сдержу слово.

21 марта 200...г. Полностью согласна с Х., когда она говорит, что в нашем несовершенном мире должно ВСЕ поменяться. Что на смену ЭТИМ людям придут другие. Правда, потом я поняла: мы говорим о разном...

28 марта 200...г. Как и предполагала, писательница я никудышная. Никакого энтузиазма продолжать дневник нет. С отвращением беру ручку, чтобы записать несколько строчек. Послезавтра Х. обещала мне показать то, чего не видел никто из смертных. Лестницу в бездну. От одной мысли меня охватывает дрожь! Увидеть порок в его истинном виде! Почему именно мне оказана такая честь? Х. говорит: мы служим единому делу. Бездна зовет красивых, умных, талантливых!

Особенно меня ПОТРЯСЛО, то, что Х. говорила об этом ребенке. О МАЛЬЧИКЕ... Ее слова не выходят у меня из головы.

А дневник вести, наверное, брошу!

1 апреля 200...г. Никогда не поверю, что это случилось со мной! Смотрю на календарь и кажется, что все это шутка. Только страшная шутка!

Но начну по порядку. Мне очень хотелось увидеть дом Х., ведь я у нее никогда раньше не была. Живет Х. в районе Болотных Братьев, что уже должно было насторожить. С этими местами связано столько жутких историй и легенд.

...Лица шофера я не смогла рассмотреть из-за темных очков и низко надвинутой на лоб фуражки. За время пути он не проронил ни звука, и только его толстые руки в перчатках усердно крутили баранку. Мы подъехали к выкрашенному в темно-коричневый цвет особняку, который стоял за высокой оградой в окружении вековых дубов. Машина посигналила, ворота открылись.

Клумбы, клумбы... море цветов. Только почему-то... засохших. Какой же лентяй садовник! Почему не польет их? Словно соглашаясь со мной, зазвенели струи воды, бьющие из расположенного недалеко от парадного входа большого мраморного фонтана, выполненного в форме клубка сплетающихся змей.

Мне показалось, что Х. с нетерпением ожидала меня. Пожав руку, сразу же повела в дом. Какое множество комнат! Каждая пытается поразить великолепием роскоши. Впрочем, охваченная неистовым желанием увидеть ту лестницу, а возможно и МАЛЬЧИКА, я не обращала внимания ни на антикварную мебель, ни на дорогие люстры, ни на разные прочие безделушки. Единственное, что бросилось в глаза — господство одних лишь темных тонов. Тяжелые бархатные шторы прикрывали окна, создавая полумрак.

— Я не люблю свет, — сказала Х. — Если быть более точной, боюсь его.

Я слышала о людях, страдающих подобной болезнью. Наверное, поэтому Х. практически никогда не снимает темные очки.

— Нас ждет отличный ужин, Моника.

— Нет! — взмолилась я. — Кусок не полезет в горло, пока не увижу дорогу в бездну.

Х. посмотрела на меня внимательным долгим взглядом:

— Ну, хорошо.

— А МАЛЬЧИКА тоже увижу?

— Мальчика... — она немного помялась и, не ответив, подхватила меня под руку. — Пойдем!

Мы шли по бесконечным коридорам ее темного особняка. Одна лестница сменяла другую. Мне показалось, Х. специально водит меня по кругу, чтобы окончательно запутать. Вроде бы, мы спустились в подземелье. Я запомнила, как Х. привела меня в большое темное помещение. Я вдруг почувствовала, что НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕЛЬЗЯ ПЕРЕСТУПАТЬ ЭТОТ ПОРОГ. Однако Х. приказала:

— Проходи, Моника.

Вспыхнули свечи! И сразу мое внимание приковал странный символ на полу, стенах, потолке. Треугольник острием вниз! Он притягивал точно магнит. Он словно говорил: ничто больше не стремится к небесам. Мир повернулся в иную сторону.

Вдруг треугольник засверкал! Засверкал так, что мне стало страшно! Я забыла о своем неистовом желании увидеть МАЛЬЧИКА! Забыла обо всем на свете. И тут я поняла, что сама комната — ТРЕУГОЛЬНИК ОСТРИЕМ ВНИЗ.

Больше писать не в силах. Подробно о том, что произошло дальше, напишу завтра...»

Я перевернул страницу! Но она оказалась пустой.

— Видимо, на следующий день Моника и пропала, — сказал Кевин. — Что думаешь обо всем этом?

— На первый взгляд — бред сумасшедшей или чрезмерно разыгравшаяся фантазия творческой личности. Лестница в бездну, какой-то МАЛЬЧИК, засохшие цветы, прочая дребедень...

— Не исключено, что этот бред стоил ей жизни.

— Почему не попробовать отыскать таинственный дом? Моника его так подробно описала.

— Все не так просто, — ответил за Бернса Тиль. — Во-первых, район Болотных Братьев довольно большой, население там — более трехсот тысяч. Но главное, как уже говорили, он лишь формально подчиняется Югзону. Кто нам позволит заходить в каждый дом темно-коричневого цвета?

— И еще, — добавил Кевин. — Не являются ли засохшие цветы и прочее действительно плодом фантазии (хотя бы отчасти) Моники Сандис? Сохранилась ли эта вся «атрибутика» в доме дамы в темных очках? Ведь после исчезновения художницы оставлять ее опасно. Но искать темно-коричневый особняк мы будем.

— Вы просили меня высказаться. О чем конкретно?

— Каким ты видишь психологический портрет Моники? — спросил Кевин.

Сам Кевин Бернс обращается за советом! Это многого стоит. Я задумался. Взвешивая каждое слово, ответил:

— Увлекающаяся натура. Человек с сильно развитым воображением. Скорее всего, в ее рассказе перемешаны реальные и фантастические образы. Вторые подсказаны ей подругой в темных очках. Отсюда я делаю еще один вывод: Моника поддается внушению. То есть она слабый человек. В отличие от дамы в темных очках. Вот та как раз сильная женщина. Так воздействовала на художницу («Ты никогда не будешь изображать меня ни на одной из своих картин» или «Почему Х. не желает быть представленной моим друзьям?»), что та даже в личном дневнике называет ее не иначе как Х. Моника готова исполнять ее пожелания как приказы.

— У тебя все?

— Вот еще что: Моника относится к категории «разрушителей» — самых опасных членов общества. Она постоянно говорит о пороке. И такие люди действительно склонны к пороку.

Кевин задумчиво молчал, а Тиль, видимо, «не лез вперед батьки в пекло». Наконец я не выдержал:

— Мой анализ характера Моники Сандис хоть как-то совпадает с вашим?

— Я думаю не о ней, — сказал Бернс, — а о сильной женщине. Она меня очень интересует… Но довольно о делах. Завтра встретимся с Майрой, выясним, откуда у нее этот дневник и почему она молчала. А сегодня... Вечер! Королева требует нас ко двору!

Мы отправились на прекрасный ночной праздник. Разве могли мы предполагать, что через несколько часов Майру убьют. Не узнал я об этом и на следующий день, поскольку поехал на долгожданную встречу с моей кузиной Мадлен Юга.

 

ГЛАВА XIV. КУЗИНА

(продолжение рассказа Александра Сторожука)

На пароме было несколько человек. Когда я сошел на берег, меня окружила знакомая тропическая зелень. И тут я подумал, что она чем-то отличается от зелени Югзона. Слишком уж у нее ядовитый цвет, отнюдь не успокаивающий глаз.

Я прошел немного вперед в поисках машины, которая ДОЛЖНА ПОСИГНАЛИТЬ. И мне вдруг показалось, что шум листвы сделался насмешливым и злым. Деревья в районе Болотных Братьев словно издевались над гостем из России. Наверное, во всем виноват ночной карнавал, речь королевы, выпитое вино и рассказы об этом странном, не слишком любимом югзонцами месте!

ПОСИГНАЛИЛИ из черного «роллса». Я подошел и увидел, что задняя дверца приоткрыта. Значит, мне туда.

С шофером поздороваться не удалось. Нас разделяло темное пуленепробиваемое стекло. Мне оставалось сесть на заднее сиденье, ощутив себя невольным пленником роскошной тюрьмы.

Улицы Района Болотных Братьев выглядели унылыми, однообразными, совсем не похожими на веселые югзонские. Через некоторое время я перестал даже смотреть по сторонам и, откинувшись на заднее сидение, задремал. Бессонная ночь давала себя знать! Но стоило закрыть глаза, как безрадостную картину сразу же сменили ночные маски и сказочные персонажи. Однако и они вдруг исчезли, растворились... Из-за резкой остановки автомобиля я проснулся. И увидел, как распахнулись ворота и мы въехали на территорию большой, огороженной огромным забором виллы. Дверца «роллса» открылась, возник бледный, сутулый человек с жидкими черными волосами. Он пробормотал:

— Госпожа ждет вас.

Передо мной был большой темно-коричневый дом и... Тогда я не успел рассмотреть все детали картины, открывшейся моему взору. Внимание полностью захватила спешившая к машине удивительная женщина. Это не может быть Мадлен. Моей кузине — двадцать восемь. А тут — девушка, которой не дашь и двадцати. Девушка с такими же густыми, как и раньше, иссиня-черными волосами, миндалевидными глазами, высокой, стройной худощавой фигурой.

— Привет, кузен, — улыбнулась она.

Едва она произнесла эти два простых приветственных слова, случилась удивительная метаморфоза. Я понял: это действительно Мадлен! Та самая внезапно исчезнувшая из моей жизни девочка, ставшая теперь взрослой. Но если первое ощущение всколыхнуло положительные эмоции, то вот второе... Улыбка украла ее очарование и юность. Теперь это была женщина, возраст которой близился к тридцати, хищная и волевая. Я попытался стряхнуть с себя наваждение и понять: какая же из двух Мадлен настоящая? Впрочем, через мгновение кузина опять превратилась в очаровательное создание.

— Чему ты так удивился, Александр?

— Еще спрашиваешь! Ты словно законсервировала юность. Как тебе удалось?

— Каждому — свое, — усмехнулась Мадлен. — Как ты?

— В порядке! Привез тебе письмо от мамы.

— Спасибо. Проходи в дом.

Бросалась в глаза еще одна особенность моей кузины. Она точно подавила в себе все эмоции: дежурная улыбка, дежурные фразы. Так рада она нашей встрече или нет?

— Надолго к нам?

— Завтра или послезавтра покидаю Югзон.

— Уже? Жаль...

«Фальшь! Сплошная фальшь!.. А вдруг нет? Разные люди обладают разным темпераментом».

Мы ступили под своды ее особняка, и тотчас дневной свет исчез, растворившись в полумраке. Я шел следом за хозяйкой по широким комнатам, обставленным дорогой мебелью. Но роскошная обстановка сильно давила. Возникало удивительное чувство, будто сейчас все эти шкафы, диваны, удобные кресла скопом набросятся и затопчут своими безжизненными деревянными ножками, а закрывающие окна шторы не позволят прорваться в мир даже крику о помощи.

— Не люблю солнечный свет, — сказала Мадлен.

Встреча с кузиной, казавшейся в детстве ангелом, затмила разум. Я не обратил внимание на детали, на которые ОБЯЗАН БЫЛ ОБРАТИТЬ с самого начала.

Мы в гостиной. Длинная белая рука Мадлен легла мне на плечо:

— Так и живем, кузен. Родственники разбросаны по свету и не желают сближаться друг с другом.

— Наша большая ошибка.

— Вот ты приехал на одни-два дня и уже собираешься уезжать.

— Дела!

— Дела!.. Как мама?

— Все слава Богу.

Красивое лицо кузины исказила гримаса. Я только не понял: злобы или боли? Конечно, боли (чего ей злиться?). Она больна?.. Через мгновение Мадлен вновь смотрела на меня с вежливым радушием. К тому же поменяла тему:

— Как тебе югзонский праздник?

— Удивительное зрелище.

— Да, — согласилась кузина. — Я видела карнавалы в Рио и Венеции. Но этот превосходит все!

— Мой друг мне столько рассказывал о нем. Столько раз приглашал меня приехать в Югзон. И я не жалею.

— А кто твой друг? — как бы между прочим поинтересовалась Мадлен.

— Комиссар полиции.

Кузина быстро сменила тему, с удовольствием начала обсуждать наряды участниц, необыкновенные маскарадные костюмы югзонцев. Это сняло непонятно откуда возникшую стену отчуждения между нами. Я сделал комплимент кузине, сказав, что и она могла бы участвовать в конкурсе красоты и победить в нем. Мадлен как-то неприятно рассмеялась в ответ:

— Я не подхожу под ИХ параметры красоты.

Я не понял: о чем она? Но стена отчуждения тотчас уплотнилась. Я обрадовался появлению третьего лица — служанки, робкой, угловатой девушки. Заплетающимся от волнения языком она сообщила, что ужин может быть подан через двадцать минут.

— Хорошо, — ледяным тоном ответила Мадлен. — А пока проводи господина Сторожука в комнату для гостей.

Служанка боязливо пригласила последовать за ней. Такое поведение вызывало удивление. Неужели она так боится хозяйку?

Мрачный длинный коридор. Настолько длинный, что появляется возможность задать ей несколько вопросов о жизни кузины Мадлен. Но странный взгляд и дежурная улыбка угловатой девушки словно предостерегают от этого.

Я облегченно вздохнул, когда остался один. Тяжелая обстановка. Я решил, что поскорее уеду отсюда. Сразу после ужина!

В моих апартаментах, как и везде в доме, царил полумрак. Фиолетовые шторы не желали пропускать в дом даже небольшую частичку дня. Я резко отдернул их. Довольно властвовать тьме!

Тропическая ночь еще не набросилась на город, не покрыла черными красками сияющий белизной мир. Я смог рассмотреть сад, за которым виднеются еще одни ворота. Значит, там второй вход. Потом повернул голову налево. Интересный фонтан, сделан в форме сплетающихся змей. Бегущие струйки воды создавали впечатление, будто змеи живые. Извиваются, словно хотят ужалить вас.

Стоп! Я сразу вспомнил дневник Моники Сандис. Нет!

А если предположить?.. Живет в районе Болотных Братьев... Фонтан в форме сплетающихся змей...

НЕУЖЕЛИ МАДЛЕН МОЖЕТ БЫТЬ КАК-ТО ПРИЧАСТНА К ЭТОЙ ИСТОРИИ?

И тут я похолодел: дом выкрашен в темно-коричневый цвет, полумрак в комнатах...

СОВПАДЕНИЕ!

Но она еще и черноволосая!

Ну и что? Она не носит ни красного платья, ни черных очков. И вообще, она — МОЯ КУЗИНА.

Я присел в кресло. Что же мне делать? Я был рад, когда осторожный стук в дверь служанки вырвал из тисков неприятных сомнений.

ВЫРВАЛ ЛИ?

Мы снова идем по длинному темному коридору. Просторный зал с зашторенными окнами. Мадлен сидит за большим столом... Что это!? На ней КРАСНОЕ ПЛАТЬЕ. Платье, напоминающее огненный цветок. Платье такого же цвета было у подруги Моники.

И кузина наверняка носит темные очки. Ведь она же боится света.

НЕ СЛИШКОМ ЛИ МНОГО СОВПАДЕНИЙ?

— Присаживайся, кузен.

Никак не могу унять дрожь в теле. Ноги свела судорога. С трудом иду к столу.

— Ты чем-то обеспокоен?

— Обеспокоен? — я постарался разыграть удивление. Глаза Мадлен очертили передо мной невидимый круг и не выпускали из него.

Чтобы избежать ее взгляда, я начал рассматривать картины на стенах. А это что? Знакомый почерк!

— Моника Сандис! — невольно вырвалось у меня.

— Да, Моника. А что тебя удивляет? — ничто не дрогнуло в лице Мадлен.

— Я хотел купить что-нибудь из ее работ, — на ходу сочинил я.

— В самом деле? — в глазах Мадлен мелькнул огонек. Любопытство? Удивление? Или... боязнь? И тогда я решил продолжить игру.

— Интересно было бы с ней познакомиться.

— Вот как?

— Я бы приобрел ее картину.

— Ее картины продаются на вернисаже.

В самом деле! Для того чтобы приобрести картину Моники, не обязательно с ней знакомиться лично. Я ошибся. Сыграло свою роль проклятое волнение.

— Выпьем вина, — предложила Мадлен. — За встречу.

Служанка наполнила бокалы красным вином. И опять глаза кузины впились в меня, словно приказывая выпить. Я поддался, почти опустошил бокал. Но тут же понял, насколько крепкое вино!

Голова слегка закружилась. Окружающие детали потонули в полумраке, и теперь я видел сверкающие отблески свечей в глазах кузины. Как же Мадлен очаровательна! И сразу мои подозрения показались абсурдом. В ту минуту я жалел, что она моя сестра. Правда, только троюродная...

— Ты не была замужем?

— Нет, — ответила она.

— Очень странно.

— Что здесь странного?

— У тебя, наверное, была масса предложений.

— Это так.

— Мадлен ищет принца.

— Выпьем еще, — сказала она.

Я чувствовал, что нельзя больше пить это хмельное вино. Но разве можно отказать Мадлен?.. Искристое вино вновь заструилось в мой бокал.

— За твою красоту, кузина!

— Хочешь знать, почему я не выходила замуж? За меня ответила Турандот: «Быть женой мужчины, подданной мужчины!»

Она остановилась, ожидая, когда я допью, и продолжила:

— Мужчины бывают двух типов. Одни, обладая сильным характером, подчиняют женщину, делают ее рабыней собственных страстей. Роль рабыни не для меня. Другой тип — слабый мужчина. Он — ребенок! За ним нужно ухаживать, как за малым дитя. Быть его матерью мне также не хочется.

— Но ведь в нормальной жизни... — начал было я, однако Мадлен перебила:

— Что такое нормальная жизнь, кузен? Драма в пяти актах. Акт первый. Рождается ребенок, родители которого заранее подготовили ему именно такую «нормальную жизнь». С блестящими отметками он оканчивает школу и поступает в университет. Он полон радужных надежд, желаний. Он словно летит на карусели, охваченный радостным возбуждением, готов визжать от восторга, когда лихой металлический скакун поднимает его выше, выше! Рядом мелькают только веселые лица. И кажется, что подлость, обман, предательство уж точно обойдут его стороной. Акт второй. Он обзаводится семьей, детьми, делает сногсшибательную карьеру, становясь (не более, не менее!) начальником отдела в перспективной компании. Вот он, пик человеческого счастья, когда ты уже паришь в небесах и хватаешь за хвост жар-птицу! Ты Наполеон, пусть пока маленький, но скоро станешь большим! Бойся обжечь руку об огненные перья. Именно сейчас! Потому что уже наступает акт третий. Крупное разочарование, когда человек погружается в бесконечную суету. От него постоянно что-то требуют, каждый чего-то хочет. Семья — денег, начальство — «новых идей». И все с жадностью высасывают из него последние соки. Его карусель постепенно останавливается, приходит осознание того, что все «наполеоновские замыслы» ограничены замкнутым кругом. Тогда возникает новая надежда: вот он выйдет на пенсию, заживет в собственное удовольствие. Человек даже готов как спасение принять сморщенную старость. Акт четвертый. О, это действительно страшный отрезок жизни. Окончательное крушение надежд! Раньше он полагал, что, как только будет покончено с добровольным рабством, именуемым работой, карьерой, наступит долгожданный отдых. Хоть небольшой отрезок «времени для себя». У него есть деньги, однако их удачно выманивают ловкие детишки. У него есть пенсия, которая в итоге оказывается жалкой подачкой общества. Вот, мол, чего ты заслужил! И человек прозревает: его использовали, как хотели, а теперь, словно дворовому псу, швыряют обглоданную кость. Увы, прозревает поздно! Со слезами на глазах пытается доказать свою пригодность. Но в ответ — язвительный смех. Униженный, побитый человек готов просить прощения за слабеющие силы. И заключительный акт. Пятый. Предсмертное состояние. Одиночество!.. А вокруг куча наследников, которые клянутся в любви, преданности. Клянутся, чтобы растащить по своим домам последние крохи... О такой судьбе ты говоришь, дорогой кузен?

— Мне кажется, Мадлен, выстроенная тобой линия жизни слишком схематична. Рост человека, а потом его старение, любовь к женщине и своему потомству, стремление сделать карьеру — все это естественные процессы, управляемые свыше...

— Вот именно: УПРАВЛЯЕМЫЕ, — вновь перебила черноволосая кузина. — Жизнь давно разделила нас на УПРАВЛЯЕМЫХ И УПРАВЛЯЮЩИХ!.. Скажи, Александр, какая фигура является главной в шахматной игре?

— Я не большой любитель шахмат. Но, наверное, король?

— О, нет! Всегда главенствует игрок, передвигающий фигуры. А остальные — от пешки до короля — как раз те, кто переживает эту драму в пяти актах. У них нет иного выбора, поскольку выбор заранее предопределен волей игрока. И у каждого — своя роль. Пешки — мелкота, к их мнению никто и никогда не прислушивается. Они могут возмущаться, кричать, даже бунтовать. Однако если бунт этот изначально не направлен туда, куда надо игроку, он всегда останется бунтом обреченных... Кони и слоны — фигурки покрупнее, а еще чуть крупнее — ладья. В идеале все они неплохие надсмотрщики за пешками. Они благодарны судьбе за то, что не занимают низшей ступени в шахматной иерархии... Ферзь и король! С ними иногда бывает много мороки. Они начинают воображать себя самостоятельными фигурами. Тогда их надо либо пожурить, либо пожертвовать. И в этом нет ничего страшного. Любая пешка с удовольствием примерит мантию ферзя. Ты можешь возразить, что с падением короля шахматная партия прекращается. Но ведь проигрывает не король, а игрок. И часто поражение в партии носит тактический характер, поскольку за счет него игрок укрепляет собственные силу и власть.

— И как попасть в категорию игроков? Места за шахматной доской почти всегда бывают заняты.

— Каждый стоит перед выбором, как воин перед развилкой из трех дорог. Можешь свернуть в сторону, где жизнь без взлетов и падений, где господствует уверенность в завтрашнем дне. Но то — сомнительная уверенность, приводящая в вечную кабалу, во власть любого чиновника. Есть и другой путь, извилистый и трудный. Ступив на него, можешь проиграть, стать изгоем или даже смертником. Но можешь и подняться к вершине, откуда с презрением наблюдать за гигантским людским муравейником. Это трудно, невыносимо трудно! Но... Не сдавайся! Бейся! Ищи пути к настоящему Олимпу, а не к его порожденной каруселью иллюзии... Я заговорила тебя, кузен.

— Что ты! И ужин был прекрасный.

— Пойдем, покажу тебе свой сад. Сейчас самое время. Люблю наблюдать, как солнце быстро опускается в черную пропасть.

Мы вышли во двор. Красноватый диск убегал за невидимую стену надвигавшейся ночи. Обычные предметы превращались в таинственные призраки. Если бы они, как призрак отца Гамлета, рассказали мне правду о Мадлен!

— Скорее, — торопила кузина. — А то не увидишь цветы.

Мы подошли к цветочной клумбе и... Я остолбенел (даже хмель мгновенно испарился!). В последних проблесках солнечного света я разглядел главное: цветы были ЗАСОХШИМИ. И тут же вздрогнул от мучительно тяжелых глаз Мадлен.

 

Теперь, когда исчезли последние сомнения, что кузина и есть та таинственная черноволосая подруга Моники Сандис, я лихорадочно соображал, что делать дальше. Самым правильным и благоразумным в моей ситуации было срочно уехать отсюда и рассказать обо всем Бернсу. Но слова Мадлен «есть и другой путь, извилистый и трудный» слишком сильно терзали воображение. Если попробовать?.. Отыскать лестницу в бездну! Отыскать МАЛЬЧИКА! Вдруг разгадаю тайну исчезнувшей художницы? Мне и в голову и не приходило, насколько сложно, почти НЕРЕАЛЬНО найти тайник в огромном незнакомом доме под бдительным оком хозяйки. А в ушах коварно звучало: не сдавайся! Бейся!.. Может, это вино, продолжавшее затмевать мой разум? Скорее всего, дело в другом: человек в жизни мечтает хоть раз сыграть роль сыщика. Кто-то из классиков сказал: мы часто любим играть чужие роли...

— Прекрасный дом, прекрасный сад, кузина! Прекрасная встреча! Так не хочется уезжать...

— Мне тоже не хочется отпускать тебя! В кои веки встретились. Оставайся сегодня у меня.

— Спасибо. Но мои друзья...

— Позвони, предупреди, что сегодня заночуешь у кузины.

«Она хочет выяснить, куда конкретно я буду звонить!»

С наигранной веселостью я махнул рукой.

— Я не ребенок, чтобы докладывать им каждый свой шаг.

Мы прошлись по темным аллеям, а я с нетерпением ждал, когда вернемся в дом. Попрошу Мадлен показать мне его. Пусть считает это обычным любопытством родственника. Постараюсь запомнить расположение комнат. Ночью, как только все уснут, начну поиски...

Сейчас, по прошествии времени, я и представить не могу: как такой нелепый план зародился в голове взрослого человека?

Комнаты в доме Мадлен при кажущемся разнообразии удивительно похожи одна на другую. Везде столы, диваны, массивные люстры, бронзовые подсвечники и знакомый полумрак.

Мы снова в гостиной. Тускло горят свечи. В фужерах искрится красное вино. Мадлен сидит напротив меня — тихая, кроткая, очаровательная. Невольно начинаешь верить: перед тобой ангел. Впрочем, теперь я уже с настороженностью относился к ангелам. Я понимал, что в возникшей игре, где каждый не только словом, но и взглядом старается вытянуть мысли другого, могу потерпеть поражение. Слишком СИЛЬНАЯ женщина кузина. Необходима была передышка, время, когда не надо задумываться над любым ее невинным вопросом. В углу комнаты — рояль.

— Играешь? — спросил я Мадлен.

— Плохо.

— А нельзя ли тебя попросить?

— Можно. Что сыграть?

— Решай сама.

Мадлен медленно поднялась, подошла к роялю, коснулась клавишей. Уже первые аккорды поразили меня. Кузина явно скромничала, она — великая пианистка. Звучали Моцарт, Чайковский, Шопен. Затем — более легкая музыка: Штраус, Легар, Кальман. Музыка завораживала.

Мадлен, заметив мой восхищенный взгляд, улыбнулась. Улыбка оказалась мягкой и застенчивой. Кузина словно за что-то просила прощения. Как трудно поверить, что такая женщина способна совершить дурной поступок.

— Сыграй еще! — взмолился я.

Теперь она исполняла вариации на темы столь любимых всеми шлягеров ансамблей «Битлз», АББА, «Квин». Я повторял: «Еще! Еще!..». Я шел по сотканному из тончайшей материи звуков, напоминающему сияющую радугу мосту. Шел через пылающие леса и ледяную пустыню. Только бы он не исчез, не растворился в пустоте!

ЕЩЕ, МАДЛЕН!..

Но она поднялась и, смотря куда-то вдаль, жестко произнесла:

— Пора отдыхать! Ночь на дворе.

— Ночь на дворе... — механически повторил я, по-прежнему находясь во власти музыки.

— Служанка проводит тебя.

Опять появилась испуганная девушка и повела меня по извилистым коридорам особняка. Моя комната!

— Спокойной ночи, господин, — пробормотала служанка.

И вдруг мне показалось, будто она хочет о чем-то предупредить. Но тут же это сменилось испугом. Я мягко спросил:

— Вы хотите что-то сказать?

Она отрицательно замотала головой и убежала. ЧЕГО ОНА ТАК БОИТСЯ?..

Я присел на кровать и стал ЖДАТЬ. Иногда подходил к двери, прислушивался. Но ни один звук не долетел до меня. Оставалось лишь гадать: отправились хозяйка и слуги в царство сна или нет? Несколько раз пробовал воссоздать в голове план дома. Моника в своем дневнике не объяснила, как и куда идти, поскольку и сама не поняла.

Я просидел так два часа. Мои электронные часы показывали половину второго ночи. Пора! Только как мне ориентироваться в темноте? Зажгу свечу!

А если слуги обнаружат меня, ищущего что-то впотьмах? Они же тотчас доложат Мадлен. Как потом оправдаюсь?..

ПОТОМ ЧТО-НИБУДЬ ПРИДУМАЮ.

Я подошел к двери. И вдруг... услышал шаги. Тихие шаги за дверью. Моя рука застыла на дверной ручке.

Шаги замерли рядом. Я слышал дыхание неизвестного. Нас с ним разделяла только ДВЕРЬ.

Кровь в мозгу начала пульсировать. Как будто кто-то кромсал сердце на мелкие части. Тупая боль, не физическая, но гораздо тяжелее ее, расползалась по телу. То был мой СТРАХ.

Я пытался убедить себя, что бояться нечего. Хозяйка послала кого-нибудь из слуг проверить, как спится гостю... Но ничто не действовало.

Сколько же времени мы стояли, разделенные дверью? Но вот шаги стали удаляться. Неизвестный ушел! Ушел! Однако я еще слышал стук собственных зубов. Ни о каком обследовании дома Мадлен не могло быть и речи.

Как жаль, что я забыл в доме Кевина мобильный и не могу связаться с ним!

ЧЕГО Я ТАК ИСПУГАЛСЯ!?

На моем столе служанка оставила бутылку вина. Вот что мне сейчас необходимо!

Прямо из горлышка выпил спасительной жидкости. Потом еще! И еще! Я упал на кровать, окутанный странным густым туманом. А потом появились двое слуг Мадлен. Они подхватили меня и куда-то поволокли. Я пробовал сопротивляться, но тело сковала предательская слабость. Координация движений была нарушена. Слуги, наоборот, казались ОЧЕНЬ СИЛЬНЫМИ.

Знакомый зал, где мы ужинали, выглядел совершенно по-иному. Сотни свечей освещали большое черное кресло, на котором восседала Мадлен. Ее расшитое золотом платье едва прикрывало грудь. На шее горело рубиновое ожерелье. В одной руке она держала большой хрустальный кубок, наполненный до краев красной жидкостью, в другой — хлыст, которым постоянно рассекала воздух. Глаза блестели под стать рубинам.

— Хочешь проникнуть в тайну моего дома, кузен! — зло расхохоталась Мадлен. — И не рассчитывай!

Я не в силах был ничего ответить, даже если бы захотел. Язык не ворочался от страха и слабости. Я беспомощно наблюдал, как Мадлен несколько раз отхлебнула из кубка. Губы ее сделались пунцовыми.

— Зачем ты явился? Кто тебя подослал? Твои друзья из полиции следили за мной?

Мое нечленораздельное мычание еще больше развеселило ее.

— Знаешь, что в этом кубке, Александр? Человеческая кровь. Кровь христианских младенцев. Она дает мне живительную силу, молодость!.. У тебя совсем мало времени. Завтра, точнее, уже сегодня, ты обязан сказать мне правду. А если нет...

Хлыст описал в воздухе круг, и она закончила:

— Завтра я буду на этом же самом месте пить твою кровь.

— Твою кровь! — захохотали слуги.

— ТВОЮ КРОВЬ! — загрохотал дом.

А затем раздался крик! Крик был настолько реальным, что его звук проник в мой мозг и, точно беспощадный оккупант, никак не желал покидать завоеванную территорию. В крике растворилась Мадлен со своим зловещим напитком и ее слуги. Я понял, что лежу в кровати, в комнате, куда меня проводила угловатая служанка. Но крик не прекращался. Точнее, это были крики двух человек... Кричали во дворе.

Я бросился к окну, отдернул штору. Мадлен ХЛЫСТОМ била служанку. Та упала, закрыла лицо и о чем-то молила. Никакие мольбы не действовали на разъяренную кузину. Я и представить не мог, насколько безжалостной может быть красавица и великая пианистка Мадлен.

Руки дрожали, когда я открывал окно. И тоже ЗАКРИЧАЛ:

— Мадлен, остановись!

Хлыст замер в ее руке. Она посмотрела в мою сторону. Такого злобного лица я никогда не видел в своей жизни. Словно в кузине жил зверь, который долгое время прятался под человеческой маской.

Мадлен развернулась и, не сказав ни слова, ушла. Внезапно у меня возникла идея...

Луэлла!

Я быстро привел себя в порядок и уже собирался выйти в коридор, чтобы найти служанку и поговорить с ней. Но только так, чтобы кузина не заметила.

А как это сделать?

Вспыхнувшая было решимость быстро угасала. МНЕ НЕЛЬЗЯ СЕЙЧАС РАЗГОВАРИВАТЬ СО СЛУЖАНКОЙ. Я моментально настрою против себя Мадлен, а это, естественно, в мои планы не входило.

В комнате, напоминавшей клетку в зоопарке, где приходится бесцельно бродить из угла в угол на потеху публике, оставаться невыносимо. Выйти отсюда, выйти! ХОТЬ КУДА-НИБУДЬ ВЫЙТИ ОТСЮДА!

Я распахнул дверь и увидел Мадлен:

— Прости, Александр, мою вспышку. Слуг иногда надо учить.

— Ты не в Древнем Риме. И она не твоя рабыня.

— Ты прав! — Мадлен улыбнулась застенчиво и ласково. — Я погорячилась.

— Мягко сказано!

— Пойдем. Сейчас подадут завтрак. Как ты спал?

— Нормально, — соврал я.

— Ничего не слышал?

— Нет.

— Под утро разыгралась буря. Она порвала линии электропередач и телефонные провода. Район Болотных Братьев остался без электричества и телефонной связи.

 

На сей раз кузина пыталась разрядить обольстительной улыбкой и сладкими речами возникшее за столом гнетущее напряжение. Прислуживала нам несчастная угловатая служанка, неумело наложившая пудру на разукрашенное синяками и кровоподтеками лицо. Мадлен как бы между прочим заметила:

— Мы с Луэллой помирились. Ведь так?

— Так, — пролепетала служанка.

Я понимал, что ничего в ее доме мне не найти. Надо срочно возвращаться в Югзон и обо всем рассказать Кевину и Тилю. Но в этот момент кузине подали конверт. Она вскрыла его, прочитала, нахмурилась.

— Кузен, — сказала она, — мне нужно уехать. Часа на два. Нет, нет, обязательно дождись! Я отвезу тебя, куда скажешь. Мы должны отобедать и... забыть инцидент.

«Два часа ее не будет! И здесь останется Луэлла. У меня появляется пусть маленький, но ШАНС».

— Я дождусь тебя.

— Вот и отлично. Хочешь, прогуляйся по окрестностям, хочешь... Короче, чувствуй себя здесь хозяином.

Она быстро допила кофе и исчезла. Когда я подошел к окну, то увидел, как она садится в машину и уезжает. А служанка — рядом, убирает со стола. Нужно рискнуть, поговорить с ней.

— Луэлла, — обратился я к ней, — вас ведь так зовут?

Она молча кивнула и собиралась уйти. Я преградил ей путь:

— Почему хозяйка вас бьет?

Молчание было столь тягостным, что я предпочел бы ему дикие вопли сумасшедшего из психиатрической лечебницы. Полные слез глаза Луэллы напоминали два озера скорби.

— В цивилизованном мире господа давным-давно перестали бить слуг. Вы можете уйти... Или вы НЕ МОЖЕТЕ УЙТИ?

Служанка отрицательно покачала головой. Без сомнения, ее связывает с моей кузиной какая-то прочная и таинственная нить.

— Чем вам помочь, — я старался говорить как можно мягче... Луэлла, почему вы на положении рабыни? Вечное ожидание побоев за одно неосторожное слово... Вечный страх... Ради того, чтобы покончить с ним, люди без сожаления отдают жизнь, ибо там, в неизвестности, у них еще есть надежда. А в рабстве ее нет! Неужели вам не хочется навсегда уйти от госпожи и ее хлыста?.. Я помогу вам.

Даю слово!

Хуже всего пробовать вызвать доверие у людей слабых. Они настолько БОЯТСЯ, что и в самом деле предпочтут, чтобы им надели на шею петлю, только бы не противоречить господину. Я сделал еще одну попытку взять бастион страха.

— Хорошо понимаю вас: сложно быть откровенным с незнакомым человеком. Посмотрите мне в глаза. И решайте: друг я вам или враг!?

Вдруг в лице Луэллы что-то дрогнуло. Служанка шепотом спросила:

— Почему вы хотите мне помочь?

— Потому что и мне нужна ваша помощь.

—!?

— Мне известно, что в доме Мадлен есть помещение, где спрятано... что-то важное.

Служанка стремительно приложила палец к губам, подошла к окну и кивнула в сторону видневшейся невдалеке пальмовой рощи. Все стало понятно.

Я вышел за ворота особняка Мадлен и направился в сторону рощи. Полчаса бесцельно бродил между деревьями, уже потеряв надежду, что Луэлла придет. Она испугалась! И вдруг...

— Господин Сторожук...

— Я обернулся и увидел, как бесшумной походкой ко мне приближается угловатая служанка. Я хотел ей сказать, как хорошо, что она все-таки решилась. Однако Луэлла опередила меня и скороговоркой произнесла:

— В доме есть подземный ход, который переходит в подводный тоннель. Он соединяет поместье Мадлен с островом Сен-Клу. Там скрыто что-то важное. Иногда оттуда приходят гости?

— Какие гости, Луэлла?

Служанка, точно не слыша мой вопрос, продолжала:

— Гости... Я влюбилась в одного странного человека. Влюбилась без памяти! Он уверяет, что одной крови с гостями Мадлен. Это тот самый шофер, что привез вас. Из-за него я узнала слишком много. И теперь я НИКОГДА НЕ СМОГУ УЙТИ ОТ МАДЛЕН.

— Что случилось с Моникой Сандис?

Луэлла беспомощно посмотрела на меня и пожала плечами.

— Вам что-нибудь известно о МАЛЬЧИКЕ?

— Очень немногое. Я случайно услышала, что готовится трон для какого-то МАЛЬЧИКА... Господин Сторожук, бегите отсюда. Вы еще можете успеть. Я сказала все, что знаю. И.… — она обернулась по сторонам. — Я очень боюсь. Здесь даже деревья слышат. Уходите! Уезжайте!

Слова Луэллы, как иглы, вонзились в мою кожу. Она права! Пока Мадлен не вернулась...

Нет, бегством вызову подозрение. Не надо никуда бежать. Обратно в дом — и спокойно дождаться кузину!

— Мне пока НЕЛЬЗЯ уезжать, — как можно мягче сказал служанке. — И бежать мне никуда не надо. Вот если бы...

Желание КОСНУТЬСЯ руками тайны побеждало и рассудок, и страх. Я окликнул служанку, которая уже развернулась, чтобы уйти:

— Еще мгновение, Луэлла!

— Пора, пора! Нас действительно могут УВИДЕТЬ.

— Покажите мне это... место.

— Нет... Никогда... не просите...

— Луэлла, возможно произошло преступление. И моя цель... наша с вами цель — не допустить следующего.

— Хозяйка меня убьет.

— Она вас убьет, если не сделаете этого!

— Господин Сторожук, я не могу больше с вами разговаривать. О любом длительном отсутствии слуг Мадлен сразу узнает. Минут через десять возвращайтесь в дом, в вашу комнату. И ждите. Если я приду к вам, значит, вы все УВИДИТЕ. Если нет...

Не договорив, Луэлла скрылась за деревьями. Я последовал ее совету. Минут десять бродил по роще, потом направился в особняк своей страшной кузины.

Я шел в тот дом, желая помочь неизвестной жертве или жертвам. Шел, как неопытный дрессировщик, который, тем не менее, рвется в клетку хищников!

Особняк точно вымер. Я сообразил, что сейчас НЕОБХОДИМО позвонить Кевину и предупредить, где я нахожусь. Телефон, естественно, прослушивается. Я ему скажу намеками. Не глупый, поймет...

И тут я вспомнил, что сказала кузина: буря порвала линии электропередач и телефонные провода. Район Болотных Братьев остался без электричества и телефонной связи. На всякий случай снял телефонную трубку. В бесконечном молчании мне вдруг послышался... смех кузины Мадлен Юга.

Итак, я возвратился в свою комнату и ждал. В окружавшей меня гробовой тишине необычайно громко тикают настенные часы.

...ТИКАЮТ ЧАСЫ... И только!

И вдруг эту тишину, как взрыв бомбы, разорвал легкий стук.

— Господин Сторожук...

— Да! — вскричал я и бросился к двери.

Луэлла, не говоря больше ни слова, кивнула, предложив следовать за ней. Я шел по коридору и слышал разносившийся стук собственных шагов. Именно собственных, поскольку Луэлла шла легко и бесшумно, точно вышедшая на охоту пантера. Волнение все сильней и сильней распирало мне грудь. Я стал подозревать и служанку в коварной игре. Что я знаю об этой девушке с кошачьими движениями и безропотным взглядом? Однако я шел за ней, стараясь запомнить путь.

У одной из стен служанка остановилась, провела по ней рукой и дернула за какой-то рычажок. Стена раздвинулась, пропуская нас.

«Остановись!»

МОНИКА НИЧЕГО НЕ ПИСАЛА О РАЗДВИГАЮЩЕЙСЯ СТЕНЕ!

«Остановись!..»

Может быть, просто упустила эту деталь?

«Тебя навеки замуруют здесь, дурак!»

— Скорее! — торопила Луэлла. — Взгляните раз — и назад! Вдруг вернется кто-нибудь из слуг и обнаружит, что тайник открыт.

— Закройте его.

— Я не умею.

— Жаль...

Знать бы тогда, что ее неумение спасет мне жизнь!

Зловещая пустота уводила в неведомое. Такое ощущение, будто пол подо мной загорелся. С каждым последующим шагом огонь больней и больней жжет стопы. Впереди замелькали огоньки. Пройдя немного, мы оказались в слабо освещенной комнате. Она была абсолютно пуста и имела, как и писала в дневнике Моника Сандис, форму треугольника.

НИЧЕМ НЕ ПРИМЕЧАТЕЛЬНАЯ КОМНАТА, ТОЛЬКО НЕМНОГО НЕОБЫЧНОЙ ФОРМЫ.

КОМНАТА, ПОЛ И СТЕНЫ КОТОРОЙ РАСПИСАНЫ ВСЕ ТОЙ ЖЕ СИМВОЛИКОЙ — ТРЕУГОЛЬНИКАМИ ОСТРИЯМИ ВНИЗ!

Еще я заметил, что в одну из стен был вбит длинный, острый, точно лезвие шпаги, крюк. А Луэлла указала на каменный пол:

— Там... Гости появляются оттуда. И туда иногда уходит хозяйка.

Я находился рядом с тайной. Осторожно приблизился к этому крюку, дотронулся до него. А Луэлла с мольбой в голосе шептала:

— Все, уходим!

— Нет, не все! — послышался за нашими спинами голос.

Мы обернулись и увидели Мадлен. Она появилась внезапно, словно дьявол из преисподней. В одной руке кузины играл хлыст, в другой был пистолет, дуло которого поочередно смотрело в наши лица. Она была не одна. Рядом стояло длиннорукое сутулое существо с резко выступающей вперед челюстью. Его уродство и одновременно очевидная необычайная сила подчеркивали полную безысходность ситуации.

— Я сразу догадалась, дорогой кузен, что неспроста ты появился в моем поместье. Кто послал тебя?

— Кузина!..

— Ты уже попался, когда рассказал о своем дружке комиссаре. Нельзя так вести себя в доме врага.

— Мадлен, мы не враги, мы родственники. В нас течет одна кровь.

— В нас не так много общей крови. Но во мне есть и другая кровь, кровь моей матери! Никто бы из вас, паршивых аристократов, никогда не признал ее своей. Ее сородичей объявляли проклятыми! А теперь проклятые ощутили печать избранничества, что была дана им изначально, как потомкам первого рожденного Евой человека.

— Не понимаю, о чем ты?

— Ты все прекрасно понимаешь, кузен. — На этот раз слово «кузен» она произнесла со злостью и откровенной иронией. — Откуда ты узнал?.. Впрочем, несложно догадаться. Эта дура Моника что-то писала. Жаль, слишком поздно я об этом узнала.

— Что случилось с художницей?

— Моника захотела переступить границу Добра и Зла, спуститься по ЛЕСТНИЦЕ В БЕЗДНУ. Я помогла ей, и теперь она там! Но там она навсегда, дорогой кузен. Впрочем, не тебе спрашивать, а мне. И будь спокоен, развязывать языки я научилась. Но для начала разберемся с предателями. Луэлла, подойди сюда.

Служанка пала ниц, подползала к госпоже, впилась губами в ее туфлю. Кузина покачала головой и обратилась к звероподобному существу:

— Харш-Каинит, я ведь догадалась о твоих чувствах к этой твари из племени Иафета. Теперь видишь ее истинную сущность!.. Посмотри мне в глаза, Луэлла.

Служанка оторвалась от туфли, обречено подняв голову. Хлыст взвился вверх и с быстротой молнии опустился на несчастную девушку. Схватившись за лицо, Луэлла упала, а Мадлен методично и хладнокровно начала ее избивать. Забыв о смертельной опасности, я бросился на кузину, но получил удар хлыстом по голове. Струйки крови стали заливать мне глаза. Мир поплыл. Вместе с ним поплыли участники ужасной драмы: раздавленная, окровавленная Луэлла, разъяренная Мадлен и звероподобное существо, униженно просящее хозяйку простить его любимую.

— Нет, не проси! — отвечала Мадлен. — Сейчас ты сам ее прикончишь. Придуши ее! Души, обезьяна!

Я опять бросился на Мадлен, и опять ее хлыст опередил меня. Я упал, а Мадлен как заведенная продолжала повторять:

— Убей! Я ТЕБЕ ПРИКАЗЫВАЮ!.. Не можешь? Ну так я сама!

— Нет! — завыл звероподобный.

Тут прозвучал выстрел. Хотя кровь застилала глаза, я увидел жуткое убийство Луэллы. Раздался вой. Шофер, проклиная хозяйку, бросился на нее. Раздался второй выстрел. Раненый шофер пытался задушить Мадлен в железных объятиях. Еще один выстрел! Он резко оттолкнул ее и с предсмертным хрипом повалился на пол. Я оставался один на один с черноволосой ведьмой, которая совсем недавно так ласково улыбалась мне.

Сквозь стекающую по лицу кровь я разглядел, что Мадлен находится у противоположной стены, но уже не угрожает. Она больше никому не могла угрожать. Когда звероподобный отшвырнул ее к противоположной стене, она налетела на торчащий крюк, который пронзил ее насквозь. Красота кузины мгновенно исчезла. Теперь это изуродованное пороками лицо было лицом Медузы Горгоны, и в нем отчетливо проявлялись те же антропологические признаки, что и у ее невольного убийцы.

Преодолев оцепенение, вызванное страхом, отвращением, жалостью к бедной Луэлле, я выскочил из ловушки, через потайной ход в стене и помчался по безлюдным коридорам особняка. Последний рывок — и я уже за его пределами. Несколько глотков свежего воздуха! И скорее к парому! Не так-то просто добраться до него в незнакомом городе, когда ты не можешь сесть в пролетающую мимо машину — разве знаешь, кто за рулем?

Долго я плутал по унылым улицам, но все-таки нашел наконец причал!

В ожидании парома мне пришлось некоторое время бесцельно бродить по берегу. Больше всего я опасался мести звероподобных слуг Мадлен. По счастью, никто меня не преследовал.

Появился паром. Я сразу увидел, как по трапу спускаются... Кевин и Тиль. Бросившись к ним, сообщил обо всем, что случилось в особняке Мадлен. Тут как раз появилась полицейская машина, и Бернс приказал шоферу срочно ехать в поместье моей кузины. По дороге мне оказали медицинскую помощь. Кевин рассказал следующее: когда я не позвонил ему ни вечером, ни утром, он забеспокоился. Тем более телефон кузины молчал. На всякий случай затребовал данные на Мадлен Юга. И тут... он уловил общее в чертах ее лица с фотороботом (пусть очень приблизительно) таинственной подруги Моники Сандис. Они с Тилем решили проверить свою версию и неожиданно нагрянуть в район Болотных Братьев. Приехав, сразу встретили меня...

Проникнуть в тайну особняка Мадлен мы так и не смогли. Когда подъехали, он, разрушенный до основания взрывами, пылал. Горело все поместье. Позднее выяснилось, что в огне погибло все! Выяснилось также, что в доме имелись подземные ходы, но все они оказались разрушенными и заваленными. Не удалось найти ни комнаты в форме треугольника, ни крюка, ни тел Мадлен, служанки и звероподобного шофера...»

— Быстро сработали каиниты, — заметил кто-то из зала. — А судьба художницы?

Сторожук развел руками:

— О ней так ничего и не известно. Можно сказать, что это одна из редких неудач Кевина Бернса.

 

ГЛАВА XV. БУРЯ

Сторожук на некоторое время замолчал. Потом продолжил:

— Вот такая невероятная история. Больше мне добавить нечего. Извините, что отнял у вас столько времени.

— Что вы, дорогой друг! — воскликнул Николай. — Спасибо, что согласились обо всем рассказать. Но мне, в отличие от вас, есть что добавить. Тем более ваш рассказ лишний раз убедил меня в правильности моих предположений. Разрешите теперь мне взять слово.

Он развернул перед собравшимися карту мира, разрисованную в районе Азорских островов какими-то линиями.

— Вот здесь находится остров Куму. А вот здесь Сен-Клу, где также есть лестница в бездну. Об этом, как вы помните, говорила Сторожуку Мадлен Юга. Говорила, поскольку была уверена, что Александр и Луэлла сейчас умрут. Проведем условно между ними прямую линию. Возможно, эти острова и есть два острия сатанинского треугольника, о котором сообщал Никандр. Кстати, о Сен-Клу также практически ничего не известно. США заявляют, что это — закрытая территория, где находятся их военные базы. По последним данным, там никаких баз нет. Остров принадлежит группе высокопоставленных американцев, которые также могут являться всего лишь подставными лицами. Где третий остров, мы пока не знаем. Треугольник может быть повернут в одну сторону. Тогда третья точка примерно вот тут, — он очертил рукой круг. — Смотрите, среди этой гряды маленьких островов его и следует искать. Но не исключено, что треугольник повернут и в другую сторону... Пока у нас есть предположения насчет двух островов, я считаю, что мы обязаны все о них выяснить.

— Каким образом вы собираетесь получить необходимую информацию? — спросил Николая сидевший недалеко от Светланы коренастый человек с чуть выступающими вперед скулами.

— Сложный вопрос, господа. Информация, полученная даже из самых надежных источников, не всегда бывает точна. Поэтому я собираюсь организовать экспедицию на острова. Со всеми, кто чувствует в себе силы присоединиться ко мне, готов беседовать. Подойдет не каждый. Отбор будет тщательный и строгий.

— Вы же говорите, — вскричал коренастый человек, — Сен-Клу официально является территорией расположения американских баз. Представляете ли вы, насколько сложно проникнуть туда?

— Поэтому я и сказал насчет строгого и тщательного отбора. Кроме всего прочего, возможно, придется вступить в конфликт с американским правительством. И не только с американским. С некоторыми нашими структурами тоже. Нам придется повоевать со многими могущественными организациями. Но мы ДОЛЖНЫ ВЫЯСНИТЬ ВСЕ о Куму и Сен-Клу. Даже если идем по ложному следу.

Посмотрите, господа, на сатанинскую мощь Мадлен Юга! А ведь она просто посредник между нашим миром и таинственной высшей кастой каинитов, Каждый из этой касты наверняка еще более обольстителен для доверчивого человечества и во сто крат более силен! Но и это еще не главное. Раз ходят слухи, что МАЛЬЧИК уже родился, раз существуют пророчества святых о том, что грядут последние времена, раз пытаются восстановить Храм Соломона, значит, битва переходит в решающую стадию. В свое время растворилась в небытие Великая Атлантида, прародительница многих цивилизаций, погиб Древний Рим, утвердивший власть в мире потомков Иафета. Мы видим, как каждый день и час подтачивается мощь России. Но впереди — катастрофа вселенская. Ведь МАЛЬЧИК скоро станет ВЗРОСЛЫМ! Решайте, братья и сестры, думайте, дамы и господа. Времени у нас нет, но сутки, чтобы обдумать мое предложение, есть.

Зал зашумел от такого неожиданного поворота событий, члены Лиги решили сделать перерыв. А Светлана вдруг ощутила усталость и опустошение. Усталость была вызвана рецидивами болезни, опустошение — рассказом Сторожука. Черноволосые ведьмы из стана каинитов будут приходить к нам вновь и вновь; сатанинское племя штампует их на огромном конвейере, чтобы каждый раз они, улыбаясь обольстительными улыбками, блистая умом, эрудицией, восхищая познаниями в живописи или игрой на рояле и — одновременно совершали над обольщенными простаками кровавую мессу проклятого племени.

Слабость усиливалась. Она даже не сразу отреагировала на слова Николая. Он внимательно посмотрел на нее и сказал:

— Пойдем. Тебе надо отдохнуть.

Она не возражала. Ей действительно надо отдохнуть. Не ласкал слух даже очередной комплимент потомка великого итальянского драматурга. Светлана ему не ответила.

 

Та же светлая комната. Николай уложил ее в постель. Что-то накапал в чашку:

— Выпей.

— Что это?

— Яд, — пошутил Николай.

— Решил меня отравить?

— Всю жизнь мечтал!

Светлана выпила и поморщилась. Николай согласно кивнул головой:

— Шоколадный напиток, конечно, вкуснее.

— Еще бы!

— Теперь поспи. А я вернусь к собранию.

— Николай... Тебе удастся собрать отряд для экспедиции на те острова?..

— Это очень сложно.

— Мне кажется, что они поверили. Многие пойдут с тобой.

— Но подойдут далеко не все.

— А МАЛЬЧИК?

— Что МАЛЬЧИК?

— Он ведь станет ВЗРОСЛЫМ. Я боюсь...

— Перестань, родная. Помнишь, сколько раз говорили друг другу: не хватало, чтобы МЫ боялись ИХ! Если потребуется, загоним в преисподнюю и их «МАЛЬЧИКА».

— Николай, — ее глаза слипались. — Поцелуй меня.

Он подошел осторожно, словно боялся, что Светлана растает от его прикосновения, как Снегурочка от жара костра. Он целовал ее долго-долго, пока не почувствовал, как вспыхнувшая в Светлане страсть постепенно слабеет. Ее глаза слипались. Она еще что-то хотела спросить, но он приложил к губам палец:

— Спи! Пусть тебе приснятся радость и покой.

Николай осторожно поднялся и вышел. Светлана спала.

 

...Она опять ЛЕТЕЛА. Но радости от этого не ощущала, поскольку не было ни похожих на белоснежных овечек облаков Дня, ни мерцающих огненных точек Ночи. Был серый-серый туман, пожирающий все другие цвета мира. Сквозь него с трудом проглядывали очертания какого-то города. Додонова нырнула вниз, чтобы лучше разглядеть его. Все как обычно: улицы с мчащимися по ним автомобилями, автобусами, троллейбусами, сияющие огнями площади с непрекращающимся гулом толпы. Это был обычный город, наверное, так живут и другие города. Но!.. Пробившись через полосу тумана, Светлана разглядела то, отчего пришла в шок. ОНА УВИДЕЛА ГОРОД МЕРТВЕЦОВ! Скелеты, бывшие некогда людьми, куда-то спешили или, наоборот, степенно прогуливались, крутили баранки блестящих машин или важно заседали в офисах, целовались или смотрели футбольный матч. Вероятно, туман настолько застил им глаза, что они поверили в иллюзию Жизни, освободиться от нее не могли. А смерть неслась дальше, подгребая под себя другие цветущие города, где теперь носились уже знакомые крысы!

Светлана решила сбежать от кошмара. Рывок вверх! И тут же она попала во власть ледяного ветра. Над городом закружилась стая хищных птиц. Нет, не птиц! Но лучше бы это были стервятники!..

Перед Додоновой со свистом пронеслись... ведьмы на ступах. Черноволосые, крючконосые, с сутулыми спинами и длиннющими руками, в которых играли метлы. Они оглушали картавым карканьем, по-барски поглядывали вниз на распятый ими город. Додонова заметила, что лица у всех одинаковые.

Ведьмы закружились вокруг Светланы и запели приторно-сладенькими голосами:

Вливайся в круг скорее наш,
Кружись, как мы, поймай кураж!
Мы, кто на ступе и с метлой,
Имеем власть над всей землей!
Огромный, преогромный мир
Для нас, для ведьм — всего лишь тир,
Где выбираем цель и бьем
В желающего поиграть с огнем!

«Они зовут меня влиться в их круг? — поразилась Светлана. — Разве я давала для этого хоть малейший повод?»

 А ведьмы, кружась, как заведенные, повторяли и повторяли слова этой песни, которая постепенно въедалась в каждую клеточку мозга. Додонова и не заметила, что стала им подпевать: «Мы, кто на ступе и с метлой, имеем власть над всей землей!» И сразу же спадающая прядь светлых волос Светланы как будто почернела, на носу странным образом появилась горбинка, он загнулся, точно клюв, а руки неестественно вытянулись.

«Что со мной?»

Ведьмы визжали и хохотали! Светлана невольно становилась их подобием, пародией на ведьму. Это и была та черта, к которой ее постоянно подталкивали. Действовала великая хитрость каинитов: они перестанут быть собой, но никогда не станут нами.

— Прочь! — закричала Светлана. — Я всегда буду драться с вами! Пока стучит мое сердце, пока...

Но ведьмы не слушали, продолжая за праздник у нее!?

— Заклинаю именем Господа! Прочь с дороги моей!

Загрохотал гром, ударила молния! Сразу у нескольких ведьм загорелись ступы. С воплями и гиканьем они умчались прочь. А Светлана, прежняя светловолосая и голубоглазая Светлана летела дальше. Но на душе по-прежнему было тревожно. С ЧЕГО ЭТА НЕЧИСТЬ ТАК РАЗГУЛЯЛАСЬ? кружить и кружить вокруг пленницы. Ох, не случайно нечисть сегодня так разгулялась! Что

Гром грохотал сильнее! Грохотал так, что тряслась земля. Хлынул ливень! Буря. Настоящая буря! И тут внизу, на дороге, Светлана заметила блудницу Сару...

Сара шла по полю, ее босые ноги вязли в разжиженной грязи. Несколько раз она спотыкалась, падала, падала на живот, втайне надеясь, что пробравшееся внутрь нее чудовище подохнет. Но чудовище по-прежнему шевелилось и как будто смеялось над тщетными потугами блудницы избавиться от него.

Куда она идет?

Тело болезненно ныло. Хотелось кричать от боли, тоски, одиночества, необъяснимого ощущения, что впереди ее ждет самая горькая из бед, катастрофа из катастроф. Но не оставалось сил даже для крика!

Сара огляделась. Несмотря на разрастающуюся тьму от закрывших небо свинцовых туч, она разглядела гряду холмов. Слева и справа одни холмы. И больше ничего!

А находившееся внутри блудницы чудовище требовало, чтобы она шла вперед. ВПЕРЕД ПО ЭТОМУ РАЗЖИЖЕННОМУ ПОЛЮ!

Казалось, сама земля препятствовала Саре. Она вновь оступилась, свалившись в какую-то ямку. Комья земли забивались в рот, в глаза.

Я больше не могу! — выдавила из себя Сара. Голос эхом разнесся по полю, Кусты облегченно зашелестели:

ОНА НЕ МОЖЕТ! ОНА НЕ ДОЙДЕТ!

Чудовище в чреве заерзало. Сара ощутила страшный удар:

— ВСТАВАЙ И ИДИ!

— Заткнись, ненавистный! — заорала блудница. — У меня нет больше сил!

Еще один удар! И еще! Чудовищный ребенок точно разрывал ее внутренности. Сара каталась по грязи и выла:

— Давай, убей меня! Но ведь и ты не родишься!

Вой перешел в истерический смех. Так продолжалось некоторое время, пока она не спросила сама себя: «Кому я это говорю?.. Не родившемуся ребенку?..»

Вдруг она услышала... Услышала через раскаты грома и вой ветра:

ОСТАЛОСЬ НЕМНОГО. СОВСЕМ НЕМНОГО.

— Я не могу!

МОЖЕШЬ! ИДИ! А ПОТОМ...

— Что потом?

ПОТОМ ВЕЛИКАЯ ЦАРИЦА САРА ПОКОРИТ ВСЕ СТРАНЫ. ТВОЕ ИМЯ БУДЕТ ПЕРЕДАВАТЬСЯ ИЗ УСТ В УСТА ИЛИ С БЛАГОГОВЕЙНЫМ ШЕПОТОМ ИЛИ С КРИКАМИ ВОСТОРГА. КАК ПОЖЕЛАЕШЬ САМА...

— Я схожу с ума!

ТЫ ПОЙМЕШЬ, ЧТО ВЛАСТЬ ВСЕХ НЫНЕШНИХ ПРАВИТЕЛЕЙ — ЭТО ВЛАСТЬ ИСТУКАНОВ. ПО ТВОЕМУ ЖЕЛАНИЮ, НАПРИМЕР, ЗЕМЛЮ ПЕРЕИМЕНУЮТ В МАРС, ДВОРОВУЮ СОБАКУ ПОСАДЯТ В КРЕСЛО ПРЕЗИДЕНТА!

— Я уже ничего не хочу!

А ВЕЧНУЮ МОЛОДОСТЬ? КОГДА ЛИЦА ТВОИХ СВЕРСТНИЦ СМОРЩАТСЯ И ПРЕВРАТЯТСЯ В ЛИЦА ОБЕЗЬЯНОК, ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ТАКОЙ ЖЕ КРАСОТКОЙ. ИЗВЕЧНОЕ ПРОКЛЯТЬЕ ВСЕГО ЖИВОГО ОБОЙДЕТ ТЕБЯ СТОРОНОЙ.

— Неужели не понимаешь, у меня не осталось ни капли силы.

ЗНАЧИТ, ТЫ ХОЧЕШЬ ПОДОХНУТЬ ЗДЕСЬ И ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ЛУЧШЕЙ ПЕРСПЕКТИВЫ НА СВЕТЕ?

Сара по-прежнему лежала в грязи, чувствуя, что НЕ СМОЖЕТ! Несмотря ни на какие посулы, НЕ СМОЖЕТ подняться и идти дальше. Ей почудилось, будто недалеко от нее завыли голоса. Она не поняла, кто это были. Звери? Люди? Да и какая разница? Если на нее набросятся звери, сожрут ее плоть... так даже лучше. Несколько страшных мгновений избавят от невыносимой пытки!

На некоторое время боль чуть стихла. Появилась маленькая возможность передохнуть. И сразу в голове закрутилось: «Не погибать же здесь!»

ПРАВИЛЬНО! ПРАВИЛЬНО! ИДИ!

— Заткнись! — оборвала она чудовище. — Я делаю это не для тебя. Я сама хочу выжить!

Из последних сил блудница поднялась, еле передвигая отекшими ногами, двинулась дальше. Однако отступившая было боль вновь пронзила тело. Поле заканчивалось. Вдали замелькали огоньки. Селение?

ДА! ДА! ТАМ ТЕБЕ ПОМОГУТ!

— Там мне помогут! — несколько раз повторила Сара и пошла.

Дерево, мимо которого она проходила, вздрогнуло. Ветка хлестнула Сару по лицу. Ноги уже совсем не слушались. Деревня была близко.

 

Такой бури, как в ту страшную ночь, жители этого маленького селения не видели никогда. Молнии напоминали огненных всадников, которые неслись по небу, грозно бряцая оружием. Гром оглушал, призывая всех проснуться! Разъяренный ветер пытался выбить стекла, сорвать с домов крыши, чтобы проникнуть в жилища людей, объяснить им на своем непонятном языке, какая страшная тень надвигается на землю. Но селяне укрепили засовы на дверях, плотнее закрыли ставни, и им казалось, что в своих крохотных мирках они нашли убежище от непогоды. А буря усиливалась! Ледяные струи бесконечного ливня заливали ведущую к селению дорогу. В отличие от оглохших людей природа восстала против того, что ДОЛЖНО БЫЛО СКОРО СЛУЧИТЬСЯ.

На краю селения в маленьком домике жила старушка по имени Роза. Далеко по округе разносилась молва об ее добром сердце. Работала она врачом в местной больнице. Самых бедных и обездоленных лечила бесплатно. А когда получала деньги от богатых соседей, тут же раздавала их беднякам. Поэтому так и не нажила Роза богатства. Но об этом она ничуть не сожалела. Жизнь научила ее радоваться малому. Поможет кому избавиться от болезни — радость. День прошел, все здоровы — тоже радость.

Сегодня Роза с грустью и необъяснимым страхом наблюдала за буйством непогоды. Она ощущала, что это не просто буря, а наказание за грехи. И что сама она тоже ВИНОВНА. «Господи, в чем же я провинилась? — спрашивала Роза. — В чем провинилось наше маленькое селение?»

А буря усиливалась и усиливалась. Тишина, казалось, уже навсегда покинула мир. Гром напоминал сотни тысяч барабанов, слившихся воедино в оглушительном стуке. Но и это еще не предел! Природа не жалела сил, чтобы разбудить каждого человека!

Внезапно у старушки больно кольнуло сердце. В душу проникла уверенность, что БЛИЗИТСЯ НЕПОПРАВИМОЕ. И добрая, заботливая Роза ПОМОЖЕТ ЭТОМУ СВЕРШИТЬСЯ.

«Что со мной? Что за нелепости лезут в голову?»

А ветер тем временем совсем обезумел! Он налетел на дом Розы, стал раскачивать его так, будто хотел разрушить и похоронить под обломками хозяйку. Страх Розы усилился. Не к добру все! Не к добру!

Буря, великая буря достигла своего апогея! Она кричала, грозила: не вздумайте выйти!

Роза никогда бы и не решилась выйти, но вдруг среди раскатов грома, воя ветра, стука ливня ей послышался жалобный крик. Или ей ТОЛЬКО ПОСЛЫШАЛОСЬ?.. Нет, кто-то там, на улице, нуждается в помощи!

Старушка засеменила к окну, приоткрыла ставни. И чуть не ослепла от вспышки разорвавшейся молнии. Она поскорее закрыла глаза, но ведь КТО-ТО ТАМ НУЖДАЕТСЯ В ПОМОЩИ!

Она вновь всматривалась в непрерывную пелену дождя. И сумела различить лежащую на земле фигуру. Человек в беде! Ему надо помочь!

От нового удара грома у Розы чуть не выскочило сердце. Она почувствовала, как ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАКАЧАЛСЯ ЕЕ ДОМ. Это ее на некоторое время остановило. Но только НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ. Мысль о несчастном, попавшем в беду, оказалась сильнее страха. Роза поспешила в сени и... чуть не покатилась кубарем по ступенькам. Как-то успела схватиться за перила. Она ничего не могла понять: засовы не отпирались, ключ не хотел входить в замочную скважину. Старушка из последних сил пыталась открыть дверь, исступленно повторяя:

— Все равно открою! Все равно спасу!

Наконец-то дверь поддалась! И сразу же возглас бушующей непогоды:

Я НЕ ПУЩУ ТЕБЯ!

«Человек... там... ему тяжело... бедняжке...»

Треснула, провалилась последняя ступенька.

ПУСТЬ «БЕДНЯЖКА» ТАМ И СГНИЕТ!

Роза потерла ушибленную ногу и по колени в воде двинулась к воротам. Дважды от резких порывов ветра спотыкалась и падала. В вое ветра теперь явственно слышалось:

СМЕРТЬ «БЕДНЯЖКИ» — ЛУЧШЕЕ.

Но Роза поднималась и шла.

Ее любимый двор с маленьким садом, где каждое дерево и каждый куст выращены, обработаны ее заботливыми руками. Всегда, когда наступало утро, и Роза появлялась в саду, деревья с кустарниками наперебой приветствовали ее:

— Доброе утро, милая Роза!

Но сейчас все живое отвернулось от хозяйки. И Роза услышала сквозь раскаты грома, как шелестят деревья и кусты:

РОЗА, НЕ СМЕЙ!

Оглушительно хлопнули ворота — последняя преграда между хозяйкой дома и блудницей. Роза засеменила вперед и поняла, что стонет женщина. Совсем молодая!

— Что случилось, милая? Ушиблась? Поранилась?

С женщины стекали струи воды, мокрая одежда прилипла к телу. И тут старушка увидела ее огромный живот.

— Помоги! — простонала незнакомка.

— Конечно! Конечно! Хорошо, что ты добралась до меня. Я врач. Вставай... Вот так. Обопрись на меня.

На сей раз, молния сверкнула необычно, в небе образовалось подобие огненного копья. Казалось, что это огненное копье сейчас пронзит обоих! Роза в ужасе перекрестилась и тут же, напрягая последние силы, помогла блуднице подняться и повела ее к себе в дом. Ворота опять громко хлопнули и закрылись прямо перед ними.

— Да что это такое? — испуганно вопрошала Роза.

И снова на дворе яростно зашумели деревья и кустарники:

НЕ СМЕЙ... НЕ СМЕЙ...

Непрекращающийся дождь уже устал ей повторять:

ОСТАНОВИСЬ!

— Осторожней! — сказала женщине старушка, — здесь сломана ступенька.

Она втащила Сару в комнату.

— Все, милая, больше нам ничто не помешает.

Теперь удар грома был такой силы, что расколол вселенную надвое. И Роза вместе с роженицей находились на черной ее половине!

ЕМУ НЕЛЬЗЯ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА СВЕТ.

Роза вздрогнула. В шуме ветра, в грохоте дождя, в раскатах грома, в шорохе листвы — везде она слышала одно и то же:

ЕМУ НЕЛЬЗЯ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА СВЕТ.

Она слышала, но не услышала, посчитав пророческие слова то ли своей нелепой выдумкой, то ли вызванной страхом галлюцинацией. Расстелила на постели белую простыню, а затем стала снимать с роженицы одежду.

...Небо, небо, образумь безумцев, которые считают, что несут добро, а на деле приводят мир к катастрофе. Сколько раз мы встречали подобных «добряков», которые, позабыв о Божественной Истине, пытались облагодетельствовать сограждан своими «истинами». Только эти «истины», согласно их разумению, перед каждым откроют дверь в светлый мир; мир высшей справедливости. На деле же «добряки» помогают подонкам и проходимцам разрушать Империю! А когда она лежит в руинах, «добряки» рвут на себе волосы, бьют себя в грудь, рыдают кровавыми слезами: мол, «мы мечтали о другом», «нас использовали злодеи». Но разве униженным, обворованным соплеменникам столь уж важно, по злому умыслу их предали или по незнанию?.. Вот и сегодня мы слышим от «добряков» о том, что надо простить иуд, не так давно объявивших себя президентами; воров, укравших последнее зернышко из ранее неисчерпаемых закромов; убийц, уничтожающих нас сотнями тысяч. И мы, поддаемся их искреннему плачу, готовы прощать и терпеть! Терпеть позор, нищету, террор заезжих чужаков. Мы готовы безропотно сойти в могилы, оставить наши необозримые просторы — то белоснежные от искрящегося снега, то изумрудные от цветущей зелени, то золотые от посевов несущих жизнь злаков, то черные от разливающихся нефтяных рек. И придут сюда силы тьмы! И не будет от них пощады никому!..

Среди грохочущей бури вдруг раздался вой. Волки?.. Не похоже.

— Опять ОНИ!.. — простонала роженица. — ОНИ преследуют меня уже несколько месяцев.

— Кто тебя преследует, милая?

— Разве ты... разве вы не слышите?

— Волки! Они часто появляются в нашем селе. Но странно, что они здесь в такую бурю...

— Это не волки!

— Ложись, не думай о разных глупостях. Вот так! Ну и гроза! Сколько лет живу на свете, никогда не видала подобного. Господи, спаси и помилуй!

— А-а-а-а!!! — заорала Сара. — Боль! Невыносимая боль!.. Ребенок... он ПЕРЕВЕРНУЛСЯ в животе!

— Успокойся, ляг! Господи!

Сара закусила до крови губу, простонав:

— Не поминай имя Бога... Ребенок рвет мне внутренности... Он там СКАЧЕТ!

— Нет! Нет! Тебе это кажется. У тебя начались схватки. Так бывает у всех женщин.

Роза быстро принесла тазик с водой и инструменты. («Вдруг придется делать кесарево сечение...»). Но когда она снова взглянула на роженицу, у нее едва не остановилось дыхание. Розе показалось, что она путешествует по лабиринтам кошмарного сна, где у «выхода» стоит измазанный кровью убийца, повторяя одну фразу: «Пробуждения не будет!»... Живот Сары принял остроконечную форму.

«Беги отсюда, старая дура!» — говорила себе Роза.

— Правильно, Роза, беги! — грянули миллионы голосов.

ЕМУ НЕЛЬЗЯ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА СВЕТ.

Вой неведомых тварей сделался обреченным. Они словно готовы были вечно ползать перед Розой на коленях, помоги она роженице, и разорвать на части, откажись она это сделать.

— Боже, что мне делать? — шептала старуха.

Сару точно ударило током. Крикнув: «Я умираю!», она откинула голову на подушку. И эти слова сыграли роковую роль!

«Она УМИРАЕТ! Что же я стою?»

Живот разгладился. МОЖЕТ, ОН И НЕ ПРИНИМАЛ НИКАКИХ ОСТРОКОНЕЧНЫХ ФОРМ? И все это нелепый бред самой Розы.

Она УМИРАЕТ!

Розе вдруг показалось, что она видит очертания младенца и даже слышит его голос:

— Давай, старуха, не трусь!

Холодный пот ручьями стекал с измученного лица Розы. Калейдоскоп событий мешал ей сосредоточиться и понять: что же происходит в ее доме!

Быстро к роженице! Иначе она УМРЕТ!

Роза бросилась к Саре, уже не обращая внимания ни на качавшуюся крышу ее дома, ни на доносившийся из кухни звон выбитых стекол, ни на звериный вой, казалось, раздающийся совсем рядом.

— Все будет хорошо... все образуется, — бубнила Роза.

— Огонь! — стонала в ответ Сара. — Огонь по всему телу.

— Пройдет! Скоро появится маленький. Вот обрадуется твой муж.

— У меня нет мужа... У меня вообще никого нет. Нет даже денег, чтобы заплатить вам... А ведь когда-то...

— Ну, ну, спокойнее.

— А ведь когда-то я была так богата.

— Неважно, есть муж или нет. Для женщины главное — ребенок. И денег я с тебя не возьму.

В это время ребенок начал свое движение...

— Поднатужься!.. Еще!..

ЧТО ЭТО!?

Показалась лохматая голова с резко выдвинутой вперед челюстью. Громадный рот открылся и оттуда показались... зубы, похожие на небольшие отточенные клыки.

Зверь!? Человек!?.. Кто он, кто!?

«Кому я помогла появиться на свет?»

— Нет, нет, мне снится дурной сон! — закричала старуха и начала читать молитву. И тут... Новорожденный ОТКРЫЛ ГЛАЗА!

Роза увидела огненные лучики — красные, желтые и такие яркие, что, взглянув на них, почувствовала дикую боль в глазах, будто кто-то выдирал их, заливая пустые глазница черной краской. Старуха закричала; она поняла, что ослепла! Лучики тем временем проникли в ее черепную коробку, и в тот же миг в голове вспыхнул пожар, в секунду сожравший мозг. Череп Розы треснул. Она рухнула на пол.

Но ребенок не упал вместе с ней. Его тут же подхватили ловкие руки внезапно появившихся из мрака звероподобных существ...

А может, они уже давно дежурили тут?

 

ГЛАВА XVI. ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ

От ужасного жжения внутри Сара потеряла сознание. Она не видела ни своего «ребенка», ни того, что он сделал со старухой, ни внезапно возникших в маленьком доме каинитов. Сару окружала пустота, которая высасывала и высасывала ее память. Между блудницей и Прошлым возникла непроходимая стена.

Каиниты бесились от радости, а затем затянули песню, больше похожую на все тот же звериный вой:

Ты пришел, повелитель, к великой радости слуг своих!

Ты пришел в час ночной, в непогоду, как сказано в древнем пророчестве,

Чтоб отвергнутых жизнью ИЗБРАННИКОВ сделать властителями вечными!

Мир враждебный наследников Ноя восстал против твоего рождения

Но ни в грохоте грома, ни в шуме дождя опасность враги не услышали,

Помогли тебе сами явиться на свет, как указано в древнем пророчестве!

И потом не узнают они вожака в тебе древнего племени,

Презирая всех нас, поклониться придут и нам в рабство сдадутся...

Огромный толстый каинит осторожно приподнял младенца и горделиво произнес:

— Все смотрите на нашего господина! Пройдет немного времени, всего несколько десятков лет, что для вечности — маленькая соринка, и ОН взойдет на трон, который соорудим для него мы, избранные! Соорудим руками самих же ненавистных потомков Ноя.

Звероподобные довольно загоготали, а толстый каинит продолжал:

— Пусть пока потомки Ноя прыгают, веселятся и поменьше задумываются об истинной сути происходящего. Пусть задумаются тогда, когда уже станет поздно!

Одна из обезьяноподобных женщин приблизилась к младенцу. В руках у нее — банка с человеческой кровью. Осторожно намазала губы «ребенка», отчего тот сразу же пришел в неистовое возбуждение. Обезьяноподобная, опустив глаза, раболепно пробормотала:

— Это кровь только что убитых христианских младенцев, которых мы специально похитили к великому празднику твоего рождения.

И вдруг вздрогнула, затряслась земля! Дом заходил ходуном, в полу образовалась трещина, из которой шел ледяной пар. В воздухе отвратительно запахло гарью и экскрементами. В ту же секунду перепуганные каиниты увидели неизвестно откуда появившуюся фигуру, с головы до ног закутанную в черный плащ. Кривобокий хромой незнакомец протянул к младенцу огромные шестипалые руки. Парализованный страхом толстый каинит безропотно отдал его. Незнакомец глухо произнес:

— Радуется ад! Сегодня великая ночь! НАША НОЧЬ!

Звероподобные пали ниц, а некто в плаще, по-прежнему держа ребенка, продолжил:

— Пусть ведет тебя по жизни ослепительный блеск алмазов мирового трона! Скоро ты познаешь, до чего люди любят власть, как раболепствуют перед ней, отдавая души и сердца. Как сладостно для человека одно только ощущение того, что он волен распоряжаться судьбою такого же, из плоти и крови. Быть безнаказанным в своих поступках. Он тешит, тешит ненасытные фантазии, превращаясь по желанию то в мудрого судью, то в ласкового отца, то в сурового вершителя правосудия — собственного правосудия!

А знаешь, для чего людям нужна власть? Власть приносит им материальные блага. Они утопают в роскоши, погружаясь в океан наслаждений, думая только об одном: как жаль, что жизнь так коротка! И она действительно слишком коротка, ибо кумиры, вожди, «пророки» падают с пьедестала, точно груши в саду во время их созревания. Привередливая толпа, рассмотрев за блестящими нарядами ветхую душонку, безжалостно и жестоко расправляется с тем, на кого ранее не смела поднять глаз. Или, наоборот, на кого смотрела восхищенно, повторяя только одно слово: «Кумир!»

Все это были однодневки. А ты — вечен! Ты поймешь, что есть вещь гораздо более ценная, чем все дорогие безделушки на свете. Это — человеческие души. Лови их, как опытный рыбак, что тащит неводом серебристую рыбу. Лови их, богатых и бедных, гремящих на весь мир и томящихся в безвестности, обжирающихся зеленой плесенью и нищих! Лови, и ты приобретешь все!

Трижды тебе надлежит спуститься в бездну и ощутить огонь Люцифера. Это познание главной тайны, тайны твоей власти.

Так пусть же каждый из присутствующих наполнит чашу кровью христианских младенцев и выпьет за здоровье того, кто подарит мир НАМ!

За тебя, великий господин!

Каиниты вновь завыли. Завыли, как господа и рабы одновременно. И вот уже густая алая кровь полилась в их чаши, сопровождаемая благоговейным шепотом.

— А теперь пора уходить, — предупредило их закутанное в плащ кривобокое существо. — Каждая минута промедления опасна. Слышите, как ГРЕМИТ ГРОМ!

— А что делать с той молодой женщиной? — спросила одна из звероподобных, указывая на Сару.

— Пока она должна оставаться при господине. Унесите ее тоже. Она произвела его на свет и получит за это вознаграждение. Скорее, скорее!.. МОЛНИЯ СВЕРКАЕТ!

Ночные призраки исчезли. А наутро, когда жители селения проснулись, они увидели вместо дома Розы обгоревшие головешки и зияющую черную впадину. Здесь уже больше никогда ничего не росло. Отныне и навеки это место было проклято, как замок графа Витгенштейна и особняк блудницы.

 

Сара очнулась и увидела, что находится в громадной комнате, обставленной с поистине королевской роскошью. Несмотря на слабость, она поднялась, откинула мягкое теплое одеяло, расшитое странной символикой — треугольника остриями вниз, зашлепала босыми ногами по мягкому, как перина, ковру, чтобы лучше рассмотреть это удивительное место. Повсюду дорогая мебель красного дерева, тяжелые золотые чаши и кубки, китайские фарфоровые вазы. Окна закрыты атласными шторами.

— Где я? — спросила вслух блудница.

Поскольку никто не ответил, то за первым вопросом последовал второй:

— Что случилось со мной?

Она помнила лишь смутные обрывки. Ее зовут Сара... Точно, Сара! Она жила в небольшом Городе, недалеко от пустыни. Потом куда-то ушла.

Куда ушла? Зачем?

И вдруг она вспомнила еще одну вещь! Она была беременна.

— Я БЫЛА БЕРЕМЕННА! — закричала блудница.

«Но от кого?.. И где мой ребенок?»

— Где мой ребенок!? Где!? — она отчаянно заколотила по запертой двери. Дверь тотчас открылась, и на пороге появились несколько женщин. Опустив головы, они робко, с каким-то особым почтением приблизились к блуднице.

— Как вы себя чувствуете, госпожа?

«Я госпожа?.. Но раз так, то могу требовать ответы на любые вопросы».

— Я хочу знать, что случилось с моим ребенком?

Одна из женщин поклонилась и сказала:

— Ваш сын...

«У меня сын! Сын!»

—...он здоров. И вы его скоро увидите. Но чуть позже.

— А почему не сейчас?

— Вы еще очень слабы, госпожа.

— Я должна его увидеть. ДОЛЖНА! — Сара попыталась вырваться из роскошной комнаты-ловушки, но ощутила головокружение. Заботливые руки служанок подхватили ее, уложили в постель.

— Вот видите, — наперебой уговаривали они, — вам необходим отдых.

— Мне необходим отдых! Я слаба! — простонала блудница.

«Но что с моим сыном?»

Она так посмотрела на служанок, что те съежились.

— Скажите правду, МОЙ СЫН ЗДОРОВ?

— О да, госпожа! — наперебой заговорили женщины. — Не сомневайтесь.

Сара почувствовала, что они не лгут. Но оставался второй вопрос:

— Когда я увижу его?

— Скоро, очень скоро, — снова ответили служанки.

А теперь — фальшь! Что-то происходит, а она, мать, не знает.

Сара вновь попыталась встать. Но кружилась голова. ПРОКЛЯТАЯ СЛАБОСТЬ!

— Ложитесь! Ложитесь! — суетились служанки. — И немного подождите. Всему свое время.

Тут блудница заметила у одной из женщин бутылочку и соску.

— Необходимо молоко, госпожа, для вашего сына.

На этот раз при слове «сын» все женщины низко опустили головы. Сара сразу встрепенулась:

— Для моего сына!.. МОЕГО МИЛОГО СЫНОЧКА!

Она успокоилась и с умилением смотрела, как умелые руки служанки сцеживали у нее молоко. МОЛОКО ДЛЯ РЕБЕНКА САРЫ.

— А сейчас, госпожа, необходимо немного подкрепиться и поспать.

Еще две служанки тут же вкатили в комнату столик, заставленный всевозможными лакомствами. Сара всегда была сладкоежкой, однако сейчас кусок не лез в горло. ЧТО-ТО ОТ НЕЕ СКРЫВАЮТ!.. Что?

— Я долго находилась без сознания?

— Несколько дней, госпожа.

Несколько дней!.. Несколько дней!..

И опять все терзания вытеснило главное: КАК ТАМ ЕЕ СЫНОК? Она возненавидела служанок, прячущих от ее вопросов глаза, прячущих правду!

— Убирайтесь! — приказала Сара.

Они ушли, чтобы спустя некоторое время явиться вновь. Покорные, безответные, они бросались исполнять малейшую прихоть блудницы. Одна из служанок показалась Саре удивительно знакомой. Восточная женщина с длинными руками, черными-черными глазами.

— Подойди! — потребовала блудница. — Отвечай. Я ведь видела тебя раньше?

— Возможно, госпожа.

— Что значит «возможно»? Как твое имя?

— Для вас я просто одна из рабынь. Без имени. Крикните мне: «Иди сюда!», и я примчусь.

В мозгу Сары вдруг пронеслось: «Ванна, теплые струи воды, она обмывает тебя!»

— Приготовь мне ванну! — приказала блудница. — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ОБМЫЛА МЕНЯ!

Женщина с восточным лицом поцеловала туфлю Сары.

...Все было как когда-то в забытом Прошлом. ТЕПЛЫЕ СТРУИ ВОДЫ и СИЛЬНЫЕ РУКИ, делающие Саре расслабляющий массаж. НО ГДЕ ЭТО БЫЛО? КОГДА?.. Сара никак не могла вспомнить.

НИКАК НЕ МОГЛА!..

А служанка, ласкающая тело Сары, восхищенно шептала:

— Избранница!

«Избранница?.. И это я где-то слышала...»

— Ответь мне, рабыня, когда я увижу сына?

Массирующие спину и шею руки на мгновение остановились. Рабыня замерла, словно обдумывая ответ. Она понимала, что дежурными фразами от госпожи не отделаться. Но... вновь последовали уже знакомые слова:

— Думаю, скоро. Вам необходимо поправиться.

Именно тогда у Сары возникло желание избить ее. Но под действием волшебного прикосновения рук она понемногу успокоилась. СКОРО! ЕЙ НАДО ПОПРАВИТЬСЯ!

 

Потянулась вереница дней в неведомом дворце. Сара чувствовала, как восстанавливаются ее силы (но, увы, не память!). К ней постоянно приходили рабыни: белые, желтые, черные. Ей приносили изысканные яства и чудесное вино, от которого она уносилась во Вселенную Грез, где особенно отчетливо звучали слова невидимого собеседника. Он повторял:

— Все будет хорошо!

Блудница блаженно внимала ему:

— Все будет хорошо!

Каждый день ей меняли постельное белье и приносили новые наряды. Вскоре она смогла спокойно гулять по саду, окружающему ее «дворец-тюрьму». Сад был красивый, цветущий, но однажды Сара забрела в один из его дальних уголков и обнаружила, что цветы на клумбах... засохли. Она спросила об этом у своих рабынь, но те ответили, что их все равно будут выкапывать, потому что садовник собирается посадить на том участке что-то другое. Ответ показался Саре уклончивым и странным. Впрочем, в замке слишком много странного. Каково тут положение самой Сары? Вроде бы она хозяйка, любая прихоть которой мгновенно исполняется. В то же время хозяйка сама распоряжается своей судьбой. А каждый ее шаг просвечивают, точно рентгеном, множество глаз. И главное, ее по-прежнему не пускают к сыну и только постоянно сцеживают для него молоко.

От нечего делать Сара часами сидела перед зеркалом. Наряды, наряды... Один сменял другой. Она могла превратиться в кого угодно: в древнерусскую царицу, в турецкую султаншу, в супругу индийского раджи. Стоило лишь пожелать, и заботливые руки уже спешили исполнить ее каприз.

ЗАБОТЛИВЫЕ РУКИ! Иногда Сара ненавидела их!

Ей позволено все, кроме одного: быть с сыном. На вопрос, требование, приказ она получала один и тот же ответ:

СКОРО!

Когда СКОРО!?

Пропади пропадом все эти богатства!

В приступе ярости она срывала с себя наряды, украшения, била рабынь. Те покорно принимали побои, удалялись, а потом с поклонами возвращались и всячески ублажали госпожу. Странное заточение продолжалось. Оставалось смириться и ждать... Хотя она не представляла, ЧЕГО ЖДАТЬ?

Однажды, любуясь своим отражением в зеркале, блудница вдруг вспомнила одну очень важную деталь: СВОЕ ПРЕЖНЕЕ ЛИЦО!

Как оно изменилось! Остался тот же изумительный овал, миндалевидные глаза. Однако лицо сделалось... неестественно бледным. Губы — слишком яркими, челюсть стала немного выступать вперед. Но самое удивительное — ее глаза! В них горело желтое пламя. Саре показалось, что это глаза зверя!

Как странно. И как... страшно!

Ее руки бессильно упали вниз и почти коснулись пола. Что это? Руки стали такими длинными? Как у многих служанок...

Сара похолодела. У НИХ НЕЕСТЕСТВЕННО ДЛИННЫЕ РУКИ. И она все больше и больше становится похожа на своих рабынь. Она даже напевает с ними эти странные, похожие на завывание песни. Напевает, не вникая в смысл.

Ты пришел, повелитель, к великой радости слуг своих!

Ты пришел в час ночной, в непогоду, как сказано в древнем пророчестве,

Чтоб отверженных жизнью избранников сделать властителями вечными...

Вот опять! ОПЯТЬ!

Блудница заметила, как в дверях комнаты возникла азиатка. Она посмотрела на госпожу, и на непроницаемом лице мелькнуло беспокойство.

— Госпоже что-нибудь угодно?

— Да! Скажи честно, кто я: ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА ИЛИ ПЛЕННИЦА?

— Конечно, повелительница. Странно, почему вы задаете такой вопрос?

Тогда Сара с невинным видом произнесла:

— Я хочу принять ванну. Помоги мне.

Глаза азиатки загорелись. Сара видела, насколько той приятно восхищаться совершенством ее тела.

Блудница стояла голая под ТЕПЛЫМИ СТРУЯМИ ВОДЫ, азиатка суетилась рядом, как всегда любовно обмывая плечи, грудь, живот. И опять ее странный шепот: «Избранница...»

— Подойди ближе! — приказала Сара. — Еще БЛИЖЕ!

И тут же ударила служанку по голове. И еще несколько раз! Азиатка упала на пол, застонала. А Сара продолжала нещадно бить ее!

— Ты виновата в том, что я не могу увидеть сына! — исступленно кричала блудница. — Ты виновата! Ты!

Избиение продолжалось. Сбежались остальные рабыни, молча наблюдали за происходящим.

— Говори, гадина, когда я встречусь с сыном?

И вновь окровавленные губы изуродованной служанки прошептали:

— СКОРО...

После той вспышки в душе Сары произошел надлом. Она постепенно свыклась со своим положением. В конце концов разве плохо быть повелительницей пусть даже в этом маленьком мирке, наказывать и миловать несколько десятков рабынь.

Она все более очаровывалась нарядами, привыкала к заунывным песням. Иногда блуднице казалось, что другой жизнью она жить просто не смогла бы.

МОЖЕТ, ДРУГОЙ ЖИЗНИ У НЕЕ НИКОГДА И НЕ БЫЛО?

Рабыни приходили к ней, сцеживали молоко. Значит, ребенок ее в порядке. ВСЕ ХОРОШО! Будь спокойна, Сара!

Пусть реже, но она продолжала испытывать меланхолию и отчаяние. Особенно по ночам, когда снилось, что она подходит к закрытой пологом кроватке сына. Он рядом, Сара слышит его плач! Быстрым движением отдергивает полог и... постель оказывается пустой!

Блудница просыпалась в холодном поту. Ей так и не удалось посмотреть на сыночка. Пусть даже во сне.

А утром — снова дорогие наряды, роскошная, поистине королевская обстановка, беспрекословные рабыни. Сон забывается. Она — госпожа. ГОСПОЖА!

Что еще надо?

 

Как-то раз, после того как служанки сцедили молоко, и вышли из комнаты, блудница, подчиняясь внезапному порыву, кинулась за ними. Шла она осторожно, чтобы ненароком не заметили.

Служанки дошли до конца коридора, повернули налево. Сердце Сары застучало: Там! Где-то там!

Сара двинулась за ними. Вот здесь служанки повернули...

Еще один коридорчик, небольшой, в конце его — тупик.

Тут — четыре двери. Ни шума, ничего... Мертвая тишина. За какой же из четырех?

Внезапно страх больно вцепился в горло Сары. Она почувствовала, что добром все это не закончится. Но желание увидеть сына оказалось сильней.

Она выскочила из коридорчика, спряталась за выступом стены, стала наблюдать. Ей повезло: никого из ее безответных надсмотрщиц рядом не было.

Вот одна из дверей в конце коридорчика открылась, и появилась служанка (та самая, что брала у Сары молоко) с бутылкой и соской. Следом за ней из комнаты вышли и остальные рабыни.

Блудница быстро и бесшумно забежала в другой закуток. Никто ее не заметил.

Они ушли!.. УШЛИ! Она теперь одна. И может пройти к сыну!

А если кто-то увидит? Ну и что? Чего ей оправдываться? Ведь она — ГОСПОЖА!

Но почему ее не пускают?

«Пускают, не пускают... Разве мать и госпожа должна перед кем-то отчитываться!»

Выскользнув из закутка, Сара быстро прошла по коридорчику. Дверь в самом конце... Можно догадаться по символике. Тот же треугольник острием вниз, что и на одеяле у блудницы.

Тяжелая дверь поддалась с трудом. Сара оказалась в большой комнате. Как тут все торжественно! Только немного мрачновато из-за преобладания темных тонов.

В центре комнаты — затянутая тончайшей, точно паутина, материей постель. Колыбель ее СЫНА! Мелькнула его головка, покрытая светлыми завитками.

— До чего он хорош!

Сара прислонилась к стене, ощутив прилив нежности и любви. СЫН! СЫН!.. «Он спит, родной. Не буду его будить. Только посмотрю... У него светлые завитки, значит, и личико должно быть белое-белое».

И в это время сынок повернулся. Легкое покрывало спало с него и... Закачались пол и потолок, а стены устроили вокруг Сары безумный хоровод.

Маленькая серая туша была сплошь покрыта пучками жестких волос. Руки больше напоминали обезьяньи лапки с острыми коготками. Нос как будто проломленный, челюсть резко выдвигалась вперед, что еще больше придавало ему сходство с маленькой отвратительной обезьянкой. Когда он довольно улыбнулся во сне, изо рта показались острые клыки.

И Сара вспомнила все! Сводницу-служанку, таинственного князя, проклятия людей, мучительные роды в маленьком домике у какой-то старухи. Вспомнила неистовство сына еще в утробе и его обещания... Такое мог обещать только...

От страшного прозрения последовали тяжелые удары в сердце, в висок. Какой-то комок разорвался у нее внутри и разнес тело на множество мелких частей, но самое кошмарное — частицы эти вновь склеились в прежнюю Сару, давая понять, что просто так ей в небытие не сбежать. Миллионы, миллиарды голосов оглушительно кричали:

— Сара, что ты наделала!?

— Что я наделала? — прошептала блудница. — Я родила...

Она не смогла произнести последнее слово.

А на отвратительной спящей морде «ребенка» вновь появилось жуткое подобие улыбки. Он наполнил воздух мерзким запахом. К горлу блудницы подступила тошнота, голова кружилась. Сара рвала на себе волосы, повторяя:

— Что я наделала!?

Теперь она вспомнила отвергнутого ею Истинного Бога и со слезами обратилась к нему:

— Что я наделала, Боже!

«Ребенок» сразу открыл глаза. Впрочем, рассмотреть их Саре не удалось. Необычайной силы огонь вырвался наружу, вызвав дикую боль, жжение. А затем наступила чернота...

Блудница закричала, приложила ладони к тому месту, где еще секунду назад у нее были глаза. Сейчас там зияли две черные впадины.

В комнату влетели перепуганные служанки, которые наперебой кричали:

— Зачем вы вошли сюда раньше времени, госпожа!? Чуть-чуть попозже — и все было бы нормально. Он уже начинает принимать облик человека! Со временем он станет суперчеловеком, красавцем!..

А младенец вновь с хохотом открыл глаза. Новый столп огня, как разъяренный зверь, набросился на служанок.

Блудница, будто пригвожденная, стояла у стены, слыша предсмертные вопли, ощущая запах горящего мяса. Стояла и повторяла одну фразу:

— Господи, что мне делать?

И тут точно по мановению волшебства или по воле Высших Сил в ее руках оказался посох. Опираясь на него, Сара пошла из этого дома.

... Она шла и шла, не зная ни минуты покоя, ни жары, ни холода. Шла, когда уже на ней истлело платье, а ноги покрылись язвами и кровоточили. Длинные грязные волосы, падая на тело, обвивали его, точно змеи. Черные впадины «взирали» куда-то вдаль, ища спасительный выход.

Она не просила ни пить, ни есть. Она не могла умереть. Это была ее УЧАСТЬ! Участь матери-преступницы, породившей ЗЛО.

Тех, кто видел ее, охватывал панический страх, они бежали прочь. Города сменялись лесными массивами, а те опять городами. Она шла и шла по раскаленным пескам и по ледяному снегу. Шла, не зная усталости.

Иногда находились сердобольные, бросали ей какую-нибудь вещь, чтобы блудница прикрыла свою наготу. Но одежда на ней тут же сгорала. И только красные слезы еще сильнее текли из черных впадин великой грешницы. А если в нее кидали камни, то стон облегчения вырывался из груди Сары из колена Данова.

И будет так она бродить по свету, обманутая лжецами из лжецов, пока люди не одумаются и не воздвигнут Храм Истины, изумительный по красоте и величественный по духу, где каждый камень согреет их любовью. И в этом прекрасном Храме, равного которому еще не видела земля, на сияющем, как яркое солнце, троне воцарится Тот, кто должен занимать его по праву.

А великая грешница упадет на ступени этого Храма, зальет их слезами в искреннем раскаянии, моля о прощении.

 

ГЛАВА XVII. ПЕРЕД РЕШАЮЩЕЙ БИТВОЙ

Светлана открыла глаза. Огромный материк точно раскололся, исчезли страшные герои сна, с которыми за несколько часов она прожила целую жизнь. Но маленькие островки по-прежнему плавали в океане, как осколки некогда могучей Атлантиды, и на каждом находились или грешница, или старуха, или безропотные служители дьявольского культа — рабыни замка, или сам МАЛЬЧИК, это материализованное зло. Додонова отмахивалась от них, но острова плыли и плыли! Плыли в воздухе, в белизне дня.

— Что с тобой?

От спокойного вопроса Николая зловещие кусочки земли вздрогнули, разорвались, белый день был воссоздан в прежней красе. Но в глубине сознания Светланы вновь и вновь возникали черные впадины, бывшие когда-то глазами великой грешницы.