0 11893

Ничего не ждать

Ничего не ждать

ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ остросюжетного романа «Ничего не ждать»... Шантаж, наглый, циничный нарушил жизнь Светланы, владелицы строительной фирмы. Страшный «гость» из прошлого явился с неопровержимыми доказательствами их давнего знакомства. Ценою неимоверных усилий Светлане удалось выставить его из своей жизни. И она решила, что все кончено...


Я чуть не умер, пока ждал.
Д.Д. Сэлинджер, «Опрокинутый лес» 

    Надменный, бессердечный город c единственной  своей   
     житейской аксиомой, что деньги для человека – все!
А. Писемский, «Тысяча душ»


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

Въехав в подземный гараж, Светлана заглушила мотор, взялась за ручку двери и вдруг вскрикнула и вжала голову в плечи. У бокового окна машины, словно из-под земли, возникла жуткая, заросшая густой щетиной физиономия.

«Бандит», – подумала Светлана и потянулась за телефоном, чтобы вызвать охрану.

– Не ори, дура, – грозно прошамкал тот.

Дима, ты?

– Я! – Гавренев вплотную прильнул к стеклу. – Открой дверь!

Она отчаянно замотала головой.

– Значит, так? Тогда я прямиком к твоему мужу… или, даже лучше, на телевидение.

Раздался щелчок блокираторов. Гавренев дернул дверцу и уселся рядом.

– Не ожидала, паскуда? Думала, все, покончила с Димой, а я – тут как тут. Поврежденный, но живой.

Светлана немного пришла в себя.

­– Ты где пропадал?

– Ой-ой-ой! – скривился он. – А то ты не знаешь. Да только просчиталась, такой мужик, как я, рабом не будет. Я для себя сразу решил: или свобода или смерть.

Светлана выразительно пожала плечами.

– Ничего не понимаю.

– Ладно, – с затаенной злобой бросил Гавренев, – потом поймешь. А сейчас пошли к тебе.

– Ко мне? – испуганно переспросила она.

– А куда прикажешь? Видишь, в каком я виде, – указал он на старую грязную рубашку и обтрепанные брюки. – Мне надо помыться, привести себя в нормальный вид и, кстати, переодеться. А потом поедем ко мне на квартиру. Ключи я потерял, придется менять замки. Так что, давай, быстро.

– Но Виталик может вернуться с минуты на минуту.

– Плевать я хотел на твоего Виталика. Не тяни время!

Они вошли в лифт, Светлана с омерзением смотрела на Гавренева, который, открыв рот, разглядывал в зеркало поредевшие зубы.

– Ничего, ничего, – пробормотал он, окончив осмотр, – за все, сука, заплатишь. Голливудскую челюсть мне сделаешь.

Едва войдя в квартиру, Гавренев принялся скидывать с себя тряпье.

– Ты что?! – вскричала Светлана. – Выброси в пакет на кухне.

– Сама возьми и выброси! – отрезал он. – Где тут у тебя ванная?

– Там! – она быстро пошла вперед, чтобы незваный гость куда-нибудь ненароком не сел и ни до чего не дотронулся.

К ванной Гавренев подошел совершенно голый.

– Тащи полотенца, бритвенный прибор, – скомандовал он. – Да, еще бутылку виски и лед. Пока я буду принимать ванну, слетай в бутик и купи мне светлые брюки и трикотажную рубашку с короткими рукавами. Только, чтобы фирменные… Там… Диор или Армани… Смотри, у меня, – погрозил он кулаком. – Не то купишь, опять пошлю…

Светлана стремглав кинулась выполнять приказание. По пути, брезгливо морщась, двумя пальцами подобрала его одежду, засунула в пакет и спустила в мусоропровод.

«Не дай бог, вернется Виталька и застанет голого Гавренева в моей ванной, – бросила она тревожный взгляд на электронное табло будильника. – По крайней мере, часа два у меня есть. Успею».

Светлана влетела в бутик. Купила двое брюк, две рубашки, носки, майки, трусы, чтобы только поскорее выпроводить опасного гостя.

Когда она, с трудом переводя дыхание, появилась на пороге ванной, Гавренев, блаженно прикрыв глаза, попивал виски и наслаждался тем, что вода массировала его усталое, избитое тело.

– А… ты… – лениво приоткрыл он один глаз. – Все купила?

– Все!

– Ну-ка вынь, покажи!

Светлана продемонстрировала покупки.

– Хорошо.

– Дима, прошу, давай поскорее. Муж должен вернуться.

– Ладно. Сейчас побреюсь и поедем.

Светлана вышла из ванной и опустилась на банкетку.

«Куда поедем? – с испугом подумала она. – А, к нему на квартиру…»

Вскоре появился Гавренев.

– Ну, давай, – протянул он руку.

Светлана подала ему нижнее белье. Он взглянул на нее и отложил белье в сторону.

– Слушай, хочешь, чтобы я поскорее свалил? – она кивнула. – Тогда давай по-быстрому. Разделась и…

– Дима… Ты… Я…

У него мгновенно переменилось выражение лица, словно он вспомнил что-то.

– Я сказал: быстро!

Она дрожащими руками принялась снимать одежду. Гавренев с довольной ухмылкой наблюдал за ней.

– Что застыла? – лежа под Светланой, бросил он. – Давай, работай, чтобы я от наслаждения звезды увидел. Давай-давай! – направляя ее рукой, уже прерывающимся голосом командовал он.

– Ух, какая же ты гладкая, душистая! Точно модель с картинки, – приговаривал он, меняя позы.

Светлану от отвращения стала бить нервная дрожь.

Наконец Гавренев громко ухнул и замер.

– Теперь порядок, – выдохнул он и стал одеваться.


* * *

Домой Светлана вернулась, едва держась на ногах.

– Господи, – бормотала она побелевшими губами, поднимаясь в лифте. – Что же это такое?..

Когда она вошла в прихожую, навстречу ей выскочил возмущенный Виталий.

– Что это значит?! – вскричал он, потрясая своим бритвенным станком с засохшей на нем пеной.

Светлана лишь мелко затрясла головой, не находя, что сказать.

– Нет, ты посмотри! – схватил он ее за руку и потянул в спальню.

– Вот! – указал на смятую кровать. – Вот! – открыл дверь в ванную и указал на пустую бутылку из-под виски, бокал и ведерко с растаявшим льдом.

Светлана так торопилась выпроводить Гавренева, что не успела уничтожить следы его пребывания. Она надеялась вернуться домой раньше мужа.

– Что это такое?! – вновь потрясая станком, восклицал Виталий. – Это до чего же надо дойти?!..

Светлана была ни жива, ни мертва. Она понимала, что следует немедленно что-то сказать, найти какое-то, пусть самое нелепое объяснение всему этому. Но мозг ее словно парализовало.

– Выгнать вон! Да так, чтобы неповадно было! С волчьим билетом! – Виталий взглянул на Светлану. – Ты что молчишь? Не согласна?

Она торопливо закивала.

– Это надо же так распуститься! Не дорожить своим местом! – продолжал распаляться он. – И мы еще приняли ее по рекомендации!

Тут только до Светланы дошло, что муж весь этот беспорядок списал на счет их горничной.

– Успокойся! Я все улажу. Я…

– Нет уж! Я с ней лично поговорю. Пусть только заявится!

– Да-да, конечно, – поспешила согласиться она и с облегчением перевела дыхание.

– Гадость какая! – Виталий бросил станок на пол.

Светлана проворно подняла его и выбросила в мусорный контейнер.

– Успокойся! Это не стоит твоих нервов.

– А все потому, что дом у нас беспризорный! – в сердцах проговорил он и скрылся в своей спальне.

Светлана тоже ушла к себе. Первым делом она с негодованием сдернула с кровати покрывало. Потом позвонила горничной и сказала, чтобы та завтра не приходила.

На следующее утро все еще хмурый Виталий с нетерпением дожидался прихода горничной, но та не появилась.

– Напакостила и испугалась, – заключил он, беря ключи от машины. – Ладно, поехали!

– Я, Виталик, позже подъеду, – сказала Светлана. – Надо немного прибрать в квартире…

– Делай, как знаешь! – Виталий хлопнул дверью.

Не медля ни минуты, Светлана позвонила горничной и попросила ее прийти.

– Но вы же дали мне выходной, – возразила та. – Я занялась своими делами.

– Пожалуйста, – убитым голосом проговорила Светлана.

– Что случилось? – приехав и увидев свою побледневшую хозяйку, озабоченно спросила горничная.

– Мне трудно это объяснить… Но я вынуждена дать вам расчет… – на лице женщины выразилось недоумение. – Вы будете довольны, – поспешно добавила Светлана.

– Но я хотела бы знать причину! – возмутилась горничная. – Вы ни разу не выражали неудовольствия по поводу моей работы…

– Понимаете, – Светлана вонзала в ладонь ногти, не чувствуя боли, – так получилось, что…– пыталась она как можно деликатнее отделаться от услуг горничной. – Я вам выплачу жалованье за год вперед и дам прекрасное рекомендательное письмо…

– Что?! – раздался вдруг грозный окрик. Светлана вздрогнула всем телом и обомлела, увидев Виталия.

– Какое рекомендательное письмо?! – рявкнул он. – После того, что она устроила в нашей квартире, ее не пустят ни в один порядочный дом.

– Что?.. Что такое? – от недоумения горничная начала заикаться.

Светлана замахала руками, словно прося их замолчать, а сама, проходя мимо горничной, устремила на ту молящий взгляд.

– Виталик, успокойся! – обратилась она к мужу. – Я все улажу сама.

– Вижу, как ты собираешься уладить! Дать рекомендацию… – звонок по мобильному оборвал его.

Светлана воспользовалась минутной паузой;подошла к горничной и шепнула:

– Умоляю, не противоречьте, соглашайтесь с ним. Признайте себя виноватой. Я вас отблагодарю. Умоляю!

Виталий быстро окончил разговор по телефону и вновь напустился на горничную.

– У вас совершенно отсутствует чувство совести! Как можно в доме, куда вас приняли на работу, а значит, доверились вам, устраивать грязные оргии?!

Горничная наконец стала понемногу понимать, что произошло.

«Видно, хозяйка расслабилась с любовником, а следы замести не успела. То-то она мне сулит горы золотые. Ладно, – улыбка скользнула по губам женщины, – приму удар на себя. А если хозяйка обманет, всегда успею открыть глаза ее мужу».

Она опустила голову, вздохнула:

– Простите, Виталий Максимович, бес попутал.

У Светланы отлегло от сердца.

– Никакого прощения, никакого снисхождения! Это беспредельное хамство!

– Что я могу сказать, только, простите… – продолжила жалобным голосом женщина.

– Нет! Уходите! Я вас видеть не могу!

Горничная из-под опущенных ресниц взглянула на Светлану и направилась в прихожую.

– Я все выполню, что обещала, – прерывающимся от волнения голосом, прошептала Светлана, нагнав ее, и закрыла дверь.

Виталий заглянул в прихожую.

– Какая несусветная наглость!

– Да… Никак не ожидала от нее, – потупив взор, проговорила Светлана.

– А ты? – вдруг спохватилась она. – Ты как здесь оказался?

– Забыл папку с документами. Ехал на объект, решил заскочить домой… и ушам своим не поверил! С каких это пор ты стала такой сердобольной? Собралась выплатить жалованье вперед в компенсацию за справедливое увольнение. Ничего себе, наказала!

– Ты прав, я сглупила. Но она стала умолять меня, объяснять, что ей трудно будет найти работу. А у нее двое детей…

– Все равно, странно. Не похоже на тебя. Мне всегда нравилась твоя принципиальность. Ладно! Я поехал.

Когда за мужем захлопнулась дверь, Светлана в полном бессилии упала на диван. Но через минуту затрезвонил мобильный.

– Так, давай быстро в кафе «Северное сияние». Поедем деньги с твоих карт снимать, – приказным тоном выдал Гавренев.

Она не стала с ним спорить, понимая, что это бесполезно.

– Короче, – приступил он, когда Светлана, все еще дрожа от пережитого волнения, опустилась на соседний стул, – мне нужны деньги, чтобы вставить зубы, купить квартиру… и на карманные расходы. И учти, тварь, если со мной что случится, кое-какие факты из твоей жизни окажутся на телевидении. Я теперь все предусмотрел…

Мимо их столика прошел какой-то мужчина. В глазах Гавренева вспыхнул испуг, он проворно пригнулся и замер. Потом посмотрел по сторонам. Осторожно, точно его прихватил радикулит, выпрямился.

– Да, лишь благодаря чуду я сумел оттуда выбраться, – пробормотал он и сник. Слабым движением руки подозвал официантку: – Двести водочки… и лимончик…

Они сидели напротив друг друга, устремив взгляд в свое прошлое, которое связало их настолько, что нужно было разрубить его, чтобы жить дальше.


поезд

ГЛАВА II

Поезд тронулся так тихо, словно поплыл. Светлана с растерянным взглядом выглянула из-за спины проводницы. Виталий шел по перрону, улыбаясь ей.

– Виталик! – крикнула она. – Виталик… я… – ее губы задрожали. Она захлопала ресницами, чтобы прогнать слезы. Крикнуть громко: «Я люблю тебя и не хочу уезжать», – постеснялась. Но он понял ее и громко сказал:

– Не забывай, ты едешь не отдыхать, а по очень важному делу.

Поезд набирал ход. Проводница подалась назад, чтобы закрыть дверь.

– Идите уже в купе.

Светлана опустила голову.

– Что вы так убиваетесь? – спросила женщина. – Он что, не ваш муж?

– Как это не мой? – встрепенулась Светлана. – Мой! – выкрикнула, точно испугалась, приложив руку к груди.

– Чего ж тогда переживать? Не навек уезжаете. И не на край света. Всего только в Кисловодск. Наверное, недавно поженились?

– Да нет… – отвела она глаза, почувствовав неловкость. – Уже семь лет.

– Это срок!

– Мы впервые расстаемся. Оказывается, это очень грустно.

– Ничего, привыкнете, – пропустив свою пассажирку вперед, проводница закрыла дверь в тамбур.

Светлана вошла в купе, взяла со стола букет и поднесла к лицу.

Раньше она не понимала, зачем отъезжающим дарят цветы. Теперь же ей казалось, что каждый лепесток, каждый листик хранит дыхание Виталика.

Проводница принесла вазу.

– Насилу нашла. Уж такой большой букет… и красивый, – залюбовалась она.

Светлана отняла цветы от лица и улыбнулась. Затем осторожно вынула их из целлофана и поставила в вазу. «Будто Виталик рядом», – подумала она.

За окном стало темнеть, Светлана переоделась, легла и неожиданно быстро заснула.

Открыв глаза, не сразу сообразила, где она. Удивилась, увидев вместо привычной спальни купе. Грусть от расставания сменилась любопытством: что там, за окном? Она села и приникла к холодному стеклу.

Вдоль железнодорожных путей тянулись холмы, сменявшиеся лощинами, поросшими густым кустарником. Потом снежной россыпью заискрились вершины гор.

На вокзале Светлану встретил шофер санатория «Хрустальный источник». Он взял вещи и сопроводил ее к машине. Полчаса спустя она вошла в холл одного из самых дорогих санаториев Северного Кавказа.

Процедуры, завтраки, обеды, ужины, прогулки, питье целебной воды были однообразны, но полностью занимали время.

На третий день Светлану вовлекла в разговор ее соседка по столику, видная дама лет шестидесяти. Светлана с удивлением услышала собственный голос, радостно возбужденный оттого, что она рассказывает о муже. Она всегда старалась держать дистанцию с незнакомыми людьми, отгораживаясь от них холодной любезностью. А тут…

– О, да у вас серьезный бизнес, – уважительно покачала головой Наталия Сергеевна. – Глядя на вас, такую хрупкую, нежную не скажешь, что вы наделены большой силой воли. Так, значит, ваша фирма занимается строительством?

– Да. И опыт накоплен не малый. Но с каждым годом меняются технологии, появляются новые материалы…

– И поэтому у вас не получается завести ребенка, – сделала неожиданное заключение Наталия Сергеевна. – Вся энергия расходуется на работу.

Светлана вздрогнула и откинулась на спинку стула.

– Я вовсе не говорила об этом, – возразила она.

– Но ведь приехали вы сюда именно за этим, – поднимаясь из-за стола, произнесла Наталия Сергеевна.

«Странная женщина,– отметила про себя Светлана, – разговорила меня. Как только ей это удалось? Догадалась, зачем я приехала. Впрочем, может, она узнала от медсестры? Наверняка! – ее лицо порозовело от гнева. – Ну, я ей задам! Болтать с пациентами о частных проблемах других!»

Она бросила салфетку на стол и поспешила в лечебный корпус.

Увидев ее, врач обеспокоилась.

– Что-нибудь случилось?

– Да, – ответила Светлана, стараясь сдержать свое негодование. – Кто-то разболтал мою проблему.

– То есть? – попросила уточнить врач: – Что вы имеете в виду?

– Моей соседке по столу каким-то образом стало известно, зачем я приехала в ваш санаторий.

– Вы предполагаете, что я могла сказать ей об этом?! – теперь уже врач старалась не выказать вспыхнувшее негодование.

– Нет. Я полагаю, что медсестра.

– Исключено!

– Но каким образом эта Наталия Сергеевна узнала, что я приехала лечиться от бесплодия?

Лицо врача прояснилось.

– Вы сказали, что вашу соседку зовут Наталия Сергеевна, – она понимающе кивнула. – Тогда в этом нет ничего удивительного. Наталия Сергеевна известная в Москве ясновидящая, прорицательница, называйте, как хотите. Неужели вы не слышали о ней?

– Нет. Никогда.

– Что ж, это очень хорошо. Отсюда можно сделать вывод, что ваша жизнь безоблачна.

– Вы тоже прорицательница? – едко усмехнулась Светлана.

– Нет, просто я намного старше вас. И если женщина ни разу не обращалась к ясновидящей, значит, она счастлива.

– А может, я обращалась, но только к другой? – с легким вызовом бросила Светлана. Ее начинало раздражать, что люди с такой безаппеляционностью берутся судить о ней.

– Смею полагать, что нет. Потому что, исходя из вашего социального положения, вам не миновать бы Наталии Сергеевны. Она как раз практикует в вашем кругу – богатых и влиятельных людей. А вы даже не слышали о ней.

Светлана задумалась.

– Кое-что припоминаю. Да-да, кажется, мне о ней говорила одна приятельница. Так вы считаете, что она проникла в мои мысли?

– О, этого я не знаю. Скорее всего, она просто увидела вашу проблему.

– Интересно! И кто же это подсадил ее ко мне?

– Простите, но Наталия Сергеевна приехала на неделю раньше вас. Так что, как вы выразились, не ее, а вас подсадили к ней.

– Вообще-то надо предупреждать. Кому приятно, когда кто-то проникает в сокровенное.

– К сожалению, никто не может ей этого запретить.

– Но следовало бы меня поставить в известность и соотнестись с моими желаниями. К тому же уважающее себя лечебное заведение должно подбирать с особой тщательностью своих клиентов.

– Светлана Григорьевна, ясновидящие – не прокаженные. И потом, так ли уж сложно ей было догадаться о цели вашего пребывания в санатории? Она взглянула на вас, молодую, цветущую. Задалась вопросом, что вы здесь делаете? Обратила внимание, что вам не предписана особая диета и пришла к выводу, что вы приехали подлечиться, чтобы забеременеть. Они любят окружать себя ореолом таинственности и называть свойственную многим людям проницательность даром ясновидения.

Светлана улыбнулась, почувствовав, что охватившее ее раздражение ушло.

Выйдя с территории санатория, расположенного в верхней части парка, она пошла вниз. Всеобщее неторопливое движение гуляющих замедлило бодрый шаг Светланы. Ей стало тоскливо от этой успокоенности, размеренности, от вида кружек с минеральной водой.

«Эх, сейчас бы на водных лыжах или на скутере промчаться по Адриатическому морю… с Виталиком, – она подавила невольный вздох. – Какая скука, я не выдержу». Но, вспомнив слова мужа, что это не отдых, а очень важное дело, поддалась всеобщему расслаблению.

Проходя через мостик, изогнувшийся над небольшой шумной речкой, остановилась, глядя на видневшиеся вдали горы.

– Светланочка! – раздался знакомый голос.

Она обернулась. С накинутой на плечи шалью перед ней стояла Наталия Сергеевна.

– Вы ни составите мне компанию? Хочу заглянуть в премилое местечко, где подают отличный кофе с коньяком.

– Кофе с коньяком? Заманчивая идея, – откликнулась Светлана.

Наталия Сергеевна привела ее в бар, устроенный в скале. Заказали кофе. Потом Наталия Сергеевна предложила выпить мартини. Но Светлана воспротивилась.

– Врач предупреждала, чтобы я не пила алкогольных напитков. Достаточно и кофе с коньяком.

– Светланочка, – рассмеялась Наталия Сергеевна, – вам не от чего лечиться. Просто ваше время еще не пришло. Поверьте, мартини не причинит вам вреда, наоборот, поможет избавиться от внутреннего напряжения.

– А это правда, что я слышала о вас? – вдруг спросила Светлана.

– Да, правда.

– Вы умеете читать мысли?

– Умею. Но пусть вас это не беспокоит. Чтение мыслей требует большой концентрации, расхода энергии. Я приехала от всего этого отдохнуть. К тому же я не занимаюсь этим бесплатно.

– Тогда как же вы узнали…

– А вот это происходит, увы, помимо моего желания. Но не всегда. Меня поразил ваш взгляд. В нем какая-то затаенная печаль, которая никак не соотносится с вашим цветущим видом и молодостью.

– Я скучаю по мужу.

– Нет, тут что-то другое. И вот оттого у вас нет ребенка.

– Но что?

– Так сразу я не могу определить. Если хотите, встретимся в Москве. Там я займусь вами серьезно. – Она умолкла, не спуская глаз с Светланы. – Вас что-то неотступно тревожит.

– Вы правы, – вздохнула она. – Меня мучает одно обстоятельство. Я не могу избавиться от чувства вины. Дело в том, что мой муж женат на мне вторым браком. А от первого брака у него есть дочь, которая меня, если говорить начистоту, терпеть не может, хотя старается это скрывать.

– А!.. – протянула Наталия Сергеевна. – Теперь все ясно. Чувство вины! Вы вините себя за то, что отобрали отца у девочки и думаете, что вам в отместку не удается завести собственного ребенка.

– Вы угадали.

– Это ложное чувство. Я сейчас охарактеризую вашего мужа, а вы меня поправите, если я в чем-то ошибусь.

Получив согласие, ясновидящая начала:

– Он энергичный, уверенный в себе мужчина. Когда на вашей фирме возникают сложные ситуации, то разрешает их он, а не вы. Он стоит во главе…

– Не совсем. Контрольный пакет акций у меня. Но мы не делим с ним нашу фирму. Мы вообще ничего с ним не делим. У нас все общее.

– И по этому поводу у вас никогда не возникало проблем?

– Ни разу.

– Значит, он вас действительно очень любит, – заметила Наталия Сергеевна. – Но вернемся к тому, с чего мы начали. Неужели вы допускаете, что такого мужчину, каким является ваш муж, вы могли бы увести из семьи насильно? Случай, который был предопределен в вашей и его судьбе, свел вас. И винить здесь некого. Это игра высших сил, не подчиниться которым мы не в состоянии. Так что, дорогая, вам необходимо лишь одно: избавиться от ложного чувства вины перед его дочерью, и у вас все наладится.

– Избавиться от чувства вины, – медленно повторила Светлана. – Выходит, стоит уверить себя, что моей вины в том нет, а все произошло под влиянием высших сил, то… – задумавшись, она умолкла. – Однако, как просто, – вырвалось у нее.

На следующий день Светлана с улыбкой встретила Наталию Сергеевну и после завтрака пошла с ней в парк. Не успели они устроиться в шезлонгах, расставленных вокруг величественной клумбы, как к Наталии Сергеевне подошла женщина.

– Вы оказались правы, – громким шепотом сказала она. – Дэн меня просто возродил.

Наталия Сергеевна слегка спустила солнцезащитные очки и бросила на нее острый взгляд.

– Сколько сеансов у Дэна вы уже сделали?

– Десять.

Она сосредоточенно помолчала и удовлетворенно кивнула:

– Вполне достаточно.

– Как достаточно? – с испугом спросила женщина.

– Нет… если хотите… Но то, ради чего вы сюда приехали, уже произошло…

Лицо женщины вытянулось от удивления.

– Что же вы? Радуйтесь! – усмехнулась Наталия Сергеевна. – Только будьте внимательны с двойной бухгалтерией. Не перепутайте, какой срок следует назвать мужу. - От смущения женщина извилисто передернула плечами. – Он будет рад. Очень рад. Иначе никого бы не было. Причина в нем, дорогая. Так что отправляйтесь домой, и через недельку обрадуйте мужа.

Женщина потупила глаза и попыталась подавить улыбку.

– Если бы не вы…

– Я только помогла вам снять вами же придуманный запрет. Глупый, правда?

Женщина усиленно закивала.

– И в следующий раз, если захотите…

– Никаких запретов! – воскликнула она и, чуть ли не подпрыгивая, помчалась по дорожке.

Светлана проследила за ней взглядом.

– Вон там, у входа в аллею, не тот ли самый Дэн, который возродил вашу знакомую? – спросила она, пытаясь рассмотреть мужчину в белом халате.

– Тот самый. Но вам он не нужен. Впрочем, если только как массажист.

– Неужели он такой неотразимый?

– В какой-то степени, несомненно. К тому же у него много невидимых глазу помощников: вольный воздух, который шепчет приехавшим сюда женщинам, что надо воспользоваться предоставленной свободой; скука, которая толкает на поиск развлечений; желание иметь ребенка, которое пересиливает все табу. Так что каждая, подпадая под то или иное влияние собственных тайных устремлений, в результате оказывается у Дэна.

– Он такой безотказный?

– Он любит деньги.

– Так они ему еще и платят! – расхохоталась Светлана.

– А вы как думали?

Когда на очередном приеме врач предписала Светлане курс массажа, она улыбнулась про себя, представив местного сердцееда Дэна, который получит от нее, наверное, единственной пациентки, решительный отказ от его услуг.

Но к ее удивлению вместо «знаменитого» Дэна ее встретила массажистка. А за два часа до этого в кабинете зав. гинекологическим отделением произошел разговор на повышенных тонах.

– Дэн, ты режешь без ножа. Светлана Полибина – это бесценная реклама. Ее беременность после лечения в нашем санатории привлечет к нам массу новых пациенток. А без тебя… – заведующая нервно застучала пальцами по столу. – Что же мне, заместителя тебе искать?

– Уже был, – усмехнулся молодой светловолосый мужчина среднего роста и спортивного телосложения. – Да только ничего у него не вышло. Ни подхода найти не сумел, ни верный тон взять.

– А ты этим пользуешься.

– Каждый пользуется своими талантами, – все с той же усмешкой продолжал он. – Но мне действительно необходимо съездить домой.

– Ах, ты ж, господи! Эта Полибина совершенно здоровая женщина. И после твоих сеансов, я как раз рассчитала ее фертильные дни, она на сто процентов забеременела бы.

– А что, она на самом деле такая элитная?

– Собственная строительная фирма.

– Какая, однако, – покачал головой Дэн.

– Останешься? – врач с надеждой заглянула ему в глаза.

– Нет, не могу. Но постараюсь вернуться до ее отъезда. Когда у нее фертильные дни?

– При всем моем уважении к тебе, все же замечу, что ты себя переоцениваешь. Прямо вот так приехал и сходу сделал. К ней не просто подступиться. По моим сведениям она любит своего мужа.

– Придется ей выбирать между любовью к мужу и возможностью иметь ребенка.

– Не все так циничны.

– Ну, вот видите, может, мне и не удалось бы ее уломать.

– А попробовать не мешало бы! – Поймав взгляд массажиста, врач махнула рукой: – Езжай, черт с тобой. – Она откинулась на спинку стула, чтобы в полный рост взглянуть на Дэна. – Вроде бы, ты даже ничего… – проговорила несколько неуверенно. – Но я так думаю, что ты еще и гипнотизер. Честно скажу, не понимаю, что они в тебе такого находят?

Дэн рассмеялся:

– Вот приеду и покажу вам.

– Фу ты! Иди уже, – замахала она на него.


буги-вуги.jpg

ГЛАВА III

Прошло два года. По случаю сдачи строительной фирмой «Калита» Делового центра был устроен грандиозный прием. Глава фирмы Светлана Полибина принимала гостей в банкетном зале. Ее муж, генеральный директор фирмы, Виталий Полибин демонстрировал собравшимся дизайнерские новинки, использованные в оформлении центра.

После того как был провозглашен первый официальный тост, приглашенные разбрелись по залу.

– Светка, это победа, – шепнул Виталий. – Я только что имел приватный разговор с нашим дорогим заказчиком. Деловой центр превзошел его ожидания и, если раньше он колебался между нами и Руготиным, то теперь окончательно склонился на нашу сторону.

– Мы будем строить торговый комплекс?! – радостно вспыхнули глаза Светланы.

– Да! Но, главное, мы обошли Руготина.

– Нужен мне твой Руготин. Комплекс – вот удача!

– Не скажи, он едва пережил, что нами был получен подряд на строительство «Посада», а теперь еще комплекс…

– И не только, – загадочно улыбнулась Светлана. – Наклонись ко мне, я тебе кое-что шепну.

Виталий наклонился и коснулся губами ее щеки.

– Я беременна, – выдохнула она.

Он вздрогнул, как от разряда электрического тока.

– Невероятно! Светка! – едва удержавшись, чтобы не подхватить ее и не закружить по залу, прерывистым от радостного волнения голосом проговорил он и залпом осушил бокал шампанского.

«Не обманула, оказывается, меня ясновидящая. Как в воду глядела», – лучась улыбкой, произнесла про себя Светлана.

Виталий вернулся к гостям, а она со стороны любовалась им, высоким, стройным, элегантным и вдруг случайно перехватила взгляд одной женщины, которая с явным интересом наблюдала за Виталием Полибиным.

«За все время, сколько мы вместе, Виталик ни разу не дал мне повода усомниться в нем, – подумала Светлана. – Но эти, не знаю даже как их назвать, гиены какие-то, не оставляют в покое чужих мужей. Сами выходят замуж не по любви, а потом начинают охотиться за мужчинами, чтобы утолить свои темные страсти. Твари! Но ты опоздала! – послала она мысленное сообщение потенциальной сопернице. – У нас будет ребенок».

Светлана пробежала пальцами по колье, то ли поправляя, то ли проверяя, на месте ли, и вприщур посмотрела на одного из гостей. Чем-то он привлек ее внимание, но рассмотреть его, как следует, не успела, на нее налетела приятельница:

– Светлана, я в восторге! Ты – гениальная женщина. Так преуспеть в строительстве! Так любить это чисто мужское дело.

– Не скажи! По-моему, строить – это как раз дело женщины.

– Нет-нет, не согласна. Хранить то, что построено, это да. К тому же заметь, сохранить гораздо труднее, чем создать. Столько вокруг голодных по сексу бестий, – покачала она головой. – Их я могу еще понять. Но тех, у кого мужья, перестреляла бы! Мало им своих!

– Странно, я сегодня тоже подумала об этом, – заметила Светлана.

– Ты только подумала, – с полуоборота завелась приятельница. – А я за своим проследила. Третьего дня вот почувствовала, что он идет не в офис. Следом за ним спустилась в гараж, села в машину… И что ты думаешь? Подъезжает он к какому-то дому, набирает код и входит в подъезд. Я сразу звоню своей гадалке. Та раскинула карты и говорит: «Хотите знать, что там происходит, приезжайте!»

Слушая, Светлана отвела глаза в сторону, чтобы взглянуть на гостей и словно оцепенела.

– Кто это? – забыв, о чем говорила, указала приятельница кивком головы на одного из мужчин.

Светлана вздрогнула.

– Что?! – переспросила она. – Не знаю, – ответила, когда до нее дошел смысл вопроса.

– Надо же! И в нашем затертом кругу появляются интересные мужчины, – стараясь поймать взгляд незнакомца, продолжала приятельница.

– Ты же только что говорила, что всех алчных до чужих мужей жен следует перестрелять.

– Ну да, – хищным взором продолжая разглядывать незнакомца, подтвердила она. – Только тех, других. А мы – исключение.

– А как ты поступишь со своим мужем?

– Ну его! – сделала она брезгливый жест. – Надоел. Но гулять не дам. Уведут! – и, подхватив с подноса бокал, как бы невзначай, стала приближаться к незнакомцу.

Оставшись одна, Светлана растерялась. Чтобы никто не заметил ее состояния, она прошла в зимний сад и присела на край фонтана.

– Правильно, – почти тотчас раздался за ее спиной голос, услышав который она не нашла в себе сил обернуться. – Для начала нам лучше встретиться подальше от любопытных глаз.

– Вернулся? – проговорила она.

– Как видишь! Да обернись!

Светлана медленно обернулась. Перед ней стоял светловолосый мужчина среднего роста.

– Ты изменился, – окинув его взглядом, сказала она. – В лучшую сторону.

– Ты тоже. Я тебя даже не сразу узнал.

– Как ты здесь очутился? Искал меня?

– Нет. Ты сама меня нашла.

– О чем ты? Я тебя не видела с того самого дня, когда…

– Ты меня нет, а вот я тебя видел, – перебил он ее. – Ты приезжала в санаторий «Хрустальный источник». Одно время я там работал.

– А… – догадавшись, прищурила она глаза. – Дэн! Так ты из Дмитрия стал Дэном. Массажистом, оказывающим небескорыстные услуги бездетным женщинам.

– Не всем. Тебе в этой услуге я отказал.

– Я в ней и не нуждалась!

– У тебя что, уже есть ребенок?

– Нет еще. Но и проблемы больше нет.

Они помолчали.

– Пойдем, мое отсутствие слишком заметно, – сказала Светлана. – Так каким образом ты оказался у нас на презентации? – спросила она. – Ты занялся строительным бизнесом?

– Пока нет. Но собираюсь заняться.

– Ого! Сколотил капитал на бездетных женщинах?

Дмитрий рассмеялся.

– Женщины, как тебе, надеюсь, известно, скупы. На них сильно не разбогатеешь. Нет, просто должно поступить предложение от одной очень солидной фирмы.

– Вот как!

– Да, представь. Меня хотят пригласить на должность исполнительного директора.

– Ого! Ты можешь оказаться в стане наших конкурентов.

– Я себе этого не позволю. Наша старая дружба предполагает иные отношения.

– Хорошо, что ты так думаешь. И какая же фирма собирается выйти на тебя с предложением?

– Ты ее знаешь. Фирма «Калита».

Светлана громко рассмеялась.

– Ошибаешься, фирма «Калита» никогда не потревожит тебя подобным предложением.

– Что ж, тогда я буду вынужден потревожить ее. Точнее, ее президента, то есть тебя.

– Чем же это, интересно?

– Прошлым!

– Но нас с тобой ничто не связывало. Мы были просто знакомы.

– Близко знакомы, – уточнил Дмитрий и, заметив, что его подзывает дама, с которой он пришел на презентацию, поспешил на ее зов.

Светлана осталась стоять, потрясенная неожиданной, крайне неприятной встречей. «Наваждение. Сон. Не может быть! Чтобы именно сейчас, когда все так хорошо, появился этот человек...»

К концу вечера ее лицо заметно осунулось.

– Светланка, держись! – шепнул Виталий, проходя мимо. – Скоро все закончится, и мы поедем домой.

«Да-да! – ухватилась она за мысль, поданную мужем. – Домой! Там ему до меня не добраться».

Она взглядом попыталась отыскать Дмитрия, не найдя, успокоилась.

«Пришел, наверное, с этой мадам в качестве сопровождающего и решил потрепать мне нервы. Случаются же такие вывороты судьбы!.. Ведь если бы он задумал поживиться на мой счет, не стал бы откладывать. А то, как заяц, сбежал от меня в санатории. Да я его раздавлю! Пусть только попробует тронуть меня. Он же видел, с кем я общаюсь. Круг моих знакомых надежно защищает меня от посягательств подозрительных личностей. Это столичная элита! А он кто?!.. Бывший зэк», – презрительно усмехнулась она и, завидев мужа, пошла ему навстречу.

– Вот и все, – Виталий накинул ей на плечи меховое манто. – Еще несколько прощальных рукопожатий и мы свободны.

Он отошел проводить последних гостей, и в это мгновение позади Светланы раздался тихий шепот:

– Завтра в восемь в кафе «Северное Сияние». Вот адрес, – Дмитрий всунул Светлане в руку визитку кафе.

– Нет! – твердо ответила она, даже не удосужившись обернуться.

– Я это предвидел, Семицветик, – хихикнул он, и Светлана почувствовала в своей руке конверт.

Она попыталась смять его, тот не поддался. Она растерялась, но в последний момент догадалась спрятать конверт в складках манто. Муж подошел к ней, взял под локоть и повел к машине.

Всю дорогу Виталий был чрезвычайно возбужден, говорил без умолку, смеялся. Светлане приходилось делать вид, что она с интересом слушает его: вовремя поддакивать, откликаться на шутки, в то время как в ее голове творилось нечто ужасное.

Когда они переступили порог ярко освещенного вестибюля дома, Виталий заметил, что с ней творится что-то неладное.

– Устала? – он ласково потерся щекой о ее щеку.

Двери лифта раздвинулись, он подхватил ее на руки. Светлана не узнала себя в зеркальном отражении: бледное лицо, в каждой черточке которого застыл ужас.

«Что такого может быть в этом конверте?.. – пыталась сообразить она. – Да ничего особенного. Глупость какая-нибудь, а я испугалась. Это может повредить ребенку».

– Что-то меня морозит, – сказала она и, не снимая манто пошла в свою комнату.

– Может чаю? – крикнул Виталий вслед жене.

– Нет, спасибо. Устала очень. Хочу искупаться.

Светлана сбросила манто на кровать и, запершись в ванной комнате, без сил опустилась на пуф.

Непослушными от снедающего ее беспокойства руками разорвала конверт и вынула несколько фотографий. Это ее удивило. Ресницы быстро-быстро захлопали и… замерли. Светлана не могла не то, что шевельнуть пальцем, а даже опустить ресницы. Она вошла в состояние ступора. Реальность померкла. Тело стало тяжелым, как при посадке самолета, в ушах зашумело, и тошнота подкатила к горлу.

Стук в дверь и голос мужа удержали ее от потери сознания.

– Света, что с тобой? Ответь! Света! Я взламываю дверь!

Она с трудом поднялась и плохо повинующимся языком проговорила:

– Все в порядке. Сейчас открою.

Оглянулась, сунула конверт с фотографиями в ящик комода и повернула замок.

Виталий с испуганным лицом ввалился в ванную.

– Что с тобой? – схватил он ее за плечи.

– Ничего…

– Я столько стучал…

– Правда? Наверное, я отключилась от усталости, – она подалась назад, но Виталий продолжал держать ее за плечи. Светлана вынула из волос несколько шпилек и тряхнула головой.

– Может, вызвать врача?

– Не стоит. Кстати, врач меня предупреждал, что такое может случаться. Так что не волнуйся. Я приму ванну.

– Хорошо. Только не закрывай дверь.

Светлана выдавила на губах улыбку и кивнула.

– Я тоже пойду приму душ. Устал, – он поцеловал ее в волосы и ушел.

Выждав пару минут, Светлана на цыпочках пробралась на кухню и заметалась, не зная, каким образом уничтожить фотографии.

«Сжечь!»

Она открыла окно, схватила салатницу, положила в нее снимки и подожгла. Неприятный запах гари разнесся по всей кухне, но влетевший в окно ветер вынес его наружу.

Избавившись от опасных фотографий, Светлана перевела дыхание и огляделась вокруг себя. Как она любила эту квартиру. Она всегда чувствовала себя в ней защищенной. Но теперь самые высокие стены не могли оградить ее от оскорблений, надругательства. Впервые после замужества Светлана так остро ощутила свою уязвимость и одиночество. Она никому не могла доверить свою тайну, даже мужу.

«Как же он все подстроил, гад! – постепенно приходя в себя, начала размышлять Светлана. – Но я должна остановить его. И для этого мне придется сделать невозможное – насытить шантажиста».


деньги.jpg

ГЛАВА IV

Светлана вошла в кафе «Северное Сияние» и остановилась у двери, отыскивая взглядом Дмитрия.

Он приподнялся и, приветливо улыбаясь, помахал рукой.

– Здравствуй, Семицветик, – сказал он и помог ей снять куртку. – Садись, выпьем по чашечке кофе.

Светлана опустилась на стул.

– А у тебя все такие же прекрасные волосы, – Дмитрий потянулся рукой через стол и коснулся волнистой пряди. – Признаться, я очень рад тебя видеть. А ты?

Светлана с сомнением пожала плечами.

– Если бы не те снимки, то, пожалуй…

­– Если бы ты тогда все сделала, как мы договаривались… Наше настоящее было бы иным. Вернее, твое почти таким же, а вот мое, гораздо лучшим.

– Ты же сам исчез. Кто виноват?

– Могла бы и подождать. Срок был невелик.

– Может, для тебя и невелик. Когда вокруг четыре стены – выбора нет.

– Я сказал так, рассчитывая, что ты поймешь меня с точностью наоборот. В четырех стенах, чтобы ты знала, один час тянется дольше месяца. А на свободе год пролетит – не заметишь. Особенно, когда есть возможность поразвлечься.

– Прежде чем получить то, на что развлекаются, надо много поработать.

– А я что, по-твоему, не поработал? Я?! – выкатив круглые от возмущения глаза, воскликнул Дмитрий.

– Ты отлично поработал. Сколько хочешь за свой труд? – сквозь зубы спросила Светлана.

– Я вовсе не собираюсь тебя шантажировать, – с противной улыбочкой произнес он. – Я хочу получить должность исполнительного директора на твоей фирме.

– Скажи уж сразу: хочу, чтобы твоя фирма развалилась.

– Зачем? Ты, будто специально, назло, не желаешь меня понять.

– А ты меня? Ну, какой ты директор?! Ты ведь даже не имеешь отдаленного представления, что такое строительная фирма. Как ты собираешься работать?

– На этот счет не волнуйся, я быстро войду в курс дела.

– Ты на самом деле идиот или прикидываешься? – не выдержала Светлана.

– То же самое я могу спросить и у тебя.

Светлана прикусила губу и опустила глаза. Успокоившись, продолжила:

– Но как я объясню мужу мое, непонятно по какой причине возникшее, желание уволить прекрасно справляющегося с своими обязанностями директора, чтобы вместо него предложить твою кандидатуру, недоучившегося студента, бывшего зэка и ныне здравствующего массажиста.

Дмитрий смерил ее холодным взглядом.

– А это твое дело. И, кстати, не тяни. Даю тебе месяц и не дня больше. В противном случае… – он не договорил и жестом подозвал официантку. – Сто грамм водки.

– Что же в противном случае? – впившись в него ненавидящим взглядом, спросила Светлана.

– Твой муж получит эти снимки. И тебе придется объяснить ему, что к чему.

– Какая же ты сволочь! – брызнув слюной, с яростью проговорила Светлана. – Ведь я тогда была совсем девчонка. Я верила тебе. И ты толкнул меня на это. Я даже не успела дать согласия, как все уже произошло.

– Ну да, конечно, девочкой она была! Не захотела, ничего бы не было…

– И когда ты только успел сделать эти мерзкие снимки? Я и не заметила.

– Еще бы! Ты была занята, – рассмеялся он и скривился, закусывая водку ломтиком лимона.

Светлана откинула со лба волосы, оттянула от шеи ворот свитера. Лицо ее пылало.

– Жарко! У меня голова кружится.

– Ой, вот только давай без придуриваний!

– Нет, правда. Я беременна. Мне плохо. Попроси принести воды.

– А, все-таки, получилось. Поздравляю.

Официантка принесла стакан минеральной воды. Светлана с жадностью его выпила. Отерла платком лоб и сказала:

– Допустим, мне удастся убедить мужа в целесообразности замены исполнительного директора. Какие у меня будут гарантии?

­– Я верну тебе негатив. Кстати, не стал сразу тебя грузить. Есть еще и трехминутная запись на видео. Больше не успел.

Кровь опять бросилась в лицо Светлане.

– Так вот, я верну тебе все, но не сразу, а через десять лет, начиная с того момента, как приступлю к работе на твоей фирме.

– Через десять лет? – с неподдельным изумлением переспросила Светлана. – Ты хочешь десять лет держать меня на коротком поводке?

– А как ты хотела? – теперь удивился Дмитрий. – Если я тебе отдам свой «золотой фонд», то какие у меня будут гарантии? Ты меня вышвырнешь с фирмы на следующий же день.

Светлана в отчаянии замотала головой, поняв замысел Дмитрия.

– И в течение этих десяти лет ты вынудишь меня перевести с моего банковского счета на твое имя все, что я имею.

– У тебя останется недвижимость. На нее не посягну. Согласен, я бы мог взять все и сразу, но со стороны это будет выглядеть очень подозрительно. Каким образом у недоучившегося студента, бывшего зэка и массажиста вдруг появился такой округло-солидный банковский счет. А я хочу, чтобы за мной закрепилась безупречная репутация. Буду с тобой откровенен, Семицветик, – Дмитрий подался вперед и провел пальцем по ее щеке. – Светлану передернуло от его прикосновения. Он усмехнулся и продолжил: – Так вот, я хочу обосноваться в деловых кругах столицы. Обзавестись знакомством, ну и так далее… А потом, по истечении десяти лет, я открою свою фирму, и мы расстанемся. Поверь, они пролетят незаметно. Это тебе не те четыре года, что отсидел я, – он зло расхохотался, – за растление несовершеннолетних. Да кому кроме несовершеннолетних нужна была эта халтурная порнография? Ведь не профессионалы работали. Черт, и залетел-то по-глупому. Ну да ладно. И не с таким прошлым люди карьеру делают. – Он помолчал, глядя исподлобья на Светлану. – Вот теперь и тебе дали десять лет как бы условно. Ну-ну, я пошутил, – с наигранным добродушием бросил он, заметив, как изменилась она в лице. – Не сердись! У меня было время все обдумать. Другой вариант я тебе предложить не могу. А насчет документов не волнуйся. У меня все уже куплено, и диплом в том числе. Мужу твоему придраться будет не к чему.

– Но мне нужна хоть какая-то гарантия, что через десять лет ты, получив все, что хотел, оставишь меня в покое.

– В чем же дело?! – весело воскликнул Дмитрий. – Назови такую гарантию, и я ее тебе дам. Может, расписку? Пожалуйста! Я согласен подписаться, что по истечении десяти лет обязуюсь предоставить г-же Полибиной компрометирующие ее видеофакты и перечислю, какие именно. Хочешь? – склонил он голову набок, чтобы заглянуть Светлане в глаза.

Внешне она не отреагировала на его издевку, но внутри у нее все закипело.

– Мне надо подумать.

– Думай. Но учти, ровно через месяц, начиная с сегодняшнего дня, я буду на твоей фирме.

Светлана поднялась. Дмитрий поспешил подать ей куртку.

– Тебя проводить? – спросил он, сжимая ее руками за плечи.

– Не надо! – резко отстранилась от него Светлана.

– В самом деле, за десять лет предстоящей совместной работы мы еще успеем поднадоесть друг другу, – проговорил он ей вслед.

Светлана вышла из кафе, и все закружилось у нее перед глазами. Она запрокинула голову, чтобы снежинки охладили пылающее лицо.

«Господи, разве я виновата? Была совершена ошибка под влиянием мимолетной слабости, растерянности, – думала она, едва не плача от жалости к себе. – Да, да! Были и другие обстоятельства. Но ведь я давно раскаялась. А этот подонок!.. – от гнева у нее перехватило дыхание. – Как же я буду жить?.. Это подлый… подлый удар. И, главное, Виталий! Он же не поймет. Но в конце концов у каждого из супругов есть свое прошлое, – пытаясь объясниться сама с собой, рассуждала она. – Поэтому мужу не зачем знать некоторые подробности. Боже, какая-то несусветная глупость! То, чего уже нет, может разбить то, что есть и даже то, что должно быть».

Светлана открыла дверцу машины, и вдруг из ее носа хлынула кровь.

– Господи! Да что же это такое? – выхватив из сумки платок и зажав нос, заплакала она. – Все ведь прошло…


* * *

Она вернулась домой в ужасном состоянии.

«Неужели нет выхода? Неужели я должна пойти на условия шантажиста? Его цель мне совершенно ясна. Он разорит нашу фирму и создаст свою».

Она металась по спальне, теряя последние силы.

«Ради ребенка я обязана успокоиться!» – стиснув зубы, сказала она себе и легла на кровать.

Усталость взяла свое, на четверть часа Светлана погрузилась в сон и успела проснуться прежде, чем к ней подступили мучительные сновидения. Она открыла глаза. Полежала, бездумно глядя в потолок. Охнув, поднялась и побрела в гостиную. Присела на барный табурет перед стойкой, налила джина, обильно разбавила его тоником и выпила. По привычке потянулась за сигаретой, но, вспомнив о ребенке, взяла из коробки леденец.

«Надо во что бы то ни стало вырваться из рук шантажиста. Но как? – перекатывая леденец во рту, задумалась она. – Чем он припер меня к стенке? Видео-фактами! Скотина! Воспользовался моей доверчивостью, устроил западню и поймал на видео-крючок. Но если он лишится своего «золотого фонда», он лишится орудия шантажа. На удивление просто. Стоит только найти то место, где он его прячет, забрать и уничтожить. Скорее всего, он снял ячейку в каком-нибудь банке, – решила она. – Дома, вряд ли. Надо будет проследить за ним».

Виталий вернулся поздно. Разгоряченный, усталый.

– По-моему, я перебрал. Но пришлось выпивать то с тем, то с этим… А ты, – присев на пуф перед кроватью, спросил он, – как себя чувствуешь?

– Хорошо. Можем даже…

Виталий снял рубашку, приспустил молнию на брюках, но на последних словах Светланы поднялся, подошел к ней, поцеловал в щеку и прошептал:

– Светик, я – никакой. Вымотался.

– Да я не в претензии. Я, наоборот, для тебя, пока еще можно. Потом, сам знаешь…

– Об этом не волнуйся. Я совершенно спокойно перенесу твою беременность. Несколько месяцев воздержания лишь разожгут страсть, – ласково кусая ее за подбородок, проурчал он, подражая ластящемуся льву.

Оставшись одна, Светлана потушила лампу, но едва она закрыла глаза, как перед ее внутренним взором, подобно черту из табакерки, возникло ненавистное лицо Дмитрия. Она попыталась изгнать его при помощи других мыслей, но о чем бы ни начинала думать, вновь неизменно всплывало его лицо…

И как случилось, что она поехала именно в тот санаторий?.. Словно сама судьба подставила ее…


* * *

Утром, придя в офис, Светлана просмотрела в интернете объявления частных сыскных агентств. Воспользовавшись тем, что Виталий уехал на объект, она созвонилась с одним детективом и договорилась о встрече. На его просьбу назвать адрес и дать фотографию человека, за которым ему предстояло следить, Светлана лишь уныло опустила углы губ.

– Я не знаю, где он живет. И у меня нет его фото. Но мы с ним непременно где-нибудь столкнемся. Тогда я позвоню вам и скажу куда подъехать, чтобы вы могли непосредственно взглянуть на объект.

– Что ж, буду ждать вашего звонка, – согласился детектив.

– Но вы поняли, что я хочу? – не в силах скрыть волнение спросила Светлана.

– Не беспокойтесь, у вас самый обычный рутинный заказ, – Александр Кузьмич Быкасов испустил вздох сожаления. – А я еще, как видите, человек не старый, мне хочется раскрывать серьезные преступления. – Поймав встревоженный взгляд своей клиентки, он поспешил ее успокоить: – Но ваш заказ будет исполнен в точности.

Неделю спустя после визита Светланы в сыскное агентство она получила приглашение на банкет по случаю юбилея яхт-клуба.

Вид Светланы в вечернем платье, украшенным брошью из розовых сапфиров, поразил Дмитрия настолько, что он замер на пороге зала. Ему потребовалось время, чтобы собраться с духом и подойти к этой шикарной женщине.

– Ты сегодня, – приблизившись к ней, начал он, – просто сногсшибательна. Вот что делают деньги. А я?.. Когда я получил приглашение, то едва не отказался от него. Мне нечего было надеть. Спасибо, одна приятельница вошла в положение.

– Это не та вон толстуха, крашенная под блондинку? – усмехнулась Светлана.

Дмитрий кивнул с нарочитой обреченностью.

– Угадала. И разделяю твое негодование. Но мы ведь скоро все исправим, не так ли, Семицветик? Я обрету значимость, вес. И тогда у меня будут другие приятельницы.

– Несомненно, – бросила она и поспешила выйти из зала, чтобы позвонить детективу.

Когда Быкасов сообщил по мобильному о своем прибытии, Светлана спустилась за ним вниз.

– Я постараюсь сделать так, чтобы вы смогли как следует рассмотреть этого человека, – сказала она детективу.

Дмитрий пил шампанское со своей толстухой. Светлана подошла к ним. Он взял с подноса еще бокал и протянул ей. Она поблагодарила и, сказав что-то незначительное, отошла. Дмитрий понял, что она приглашает его сделать то же самое.

– Что случилось? – спросил он, присоединяясь к ней.

– Послушай, – медленно, словно раздумывая, начала Светлана, как бы невзначай заставляя Дмитрия стать таким образом, чтобы детективу было удобно наблюдать за ним. – Я подумала… а не захочешь ли ты продать мне твои видео-факты. Это же выгодно! – не дав ему возможности возразить, торопливо добавила она. – Зачем ждать целых десять лет, когда можно сразу открыть свое дело?

– Я же тебе объяснял, – с раздражением выпалил Дмитрий. – Я хочу быть чистым. Неужели ты не задавалась вопросом, почему я отказался от встречи с тобой в санатории и только спустя два года приехал в Москву?

Светлана, мило улыбаясь, чуть пожала плечами. В ее голубых глазах светилось непонимание.

– Да за тем, чтобы исключить возможность быть узнанным какой-нибудь клиенткой массажиста Дэна. Затем, чтобы сделать себе новый пакет документов. Пойми, я хочу как бы заработать свои деньги, а не получить их в одночасье.

– Столько, сколько хочешь ты, исполнительный директор не заработает за десять лет.

– А ты уже подсчитала, сколько я хочу.

– Конечно. Ты хочешь, чтобы мой банковский счет стал равен нулю.

– До этого не дойдет, не волнуйся. Кое-что на твоем счету останется, – самодовольно рассмеялся он. – Впредь не начинай подобного разговора. Кстати, как идут дела? Ты уже убедила мужа, что вам необходимо сменить исполнительного директора?

– Думаешь, это так легко? – возмутилась Светлана.

– Значит, упали твои акции, – с наигранным сожалением произнес Дмитрий, – если лежа в одной постели с мужем, ты до сих пор не добилась своего. Ведь это дело в четверть часа можно уладить. Поглядывай за ним. Видно, у него завелся интерес на стороне.

– Заткнись! – вся вспыхнув, бросила Светлана.

– Не забывайся! Не выводи меня из себя, – зло сузив глаза, прошипел Дмитрий и отошел к столу с закусками.

Мимо Светланы прошмыгнул детектив, заметив на ходу:

– Все в порядке. Ждите звонка.

Она подавила приступ гнева и стала взглядом отыскивать мужа. Виталий тоже искал ее.

– Куда ты пропала? – подойдя к ней, озабоченно спросил он.

Светлана подняла на него удивленные глаза и вдруг, рассмеявшись, ласково погрозила ему.

– Уж не ревнуешь ли ты меня? Забавно!

– Ну что ты, Светик. Ты и измена… – он даже растерялся. – Кто угодно, только не ты.

Дмитрий время от времени поглядывал на Полибиных, и глаза его при этом наливались кровью.

– Никому нельзя верить… – беззвучно шептал он. – Никому. Ни ангелу, ни черту. А ведь какая была!.. Кудряшки, голубой до наивности прозрачный взгляд. Просто сама невинность. А когда меня посадили, рубля не передала. Не хотела пачкаться. Ну ничего, теперь придется! Ничего! Когда останется на счету шиш, тогда все вспомнишь!


* * *

Светлана с нетерпением ожидала звонка детектива. Когда он наконец позвонил, отменила совещание и помчалась на встречу с ним.

– Ну что? – садясь за столик в кафе и комкая от волнения кончик шарфа, спросила она.

– Я узнал, где он живет, с кем встречается. Ничего особенного. Вы интересовались, клиентом какого банка он является. За то время, что я следил за ним, он не посетил ни один банк. Он не работает. Впрочем, я не совсем точно выразился. Он работает у г-жи Кучиной. Ублажателем. Работенка еще та, – не сдержал ухмылки детектив. – Ни за что бы ни согласился. Лучше камни ворочать, чем ублажать эту жирную посконную тетку. У нее во взгляде такая ненасытность… Космический беспредел.

Светлана, покусывая губы, рассеяно слушала детектива, думая о своем.

– А мы могли бы проникнуть в его квартиру? – неожиданно спросила она.

– Вы что-то хотите найти у него?

– Да. Мне необходимо обыскать его пристанище.

– В принципе, это несложно. Риск минимальный. Замки простые. Но сумма гонорара…

– Оставьте! Сколько следует, я заплачу. Когда мы сможем это сделать?

Быкасов вынул свою записную книжку.

– Обычно Гавренев…

– Гавренев? – удивленно переспросила Светлана.

– А что, раньше у него была другая фамилия?

– Да, представьте. Я его знала как Лазутина.

– Угу! Интересно, – чиркнул в книжке детектив и продолжил: – Обычно он услаждает г-жу Кучину по вторникам, четвергам, субботам и воскресеньям. Приходит к восьми вечера и остается до утра. Сегодня понедельник. Значит, завтра после полуночи мы с вами можем посетить его квартиру.

– После полуночи?

– Проблема, что сказать мужу?

– Естественно.

– В сферу деятельности моего агентства входит и предоставление алиби клиентам. Например, вы можете провести ночь у подруги. Все будет исполнено на высшем уровне. Подруга лично переговорит с вашим супругом.

– Нет, лучше… чтобы подруга пригласила меня в клуб.

– О` кей! – щелкнул пальцами Быкасов. – Карточка клуба, случайно выпавшая из кармана вашей шубы, фирменные клубные конфеты и сувенирная коробка спичек.

– Да-да, отлично. Муж этим удовольствуется.

– Тогда до завтра. Где мне вас ждать?

– Неподалеку от дома. Я выйду из подъезда и пойду по ходу движения машин.

* * *

Как ни странно, Светлану бодрила мысль о предстоящем вторжении в квартиру шантажиста. Вернувшись после работы домой, она сказала Виталию, что бывшая однокурсница пригласила ее в клуб.

– Ты не против?

– Что ты, Светик! Наоборот, рад! У нас сейчас так много работы, что надо пользоваться всякой возможностью встряхнуться. Иди, конечно. Только кроме сока и воды ничего не пей.

– Об этом не беспокойся.

– Мне заехать за тобой?

– Нет, я хочу, чтобы ты тоже отдохнул. Я вызову такси.

– Надеюсь, вернешься домой не под утро, – похлопывая ее по руке, пошутил он.

Когда позвонил Быкасов, Светлана громко, чтобы слышал Виталий, сказала:

– Ты уже подъехала? Хорошо!

Она вышла на улицу. Резкий порыв ветра ударил ей в лицо.

«Кто бы сказал, не поверила. Я собираюсь обыскивать чужую квартиру. Однако это захватывает. Невероятно, но меня тянет совершить противоправное действие! Я всегда думала, как это, наверное, страшно входить в запретное, вздрагивать от чьих-то шагов, прятаться в подворотнях, убегать от погони… А теперь хочется все это испытать. Ничего не боюсь. Дима… Дима… ты еще пожалеешь о том дне, когда решил меня шантажировать».

Светлана подошла к машине Быкасова, он открыл дверцу.

– А это… не очень опасно? – невольно, словно от холода, передернув плечами, спросила она, когда они въехали во двор многоэтажного дома.

– Риск исключается. Квартиросъемщик Дмитрий Гавренев в настоящее время находится у своей работодательницы Кучиной и до утра будет занят. Не позавидуешь бедняге, – с коротким смешком заметил Александр Кузьмич.

– Наверное, она хорошо платит, – подбирая волосы под вязаную шапочку, высказала предположение Светлана.

– Да сколько бы ни платила, – сделав отстраняющий жест рукой, воскликнул Быкасов и, помолчав, спросил: – Что искать будем?

– Видеокассету, негатив пленки и фотографии.

– Они касаются лично вас?

– Да.

– Понятно. Ну что? Идем!

Подойдя к подъезду, Быкасов магнитным ключом открыл входную дверь.

– Пятый этаж, – сказал он, пропуская Светлану в лифт.

Сердце ее учащенно забилось.

– А вдруг соседи?

– Ведите себя спокойно и уверенно. Он всего лишь квартиросъемщик. Никто не поднимет шума, увидев нас, входящим к нему. Может, мы его родственники, друзья…

На площадке никого не оказалось. Детектив открыл дверь, и они вошли в квартиру.

– Главное, чтобы он не догадался об обыске, – перейдя на шепот, сказала Светлана.

– Не тревожьтесь, – снимая куртку и оглядывая комнату, проговорил Александр Кузьмич. – Нам повезло, – заметил он. – Обстановка небогатая: шифоньер, сервант, стол, диван, тумбочка. В кухне пенал и два навесных шкафа. Давайте так, вы займетесь шифоньером, а я всем остальным. Но, если хотите, можете присесть и подождать. Я и сам быстро управлюсь.

– Нет, я с удовольствием.

– Тогда приступаем.

Светлана открыла дверцы шифоньера и тщательным образом просмотрела содержимое полок. Затем проверила карманы пиджаков, плаща, куртки.

– Ничего, – разочаровано протянула она.

Быкасов подошел к тумбочке, на которой стоял телевизор. Открыл ее и обнаружил две кассеты.

– Взгляните.

– Вряд ли бы он их так хранил, – выразила сомнение Светлана.

Но все-таки вставила кассету в видеомагнитофон и нажала на клавишу ускоренного просмотра.

Когда детектив, обыскав кухню, ванную и коридор, вернулся в комнату, то по взгляду Светланы понял, что это не те кассеты.

– Осмотрю-ка я шифоньер, вдруг вы что-то пропустили.

Но и повторный осмотр не принес результата.

– Как вы полагаете, где он может хранить кассету и пленку? – спросила Светлана, когда они садились в машину.

– Если они для него представляют большую ценность, то в банковской ячейке.

– Н-да!.. И без надобности он за ними не заявится, – прибавила Светлана.

– Будь вы сейчас в клубе, вы позвонили бы мужу? – вывел ее из задумчивости Быкасов.

– Конечно.

– Тогда звоните.

Детектив включил магнитолу, и кабина наполнилась мощными звуками музыки, смехом, чьими-то выкриками.

Светлана покачала головой.

– У вас все предусмотрено.

– Виталик, это я! Здесь так шумно. Ты меня слышишь? Да, весело. Скоро буду. Целую!

Отключив телефон, бессильно опустила руки на колени.

– Что же мне делать?

– Гавренев вас шантажирует?

– Да.

– Я догадываюсь, что записано на той кассете. Так называемые ошибки юности?

– Куда же от них? – вздохнула Светлана и жалобно протянула: – Посоветуйте, как мне поступить?

– Ни в коем случае не соглашаться ни на одно условие шантажиста. Я считаю, что единственный выход для вас – откровенный разговор с мужем.

– Это невозможно.

– Когда вы хорошо подумаете, то поймете – другого пути нет. Конечно, шантажист не оставит вас в покое и после того, когда вы сообщите ему, что все рассказали мужу. Он пригрозит, что отдаст кассету на телевидение. И вот здесь надо будет ее перехватить. Он приезжий. Знакомых немного. Я смогу сыграть роль телерепортера, охотника за сенсациями.

– Но он скорее всего даст вам копию.

– Нет, только подлинник. Качество записи наверняка слабое. А если это будет копия, то тогда не разберешь, вы на ней или какая-нибудь другая блондинка.

– Хорошо. Я подумаю. Вероятно, вы правы. Я вам позвоню.

Детектив подвез Светлану к дому и на прощание напомнил:

– Так я жду звонка!


ГЛАВА V

Гавренев вошел в здание фирмы «Калита» и очутился в небольшом вестибюле, перегороженным стеной, посредине которой находилась стеклянная кабина. К нему подошел охранник и поинтересовался о цели его визита.

– К Полибиной, – небрежно бросил Гавренев.

Он чувствовал себя миллиардером в новом пальто от Кардена, подаренном ему накануне Кучиной. Но охранник не ринулся открывать перед ним двери, а сухо спросил:

– Вам назначено?

Гавренев слегка замялся. Охранник вмиг оценил ситуацию и предложил ему покинуть здание фирмы.

– Что?! – вознегодовал тот. – Достал из кармана мобильный и позвонил Светлане. – Это я!

Светлана была занята с пресс-секретарем. Услышав голос Гавренева, она обмерла. Ему пришлось повторить:

– Это я!

Охранник тем временем уже выставил руку, чтобы выпроводить навязчивого посетителя. Заметив его жест, Гавренев весь сжался и с остервенением крикнул в трубку:

– Ты что? Не слышишь? Это я, Дмитрий!

Светлане никак не удавалось овладеть собой. Она знаком попросила пресс-секретаря подать ей стакан воды и глухим голосом ответила:

– Слышу. Что ты хочешь?

Гавренев, вновь обретя уверенность, дернул шеей и сказал:

– Занять свой кабинет.

– Но… – Светлана движением руки отпустила пресс-секретаря. – Но я не успела проработать этот вопрос до конца. Дай мне еще недели три.

– Ни трех минут. Немедленно прикажи пропустить меня!

– Да… хорошо. Сейчас закажу пропуск.

– Надеюсь, помнишь, как меня зовут?

– Да.

– А теперь забудь. Заказывай пропуск на имя Дмитрия Петровича Гавренева.

Получив пропуск, он ступил в стеклянную кабину, которая на миг превратилась в саркофаг, замкнувшись со всех сторон. Когда дверь открылась, к Гавреневу подошел внушительных размеров мужчина и предложил следовать за ним.

– К Светлане Григорьевне, – сообщил он секретарше и вышел.

– Как о вас доложить? – обратилась она к Гавреневу.

«Славненькая брюнеточка, – отвечая, параллельно подумал он. – Губки удивленным бантиком и грудь небольшая, но так и торчит. А я не охотник до больших размеров».

– Проходите, пожалуйста, – девушка широко открыла перед ним дверь.

«Заберу ее у Светки, – решил он, скользнув по ней влажными от вожделения глазами. – Ух, чертовочка…»

– Привет, – небрежно бросил он и упал в кресло. – Горю от нетерпения приступить к своим обязанностям. Видишь, насколько я пунктуален. Пришел день в день, минута в минуту.

– Выпьешь чего-нибудь? – спросила Светлана.

– От рюмочки хорошего коньяка не откажусь. А ты другого и не держишь, – оглядывая кабинет, заметил он.

Светлана поставила перед ним бутылку и рюмку.

– Поухаживай за гостем, – постукивая пальцами по подлокотнику кресла, сказал он.

Светлана наполнила рюмку. Гавренев взял, вдохнул аромат и чуть пригубил.

– Итак? – вопросительно уставился он на Светлану. – Когда я смогу занять свой кабинет? Ты видишь, я пока еще спрашиваю.

Светлана присела напротив него и, сложив руки на коленях, чуть подалась вперед. Глубокий вырез блузки разошелся, и взгляд Гавренева уперся в ее грудь.

«А, черт! Она похорошела. Кожа прямо атласная, ни пятнышка, ни прыщика. Интересно, она вся такая гладкая? – крепко задумался он, но тут же расслабился. – Теперь здесь все в моей власти. Узнаю!»

– Понимаешь, Дима, – начала Светлана, потирая от волнения руки. – Я уже несколько раз намекала мужу, что было бы неплохо в интересах фирмы сменить исполнительного директора. Сказала, что у меня на примете есть хорошая кандидатура. Но муж постоянно занят. Управлять такой фирмой, как наша, очень сложно. Поэтому нам попросту не хватило времени обстоятельно обсудить этот вопрос.

– Меня это не интересует. Я дал тебе месяц, чтобы утрясти проблему. Теперь я хочу занять свое место.

Он поднялся, готовый направиться прямо в кабинет и вышвырнуть предшественника из кресла.

– Постой! – Светлана преградила ему путь. – Дай мне еще три дня. – Ее грудь взволнованно вздымалась, щеки раскраснелись. – Обещаю, через три дня ты приступишь к исполнению обязанностей на нашей фирме.

Гавренев смерил ее раздевающим взглядом и проговорил:

– Смотри, не играй с огнем. Сама знаешь, я тянуть не буду. Обстоятельства и так заставили меня слишком долго ждать. Я должен наверстать упущенное. Если ты не сдержишь слово, твой муж получит кассету с копией записи и фотографии. Он быстрее тебя сообразит, нужен ли его процветающий фирме такой скандал.

Светлана опустила голову, словно в чем-то провинилась перед Гавреневым.

– Ладно. Даю три дня. Но учти, это все!

Гавренев вышел из кабинета, хозяйским глазом посматривая вокруг.

– Неплохо, неплохо, – бормотал он. – И система охраны налажена. Думаю, мне здесь будет комфортно.

Светлана, несмотря на то, что дверь за Гавреневым уже давно закрылась, все еще продолжала стоять.

– Дурной сон, – наконец разомкнулись ее губы, – это дурной сон. Но за что? Сколько сил мы с Виталиком положили, чтобы создать фирму, и теперь я, а через меня и Виталий, станем марионетками в руках Гавренева. По сути дела он будет владельцем. Он сможет запретить любую сделку или же наоборот принудить к заключению заведомо невыгодного контракта, получив мзду от заинтересованного лица.

Она села за стол. Тяжело вздыхая, погладила рукой столешницу.

– Как же я все это люблю. И теперь должна отдать. За десять лет он вытянет из фирмы все. Мы с Виталием останемся нищими. Но это еще что! Ведь очень скоро Виталий обратит внимание на его хамское поведение. Они столкнутся и тогда… тогда он все ему расскажет. Все! – Светлана вскочила с кресла, но, почувствовав боль внизу живота, вновь села. – Ребенок! Ради него, ради мужа я должна отделаться от Гавренева. Может, организовать похищение? А что, неплохая идея. По телевизору часто показывают сюжеты о людях, попавших в рабство. Даже в Италию как-то вывозят, а потом заставляют работать на мандариновых плантациях. Вот бы связаться с теми, кто занимается поставкой рабов. Гавренев крепкий, мускулистый. Пусть потрудится на свежем воздухе, скажем, где-нибудь на Кавказе. И отчего эта мысль не пришла мне раньше? Избавилась бы от него раз и навсегда. – Светлана оживилась. – Ладно! Этот мерзавец не оставил мне времени, поэтому придется убедить Виталия в целесообразности замены директора. Но потом Гавренев исчезнет. Денег на это благое дело не пожалею.


* * *

Три дня спустя Гавренев вошел в кабинет Светланы. Она с улыбкой поднялась ему навстречу.

– Дмитрий Петрович, здравствуйте! Пойдемте, я познакомлю вас с Виталием Максимовичем, – она сделала приветливый жест, указывая на дверь.

– Скольких нервов мне стоило уговорить мужа, – тихо начала Светлана, идя по коридору. – Он ни в какую не хотел меня директора. Да и перед тем было ужасно неловко.

– Сочувствую, но, как говорится, это твои проблемы.

– Я сказала мужу, что у тебя большой опыт работы. Запомни, твоя трудовая деятельность протекала в Сибири и на Дальнем Востоке. Тебя я знаю давно. Ты сын близкого друга моего дяди, Федора Тимофеевича Шиловцова.

Они вошли в кабинет Полибина. Виталий пристально посмотрел на Гавренева и предложил ему сесть. Светлана зашла за кресло мужа.

– Признаться, все несколько неожиданно. Подбором кадров занимается Светлана Григорьевна, и я был удивлен, что она решила сменить нашего исполнительного директора. Но ей удалось найти веские аргументы. Она рекомендовала вас как человека отлично знающего свое дело и как знакомого Федора Тимофеевича. Что ж, давайте и мы познакомимся, – он встал, застегнул пиджак, вышел из-за стола и протянул руку: – Виталий Максимович.

Гавренев, скопировав его действия, проговорил:

– Дмитрий Петрович.

– С общим ходом дел вы ознакомитесь на очередном совещании. А пока входите в частности. Светлана Григорьевна вызвалась оказать вам содействие.

Светлана, желая поскорее увести Гавренева, предложила ему пройти в его кабинет.

«Наконец-то! – мысленно ликуя, подумал он, входя в кабинет, который сразу пришелся ему по сердцу. – Сколько я мечтал об этом!.. И вот, свершилось!»

Он тотчас же уселся за стол, глянул на телефоны, на солидный календарь, ежедневник, на экран монитора, и голова его пошла кругом от восторга.

Светлана плотно закрыла дверь, хотя в приемной никого не было.

– Тебе надо будет подыскать секретаршу. Та, что была, ушла вместе со своим шефом.

– Угу! – издал звук согласия Гавренев, открывая ящики и изучая их содержимое. – Я уже присмотрел. – Светлана похолодела от ужаса, представив, что ей придется принять на работу какую-нибудь гавреневскую шлюху. – Твоя брюнеточка теперь будет сидеть в моей приемной, –сказал он и вскинул глаза, чтобы посмотреть на ее реакцию.

Она опешила настолько, что у нее даже переменилось выражение лица. Гавреневу это понравилось. Душа его словно бы оттаяла, словно зажурчали в ней весенние ручейки.

– Но… но… – Светлана растерялась от такой наглости. – Это глупо! – взорвалась она. – Ни к чему демонстрировать, что я оказываю тебе явное покровительство. Это будет плохо истолковано.

– Кем? – выкатил на нее наглые голубовато-белесые глаза Гавренев.

– Да всеми! И сотрудниками и партнерами. Так не принято, в конце концов. Все знают, что Кира мой секретарь и вдруг…

Гавренев рассмеялся.

– Да плевать!

– Прости, но я полагала, что ты действительно хочешь серьезно заняться делом.

– Ты правильно полагала. Я серьезно и займусь. Буду сидеть на всех совещаниях, посещать все деловые и увеселительные тусовки… Короче, я приступаю, – он включил компьютер, и раздалась пальба.

Светлана поспешно убрала звук.

– Ты с ума сошел! Какие игры в рабочее время?!

– Так, ты свободна, иди. Иди! – повторил он властно. – И немедленно пришли ко мне Киру.

– Слушай, я не позволю тебе устраивать здесь бордель. И Кира не такая…

Гавренев расхохотался так, что слюни фонтаном брызнули изо рта.

– Все вы не такие, – дразнящим писклявым голоском проговорил он. – Короче, я приступил к своим обязанностям. А ты иди выполняй свои. Ишь, распустилась! Я вас здесь всех приструню. Наведу порядок!

Немного погодя он вызвал к себе Киру. Та вошла с демонстративно недовольным лицом.

– Чашку кофе с коньяком, – бросил ей Гавренев. – «Не такая, – усмехнулся он, глядя, как двигаются ее бедра, подчеркнутые узкой юбкой. – Такая, такая… Иначе узкие юбки бы не носила. А то, выставила, глядите! Никуда не денется, у меня подход. Еще будет проситься на диван, да я посмотрю…»

Кира вернулась с подносом в руках и вопросительно посмотрела на Гавренева.

– Где будете кофе пить? В комнате отдыха или там? – указала она движением головы в сторону небольшого зимнего сада, где под пальмами и драценами на светлом ковре стоял диван, кресла и инкрустированный перламутром столик.

– Сюда давай! – ткнул он пальцем перед собой.

Проводив Киру взглядом и прищелкнув языком, Гаврнев сделал осторожный глоток, и блаженство переполнило все его существо. Он откинулся на спинку кресла и стал обозревать свой кабинет.

– Вот это взлет! – воскликнул, не выдержав. Встал, подошел к окну и взглядом Наполеона окинул покрытую легким снежным пушком столицу. – Но не судьба пролила мне на голову золотой дождь. Это все я сам, – произнес, словно в назидание кому-то. – Теперь я точно знаю, что не зря провел свою молодость. Ведь молодость – залог достойной старости. А мне только тридцать два. Есть время и покутить и увеличить счет в банке.

Целый день Гавренев наслаждался своим пребыванием в кабинете. Он играл в компьютерные игры, вызывал Киру, задавал какой-нибудь вопрос и отпускал, хвастаясь перед самим собой своей властью. Позвонил Кучиной и сообщил, где и кем он отныне работает. Кучина открыла рот.

– Димочка, но мы же увидимся сегодня? – спросила с интимно-страстными нотками в голосе.

– И завтра и послезавтра и еще целую неделю. А потом, увы, дорогая, срок нашего контракта истекает.

– Но ведь с ним не кончаются наши чувства, – кокетливо проговорила она, а Гавренев представил ее большой ненасытный рот, начесанные наверх жидкие волосы, дряблую грудь, толстые ноги с обвислой кожей и усмехнулся: «Нет уж, пусть и другим от этого пирога достанется».

– Вряд ли. У меня теперь много работы. Так что прости, разговаривать некогда, занят.

К концу рабочего дня к нему зашла Светлана.

– Ну, как ты? – спросила она.

– Отлично.

– На первое время мне придется взять на себя функции исполнительного директора. Но ты постепенно вникай в суть дела. Ты уже ознакомился с документами?

– Не досуг, Семицветик. Да, полагаю, ты и в дальнейшем сможешь совмещать две должности. Ты молодая, здоровая.

Светлана едва сдержала свое негодование.

– Нет, это невозможно. Объем работы настолько велик…

– Так возьми себе помощника.

– Ну, ладно, ладно! – заметив ее полный ненависти взгляд, примирительно добавил он. – Помоги мне тогда. Вот давай разберемся хотя бы с этой папкой. – Он взял первую попавшуюся. – Сядем на диван, и ты мне в общих, так сказать, чертах…

Светлана, поджав губы, смотрела себе под ноги. Когда справилась с рвущимся наружу гневом, подошла к дивану и села. Дмитрий плюхнулся рядом, возгласом отметив мягкую упругость сиденья:

– Класс!

– Ну вот, смотри, – открывая папку, начала Светлана. – В настоящее время наша фирма занята строительством…

Она отпрянула в сторону и с недоумением взглянула на Гавренева.

– Ты это?.. – она растерялась, не зная, что сказать.

– Я это! – кивнул он, еще ближе придвигаясь к ней и засовывая руку под ее блузку. – Давай, Семицветик, расслабимся. Устал я очень. Целый день кабинет не покидал. Все бумаги, бумаги… А грудь у тебя больше стала и глаже. Ух, какая…

Светлана вскочила с дивана.

– Ты… ты… Как ты смеешь? Ты что вообразил?! Я выполнила все твои требования.

– Откуда ты знаешь, что все? Неужели ты считаешь меня таким ограниченным? Желания мои, Светик, необозримы, порой даже для меня самого.

Светлана дрожащими руками поправила блузку.

– Послушай, давай договоримся, – по возможности спокойным голосом начала она. – Я предоставила тебе уникальную возможность войти в круг деловой элиты Москвы. Создать спустя какое-то время собственную фирму, но для этого надо работать. Я научу тебя всему, что знаю. Ты только работай!

– Ты что, осла нашла? Для этого я бросил благословенный Кисловодск и место массажиста, чтобы в Москве, в средоточии всевозможных развлечений, работать с утра до ночи? Мотаться по объектам, считать, следить за курсами валют и еще не знаю, и знать не хочу, зачем.

– А как же ты собираешься исполнять обязанности директора? – совершенно опешила Светлана.

– Это твоя забота, а я буду делать то, что сочту нужным. Кстати, выплати мне зарплату за месяц вперед. А то как-то несолидно – исполнительный директор фирмы «Калита» и почти без копейки в кармане.

– Да где же я тебе возьму?! – возмутилась Светлана. – Ты что, ничего не соображаешь? Я не ношу с собой кошелек с тысячными купюрами.

– А ну-ка потише! – прикрикнул на нее Гавренев. – Распустилась! Пойди и сними со счета! И давай быстро! Одна нога здесь, другая там.

– Слушай, не выводи меня из терпения. Будет лучше и для тебя и для меня, если ты сбавишь обороты твоих требований. Нам вместе десять лет бок о бок работать. Сам срок назначил. Так что в наших интересах найти общий язык.

– Верно. Тебе придется понимать меня с полуслова. Исчезни и через четверть часа положи мне на стол три тысячи евро. Все! – презрительно отмахнулся он рукой.

Онемев от подобного хамства, Светлана застывшими глазами смотрела на Гавренева.

– Быстро! – выкрикнул он, брызгая слюной.

Она попятилась к двери.

– Шлюха, – проскрежетал ей вслед Гавренев. – Мало я претерпел унижений и оскорблений!.. Баста! Теперь я хозяин жизни. Вот паскуда! – не мог он успокоиться. – Ей бы отсидеть четыре года. А потом массировать жирные спины замужних потаскушек да оплодотворять их. – Но это воспоминание вызвало у него улыбку. – Золотое было время! Да и легкие у меня после колонии что-то барахлить стали. Нужен был чистый свежий воздух. Зато теперь полный порядок.

Он глянул на часы.

– Что-то она медлит. А я это страх как не люблю.

Гавренев вызвал Киру.

– Пусть подают машину.

– Машину? – переспросила она. – Но Сергей Иванович… ваш предшественник, пользовался своей. У него не было служебного автомобиля.

– Так что, мне на метро, что ли, домой ехать? Моя машина сейчас в ремонте, – солгал он.

– Могу заказать такси.

– Час от часу не легче, – пробурчал Гавренев. – Ладно, чего стоишь, иди заказывай.

Столкнувшись в дверях со Светланой, Кира очень выразительно передернула плечами и указала ей взглядом на Гавренева.

– Вот, – Светлана положила на стол деньги.

Он пересчитал и вскинул на нее глаза.

– Я что-то не понял. Здесь по курсу, – он глянул на экран монитора, – едва полторы тысячи наберется, а я сказал три!

– Да пойми ты, невозможно за пятнадцать минут получить из банкомата три тысячи. Я и так обегала несколько штук. Остальные завтра.

Она устало опустилась на стул.

– Ой, запыхалась! – подколол ее Гавренев. – Небось, на своих тренажерах еще не с такой энергией жир растряхиваешь. Кстати, мне нужен служебный автомобиль. – Светлана никак не отреагировала на его слова. Но Гавренева это не смутило, он продолжал: – И машина в личное пользование. Мне бы хотелось Мерседес или БМВ. Как считаешь, какая мне больше по статусу подойдет?

– Запорожец, – почти не разжимая губ, проговорила Светлана.

Гавренев со зловещей улыбочкой несколько раз кивнул головой.

– Ты мне, тварь, спасибо должна сказать, что я сразу после колонии тебе на голову не свалился. А все сделал честь по чести. Ведь мог бы прямо в ватнике сюда, вот на эти ковры да мрамор пожаловать. А я себя на два года замуровал в горах. Когда увидел тебя в санатории, не кинулся. Не подставил в глазах окружающих, понимал, что личность ты небезызвестная. И не помчался следом за тобой в Москву. А уволился из санатория и отправился на Черноморское побережье. Во всем себе отказывал, чтобы с бабами твоего круга не связываться. Перебивался дамочками средней руки. Но сделал новые документы, купил диплом. И все, чтобы тебя, неблагодарная ты, тварь, не скомпрометировать. Здесь только с Кучиной состыковался. Надо же было как-то устроиться. А если Кучина начнет болтать, что платила мне, так никто особо не поверит этой сексуально озабоченной. Она скоро в подъездах на мужиков начнет нападать. Выберет, который послабее, и изнасилует, – расхохотался Гавренев. – И за все, что я для тебя сделал, ты мне Запорожец, – заключил он с отменно разыгранной укоризной.

– Хорошо, будет у тебя машина, – раздраженно бросила Светлана, – но не сразу. Дай немного времени.

– Ты мне предлагаешь на работу на метро ездить? – спросил он таким тоном, что Светлана ужаснулась, словно краешком глаза заглянула в пропасть его ненасытных желаний.

– Послезавтра, – превозмогая охватившую ее страшную слабость, сказала она. – Послезавтра передам тебе необходимую сумму.

– Ну и отлично, – поднимаясь с кресла, проговорил Гавренев. – Сегодня я славно поработал.

– Дмитрий Петрович, такси ждет, – сообщила по селектору Кира.

– До завтра, Семицветик, – вскинул он на ходу руку и вышел.

В кабинет заглянула Кира.

– Светлана Григорьевна, – жалостливо протянула она, – возьмите меня обратно. Я не хочу работать с этим. Пожалуйста, – чуть ли ни молитвенно складывая руки, просила девушка.

– Кирочка, это временно, я тебе обещаю, – прерывисто дыша, говорила Светлана. – Ему нужно помочь войти в курс дела. Потом… потом… – она приложила руку к груди. – Плохо мне что-то…

– Вам надо лечь, – Кира обняла ее за талию, помогла подняться и дойти до дивана. – Позвать Виталия Максимовича?

– Нет-нет! Я сейчас. Дай мне холодненькой водички. Я сейчас… – Светлана в изнеможении закрыла глаза. – «Это какая-то ненасытная пасть, которая проглотит меня…»

Кира принесла стакан воды с ломтиком лимона. Светлана с жадностью впилась зубами в кислую мякоть. Когда ей стало лучше они вышли в коридор и столкнулись с Виталием.

– Что случилось? – воскликнул он. – Куда ты пропала?

– Да… – Светлана не успела сообразить, чтобы такое солгать, но Виталий не обратил внимания на ее замешательство.

– Нам пора ехать, – продолжал он, одергивая манжеты рубашки. – Мы же приглашены к Новиковым на день рождения.

– Кира, принеси мне шубу и сумку, – попросила Светлана и оперлась на руку мужа.

– Виталик, я себя ужасно плохо чувствую.

– Что такое? – встревожился он. – Может, надо к врачу?

– Нет, просто я переутомилась. Немного полежу, и все пройдет.

Кира набросила Светлане на плечи шубу.

– Пожалуй, я не поеду к Новиковым. Ничего? – заглянула она в глаза мужу.

– Конечно. Я даже думаю, что тебе вообще больше не стоит ходить на работу. Для нас самое главное здоровье ребенка.

– Ой, нет! Столько времени я не смогу просидеть дома.

– Но в любом случае тебе надо сократить пребывание в офисе. Ничего страшного, я управлюсь вместе с Сергеем Ивановичем. А, черт! – вспомнил Виталий. – Зачем мы его уволили? Признаюсь, я так и не понял. А этот… как его?.. Гавренев. Он не вызвал у меня никакого доверия. Зачем тебе понадобилось…

– Он знал дядю Федю, – поспешила с объяснениями Светлана, – и попросил помочь ему устроиться в Москве. А Сергей Иванович, смею надеяться, на нас не в обиде. Он получил хорошие отступные.

– Но существуют еще человеческие отношения. Сергей Иванович…

Она приложила свою ладонь к губам мужа, как бы прося не продолжать неприятный разговор.


ГЛАВА VI

Приехав домой, Светлана позволила себе расслабиться лишь на полчаса. Потом, отпустив горничную, позвонила детективу.

– Это я. Мне необходимо вас увидеть.

– Подъезжайте, я в офисе.

– Не могу. Очень плохо себя чувствую. А дело срочное.

– Вы хотите, чтобы я приехал к вам?

– Да.

– Хорошо.

Час спустя с поста охраны раздался звонок.

– К вам г-н Быкасов.

– Пропустите.

Светлана поднялась с кровати, запахнула полы пеньюара и пошла открывать дверь. Встретив детектива, провела его в спальню и вновь легла.

– Простите, что принимаю здесь.

– Ничего, – Александр Кузьмич придвинул поближе к кровати пуф. – Что случилось? Гавренев вконец охамел?

– Не то слово. В один день потребовал три тысячи евро и Мерседес.

– Я вам советовал откровенно поговорить с мужем.

– Это исключено.

– Тогда… – чмокнув губами, безнадежно протянул детектив.

– Помогите мне, прошу… умоляю, – приподнялась на локте Светлана. – Я никому не могу довериться кроме вас.

– Но и меня вы совсем не знаете.

– И тем не менее испытываю доверие к вам.

– Мне это приятно. Но чем я могу помочь?

– Вначале, признаюсь, я питала надежду, что Гавренев действительно искренне решил изменить свою жизнь…

– Ничего себе изменить! Путем шантажа!

– Ну, да бог с этим. Я, повторяю, надеялась, что он примется за дело. Ведь это колоссальное везение в один миг стать исполнительным директором фирмы «Калита». Но он, как выяснилось сегодня, вообще не собирается работать. Он вменил себе в обязанность только посещение презентаций и тусовок. Он погубит фирму… У меня тут мелькнула мысль, – несколько замявшись, проговорила Светлана. Было видно, что ей трудно высказаться сразу, без каких-либо объяснений. – Кто такой шантажист? Преступник. Ведь, правда? За шантаж даже полагается срок.

Детектив кивнул.

– А с преступником церемониться нельзя. И вот я подумала, только не поймите меня превратно… Ой! – на ее глаза набежали слезы, она потянулась за стаканом воды, стоящим на тумбочке. Александр Кузьмич приподнялся и поухаживал за ней. – Спасибо. – Было слышно, как от волнения ее зубы стучали о край стакана.

– Успокойтесь.

– Я жду ребенка… А тут… – она не смогла более сдерживать слез отчаяния.

Быкасов растерялся.

– Упокойтесь! Успокойтесь! – как заведенный повторял он.

– Да-да. Сейчас. Так вот, – вытирая глаза носовым платком, в который раз приступила она. – Я пришла к выводу, что единственный способ избавиться от Гавренева – это заплатить за то, чтобы его похитили и завезли куда-нибудь подальше, – она умолкла и, не мигая, смотрела на детектива, тот на нее.

– Ну, как? – спросила, с тревогой ожидая его реакцию.

Он покачал головой и заметил:

– Это уголовно наказуемое действие.

– Знаю. Но ничего другого придумать не в состоянии.

– Как же вы тогда найдете кассету и негатив? Ведь кроме Гавренева вас на них никто не выведет. А вы можете быть спокойны только при условии, что компромат уничтожен.

– Из двух зол выбирают наименьшее. Компромат без Гавренева уже не так опасен. К тому же мы не оставим попытки отыскать его.

– Значит, вы предлагаете мне найти покупателей?

– Да. Но не предлагаю, а умоляю. Помогите!

– Признаться, мне бы не хотелось ввязываться в подобное дело.

Александр Кузьмич кашлянул, чтобы скрыть неловкость, встретившись с молящими глазами Светланы.

– Я понимаю, вы оказались в трудном положении.

– Так помогите!

Детектив задумался и несколько времени молчал

– Вы не знаете этих людей. Это отморозки. Связываться с ними опасно.

– Ваша профессия подразумевает опасность, – живо возразила Светлана. – К тому же, уверяю вас, вы останетесь довольны своим гонораром.

– Ну, если вы готовы заплатить за мои услуги в этом деле, – он многозначительно посмотрел на нее, вынул из кармана блокнот и одним росчерком написал сумму, – то я согласен.

– Слава богу, я в вас не ошиблась. Ох, мне даже легче стало, – она заплакала. – Это такой ужас. Давайте выпьем! Помогите мне, пожалуйста, подняться.

– Ох! – не могла успокоиться Светлана, присаживаясь на барный табурет. – Мартини?

– С удовольствием.

– Я себе несколько капель. Нельзя. – Она помолчала, а потом вновь принялась вздыхать. – Только умоляю, сделайте это как можно быстрее. Иначе он меня съест. Послезавтра я должна выложить ему деньги на покупку Мерседеса. А вскоре он потребует пентхаус в центре Москвы.

– Я приложу все усилия, чтобы Гавренев был похищен в кратчайший срок, – выпив мартини и, горя нетерпением получить свой гонорар, бодро заверил Быкасов.

Расставшись с детективом, которого Светлане хотелось расцеловать, она вернулась в спальню, легла и мгновенно уснула. Проснулась только утром.

– Почему ты не разбудил меня, когда вернулся? – спросила она у Виталия, который уже надевал рубашку.

– Вы спали так мирно. Я не посмел вас будить.

– Нас? – переспросила она.

– Да. Не мог же я разбудить только тебя. Наш ребеночек бы тоже проснулся. А дети хорошо растут во сне.

– Какой ты милый! И как я тебя люблю! – протянула она руки, призывая мужа в свои объятия.


* * *

Гавренев вошел в кабинет и тут же набрал номер Светланы. Она не ответила. Он выглянул в приемную:

– Что, Полибина еще не приезжала?

– Не знаю, – не глядя на него, нехотя проронила Кира.

– Так узнайте!

Кира принялась звонить.

– Ни один телефон не отвечает, даже мобильный. Если Светлана Григорьевна нужна по срочному делу, я могу связаться с Виталием Максимовичем, – сказала она и вопросительно посмотрела на своего новоявленного начальника.

Тот, кипя от бешенства, отрывисто бросил:

– Не надо! – и захлопнул дверь кабинета. Пройдясь из угла в угол, остановился, глянул на стол, на монитор, плюнул в сердцах и подошел к окну.

«Черт! И чего такого хорошего находят в жизни бизнесмена? Та же самая камера: четыре угла и окно только без решетки. Целый день сиди, звони, отвечай на звонки, решай, трепи нервы и все ради того, чтобы увеличить банковский счет. А когда им пользоваться?.. Нет, я свое отсидел. Я жить хочу, а не работать. Ну, могу раза два-три в неделю заезжать сюда, чтобы выслушать доклады. И все! Остальное время хочу проводить по своему усмотрению».

Гавренев вызвал Киру. Она вошла. Он жестом подозвал ее к окну.

– Вид какой отсюда. Так и хочется взлететь… – начал он голосом, которому постарался придать нотки умиротворения. Он всегда так начинал свои сеансы массажа.

Но на Киру его голос не произвел впечатления. На ее губах появилась ироничная улыбка:

– Попробуйте! А я, спустившись на лифте, посмотрю, что получится.

Гавренев стал кумачовым от ярости. «И эта… мелочь позволяет себе такое… Полибину она бы и слова поперек не посмела…»

Ноздри его широко раздувались, выпуская горячий от гнева воздух. Некоторое время они стояли молча. Гавренев, дыша злобой, Кира, равнодушно глядя в окно. Все еще находясь в состоянии раздражения, Гавренев прошелся взглядом по ногам девушки, начиная с щиколоток. И вдруг одной рукой притянул ее к себе и потащил к дивану. Кира завизжала и стала отбиваться.

– Дмитрий Петрович, вы с ума сошли! Прекратите!

– Не выделывайся, – тяжело дыша, говорил он, пытаясь задрать ей юбку. – Давай…

Кира, отталкивая его от себя, уперлась руками ему в плечи.

– Немедленно прекратите! – верещала она.

Гавренев, не слушая, повалил ее на диван и вдруг взвизгнул так, что отзвук долетел до коридора. Отбиваясь, Кира каблуком ударила Гавренева в низ живота.

– Кретинка! – морщась от боли, выдохнул он и скрючился в углу дивана, с которого, брезгливо отряхивая себя, вскочила девушка.

Когда Светлана, повеселевшая после вчерашнего разговора с детективом, зашла в приемную, то увидела, что Кира сердито собирает свои вещи в коробку. Заметив Полибину, она дрожащим от обиды голосом сказала:

– Или я возвращаюсь на старое место или ухожу. Минуты здесь больше не останусь! – подхватив коробку, она направилась к двери.

Светлана заглянула в кабинет и не сразу разглядела между драцен и пальм скорчившегося на диване Гавренева.

– Что здесь произошло?.. – спросила она, но, кажется, поняла без объяснений.

– Я тебя предупреждала, – отнеслась она к Гавреневу. – Не приставай к Кире. Брось свои санаторские замашки. Пойми разницу между Москвой и Кисловодском. Кого ты там ублажал?! Женщин, которые сами боятся вспомнить, сколько им лет, или же отчаявшихся иметь детей, те хоть с козлом лягут. А Кира!.. – у Светланы от негодования пресекся голос. – Кира - невеста начальника департамента охраны банка.

– Сука она! – осторожно пытаясь выпрямиться и сесть, выдохнул Гавренев. – С сегодняшнего дня она больше не работает у нас. Так и скажи ей, что я распорядился.

Светлана приложила руку к голове, всеми силами уговаривая себя сохранять спокойствие.

– Ты чего хочешь?! – в ее голосе зазвучал металл. – Развалить фирму? И с чем мы, ну, да бог с нами, с чем ты останешься?

– За меня не волнуйся, – расстегивая молнию на брюках и, проверяя, все ли у него в порядке, проговорил Гавренев. – Я свое возьму!

– Нет, подожди! Ведь так нельзя! Ты же мужчина, ты все равно должен где-нибудь работать. Чем тебе не нравится здесь?

– Ха! Торчать в четырех стенах целыми днями.

– Но прости, ты же сам этого хотел.

– Я тебе, кажется, говорил, что лишь изредка буду присутствовать на совещаниях, а вообще моей сферой будет представительская деятельность.

– Очень хорошо. Как раз сегодня в два часа совещание. А в шесть мы приглашены на открытие строительной выставки.

– О! – потер руки Гавренев. – То, что надо. Выставки, банкеты, приемы… А на какой машине я поеду?

– На моей.

– А?..

– Завтра! – сухо бросила Светлана и поспешила выйти из кабинета. – «Господи, скорее бы Александр Кузьмич нашел покупателей на этого кретина. Надо позвонить ему и сказать, что я еще тысячу евро набавлю, только бы от него избавиться!»

Гавренев напустил на себя серьезный вид и пошел на совещание. Когда все собрались, Полибин представил нового исполнительного директора. У Светланы перехватило дыхание. Она боялась, что Гавренев ляпнет какую-нибудь чушь. Но тот поднялся и с достоинством, на какое был способен, слегка повел головой. Все совещание он сердито молчал.

– Дмитрий Петрович, задержитесь, – по окончании обратился к нему Полибин.

Страх перед человеком, принадлежащим к сильным мира сего, точно лед тонкую веточку, сковал Гавренева. Но врожденная наглость быстро вернула ему обычную самоуверенность. Он ухмыльнулся, подумав: «Знал бы ты, что твоя фирма у меня в руках».

– Светлана говорила мне, – начал Полибин, – что вы были знакомы с Федором Тимофеевичем, а ваш отец был его другом.

– Да, так оно и есть, – ответил без тени смущения Гавренев.

– Где конкретно вы работали в Сибири: в каком городе, на какой фирме?

– На фирме «Магнит», – назвал он соседний с «Хрустальным источником» санаторий.

– А?..

Но тут застывшая у стены Светлана сделала вид, что теряет сознание. Виталий вскочил, подхватил ее на руки и положил на диван.

– Дайте воды, – попросил он Гавренева.

– Светланка, ну зачем ты пришла? Вот, опять тебе плохо.

– Ничего. Уже все прошло. Спасибо, – взяла она стакан из рук Гавренева. – Виталик, ты можешь потом поговорить с Дмитрием Петровичем. Я только начала вводить его в курс дел…

– Да, конечно, – согласился Полибин.

Светлана с Гавреневым вышли в коридор.

– Сегодня я тебя выручила, а завтра?.. – не глядя в его сторону, сказала она.

Гавренев чуть дернул плечом.

– Твоя проблема.


* * *

Гавренев с шиком подкатил на Вольво Светланы к выставочному центру. Вошел, огляделся, полистал проспекты и сделал вывод: «Скучища!.. Марки цемента, изоляционные материалы, трубы, кирпичи… то ли дело шелковистые спинки клиенток… Кстати, надо будет мне квартирку пятикомнатную прикупить, чтобы зала, гостиная, столовая, кабинет, спальня и тренажерный зал… Шесть вышло, – рассмеялся он. – Не виноват. Лишнего не запрошу. Только то, что необходимо…»

Его внимание привлек павильон с джакузи. Он зашел, стал рассматривать, расспрашивать представителей, что и как. Заинтересовавшись, прошелся по всем павильонам, где было выставлено оборудование для ванных.

Фантазия его забурлила, что вода в джакузи, и представила обнаженную Светлану в фартучке, с подносом в руках, услужливо подающую шампанское ему и его любовнице. А затем вытирающую его полотенцем и массирующую ему спину…

«Я тебе устрою веселую жизнь, Семицветик. А то ты совсем зачахла в семейной рутине. Ты же была не такая. Где твое озорство?..»

Он заглянул в буфет, выпил водки и отправился разыскивать Светлану. Нашел ее с Полибиным в обществе нескольких мужчин. Притаившись за одним из стендов, стал наблюдать за ними. Чем больше он смотрел, тем сильнее разгоралась в нем злоба. Только сейчас он начал улавливать ту разницу, на которую ему утром указала Светлана. Полибин держался с уверенной простотой. Говорил, легко переходя с русского на английский. Успевал повернуться, чтобы пожать чью-то руку, кивнуть кому-то с приветливой улыбкой и вновь подхватить не прерывающийся разговор. Гавренев с завистью смотрел на Виталия Полибина, чувствуя, что даже собезьянничать у него не получится, и наконец понял, что до тех пор, пока его сущность не избавится от сознания того, что он массажист, он им так и останется. Но как и, главное, чем заполнить свою сущность? Учиться?! Читать эти толстые книги, с первых же строк которых возникает одно желание – закинуть их подальше, чтобы не умничали.

В санатории он как-то попробовал прилежно прочесть забытый кем-то роман Булгакова, но его внимание странным образом рассеивалось, он читал и ловил себя на том, что думает о чем угодно, только не о написанном. Он был не в силах сосредоточиться и понять хоть что-то.

«А они прочли не только этот роман. Они прочли горы книг. Неужели именно книги придают людям ненарочитую уверенность в себе, в том, что они делают, что и как говорят?.. – не на шутку задумался Гавренев, но почти тут же задиристо вскинул голову. – А мы их наглостью ошарашим. Мы их унизим так, что у них все из головы вылетит. Но Светка, кто бы мог подумать?! Ну, училась… Но ведь была своей девчонкой. И вдруг занеслась. Мне на Полибина – плевать. А ее надо проучить».


* * *

На следующий день он вызвал Светлану к себе в кабинет.

– Принесла? – испытующе глядя на нее, спросил он.

– Да! – она положила на стол папку. – Здесь достаточно, чтобы купить Мерседес.

– Отлично! – воскликнул Гавренев, вставая из-за стола и обходя Светлану. – Отлично, – повторил он, остановившись за ее спиной. Она хотела повернуться, но Гавренев прижал ее к столу и задрал юбку. – Мы с тобой, Светик, после такой разлуки даже не поздоровались, а мы ведь не чужие.

Светлана закусила губу, чтобы не послать Гавренева, куда подальше, и задвигала локтями, пытаясь вырываться:

– Тебе что, других мало? Оставь! Не смей, гад!..

– Нет уж, Светик, придется тебе терпеть мою ласку. Ничего, потом снова полюбишь…

Светлана не желала покоряться. Тогда Гавренев запустил ей руки в волосы и стукнул лицом об стол. Она обмерла от боли. Гавренев ухватил ее за бедра и, размазывая по столу полившуюся из ее носа кровь, получил удовлетворение.

– Скотина! – Светлана выпрямилась, провела рукой по лицу. И вдруг, схватив со стола тяжелую статуэтку, резко повернувшись, замахнулась на Гавренева. Он отреагировал молниеносно и с такой силой ударил ее кулаком в грудь, что она отлетела к стене и, потеряв сознание, рухнула на пол.

Очнувшись, тихо застонала. Из синего тумана постепенно стали выплывать очертания кабинета, звон в ушах затих, но к горлу подкатила тошнота. Гавренев в это время сидел за ноутбуком и увлеченно играл, ассоциируя себя с супергероем, беспощадно расстреливающим своих врагов.

Светлана попыталась встать, но все вокруг зашаталось. Она решила не двигаться, пока полностью не придет в себя. Однако, услышав, что кто-то вошел в приемную, превозмогая боль, поднялась, схватилась за низ живота и поспешила скрыться в комнате отдыха. Едва она закрыла за собой дверь, как на пороге кабинета появился Полибин.

– Черт знает что творится, – недовольно начал он. – Кира не вышла на работу, Светлана неизвестно где. Да… я зашел к вам вот с этим, – Полибин положил на стол файл с бумагами. – Просмотрите этот договор. Как вы устроились? – оглядывая кабинет, продолжал он. – Ничего, смотрю, не поменяли. А в комнате отдыха?.. – Полибин взялся за ручку двери.

– Там тоже ничего, – совершенно спокойно ответил Гавренев. – Взгляните.

У Светланы, притаившейся в ванной, оборвалось сердце.

– В самом деле… – взгляд Полибина скользнул по комнате и с удивлением остановился на женской туфельке, валявшейся на полу.

Он кашлянул, нахмурился и, указыв глазами на туфельку, сказал:

– Вот это, Дмитрий Петрович, после работы и не в стенах моего офиса.

– Что вы, Виталий Максимович! Вы все превратно истолковали, – выдал Гавренев заученную фразу из книги. – Это досталось мне от предшественника.

Полибин счел невозможным для себя продолжать подобный разговор.

– Так вы просмотрите бумаги, – напомнил он и покинул кабинет.

Гавренев с ухмылкой посмотрел ему в спину и крикнул Светлане:

– Выходи!

Она с опаской приоткрыла дверь.

– Ого! Кто это тебя так? – весело поинтересовался он, глядя на ее разбитое лицо. – Ай-яй-яй! Надо быть осторожней, Светик. Поверь, это больше не повторится, если ты будешь с полуслова выполнять мои распоряжения. Мы же на работе. Я – твой шеф, ты – служащая. Запомни это, и все будет хорошо. Теперь иди! Быстро! – вдруг прибавил он со злобой.

Оставшись один, Гавренев открыл папку и немигающими глазами уставился на пачки евро.

– Вот Светка устроилась, так устроилась. Какими деньжищами может разбрасываться. А я? Все равно что сирота. Но ничего, теперь я свое возьму.

Он быстро оделся и отправился в автомобильный салон. Продавцы, распознав в нем настоящего покупателя, были с ним беспредельно любезны. Гавреневу это понравилось, и он решил растянуть удовольствие. Сказав, что подумает и, вероятно, остановит свой выбор на одном из Мерседесов, он помчался в следующий салон. Так он забавлялся целый день.

Тем временем секретарша Полибина безуспешно разыскивала Гавренева по всему офису.

«Он взял машину вашей супруги и укатил в неизвестном направлении. Это все, что мне удалось узнать», – доложила она.

Виталий позвонил Светлане на рабочий телефон, затем набрал ее по мобильному.

– Прости, я почувствовала себя отвратно и уехала домой, – сказала она.

– На чем?

– Вызвала такси. Побоялась сесть за руль.

– Неужели ты не могла попросить, чтобы тебя отвезли? И отчего ты не сказала, что плохо себя чувствуешь?

– Не хотела тебя тревожить. А почему ты разыскиваешь меня, соскучился? – постаралась придать она своему голосу

ласковую игривость. – Или что-то случилось?

– И то и другое, – с досадой ответил Полибин. – Наш исполнительный директор взял твой Вольво и умчался неизвестно куда. Кстати, зачем ты дала ему ключи?

– Он попросил, мне было неудобно отказать. Но на днях он купит машину, – поспешила успокоить мужа Светлана. – Ты сегодня не будешь задерживаться?..

– Мне надо заехать в мэрию, поэтому не знаю, когда вернусь. А что?

– Просто хотела приготовить ужин.

– Не волнуйся, по дороге я куда-нибудь заскочу перекусить. Отдыхай. Обнимаю и целую.

– Я тоже.

– Ну вот, – обратилась Светлана к срочно вызванному ею детективу. – Он взял мой Вольво и уехал, никому не сказав куда. Он не желает соблюдать элементарные нормы приличия.

– И не оставит вас в покое до тех пор, пока не вытянет последнюю копейку.

– Александр Кузьмич, вы уже переговорили с кем-нибудь насчет него?.. – прикладывая к лицу смоченное в холодной воде полотенце и жалостливо поглядывая на Быкасова, спросила Светлана.

– Да, переговорил. Люди, вроде, надежные. Это их основной бизнес. Передал фотографии Гавренева, указал адрес. Остальное за ними.

– Но когда?

– В течение трех суток. Я заплатил им за срочность.

– Господи, умоляю, помоги! – взмолилась Светлана, не стесняясь присутствием постороннего. – Ты же видел, я терпела, сколько могла, я протянула руку помощи шантажисту в надежде, что он станет человеком, больше у меня нет сил.

Она откинулась на подушку.

– Что ж, пойду, – сказал Быкасов.

Он проходил через гостиную, когда ему послышалось, что его зовут. Остановился, прислушался, думая, что показалось. Но зов повторился. Он вернулся в спальню.

Светлана лежала на боку и держалась за низ живота.

– Вызовите «скорую», мне плохо, – побелевшими губами попросила она.

Когда после наркоза Светлана пришла в себя, первым, кого она увидела, был врач. Лицо его выражало сожаление.

Светлана громко всхлипнула и расплакалась.

– Ничего, ничего… Не волнуйтесь! Операция прошла успешно. У вас еще будут дети.

В палату ворвался Виталий. Он глянул на врача, потом на жену и все понял.

– Ребенок?.. – невольно вырвалось у него.

Врач вздохнул и развел руками. Светлана заплакала в голос. Виталий склонился над ней. От него пахло коньяком, терпким дымком дорогого табака, строгим ароматом мужского парфюма… Жизнью… А ей казалось, что она умирает. Ведь часть ее уже была мертва…

– Как это могло случиться? – в отчаянии повторял про себя и вслух Виталий. – Господи, Света, что с тобой? – он с ужасом уставился на ее разбитое лицо.

– Я же говорила, – зарыдала Светлана, – мне стало плохо… я упала…

– Но почему ты…

– Не надо волновать Светлану Григорьевну, – остановил Полибина врач. – Ей сейчас сделают инъекцию, и она уснет. Все выясните потом.

– Но этот кровоподтек на лице… Это ужасно!..

Врач принялся вежливо выпроваживать Полибина.

– Поезжайте домой. Не беспокойтесь. Я уже говорил вашей супруге, что операция прошла на хорошем уровне. У вас еще будут дети. Тяжело, конечно, что так случилось. Но… – преграждая путь вновь рванувшемуся в палату Полибину, продолжал врач, – ничего не поделаешь. Главное, чтобы Светлана Григорьевна не впала в депрессию. Ваша задача отвлекать ее от мрачных мыслей, когда она вернется домой. И тогда все будет хорошо.

Полибин вышел из клиники и в полной растерянности остановился на крыльце.

– Что, совсем плохо? – спросил подошедший к нему шофер.

Он горько кивнул.

– Все…

– Поедем, Виталий Максимович? Или вы здесь останетесь?

– Нет. Ей сделали укол. Она будет спать. Едем.

– Куда? Туда же или…

– Нет, домой не хочу. Туда!


ГЛАВА VII

Молодая женщина в красном шелковом халате открыла Полибину дверь.

– Что? – с тревогой спросила она.

Полибин молча снял пальто.

– Понятно, – беря пальто и вешая его в шкаф, проговорила она.

– Прости, – отводя от нее взгляд, проговорил Виталий. – Тебе, наверное, это неприятно, но я не мог вернуться домой.

– Ну, что ты! – она обхватила его руками за голову и заставила посмотреть в свои глаза. – Что ты! Разве я не понимаю. Это ужасно. И никакие слова утешения не помогут. Надо смириться.

Они прошли в гостиную. Полибин опустился в кресло у камина, а женщина присела на подлокотник и прижалась щекой к его голове.

– Дай, пожалуйста, чего-нибудь выпить, – попросил он.

Она подала ему бокал с коньяком. Полибин, бездумно глядя на огонь, выпил его одним глотком.

– Э, Виталик, так не годится, – проговорила Нина. Пойдем примешь душ, и тебе станет легче. К тому же, через сорок минут вернутся Ромочка с няней.

Полибин улыбнулся.

– Ромочка… – повторил он и поднял глаза на Нину.

Статная, умная, сексапильная… Полибин потянулся к ней. Халат соскользнул, и он позабыл все, ощутив в своих руках податливое и жадное тело любовницы.

– Какое счастье, что есть ты, – с плотно закрытыми глазами прошептал Виталий.

Раздался звонок в дверь.

– Они вернулись! – поднявшись с ковра, Нина накинула халат и поспешила в прихожую.

– Ромочка, – подхватила она полуторагодовалого малыша. – Папа пришел!

Тот залился радостным смехом и тут же стал вырываться из рук.

– Да подожди, ты! – ласково прикрикнула на него Нина. – Сначала надо сапожки снять, – она усадила его на стул.

– Па-па! Па-па! – закричал он, едва няня сняла с него сапожки, и помчался в комнаты.

– Ромик, папа устал, дай ему отдохнуть, – Нина попыталась оторвать его от Виталия, но малыш обхватил отца за шею и ни в какую не хотел уходить.

– Какие у тебя щечки холодные, – сказал Виталий. – Холодно на улице, да?

Малыш усиленно закивал.

Виталий провозился с сыном до самого ужина. Потом пошел купать его и укладывать спать. Дождавшись, когда ребенок уснул, он прислушался к его дыханию и подумал: «Боже, какое счастье, что у меня есть Ромка и Нина». И вся трагедия, разыгравшаяся в клинике, стала казаться ему давно минувшим событием.

За столом, поджидая его, сидела Нина. Виталий разлил вино в бокалы и сказал:

– Я сейчас подумал, что ты и Ромка – это и есть мое счастье…

– Пока, счастье, – уточнила Нина с печальной улыбкой.

– Отчего, только пока? – спросил Виталий, отрезая кусочек говяжьей отбивной.

– Ну… – сделала неопределенный жест Нина, – сам понимаешь. Ромик растет, и в дальнейшем будет все труднее объяснять ему, почему ты появляешься в нашем доме время от времени.

– Я часто езжу в командировки.

– Дети нынче очень смышленые. Признаться, я с ужасом думаю, какое будет для него потрясение, когда он узнает, что у тебя есть другая семья.

– Но не могу же я… – Виталий не договорил.

«Черт возьми! – возмутился он про себя. – Это просто смешно. Ромка родился благодаря мне, но я автоматически попал в зависимость от него. Как он отнесется, когда узнает?.. Может отвернуться, возненавидеть. Может принять спокойно. Если рассуждать логично, он должен уважать меня, любить, чтобы я не лишил его наследства, помог устроиться в жизни. К тому же у Светки все равно будет ребенок. А вдруг, нет?», – он замотал головой и тихо проговорил: – Запутался.

Нина попросила его подлить вина и между прочим посоветовала:

– А ты распутайся.

– Что? – не понял он.

– Я говорю, распутайся.

– Что ты имеешь в виду?

– Подумай, – вставая из-за стола, проронила она.

Виталий доел отбивную и подошел к Нине, которая курила у приоткрытого окна.

– Люблю смотреть на Москву свысока, – сказала она. – Такая сверкающая, гордая…

Виталий обнял Нину. Она, не докурив сигарету, погасила ее, вывернулась из объятий и вновь посоветовала:

– Подумай!

– Да о чем? Пойми, я не могу бросить Светлану. Она меня любит!

– Ха! А ты ее? – упершись рукой в бок, чуть подалась к Полибину Нина.

– Я привязан к ней.

– Чем? Веревкой? – грубо рассмеялась она.

– Ну, как я ей скажу, что … – Виталий совершенно растерялся.

Нина внимательно посмотрела на него и с болью в душе должна была признать, что, оказывается, он даже не задумывался о возможности развода с женой.

Она подошла к барной стойке, плеснула в стакан немного джина и ушла в спальню.

– Славно… славно… – не замечая, что говорит вслух, повторяла она. – Это что ж? Я, значит, как это писали в старинных романах, боковой альянс. И только. Я мучаюсь, переживаю, редкую ночь сплю без снотворного, а он даже не допускает мысли о разводе. Ему плевать и на меня и на ребенка. В самом деле, что мы для него? Он вполне может нас заменить. Ему только тридцать семь. Сколько еще вот таких боковых альянсов у него будет. Выходит, он все решил. Он остановил свой выбор на Светке, и потому ему важен ребенок именно от нее. – Она тяжело вздохнула и прилегла на кровать.

«А как же я?.. Неужели я до конца жизни вынуждена буду сидеть в офисе и вести подсчеты чужих доходов? А как перевалит за сорок, дрожать, что при первом же сокращении уволят именно меня?.. Мне трудно досталось мое нынешнее положение. Очень трудно. И тем не менее оно должно было служить лишь ступенью к намеченной цели – выйти замуж за богатого мужчину и жить в свое удовольствие, то есть быть женщиной в полном смысле этого слова. Бизнесвумен! Тьфу! – со злобой плюнула Нина. – Тоже мне, радость. Со стороны, может быть, это смотрится даже заманчиво. Вот она – леди-босс, деловая, но не утратившая женственности, в шикарном костюме, с идеальным неброским макияжем, с модной стрижкой. Элегантная, умная, сыплющая терминами и понимающая, что они означают… Но ведь это изо дня в день… Нет, конечно, есть и развлечения… – она устало усмехнулась. – Деловые вечеринки после дня проведенного в офисе, на которых все тело ломит от усталости и жутко хочется спать. Отпуск на фешенебельном курорте. Только-только впитаешь в себя солнечные лучи, только-только начнешь чувствовать себя женщиной, как бах – пора возвращаться. И все по новой! Ну, накуплю я себе три чемодана нарядов. Ну, надену их! Но моя женская сущность при этом будет глубоко спать. И разбудить ее невозможно. Разве что, чуть всколыхнуть. Какое идиотское выражение: «Деловая женщина». Вечно спешащая, вечно озабоченная… А я устала. Я хочу быть просто женщиной…»

Обида комом подкатила к горлу. Нина уткнулась лицом в подушку. Она вспомнила тот день, когда на нее обрушилась жизнь такая, какая она есть.


* * *

Веселый шумный вечер окончился прощальным звоном бокалов с плещущим через край шампанским. Все радовались получению дипломов. И, расставаясь, не задумывались, что после лета они уже вновь не встретятся в студенческой аудитории, а разбредутся, кто куда.

Нина с подругами поехала на море. Казалось, ничто не изменилось. Те же лица, те же интересы, разговоры… Вернувшись домой, дня два спустя Нина позвонила своей приятельнице. К телефону подошла ее бабушка.

– Здравствуйте, мне Катю… – звонко проговорила Нина, еще нежась в постели.

– А Катя на работе.

– Где? – разворачивая конфету, переспросила Нина.

– На работе. А ты разве еще не устроилась?

– Я? Нет, пока… – пролепетала Нина и положила трубку. Лицо ее помрачнело. Но через минуту она улыбнулась и набрала другой номер. К телефону никто не подошел.

«Неужели и?..»

Нина встала с кровати, накинула халат, и тут раздался звонок. Она схватила трубку.

– Надя, ты! Хорошо, что… – радостно начала она, но улыбка погасла на ее губах.

– Я только на два слова, – шепотом проговорила подруга. – Я на работе. Начальница презлющая.

– И ты?.. – ошеломленно пролепетала Нина.

– Куда же денешься? Ладно, встретимся, все расскажу.

А три дня спустя Нина сама пошла устраиваться на работу в сбербанк. Сколько раз она заходила сюда с мамой и никогда не задумывалась, что судьба уже уготовила ей место в коробке со стеклянными перегородками.

Заведующая открыла дверцу и обратилась к женщине, сидевшей в коробке:

– Лидия Васильевна, принимайте помощницу.

– Схватывай налету. Через неделю приступишь к самостоятельной работе, – отнеслась заведующая уже к ней.

Нина отсидела в загоне, как она определила для себя секцию, целый день. Когда вышла, подумала, что это просто невозможно, чтобы она завтра вновь очутилась в этом же загоне. Но очутилась. Через неделю ее определили в собственный, с номером на окне. И замелькали… руки, квитанции, деньги. Руки, квитанции, деньги... Она не видела лиц…

Перерыв. Нина вышла на улицу. Теплый сентябрьский ветерок заигрывал с листвой, которая то отмахивалась от него, то застенчиво трепетала, готовая оторваться и полететь с ним. Солнечный луч ласково, словно жалея девушку, коснулся ее лица.

– Странно, – пробормотала она в глубокой задумчивости. – Все по-прежнему… Воздух, листья, ветерок, солнце… Но я не могу… мне запрещено этим наслаждаться. Мое пространство огородили, определили часы, когда я имею право дышать воздухом, когда нет. Значит, вот это и есть моя жизнь? – она оглянулась на сбербанк и невольно ускорила шаг.

– Не заблудись! – весело крикнула ей какая-то женщина, шедшая навстречу. – Перерыв заканчивается.

Нина остановилась и посмотрела на часы.

– В самом деле… А это, наверное, моя коллега… – невесело усмехнулась она и повернула обратно.

«Кто гонит меня? Кто? – идя по направлению к сбербанку, пыталась разобраться Нина. – Жизнь!.. Так вот она какая…»

Ее удивляло, что женщины, работающие с ней, чему-то смеялись, о чем-то говорили.

«О чем? Чему? Когда ты живешь по чужому, строгому расписанию. Ни шага влево, ни шага вправо…»

Руки, квитанции, деньги…

И она, такая живая, веселая вдруг превратилась в какой-то автомат.

За перегородкой легкое движение: одного клиента сменяет другой. Он протягивает квитанции. Нина берет, пробивает, отрывает, считает, называет сумму, получает деньги, вновь считает, отдает квитанции, сдачу. И через секунду перед ней снова квитанции…

Полгода спустя Нина, потеряв всякий интерес к жизни, стала худеть, блекнуть. Она всерьез начала подумывать о замужестве, как о возможности удрать из сбербанка. Но ребята, с которыми она знакомилась, не представляли собой в финансовом отношении ничего интересного. К тому же все подруги как-то неудачно повыходили замуж. Начались слезы, ссоры, к которым чуть позже присоединился детский плач. Но все они жили, не ожидая никаких перемен. Они как-то сразу отдали себе отчет, что это их жизнь и другой быть не может.

«Есть жизнь дорогая, есть дешевая, – рассуждала Нина. – А мне словно кто-то нашептывает, лишая покоя и радости: «Что дешево – не твое!»

Заведующая, отметив, что Нина расторопный и аккуратный работник, перевела ее в расчетный отдел. Исчезли руки и квитанции, появились бесконечные таблицы на экране монитора.

– Так, девочки! – как-то воскликнула одна из сотрудниц. – Надо скинуться. Валентина Ивановна уходит на пенсию.

– Да ты что? Уже?!

– Как время пролетело…

– Когда я только пришла сюда, она была такая красавица… – зашумели женщины.

В субботу, короткий день, задержались на час. Накрыли столы, сели, подняли рюмки, стали говорить, желать…

Нина смотрела на новоявленную пенсионерку и недоумевала, как можно было просидеть здесь тридцать пять лет? «Неужели и я вот так же?» – ее сердце сжалось от ужаса и, замерев на миг, как будто перевернулось, а потом забилось торопливо, жадно, словно нагоняя упущенную секунду.

Наступал Новый год. Нина заметила это по елкам, появившимся в витринах и по приказанию заведующей украсить клиентский зал и кабинеты сверкающей мишурой.

«Действительно, время летит, – подумала она, стоя на стуле и цепляя за багет гирлянду. – Я уже третий год торчу здесь. Скоро мне двадцать пять стукнет».

«Двадцать пять…» – тяжелым медным звоном целый день отдавалось в ее ушах.

– Девочки! Завтра сам Матвей Петрович приедет поздравить нас с наступающим. Он очень доволен работой нашего отделения, – сообщила сотрудницам взволнованная заведующая.

– Кто это? – повернулась Нина к сидевшей позади ее женщине.

– Начальство надо знать! – пошутила та. – Он, конечно, не председатель Центробанка, но фигура важная. Председатель правления сбербанков Москвы.

Нина пожала плечами.

На следующий день в перерыв прибыл Матвей Петрович со свитой. Заведующая светилась, что елочная лампочка.

Матвей Петрович пожелал коллективу новых успехов, счастья и под рукоплескание преподнес огромный торт. Затем он на несколько минут уединился с заведующей и главным бухгалтером. Уже направляясь к выходу, заглянул в расчетный отдел. Все повернули к нему улыбающиеся лица, и только Нина не обратила на него никакого внимания.

– Это что же у вас молодежь грустит? – спросил он у сопровождавшей его заведующей. – Так не годится.

Он подошел к Нине. Протянул руку. Нина поднялась и протянула свою.

– Отчего вы такая грустная? – поинтересовался он.

– Я не грустная, – ответила Нина. – Я всегда такая.

– Не может этого быть, – шутливо погрозил он пальцем. – Новый год! Праздник молодых, а вы грустите. Это нам, старикам, – с нарочитой игривостью произнес он, – надо предаваться печали, что еще один год прожит, а вам надо веселиться. Сейчас ваше время!

Все женщины дружно зашикали на него:

– Какой вы старик, Матвей Петрович! Да вы…

Он не стал дослушивать, он и сам знал, что не старик. При его служебном положении и связях он долго будет оставаться, пусть не молодым, но желанным для женщин. А это главное.

«Можно и молодым быть да никому ненужным. Эка невидаль, чтобы в молодые годы по тебе с ума сходили и бились насмерть. А ты вот попробуй дожить до моих лет, и чтобы женщины рвали тебя на части. Ох, и хлопотное это дело… – покачал он головой, представляя, как на праздник ему придется лавировать между женой, секретаршей и просто любовницей. – Разозлят, – пошлю всех к черту», – подумал он и даже рукой махнул.

По его уходе несколько женщин, словно сговорившись, вздохнули протяжно и завистливо.

– Какой мужчина! – перевела свой вздох в слова одна из них.

Нина, недоумевая, спросила:

– Чего в нем особенного? Обыкновенный.

– Видела я его секретаршу, случайно мне одна приятельница показала. На ней такая шуба норковая была… – не слыша Нины, протянула она, закатывая глаза, – какую на зарплату не купишь. Не жадный, говорят, он. А это такое редкое качество в мужчине…

– Да, работая в главном управлении можно судьбу, если не изменить, то хотя бы подкорректировать, – заметила зам. главного бухгалтера. – Да только в главк трудно попасть. Связи нужны.

Слово «главк» прочно засело в голове Нины.


* * *

После работы она отправилась посмотреть, что он собою представляет, этот главк. «Пропускная система. Ни до кого не доберешься», – заключила Нина, с отчаянием глядя на огромное здание. Она настолько предалась своим размышлениям, что, не замечая мороза, лишь постукивала нога об ногу и зябко передергивала плечами.

– Замерзнешь, красавица! – заметив ее через дверное стекло, крикнул охранник.

Она очнулась и кивнула ему.

– Заходи, погрейся, – предложил он.

Нина вошла. В проходе между дверьми шел горячий воздух из тепловых пушек.

– Ты что это на наше здание загляделась? Понравилось? – куря сигарету, спросил охранник.

Она пожала плечами.

– Я в сбербанке работаю…

– А! Так ты по делу, что ли? Опоздала. Все мелкое начальство уже разошлось по домам.

– А я к крупному, – улыбнулась Нина. – Оно еще не разошлось?

– Сидит!

– А как к нему попасть?

– Напрямую никак. Только через секретаря. А что ты хочешь?

Нина потупилась.

– Работать здесь. Понимаете, я окончила университет, мне неинтересно в сбербанке.

– Ничем помочь не могу, – бросив окурок в урну, ухмыльнулся охранник. – А в каком сбербанке ты работаешь? – спросил он.

Нина назвала номер.

– Слушай, а если я как-нибудь подойду к концу работы, ты как?

Она посмотрела на него, поморгала и неожиданно для себя согласилась:

– Угу! Приходи!

Всю дорогу домой Нина корила себя: «Какой черт дернул меня за язык?.. Зачем мне этот охранник?..» Но чем больше она думала, тем яснее становилось, зачем черт дернул ее за язык.

На третий день охранник появился у дверей сбербанка. Нина радостно улыбнулась ему и охотно приняла приглашение зайти в кафе.

Она, не перебивая, выслушала его долгий рассказ о службе в армии, о перспективах, которые он себе наметил, о его взглядах на жизнь. Она вовремя поддакивала и во всем спешила согласиться с ним. Такая девушка любому мужчине придется по душе.

Провожая Нину домой, он поинтересовался, чем же все-таки ее не устраивает сбербанк. Нина глубоко вздохнула и с большим чувством выдала тираду, что ее знания, ее стремления требуют простора. Она хочет профессионально расти.

– Серьезная ты девчонка, – с уважением проговорил охранник и позволил себе на прощание лишь крепко пожать ее руку.

С этого дня они стали встречаться. Нина не упускала ни одного случая, чтобы ни вздохнуть о главке.

– Представляешь, мы могли бы работать вместе, – словно замечтавшись, как-то проговорилась она.

– Ну уж вместе! Ты там – наверху, а я – на входе.

– Хотя бы так.

– Это да! К тому же я твердо решил: в этом году поступаю в финансовую академию.

Нина задорно рассмеялась:

– А потом, может, станешь таким же важным, как Матвей Петрович.

– Ты что, видела его? – изумился парень.

– Конечно!

– Нет, я серьезно.

– И я серьезно. Он приезжал поздравлять наш коллектив с Новым годом и даже пожал мне руку.

– Вот тебе и надо было попросить его, возьмите, мол, к себе в главк.

– Я как-то об этом не подумала в тот момент, да и неудобно было. Заведующая бы обиделась…

– А плевать тебе на ее обиду. Устраиваться надо без оглядок на других.

Нина взгрустнула.

– Ну, что ты?! – ласково беря ее за подбородок, спросил он.

– Так, ничего. Неинтересно мне в сбербанке. Не для того я в университете училась. Слушай, а что если мне подкараулить Матвея Петровича и вручить ему письмо с просьбой об устройстве в главк? – проговорила она с расстановкой, словно ее только что осенила идея. – У меня ведь связей нет. А через секретаря, сам знаешь, бесполезно.

– А что? Давай! Мы с тобой сами себе должны дорогу прокладывать.

– Но как мне его подловить?

– Да очень просто. Обычно он задерживается часов до восьми. И когда будет выходить, ты из-за угла прыг – и письмо ему в руки.

– Так ведь он, наверное, с охраной?

– Нет. Я или мой напарник провожаем его до машины. Вот как раз в этот момент ты к нему и подойди. Я, конечно, сделаю вид, что хочу преградить тебе дорогу, но не переусердствую, не бойся.

Дома Нина несколько раз внимательнейшим образом перечитала уже давно написанное письмо, но, как и следовало ожидать, пошли сбои. То Матвея Петровича вызвали в министерство, то в Центробанк, то на какое-то совещание…

Но в один из вечеров сошлось все, как она намечала. Правда, увидев Матвея Петровича, Нина едва не упустила момент. Ноги отказались ей повиноваться. Но тут, точно кто-то толкнул ее в спину, и она бросилась наперерез.

– Матвей Петрович, я из сбербанка… – звонко выкрикнула она и протянула письмо.

– Из сбербанка? – удивленно вздернул он брови. Потом присмотрелся. – По-моему, я вас видел, или нет?

– Видели, видели!.. Вы с Новым годом приезжали нас поздравлять.

– А!.. Но что случилось? Что за спешка? – он развернул письмо, пробежал его глазами, усмехнулся, посмотрел на Нину и покачал головой.

– А утверждают, что наша молодежь потеряла энтузиазм. Вон как работать рвется. Тесно ей в сбербанке, – оглядывая Нину, проговорил он. – Что ж, можно подумать. Если откроется вакансия, я вспомню о вашей просьбе, – сказал он и еще раз очень внимательно взглянул на нее.

Теперь, переворачивая календарный лист, Нина всякий раз думала: «Вакансия еще не открылась. И никогда не откроется», – стала добавлять она по истечении трех месяцев.

Но однажды… однажды это все-таки случилось. Заведующая вызвала ее к себе в кабинет и с раздражением потрясла перед ней письмом, полученным из главка.

«Эта девчонка кого-то там нашла, раз пришел приказ о ее переводе. Шустрая!..» – не могла совладать она с своим возмущением.

– Вот, Ниночка, оказывается ты настолько ценный сотрудник, что главк более не в состоянии справляться без тебя, – с язвительной ухмылкой произнесла она. – И как только главк вообще функционировал?.. – посетовала вроде бы в шутку.

Нина во все глаза смотрела на нее, боясь поверить.

– В главк тебя переводят, – бросая письмо на стол, сквозь зубы проговорила заведующая.

– В главк? – переспросила Нина. – Правда?

– А то ты не знала… можно подумать… – заведующей не удалось сохранить беспристрастность. Кровь прилила к ее щекам, и она запыхтела от зависти и негодования.


ГЛАВА VIII

Перейдя на работу в главк, Нина перестала встречаться со своим приятелем охранником.

«Понимаешь, некогда! Столько дел, и во всех надо разобраться», – сначала объясняла она ему, а потом перестала его замечать.

Зато ее начал примечать Матвей Петрович. Как-то его машина остановилась в одном переулке, он приоткрыл дверцу, и на заднее сиденье юркнула Нина.

Вскоре сотрудницы главка стали перешептываться между собой и оглядываться ей вслед. Затем принялись обсуждать ее наряды и поездки в очень интересные командировки, которые по времени совпадали с командировками Матвея Петровича.

Они завидовали ей, как завидовала бы и сама Нина, если бы в отличие от них не знала, насколько дорого и неприятно платить по счетам.

Матвей Петрович не нравился ей, и с этим ничего нельзя было поделать. Каждое занятие любовью с ним было для нее насилием над собой. Потом еще пришлось разбираться с его секретаршей и какой-то Наташей, звонившей ей по телефону и обзывавшей воровкой.

Присмотрев одну успешно действующую немецкую фирму, Нина, приложив все старания, убедила Матвея Петровича помочь ей устроиться туда на должность коммерческого директора.

«Ты же как-то должен и обо мне подумать, – ласково пеняла она Матвею Петровичу. – Ну, что у меня здесь за оклад? А там! – возводила она глаза. – Плюс командировки за рубеж. Да и наш роман в главке наделал шума. Пусть поутихнет. А если у меня ничего не выйдет с этой немецкой фирмой, ты меня всегда заберешь обратно».

Но с фирмой все вышло удачно. Высокая стройная брюнетка произвела на владельца Гюнтера Вильда нужное впечатление. Первое время Нина была счастлива. Но потом, когда при помощи Гюнтера купила квартиру, когда оделась так, как хотела… вдруг увидела, что в том обществе, куда она стала вхожа, она находится на низшей ступени. Жена Гюнтера жила в собственном доме с лужайкой для гольфа. Ездила верхом. Носила украшения ювелирной фирмы «Шопар». А она… она была для Гюнтера в первую очередь его заместителем, на которого он взвалил всю работу, уверившись в ее порядочности и деловых качествах. Полноправной любовницей Нина пробыла всего года полтора. Гюнтер любил девочек чуть старше двадцати, а ей уже исполнилось двадцать семь. Все офисные девицы ужасно завидовали Нине. Но она-то знала эту чуть свысока любовь Гюнтера. К тому же безумно хотелось тратить все до копейки, а приходилось откладывать на черный день. И Нина пошла по пути многих любовниц, которые, начиная с мадам Помпадур, всеми силами пытаясь как можно дольше удержаться на своем месте, принимаются подыскивать своему любовнику девочек для постели, заранее убедившись, что они не смогут потягаться с ними. Такая жизнь выматывала. И Нина поняла, что срочно надо искать мужа, за которым можно будет наконец-то спокойно вздохнуть. Но когда она вплотную занялась этим вопросом, то обнаружила, что все мужчины, достойные ее внимания, уже заняты.

«Как все надоело!» – стоя в туфлях на высоких каблуках и желая только одного – поскорее их скинуть, думала Нина на открытии какого-то ювелирного бутика. Ее усталый взгляд задержался на одном из гостей. Она выпрямилась, прошлась по залу, и вскоре кто-то из знакомых представил ей Виталия Полибина.

Разговаривая с ним, она подумала: «Вот за такого бы мужчину выйти замуж. Но он уже окольцован. И почему всегда так?»

Полибин же вдруг с неожиданной уверенностью решил: «Что-то у нас с ней непременно должно получиться».

Они обменялись визитками. Нина вернулась домой с пылающими щеками и сладко замиравшей душой. «Завтра же позвонит! Непременно!» Но Полибин не только не позвонил завтра, но и месяц спустя. Нину обидело такое невнимание, и она, чтобы поскорее забыть Полибина мысленно послала его к черту. Но сердце еще долго вздрагивало от каждого звонка: «А вдруг, он?..»

Вновь они встретились совершенно случайно. На какой-то презентации. Улыбнулись и разошлись. Полибин был с супругой. Нина мысленно расчленила Светлану на части, чтобы удобнее было раскритиковать, но, несмотря на все старания, ей пришлось признать, что Светлана хороша собой. Тогда она решила козырнуть перед Полибиным своим интеллектом, однако, рассудив, что женщина должна быть умна ровно настолько, насколько это нравится мужчине, не стала пугать его.

«Жаль», – думая о Полибине, вздохнула она и, перебросив через плечо бордовый палантин, подошла к столу с напитками. В этот момент Полибин обернулся и посмотрел на нее.

«Такое ощущение, что эта Нина вспыхнет, едва к ней прикоснешься».

Неделю спустя он позвонил ей и предложил встретиться.

– Что такое? Что случилось? – не удержалась она, чтобы ни уколоть Виталия за такое промедление.

– Дела… – отговорился он.

Вечером в ресторане Полибин объяснил все начистоту:

– Сегодня жена уехала в Кисловодск. Так что я целый месяц один.

Насмешливая улыбка промелькнула на губах Нины.

«Откровенен до противного. Хочешь, месяц полюбим друг друга. Но едва жена на порог, прощай!»

– И часто она уезжает отдыхать? – столь же откровенно поинтересовалась Нина перспективой их отношений.

– Нет. А если и уезжает, то только со мной. Собственно, она в первый раз поехала одна.

Сначала Нина решила мило расстаться с Полибиным, когда тот подвезет ее к дому. Но выпитое вино и жадный взгляд Виталия изменили ее решение. «А! Ничего не потеряю. Гюнтер все равно с очередной девкой запропастился на Сардинии…»

Нина не обманулась, она действительно ничего не потеряла, а наоборот обрела замечательного любовника, но, увы, только на месяц, который пролетел, как одна ночь.

– Что, – запустив руки себе в волосы и слегка потягиваясь, спросила Нина, – будем прощаться? Завтра…

Виталий приподнялся и сел на постели.

– Я что-нибудь придумаю, – сказал он. – Надо только быть очень осторожным. Светлана умная, она вмиг догадается.

– Ну и что? – пожала плечами Нина и, откинув простынь, встала с кровати. – Из дому выгонит? Куда она денется?.. Стерпит!

– Ты ее не знаешь! Она все бросит… – Виталий потерял нить мысли, он смотрел на Нину, которая, шагнув к креслу, чтобы взять пеньюар, попала в полосу света.

«Странно, – подумал он, – но Светка никогда не вызывала во мне такого бешеного желания…»

Это желание внесло диссонанс в жизнь Полибина. Он лишился покоя. Светлана более не удовлетворяла его. Она казалась пресной, однообразной… и он мчался к Нине.

Несмотря на свою способность к неординарному мышлению, Нина поступила, как самая обыкновенная женщина. Она решила воспользоваться страстью Виталия и забеременеть.

«Ради меня он не оставляет свою бесплодную жену. Но ради ребенка!..»

Нина перестала принимать противозачаточные таблетки и вскоре «обрадовала» Виталия.

– Ты непременно этого хочешь? – спросил он.

– Да. Я люблю тебя и потому желаю ребенка.

– Что ж!.. Значит, так суждено.

Он подарил ей браслет. Был внимателен, когда выдавалось свободное время. Оплатил все расходы и прислал шофера, чтобы встретить ее с новорожденным.

– Не мог же я заявиться в клинику! – в ответ на упрек со слезами, воскликнул он. – Светлана в любой момент может оказаться в ней.

– Тебя послушать, так в Москве всего одна клиника!

– Нет, конечно, но, на мой взгляд, она лучшая.

«Ничего себе, – стоя над спящим сыном, невесело размышляла Нина. – Выходит, он думает не о том, чтобы оставить Светку, а том, что она родит ему законного наследника. Но пусть сначала родит».

Нина внешне совершенно спокойно выслушала радостное сообщение Виталия о том, что Света ждет ребенка. Когда же он ушел, не выдержала и разрыдалась. «Последняя карта бита. Ну почему так? Светке все! Мне ничего! Не хочу я больше быть незамужней. Не хочу!..»

И вот теперь, когда со Светланой случилось несчастье, она приняла это за знак судьбы.

«Надо действовать! Надо во что бы то ни стало развести Виталия. Он, правда, еще надеется, что Светка родит. Но сколько можно?..»


* * *

«В такой тяжелый момент, когда я нуждаюсь в утешении, – с саднящей душу обидой думал Виталий, – она до неприличия прозрачно стала намекать, чтобы я оставил Светку. Но не могу же я всякий раз разводиться, когда у меня завязывается роман. Для себя я решил твердо и окончательно – Светлана моя вторая и последняя жена. Рано или поздно она все равно родит. Что же с ней случилось? – перескочила мысль. – Как она умудрилась так упасть?.. – он встал с кресла, походил по гостиной, а потом вновь присел у камина. – Нину я люблю, но насколько долго продлится моя любовь, неизвестно. Я же хочу иметь дом в полном смысле этого слова. А если начну менять жен, то о каком доме тогда может идти речь?», – Виталий допил коньяк и пошел в спальню.

Со стороны Нины он не встретил, как опасался, сопротивления, она с готовностью приняла его в свои объятья. «Все-таки, она замечательная», – уже засыпая, подумал Виталий.

Утром, когда он пил кофе, Нина, весело болтая об общих знакомых, вдруг воскликнула:

– Послушай, что случилось? Вчера я встретилась с Кирой, так она, чуть ли не рыдая, сказала, что будет вынуждена уйти с фирмы.

Виталий на это только пожал плечами.

– Она как-нибудь объяснила причину?

– Да, что-то говорила о каком-то Гавреневе. Я не совсем поняла. Он что, новый исполнительный директор? Но ведь ты был доволен прежним, насколько я помню. К чему эта замена?

– Признаться, толком не знаю. Светлана привела этого Гавренева, мне, кстати, он не понравился, и сказала, что он сын близкого друга Феди Шиловцова.

– И это причина, чтобы увольнять отличного работника и заменять его неизвестно кем?

– Кадрами занимается Светлана.

– Но можно же ей было как-то объяснить… – подливая в чашку кофе, обронила Нина.

– Сам не понимаю, как это вышло.

– Нет, но она должна была обосновать свое желание иметь на фирме этого Гавренева.

Виталий задумался, стараясь восстановить в памяти разговор с женой, когда она впервые упомянула о Гавреневе. Его неприятно кольнула мысль, что она как-то уж слишком настаивала на смене директора.

– И все-таки, почему Кира собралась уходить?

– Вообрази, ее без предупреждения перевели в секретари к Гавреневу. Это ее обидело. И откуда он взялся?

Только сейчас с глаз Виталия точно пелена спала. Он не мог объяснить себе, как случилось, что он пошел на поводу у жены. В тот момент он был очень занят, чтобы вникнуть в суть проблемы, но ему показалось, что Светлана привела убедительные аргументы в пользу Гавренева. «Однако эту практику следует пресечь в зародыше. Светлана глава фирмы… так уж сложилось. Но теперь это положение необходимо изменить! – неожиданно решил он. – Светлана должна передать мне часть своих акций, чтобы контрольный пакет находился у меня. В конце концов мы же не просто партнеры по бизнесу, мы супруги. И муж должен стоять во главе фирмы. Фактически, я и есть ее глава, но юридически Светлане принадлежит право решающего голоса. Еще, правда, ни разу ее голос не был против моего. Но все может случиться…»

– Не истолкуй моих слов превратно, но когда муж и жена работают вместе – проблем не избежать, – заметила Нина.

– Но до сих пор… – начал было Виталий и осекся.

Нина позволила себе лишь выразительно взглянуть на него, как бы говоря: «Вот именно, до сих пор…»

Он машинально допил кофе.

– Тебя подвезти?

– Не откажусь, – ответила Нина и поспешно вышла из кухни. Вскоре раздался ее голос, отдававший распоряжения горничной и няне.

– Господи, черт бы побрал эту работу, – громко бормоча, метнулась она мимо кухни. – Бросать ребенка, дом на чужих людей – хуже не придумаешь! И почему женщины так стремятся целыми днями торчать в офисах?..

– Так ты против того, чтобы женщины торчали в офисах? – выходя в прихожую, поинтересовался Виталий.

– Я? – торопливо надевая серьги, переспросила она. – А! Ну да, конечно!

– А как же карьера?

– Муж, здоровые, воспитанные дети, ухоженный дом – вот карьера женщины. А эти офисы… Ну, поимеет она любовников с дюжину или две, а детей будет воспитывать чужая тетка. Я понимаю, когда женщине не за кого спрятаться, но когда муж в состоянии полностью обеспечить семью… Меня просто возмущает позиция некоторых моих знакомых, – объяснила она свое негодование.

– Маленький мой, – потянулась Нина к ребенку, которого вынесла в прихожую няня, – не скучай. – Ребенок захныкал. Она чмокнула его в щечку. – Не плачь. Мама идет на работу. Так надо, мой хороший.


* * *

Разговор с Ниной заставил Виталия глубоко задуматься. Причины, по которым женщины, словно оголтелые, стремятся работать, уже ни для кого не являются секретом. За всеми ними скрывается одно: не хочется им сидеть дома, скучно.

«А что там-то за веселье? Отработать восемь часов, а потом сломя голову бежать за детьми, по магазинам!.. Но если женщина останется дома, то она лишится общества, лишится возможности флиртовать, хвастаться нарядами, наконец, заводить любовников. Каждая выбирает то, что придает вкус ее жизни. Вот Светлана, роди она ребенка, месяца через два все равно вышла бы на работу. Будто, я один не в состоянии управлять фирмой! Вместо того чтобы мчаться каждый день в офис, лучше бы лечилась. Съездила бы за границу, проконсультировалась у специалистов. А то ей все некогда. И даже забеременев, наконец, ни в какую не хотела оставаться дома. Ей надо менять наряды, драгоценности, ей надо руководить. Видеть восторг и обожание в глазах сотрудников. Глупое бабское тщеславие. Черт, надо бы заехать к ней в клинику. Вот же… – не мог успокоиться Виталий. – Смотреть на нее не противно. Ведь сама во всем виновата. Я сто раз говорил ей, посиди дома. А она ходила на высоких каблуках, будто и не беременна… она… – но тут мысль остановилась, словно уперлась в стену. – Туфли… – вспомнил Виталий, – на высоких каблуках из золотисто-коричневой кожи, украшенные стразами…» – Одну точно такую же он видел на синем половом покрытии в комнате отдыха Гавренева.

– В клинику к Светлане Григорьевне, – сказал Полибин шоферу, когда машина остановилась, чтобы высадить Нину.

– Никак не выкрою время приготовить тебе лазанью. Работа проклятая все силы забирает, – посетовала она и, ласково коснувшись его руки, вышла.

«Вот Нина – настоящая женщина, стремится не только разделить физическое удовольствие с мужчиной, но и порадовать его, заботиться о нем. А то все – горничная! И рубашку подает, и обед готовит, и постель стелет… А как она это делает? Аккуратно, но без души, без мысли, что эту вещь наденет любимый мужчина. Не проведет рукой по рубашке, не отведет тем самым неприятности, не погладит подушку, чтобы сны тяжелые отогнать, а ласковые призвать, перед тем как он ляжет… Казенщиной несет в доме. Светлана гордится, что у нас в квартире чистота и порядок, а души женской, которая любовью своею согревает дом, нет. После работы приедем вымотанные, горничная стол накроет, поедим – я на диван газетами пошуршать, а она «хозяйством» займется: горничной указания даст и сама на диван с книжкой. Вечером только чашку чаю нальет, да и то, нет, чтобы травы разные самой смешать, чтобы аромат получился особый, бросит в чайник пакетик, и что я в поезде, что дома – никакой разницы. А потом еще в постели стала лениться, она, видите ли, устает. А по-настоящему надо, чтобы я лег, а жена мне все удовольствия сама доставила. Тогда бы и я в благодарность себя не пожалел…»

– Приехали, Виталий Максимович, – обернувшись, сказал шофер.

– Вот же…– процедил сквозь зубы Виталий, – цветы забыл купить! Мог бы напомнить! И зачем они только сдались! Тоже мне, женщины, тонкие натуры! Ради своего удовольствия заставляют тоннами губить цветы. Ведь уже выяснено и доказано, что цветы при этом страдают. Так нет, знать ничего не хотят, подавай им букеты…

– Я сбегаю, Виталий Максимович, тут недалеко ларек.

– Только посвежее выбери, – протянул деньги Полибин.

«Ребенка загубила, а я ей цветы. Да еще утешать должен. Меня бы кто утешил!»

Схватив букет, Виталий направился в палату.

– Спасибо, – проговорила Светлана, и глаза ее наполнились слезами.

– Светик, – он подсел к ней на кровать, – не надо, не расстраивайся. Доктор сказал, все будет в порядке. Так что поскорее выздоравливай, собирайся с силами. Я думаю, тебе следует пока оставить работу. Немного посидишь дома, а потом съездишь на консультацию в Швейцарию.

Светлана некоторое время размышляла над словами мужа, уткнувшись в букет.

– На консультацию я обязательно съезжу. А дома сидеть не смогу. Что я там буду делать?

Виталий поднялся.

– Прости, мне пора. Но все-таки ты подумай над моим предложением. Если мы хотим иметь ребенка, то ты должна какое-то время заниматься только собой и не думать ни о какой работе.

Она с легким недовольством поджала губы, но тотчас потянулась руками к Виталию и обняла его.

– Приходи вечером. Меня еще дня два здесь продержат.

– Обязательно, – погладил ее по волосам Виталий.

Светлана проводила его с тоской во взгляде.

«Эгоист! Дай ему волю, засадил бы меня в четырех стенах. Жена должна быть только женой. Будто, я не человек! Мне тоже хочется вращаться среди людей, заниматься делом. Какое-то время я должна посвятить себе, чтобы опять зачать, – она с трудом подавила возмущение. – И что за наказание?.. Зачатие, вынашивание, кормление. Портиться фигура, растягивается грудь. Считай год, ты не человек, а самка. Ужас! Хорошо еще, что я сразу отдам ребенка на попечение няни. А ведь многие женщины все сами. И как они умудряются и рожать, и работать, и мужьям рога наставлять?.. – Светлана презрительно поморщилась. – Так все кое-как, на бегу. – Она протяжно вздохнула. – И почему до сих пор не изобрели искусственного вынашивателя детей? Наверное, потому, что наиболее выдающиеся ученые – мужчины. А им, что? Волнует их эта проблема?! А женщины сами до этого никак не додумаются… – она прыснула от смеха. – Какие глупые мысли в голову приходят. Впрочем, – немного подумав, заключила она, – не такие уж они и глупые».


ГЛАВА IX

Во второй половине дня Гавренев заехал посидеть в своем кабинете. Но едва он вошел, как раздался звонок по телефону.

– Гавренев слушает, – произнес он солидным голосом.

– Рад, что застал вас, – жестко бросил Полибин. – Зайдите ко мне!

Прежде чем положить трубку, Гавренев с недоумением посмотрел на нее.

– Что это значит, зайдите? Тебе надо, ты и заходи!.. Нет, тут надо все в корне менять. Я так понимаю, что Полибин здесь лишний.

Гавренев надел пальто и решил еще раз проехаться по автомобильным салонам. Подъехав к одному из них, он с вальяжной медлительностью вылез из Вольво, самодовольно огляделся по сторонам, и вдруг какой-то автомобиль чуть ли не наехал ему на ногу. Гавренев уже был готов разразиться угрозами, как двое мужчин в шапках-масках заломили ему руки за спину и втолкнули в свою машину.

– Вы… это… – больше Гавренев не проронил ни слова. От удара кулаком под ребра у него перехватило дыхание.

Рот ему залепили скотчем, руки сковали наручниками, ноги связали. Все произошло в какую-то минуту. Гавреневу оставалось только моргать глазами, уставившись в пол. Проехав около часа, машина остановилась. Его вытянули из салона и бросили в багажник. Он замычал, прося дать ему возможность объясниться. Но вновь получил удар под ребра, и крышка багажника захлопнулась.

Гавренев попытался оценить ситуацию, но у него ничего не получалось. Мысли, точно умерли от страха. Он находился в состоянии шока. От неподвижности онемели конечности, стало трудно дышать. Он протяжно замычал и несколько раз дернулся.

«Когда же кончится это мучение? Это невыносимо!.. Я хочу пить!..»

Машина продолжала мчаться по шоссе, Гавренев впал в забытье.

– Эй! – толкнули его. – Вылезай!

По звуку он понял, что с него сняли наручники и развязали ноги. Но он не мог ими пошевелить. Тогда его вытащили из багажника и поставили на землю. Гавренев кулем повалился на бок.

– А!.. – застонал он, когда с его рта сорвали скотч. – А!.. Воды! Дайте воды!

Один из похитителей, приподнял его и посадил, прислонив спиной к колесу.

– На! – протянул ему бутылку.

Но он не смог взять ее в руки.

– Что-то ты хлипкий какой-то, – проговорил похититель с акцентом, от которого у Гавренева похолодела спина.

Оставив его у машины, похитители чуть отошли и, присев на корточки, заговорили на своем языке.

Гавренев огляделся по сторонам. Стояла ночь. Только луна и звезды освещали в этом месте землю.

«Господи, может, я сплю? – он с трудом осознавал, что с ним произошло. – Почему они выбрали меня? Случайно? Не поверю! Светка! Их наняла Светка! Вот сука!.. Что же делать? Или они сами выследили меня, когда я ездил по автомобильным салонам? Черт дернул меня светиться. Значит, потребуют выкуп…»

Похитители подошли к нему.

– Руки давай, – сказал один.

– Послушайте, послушайте! – взмолился Гавренев, между тем послушно протягивая руки. – Я могу дать за себя хороший выкуп, – глотая слова и заикаясь от страха, говорил он. – Надо только связаться с моей женой. Вы же хотите получить выкуп!..

– Полезай в багажник, – приказал, судя по голосу, молодой парень.

Гавренев поднялся.

– Выкуп… сколько скажете… – торопливо продолжал он. – Моя жена очень богата…

– Не сомневаюсь! – расхохотался парень и захлопнул крышку.

Гавренев, скрючившись, застонал. Багажник открыли, в глазах Гавренева вспыхнули огоньки надежды, но бандиты залепили ему рот скотчем и вновь захлопнули крышку.

«Светка продала меня в рабство, – от этой мысли Гавренева прошиб горячий пот. – Это же конец. Кто меня станет искать?.. Завезут в горы, бросят в яму и работай на них, пока не сдохнешь…»

На следующей остановке Гавренев снова принялся молить взять за него выкуп.

– Миллион долларов она даст. Клянусь, миллион.

– Зачем же нам тебя продавать? – осклабился самый молодой из похитителей. – Ты крепкий. Долго работать сможешь.

Вновь очутившись в багажнике, Гавренев стал молить Бога, чтобы какой-нибудь постовой решил досмотреть машину. «Ведь ловят же этих похитителей. Сам видел по телеку…»

Но ни один постовой не удосужился заглянуть в багажник.


* * *

Как только Полибин вышел из палаты, Светлана схватила со столика мобильный и позвонила детективу:

– Это я. Ну, что?

– Полный порядок.

– Вы уверены?

– Проверьте сами.

– Да. Сейчас.

Светлана позвонила Гавреневу в кабинет. Он не ответил. Она набрала его по мобильному. Абонент оказался за пределами зоны обслуживания сети.

«Господи, неужели удалось избавиться от этого монстра? Хуже, чем монстра, шантажиста. – Однако, несмотря на такую новость, лицо Светланы омрачилось. – Но куда он мог спрятать кассету и пленку? Не закопал же он их. Надо будет поговорить с Быкасовым. Пусть поищет еще».

Светлана успокоилась и позвонила Кире:

– Завтра выходи на работу на свое место. Я еще какое-то время пробуду в клинике. Если… – она запнулась от неожиданно охватившего ее страшного волнения, – если в офисе появится Гавренев, немедленно сообщи мне.

Не успела Светлана переговорить с своей секретаршей, как ей позвонил муж.

– Куда запропастился твой Гавренев? Он вообще думает работать или как?

– Виталик, он мне звонил минут пятнадцать назад и сказал, что срочно должен уехать. Забыла, он называл какой-то город… Батайск, что ли? У него мать заболела.

От возмущения Полибин не нашелся что сказать, только прерывисто дышал в трубку.

– В общем так, Света, твой Гавренев у нас больше не работает, понятно?

– Да! Ты совершенно прав!

Светлану выписали из клиники, поссоветов, как можно дольше оставаться дома. День она провалялась на кровати, читая книгу, листая журналы. Потом стала обзванивать своих приятельниц, но те были сплошь бизнес-леди и потому не могли подолгу разговаривать. Еще день Светлана прослонялась по дому. Приходила горничная. Наводила порядок. Готовила обед.

Несколько раз Светлана звонила Кире, спрашивала, как обстоят дела. Время от времени названивала Виталию, но он после очередного звонка попросил не беспокоить его в течение рабочего дня.

На третий день Светлана поехала к своему стилисту. Затем прошлась по бутикам. Закинув пакеты с покупками в багажник, зашла пообедать в ресторан.

«Такая бездеятельная жизнь не по мне. И как только женщины могут находить в этом удовольствие? – Она посмотрела на двух дам, сидящих через столик от нее, и точно определила их статус – жены, пребывающие за спинами богатых мужей. Они говорили без умолку, смеялись и выглядели чрезвычайно довольными. – Нет-нет, бездеятельная жизнь не по мне», – еще раз мысленно повторила Светлана.

С трудом высидев неделю дома, она решила выйти на работу.

– Ты это куда? – удивился Виталий.

– В офис, – ответила она, не поднимая глаз, будучи занятой выбором перстня.

– Зачем? В этом нет необходимости. Ты еще не совсем здорова.

– Я чувствую себя превосходно.

– Да пойми, мало чувствовать себя превосходно, ты должна полностью восстановить здоровье, чтобы забеременеть.

– Слушай, я как-нибудь справлюсь с этим вопросом, – проговорила она, стараясь держать себя в руках, чтобы не сказать мужу колкость. – Но я не могу столько времени сидеть дома.

– Поезжай куда-нибудь отдохнуть, а заодно и подлечиться!

Светлана встала из-за туалетного столика и заперлась в ванной комнате. Открыв душ, она дала волю своему негодованию, под шум воды посылая Виталия куда подальше. Успокоившись, вернулась и продолжила одеваться.

– Я подумала и решила, что поеду серьезно лечиться, но только летом, хорошо?

Виталий был вынужден согласиться.

– А пока я буду работать. Пойми, работа для меня лучше всякого лекарства.

Светлана подошла к зеркалу, чтобы взглянуть, как смотрится на ней новый костюм.

«Великолепно! – улыбнулась, невольно вспомнив одни серые глаза, которые с неприкрытым восторгом смотрят на нее при каждой встречи. – Надо будет вызвать его, чтобы… чтобы взглянуть на проект. – Она взяла со столика флакон духов. – Этот аромат будет преследовать его целый день. Значит, целый день он будет думать обо мне. И не только он». – От подобных мыслей ее щеки зарумянились, в глазах появились искорки.

Но бросающие на нее многозначительные взгляды были обречены в своих исканиях. Светлана разрешала им только любоваться собой. Они, несомненно, строили планы положить под себя владелицу фирмы и тем самым обрести солидную должность. Никто из них не допускал мысли, что по своему темпераменту Светлане было вполне достаточно лишь нравиться мужчинам, большего ее тело не желало, и поэтому она не собиралась преступать черту супружеской верности.

Постепенно ее жизнь вошла в обычную колею. Она была довольна тем, как преодолела посланное ей судьбой испытание. «Действительно, правы те, кто утверждает, что нет безвыходных ситуаций. Уж какая у меня была ситуация… – качала она головой. – Но я умело и достаточно быстро выкрутилась из нее. Теперь мне остается только родить ребенка и наслаждаться каждым днем жизни…»


* * *

Ранним утром после двух дней езды Гавренева выбросили на холодную влажную землю. Он увидел сероватое небо и горы…

«Убежать оттуда практически невозможно», – вспомнились ему слова из телевизионной передачи.

Ему кинули какое-то тряпье и заставили переодеться. Его костюм от Армани, великолепные новенькие часы, браслет, печатка, портмоне перешли в руки похитителей.

– На! – сунул ему кто-то в руки лопату. – Иди туда! – указал в сторону огорода. – Работай!

Он было снова заикнулся о выкупе, но получил такой удар в скулу, что рот наполнился кровью. В глазах у Гавренева потемнело. Он сплюнул и увидел, что ему выбили зуб. Но не успел он отчаяться, как получил второй удар и окрик:

– Свинья! Не смей пачкать двор!

Скривившись от боли, Гавренев засеменил на огород. Придя в себя, уставился на грядки. Он понятия не имел, что и как следует здесь копать.

«Конец. Это конец, – быстро глянув по сторонам, подумал он. – Завезли, куда Макар телят не гонял. Какая-то хаза боевиков, скрытая в горах. – Боясь получить новую оплеуху, Гавренев принялся осторожно, чтобы не повредить ни одного листика, окапывать незнакомые ему растения. – Либо заболею и умру, либо забьют до смерти, либо согнусь от непосильной работы». – Он чуть вскинул голову и завыл от злобы, ярости, ненависти, готовых разорвать его изнутри. Что-то щелкнуло у него в голове, глаза заволокла пелена, и он потерял сознание.

Когда очнулся, ощутил страшный холод. Протянул руку и уперся в ледяную стену. «Где я? Где?.. В подвале, наверное… О, нет! Нет! – он стал биться головой о землю. – Лучше сразу!.. Сука! Стерва! Падаль! Извернулась, паскуда!.. А я идиот! Надо все предвидеть, когда идешь в логово к волчице. Все!.. Только бы выбраться отсюда, только бы выбраться!.. Я б ее суку… – но отчаяние оказалось сильнее лютой злобы. Гавренев понимал, что шансов сбежать у него нет. – Отчего эти кретины не хотят взять за меня выкуп? Светка бы заплатила в обмен на мои видео факты. В обмен! – схватился он за голову. – Я укажу ей место, где находится тайник, она пойдет, заберет все и ни шиша за меня не заплатит. Неужели, в самом деле, конец?.. Пусть лучше сразу убьют, – опять подумал Гавренев и начал кричать.

Крышку подвала приподняли.

– Чего орешь? – спросил хриплый мужской голос.

– Мне холодно. Я хочу есть!

– А больше ничего не хочешь?

В подвал полетел ломоть сулугуни и кусок лаваша.

– Жри и ложись спать. Завтра работать надо!

На следующий день Гавренев, отправившись на огород, решил пока не приближать своего конца.

«Надо осмотреться. По-видимому, мой хозяин, этот хрипатый… – от такой мысли Гавренев опешил и замер с лопатой в руках. – До чего быстро человек определяет свое положение и смиряется с ним. Неужели я смирился? Нет! Но отчего тогда я уже называю какого-то мужика своим хозяином?.. Я принимаю условия игры? Ничего себе игра! – усмехнулся он и скорчился от боли в челюсти. – Так почему же я сам… Сам! назвал его своим хозяином? Значит, во мне уживаются и самодовольная наглая особь, и раб, и еще черт знает кто!.. И когда жизнь ставит меня в определенные условия, на свет выползает одна из моих натур?!.. – Впервые Гавренев всерьез задумался о самом себе. Раньше он воспринимал себя как уверенного, стремящегося к успеху человека. – Я так долго ждал, когда смогу наконец получить свое по праву, что ослабил контроль. Поддался идиотской уверенности, что Светка у меня в руках. Не стоило ее дразнить, надо было спокойно по-деловому в течение двух-трех лет прибрать всю ее наличность. Но мелкая, жалкая натуришка взыграла во мне и захотела покуражиться над этой паскудницей. Покуражилась!.. – Увидев боковым зрением, что из дома вышел хозяин, он усердно заработал лопатой. – Все-таки надо попытаться выжить и удрать. В конце концов здесь не стены каменные, а всего лишь горы… в которых вместо диких животных водятся дикие люди, что гораздо страшнее… – окончательно скис Гавренев.

Хозяин подошел к нему, посмотрел, что он делает и сказал:

– Иди убери во дворе!

Гавренев старался изо всех сил, но он был не привычен к тяжелому физическому труду. К концу месяца он похудел на десять килограммов и едва держался на ногах. Его били то хозяин, то приезжавшие к нему гости. Прошло еще два месяца, и Гавренев понемногу стал закаляться. Худой, жилистый он проворно выполнял любую работу. Ночью проваливался в страшный бездонный сон. Утром все повторялось сначала. Мысль о побеге неотступно сидела у него в голове, но чтобы его не били, чтобы не вызывать подозрений, он усердно работал и так уставал, что ему не хватало сил обдумать хоть какой-нибудь план.

Однажды под вечер во двор въехали четыре джипа. Гавренев даже глаза протер, увидев столько боевиков сразу. «Вот бы бабахнуть по ним!» – подумал он и оглянулся в надежде разглядеть засевших в кустах федералов.

Хозяин, радушно принимая гостей, приглашал их за стол. Гавренев бегал туда-сюда, выполняя приказания. Когда обед стал подходить к концу, гости заметно развеселились. Гавренев воспользовался передышкой и, присев на корточки за углом дома, торопливо жевал кусок баранины, брошенный ему хозяином. Но он позвал его и отправил в подвал за козьим сыром. Гавренев быстро сбегал и уже вновь собрался зайти за угол дома, как вдруг один боевик с мрачным выражением лица поднялся и что-то сказал. Хозяин поспешил подойти к нему. По жестам и тону хозяина было понятно, что он пытается отговорить своего гостя от какой-то затеи. Но тот продолжал настаивать. Тогда вмешался еще один боевик. Но тот отмахнулся и от него. Вышел из-за стола и направился к Гавреневу, который застыл, как лист в сухой траве. Со всего размаха боевик ударил его по лицу. Гавренев полетел на землю. Кое-как придя в себя, он хотел подняться, но боевик поставил ему ногу на грудь. В руках у него был автомат. Хозяин подошел к нему и стал, видимо, опять просить не трогать его работника. Затем подошел другой боевик. Он улыбнулся, глянув на придавленного Гавренева, и заговорил по-русски:

– У него вчера в перестрелке федералы убили брата, поэтому он хочет убить тебя.

В горле Гавренева что-то булькнуло. Вытаращив глаза, он хотел молить о пощаде, но от ужаса лишился дара речи. Он только слабо задергался, как букашка при последнем издыхании, в которую воткнули иглу.

– Вставай на колени, – продолжал говорить по-русски боевик, когда его товарищ убрал ногу с груди Гавренева. – Молись своему богу! – расхохотался он.

Гавренев остался лежать. Он слышал, что сказал ему боевик, но он не чувствовал ни своих ног, ни рук, точно их ампутировали. Тогда тот наклонился и поднял его за шиворот.

– Я… – руки у Гавренева затряслись, губы задрожали… – Не… убивайте… Я… – Его стала бить дрожь, перешедшая в конвульсию. Он дергался, словно одержимый пляской святого Вита.

В душе его творилось невообразимое: он не верил, что сейчас его убьют, и в то же самое время понимал, что убьют.

Боевики захохотали, глядя на него. Мрачный пнул его ногой, Гавренев упал.

– Полежал, отдохнул перед смертью, – начал добровольный переводчик, – теперь поднимайся.

Гавренев стал на колени.

– Не убивайте, – обратился он к боевику. – Я… даже не служил в армии… – нашел он аргумент в свою защиту.

– Как же так? Отмазаться сумел?

– Нет! Я в колонии срок мотал…

– За что же тебя упрятали?

– За… за… кражу…

Переводчик что-то сказал мрачному боевику, но тот отрицательно замотал головой и, закинув автомат за плечо, вынул из-за пояса пистолет. Гавренев остолбенел.

Мог ли он, сидя когда-то в уютном кресле, попивая коньячок и закусывая его лимончиком, допустить мысль, что однажды окажется на месте того солдата, убийство которого показывали по телевизору. Он с жадным любопытством смотрел на экран, напоминая себе, чтобы пощекотать нервы, что это не кино, а съемка настоящего расстрела. Солдат стоял на коленях. К нему подошел боевик, приставил пистолет к виску, раздался звук выстрела, и солдат упал. Все произошло так быстро, что Гавренев толком не успел рассмотреть и посмаковать детали. О чем вздохнул с сожалением. Налил себе еще коньячку, взял второй ломтик лимона и через секунду заливался хохотом, переключив канал.

Неожиданно Гавренев очнулся. Оказывается, он еще был жив. Хозяин с переводчиком продолжали уговаривать мрачного боевика оставить в покое работника. Но тот отстранил их и, подойдя к Гавреневу, приставил пистолет к его виску. Раздался выстрел. Гавренев упал.


ГЛАВА X
 
– Эй! Вставай! Умер, что ли, от страха?.. – раздался чей-то голос.
Гавренев застонал оттого, что кто-то поддел его ногой под живот, чтобы перевернуть на спину. Он открыл глаза и с удивлением уставился на склонившихся над ним людей.
   – Давай, давай! – помогая ему подняться, говорил хозяин. – Поторапливайся, пока он не вернулся. Благодари Аллаха за спасение.
   Припадая на обе ноги, Гавренев поспешил скрыться в подвале. Почему мрачный боевик не выстрелил – осталось для него загадкой.
   Когда боевик, отмахиваясь от хозяина, приставил дуло пистолета к виску Гавренева, кто-то выстрел в воздух и крикнул:
   – Замир приехал!
   Боевики повыскакивали из-за стола и потеряли интерес к расстрелу.
   – Подожди! – бросил один из них мрачному. – Потом пристрелишь.
   Но Гавренев ничего этого не слышал, от страха он потерял сознание и упал лицом вниз. Мрачный выругался и пошел к остальным.
   Дрожа всем телом и замирая от каждого звука, сидел Гавренев в погребе. Когда подняли крышку, он настолько ослаб, что не мог пошевельнуться.
   – Вылезай, – сказал ему хозяин. – Гости уехали.
   Кое-как Гавренев вылез.
   На следующий день, увидев солнце, он прослезился. «Этого дня для меня уже могло бы не быть», – подумал он и с энергией принялся за работу. Он был счастлив, что может дотрагиваться до листьев капусты, ласкать рукой кинзу и побеги зеленого лука. После пережитого Гавренев оставил всякую мысль о побеге. Заслышав шум подъезжающей машины, он вздрагивал и бросался прятаться.
   Однажды хозяин подозвал его и протянул одежду.
   – Одевайся! – сказал он. – Поедешь со мной к моему зятю. У него завтра большой праздник. Его сыну, моему внуку, исполняется три года. Нужны работники.
   Гавренев с каким-то благоговением взглянул на почти новую рубашку, пиджак, брюки и даже туфли.
   – Я… – он несмело показал руками, что хотел бы помыться и, затравленно моргая, взглянул на хозяина.
   Тот кивнул.
   Гавренев бросился к бочонку с водой, по дороге обернулся и осторожно указал на кусочек мыла, лежащий у рукомойника.
   Хозяин разрешил.
   Этот кусочек мыла показался ему лучше самых дорогих шампуней и гелей.
   Вымытый, причесанный Гавренев с двумя баранами и корзинами поместился в открытом кузове джипа.
   «Да, завезли меня, – думал он, стараясь запомнить дорогу. – Даже руки не связали, знают, что бежать некуда».
   Джип въехал в поселок и остановился перед железными воротами. После троекратного сигнала ворота открыли. Навстречу хозяину вышел его зять, крепкий мужчина с темной рыже-русой бородой. Гавренев чуть приподнялся, чтобы на лету поймать хозяйский взгляд и приступить к разгрузке. Получив приказание, он вынул из кузова корзины, вывел баранов.
   – Иди на кухню! – махнул рукой хозяин.
   Гавренева загрузили работой до глубокой ночи. Спать он устроился в кузове джипа. Чуть свет все вновь засуетились.
   Гавренев шел через двор с охапкой дров, когда на пороге дома появилась женщина в длинном платье в мелкий цветочек. Она держала на руках ребенка и кого-то звала. Но никто не откликался. В досаде она хотела захлопнуть дверь, но, заметив Гавренева, обратилась к нему. Он выглянул из-за охапки дров и сказал:
   – Не понимаю.
   – Русский?! – нахмурилась женщина.
   – Да.
   – Пойди… – начала она.
   Гавренев проворно сложил дрова у забора, подошел к женщине и весь вытянулся, готовый бежать, куда бы она его ни послала.
   Но женщина точно застыла. Не моргая, смотрела она на Гавренева, и вдруг выражение ужаса исказило ее лицо.
   – Ты?.. – прошептала она и инстинктивно прижала головку ребенка к своему плечу.
  Гавренев насторожился, вгляделся в нее и едва удержался, чтобы не воскликнуть «Роза?!»
   Женщина сделала ему знак подойти ближе.
   – Зачем ты здесь? – гневно спросила она.
   – Так… – тянул он с ответом, на уровне подсознания чувствуя, что от ответа зависит его жизнь.
   – Денег пришел требовать?
   Гавренев замотал головой и замахал руками.
   – Роза, что ты!
   – Тогда зачем ты здесь?
   – Да… так получилось… – тут Гавреневу показалось, что он нащупал правильную тактику поведения. Он молодцевато вскинул голову.
   – Слушай, чего хочешь? Говори скорее, – заметно волновалась Роза.
   – Этого в двух словах не скажешь. Как бы нам с тобой переговорить?
   – Никак нельзя! – взялась она за ручку двери.
   Гавренев на миг растерялся, но потом, глянув по сторонам, уверенным голосом произнес:
   – А придется!
   – Хорошо, я постараюсь, – бросила через силу Роза.
   – Только не тяни, а то все может плохо кончиться.
   – Да неужели ж тебе других мало? – обернулась она к нему всем своим дородным корпусом.
   «Глупость – интернациональная черта всех женщин», – выдал сам себе афоризм Гавренев и сказал:
   – Может быть!..
   Он еще раз глянул по сторонам, поднялся на крыльцо и прошептал:
   – Мальчика-то, покажи.
   Роза, крепко прижимая ребенка к себе, чуть повернулась. Гавренев заглянул в серые глазки малыша и прищелкнул языком.
   – Уходи! – взмолилась она.
   Гавренев сошел с крыльца.
   – Слушай, – окликнула его Роза. – Как ты здесь очутился?
   Он усмехнулся, ткнул носом туфли в землю.
   – Да уж не в гости пригласили. Я раб твоего отца.
   Роза тихо вскрикнула и скрылась в доме.
   Постепенно стали съезжаться гости. Хозяин дома радушно встречал их во дворе. Когда все собрались, вышла Роза с сыном. Муж взял у нее ребенка, поднял вверх и что-то сказал. Гости в ответ одобрительно загудели и закачали головами. Забрав малыша, Роза вернулась в дом.
   Когда стемнело, она пробралась на задний двор. Немного огляделась. Подошла к джипу отца и, точно черт из табакерки, из кузова выскочил Гавренев.
   – Пойдем, – преодолев испуг, проговорила Роза.
   – Чего тебе надо? – тяжело дыша, напустилась она на Гавренева, уведя его за дальний сарай.
   – Помоги мне, – прямо сказал он. – Когда-то я помог тебе, теперь твоя очередь.
   – Да как же ты в рабах оказался?
   – Долгая история. Короче, похитили меня прямо в Москве и привезли сюда.
   – А не врешь?
   – Отца своего спроси.
   – Да как же я тебе помогу? – сокрушалась Роза, приложив ладонь к своему пылающему лбу. – Как тебя угораздило?!
   – Учти, мне, если не поможешь сбежать – конец. Но я и тебя за собой потяну. И твоя жизнь кончится. Слушай, – он осторожно двумя пальцами провел по ее спине, – может, твоему отцу сказать правду. Он ведь скандала не захочет.
   – Ой! Ой! – заголосила Роза, хватаясь рукой за сердце. – Только-только стала забывать. Только-только поверила, что Аллах простил меня, как тут ты! Ой, да ведь отец первую меня убьет, а потом тебя. Страшной смертью умрешь, – устремила она на него горящие глаза. – Страшной!.. Это не то, что там у вас! Творите, что хотите.
   У Гавренева ком в горле застрял от страха. Он с трудом сглотнул слюну. Помолчал, тихо сопя под нос, и сказал:
  – Значит, Роза, Аллах и в самом деле тебя простил, раз свел нас опять.
  – Как это? – потирая полные локти, чуть наклонив голову, спросила она.
  – Ну, так твоему сыну уже три года. Муж, наверное, опять хмуриться начинает. Еще сына хочет.
   Роза в отчаянии махнула рукой, потом прикрыла рот ладонью и горестно вздохнула.
  – Опять в санаторий придется ехать. А это уже подозрительно, – продолжал Гавренев, нащупав верный путь.
    В ответ она только испустила долгий вздох.
   – Поможешь мне сбежать, я тебе двойняшек сделаю. Клянусь! Без санатория обойдешься. Всем рты заткнешь. И, главное, ведь на старшего братика похожи будут.
   После этих слов Роза задумалась. Морщинка залегла между ее широких бровей.
  – Ну! – торопил ее Гавренев, с тревогой выглядывая из-за сарая.
  – Да как же я тебе бежать помогу?
  – Подумай, подумай!
  – Ой! Ну хорошо. Жди. Недели через две я постараюсь приехать к отцу.
  Гавренев схватил Розу за плечи и впился в нее глазами.
   – Мне, Роза, терять нечего. Если задумаешь от меня избавиться, клянусь, перед смертью все скажу.
   – Хм, джигит, – с презрением смерила она его взглядом. – Не стану я тебя выдавать. Мне и вправду позарез забеременеть нужно. И если Аллах прислал тебя во второй раз, значит, ему так угодно. Все! – бросила она. – Уходи! Через две недели приеду.
   «Спасен! Господи, неужели спасен?!» – лихорадочно думал Гавренев, залезая обратно в кузов.
   Родители Розы еще три дня пробыли в гостях у зятя. За все это время он лишь издали видел Розу с сыном на руках. Странное чувство охватывало его при этом. «Неужели этот мальчик – мой сын? Сын!.. – на разные лады повторял он. Ему хотелось понять, что испытывает он по отношению к нему. Что-то похожее на нежность, как будто на мгновение тронуло его сердце. – Мой сын… – бормотал он. – Так пусть поможет отцу. Я дал ему жизнь, пусть он спасет мою!» – и Гавренев украдкой улыбнулся, вспомнив подробности своего знакомства с Розой.
 

* * *
   – По вашему приказанию явился, – смеясь, произнес он, обращаясь к заведующей гинекологическим отделением санатория «Хрустальный источник».
   – Тут, Дэн, такое – сразу начала та. – Надо помочь одной женщине. Плачет, умоляет сделать все, что угодно, лишь бы только ей забеременеть. Она сама с Кавказа, говорит, муж из дому выгонит. Не станет бесплодную держать. Другую жену приведет. Родители ее такого позора не переживут. Не было, говорит, в нашем роду бесплодных женщин.
   – А вы как считаете?
   – Да здорова она. Таким только и рожать. Поэтому я ей назначу массаж. С ней, конечно, сложно будет. Повозиться придется. Это нашим, русским, хоть от кого, лишь бы ребенок.
   – Пусть приходит, там посмотрим, – насмешливо бросил Дэн, расправляя плечи.
   Когда Роза вошла в кабинет, то остановилась, сощурившись от яркого света. Дэн опустил жалюзи.
   – Давайте направление.
   Она протянула листок.
   – Так, общий массаж, понятно. Раздевайтесь и ложитесь на этот стол, – сказал он и вышел.
   Вернувшись, Дэн застал по-прежнему одетую Розу.
   – Что-то случилось? – спросил он.
   – Я хочу, чтобы массаж мне делала женщина.
   – Вы забеременеть хотите?
   – Хочу, – потупив глаза, тихо ответила Роза.
   – В руках массажиста должна быть сила, а женщина вам ничего не сделает. Похлопает, погладит и все, – придав лицу серьезное выражение, пустился в объяснения Гавренев. – А вам нужен такой массаж, который разбудил бы детородный орган. Ведь он у вас спит.
   Роза неуверенно пожала плечами и нерешительно кивнула.
   – Раздевайтесь. Я выйду. Вы только спину обнажите.
   Дэн вышел. Роза не двигалась с места. Он уже хотел вернуться и послать ее, но услышал шелест снимаемого платья.
   Во время первого сеанса ее спина была напряжена, словно под кожей у нее были натянуты струны. На четвертый сеанс она расслабилась. На пятый пришла уже с предвкушением удовольствия во взгляде.
   «А ты, как думала!» – самодовольно усмехнулся Дэн и принялся нашептывать ей умным голосом, что было бы неплохо, если бы приехал ее муж и, пока она пребывает в состоянии релаксации, оплодотворил ее.
   – Результат стопроцентный, – скользя руками по ее спине, заключил он.
   – А что, дома я уже не буду в состоянии этой… ре…сации?..
   – Релаксации, – поправил Дэн. – Конечно, действие релаксации продлится некоторое время по окончании массажа. С неделю, не больше.
   Роза кое-что сосчитала и вздохнула. «Кто его знает, когда муж дома появится?»
   – Что так горько вздыхаете? – участливо спросил Дэн.
   Она опять вздохнула.
   – Да муж хмурится, что никак я ребенка не могу родить. Отцу моему даже выговаривал. Что, мол, я какая-то не такая, видно, неугодная Аллаху.
   – А сколько лет вы замужем?
   – Уже пять, – Роза не удержалась и всхлипнула.
   – Да… – серьезным тоном протянул Дэн. – Неприятно.
   – Ой, неприятно! Грозится меня к отцу отправить, другую жену в дом привести. Тогда жизнь моя кончена. Кто я тогда? Сейчас я жена большого человека. Меня все уважают. А… тогда… – она не смогла больше сдерживать разрывающее ее сердце горе и громко разревелась.
   – Чего плакать? – Дэн ласково погладил Розу по волосам.
   – Да… – утирая лицо ладонями и содрогаясь всем телом, жалобно выдохнула она, – а как вернусь после лечения и опять ничего?!
   Дэн протянул ей бумажный платок.
   – Успокойся. Все от тебя зависит.
   – Как это он меня? – в удивлении она приподнялась со стола и торопливо прикрыла грудь простыней.
   – Очень просто. Можно сделать так, что домой ты вернешься с гарантией. – Она захлопала ресницами. – Дэн пояснил: – Ну, то есть, беременной.
   – Да ну! – Роза оживилась и села на стол, свесив ноги. Но, немного подумав, поскучнела. – Муж сюда не приедет, – проговорила, низко опуская голову.
   Дэн приподнял ее за подбородок и отвел волосы от лица.
   – Поэтому я и говорю, все зависит от тебя. Сейчас у тебя есть два варианта.
   – Какие еще варианты? – прижимая простынь к груди и вытирая нос платком, спросила Роза, продолжая всхлипывать.
   – Первый вариант – это пройти все предписанные тебе процедуры и вернуться домой. Но без какой-либо гарантии, что ты забеременеешь от мужа. Пойми, проблема не в тебе, а в твоем муже.
   – Как?! – вскричала Роза и потрясенная услышанным так откинулась назад, что чуть не свались со стола. – Да как же в муже? Разве можно?..
   – Ну я же знаю! – голосом, в котором звучали суровые нотки врача со стажем полувоскликнул Гавренев.
   – Ой, пропала я! – закачала головой Роза. – Пропала! Мужу ведь ничего не скажешь. Лечиться он не поедет.
   Стеная и охая, она слезла со стола, зашла за ширму и выкрикнула:
   – Но тогда и другая, новая жена, тоже не забеременеет!
   – А тебе от этого легче будет? И потом, иногда бывает и так: с одной женщиной у мужчины не получается, потому что многое зависит от расположения органов, а с другой получится. И вот если ты вернешься домой такая, какая есть, то, как ты сама заметила, муж тебя с позором выгонит…
   – Ой, не говори такие жуткие вещи, – Роза вышла из-за ширмы и упала на диван. – Не говори!
   – Но у тебя пока еще есть в запасе второй вариант – вернуться с гарантией, – продолжал Дэн.
  Роза опять захлопала ресницами. Дэна уже стала выводить из себя ее дремучесть.
   – Надо забеременеть здесь, а потом ехать домой, поняла? – опершись рукой о подлокотник дивана, объяснял он, заглядывая ей в глаза.
   – Да я же говорила, муж никак не может приехать!
   – Причем здесь муж?! – все более раздражался Дэн. – Чтобы забеременеть, не обязательно нужен муж.
   – А кто нужен? – положив руку на высокую грудь, спросила Роза.
   – Мужчина.
   – Ой! Что вы такое говорите?! Разве можно?!..
   Упершись кулаком в бок, Дэн тяжело вздохнул:
   – Короче, больше я с тобой возиться не буду. Хочешь ребенка, сделаю. Не хочешь, езжай. Пусть с позором выгонят из дому. Все! – прикрикнул он на Розу, которая от испуга вздрогнула и подскочила на диване. – Все! – повторил он. Приподнял ее за плечи и выставил из кабинета.
   – Но… – слабо упиралась Роза, пытаясь что-то сказать.
   – Иди! – тоном, не принимающим возражений, отправил ее Дэн.
   День спустя, понурив голову, Роза застыла в проеме двери.
   – Ну, что такое? Проходите, – сказал Дэн, поглядывая на часы.
  Роза прошла за ширму, разделась. Подошла к столу и опять застыла.
   – Давайте, ложитесь, – поторапливал Дэн. Он взял ее медицинскую карту, посмотрел и сказал: – Осталось пять сеансов. А через полторы недели заканчивается общий курс вашего лечения. Ложитесь! – повторил он.
   Роза резко повернулась к нему. Дэн поразился тому, как пылало ее лицо.
   – Я… – с трудом, точно под пыткой, начала она, но так тихо, что он ничего не мог разобрать.
   – Что?
   – Я… согласна… и хочу… вернуться…
   – С чем вы согласны?.. – переспросил он. – Чего хотите?
   – Вернуться с гарантией.
   – А!.. – понимающе кивнул Дэн и закрыл дверь на замок.
   – Тогда не стоит терять время. Вы сможете позвонить мужу и сказать, что вас оставляют здесь еще на месяц?
   – Конечно. Он очень хочет ребенка.
   – Отлично. Значит, Роза, ты сама понимаешь, что детей задаром никто делать не будет.
   – Понимаю.
   – Значит… Да расслабься, – Дэн провел рукой по ее спине. – Иначе ничего не получится. – Он обнял ее за талию и прошептал на ухо расценку за услугу.
   – Дорого…
   – А как ты думала? Позвони мужу, пусть вышлет денег. Скажи, процедуры дорогие… по швейцарской технологии. Аванс я беру вперед.
   Роза послушно кивнула и открыла сумку.
   – У меня только вот сколько, – протянула она ему две пачки долларов.
   – Ладно. Верю на слово. Ложись! Да не стол же! – снимая с себя халат, воскликнул Дэн. – На диван давай.
   Роза легла и точно окаменела. Дэн похлопал ее по бедру.
   – Расслабься, а то ничего не получится.
  
   Шесть недель спустя врач довольно улыбнулась и сказала:
   – Лечение вам более не требуется. Вы совершенно здоровы. Езжайте домой. Скоро вы станете матерью.
   Роза не могла прийти в себя от счастья. Выскочив из кабинета, она помчалась к Дэну.
   – Врач сказала, что я скоро стану матерью!.. Понимаешь?!.. – заливаясь радостным смехом, говорила она.
   – Понимаю, – запирая деньги в ящик стола, сказал Дэн. – И поздравляю! Да, и сегодня же домой! – строгим тоном напомнил он ей.
   – Как? – удивленно взглянула на него Роза и от смущения принялась покусывать ноготь.
   – Немедленно! Дети имеют привычку рождаться через девять месяцев. Не стоит давать повод к подозрению.
   – Ну… – в нерешительности она теребила ручку сумки, – тогда, до свидания? – но во взгляде ее стоял вопрос: «Вот так и расстанемся, а?..»
   «Вот так и расстанемся», – тоже взглядом ответил ей Дэн.
   – Работы много. Некогда. Давай, давай, – подталкивал он ее к двери.



ГЛАВА  XI

   Две недели, назначенные Розой, истекли. Гавренев забеспокоился. «Если она решила оставить меня в дураках, все расскажу ее отцу, – в порыве гнева думал он, но тут же шел на попятную: – Убьет! И меня и ее! Озвереет и убьет!»
   Но вот на дороге показалась машина. У Гавренева сердце забилось, точно после стометровки. Он бросился за угол дома и, осторожно выглянув, увидел Розу, выходящую из джипа. Ее мать тотчас подхватила внука. Роза выпрямила спину, поставила руку козырьком и посмотрела по сторонам. Гавренев мелькнул, как тень. Но она заметила его.
  До ужина он еще раз попался ей на глаза. Она выяснила, что на ночлег его запирают в сарае, и приметила, где висит ключ.
    Покормив ребенка, Роза попросила мать оставить его у себя.
   – Понимаешь, устала я. Плохо сплю.
   – Хорошо, дочка. Отдыхай. Я с удовольствием с внуком побуду. Отдыхай, – повторила она. – Нам еще внучата нужны. Нас обрадуешь и мужа…
   – Да-да! – теребя выбившуюся из-под платка прядь волос, принужденно улыбаясь, согласилась Роза.
   Когда все улеглись, едва дыша от страха, прислушиваясь к малейшим звукам, Роза вышла из своей комнаты и на цыпочках прокралась к входной двери. Сняла с крючка ключ и вернулась обратно. Она решила вылезти через окно, боясь, что входная дверь может выдать ее скрипом.
   Двигаясь вдоль дома, она подбиралась к сараю. Всего шагов десять отделяли ее от него, но луна слишком ярко освещала двор. «Вдруг кто проснется? Отец или двоюродный братишка, или Максуд, дальний родственник из приживал. Тот злющий, хуже цепной собаки. А если мать, так та сразу крик поднимет: «Чужой во дворе!»
   Словно ныряльщик от помоста, оттолкнулась Роза от стены дома, и вот ее дрожащие руки уже ухватились за замок и стали торопливо вставлять ключ.
   Гавренев не спал. Он понимал, насколько они оба рискуют.
   Поднявшись с подстилки, он подкрался к двери и прислушался. Наконец Розе удалось справиться с замком. Она приоткрыла дверь и юркнула в сарай.
   – Эй! – позвала сдавленным голосом.
   – Я здесь, – как можно тише, чтобы не напугать ее, отозвался из угла Гавренев.
   Они на ощупь стали подходить друг к другу.
   – Где? – шептала Роза, вытянув вперед руки.
   – Здесь! Здесь! – отвечал он.
   Они остановились друг перед другом. Было слышно только их тяжелое дыхание.
   – Ну что? – немного придя в себя, спросил Гавренев и, обхватив рукой ее за талию, потянул к своей подстилке.
   – Ой, и не знаю… – заметалась Роза.
   – Да чего там, не знаю! – горячо зашептал он. – Где один раз, там и второй. Давай, давай! Только ты уж смотри, не подведи меня. Жизнь моя от тебя зависит. А я тебе не чужой!..
   – Так и ты меня не подведи! Двойню обещал, – ложась, напомнила Роза.  
   Несмотря на полуголодное существование, тяжелый физический труд, Гавренев набросился на нее с таким азартом, что Роза попросила сбавить обороты. Отдав, ей все, что накопилось, он откинулся на спину.
   – Быстро ты, – тем не менее заметила она.
   – Пожрать принеси в следующий раз. Мне силы нужны. А то какой ребенок.
   – Хорошо, принесу, – тихим ласковым голосом ответила Роза.
   – А ведь завтра мне приходить нельзя, – вспомнила она наставления Гавренева, которые он давал ей в санатории.
   «Мне необходим день на восстановление потенции в полном объеме!», – объяснял он причину пропуска очередного сеанса «массажа».
   – Не приходи. Пожрать только принеси. Слушай, ты надолго приехала?
   – Нет. Но я еще приеду. Муж вернется через пять дней, побудет недели две и потом уедет почти на месяц. А я опять к родителям отпрошусь.
   – Вот и ладно. А как помочь мне, уже думала?
   – Думала, – направляясь к двери, шептала Роза. – Трудно, ой, как трудно! И так и этак думала. Ничего не выходит. Но что-нибудь сделаю…
   На следующий день она незаметно передала Гавреневу пакет со всевозможной снедью. Теперь, едва лишь выдавалась свободная и относительно безопасная минутка, он заходил в сарай, вынимал из сена пакет и с жадностью ел, даже не разбирая, что именно. Впервые за время своего плена он наелся досыта.
   Роза еще два раза приходила к нему. Потом уехала. Гавренев принялся считать дни до ее возвращения. Ни одну женщину за всю свою жизнь не ждал он с таким нетерпением.
   Когда вновь на дороге появилась машина, на глазах его навернулись слезы.
   «Господи, помоги мне выйти невредимым из этого ада!» – взмолился он.
   Ночью Гавренев притаился за дверью сарая в ожидании прихода Розы. Прислушивался, радостно вздрагивал от малейшего шороха, но она все не шла. Ему уже показалось, что стало светать, сердце его сжалось от безнадежности. Он улегся на свою подстилку, повздыхал, поджал ноги, чтобы было теплее, и уснул.
   – Эй! Дэн, – чья-то рука тихонько тормошила его.
   Он подскочил, испуганно моргая глазами.
   – Это я!
   – Роза, – растроганным голосом, в котором слышались слезы, произнес он.
   – Никак ребенка не могла угомонить, раскапризничался. Я тебе еды принесла.
   Первым движением Гавренева было поесть. Он потянулся к пакету.
   – Потом, – Роза ласково, но твердо отстранила его руку. – Сначала давай делом займемся. Пока ничего нет, – посетовала она. – А вдруг больше не получится? – высказала она гложущее ее сомнение, и ее плечи вздрогнули, а голова понуро опустилась.
   – Почему это не получится?! – приглушенно воскликнул Гавренев, а сам с беспокойством подумал: «Что если я ослаб от всего пережитого? Да и положение, в котором нахожусь, не способствует мужской силе. Нет-нет! Прочь пораженческие мысли. Все получится. Должно! И в кратчайшие сроки».
   Не откладывая, они занялись делом.
   – И завтра приходи, – поглаживая Розу по спине, говорил он. – Нам нельзя терять время. Будем встречаться по новой схеме: два дня работаем, один на восстановление, понятно?
   – Понятно, – оправляя подол платья и стряхивая с него соринки, ответила Роза.
   Подойдя к двери, она прислушалась.
   – Ох, светает. Как бы отцов родственник не повстречался. Он рано встает. Ну, да ладно, пошла!
   Она осторожно приоткрыла дверь и прошмыгнула наружу. Гавренев, услышав, как повернулся ключ в замке, кинулся к пакету с едой.
    «Пока улучшение в моем положении налицо. Только бы поскорее она подзалетела. Поскорее бы!» – вгрызаясь в кусок холодной баранины остатками зубов, молил он.
    Но однажды ночью Роза не пришла. Все следующее утро Гавренев украдкой бросал озабоченные взгляды в сторону дома, надеясь увидеть ее. Но она не появлялась. Лишь ближе к вечеру прошла по двору с ребенком на руках и даже бровью не повела при виде Гавренева. Он чуть с ума не сошел от догадок. «Не иначе, как ее засек этот чертов бедный родственник».
   Он попал в точку. Прошлой ночью, как обычно, Роза сняла с крючка ключ и через окно вылезла во двор. Хорошо, что она, не потеряв бдительности, не направилась прямиком к сараю, а остановилась на минутку оглядеться. Вдруг из пристройки выскочил Максуд – и к ней.
   – Что такое? Что случилось?
   – Да плохо мне. Видно, съела что-то, – ответила Роза, понимая, что сегодняшняя ночь пропала.
   – А!.. – протянул тот, осклабившись. – Видно, съела. А я глянул в окно, вижу, кто-то идет. Схватил автомат, а это ты! Не надо одной ночью по двору ходить, опасно. Иди в дом.
   – Я на крыльце посижу, – сказала Роза, все еще надеясь избавиться от назойливого родственника.
   – Ну, тогда и я с тобой. А то отец твой меня выбранит, что одну оставил.
   Роза ненадолго присела на крыльцо. Лицо ее пылало, сердце колотилось, ведь в руке у нее был зажат ключ от сарая. Вдруг Максуд хватится.
   – Ладно, пойду, – сказала она.
   И две последующие ночи напрасно ждал Розу Гавренев. Потом увидел, как она с отцом и сыном уехала на машине.
   «Конец!» – Гавренев не выдержал: повалился за домом ничком на землю и дал выход отчаянию, колотя кулаками и яростно скуля. Придя в себя, поднялся и, подавляя всхлипы, засеменил на огород.
   Целый день работал с остервенением, боясь вновь поддаться жуткой мысли, что для него все кончено.
   Вечером, когда уже стало заходить солнце, Роза вернулась.
   Ночью Гавренев услышал, что открывают замок. Он подошел к двери и принял в свои объятия Розу.
   – Уф! Осторожно, – прошептала она. – Максуда боюсь.
   – Я так и догадался.
   – Пришлось сказать, что сын приболел. Попросила отца отвезти нас в город к врачу. И пока он по своим делам ходил, я заказала дубликат ключа от сарая. Вдруг отец или этот… – в голосе Розы послышалось презрение, – хватятся, что ключа нет, тогда конец нам обоим. А так, ключ на месте, значит, все в порядке.
   – Да, Максуд запирает меня аккуратно. Потом еще вокруг сарая обходит, проверяет, крепок ли. Не делаю ли я подкоп.
    – Ой, – все тревожилась Роза, – не вышло бы беды. Боюсь я чего-то. Вдруг сын проснется или мать. Кинется, меня нет…
    – Так мы ж быстро. Сейчас… сейчас… – заторопился Гавренев.
    – Ох! – немного успокоившись, вздохнула она. – Не спеши. Быстро муж любит…
    – Розочка, цветочек мой, да я бы тебя ночи напролет любил, да только опасно. Если зацапают…
    – Ой, пусть зацапают… – сокрушенно качая головой, проговорила Роза, – уж больно хорошо с тобой…
    Она с таким самозабвением принялась отвечать на ласки Гавренева, что тому чуть ли не насильно пришлось выставить ее из сарая. Убедившись, что она благополучно вошла в дом, он набросился на еду. Запихиваясь хлебом, мясом, шоколадом, он неожиданно спохватился.
   «Морду разъем, привлеку к себе внимание. С чего это я вдруг округлился и раздобрел. Опять риск, – вздохнул Гавренев, откусывая большой кусок шербета. – Но ведь силы нужны!..»
   Поев, он завалился и захрапел так сладко, что утром Максуду пришлось пару раз пнуть его ногой в бок, чтобы разбудить.
   – Вставай! – кричал он. – Воды принеси! В овчарне убери!
   – Без тебя знаю, – буркнул Гавренев и глянул на него исподлобья. «Сам в приживалах, а строит из себя хозяина. Я-то убегу! А ты навсегда подпевалой останешься!»
   – Давай! Пошевеливайся! – Максуд больно ударил его палкой по спине.
   Гавренев оглянулся. Они смерила друг друга ненавистными взглядами.
   Максуд все же что-то заподозрил. Роза это сразу почувствовала. Когда Гавренев проходил мимо крыльца, на котором она играла с ребенком, она спустила его с колен. Тот проворно слез по ступеням и побежал, Роза поспешила за ним. Подхватив его, она, как бы случайно оказавшись неподалеку от Гавренева, стала целовать сына и проговорила:
   – Чувствую, пес этот что-то унюхал. Но ничего, выкручусь. Время есть.
   Эту ночь Гавренев провел почти без сна. На следующий день под вечер приехал племянник мужа Розы и остался ночевать.
    «Зачем он приехал? – ходил из угла в угол сарая Гавренев. – Вдруг муж вернулся раньше времени и потребовал Розу домой?» – от этой мысли он покрывался холодным потом. Еле дождался, когда его выпустили утром.
   Вышел, глянул, Роза с ребенком уже сидят в машине, у него едва ноги не подкосились. Сгорбившись, побрел он за водой, когда вернулся, машины уже не было, а Роза с сыном стояли у ворот. Последние силы оставили Гавренева и он прямо посреди двора сел на землю.
  Хозяин глянул, удивился.
   – Ты что это?
   – Ничего, – вскочил он. – Так…
   – Смотри у меня!
   Ближе к вечеру, проходя мимо пристройки, где жил Максуд, Роза замедлила шаг. Толкнула дверь и вошла. На столе лежал кусок сулугуни, прикрытый тряпкой, и стоял кувшин с козьим молоком. Роза запустила руку себе за пазуху, достала бумажный пакетик и высыпала его содержимое в кувшин. Подошла к двери и уже хотела выйти, как с той стороны за ручку взялся Максуд. Роза глянула по сторонам. Спрятаться было негде. Она прислонилась к стене за дверью и, положив руку на высокую грудь, старалась умерить частое и шумное дыхание.
   Дверь открылась, Максуд вошел, снял с крючка хлыст… и тут в пристройку влетел двоюродный брат Розы и тоже схватился за этот хлыст. Максуд попытался вырвать его и замахнуться на подростка, но тот сам выхватил у него хлыст и выскочил во двор. Разъяренный Максуд помчался за ним. И Роза смогла незаметно выйти из пристройки. Сердце ее колотилось до самого вечера.
   – Что случилось? Зачем приезжал этот человек?.. – набросился на нее с расспросами Гавренев.
   – Муж прислал своего племянника сказать, что я могу еще на две недели у родителей остаться. Он задерживается. Так что для нас это хорошая новость.
   Гавренев почесал затылок.
   – С одной стороны, хорошая, но с другой, устал я в рабах жить. И этот, Максуд, уж больно начал ко мне придираться. Чуть ли ни за каждым шагом следит.
   – Не бойся. Сегодня мы в полной безопасности. Я, когда с ребенком ездила к врачу, пожаловалась на бессонницу. Он мне таблетки снотворные выписал. Я их растолкла в порошок и подсыпала Максуду в кувшин с молоком.
   – Смотри, все равно он может нас выследить.
   – Сама знаю. Хоть и хорошо мне с тобой, Дэн, – взяла она его лицо в свои ладони, – а лучше нам поскорее расстаться. Вот как только…
   «Скорее бы это только, – стиснув зубы, взмолился он. – Когда не надо, так эти дети от одного взгляда зарождаются, а тут уже семь потов сошло и все никак…»
   Неделю спустя Гавренев стал сам не свой, приближался момент истины. Он каждое утро взглядывал на Розу. По ее лицу догадывался, что надежда еще есть. Наконец, вновь подсыпав Максуду снотворное, она пробралась в сарай.
   – Дэн, кажется, все в порядке.
   – Сколько?
   – Почти две недели как задержка.
   – Господи! – сцепив руки, воскликнул он, встав на колени и вскинув голову.
   Из религиозного экстаза его вывела Роза:
   – Давай простимся… – сказала она.
   – Как это простимся? – вмиг ощетинился Гавренев. – А?..
   – Да я не в том смысле.
   Если бы было светло, он бы увидел, как залилась краской Роза.
   – Ах, в этом!.. Давай, Розочка, давай, мой цветочек.
   «Напрощались» они с такой отдачей сил, что их разбудил звук отпираемого замка. Роза едва успела зарыться в сено.
   – Вставай! – раздался голос Максуда.
   Гавренев от страха побелел, что снег в горах. Но нашел силы подняться. Роза, укрывшись в сене, проклинала свою влюбчивую женскую натуру: «Ой, меня же хватятся… Ой, ребенок, наверное, уже проснулся… Ой…»
   Гавренев, выждав момент, когда Максуд скрылся в своей пристройке, прошмыгнул мимо сарая, бросив на ходу: «Выходи!».
   Роза вылезал из сена, подкралась к двери и замерла, следя взглядом за Гавреневым, который принялся что-то складывать у забора. Но Максуд вновь вышел во двор и стал посматривать, как трудится раб.
   Проснулся двоюродный брат Розы и начал задирать Максуда. Тот погнался за ним. Гавренев махнул рукой Розе «Беги!».
   Она вырвалась, как птица из клетки, и когда из-за дома выскочил разозленный мальчишкой Максуд, сделала вид, что только что встала и потягивается, стоя на крыльце.
   В этот день Роза часто выходила во двор и даже пошла с матерью на огород. Гавренев в это время был занят на грядках. Когда мать отошла, Роза приблизилась к нему.
   – Дэн, завтра я уезжаю. За мной приедет племянник мужа. Тебе надо незаметно залезть в машину. На полу заднего сиденья будет лежать старый ковер. Накройся им.
   – А?.. – только и успел издать он.
   – Все! Только так… – она выдернула несколько морковок и пошла к матери.
   У Гавренева от страха пальцы на руках свело.
   «Только бы никто и ничто не помешало», – твердил он целый день и всю ночь, не смыкая глаз.
    Утром, точно назло, Максуд выпустил его позже обычного. Заспался. Видимо, снотворное успокоительно подействовало на него. Зевая во весь рот, он открыл дверь. Заглянул, крикнул:
   – Вставай!
   Гавренев вскочил, как солдат. Вышел во двор. Машины еще не было. Но на крыльце уже стояли увесистые сумки. Немного позже во двор вышла Роза и чуть склонила голову к плечу, мол, все в порядке.
   Приехал племянник. Вошел в дом. Полчаса спустя опять вышла Роза. Открыла заднюю дверцу машины и бросила на пол ковер. Затем взяла сумки и поставила их на сиденье. Гавренев в это время был на огороде. Глянув по сторонам и никого не увидев, он прямиком направился к сараю, намериваясь из него пробраться в машину. В сарае он присел на корточки неподалеку от двери, и вдруг появился Максуд.
   – Что расселся? – напустился он на него. – А ну, давай на огород! И воды нужно принести. Быстро! Иначе скажу хозяину. А ну, пошел! – поднимая Гавренева за шиворот, грозил он.
    Во дворе раздались голоса Розы и ребенка. Еще минута и она уедет. Лютая злоба океанской волной накрыла Гавренева. Рассвирепев, он вырвался от Максуда и, набросившись на него, повалил на землю. Обхватил руками его голову и так сжал, что тот взвыл.
   – Молчи, сука! Мне терять нечего!
   Тот на миг замолк. Профессиональным движением массажиста Гавренев резко повернул голову Максуда и услышал, как щелкнули шейные позвонки. Оттащив труп в глубь сарая, он забросал его сеном. Затем подошел к двери и выглянул.
   У машины стояла Роза с ребенком. Гавренев уже собрался выскочить, как из дому выбежал ее братишка. Но она тут же услала его зачем-то обратно. Гавренев в три прыжка очутился у машины, лег на пол заднего сиденья и накрылся ковром. Роза подоткнула концы и захлопнула дверцу.
   Из дома вышли родители, прибежал братишка с еще одной сумкой. Племянник мужа, попрощавшись, сел за руль. Роза тоже стала прощаться с родителями.
   Отец, удивленный отсутствием Максуда, несколько раз позвал его.
   «Что если я ему не до конца шею свернул? – с ужасом подумал Гавренев. – Сила-то в руках уже не та!»
   Роза открыла заднюю дверцу и хотела взять ребенка у матери, но та не давала. Видимо, говорила, садись, а я тебе подам внука. Роза нахмурилась.
   – Садись! – продолжала настаивать мать.
   Роза села, мать наклонилась и воскликнула: (Гавреневу от страха стало казаться, что он понимает чужой язык).
   – Ой! Что это ковер таким комом? Тебе, дочка, неудобно будет. Выходи! Надо его свернуть, как следует.
   – Не надо! – воспротивилась Роза. – Выходить плохая примета. Не приведи Аллах, авария случится.
   Мать махнула рукой. Роза проворно захлопнула дверцу.
   – Езжай! – сказала племяннику. – А то с этими стариками никаких сил не хватит распрощаться.
   Племянник нажал на газ, и машина помчалась по извилистой дороге.




ГЛАВА  XII

   Джип въехал во двор дома. Навстречу Розе вышли две женщины. Одна взяла у нее ребенка, другая подхватила сумки. Племянник уже собрался было вытащить ковер, но Роза похлопала его по плечу и отправила отдыхать.
   Убедившись, что тот зашел под навес, где стояли широкие лавки с набросанными на них подушками, она приоткрыла дверь сарая, неподалеку от которого остановилась машина и, пнув ногой по ковру, полушепотом бросила Гавреневу:
   – Давай!
   Но тот в ответ лишь простонал:
   – Помоги. Все тело затекло: ни рукой, ни ногой не пошевельнуть.
   Роза наклонилась и со всей силы ударила его кулаком по спине.
   – Давай быстро!
   С ее помощью он выпутался из ковра, выполз на четвереньках из машины, чуть приподнялся и на полусогнутых доковылял до сарая. Закрывая за ним дверь, Роза шепнула:
   – Жди!
   Гавренев без сил повалился на сено. Есть хотелось до тошноты. Он все надеялся, что Роза бросит ему хоть кусочек хлеба, но она даже ни разу не приблизилась к сараю. К вечеру его стала мучить жажда. Наконец наступила ночь. Заскрипел замок, и в сарай проскользнула Роза.
   – Дэн, – позвала она Гавренева.
   Он выполз из-под сена.
   – Пойдем в дом.
   – А это не опасно? – облизывая языком пересохшие губы, слабым голосом спросил он.
   – Здесь кругом опасно, – успокоила его Роза, и они осторожно пробрались в дом.
   – Садись на пол, я свет включу.
   Гавренев плюхнулся на ковер.
   – Воды дай!
   Роза принесла ему воды и целый поднос снеди. Гавренев даже зарычал от удовольствия, вгрызаясь в кусок мяса.
   – Дальше-то, что? – спросил он, продолжая жадно есть.
   – Вот дальше, сложнее, – сокрушенно покачала головой Роза. – Надо вывезти тебя в Дагестан. У меня там троюродная сестра живет. Сейчас она здесь, у матери гостит. А через неделю поедет обратно. Я мужу своему заранее сказала, что хочу показаться доктору, у которого сестра лечится. Он меня с ней и своим племянником отпустил. Тебе опять под ковром придется ехать.
   Гавренев вытер ладонью залоснившийся от еды рот. 
   – Рискованно. Там столько патрулей, постов.
   – Машину моего мужа всюду пропустят. Не волнуйся. Лежи себе смирно. А как в Дагестан приедем, беги на все четыре стороны.
   – Легко сказать! Без документов, без денег.
   – Денег я тебе дам. А дальше, как Аллаху будет угодно. – Она помолчала, повздыхала. – Поел? Пойдем помоешься. А то от страха весь испариной покрылся.
    Гавренев взбодрился от холодной воды и с наслаждением растер себя полотенцем.
   – На вот тебе, – протянула ему Роза хорошие брюки, пиджак и рубашку.
   – Муж не хватится?
   – Это не мужняя одежда. Одного парня. Убили его. Твои, русские, убили, – с неприязнью в голосе уточнила она.
   – Я, Роза, против всей этой резни. Я – человек штатский.
   – Не трусь! – усмехнулась она. – Мужчина на то и рождается, чтобы убивать или быть убитым.
   Гавренев стал одеваться, но Роза его остановила.
   – Давай, Дэн, еще попрощаемся, – пряча улыбку, сказала она.
   Он отбросил одежду и обхватил Розу.
   – Стой, свет в комнате потушу.
   Утром он еще плавал в туманах сна, как грубый стук в дверь, крики во дворе разбудили его и Розу. Она всполошилась. Вскочила, всунула ополоумевшему от страха Гавреневу одежду, вывела его в коридор, откинула край дорожки, подняла за кольцо крышку в полу и прикрикнула:
   – Прячься! Да там подальше, за ящики.
   Поправив дорожку, поспешила во двор
   – Что случилось?! – воскликнула она, увидев своего отца.
   – Раб сбежал! – взволнованно сообщил тот. – Задушил Максуда и сбежал. Я послал людей на его поиски. С тобой, с внуком все в порядке?
   – Все, – ответила Роза, ошарашенная известием об убийстве Максуда. – «Ай да Дэн, каким лихим оказался. Значит, и сыновья трусами не будут», – с удовольствием отметила она.
   Отец начал расспрашивать племянника, не заметил ли тот чего подозрительного.
   – Нет, – покачал головой парень.
   – Ну надо же! Когда он успел?! – недоумевал отец. – Мы хватились не сразу. Решили, что Максуд с ним на дальние огороды ушел. Но к вечеру они не вернулись. Жена заглянула в сарай и сразу почувствовала неладное. Позвала меня. Я зашел. Смотрю, а из сена ноги торчат. Вытянули. Максуд уже коченеть начал. Ну, попадись мне тихий услужливый раб, – погрозил он кулаком.
   Роза тем временем собрала отцу и его спутнику поесть.
   – Может, отдохнете? – спросила она.
   – Нет, дочка, по свежему следу пойдем, – сказал отец.
   Целый день Гавренев провел в неведении, от которого в его жилах стыла кровь. Он догадывался, что его хватились и организовали погоню.
   Когда крышка погреба приподнялась, понял, что наступила ночь.
   – Выходи! – раздался голос Розы.
   Он вылез.
   – Зачем Максуда убил? – спросила она.
   – Да привязался, сволочь. Не свернул бы ему шею, нам с тобой конец.
   – Ладно, дрянной был человек. Садись, ужинай.
  Гавренев с обычной жадностью набросился на еду. Поев, пошел умыться и, уже не ожидая приглашения продолжить «прощание», обнял Розу.
   Теперь, когда исчезло опасение, что может выйти осечка с беременностью, он расслабился и получал полное удовольствие. Безмятежный сон сомкнул ему веки. Но проснуться с той же безмятежностью не вышло. Его разбудил удар в плечо и перепуганный шепот Розы:
   – Скорей… Скорей… Муж приехал.
  Она заметалась по комнате. Гавренев сам откинул крышку и полез в погреб. Опомнившись, Роза скрутила волосы на затылке. Расправила дорожку и поспешила во двор.
   Освещенный фарами трех джипов двор наполнялся вооруженными мужчинами. Роза бросилась к мужу.
   – Мимо ехали, – сказал он. – Отдохнем несколько часов и под утро уедем.
   Роза с женщинами засуетилась, чтобы накормить гостей. Муж наскоро перекусил и пошел в дом.
   – Устал, – сказал он, опускаясь на ковер, с разбросанными по нему подушками. – Иди сюда, – поманил он Розу.
   Перепуганный Гавренев сначала спрятался в дальний угол погреба, ожидая, что боевики войдут в дом. Но те предпочли спать во дворе. Ободренный тишиной, он подлез под самую крышку и стал прислушиваться.
   «Ага! – ухмыльнулся, услышав тяжелое мужское дыхание, переходящее в грозный рык. – Думаешь, второго сына делаешь? А он уже готов. Моя фирма гарантирует!» – мысленно выдал Гавренев и опять полез в узкое пространство между ящиками и стеной.
   «Не дом, а проходной двор. Ни одной ночи не дадут нормально выспаться», – сердито бурчал он, заворачиваясь в одеяло.
   Проснулся оттого, что в погребе зажегся свет. Он решил, что это Роза и уже хотел вылезти, но в последний момент его словно что-то удержало.
   Голос Розы раздавался сверху, она в чем-то убеждала мужа. Но тот упорно желал осмотреть погреб. У Гавренева от страха глаза вылезли из орбит. Он вжался в стену, всякую секунду ожидая, что будет обнаружен. Ему вспомнился несостоявшийся расстрел, и тело его конвульсивно дернулось.
   Роза, безуспешно пытавшаяся убедить мужа, что в их доме нет беглого раба, спустилась вслед за ним. С легкой боязливостью в руках, она обхватила его сзади. Прижалась к спине и заговорила ласковым голосом:
  – Никого нет! Ну разве бы он себя не обнаружил?! Да и как он в наш дом мог попасть? Пойдем! Скоро тебе ехать, когда еще вернешься?
   Муж немного поартачился и сдался на уговоры жены. Гавренев, наверное, с час после того сидел, как истукан.
    Проводив мужа с первыми лучами солнца, Роза спустилась в погреб.
   – Когда?.. – вперив в нее страшный взгляд, спросил Гавренев.
   – Что? – не поняла она
   – Когда едем? Не могу я больше. Что ни день – у тебя гости.
   – Погоди, миленький, еще денька два. Сегодня сестру повидаю.
   Ночью, выпустив Гавренева из погреба, она казала:
   – Все в порядке, послезавтра едем.
   – Ох, – мотнул он головой и припал к ее плечу. – Боязно…– протянул с щемящей тоской.
   – Ничего. Аллах даст, вернешься домой, – похлопала она его по руке.
   В утро отъезда Гавренев только стакан воды смог выпить. Волновался настолько, что в ледяном погребе умудрился пропотеть насквозь. Выбравшись, притаился в коридоре.
   Роза вышла во двор. На заднем сиденье машины уже стояли сумки, а на полу лежал ковер. Выбрав подходящий момент, она громко кашлянула, как было условленно. Но Гавренев даже не успел спуститься с крыльца, потому что из-за дома показалась родственница с ребенком на руках. Роза бросилась к ним. Закружила. Стала заигрывать с сыном. И завела их за дом. Гавренев остался один. До машины было шага четыре. Но в любую секунду мог кто-нибудь появиться. Он стоял у двери, прижавшись к стене и обливаясь холодным потом. «Рискнуть, не дожидаясь знака от Розы, или все же не высовываться? А вдруг потом что-то помешает? Вдруг потом поздно будет?..»
   Он, что называется, высунул нос. Стрельнул глазами вправо-влево. Кровь ударила в голову. Тело стало каким-то неповоротливым, огромным. Гавренев выдохнул: «Ух» и бросился к машине.
   Вновь вернулась Роза с не отстававшей от нее родственницей. Женщина хотела войти в дом, но Роза сама вбежала на крыльцо. Убедившись, что Гавренева нет, она забрала ребенка у родственницы и послала ту поторопить племянника.
  Когда племянник, на ходу застегивая ремень, вышел во двор, Роза с сыном уже сидела в машине. По пути они захватили двоюродную сестру и покинули селение.
   Как и говорила Роза, машину ее мужа почти не останавливали. А если и тормозили, то спрашивали, все ли в порядке, и желали хорошего пути.
   Когда Роза слегка толкнула носком туфли Гавренева в бок, он понял, что они в Дагестане.
  Вдруг она громко ойкнула. Сестра обернулась.
   – Что?
   Роза осторожно перевела дыхание и начала махать на себя ладонями.
   – Ничего… так… – ответила она. Но не прошло и пяти минут, как она вновь ойкнула и схватилась за живот.
   Сестра обеспокоено стала ей что-то говорить. Роза кивнула. Подъехав к дому, сестра вышла и забрала у Розы сына. Племянник понес сумки.
   – Я сказала, что плохо себя чувствую, – едва двигая губами, проговорила Роза. – Мы сейчас поедем в поликлинику. Там я прикинусь, что мне совсем плохо. Племяннику придется проводить меня к врачу. Я не дам ему возможности закрыть машину. Ты выбирайся и беги. Прощай, Дэн.
   – Прощай, Роза! Спасибо тебе.
   Из дома выбежал племянник и еще две женщины. Одна из них собралась ехать вместе с Розой, но та попросту вытолкала ее из машины.
   Подъезжая к поликлинике, Роза начала громко стонать. Племянник с тревогою на лице обернулся и посмотрел на нее.
   Остановив машину прямо у крыльца, он поспешил помочь Розе выйти. Одной рукой он поддерживал ее, а другой пытался навести дистанционный замок, чтобы закрыть машину. Но у Розы вдруг подкосились ноги, и бедный парень едва успел ее подхватить.
   Выждав несколько секунд, Гавренев, собравшись с духом, осторожно выглянул из-за передних сидений. На крыльце поликлиники беседовали две пожилые женщины. Он глянул в боковое окно. Машина стояла неподалеку от палисадника. Гавренев открыл дверцу и нырнул в этот палисадник. Вынырнул с другой стороны и зашагал куда глаза глядят. Страх гнал его вперед, но разум заставил сбавить темп и оглядеться, чтобы найти кратчайший путь, ведущий к спасению.
 «Этак я могу до ночи плутать, пока милиция не остановит. Тогда доказывай и объясняй, кто ты и что здесь делаешь. Сразу за пособника боевиков примут».
   Он решил пробираться к трассе. Но, увидев у обочины фуру с московскими номера, обмер. Пока приходил в себя, машина тронулась. Гавренев в отчаянии вскрикнул, замахал руками и припустил следом за ней. Водители, обгонявшие фуру, стали, посмеиваясь, сигналить шоферу, решив, что он забыл своего напарника. Тот остановился. Открыл дверцу, выглянул и увидел мчавшегося во весь опор Гавренева. Подбежав к кабине, он ухватился за подножку и, широко раздувая ноздри, вытаращил на шофера безумные глаза, будучи не в силах говорить.
   – Ты чего это, а? – спросил тот.
   – Брат!.. Брат!.. – задыхался Гавренев. – Помоги! Беда у меня!
   – Слушай, некогда мне тут с тобой. Меня напарник ждет. Садись, по дороге расскажешь.
   Гавренев мигом взобрался в кабину и сбивчиво, повторяя чуть ли не через каждые два слова: «Умоляю, помоги», – поведал свою жуткую историю.
   Шофер только покряхтывал и мотал головой.
   – Да, занесло тебя!.. Досталось!..
   На площади перед рынком он притормозил. Вскоре появился его напарник, в одной руке парень нес полную сумку продуктов, а другой прижимал к себе огромный арбуз.
   – Кто это у нас? – спросил он, подавая шоферу провизию.
   – Да тут такое, если не врет, конечно, – глянув через плечо на Гавренева, ухмыльнулся он.
    Гавренев в ответ лишь протяжно вздохнул.
   – Ну и что такого? – усаживаясь в кабину, поинтересовался напарник.
   – Долго рассказывать. Короче, он,– кивнул шофер на ожидавшего решения своей участи Гавренева, – просит, чтобы мы его до Москвы довезли.
   – Ничего себе! А до Берлина он не хочет? – расхохотался парень. С подозрительным прищуром он посмотрел на Гавренева и сказал: – Но если по двойному тарифу, то можно.
   – Можно, – подтвердил шофер, – да только документов у нашего кавказского пленника нет.
   – Тогда, – обратился к Гавреневу напарник, – прости, брат. Нам проблемы не нужны.
  Лицо Гавренева стало белым.
   – Бр… – начинал он, но слова обрывались у него в горле, – бр… братцы! Да вы что?! Умоляю! Не бросайте! Помогите! Ведь меня первый же милиционер сцапает. А там пока начнут суть да дело выяснять, да и станут ли вообще выяснять, я не выдержу больше, умру!.. Сил никаких нет! Столько вытерпел! Неужели напрасно?!.. – его голос задрожал. Из глаз выступили слезы, как он ни пытался их удерживать. – Да я вам все о себе расскажу. Можете позвонить на фирму, где я работал… Можете… – он вконец растерялся. – И я ж!.. Вот, все что есть, – протянул он пачку денег. – И как в Москву приедем, я еще дам, сколько скажете. Только умоляю… помогите!..
   Водители призадумались.
   – Ну, первые два поста мы его провезем, – начал после паузы напарник. – А потом?
   – А потом пусть… леском да по горочкам мимо КПП, – сказал шофер.
   – Таким Макаром мы до Москвы месяц ехать будем.
   – Короче, брателла, – обратился к Гавреневу шофер. – Если будешь поспевать, то довезем, если нет, не взыщи! План такой: мы проходим КПП, отъезжаем метров на двести, ждем тебя пятнадцать минут, а ты уж как знаешь, и трогаемся. Понял? Согласен?
   – Понял. Согласен. Только бы поскорее отсюда.
   – Ну а деньги вперед, – сказал напарник и взял из рук Гавренева пачку купюр. Пересчитал. – Если довезем до Москвы, то еще накинешь, три раза по столько же.
   Гавренев энергично закивал.
   – Полезай пока назад, – сказал он, но, перехватив, голодный взгляд нового попутчика, брошенный им на сумку с провизией, усмехнулся и протянул ему полбуханки хлеба и кусок колбасы. – Ешь, беглый каторжник.
   Гавренев шмыгнул на спальное место и заработал челюстями. Несколько часов он блаженствовал, покоясь на мягком матрасе. А потом начались пытки.
   Уже стали сгущаться сумерки, когда шофер, повернувшись к нему, сказал:
  – Скоро КПП. Ты выходи здесь и пробирайся, как знаешь.
  Машина, тяжело вздохнув, затормозила.
   – Давай, спринтер, – открыв дверцу и выпуская Гавренева, рассмеялся напарник.
   – Куда бежать-то? – задрав голову к кабине, спросил он.
   – Да прямо! Все время прямо!
   Гавренев кивнул и, нырнув в придорожные кусты, кубарем скатился в овражек. Но ни на секунду не позволил себе замешкаться, потереть ушибленное колено. Выскочил из овражка и помчался, как ужаленный, только трасса мелькала за деревьями. Завидев КПП, Гавренев подался в глубь зарослей. Стало уже совсем темно. Ветки хлестали по лицу, предательски похрустывали под ногами высохшие сучья. Но он так боялся опоздать, что забывал об осторожности.
   Увидев фуру, перевел дыхание, но темп не сбавил, опасаясь, что в любой момент машина может тронуться.
    Подбежав к кабине, стукнул по дверце.
   – А! Спринтер! Молодец! Уложился! – захохотал напарник и пустил его в кабину.
   Гавренев дышал, как загнанный собаками заяц. Порой ему казалось, что сердце не выдержит и разорвется на мелкие куски. Отдышавшись, он попросил воды.
   – Ну, теперь отдыхай. Следующий КПП через два часа.
   От такого сообщения Гавренев тихо взвыл.
   Когда фура вновь остановилась, он попросил:
   – Братцы, дайте форы! Хотя бы еще десять минут накиньте.
   – Ты что? Это чуть ль не полчаса тебя ждать. Не получится.
   – Так ведь ночь совсем. Собьюсь с пути. Как быть?
   – Ладно, накинем пять минут и все, – сказал шофер.
    Гавренев помчался с места в опор. Опять свалился в овраг. Выбрался. Стукнулся лбом о ствол дерева. Подвернул ногу. Обогнув КПП, вышел на трассу и припустил что было духу. Ему оставалось всего каких-нибудь метров семьдесят, когда раздался гул заводимого мотора.
   – Братцы! – прилипшим к гортани языком пытался крикнуть Гавренев.
   Фура уже вся  дрожала, словно ей не терпелось двинуться в путь. Он едва успел ухватиться за ручку кабины, как машина плавно тронулась вперед.
   – Стой! – воскликнул напарник. – Наш спортсмен прибежал.
   Гавренев еле влез в кабину. Тяжело дыша, завалился на бок.
   Под утро его опять высадили. Он сонно поежился, по привычке бросился в кусты, но наткнулся на скалу и в ужасе захлопал глазами, глядя вслед удаляющейся фуре.
   Перебежав на противоположную сторону трассы, Гавренев взглянул вниз и увидел крутой откос с редкой растительностью. Он вновь рванулся к скале, но потом опять вернулся к откосу. Перелез за ограждение и пополз вдоль него. Приблизившись к КПП, стал сползать ниже, отчаянно цепляясь за чахлые кусты, которые могли оборваться в любой момент. Миновав опасную зону, перевалил через ограждение на дорогу и успел разглядеть габаритные огни удалявшейся фуры. Без сил опустившись на землю, он закрыл лицо руками, и плечи его заходили ходуном от рвавшихся наружу рыданий. 
   Вдруг он услышал автомобильный сигнал и знакомый насмешливый голос:
   – Что, кавказский пленник, сдрейфил? Давай полезай!
   Гавренев поднял мокрое от слез лицо и увидел весело подмигивающего ему шофера.
   – Повезло тебе, – сказал он, когда, дрожа всем телом, Гавренев устроился на своем месте. – Такой шмон был на КПП!.. Еще быстро отделались.
   На третьи сутки они въехали в Московскую область. Чем ближе они приближались к столице, тем чаще их останавливал дорожно-транспортный патруль.
   – Ты давай лучше на перекладных добирайся. Безопасней будет, – сказал шофер. – Вот тебе на проезд.
   – Ага… Да… – закивал Гавренев. – Братцы… спасибо…
   – К-хе, – кашлянул напарник, – одним спасибо не отделаешься.
   – Да я!.. Дайте мне номер мобильника. Завтра же позвоню. Встретимся, расплачусь по полной, как договаривались. Разве ж такое забудется! Спасибо! – он вылез из кабины и даже помахал им на прощание рукой.


 
ГЛАВА  XIII  

   Добравшись до Москвы, Гавренев отправился прямо к Светлане. Проскочил за въезжавшей в подземный гараж машиной, спрятался за солидным Мерседесом и стал ее поджидать. Насладившись ее страхом и унижением, с еще большим азартом и наглостью принялся вымогать у нее деньги.
    Они снова сидели друг напротив друга в кафе «Северное Сияние».
   «Дьявол его покровитель! – невольно приподняв руку, чтобы перекреститься, думала Светлана. Опомнившись, опустила, но пальцы не разжала, держа их крепкой щепоткой. – Иначе как этот подонок смог вернуться живым и невредимым?»
   – Э! Ты чего? – превозмогая брезгливость, тронула она Гавренева за плечо.
   Тот захлопал глазами, очнувшись от воспоминаний.
  – Ничего, – буркнул со злобой. Залпом осушил стопку и с удовольствием, лишь слегка скривившись, закусил лимоном.
   – Да! Ты еще мне должна, – вытирая руку салфеткой, припомнил он. – Ребятам, что меня довезли, заплатить надо.
   – Послушай, твоим требованиям нет конца. Я ведь не Рокфеллер. Откуда у меня такие деньги?
   – А меня это не колышет, – развязным тоном протянул Гавренев. – Хоть всю фирму продай, а мне мое выдай!
   – Ты что, хочешь меня по миру пустить? Тебе какая с того выгода? Так я смогу ежемесячно выплачивать тебе сумму, равную зарплате высокооплачиваемого менеджера. И учти, это нелегко. Я во многом буду вынуждена ограничить себя.
   – Ничего! Пожировала за мой счет, теперь ограничивайся. Стройнее будешь, – ухмыльнулся он и еще заказал двести водки.
  – С какой это стати, за твой счет? – не выдержав, начала заводиться Светлана. – Мы с мужем эту фирму создали, мы сами всего достигли. Ты тут ни при чем!
  – Это я-то? – хамовато оскалился Гавренев. – Я ни причем?..  Вижу, ты до сих пор не оценила то, что я для тебя сделал, – тоном глубокого разочарования проговорил он. – Ну ничего, я тебе помогу, – добавил после минутного молчания. – Короче, сейчас же едем за деньгами.
   – Но ты пойми, я не могу, вот так сразу брать крупные суммы. Не забывай, что я не единовластный владелец фирмы. Половина принадлежит моему мужу.
  – А вот это жаль, что ты не единовластная. Поехали!
   Светлане пришлось подчиниться. Она отправилась в банк, Гавренев остался ждать в машине.
  – Вот, – протянула она ему бумажный пакет, – все, что могу.
  – Не густо, – заглянув в пакет, заметил он.
  – Ну ты и хам! – не выдержала Светлана.
  – Попридержи язык! Короче, делаем так! Сейчас подбросишь меня в какое-нибудь элитное турагентство. Мне надо как следует отдохнуть. Тебе же даю неделю срока, чтобы восстановить мой общегражданский паспорт и сделать заграничный.
    Опешив от возмущения, Светлана молчала.
   – За то время, что я буду отдыхать, подберешь мне несколько квартир. Вернусь – выберу. И еще, придумай мне должность на фирме. Исполнительным директором – не хочу. Мне бы чем-то вроде представительской деятельности заняться. Кстати, у вас нет филиала за границей?
   – Нет.
   – Жаль! Над этим стоит подумать, – он откинулся на спинку сиденья. – Ну, чего ждешь? Поехали!
   Светлана повернула ключ зажигания.
   – Куда? – от потрясения плохо владея ситуацией, спросила она.
   – Ох, и бестолковая же ты! А еще президент фирмы. Я же уже, кажется, сказал, хочу путевку приобрести.
    Светлана подвезла его к туристическому агентству. Он вышел и небрежно бросил:
   – На сегодня ты мне больше не нужна.
   В агентстве Гавренев пробыл долго. Менеджеры принялись обхаживать его по высшему разряду: тут тебе и кофе, и коньяк, и улыбающиеся младшие менеджеры в коротких юбках, светлых блузах с приспущенными до грудной впадинки галстуками.
   Гавренев остановил свой выбор на средиземноморском побережье Испании. И, сказав, что через неделю завезет необходимые документы, оставил задаток за апартаменты в пятизвездочном отеле.
   На встречу с шофером и его напарником он приехал на Мерседесе. Те только затылки почесали. «Надо было с него в десять раз больше запросить. Ишь, не соврал, и впрямь богатый».
   А в это время Светлана поднимала на ноги всех своих знакомых, изыскивая возможность в кратчайший срок сделать документы для Гавренева. Виталий несколько раз заходил к ней в кабинет посоветоваться по неотложным вопросам, но не смог добиться от нее никакого толка. Встревоженными, бегающими глазами смотрела она на него, поминутно погружаясь в собственные мысли.
   – Да что с тобой? – не выдержал он.
   – Переутомилась, наверное.
   – Я тебя предупреждал, побудь дома, отдохни.
   – Ты прав, с недельку, пожалуй, отдохну.
   Виталий внимательно посмотрел на жену.
   – Да на тебе лица нет. Сейчас же поезжай домой.
   Светлана обхватила голову руками.
   «Я рискую потерять все – и мужа и фирму! Гавренев поставил задачу извести меня. Что я могу противопоставить ему, чтобы защитить себя?.. Наивность, доверчивость, искренность – не самые плохие качества, присущие человеку, от которых он, увы, должен как можно скорее избавляться, как от балласта. Я, к сожалению, не успела. Гавренев воспользовался этим, и теперь я в полной зависимости от него. И как?!.. Как я могла когда-то увлечься им?..»

* * *
   Ехать домой Виталию не хотелось. Он позвонил Нине и пригласил ее в ресторан.
   – Увы!.. – раздался ее сожалеющий возглас. – Для меня это такое счастье провести с тобой вечер, но я… – она понизила голос, – но я, к сожалению, работающая женщина.
   – Рабочий день уже давно окончился, – с неудовольствием заметил Виталий, посмотрев на часы. – Сейчас уже четверть восьмого.
– Шеф на месте… и загрузил всех. Как это жестоко… несправедливо… я так хочу к тебе… – говорила Нина и в то же время продолжала стучать пальцами по клавиатуре. До Полибина доносился характерный сухой звук выпрыгивающих клавиш.
   – Подойди к шефу и скажи, что тебе срочно надо уйти, – подсказал он.
   – Подойти можно… – с расстановкой ответила Нина, занятая больше работой, чем разговором с любовником, – и сказать можно… А если он меня уволит?
   – За это не увольняют.
   – Увольняют, за что хотят…
   – Нина, я хочу тебя видеть, – продолжал настаивать Виталий. – Нина! – но в ответ лишь слышал отрывистый звук нажимаемых клавиш.
    Наконец раздался глубокий грудной вздох, Виталий невольно поддался его притягательной силе и уже захотел Нину не только видеть...
    – Хорошо, – шепнула она, – попробую.
    «Вот жизнь! – теряя терпение, со злостью думал Полибин. – Хочешь встретиться с любимой женщиной, а она, принадлежа тебе всем телом, в то же время полностью зависит от воли какого-то мужчины».
     – Отпустил, – прошептала Нина в трубку. – Выразил страшное недовольство, даже скривился, но отпустил.
   Она выскочила из офиса и нырнула в машину. Обхватила рукой Виталия за шею и прижалась к нему щекой. От аромата ее духов, звука ее голоса, от того, что она была рядом, его раздражение улеглось.
    Они подъехали ресторану. Прошли по мощеному плитами дворику, открыли обитую железом дверь. На звук колокольчика к ним вышел метрдотель.
    Под закуску Нина шутила. Когда же подали горячее, спросила, поддевая на вилку кусочек форели:
   – Что это твоя Светлана так опекает Гавренева?
   От удивления левая ладонь Полибина невольно перевернулась вверх.
   – То есть?.. – он настолько удивился, что не знал, что ответить. – С чего ты взяла?..
   – Да она тут такой ажиотаж подняла. Всех обзванивает, просит найти канал, чтобы за неделю сделать ему загранпаспорт. Говорят,  даже не ставит вопрос о цене.
  – Не знаю… – протянул он, чувствуя, как в нем закипает злоба. – «Да что же это такое?.. Что она творит?.. Позорит меня! Фирму! Связалась с каким-то подозрительным типом… и еще оповещает об этом знакомых! С ума она, что ли, сошла?..»
   – На меня этот Гавренев произвел пренеприятное впечатление, – продолжала Нина. – Выскочка! Или, как говорили раньше, парвеню! Ни ума, ни такта, ни вкуса… Что может их связывать?.. – красиво всплеснула она руками.

   «Что может их связывать?» – засело в голове Полибина.
   После ужина они поехали к Нине. Ребенок встретил их радостным визгом.
   – Не удержала, – оправдывалась няня, – как услышал, что дверь открылась, так и выпрыгнул из кроватки.
    Одной рукой подхватив сына, другой, обняв любимую женщину, Виталий позабыл обо всем. Но недремлющий внутренний цензор изловчился навести его взгляд на часы.
   Держа в ладонях лицо Нины и бессчетное количество раз целуя ее в губы, Виталий с трудом заставлял себя уйти. Хотелось остаться. «Надо домой! – выстукивал в голове дятел-долг. – Домой!» – нещадно гнал он его.
   – Все… пошел… – шептал Виталий и все не уходил, пока «дятел» не ткнул его в темечко.
   «Что?.. Что может их связывать?.. – вновь вернулся он к позабытому на время вопросу, встраиваясь в ряд машин, мчавшихся по шоссе. – Я познакомился со Светланой, когда ей было всего девятнадцать. В двадцать она стала моей женой. Со дня свадьбы мы с ней практически не расставались. Только года два назад она одна ездила отдыхать в санаторий. Черт, мне следовало поговорить с этим Гавреневым тет-а-тет и выяснить, кто его отец, и насколько близко он был знаком с Шиловцовым. Но как-то не получалось… – Неожиданно ему припомнилась туфелька, оставленная кем-то впопыхах в комнате отдыха Гавренева, и, потеряв бдительность, он едва не врезался в столб освещения. Резко нажав на тормоз, Виталий откинулся на спинку сиденья. – Этого еще не хватало, – пробормотал он. И вдруг усмехнулся и покачал головой. – Как все, однако, просто. Быстро и просто. Одно неверное движение – и Светлана вдова».
   Привычной мелодией мобильный отвлек его от размышлений. На дисплее обозначился домашний номер.
   – Алло, Виталик! Ты где?
   – На пути к дому.
   – Хорошо. Ужинать будешь?
   – Нет, я поужинал в ресторане с приятелями.
   Светлана открыла дверь и прижалась к нему. Аромат ее духов, запах ее кожи, прикосновение волос вызвали у него неприятие. Он по возможности мягко отстранил жену и пошел к себе в спальню. Она, захватив бокал с Чинзано, последовала за ним.
   Виталий зашел в ванную и стал раздеваться, чтобы принять душ. Светлана, прислонившись к косяку двери, говорила ему своем самочувствии. В основном жаловалась на слабость и быструю утомляемость.
   – Однако это не помешало тебе изыскивать возможности, чтобы сделать Гавреневу загранпаспорт.
   Глоток Чинзано застрял у Светланы в горле. Она кашлянула, и брызги вина долетели до Виталия. Он поморщился.
   – Осторожней!
   – Прости! – проворно провела она ладонью по его руке, чтобы стереть капли. И тут же начала оправдываться:
   – Он попросил. Я сочла возможным помочь ему.
   – И для этого ты подняла на ноги чуть ли не всех наших знакомых! – с возрастающим негодованием заметил Виталий. – Очень мне было приятно узнать, что моя жена так хлопочет о каком-то Гавреневе.
   – Прости, но почему ты придал этому такое значение? Мало кому мы оказываем мелкие услуги. И нам платят тем же.
   – Интересно, чем это Гавренев может отплатить нам? Он, как я понимаю, несмотря на свой далеко не юношеский возраст, ничего собой не представляет, – резко высказался Виталий, зашел в душевую кабинку и задвинул створку.
   Светлана, поджав губы, о чем-то задумалась. Допив свой бокал, она скинула пеньюар и, приоткрыв створку кабинки, хотела встать рядом с мужем. Но тот не на шутку воспротивился.
  – Света, я устал и хочу спать.
  Она с недоумением смотрела на него, поставив одну ногу на край поддона.
   – Ты не поняла? – уже едва сдерживая себя, спросил Виталий.
   Она убрала ногу и задвинула створку.
   Придя в свою спальню, села на кровать и закрыла лицо ладонями.
   «Гавренев погубит меня! Что делать? Виталик на пределе…»
   Утром ее разбудил звонок Гавренева.
   – Как мой паспорт? Я уже заказал путевку и оставил задаток.
   – Когда будет готов, позвоню. А сейчас оставь меня в покое, понял?!
   – Не ори! Не забывай, с кем говоришь, – спокойным тоном, который еще больше вывел Светлану из себя, напомнил он.

* * *
   Неделю спустя Гавренев позвонил ей с проходной.
   – Зачем тебе понадобилось приходить в офис? – накинулась она на него. – Встретимся через полчаса в кафе за углом.
   – Нет, – сухо отрезал он. – Немедленно дай охране команду пропустить меня. Я желаю подняться.
   Светлана знала, что спорить бесполезно.
   Сверкая белоснежной эмалью недавно вставленных зубов, Гавренев вошел в кабинет.
   – Ха! Перепугалась? Не забывай, что после отдыха я вновь намерен работать на фирме. Подготовь мне значимую, но необременительную должность.
   Светлана не находила себе места, боясь, что в любую минуту к ней может зайти Виталий.
   – Пошли в комнату отдыха, – сказала она и по селектору предупредила секретаршу: – Меня ни для кого нет.
   Гавренев, войдя, тут же развалился на диване и закурил.
   – Налей коньячку, – сказал он, – и лимончик порежь.
   Светлана кинулась к бару.
   – На! – поставила она перед ним рюмку и блюдце с лимоном. – Только уходи поскорее. И еще вот, держи, – вынула она из сейфа загранпаспорт. – Общегражданский, надеюсь, ты получил.
   – Да уж! По твоему звонку все сработали четко. А у тебя очень хорошие знакомства, – медленно потягивая коньяк, заметил он.
   – Слушай, неужели ты не можешь выпить в другом месте?
   – Что так волнуешься? – наигранно пожал он плечами. – Вот видишь, как плохо быть не полновластной хозяйкой. Мужа боишься?
  – Не боюсь, а не хочу иметь неприятности. Он тебя сильно недолюбливает.
  – Скажи, ревнует. И правильно делает, ведь нам есть, что вспомнить, а, Цветик!
  – Дима, уходи, уезжай, оставь меня в покое или я за себя не ручаюсь. Пойми, я не выдержу.
  – Выдержишь! Бабы – народ крепкий! Да, так я опять о том же…
   В это время в приемную заглянул Виталий. Не застав секретарши, он прошел в кабинет и услышал голоса.
   – … плохо быть хозяйкой наполовину…
  Виталий остолбенел от удивления.
  «Гавренев… в комнате отдыха… и это после нашего разговора с ней!»
   – А вот одной...
   – Что ты имеешь в виду?..
   Полибин ближе подошел к двери.
   – Что?.. Будто не понимаешь, – подтрунивал Гавренев и вдруг понизил голос. До Полибина лишь долетело окончание последнего слова «…ой».
   – С ума сошел! – воскликнула Светлана. – Не дай бог!
   – Причем тут бог? Все в наших руках, – обнял ее Гавренев.
   – Пусти! – она стала яростно вырываться. – Пусти!
   – Вот тогда и отпущу, когда пополам поделим.
   И тут Полибина озарило!
   «Это же был Светкин туфель. Значит, это она была тогда с ним…»
   Первым его порывом было войти и застать любовников на месте прелюбодеяния. Он взялся за ручку двери, и вдруг ему стал ясен смысл их разговора.
   «Да этот подонок подговаривает Светку избавиться от меня, чтобы стать полновластной владелицей фирмы!.. Ничего себе поворот!.. В этом надо разобраться!..»
   Он постарался придать лицу обычное выражение и открыл дверь. От него не ускользнуло, с каким проворством Гавренев убрал руки с бедер его жены.
  – А… – протянул Полибин, изображая удивление при виде Гавренева. – Надеюсь, вы хорошо устроились на новом месте.
   – Устроился, – кивнул тот, ничуть не смутившись его появлением, чего нельзя было сказать о Светлане, – но не так хорошо, как рассчитывал. Вот решил отдохнуть за границей, а как вернусь, опять буду работать на вашей фирме, – широко улыбаясь, произнес он и добавил: – Извините, спешу. Всего доброго.
   Едва дождавшись, когда за ним закрылась дверь, Полибин набросился на жену:
   – Объясни, что это значит? Сколько будет продолжаться твое анормальное желание помогать этому подонку? Ты ставишь нас в идиотское положение.
   Светлана, обессилев, опустилась на диван.
   – Мне сложно объяснить тебе все сразу. Скажу лишь, что отец Гавренева имел кое-какие договоренности с Шиловцовым…
   – Какие договоренности?
   – Относительно нашей фирмы.
   – То есть? – в голосе Полибина послышалось недоумение.
   – Ну, есть кое-какие документы, которые могут скомпрометировать меня, как дядину наследницу, и, соответственно, тебя, как моего мужа.
   – Ничего не понимаю, – взъерошил он волосы. – Мы с Федором создавали эту фирму с нуля.
   – Но ты же не знаешь, откуда у дяди появилась первоначальная сумма… – неуверенно проговорила Светлана.
   – А… вот ты о чем, – он призадумался. – Признаться, Федор мне что-то говорил, но тогда меня это мало волновало.
   – Времена изменились… – внимательно глядя на мужа, чтобы по его малейшей реакции догадаться, в какое русло следует перевести разговор, заметила она. – И вот явился человек из прошлой жизни и требует, скажем так, своей доли.
  – Он что, шантажирует тебя?
  – Отчасти.
  – Сколько он просит?
  Светлана глубоко вздохнула.
   – Он не называет сумму. Он требует то одно, то другое…
   – Странно.
   – Я не хотела тебя беспокоить, надеясь, все уладить. Потому что я являюсь наследницей Шиловцова и волей не волей должна отвечать за все его промахи.
  – Но как ты могла утаить от меня возникшие проблемы?
  – Ничего я не утаивала. Просто, если возникают проблемы, я же не должна бежать к тебе и просить помощи, как обыкновенная жена, я должна действовать, как партнер по бизнесу. Когда пойму, что не сумею разрешить ситуацию, обращусь к тебе.
   Во взгляде Виталия проскользнуло горькое сожаление. «Партнер по бизнесу, – подумал он. – Женщина, жена – это второстепенные понятия, главное – партнер по бизнесу».
   – Ну, смотри, – закладывая руки в карманы брюк, сказал он. – Я предложил тебе помощь. Учти, потом, когда ситуация выйдет из-под контроля, может быть поздно.
   – Виталик, – Светлана пыталась поймать его взгляд, который он намеренно отводил от нее. – Виталик, – она обхватила его голову руками, – любимый, единственный. Верь мне! Кроме тебя у меня никого нет. Я все сделаю, чтобы защитить нашу жизнь. Все! Я люблю тебя. Люблю, – на глазах ее показались слезы.
   – А разве я не могу  защитить нашу жизнь?
   Светлана поникла.
   – Ты как будто не желаешь меня понять, – тихо начала она, но в голосе зазвучало раздражение. – Я хочу сама уладить этот инцидент.
   Виталий не выдержал:
   – Черт с тобой! Улаживай. Только смотри, чтобы последствия не оказались необратимыми.

* * *
   «Странно все это», – размышлял Полибин, подъезжая к дому Нины.
   – Ты сегодня какой-то уж очень задумчивый, – заметила она.
   – На фирме неприятности. Что-то все-таки связывает Светлану с этим Гавреневым.
   – Может, у них когда-то что-то было, – осторожно высказала свое предположение Нина.
   – Нет! Тут другое. Хотя кое-что настораживает. Сегодня, к примеру, я услышал, вернее, догадался по обрывкам слов, что он хотел бы видеть ее вдовой.
   – Что?! – Нина сначала всей грудью подалась вперед, а потом резко отпрянула назад. – И ты так спокойно об этом говоришь?
   – Пойми, вначале он, если не ошибаюсь, говорил, что хорошо бы тебе стать полновластной владелицей, потом я расслышал лишь окончание слова на «ой». Ну что первое пришло в голову?  Стать вдовой.
   – Ужас! Ужас! – комкая салфетку, вскричала Нина и от охватившего ее волнения заметалась по кухне.
    Виталий продолжал сидеть, полностью погрузившись в свои мысли.
   «Как это могло произойти, что Светка, моя Светка вдруг заимела отношения с каким-то другим мужчиной? Она утверждает, что их связывают только дела. Допустим, но человек уж слишком мерзкий…»
   – Он шантажирует Светлану, – не выходя из задумчивости, проговорил Виталий.
   – Да? – с большим сомнением произнесла Нина. – Интересно, чем?
   – Она не говорит.
   – Как это не говорит?
   – Она хочет все уладить сама. Она считает, что, как партнер, она должна это сделать.
   Нина с насмешливым сожалением взглянула на Виталия.
   – И ты этому веришь?
   Он немного помолчал, но потом твердо ответил:
   – Да. Для Светланы очень важно чувствовать себя самостоятельной. Она не хочет прятаться за мою спину. Она полагает, что сама в состоянии урегулировать возникшие проблемы.
   – Смотри! Она их может так урегулировать, что фирма обанкротится.
   – Это не в ее интересах. А вообще, с появлением этого Гавренева все пошло как-то не так. Потом он пропал. И вдруг опять явился и, знаешь, заявил, что после отдыха вновь собирается работать на нашей фирме.
   Нина в полном недоумении смотрела на Виталия.
   – Что с тобой? Ты не в состоянии адекватно оценить ситуацию. Твоей фирме явно грозит опасность.
   – Ты полагаешь?.. Я сам чувствую что-то неладное. Светлана точно застилает мне глаза. Я привык ей верить. Ой, черт! – воскликнул он и вскочил со стула. – Уже половина двенадцатого. Надо бежать домой. Прости, Нинок. Я сегодня не в себе.
   – Виталий, послушай меня. Жуткие трагедии происходят не только в кино и на страницах романов. Будь осторожен.
    – Не каркай!
   Нина стерпела грубость и продолжила:
   – Существуют старые, как мир истины. Все их знают, но предпочитают не обращать внимания. Все же одну я тебе напомню: любящие женщины утомляют своим всепоглощающим чувством, зато амбициозные опасны своими непомерными притязаниями. У первых есть бог – любимый мужчина. А у вторых – нет ничего святого.
   Слова Нины еще больше встревожили Виталия.
   Но, когда он заглянул в спальню и увидел заснувшую на не разобранной постели Светлану, то почему-то сразу успокоился.
   «Сумасшедшая девчонка. Она с самого начала была помешана на равноправии в бизнесе. Ладно, пусть сама разбирается с этим Гавреневым».
    Он подошел и приподнял ее за плечи. Она открыла глаза.
   – Виталик, почему так поздно? Мне плохо без тебя…
   Он помог ей раздеться. Выходя, протянул руку, чтобы погасить свет, и тут, словно бес, толкнул его заглянуть в гардеробную комнату. Туфли из золотисто-коричневой кожи так и бросились ему в глаза…



ГЛАВА  XIV


   «Жизнь пошла под откос, – в ужасе твердила Светлана. – Через месяц заявится денежный вампир, и я даже боюсь предположить, как дальше будут разворачиваться события. Несомненно одно: он поставил себе целью разорить меня. Он требует половину! Можно подумать, что, получив ее, он успокоится. Поразительно, как везет всякой сволочи. Я была уверена, что оттуда он не вернется».
  По внутреннему телефону ей позвонил Виталий и, сказав, что едет на объект, попросил дождаться его в офисе.
   Фирма «Калита» вела строительство элитного квартала. Полибин вместе с начальником стройки и целой группой специалистов осматривал уже почти готовый дом. Переходя из комнаты в комнату, он высказывал свои замечания. Все уже устали и, разговорившись, задержались в холле. Полибин тем временем прошел в следующую комнату и выглянул в проем окна. Посмотрел вниз. Прикинул, какая выйдет детская площадка, и засмотрелся на открывшийся вид. «Москва, как на ладони, – отметил он, – а здесь тихо и много зелени».
   Едва он убрал голову, как прямо возле окна прошел поддон для цементного раствора. Полибин остолбенел. Выпрямись он секундой позже, тяжелый поддон размозжил бы ему голову.
   – Виталий Максимович, – подошел к нему прораб, но Полибин, не дав ему говорить, спросил:
   – Кто сейчас спускал поддон для раствора?
   – Не знаю. Раствор уже не нужен.
    Виталий выскочил на лестничную площадку и столкнулся с Светланой.
   – Виталик! – громко воскликнула она от неожиданности, усиленно оттирая руки от мела.
   – Ты… здесь?.. Зачем? – с злобной подозрительностью проговорил он. – Я же просил подождать меня в офисе.
   Светлана, удивленная подобной реакцией мужа, отступила назад.
   – Меня напугал твой обеспокоенный тон, поэтому я решила не дожидаться и заглянуть сюда. Что случилось?
   Полибин смерил жену взглядом.
   – Да, собственно, проблемы у нас. Кажется, второй и третий кварталы будет строить фирма Руготина, а не наша.
  – Не может быть! – огорчилась Светлана. – Мы столько сил и средств потратили, чтобы эти кварталы были переданы нам. Как же так? – недоумевала она. – Ведь мы практически обо всем договорились с главой управы. – Заметив отстраненный взгляд мужа, она спросила: – Ты сильно расстроился? Но документы же еще не подписаны. Посмотрим, кто кого. Едем!
   – А?.. Нет! – словно о чем-то вспомнив, бросил Виталий. – Ты возвращайся в офис и свяжись со всеми, кто обещал нам эти кварталы. Выясни, что случилось.
   – А ты?
   – Я хочу осмотреть объект до конца, – сказал он и пошел наверх.
   Полибин смотрел, слушал, говорил, а сам думал только о той секунде, благодаря которой остался жив. «Странное ощущение: то кровь в жилах стынет от ужаса, то бьет в голову от радости».
   Ему захотелось поскорее ото всех отделаться и побыть одному.
  – На сегодня все! Спасибо, – прервал он главного инженера.   
  Сев в машину, Полибин завернул в первый попавшийся переулок и остановился. «Иначе врежусь куда-нибудь». Облокотившись на руль и отрешенно глядя в лобовое стекло, он смотрел, как по тротуару движутся люди.
   «Так, хватит! В конце концов, я жив», – он принялся растирать рукой грудь, точно пытался убедиться в этом, и вдруг подался вперед, вглядываясь в знакомую фигуру, появившуюся из-за угла.
   – Нина? – произнес он одними губами. – Здесь? В это время?!
    Нина в красном платье с открытыми плечами энергичной походкой направлялась к своему автомобилю. Виталий посигналил ей, а потом, опустив стекло, выглянул и окликнул.
   Она обернулась. Ее удивленный взгляд скользнул по припаркованным машинам. Виталий помахал рукой. Она заметила его. На лице отразилось радостное изумление, губы чуть округлились. «О!» – выдохнула она и поспешила к нему.
   – Как ты здесь оказался? – спросила, склоняясь к окну.
   – У меня неподалеку объект. А ты?
   – У!.. Долго рассказывать. Короче, я еду на дачу.
   – На дачу? – удивленно переспросил Виталий. – Как же это шеф тебя отпустил?
   – Он бы отпустил! Улетел в Германию. А мне завтра надо быть в банке, поэтому сегодня я отправилась за презентом для главной бухгалтерши и совершенно случайно заглянула в одну галерею. Не устояла, купила картину для дачи. И так мне захотелось увидеть ее в интерьере, что позвонила в офис, попросила в случае звонка шефа прикрыть меня, а сама, выпив в кафе чашечку капуччино, еду на дачу.
   Полибину захотелось поехать с ней. «Все равно я сегодня плохой работник».
   – Знаешь, я с тобой, – сказал он.
   – Шутишь?!
   – Нет, не шучу. Бери свою картину и пересаживайся ко мне.
   – Просто чудо, что мы с тобой встретились. Я бы сама не смогла ее повесить. А мне не терпится посмотреть, как она впишется в мою маленькую коллекцию, – смеялась Нина. – Ох, кто-то собирает шедевры и, наверное, меньше радуется, чем я мазне какого-то неудачника.
   – Почему же неудачника? Его картины выставлены, продаются.
   Нина иронично улыбнулась.
   – Есть такие профессии, в которых быть удачливым, означает быть у всех на устах. А ты когда-нибудь слышал о художнике по фамилии Сноп?
   – Какое это имеет значение? Главное, тебе понравилась его картина.
   – Э, не скажи! Имя одухотворяет полотно. Оно неотъемлемо от творения. «Любительница абсента» Пикассо. Зачем мы уточняем, что Пикассо? Можно подумать, будто существуют другие картины с подобным названием. Или «Мона Лиза» да Винчи? Или «Рождение Венеры» Боттичелли?
   – А твоя, как называется?
   – Моя?.. Кажется… «Забытые лилии»… Да, «Забытые лилии» Снопа или Снопа. И тотчас какой-то диссонанс. Теряется целостное восприятие. Вот послушай, к примеру, те же «Забытые лилии» Клода Моне. И сразу что-то чувственное, тревожащее душу.
   – Ну, дай время этому Снопу, может, и он начнет тревожить.
   – Вряд ли. Но мне понравился довольно тонко переданный им эффект ожидания. Кажется, что за лилиями, оставленными на корме лодки, вот-вот придут, а может, нет… Но почему-то ужасно хочется, чтобы пришли.
    Они въехали в дачный поселок и остановились перед двухэтажным деревянным домом с остроконечной крышей.
   – Виталик, признайся, как случилось, что ты в разгар рабочего дня вдруг поехал со мной? – лукаво поблескивая глазами, спросила Нина.
   Виталий наклонил голову и потер ладонью шею.
   – Сейчас выпьем кофе, съедим пару тостов и признаюсь.
   – Намек понят, – Нина открыла дверцу, взгляд Виталия скользнул по ее бедру и замер. Красное платье было испачкано мелом…
   Нина уже вошла в дом, а Виталий продолжал сидеть, пытаясь в чем-то разобраться.
   «Она запросто могла пройти на территорию стройки. Но как она узнала, что я буду именно на этом объекте? Вчера… я вчера ей сам об этом сказал. Так, и что из этого?.. Причем здесь картина?.. Поездка на дачу?.. Нет. Сейчас важно не это. Сейчас надо разобраться, зачем… зачем ей подстраивать мне несчастный случай?» – он настолько ушел в себя, что только окрик Нины, выглянувшей из окна, заставил его выйти из машины, открыть заднюю дверцу, взять картину. Но он все делал машинально, ни на секунду не отвлекаясь от своих мыслей.
   «Неужели?! – ужаснулся он. – Из-за такой ничтожной суммы? Да, но… – между его бровей залегла складка, – если я умру, наш с Ниной сын получит пятнадцать процентов акций и сколько-то там наличными. Некрасиво по отношению к Светлане. Ей будет неприятно узнать, что у меня практически была вторая семья. Господи! – застыл он на ступенях веранды. – Что это я себя уже хоронить стал? Но зачем Нине деньги и акции? Я ведь официально признал сына. Я буду выделять средства на его воспитание, даже если мы с ней расстанемся. Непонятно! А!.. Да вот же!.. Она в последнее время все говорит о замужестве. Может, ей приглянулся кто-то, и она хочет показать, что у нее имеются солидные средства. Сейчас ведь как? Да, как и всегда! Бесприданниц не жалуют. Особенно, когда им далеко за двадцать. Значит, ей нужен капитал и уже не нужен я».
   Виталий вошел в дом.
   – Дорогой, иди сюда! – позвала его Нина.
   Он поднялся на галерею второго этажа, огражденную деревянной балюстрадой. Нина сорвала бумагу с принесенной им картины и задумалась, подыскивая ей место.
   – Вот этот пейзаж надо перевесить ниже, – сказала она, – этот вообще пойдет в холл. А «Забытые лилии» – сюда, – приложила она картину к стене. – Как? – спросила, склонив голову набок. – Иди, подержи вместо меня. – Виталий молча повиновался. Нина включила софиты. – Идеально! Значит, вот здесь молоток и гвозди, – указала она на маленький чемоданчик. – Вешай! А я пойду приготовлю тосты и кофе.
    Виталий сбросил с себя оцепенение и принялся за работу. Повесив картину, он решил поменять местами два натюрморта.
   – Да, так лучше – проговорил он и попятился назад. Прислонившись к перилам, стал смотреть на «Забытые лилии».
   Гладь лесного озера. Лодка, причалившая к берегу, на корме – оставленные цветы. Виталию показалось, что озеро, будто всколыхнулось, и тут он почувствовал, что падает… Он глухо вскрикнул, напрягся и, на долю секунды удержавшись на самом краю галереи, успел ухватиться за боковую опору, к которой примыкала лестница. С бешено бьющимся сердцем оглянулся. Перила, в том месте, где он стоял, треснули пополам. Если бы он не сумел молниеносно среагировать, то сейчас лежал бы на полу с проломленным черепом.
   На его вскрик из кухни выбежала Нина. Задрав голову, она увидела Виталия, обхватившего деревянную опору. Сначала она ничего не поняла, но, заметив треснувшие перила, ахнула и помчалась наверх.
   – Боже, Виталик, ты цел? – стала ощупывать она его. – Какой ужас! Как это произошло?.. Господи, – подойдя к перилам, причитала она, – ничего не понимаю. Как, ни с того ни с сего, они могли сломаться? Они ведь крепкие. Пойдем вниз, – обратилась она к Виталию, который очень внимательно следил за ее действиями.
   – Нечистая дернула меня купить эту картину, – возбужденно говорила она сама с собой. – Ужас! Ужас! – то поднимая, то опуская глаза по траектории возможного падения Полибина, повторяла она.
   – Может, выпьешь чего-нибудь? Выпей! А машину поведу я.
   Виталий облокотился на стойку. Нина приготовила коктейль и присела на барный стул.
   – Смотри, у тебя платье мелом испачкано, – с трудом владея собой, сказал Виталий и взглядом указал на ее бедро.
   – Мелом?! – удивилась она и склонила голову. – Странно. А! – рассмеялась. – Это не мел, – и хотела отряхнуть платье, но Виталий опередил Нину и провел рукой по ее бедру. – Это сахарная пудра, – пояснила она.
   Виталий, прищурился, словно плохо расслышал. Поднес пальцы ко рту и осторожно лизнул.
   – В самом деле. Но?..
   – Я в кафе встретила свою приятельницу с дочкой. Девчонка – непоседа. Она ела пирожные, обсыпанные сахарной пудрой, и при этом вертелась из стороны в сторону. Ну и испачкала мне платье. – Нина широким жестом стряхнула остатки пудры. – Фу, рука липкая.
   – Нина! – Виталий смотрел на нее и не мог насмотреться. – Как это важно… – начинал он, но под наплывом чувств терял мысль и лишь повторял: – Как это важно… – затем наконец досказал: – когда ты можешь доверять.
   Она кивнула и, вспомнив о том, что произошло, проговорила дрогнувшим голосом:
   – Это просто чудо, что тебе удалось ухватиться за опору. Когда покупала древесину, меня уверяли, что мои внуки будут бегать по лестницам. А теперь даже страшно находиться в доме. Вдруг крыша провалится.
   – Ты права. Надо его продать и купить новый.
   – Легко сказать! – с шутливым возмущением заметила Нина. – Откуда у меня такие деньги?!
   – Я займусь этим. У моего сына должен быть крепкий дом.
   Нина ничего не ответила, только во взгляде ее загорелся теплый огонек.
   – Я так рада, что ты его по-настоящему любишь.
   – А как же иначе? Он же мой сын и ты моя… – Виталий затруднился с определением.
   – Любовница, – подсказала Нина.
   – Ну, нет… не то…
   Она рассмеялась.
   – Чего там не то! Кстати, быть любовницей не так уж плохо. Это, значит, быть уверенной, что тебя действительно любят.
   – Ой, Виталька, как ты удержался! – воскликнула она, вспомнив о случившемся.
   – А ты знаешь, что за сегодняшний день – это уже второй.
   – Что второй?
   – Несчастный случай, чудом не окончившийся летальным исходом.
   Виталий рассказал Нине о том, как едва не погиб при осмотре объекта.
   – А потом, представь, на лестничной площадке я сталкиваюсь с Светланой.
   Нина, забыв, что должна вести машину, плеснула себе мартини.
   – Неужели, она и Гавренев?
   – Почему обязательно Гавренев? Может, она сама… – не договаривая, что именно, сказал Виталий.
   – Нет. Одна, нет, – без тени сомнения заявила Нина. – Для тебя это, конечно, как гром среди ясного неба, – в насмешливом тоне продолжила она. – Ты ведь уверен, что кроме тебя у нее никого нет. И так думает большинство мужей, при этом напрочь забывая, что сами крутят любовь с чужими женами.
   Виталий пожал плечами. Ему стало досадно, зачем он поделился с Ниной своими предположениями. Как бы он ни относился к ней, она всего лишь любовница, то есть женщина, с которой он может расстаться в любой день, даже не утруждая себя объяснениями. А жена – это уже часть его самого… это его фамилия, его имидж…
   – Может, я просто стал чересчур мнительным? – рассмеялся он, стремясь закончить неприятный разговор.
   – Не исключено. Только мой тебе совет, – словно поняв, что творится у него в душе, сказала Нина. – Проанализируй, что послужило причиной твоей мнительности. Раньше ты ею не страдал.
   Виталий последовал совету Нины и постарался припомнить, с чего все началось.
    «С появления Гавренева, – был вынужден признать он. – Светлана стала, будто сама не своя. Что-то их связывает…»




ГЛАВА  XV

    Спустя месяц, словно подтверждая его догадку, Светлана сказала, что намерена создать на фирме новый отдел.
   – Какой? – удивился Виталий.
   – Представительский, – ответила она. – А на должность начальника, – тут ее голос чуть дрогнул: – я наметила Дмитрия Гавренева.
   – Света, зачем? – едва сдерживаясь, чтобы не взорваться, спросил Виталий.
   – Я считаю, что нашей фирме необходим такой отдел.
   – Ты считаешь? Хорошо! – она явственно услышала затаенную ярость в интонации мужа. – Воображаю, каким представителем будет это болван Гавренев.
   – Света, – Виталий вскочил с кресла, схватил ее за плечи и слегка тряхнул, – ради бога, объясни, на кой черт ты носишься с этим Гавреневым?
    – По-моему, я тебе уже объясняла, – отчужденным голосом ответила она, но, украдкой взглянув на мужа, прижалась к нему и прошептала: – Виталик, это временная мера. Я все улажу. Обещаю.
   Тем не менее он был потрясен, когда к нему в кабинет ввалился загорелый и еще больше охамевший Гавренев.
   – Светлана вам сказала, что теперь я буду представлять интересы фирмы на всех презентациях, раутах, бизнес-ланчах… ну, и так далее. Поэтому в офисе буду появляться крайне редко. По мере надобности, так сказать.
   Полибин окинул его взглядом с ног до головы и с явной насмешкой ответил:
   – Вы могли бы вообще не утруждать себя работой на моей фирме.
   Лицо Гавренева побагровело. Глаза налились кровью и злобно сузились.
   – Фирма… – начал он, откашливаясь от сухости во рту и едва владея собой, – она, как женщина: сегодня ваша… завтра наша…
   – Что?! – опершись руками на стол, приподнялся Полибин.
   – Да ничего особенного, – нагло ухмыляясь, обронил Гавренев. – Кстати, мой кабинет будет на пятом этаже, рядом с банкетным залом, – объявил он и, не прощаясь, вышел.
   Виталия до глубины души потрясла подобная безграничная наглость. Правда, в первый момент он поразился своему внутреннему спокойствию, словно то, что он услышал, относилось не к нему. Но буквально через несколько секунд он затрясся в исступлении и бросился в кабинет Светланы.
   – На решение твоих проблем с Гавреневым даю тебе две недели, по истечении которых я ни одной минуты более не потерплю этого человека на своей фирме! – выпалил он.
    Будучи сама на пределе, Светлана тоже вспылила:
   – Это не твоя фирма, а наша! И уж если на то пошло, то контрольный пакет у меня!
   Заметив в глазах мужа недобрый огонек, она мгновенно сникла и жалобно протянула:
   – Виталик, любимый, не позволяй Гавреневу разрушить нашу жизнь.
   Полибин от возмущения даже стал заикаться:
   – Да я только и твержу тебе: отойди в сторону, не мешай, и Гавренев со скоростью звука вылетит с нашей фирмы.
   Светлана умоляющими глазами посмотрела на него.
   – Позволь мне самой решить эту проблему. – Она жестом попросила не перебивать ее. – Если у меня ничего не выйдет, я обращусь к тебе.
    Полибина взбесила ее не поддающаяся разумному объяснению настойчивость. Он не сдержался и впервые в жизни позволил себе грубость с женой:
   – Черт с тобой, упертая ты баба, делай, как знаешь. Но чтобы через две недели и духу его не было, иначе… – он перевел дыхание и не стал договаривать.
   Но Светлана захотела, чтобы он произнес то, о чем подумал.
   – Иначе?! – с вызовом спросила она.
   – Иначе я займусь процедурой раздела фирмы.
 
* * *
   Между тем Гавренев наконец-то зажил той жизнью, о которой мечтал. Он с комфортом устроился в двухкомнатной квартире элитного дома. Однако вскоре у него возникло желание приобрести себе целый этаж в мини-тауне «Посад», который строила, как он уже, не стесняясь, говорил всем, его фирма «Калита». Вообще, у него были далеко идущие планы. В частности, возглавить представительский филиал фирмы где-нибудь за границей. Ему очень хотелось пожить за рубежом. Поэтому он стал требовать у Светланы открыть представительство в Германии.
   – Какое представительство?! – возмущалась она. – Мы не можем строить за рубежом. – У Гавренева угрожающе заходили желваки. – Нет, но… – прерывающимся голосом продолжала она,  – можно, конечно, обдумать перспективы какого либо совместного проекта. Но, по сути, Дима, ведь это ни в какие рамки! Открыть филиал только для того, чтобы ты делал вид, что работаешь за границей.
   Гавренев улыбнулся. Именно об этом он и грезил. Просто жить за границей ему было неинтересно. Это означало жить в изоляции. А его снедало желание вращаться в обществе и слыть значимой фигурой. Он хотел являть собой образец современного делового мужчины.
   – Ты пойми, очень скоро все распознают, что твое представительство – это всего лишь фикция, – пыталась вразумить его Светлана.
   – Не волнуйся, не распознают, а потом, кто тебе сказал, что я на этом остановлюсь? У нас с тобой, Светик, впереди большие планы. И кстати, – заметил он, – Полибину с нами не по пути. От него придется избавиться, – с наигранной элегантностью он щелкнул зажигалкой, но затянулся так, как когда-то затягивался на зоне самокруткой.
   Не теряя времени даром в ожидании отъезда, Гавренев окунулся в светскую жизнь делового бомонда столицы.

    На открытие выставки «Отдых на воде» Виталий и Светлана приехали порознь. Светлана никак не могла одеться, все валилось из рук. Потом ее стала нервировать прическа. Она безжалостно растрепала полуторачасовую работу стилиста. Виталий заглянул в комнату. Она сидела на пуфе перед туалетным столиком и глотала слезы.
    – Сколько можно? – раздраженным голосом спросил он. – Ты даже не одета.
   Светлана обернулась. Ее голубой, затуманенный слезами, взгляд молил о снисхождении, но на Виталия он произвел обратное действие – разозлил его.
   – Я не буду тебя ждать, – сухо сказал он. – Приедешь сама.
   – Но… – Светлана, запрокинув голову, отчаянно заморгала ресницами, чтобы не дать выступить слезам. – Но… – она закусила губу и глухо всхлипнула, услышав удаляющиеся шаги мужа.  
   – Вот так, – уже не сдерживая слез, обиженно проговорила дрожащими губами. – Вместо того чтобы постараться понять, он хочет поссориться.
   Светлана поднялась с пуфа и повалилась на кровать.
   «Никуда я не пойду! – решила она, и отчаяние холодной рябью пробежало по ее телу. Поплакав еще немного, она позвонила своему стилисту и попросила срочно приехать. Тот начал отказываться, говоря, что при всем уважении, просто не в состоянии этого сделать. Светлана троекратно увеличила сумму его гонорара, и стилист не устоял.
   Оказавшись в экспоцентре, она мельком взглянула в зеркало, слегка откинула прядь волос со лба и вошла в зал. Выпив бокал шампанского, как-то сразу успокоилась. «Все уладится», – сказала себе.
   Заметив мужа,  направилась к нему, но неожиданно отпрянула в сторону и спряталась за чью-то спину, потом за другую и таким образом пробралась в угол, заставленный драценами и пальмами в кадках. Ей хотелось протереть руками глаза: Полибин о чем-то спокойно беседовал с Гавреневым.
   «Что это может значить?.. – попыталась сообразить она. – Что?..»
   У нее мелькнула мысль – застать их «на месте преступления», то есть, пока они вместе. Не спуская глаз со странных собеседников, она поспешно пробиралась по залу и едва не налетела на своего главного конкурента – Руготина. Тот в последнюю секунду успел посторониться. Светлана поневоле остановилась и растерянно посмотрела на него.
   – Крепкое здесь шампанское, – усмехнулся Руготин, обращаясь к своей спутнице, высокой эффектной девушке, в волосах которой, словно светлячки, сверкали мелкие бриллианты.
  – О, – сделала неопределенный жест Светлана, – простите. Действительно, крепкое… – стараясь держать себя непринужденно, согласилась она.
   – Ничего, ничего… – и Руготин со своей спутницей пошли дальше.
   Светлана взглянула на то место, где только что ее муж беседовал с Гавреневым, но там их уже не было. Она пробежала глазами по залу и отыскала Гавренева, который, приоткрыв рот, куда-то смотрел. Проследив за его взглядом, Светлана поняла, что он смотрит на спутницу Руготина. И вдруг Гавренев сорвался с места и стал быстро приближаться к девушке.
   «Сейчас она его пошлет», – не без ехидства подумала Светлана. Но к ее удивлению девушка приветливо улыбнулась Гавреневу, который поспешил познакомиться с ней в отсутствие Руготина.
   «Красивая дура», – с презрением фыркнула Светлана и пошла искать мужа.
   Полибин весело проводил время в обществе своего приятеля и какой-то темноволосой женщины. Светлана сдвинула брови и порылась в памяти. «Я уже видела ее…», – отметила она и почувствовала себя как-то неуверенно. Словно произошло маленькое землетрясение. Зал слегка накренился, и все, что в нем находилось, чуть сдвинулось… но потом встало на место.
   «Боже, как все шатко. Я страшусь подойти к собственному мужу. Я не знаю, как он воспримет мое появление. Моя уверенность в нашей любви, в крепости наших взаимоотношений рушится на глазах и, как я ни стараюсь, я ничего не могу поделать».
   – Как же мне все повернуть обратно? – еле слышно произнесла она, не отдавая отчета, что говорит вслух.
   – Хм! – раздался за ее спиной знакомый голос. – Повернуть обратно невозможно, – изрек Гавренев. – Прошлое нельзя исправить, зато можно смоделировать будущее.
   – Только ты моделируешь его за чужой счет, – с неприязнью заметила Светлана.
   – Ну уж, нет. Не в пример тебе, я потрудился. А вот ты получила его в подарок.
   Гавренев схватил ее за руку, увидев, что она хочет уйти.
   – Мне срочно нужны деньги, – понизив голос, сказал он.
   – Но ведь только три дня назад я перевела на твой счет, если можно так выразиться, твой месячный оклад.
   – Обстоятельства складываются таким образом, что мне теперь понадобится гораздо больше денег. Мне необходимо произвести потрясное впечатление на Лидию. По-моему, я нашел девушку, которая сможет стать моей женой, – неожиданно доверительно сообщил Гавренев.
   – Да? И кто же она?
   – Вон та красавица, – указал он головой в сторону спутницы Руготина.
   Гавренев был настолько ослеплен своим нынешним положением, что полагал, будто и другие воспринимают его точно так же, как он сам, с восхищением…
   – Постой, но ведь она с Руготиным.
   – Нет, она свободна. Я с ней говорил. Руготин – это так…
   – Как это так?
   – Не серьезно.
   – А ты серьезно?
   – Я же сказал, что, может быть, даже женюсь на ней. Поэтому тебе придется пошевелиться с открытием представительства за рубежом.
   – Наша с мужем фирма не выдержит вас двоих. Пойми, если ты хочешь безбедно жить, то не должен разрушать то, что приносит тебе деньги.
  – Кстати, о фирме. Она в самом деле может лопнуть пополам. И это еще будет благо, – заметил Гавренев. – Потому что в противном случае твой муж попросту отберет ее у тебя.
   – Что за чушь ты несешь? – возмутилась Светлана.
   Он расхохотался.
   – Протри глаза и посмотри вон на ту брюнеточку. Это Нина, любовница твоего мужа.
   Светлана невольно отшатнулась от Гавренева.
   – А ты не знала? – с напускным сочувствием спросил он. – Ах ты, моя бедная…
   – Это он тебе сегодня сказал? – скрывая за насмешливой улыбкой свое волнение, спросила она. – Я видела, как вы мило беседовали…
   – Мы?! Беседовали? – пожимая плечами, переспросил Гавренев.
   Этот разговор окончательно вывел Светлану из равновесия.
   «Что же это такое?! – мысленно восклицала она, направляясь к выходу. – Меня точно опутывают паутиной лжи. Кто лжет? Гавренев или Виталий? Или оба вместе? А что, если между ними сговор против меня? Каким способом Виталий может присвоить себе нашу фирму? Только одним – получив мои акции в качестве наследника!» – Лицо Светланы запылало. Она оглянулась, ища, куда бы скрыться. Но не успела сделать и двух шагов к диванчику между пальмами, как ее подхватила под руку приятельница.
   – А я тебя весь вечер разыскиваю! – воскликнула она. – Ты видела?
   – Что? – проводя рукой по лицу и стараясь успокоиться, спросила Светлана.
   – Ну эту, новую, руготинскую. И что эти девицы в нем находят? – пожала она плечами.
   – Деньги, – вяло усмехнувшись, пояснила Светлана и посмотрела в сторону Руготина.
   Полный, приземистый, с крупными чертами лица, с усами, переходящими в небольшую бородку, он стоял, придерживая за талию свою новую девушку.
   – Как думаешь, сколько ей лет?
   – Какое это имеет значение? По сравнению с нами она отчаянно юна, – поддразнивая приятельницу, ответила Светлана.
   – Не думаю. На вид ей лет двадцать… даже двадцать один…
   – С половиной! – теряя терпение, бросила Светлана.
   – Не понимаю! Решительно не понимаю! Как хочешь! Такая эффектная, видная и с этим…
   – Потому и эффектная и видная, что с этим. Посчитай, на сколько тысяч на ней бриллиантов. Платье из последней коллекции Фенди. А сними все это с нее, смой дорогой макияж… Ну и будет – милая, смазливая – каких сотни.
   – Да, деньги творят чудеса, – со вздохом согласилась приятельница и провела рукой по своему скромному колье. – А тут время уходит… и никто не подарит тебе приличного украшения.
   Светлане снова стало не по себе от обжегшей ее мысли: «Во сколько же мне обойдется это увлечение Гавренева?.. Ну нет, шалишь! Зарвался! Мало мне тебя было, так ты еще и шлюху руготинскую хочешь на меня повесить».
   Воспользовавшись тем, что ее приятельница с придирчивым вниманием разглядывала девушку Руготина, она пошла к выходу. Но, подойдя к дверям, опомнилась. «Надо разыскать Виталия. Что это я?»
   Она вернулась обратно и невзначай поинтересовалась у своей приятельницы, небрежным движением головы указывая на Нину:
   – Не знаешь, кто это? Я ее часто встречаю на всяких вечерах.
   – Понятия не имею. Но легко можно узнать. Это приличных людей мало, а сплетников и любопытных, хоть отбавляй. Сейчас, – проговорила она и направилась к миловидной даме постбальзаковского возраста.
   – Зовут Нина. Работает на фирме одного немца. Не замужем, но есть сын, – сообщила, вернувшись.
   – Мило. У меня вот муж есть, а сына нет.
   – Видно, любовник у нее хороший, раз решилась завести от него ребенка.
   – А кто? – с заметной тревогой в голосе спросила Светлана.
   – Даже она не знает, – приятельница покосилась в сторону дамы. – Говорит, эта Нина штучка скрытная. Но подозрения имеются, – сузив глаза, что должно было означать: «Всех не проведешь», протянула она.
   – Какие?
   – Да… Ой!.. – спохватившись, воскликнула приятельница. – Кого я вижу!.. – помахала она кому-то рукой и собралась отойти.
   – Погоди, – остановила ее Светлана. – Кто у нее любовник?
   Приятельницу, казалось, сейчас разорвет между желанием сказать и необходимостью скрыть приличия ради. Победило желание.
   – Как я понимаю, ты  догадываешься. Говорят, Полибин, – произнесла она, с неприкрытым любопытством глядя на Светлану.
   Та лишь немного побледнела.
– Но ты-то сама – не ангел, – с удвоенной энергией продолжила приятельница. – Ты-то сама с этим… Как его?.. Гавреневым. Что ты в нем нашла? Наверное, он, как мужчина, а?..
   – Я? С Гавреневым? Кому только в голову могла прийти эта бредовая мысль?! – вспыхнув от возмущения, чуть ли не вскрикнула Светлана.
   – Никому и всем.
   – Тогда вот тебе еще новость: Гавренев намеривается увести девицу Руготина, – держась из последних сил, полушутя сообщила Светлана.
   – Вернее будет сказать, перекупить, – уточнила приятельница. – Это интересно.
   «Очень, – подумала Светлана. – Особенно, если учесть, что платить должна я».



ГЛАВА  XVI
  
   После этого вечера между Светланой и Виталием установились ровные, холодные отношения. Он перестал приходить к ней в спальню и стал поздно возвращаться домой.
   Светлана все это стоически терпела. Чтобы сохранить душевное равновесие, она погрузилась в работу. Но черные мысли лишь на считанные минуты оставляли ее.
   Если бы подозрение, что у Виталия есть любовница, возникло чуть раньше, Светлана просто бы умерла на месте. Теперь ей было не до этого. «Болтают же, что Гавренев мой любовник. Вот точно так же болтают и про Виталика. Ничего, все скоро устроится», – успокаивала она себя, с ужасом осознавая, что должна предпринять что-то решительное и окончательное. Но фантазии Гавренева не давали ей возможности сосредоточиться. Она должна была их удовлетворять, выискивая все большие и большие суммы. А Гавренев пребывал в состоянии упоения. Он наяву осуществил извечную людскую мечту – поймал сказочную щуку.
   Подъехав к зданию офиса, где на него работала волшебница-щука, он беспрепятственно прошел вовнутрь. Светлана была вынуждена согласиться с его требованием – иметь свободный доступ в офис. Полибин, узнав об этом, сначала не поверил. Пошел к Светлане и, получив подтверждение, проскрежетал сквозь зубы:
   – Ты об этом пожалеешь!
   – Угрозы? Ты с ума сошел!
   – Нет, это ты рехнулась! Я больше этого не потерплю!
   Разъяренный он выскочил из ее кабинета, спустился в гараж, сел в машину и умчался. Кира тотчас позвонила Нине:
   «У Полибиных произошла жутчайшая перепалка. Виталий в бешенстве. Разыщи его, иначе он себе шею свернет».
   Нина бросилась к шефу и попросила отпустить ее, сославшись на то, что у ребенка неожиданно поднялась температура.
   В ответ шеф лишь пожал плечами и подумал: «Женщины рвутся на руководящие должности и мчатся домой при малейших проблемах с ребенком. Я ей плачу очень хорошие деньги, чтобы она ценила свое место. Но она не ценит. Что ж, придется заменить ее».
   Приняв молчание за согласие, Нина выскочила из кабинета и стала звонить Виталию. Тот все никак не мог прийти в себя и гнал машину, с досадой тормозя на красный свет. Вначале он не хотел отвечать, но телефон не унимался.
   – Вот же привязалась… – со злостью проговорил Виталий. – Думает, не вижу, как она оплетает меня брачной паутиной. Да уж если разойдусь, то никогда… – он больше не выдержал беспрерывно  наигрываемой телефоном мелодии и рявкнул:
   – Слушаю!
   В ответ раздался не на шутку перепуганный голос:
   – Виталик, у тебя все в порядке?    
   – Все!
   – Умоляю! Ты за рулем! Остановись! Успокойся! Где ты?
   Полибин по инерции назвал улицу.
   – Дождись меня. Я сейчас!
   Злость, раздиравшая Виталия на части, немного улеглась. Он почувствовал страшную усталость и остановился у бордюра. Спустя полчаса Нина уже сидела рядом с ним.
   – Что случилось? Что-нибудь по работе?
   Виталий отрицательно помотал головой. Он так перенервничал, что у него не было сил говорить.
   – Тогда со Светланой? – осторожно спросила Нина.
   При упоминании о жене Виталия всего передернуло.
   – Да! – повернулся он к ней. От гнева у него дрожали даже щеки.
   – Успокойся! Успокойся! – ласково провела она рукой по его лицу.
   – Но ты же не знаешь! – вспыхнул он. – Она отдала распоряжение беспрепятственно в любое время пропускать этого… Га… гада в офис!
   – Она что, с ума сошла? – Нина не удержалась от возможности лишний раз подчеркнуть возмутительное поведение соперницы.
   – Вероятно, – бросил Виталий и, поставив локти на руль, закрыл лицо руками.
   Несколько минут длилось молчание. Присутствие Нины, осторожно-ласковое прикосновение ее пальцев к его плечу, легкие вздохи немного привели его в себя.
  – В самом деле… – начал он, – чего я сорвался? Словно мальчишка бросился в машину и помчался, как псих. Вот бы сделал им подарок, если бы попал в аварию.   
   – Ну уж нет! – яростно воспротивилась Нина. – Пусть она лучше попадает. Она во всем виновата. Настолько потерять стыд! Выставлять напоказ свои отношения с любовником! Ой, прости, – спохватилась она, сделав вид, будто бы слова сами собой сорвались с ее языка.
   Виталий молчал. Потом шумно перевел дыхание и сказал с какой-то тоскливой усмешкой:
   – Кто бы мог подумать… – и вновь замолчал, понимая, что Нине будет неприятно слушать его сожаления по былой любви к Светлане. – «Как же я ее любил!..» – мысленно восклицал он и качал головой.

* * *
   В это же самое время в кабинет Светланы вошел Гавренев. Увидев его, она испытала страшное желание задушить шантажиста. Он это почувствовал и расплылся в улыбке.
   – Помнится, Светик, я тебе предлагал избавиться от мужа и выйти за меня. Жили бы в любви и согласии. Ты бы заправляла делами на фирме, я бы помогал тебе тратить деньги. Но теперь, шалишь! – игриво поглядывая на нее, говорил он. – Теперь все! Я встретил девушку моей мечты.
   – Это руготинскую… что ли? – презрительно оттопырив верхнюю губу, поинтересовалась Светлана.
   – Ее, ее… – ответил он и вдруг схватил Светлану за шею и с такой силой сдавил, что у нее глаза полезли из орбит. – Только она не то, что ты думаешь. – Он разжал пальцы. Светлана, согнувшись, надрывно закашляла.
   – Идиот… – в краткие передышки между приступами кашля бросала она.
   Гавренев стукнул ее по спине и дал воды.
   – Выпей и заткнись! – приказал он, усаживаясь на край стола.
   – Ну что, успокоилась?
   Она только злобно сверкнула на него глазами.
   – Так я вот к тебе с чем,– начал он. – Надо нам Лидочку увести от Руготина.
   – Как же ты ее уведешь, если она сама не захочет? 
   – Вот-вот, – подхватил Гавренев. – Давай подумаем вместе, что бы такое сделать, чтобы она стала моей девушкой.
   Светлана с вызовом расхохоталась.
   – Ну, знаешь, это твое дело! Я девушками никогда не занималась.
   Искоса глянув на нее, он продолжил:
   – А придется! Я вот, что надумал. Надо будет подарить ей Бентли.
   – Что-о-о?! Ты в своем уме? Давай я тебе сразу все отдам, только оставь меня в покое! – выкрикнула Светлана с такой яростью, что вены раздулись на шее.
   – Не устраивай истерик. Когда надо будет – отдашь.
   Светлана более не могла этого вынести, она без сил обмякла в кресле.
 Взъерошив свои начавшие редеть светленькие волосики и проведя рукой по недавно отпущенным усам, Гавренев соскочил со стола и сказал:
   – Короче, решено! Дарю Лиде Бентли. Тебе даю сроку пять дней. Понятно?! – направляясь к двери, бросил он через плечо.
   Светлана настолько опешила от этой выходки Гавренева, что оставалась сидеть, не пошелохнувшись, до тех пор, пока в кабинет не заглянула секретарша. Девушка тихо вскрикнула, пораженная выражением лица Полибиной, каким-то перекошенным, точно с ней случился инсульт.
   – Светлана Григорьевна, – позвала Кира, боясь подойти к ней. – Светлана Григорьевна! – повысила она голос и уже была готова завопить, посчитав ту мертвой.
   – А? – встрепенулась Светлана. – А?.. Что?.. Ух!.. Ух!.. – ухала она, как сова в ночи.
   Перепуганная Кира лишь жестикулировала руками, пытаясь сказать, что пришел главный бухгалтер.
   – Что? – щурила глаза Светлана.
   – К вам бухгалтер…
   – А?.. Потом, потом, – откидываясь на спинку кресла, на выдохе произнесла она.
   Кира осторожно прикрыла дверь с другой стороны.
   Светлана вынула из ящика блистер с валидолом и положила под язык две капсулы.
   – Это уже запредельный беспредел… – хриплым от спазма горла голосом прошептала она. – А выход все-таки есть, – заключила с остановившимся взглядом. – Один, но есть! – она потянулась к телефону и вздрогнула от неожиданно раздавшегося звонка.
   – Здравствуйте, это я, – послышался в трубке голос и умолк, предоставляя ей возможность самой догадаться, кому он принадлежит.
   Вспыхнув в лице, Светлана ответила:
   – Здравствуйте… – и с тревогой стала ждать, что ей сообщит детектив.
   Тот, поняв, что его узнали, сказал:
   – Есть надежда решить ваш вопрос…
   – Господи! Неужели?! – воскликнула Светлана.
   – Надо встретиться…
   – Сегодня же! – вскочила она с кресла. – Сейчас же! – захлебываясь и дрожа от нетерпения, прокричала в трубку.
   – Нет-нет. Вечером. Скажем, часов в одиннадцать. На том же месте, помните?
   – Да! Да!
   – Тогда до встречи.
   Светлане не терпелось хотя бы намеками расспросить детектива. Она стала задавать вопросы и лишь немного погодя поняла, что разговаривает с отключенным телефоном.
   – Фух, – упала она в кресло. Но почти тут же вскочила, забегалась по кабинету, повторяя скороговоркой: – Господи! Господи! Господи! Ты услышал! Ты защитишь!.. – И вдруг остановилась, как вкопанная, от поразившего ее в самую светлую минуту, казалось бы, безоговорочной веры, сомнения. (Святой Фома Неверующий никогда не дремлет). – Неужели он вычислил, где Гавренев хранит компромат? Вряд ли… Но встретиться с ним все равно надо. Или?.. – она похолодела от этой мысли. – Или лучше покончить с Гавреневым самой? Но как?..
   Никогда так долго не тянулся день. Солнце, будто назло, не хотело уходить на запад. Наконец стрелка стала приближаться к одиннадцати. Светлана накинула легкий жакет и выбежала на улицу. Немного пройдя, увидела автомобиль, подмигнувший ей фарами.
   – Добрый вечер, – тяжело дыша от волнения, сказала она, опускаясь на сиденье рядом с Быкасовым.
   – Будем надеяться, что добрый, – ответил тот.
   – Вы что-то узнали?
   – Кажется, я догадался, где находится тайник Гавренева.
   – Где же?
   – На съемной квартире.
   – Но мы же уже были на ней! – с надрывом заметила она.
   – Я не страдаю провалами памяти. Меня заинтересовал тот факт, что, получив от вас новую квартиру, Гавренев, оказывается, еще снимает одну каморку в «спальном» районе. Спрашивается, зачем? И наведывается туда он нечасто. По правде сказать, ваше дело меня затронуло. Вижу, что вы страдаете из-за ошибок юности. Но кто их не делал? К тому же, терпеть не могу шантажистов, – вырвалось у Александра Кузьмича. – Хуже убийц!
  – Ну, вы скажете.
  – Да, хуже! Тот хоть сразу покончит с своей жертвой. А этот мучает, держит в постоянном страхе. Зачастую доводит до самоубийства.
   – В таком случае лучше убить шантажиста, чем самого себя.
   – Согласен. Но, понимаете, не каждый может убить другого. А тут еще возникает сильнейшее желание оставить шантажиста с носом: «Размечтался жизнь себе сладкую за мой счет устроить, а вот тебе!..»
    Светлана усмехнулась:
   – Будь у меня возможность выбирать, я бы предпочла придушить этого подонка.
   – Так вот, – въезжая в один из «спальных» районов, продолжал детектив, – не выходили вы у меня из головы, и я попросил моего помощника возобновить слежку за Гавреневым. Месяц прошел – никакой зацепки. Еще две недели. И вдруг является мой помощник и говорит: «Что-то проклевывается». Оказалось, как я уже говорил, Гавренев зачем-то снимает квартиру. Мой помощник, держа его на крючке, поехал за ним. Вошел следом в подъезд и услышал, как открылась дверь и Гавренев кому-то сказал: «Вот тут за полгода вперед». Потом попрощался, вышел и зашел в соседний подъезд. Там он открыл дверь квартиры своим ключом и пробыл в ней минут двадцать. Мы с помощником пришли к выводу, что Гавренев снимает квартиру только для того, чтобы хранить на ней компрометирующие вас материалы. А иначе, зачем? Ему, конечно, следовало бы заплатить за несколько лет вперед и не появляться в этом доме. Но трудно найти владельцев квартир, которые бы согласились на это. Они ведь постоянно поднимают плату. И к тому же я предполагаю, что Гавренев ужасно скуп. Ему тяжело сразу расстаться с внушительной суммой, даже полученной путем шантажа, – Александр Кузьмич искоса бросил взгляд на Светлану. – Вы, я вижу, не склонны разделить мою версию.
   Она пожала плечами.
   – Очень бы хотелось, но боюсь, что…
   – Сейчас увидим, – останавливая машину во дворе между домами, сказал Быкасов.
  Они вошли в подъезд. Когда Светлана увидела дверь, которую детектив собрался открыть при помощи отмычки, она не удержалась от замечания:
   – И вы полагаете, что столь ценный, даже скорее, бесценный компромат, он будет хранить за такими ненадежными замками?
   На это Александр Кузьмич, усмехнувшись, ответил:
   – Эти два незатейливых замка лучше банковских сохранят то, что нужно. Взглянув на подобную дверь, грабитель вряд ли захочет заглянуть за нее.
   – Может быть, – согласилась Светлана, входя в маленький темный коридорчик.
  Детектив включил фонарик. Осветил углы, задвинул шторы и, поставив на пол настольную лампу, зажег ее.
   – Н-да, обстановочка, – протянула Светлана, обводя комнату взглядом.
   – Зато работы меньше, – пробормотал Быкасов и открыл нижнюю дверцу ветхого серванта.
   Светлана, потеряв надежду на успех предприятия, сгорбившись, сидела на стуле. «Все бесполезно», – проносилось у нее в голове.
   И вдруг раздался возглас детектива:
   – Есть!
   Она вздрогнула и обернулась.
   – Что?
   – Вот, – протянул он ей видеокассету, коробочку с фотопленкой и плотный конверт.
   – Отчего вы так уверены?
   – В этой хибарке нет видеомагнитофона. Зачем же тогда здесь кассета?
   Светлана встала со стула и присела на корточки перед настольной лампой. Быкасов тактично отошел. Не отдавая отчета в своих действиях, с помутившейся головой, она сначала почему-то ощупала конверт. «Да, несомненно, в нем фотографии», – решила она. Подрагивающими от непомерного волнения руками открыла и вынула снимки. Поднесла их к лампе. Тихо вскрикнула. Просмотрела на свет фотопленку и обернулась на детектива.
   – Они? – спросил тот.
   – Да!
   – Отлично! Теперь посмотрите кассету,
   Он включил телевизор и, убедившись, что тот работает, подключил к нему видеоплеер, который прихватил с собой.


   Светлана вставила кассету. Детектив вышел на кухню.
   Это было мерзко! Ужасно! Но она смотрела и постепенно, словно оттаивая ото льда, начинала сознавать, что Гавренев отныне не более чем надутый шар, и что все кончено. В голове и во всем теле возникло ощущение расслабляющей пустоты.
   Когда они вновь очутились на улице, Светлана взяла детектива под руку.
   – Голова… – пробормотала она.
   – Ничего. Это от радости.
   Они подошли к машине. У Светланы подгибались ноги.
   – Спасибо. Просто не верится, – прислонившись к дверце, проговорила она. – Вы… Вы… гениальный сыщик!

* * *
   Вернувшись домой, Светлана раскинула руки: «Все! Все!».
   Налила бокал мартини, бросила в него горсть измельченного льда и с жадностью выпила. Легла на кровать и, думая, что не уснет, уснула мгновенно.
   Утром открыла глаза, и чувство полного покоя наполнило ее. Она улыбнулась. Вскочила и покатилась со смеху. Да так громко, что в спальню заглянул Виталий.
   – Что это еще с тобой? – неприязненно спросил он.
   – Хорошее настроение, - не обращая внимания на его тон, весело ответила Светлана.
   Он передернул плечами и повернулся, чтобы уйти.
   – Кстати, сегодня вечером я тебя приглашаю в ресторан, - сказала она ему в спину.
   Он обернулся.
   – С чего это вдруг?
   – С того, что я ликвидировала проблему, созданную мне, да и тебе, Гавреневым. Сегодня он в последний раз перешагнет порог нашего офиса.
   Виталий смерил жену скептическим взглядом.
   – Да, – между прочим, заметила она, – прелюбопытно будет взглянуть на его физиономию, когда он выкатится из моего кабинета.
   Виталий никак не отреагировал на сообщенную ему новость. Проходя через гостиную, он услышал, что Светлана довольно громко напевает какую-то мелодию. Такого с ней давно не случалось.



ГЛАВА  XVII


   С сияющим лицом, насвистывая песенку, Гавренев ехал к Лидии. Ему представлялось ее удивление и радость, когда он скажет, что намерен подарить ей Бентли. Она бросится ему на шею. Она наконец позволит себя поцеловать, а может, и что-то большее...
   – Э, да чего уж там, - проговорил Гавренев, тормозя перед светофором, - так прямо и скажу, выходи за меня замуж. Пора… пора жениться.
   Он с самодовольством глянул на себя в зеркало:
   – Решено. Отгулялся. Заделываюсь в мужья. Но прежде вытрясу из Светки все до последней копейки. Хватит с ней миндальничать! Так тряхану, что ей деваться будет некуда. Короче, «Калита», считай, уже у меня в кармане.
    Однако перед дверью квартиры Лидии Гавренев почувствовал некоторую неуверенность. Он обдернул пиджак, провел рукой по усам, откашлялся. «Черт, как эта девчонка меня забрала. Прямо трушу ее». Собравшись с духом, позвонил.
   – К вам там этот пришел… - сообщила горничная Лидии.
   – Кто? – спросила она, не прерывая свое упражнение с гантелями.
   Горничная комично сморщилась. Лидия поняла и расхохоталась.
   – Ладно, впусти.
   Гавренев влетел, как мотылек на огонь.
   – Лидочка, доброе утро! Спешил застать тебя, чтобы порадовать. Я хочу… - тут он неожиданно смутился, не зная, как лучше построить фразу. – Если ты не против… - извернулся он, поедая глазами стройную фигуру девушки в шортиках. – Да, если ты позволишь, я желал бы подарить тебе Бентли.
   - Что? – слегка изогнув бровь, переспросила Лидия.
   – Бентли подарить… Уже все, собственно… ключи…
   – Ах, Бентли, - кивнула она. – Ну, давай ключи, - протянула руку.
   Гавренев растерялся.
   – Да… я несколько опередил события, так сказать… ключи… завтра.
   Лидия, смерив его насмешливо-презрительным взглядом, улыбнулась.
   – Ну, завтра и приходи.
   Гавренев шалел, глядя на нее.
   – Ну, Лидочка, – ласково начал канючить он. – Ты же знаешь, что я с ума по тебе схожу. – Он схватил ее руку. Она тут же вырвала ее. – Лидочка, девочка моя, – задышал он, подходя к ней вплотную и обхватывая жадными руками.
   Какой-то миг они смотрели друг другу в лицо. Затем губы Лидии дрогнули и их свело, словно при виде чего-то мерзкого. Она попыталась оттолкнуть Гавренева, но он еще крепче сжал ее и, горячо дыша, заговорил:
   – Выходи… выходи за меня… Уедем в Германию… Францию… у меня там филиал фирмы… – и вдруг Лидия резко ударила его по шее ребрами ладоней. У Гавренева перехватило дыхание. Он разинул рот и отпустил девушку.
   - Ты слишком много себе позволяешь, – заметила она. – Я не из таких, как твоя Полибина.
   Гавренев, ошалело глядя на Лидию, поспешил ее разуверить.
   – У меня с ней чисто деловые отношения. Чисто…
   – Ладно! – перебила она его. – Завтра оформим документы на Бентли, тогда и поговорим.
   – То есть, - чуть не захлебнулся от восторга Гавренев, - ты мне даешь согласие…
   – Завтра! - повелительно напомнила ему Лидия. – Все завтра!
   Гавренев склонил голову в знак повиновения, а потом вновь уставился на нее.
   – Ну, иди же! Мне надо собираться на работу.
   – Я подвезу.
   – За мной приедет шофер.
   Во взгляде Гавренева промелькнуло ревностное беспокойство.
   – Это что ж, за тобой машину присылают?
   – А ты как думал?
   – Иди уже! – в нетерпении повторила Лидия.
   Гавренев дернул плечом, вскинул голову и направился к выходу.
   – Ну, погоди, станешь моей женой, под семь замков засажу, - пробубнил он себе под нос.

* * *
   Потирая руки и продолжая что-то бубнить, Гавренев сел за руль и сорвался с места в карьер. По мере того как он подъезжал к офису, лицо его становилось все более и более довольным.
   – А как я тебя сейчас, Светочка, на сковородочке поджарю! Как ты у меня сейчас завизжишь, - приговаривал он, входя в здание и поднимаясь в лифте. – А как сейчас…
   Но путь в кабинет ему преградила секретарша.
   – У Светланы Григорьевны совещание.
   Гавренев небрежным движением руки отстранил ее, открыл дверь и вошел. Светлана подняла глаза, но тотчас опустила. Светившаяся в них неистовая радость могла ее выдать.
    – А! Дмитрий Петрович, очень кстати, – сказала она. – Сегодня как раз звонили из Мюнхена по вопросу открытия филиала. Я вас больше не задерживаю, – обратилась Полибина к сотрудникам.
   – Но у меня… – начал было один.
   – Зайдите попозже, – не сдержав улыбки, произнесла она.
    Когда они остались одни, Светлана устремила выжидательный взгляд на Гавренева.
   – Итак, – она даже приободрила его.
   – Итак, – передразнил Гавренев ее слишком уж независимый тон, – ты сейчас же переведешь на мою кредитную карту сумму, необходимую для приобретения Бентли.
   Светлана поставила локти на стол и опустила подбородок на руки.
   – Все?! – воскликнула весело.
   Гавренев завелся с пол-оборота.
   – Тебе мало?! – нагло выкатил он свои голубовато-белесые глаза. – Великолепно, Светик, тогда заодно переведи на мелкие расходы еще тысчонок триста.
   Светлана покусывала губы и жадно смотрела на Гавренева, будто никогда до этого его не видела. И вдруг откинулась на спинку кресла и захохотала.
   Гавренев решил, что с ней началась истерика. Но Светлана довольно быстро отсмеялась, приподнялась из-за стола, опершись на него кулаками, и голосом, полным ненависти, выкрикнула:
   – Пошел вон, мразь!
   – Что?! – заорал Гавренев и подлетел к ней.
   – То, что слышал, подонок!
   – Да я тебя! – замахнулся на нее Гавренев, но она, ожидая подобной выходки, успела увернуться.
   – Убирайся, или я вызову охрану!
   – Да я… тебя сейчас… - побурев от злобы, продолжал он потрясать кулаками.
   Светлана уничижительно рассмеялась и сказала:
   – Ничего ты не сделаешь, – у нее невольно вышла пауза от подспудного желания растянуть удовольствие. – Знаешь, – задорно сверкая глазами, наконец приступила она, – вчера я посетила одну похабную квартирку. Из тех, в которых обычно ютятся негодяи. И нашла там … – она прервалась, будто забыла слово. – Как ты говорил?.. – прищурила глаза, точно усиленно пытаясь припомнить. – А! Видеофакты. Ты, надеюсь, догадываешься, что я с ними сделала? – По мере того как она говорила, Гавренев, словно оледеневал, как будто его на морозе облили водой. – Правильно! Я их уничтожила. Так что проваливай, пес шелудивый, в свою конуру и больше не высовывайся! Не то, пожалеешь!
   – Ты… – с трудом ворочая языком, начал Гавренев, – ты… врешь, сука!
   Светлана покачала головой.
   – Сам знаешь, что не вру, – сказала она и вдруг взорвалась: – Пошел вон! Рвань паршивая! Вон! – заорала она, сотрясаясь всем телом. – Вон!
   Гавренев сжимал и разжимал кулаки. Глаза его налились кровью, губы дрожали.
   – У… сука!.. – размахнулся он и, рубанув рукой по воздуху, выбежал из кабинета, заметив, что Светлана потянулась к кнопке вызова охраны.
   – Ты еще пожалеешь! Я с тобой еще поквитаюсь! – крикнул он, прежде чем скрыться за дверью.
   В приемной он столкнулся с Полибиным. Тот не преминул насмешливо поинтересоваться:
   – Что случилось, Дмитрий Петрович? Неужели сорвалось подписание контракта по открытию представительства? Ну надо же!
   Трясясь от бешенства, Гавренев глянул на Полибина помутневшими от злобы глазами и помчался дальше.
    Влетев в снимаемую им квартиру, он бросился к серванту. Обшарил выдвижной ящик и, взвыв от бессильной злобы, с размаху сел на стул и принялся раскачиваться из стороны в сторону, то причитая, то выплевывая угрозы. Обессилив, сполз на пол и, закрыв глаза, несколько минут оставался недвижим. Но вскоре бешенство вновь охватило его, и он начал кататься по полу, изрыгая ругательства и проклятия.
   – Нет, не верю! Не верю! - задыхаясь от бессилия что-либо изменить, выкрикивал он и колотил кулаками по полу. – Как ей удалось? Нет, не верю! Нет, нет, нет… – беспрерывно шевеля губами с выступившей на них пеной, перешел он вдруг на шепот и кинулся обыскивать квартиру.
   – Конец, – уронив руки, проговорил он. – Что теперь? Вновь стать тем, кем я был, я уже не смогу, остаться тем, кем стал, невозможно. Как же мне быть?.. – задумался он и вдруг злорадно ощерился. – Я ее доведу до такого состояния, что она сама перепишет на меня все, что имеет. А не доведу, так удавлю гадину. Удавлю!
    Гавренев бросился к серванту, схватил початую бутылку водки и с жадностью, обливаясь, выпил. Затем открыл новую бутылку, приложился и выпил до последней капли. В голову ударила огненная волна. Невыносимо захотелось увидеть Полибину. «Зачем? – возник в опьяненном мозгу вопрос. – А чтобы ни на секунду не выпускать ее из виду, чтобы не ускользнула, чтобы знала…»
   Огненная волна, перекувыркнувшись в голове Гавренева, стала медленно откатываться вниз. Отяжелели руки, ноги, он уселся на пол и, криво усмехнувшись, сказал сам себе:
   – Во дурак! Теперь она никуда не денется. Ты для нее значишь не больше, чем… – его взгляд обежал комнату, – чем вон та половая тряпка. Она считает, что раздавила тебя, как таракана. – Он яростно замотал головой и злобно произнес: – Но она ошибается. Ох, как ошибается!..

* * *
    После того как Гавренев выскочил из кабинета, Светлана не сразу пришла в себя. Ей не верилось, что она покончила с этим подлецом.
   - Надеюсь, я больше не услышу о нем? – спросил, входя, Виталий.
   - Никогда, - наконец перевела дыхание Светлана и, бросившись к мужу, обняла его. – Я выполнила то, что обещала. Знаешь, для меня было очень важно самой уладить этот инцидент. Я убедилась, что действительно способна на многое. Я поверила в свои силы. Мне теперь никто не страшен.
   - Да? – как-то невесело усмехнулся Виталий.
   - Да, - с энергией продолжала Светлана. – Я нашла выход из, казалось бы, тупиковой ситуации.
   - К сожалению, не могу по достоинству оценить твою заслугу, так как не знаю в точности, чего от тебя требовал Гавренев.
   Светлана прикусила губу, чуть отстранилась от мужа и сказала:
   - Забудь! Это было мое испытание на прочность. Я его прошла. Так что у тебя не только жена, но и отличный партнер, на которого можно положиться во всем. А то обычно в супружеских тандемах в основном все делает муж, а жена только что считается бизнес-леди. Малейший сбой в привычной для нее схеме работы – и она уже обрывает телефоны в поисках супруга, который должен, будь он хоть на краю света, сам урегулировать проблему. Она же только курит и нервно крутит перстни на пальцах. А я у тебя, - прижалась она к нему, - сама могу решить любой вопрос.
   Виталий не отвечал. Светлана жалась к нему, а он лишь по привычки положил ей руку на талию.
   - Ну, что ты молчишь? – удивилась она, по-видимому, ожидая похвалы от мужа.
   Он неопределенно покачал головой и с ударением произнес:
   - Лучше бы ты ребенка родила.
   - Не волнуйся! – вспыхнув в лице, бросила Светлана, но тут же переменила тон.
   - А как же я его рожу, если муж спит отдельно от меня?
   Виталий недовольно поморщился и направился к двери, но Светлана преградила ему дорогу.
   - Все! Слышишь, все! – обхватывая его руками за шею, говорила она. – Мы любим друг друга. Остальное ушло.
   - Любим… - то ли переспросил, то ли согласился Виталий и вновь сделал попытку уйти.
   - Ты куда? – взволнованно спросила она.
   - Дорогая, мы же на работе, – напомнил он ей. – Сама ведь только хвастала, какая ты крутая бизнес-леди, а в своем кабинете вешаешься мужу на шею.
   - Фух! В самом деле, - поправляя волосы, согласилась Светлана. – Значит, после работы – в ресторан. Я уже заказала столик.
   Виталий неохотно кивнул.

* * *
   Ароматические свечи, музыка, Светлана с бокалом белого вина, с улыбкой и нежностью во взгляде. Виталий внутренне смущен. Он ищет в своем сердце ответ, что случилось? Отчего женщина, которая раньше доставляла столько наслаждения, теперь не вызывает в нем ровно ничего. Он смотрит на нее, точно на чужую, нет, даже хуже. Чужая может увлечь, а эта… Он слишком хорошо ее знает.   
   Светлана заметила какую-то приятельницу и кивнула ей. Затем что-то сказала Виталию, вероятно, «Я сейчас». Поднялась и, покачивая бедрами, направилась к той.
   Он проводил ее безразличным взглядом и в утомлении закрыл глаза. И вдруг на каком-то чувственном уровне вспомнил, как любил ее.
   Там, в глубинах подсознания, человек одновременно живет и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Там это все просто, все вместе, а здесь – настоящее четко отделено от прошлого, самого заповедного и неумолимого в своей неизменности. Будущее мистично, но вход в него открыт. Прошлое же уносит все: чувства, привязанности, любовь, людей. К ним можно вернуться, но только мысленно.
   В мыслях о прошлом Полибин любил Светлану, а в данную, переживаемую им минуту, – нет. И что? Развод?! Детей не прижили. Но есть больше, чем дети, есть совместный бизнес. И если детей можно поделить, то бизнес поделить нельзя. Он лопнет. И тогда – крах! потеря жизненного ориентира.
   «Сейчас не самый лучший момент для раздела, - мгновенно собрался с мыслями Виталий. - Руготин дышит в спину. Значит, надо делать вид, что между нами все по-старому. – Нет, только не это! – невольно вырвалось вслух у него. – Но неужели я не смогу?..  Господи, что за пытка! Она дивно хороша, - принялся убеждать себя Полибин. – Я хочу ее!.. Нет, только не ее. Она опротивела мне. – И тут началось!.. Затаенные мысли прорвали плотину запрета. – Опротивела своей подчеркнутой независимостью, своим алчным стремлением стать самым крупным подрядчиком. Не женское это дело. Как она не понимает? Теперь вот все смеются над женщиной с кувалдой в руках. Покачивают головами – до чего советская система довела женщину. А то, что бизнес точно так же выхолащивает ее, почти никто не желает замечать. Но ведь бизнес-леди – это тот же самый синий чулок. Ну, приукрасили они его сейчас блестками, стрелками, сделали ажурным, но суть осталась та же. – Полибин ослабил галстук. – Я не могу быть мужем синего чулка, помешанного на независимости и работе. Кто другой, пожалуйста - любите, восхищайтесь ими, устраивайтесь за их счет. Пусть они прокладывают себе путь наверх, кто как умеет. Обычно начинают с положения снизу. Ну, да это их дело. Только мне такую женщину не надо». – Он поднял глаза и увидел напротив себя Светлану. Она постукивала кончиком ногтя по краю бокала, показывая, что тот пуст.
   Виталий спохватился, налил ей вина. Выпив, Светлана принялась рассказывать о своей приятельнице.
    - Потрясающая женщина. Стоит во главе коммерческого банка. Целыми днями на работе. Такими делами ворочает!
   - А муж? - поинтересовался Полибин.
   - Развелась. Рохлей оказался. Представляешь, хотел, чтобы она ему оладьи жарила. Это с ее потенциалом! Вышвырнула она его, – не замечая, какое впечатление производит на Виталия ее рассказ, увлеченно продолжала Светлана. – Она нам так завидует.
   - С чего бы это?
   - Сама призналась. Вы, говорит, образцовая пара бизнес-супругов. Стоите друг друга. Давай за нас! – приподняла она бокал.
   Виталий едва пригубил вино. Светлана жадно выпила до дна.
   - Мы теперь с тобой в два счета обойдем Руготина. Я уже все продумала.
   Виталию стало невыносимо скучно. «На кой черт мне в ресторане слушать ее аналитические выкладки. Я и сам в состоянии разобраться с конкурентом. Точно, синий чулок, а не женщина», - с неприязнью, отразившейся на его лице, подумал он.
   «Даже еще хуже! – продолжил Полибин свой внутренний монолог, когда она накинулась на него с ласками, едва они переступили порог квартиры. – Будто мужчина, торопится получить разрядку. Накопилось – надо слить».
   Виталий был вынужден отдать свое тело Светлане. Она сумела приподнять ему настроение ниже пояса, которое, испустив унылый импульс, тут же упало.



  
ЧАСТЬ  ВТОРАЯ
 
ГЛАВА  XVIII 
 

   Гавренев исчез из жизни Светланы, словно пропитанный болотными миазмами туман после восхода солнца. Казалось, ничто более не мешало продолжать жизнь с того самого момента, когда было нарушено ее плавное течение. Стоило только вычеркнуть из памяти неприятности, доставленные Гавреневым. Светлана была готова к этому, но Виталий, будто назло ей, ничего не желал забывать.
   - Ты зациклился на том, что уже прошло. Зачем все время возвращаться к одному и тому же? – теперь всякий завтрак у них начинался с подобной перебранки.
   - Я тебе уже объяснял, - пытаясь держаться спокойно, отвечал Виталий, - что я не возвращаюсь к тому, что было. Но оно повлекло за собой изменение моих взглядов. На многие вещи я теперь смотрю по-другому.
   - Но почему я могу вычеркнуть, словно и не было, то, что мешает мне жить, а ты нет? – восклицала Светлана. – И я же тебе отвечу, - махая на мужа рукой, чтобы он молчал, быстро продолжала она: – Потому что я хочу этого, а ты нет!
   - Мы ходим по замкнутому кругу! – не выдерживал Виталий, вскакивал со стула, задевал рукой чашку с кофе, которая опрокидывалась и заливала стол темно-коричневой жидкостью. – Даже если возможно заблокировать какой-то отрезок прошлого и насильственно изъять его из памяти, то я, к примеру, этого не желаю делать.
   - Ага! Вот видишь! Ты не хочешь!
   - Да, не хочу. Как ни парадоксально это звучит, но благодаря мерзкому шантажисту я приобрел новый опыт. И зачем же я буду отказываться от того, что столь тяжко мне досталось.
   Светлана бегала по кухне, временами хватаясь руками за голову.
   - Новый опыт! – восклицала она с уничижительной насмешкой в голосе. – И что же это за опыт? Что же это за познания?
  - Я увидел тебя с новой стороны.
    Она остолбенела от удивления. Немного погодя спросила:
   - И что? Тебе не понравился мой новый ракурс?
   - Пока определенно сказать не могу, но, если честно, ты не привела меня в восторг.
   - Интересно, что же спровоцировало у тебя столь негативное восприятие?
   - Ты оказалась чересчур жесткой в решениях.
   - А… – залилась она злым смехом. – А ты бы хотел, чтобы я, как большинство мямлей женщин, прибежала к тебе и со слезами молила, чтобы ты разделался с Гавреневым, ибо я бессильна.
   - Приблизительно так.
   Светлана широко всплеснула руками и растерялась, не находя слов.
   - Прости… но ведь это… это… - щелкала она пальцами, - … трафарет, черт возьми. Примитив! Сейчас не восемнадцатый век. Я сама могу уладить проблемы так, чтобы они даже не коснулись тебя, не отвлекали от работы. Да о такой жене, как я, мечтает каждый мужчина.
    - Не будь столь самоуверенна.
    - А разве и это плохо? – резко передернула она плечами. - Кому сейчас нужны эти истерички, эти дуры, не способные к аналитическому мышлению, не способные принимать решений и лишь строящие из себя деловых женщин?
   - Твое аналитическое мышление дает сбой, - заметил Виталий. – Неужели не чувствуешь?
   Светлана, обессилив, опустилась на стул, широко расставив колени. Ее растрепанные волосы стояли дыбом, короткий пеньюар распахнулся.
   - Ты сейчас мне напоминаешь выдохшегося хоккеиста, отправленного на скамью запасных.
   - А ты бы хотел, чтобы я возлегла на кушетку как мадам Рекамье.
   - Было бы неплохо.
   - Виталий, - потеряв терпение, чуть ли не взмолилась Светлана, - скажи, кого ты хочешь во мне видеть?
   Виталий смерил ее сожалеющим взглядом и ответил:
   - Женщину.

* * *
   То, что она услышала от мужа, поразило Светлану.
   «Как он не понимает? - искренне недоумевала она. - Мы должны переходить в будущее, оставляя в прошлом все, что нам мешает. С непомерным грузом прожитого мы с места не сдвинемся. Неужели он из адекватно воспринимающего современную действительность мужчины постепенно, незаметно для меня, превратился в приверженца домостроя, Тит Титыча какого-то?..» – Она покачала головой.
   - Ужас! – посмотрела на часы и стала собираться на работу. – К черту все! Я не для того училась и ни для того у меня столько идей, чтобы похоронить их. И главное, я не настолько ординарна, чтобы целью моей жизни было лишь  рождение детей, ублажение мужа и нескончаемые домашние хлопоты. Ничего, я поставлю его на место.
   Приехав в офис, Светлана прошлась по отделам, чтобы все видели – босс в форме и готов к сражению с монстром, имя которому работа и без которого жизнь его бессмысленна.
   Лет двести назад женщину занимала только любовь. Она была ее божеством и ее адом. Она наполняла ее сердце счастьем и отравляла ядом измены. Она жила ею и погибала от нее. 
   Теперь женщину занимает другое – стремление доказать, что она во всем равна мужчине. Вот только зачем? Что движет ею?.. Затаенное осознание собственной неполноценности? Но в результате она лишь поменяла объект вожделения. Сегодня она преклоняется перед своим новым идолом – бизнесом. Она любит его, ревнует, оберегает. А он – издевается над ней.
   Светлана вошла в кабинет и два часа спустя после трудных и неприятных телефонных переговоров губы были искусаны. Волоски бровей, столь бережно смазываемые на ночь ароматным маслом, пришли в беспорядок, когда она терла переносицу, чтобы принять единственно правильное решение.
    - К вам главный юрист, – сообщила ей по селектору секретарша.
    - Минуту! – воскликнула Светлана. Вскочила с кресла и бросилась в ванную.
    Подправила макияж, привела в порядок волосы. «Выгляжу остро привлекательно. То, что надо».
   Она явно не желала замечать странного несоответствия:
стремиться во всем стать равной мужчине и в то же время пользоваться декоративной косметикой, взбивать пышные волны волос, носить изысканную, подчеркивающую женскую сущность одежду. Другие, не в пример Светлане, в этом отношении продвинулись дальше ее – брюки и только брюки, их уже носят 99 процентов женщин. Волосы – под полубокс, разве что челочку оставить, а лучше вовсе без нее. Свитерок какой-нибудь… и работа, работа, работа… чтобы чувствовать себя… Да хоть кем угодно, только не женщиной.
   Светлана выплыла из комнаты отдыха и, положив руку на спинку кресла, застыла, словно в кадре из фильма: на губах улыбка, под слегка опущенными ресницами затаенный игривый огонек. Ей нравился главный юрист. Она отнюдь не собиралась сделать его своим любовником, просто хотела вскружить ему голову. Хотела, чтобы помимо босса он видел в ней… Кого же?.. Как бы равного ему мужчину или все же женщину?.. «На работе только работа», – одернула она себя.
   Но когда он, разложив бумаги, устремил на нее взгляд, объясняя оптимальность именно этого варианта при заключении договора с поставщиками, она на мгновение забыла все свои установки, свое стремление к равенству полов и ощутила, о ужас! самое примитивное половое влечение, удовлетворить которое может только мужчина. (Виталий почти устранился от исполнения своих обязанностей). И как она ни пыталась, она не могла сосредоточиться на том, что он говорил. Его голос вызвал в ней истому. Она теряла суть разговора, потом хваталась за обрывок фразы и согласно кивала.
  Он ушел. Какое-то время Светлана пребывала в сладостно отуманенном состоянии. Потом ее обуяла ярость. «Что это со мной? Что это еще такое? Все к черту!» Она скинула туфли на каблуках и надела другие, на плоской подошве. Схватила сумку и резким голосом с грубоватыми нотками бросила секретарше:
   - Я – на объект!
   Приехав на стройку, встретилась с начальником, прошлась по квартирным коробкам. Затем засела за сметы, документации и… заработалась. Глянула в окно сборного домика, в котором помещалась контора, и увидела горящий фонарь.
   - Ух! – зачесала руками волосы назад, потянулась, встала, открыла холодильник, взяла бутылку минеральной воды.
   «Разве ж я виновата, что мне в голову приходят конструктивные мысли: как сделать постройку дома более экономичной и при этом использовать инновации высоких технологий. Кого из дизайнеров пригласить для оформления вестибюля, внутреннего дворика. Мои дома – это высокий класс. Это строительный «От кутюр» от Полибиной». – Она горделиво улыбнулась и почти тут же помрачнела, представив холодную встречу с мужем. – Так дольше продолжаться не может, - произнесла в отчаянии. – «Я сделала невозможное – избавилась от Гавренева. Кажется, все! Но нет, Виталия, будто муха какая укусила. Вот стань беременной и сиди дома! А мне этот объект надо так сдать, чтобы акции нашей фирмы возросли на несколько порядков. Тогда инвестиции, тогда размах!.. Можно будет построить Рэв-виль (город – мечта (франц.), маленькую Францию на просторах Московии. И устроить там себе резиденцию. Столько мыслей, столько проектов и так мало денег», – не удержалась она от вздоха. – Ладно, пора домой. Но если у Полибина опять будет недовольная физиономия. Если он по-прежнему будет дуться, я ему устрою! Не успокоится, все к черту! Подам на развод! – на этих словах она приостановилась, но потом, горько усмехнувшись, закончила, однако как-то уж очень неуверенно: – Лучше фирму пополам, чем жизнь под откос.
   Светлана вышла из конторы. Охранников по близости не было.
   – Бордель какой-то, – проговорила она, – завтра же вызову начальника… – и вдруг ей послышалось, что ее кто-то зовет. – Виталий, - отчего-то решила она и, глянув в сторону, откуда донесся голос, поспешила отозваться:
   - Виталик! Я здесь! Ну ты что, не слышишь? – прокричала с досадой и завернула за угол конторы.
   «Кстати, как-то здесь неопрятно. Дорожка не убрана, – споткнувшись, отметила она. – И это прямо рядом с каналом теплотрассы. А потом несчастный случай и будет виновата фирма», – сердилась Светлана.
   И вдруг, словно почувствовав неладное, она захотела обернуться, но какая-то непонятная сила толкнула ее в спину и она, вскрикнув, полетела в канал теплотрассы.

* * *
   Почти в это же самое время Гавренев подкатил к ресторану. По инерции он еще продолжал жить на широкую ногу, отказываясь замечать встающую перед ним во весь свой исполинский рост нищету.
   Он вышел из Мерседеса, с нарочитой небрежностью передал ключи охраннику и шагнул в открытую перед ним швейцаром дверь. Метрдотель, едва завидев постоянного и щедрого клиента, тотчас поспешил к нему. Почтительно поздоровавшись, осведомился, какой столик синьор Гавренев, ресторан был итальянский, хотел бы занять.
   - У окна, пожалуй… Нет, лучше вон там, - указал он рукой на середину зала.
   Метрдотель чуть склонил голову в знак согласия и тихо воскликнул:
   - О, синьор Гавренев, простите, но у вас брюки в чем-то испачканы.
    - Что? – вслед за ним воскликнул Гавренев и взглянул на свои брюки, а заодно и туфли, на которых застыли капли цемента.
   - Фу-ты, – с досадой пробормотал он. – Угораздило! Ездил смотреть квартиру в новом элитном квартале. Вроде, все было чисто. Надо же!
  - Не беспокойтесь. Одну минуту. Сейчас мы все уладим. Прошу вас, пройдите, пожалуйста, вон туда, - любезно предложил метрдотель.

* * *
     Нина влетела в парикмахерский салон, на ходу уточнив у девушки на ресепшн:
   - Валя?.. Да?..
   Та только успела кивнуть, как Нина уже подлетела к своему стилисту.
   - Валечка, - задыхающимся голосом начала она, - умоляю!
   Он, приподняв руки, в одной из которых была щетка, а в другой фен, отстранился от нее и воскликнул:
   - Сегодня уже никак. Через пятнадцать минут за мной прибудет машина. Я еду на частный заказ.
   - Валя, у меня такой день… точнее вечер. Пойми!
   - Ну ты как в первый раз… - с досадой произнес стилист. – Неужели трудно было позвонить?
    - Да я с утра сделала укладку в Праге, – с обидой начала Нина. – Села в самолет. Прилетела. Приехала домой, и тут… звонок. – Она умолкла, отвлеченная параллельной мыслью и пробормотала, видимо, отвечая на нее: – Милый, любимый… черт бы тебя побрал.
   - Не понял, – возвращаясь к голове, сидевшей в кресле клиентки, отозвался стилист.
   - Ой, ну знаешь, кого мы любим, те нас замуж не берут…
   - Это точно.
   - Вот я и думаю, надо же как-то… - со слезинками запальчиво продолжала Нина, - и согласилась взглянуть на квартиру одного своего воздыхателя. Он меня уверил, что окончил ремонт и просил заехать ровно на полчасика. Выпить по бокалу мартини… - она прерывисто перевела дыхание и замолчала.
   - Ну и?..
   - И этот придурок решил показать мне лоджию. Но не успела я туда ступить, как он каким-то образом ухитрился зацепиться рукой за полиэтилен, и на меня просыпалась строительная пыль. Прическа к черту!
  - Да, - сочувственно произнес Валентин. – А я смотрю и думаю, что это ты с волосами сделала? Чем ты их покрыла? – Он отступил на шаг и с интересом принялся разглядывать волосы Нины. – Знаешь, в этом что-то есть. Этакий налет времени.
   - Пыли! – теряя терпение, выкрикнула Нина. – А у меня сегодня ужин при свечах с тем, который не хочет разводиться. Поэтому я должна быть… - потрясла она рукой, – всем женам назло!
   Валентин вздохнул.
   - Ладно, садись вон в то кресло. Что успею сделать за, - он посмотрел на часы, - за двенадцать минут, тем и будешь побивать всех жен. А вообще, следует быть более целеустремленной. Раз решила разводить этого, зачем тебе тот, с его ремонтом?
   - Да потому что этого я целенаправленно уже три года развожу. Даже сына родила, а он все…
   - За недвижимость держится. Она ему и жена, и ребенок, и семья.
   - Вот поэтому и приходится рассматривать даже малопривлекательные варианты. А то ведь можно одной, без всякой поддержки остаться. Каждый год за три идет. Ужас, - выдохнула Нина, взглянула на себя в зеркало и сказала:
   - Валентин, ты просто гений.
   Скромность, присущая Валентину, не сделала даже попытки опровергнуть истину. На то она и скромность, чтобы молчать и не высовываться.
    Нина выбежала из салона, села за руль, ожидая с минуты на минуту услышать по сотовому недовольный голос Виталия: «Сколько можно ждать?» Но он не звонил. С четверть часа она радовалась этому, однако, застряв в пробке, заволновалась и сама позвонила Виталию. Он трубку не взял. Тогда Нина позвонила себе домой. Няня ответила, что Виталий еще не приходил.
   Подъезжая к дому, она увидела, как во двор завернул БМВ Полибина.
   - Что так поздно? – удивился он, помогая Нине выйти из машины. – Мы же договаривались…
   - Точно такой же вопрос я могу задать и тебе, - нежно улыбаясь, проворковала она, плавно вскидывая руки и обвивая ими шею Виталия. Потершись щекой о его щеку, она шепнула:
   - Пошли.
   Пока поднимались в лифте, Нина поинтересовалась:
    - А ты где был? На работе задержался?
  - Не-е, – мотнул головой Виталий. – Не поверишь… – он помолчал, морщась от досады, - такой напряг сейчас со Светкой. Поймал себя на мысли: еще чуть-чуть, кровь в голову вдарит и – инсульт.
   - Не говори так, – прижалась к нему Нина.
   - Я, признаюсь, впервые в жизни испугался. Бросил все к черту и поехал в бассейн. Там расслабился по полной.
   - Но также нельзя. Надо найти какой-то выход.
   - Выход один – раздел фирмы. Но в настоящий момент – это невозможно. Это безумие. Это значит, без боя отдать все преимущества Руготину.
   Нина кивнула и проговорила озлобленно-насмешливым тоном:
  - Лучше умереть.
  Выходя из лифта, Виталий мрачно пошутил:
   - Представь себе! Тогда я не узнаю о крахе фирмы.
   - Господи, такая отчаянная борьба за этот, не стоящий ни одного дня жизни, ваш строительный рынок. Да пусть Руготин им подавится!
   - Лучше пусть подавлюсь я, – заметил с усмешкой Виталий. – Потому что, потеряв положение владельца крупной строительной фирмы, я и дня не захочу жить.
   Случайно перехватив скептический взгляд Нины, он вспыхнул:
   - Ну, да-да! Я половинчатый владелец.
   - Да ладно тебе, - открывая дверь, бросила она.
   - Нет, если ты хочешь услышать, то, пожалуйста: я работаю генеральным директором фирмы, президентом которой является моя жена.
   Нина выразительно приподняла плечи, давая понять, что ее это абсолютно не волнует, и поспешила на топот детских ножек. Подхватив сына на руки, стала разговаривать с няней. Потом, заметив, что Полибина нет, оставила сына и вернулась в прихожую.
   - Ну, что происходит?
   - Ты сама все прекрасно знаешь.
   - Но ведь нет никакой возможности изменить настоящее положение вещей, - холодно заметила Нина.
   Виталий кивнул.
   - Так чего убиваешься? Только портишь мне и себе настроение. Пошли.
   Виталий поплелся за Ниной на кухню. Выпил джина с тоником, повозился с сыном, немного повеселел, глядя, как Нина готовит соус к мясным отбивным.
   - А на десерт я испекла твой любимый торт с клубникой, - пытаясь окончательно развеселить его, сказала она.
   Уложив сына спать, Нина накрыла на стол, зажгла свечи и скрылась на несколько минут. Вернулась в платье, усыпанном пайетками, и бархоткой на шее.
   - Как ты все успеваешь! – восхитился Виталий.
   - Приходится. Я люблю дом, люблю готовить, люблю быть с сыном. Но это так редко удается… – вздохнула она. – Впрочем, я все равно счастлива, – принимая из рук Виталия бокал с шампанским, заключила она.
   Ужин прошел весело, но, когда перешли в глубь гостиной и сели на диван, Виталий вновь стал неразговорчивым.
   - Послушай, так нельзя. Ты изводишь себя. Кончится тем, что твоя жена останется вдовой.
   Он надсадно расхохотался.
   - Последнее время мне кажется, что она очень бы этого желала.
   - Твоя непоследовательность сделает честь самой взбалмошной женщине, – с сарказмом проговорила Нина. – То ты утверждал, что жена твоя жить без тебя не может, и ты, кстати, тоже. Теперь говоришь вещи прямо противоположные. Мне, в конце концов, это надоест. Хватит втягивать жену в наши отношения.
   - Но с кем же мне поговорить? – не выдержал Виталий. – С кем?
   - Хорошо, говори, я тебя выслушаю, но, учти, в последний раз.
   - Я уже думал, представь себе, думал, каким образом разойтись со Светкой, чтобы как можно меньше пострадала фирма. Нужно и можно найти компромиссные варианты. Но все дело в том, что она – кремень. То, что раньше, когда мы только создавали фирму, мне нравилось в ней: решительность, склонность к риску, жесткость по отношению к конкурентам, теперь это раздражает меня, потому что, заикнись я о разводе и о разделе фирмы, все эти прелестные качества обернутся против меня.
   - Ну, и какой же выход?
   - Никакого.
   - Значит, оставь, как есть. И хватит об этом, - с плохо скрываемым раздражением, сказала Нина и пошла в спальню, но, не дойдя до двери, вернулась и высказала, что было на сердце: - В конце концов, первый раз ты разошелся, оставив дочь, а тут фирму не можешь поделить. Скажи, не хочешь!
   - Верно, не хочу! Потому что дочь у меня появилась в результате удовольствия, а фирма создавалась моими нервами, напряжением всех физических и моральных сил. С фирмой я – значимая фигура, без фирмы – ноль. Надо же, как все обернулось. Ведь тогда я мог сделать так, чтобы контрольный пакет перешел ко мне. Она ведь была совсем девчонка, – спохватился с опозданием Виталий.
   Нина положила руку на его склоненную голову:
   - Поверь, это тебе только кажется. На самом деле, она не поддалась бы ни на какие уговоры. Ты это чувствовал, поэтому ничего и не предпринял.
   Он вздрогнул, поднял голову и с удивлением посмотрел на Нину.
   - Странно, мне кажется… нет, даже больше, я уверен, что ты права. Она с самого начала повела себя чрезвычайно уверенно и расчетливо. Но это я понял только теперь.
   - Ну, раз ты немного разобрался, какова твоя жена, то сможешь выработать тактику борьбы за раздел фирмы.
   «Либо он прикидывается, либо действительно на поверку оказался тюфяком. И тогда понятно, почему во главе фирмы стоит Светка, – подумала она. – Нет, – искоса глянув на него, возразила себе, - здесь все гораздо сложнее. Он никому не доверяет, даже мне. И правильно делает. Брошенная любовница – это самый бескорыстный враг. Предаст, и копейки не возьмет. Ой! – не удержалась от мысленного восклицания она. – Неужели ж и я такая?».



ГЛАВА  XIX

   Светлана пришла в себя и застонала. С трудом приподнявшись на руках, перевернулась на спину. Открыла глаза и в первый миг не поняла, что с ней случилось.
   «Господи, где я?.. А! – от догадки она вздрогнула. – Меня кто-то столкнул сюда… Кто-то хотел меня убить?! – Страх подавил ощущение боли, и она поднялась на ноги. - Как же я отсюда выберусь?..»
   Канал теплосети, высотой около двух с половиной метров, был укреплен сложенными из досок распорными щитами, и лишь небольшая часть его, где монолитный бетонный короб, по которому проходили трубы, делал поворот, была ничем не закрыта. Светлане повезло, что она скатилась вниз по земле и не ударилась головой об угол короба. Она хотела позвать на помощь и уже набрала воздух в легкие, но в последний момент передумала. «Хорошо же я буду выглядеть перед охранниками. А потом пойдут сплетни, разговоры… Но как же выбраться?» – она вцепилась руками в землю и, помогая себе ногами, постаралась подтянуться. Однако после второй попытки поняла, что это невозможно. «Сумка! Ведь она была со мной». Светлана наклонилась и принялась шарить руками по земле.
  «Слава богу», – вздохнула, нащупав сумку, и, вынув мобильный, позвонила детективу.
   - Это Полибина, - проговорила, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.
   - О, очень приятно, - раздался в ответ веселый голос Быкасова.
   - Вы должны немедленно приехать…
   - К сожалению, я сейчас не могу, занят, - не дал ей договорить Быкасов. - Знаете, у лучшего друга день рождения… Давайте…
   - Лучший друг частного детектива – это клиент! – брызгая злыми слезами, выкрикнула Светлана. – Приезжайте, черт вас возьми!
   После небольшого размышления под возгласы, призывающие поднять бокалы, Быкасов, не скрывая недовольства, буркнул:
   - Хорошо. Где вы?
   Светлана сказала.
   - Вы что, смеетесь? Что вы делаете на стройке в такое время?
   - Черт бы вас побрал! Вы едете или будете препираться со мной?!
   - Еду.
   Минут через сорок детектив подъехал к стройке, и все еще недоумевая, позвонил Светлане.
   - Я приехал, - начал он, - но где вы?
   - На дне канала!
   - Какого?
   - Слушайте, потом… потом расспросы. А сейчас возьмите трос и перелезайте через забор рядом с конторой. Затем немного пройдите вправо. Смотрите, не свалитесь в канал! Давайте!
   Версия, возникшая у Быкасова, заставила его быстро исполнить приказания Полибиной. «Неужели, покушение? Но кто?»
   Он перелез через забор, подошел к краю канала и, тщетно вглядываясь в темноту, негромко позвал:
   - Светлана Григорьевна.
   - Я здесь, - Светлана нажала на клавишу мобильника и включила подсветку экрана.
   Быкасов невольно помотал головой, увидев место, куда свалилась Полибина. Он спустил ей конец троса. Она схватилась за него и стала упираться ногами в земляную стену канала, чтобы помочь детективу. Быкасов напрягся до предела, стараясь вытянуть из ямы свою самую дорогую клиентку: «Вот, когда мне пришлось узнать, какая нелегкая эта работа тащить из болота бегемота». Наконец Быкасов ухватил ее за руку и помог вылезти. Несколько секунд они оба, тяжело дыша, смотрели друг на друга. А затем поспешили выбраться с территории стройки. 
   - Но что с вами случилось? – глядя на перепачканную Светлану, воскликнул Быкасов. - Неужели покушение? Гавренев? – начал проговаривать он версии, открывая багажник машины и вынимая из него большой кусок клеенки.
   - Простите, Светлана Григорьевна, я вынужден вас попросить накинуть это на себя, иначе не очищу салон.
   - Да-да, - Светлана с готовностью завернулась в клеенку и села в машину.
   Детектив повернул ключ зажигания.
   - Куда едем? – спросил он. – К вам?
   - Нет, что вы! Пусть я побуду мертвой для того, кто этого хотел, чтобы у нас было время обдумать мое положение.
   - Вы не делаете исключения даже для супруга?
   - Ни для кого.
   - Тогда куда же мы едем?
   - К вам в офис. Надеюсь, душ у вас там есть?
   - Да, конечно.
   Стеная и охая, глотая слезы, тяжело опираясь на перила, Светлана поднялась на крыльцо офиса. Детектив открыл дверь и пригласил ее войти.
   - Я в душ, - проговорила она. – Куда? – остановилась в замешательстве.
   - Прошу, - проводил ее детектив.
   Светлана с омерзением принялась стягивать с себя костюм, нижнее белье. При этом она так громко рыдала, что Быкасов был вынужден подойти к двери и, постучав, попросил приоткрыть ее.
   - Во-первых, перестаньте рыдать, а во-вторых, йод в аптечке, - сказал он и протянул ей стакан виски со льдом.
   Светлана схватила и жадно припала к нему. Потом снова приоткрыла дверь и попросила еще.
   - Пожалуйста, только не свалитесь.
   Немного опьянев, она успокоилась и стала мазать йодом ссадины, повизгивая и изо всех сил дуя на них.
   - В конце концов, я жива. И не спущу моему убийце! – проговорила она вслух и, завернувшись в полотенце, вышла из душевой.
   Александр Кузьмич уже приготовил кофе и сидел на диване перед журнальным столиком.
   - Прошу, - чуть приподнимаясь, сделал он приглашающий жест.
   - С удовольствием, - падая рядом с ним, отозвалась Светлана.
    - Мне бы еще чего-нибудь согревающего душу, - сказала она, тщетно оглядываясь по сторонам в поисках барной стойки.
   - А не слишком ли будет?
   - В самый раз!
   Александр Кузьмич подошел к письменному столу, открыл дверцу и вынул бутылку виски.
   - Итак, Светлана Григорьевна, что же с вами все-таки случилось?
   - Говорят, что следует доверять первому впечатлению, –  жадно глотнув из стакана, начала она. – Так вот, мое первое впечатление, что меня толкнули в спину, и я полетела в канал. Но мне повезло. Я упала в месте поворота теплотрассы. А иначе размозжила бы голову, ударившись о бетонный короб. 
   Она приподнялась, взяла бутылку, налила полстакана и залпом выпила. Откинулась на спинку дивана и перестала подавать признаки жизни. Только часто вздымаемая грудь говорила о том, что она жива.
   - Перед тем как вы упали, что последнее запомнилось вам? – тем не менее продолжал расспрашивать ее Быкасов.
   Светлана стала тереть лоб. Глаза ее закрывались, голова клонилась к плечу.
   - Голос, – едва слышно проговорила она.
   - Голос! – заерзал на диване детектив, предвосхищая зацепку. – Чей?
   - Виталия… Так мне показалось… Я-то и пошла туда, потому… Все просила его остановиться…
   Александр Кузьмич вскочил с дивана и принялся ходить по кабинету, затем облокотился на спинку кресла и задумчиво покачал головой.
   - Неужели все настолько тривиально? Впрочем, было исполнено предельно достоверно. Оступившись в темноте, упала в канал теплосети и погибла, ударившись головой о край железобетонного короба. Вот, собственно, и все. Следов – масса. Стройка. Концов не найдешь. Но кто же исполнитель? Сам господин Полибин? Или его любовница, как ее там?.. Нина Стригина. Но вполне допустим и любовный дуэт. А что если Гавренев? Ему-то зачем? А отомстить за то, что лишила кормушки. У него-то на чужие деньги планов, вот уж поистине, было громадье. И что ж получается? Всего на всего трое подозреваемых. Запросто можно вычислить преступника. А вот попробуй, докажи! – воскликнул детектив, стукнув ладонью по креслу. – И не докажешь! Каков же вывод? Кто из них решил разделаться с Полибиной? В случае ее смерти все дивиденды получает муж. Стригина тоже имеет свою выгоду – выйти замуж за Полибина. Один только Гавренев – бескорыстный мститель, – с сомнением пробормотал Быкасов. Но походив по кабинету, он вдруг поднял указательный палец: – Э, нет! – Потом яростно почесал голову и произнес: – На самом деле, Гавренев исполнитель. А заказчик – Стригина или, – сощурил глаза Александр Кузьмич, – Полибин. За хорошую сумму он предложили Гавреневу убрать Светлану. Вот бывает же так, жил–жил человек, кто-то его любил, кого-то он и вдруг, бах! Всем стал мешать! – детектив сел за компьютер и вывел нехитрую формулу покушения на убийство: жертва Полибина. Исполнитель Гавренев. Заказчики: Стригина и (или) Полибин. Но тут же возник подвариант: заказчики – сами же исполнители. – Да, фигурантов немного. С одной стороны, это упрощает задачу, а с другой… Да и с другой сложностей не прибавит. Здесь главное виртуозная слежка за преступником, которая позволит предотвратить новое покушение и взять его с поличным. – Он взглянул на Светлану, которая спала, чуть приоткрыв рот.
   - Деньги, которые сделали ее крупной предпринимательницей, теперь грозят сделать ее покойницей. Деньги… деньги… - по инерции повторил Быкасов. – Мерзкие, грязные, подлые… А как их хочется! И что самое удивительное - всем! И низменным душонкам и возвышенным… Вот грандиозный парадокс нашей жизни. Без этих самых подлых денег не сможет выжить даже невинный младенец, даже светлый гений запутается в долгах и шелках жены и подставит свою грудь под пулю. – Александр Кузьмич окончил свой монолог глубокомысленным «М-да» на выдохе и опять глянул на Светлану. – Однако не ночевать же мне здесь.
   Он вышел из-за стола, потихоньку подошел к глубоко дышавшей во сне Полибиной, постоял над ней, не решаясь будить, но потом осторожно коснулся ее плеча и позвал:
   - Светлана Григорьевна… Светочка…
   Ее веки дрогнули, и в ту же секунду она подскочила и, глухо выдохнув, «Что?!» – уставилась на детектива.
   - Все в порядке.
   - Который час?
   - Без четверти три.
   - А… – кивнула она. – Виталий даже не удосужился позвонить и узнать, где я. Впрочем, зачем ему себя утруждать. Ведь он и так знает.
   - Светлана Григорьевна, я предлагаю вам остаться переночевать в моем офисе. А завтра часам к десяти я подъеду, и мы с вами разработаем схему защиты и нападения.
   Светлана горько усмехнулась.
   - Спасибо. Но у меня такое ощущение, что я обречена…
   Александр Кузьмич ободряюще похлопал ее по руке.
   - Уверяю, завтра у вас будет другое ощущение.
   Он вынул из шкафа подушку и одеяло.
   - Отдыхайте. Здесь вы в полной безопасности.

* * *
   Утром Светлану разбудил аромат свежемолотого кофе. Она приоткрыла глаза, потянулась и сморщилась, вспомнив, что с ней произошло. Ясное солнечное утро, словно высветив все, не оставило даже крохотного сомнения, что на нее покушался Виталий.
   - Поднимайтесь, умывайтесь и садитесь завтракать, - весело скомандовал Александр Кузьмич. – Вот вам одежда, – протянул он пакет, – купил, что попалось по дороге, не взыщите.
    Светлана приподнялась, потерла затылок.
   - Болит. И все тело болит.
   - Не расстраивайтесь, пройдет. Вы же сами понимаете, что вам невероятно повезло. Всего несколько царапин и пара синяков.
   - Да… пара синяков,– проговорила она со слезами в голосе, направляясь в душевую.
   Вернувшись, вынула из сумки мобильный и вскрикнула: – Телефон выключен! Надо же! Видно, вчера после разговора с вами я его случайно отключила. Как думаете, мне можно позвонить мужу?
   - Не будете же вы вечно скрываться. Звоните. Послушаем, что он вам скажет.
   Светлана лишь успела произнести «Алло», как Виталий обрушился на нее.
   - Нет, я ничего не имею против… - переведя дыхание, он чуть понизил тон, - ты свободна в своих поступках. Но надо вовремя приходить на работу, хотя бы в день подписания контракта. Ты соображаешь, в какое ты меня поставила положение?! Мне пришлось плести небылицы, понятия не имея, где ты находишься и когда соизволишь явиться. Почему ты отключила телефон? Глупо! Мы не только муж и жена, но партнеры по бизнесу. Поэтому в следующий раз предупреждай, когда у тебя наметится очередной загул.
   Сначала Светлана все порывалась сказать что-то в свою защиту, а потом погрустнела и, слушая мужа, думала: «Неужели это говорит мой Виталик?»
   Наконец он замолчал. Но, не услышав в ответ ни слова, грубо пробурчал:
   - Что, совесть заела? Молчишь?!
   Светлана собралась с силами, чтобы ответить ему, но не удержалась и расплакалась.
  - Со мной случилось несчастье… вчера вечером … на стройке… я вышла из конторы и... – она замолкла, судорожно переводя дыхание.
   - Ну и что? – нетерпеливо бросил Полибин.
   - Зацепилась за что-то и упала...
   - И где ты сейчас?
   - В клинике… - ответила она наобум, вопросительно взглянув на детектива, тот кивнул. – Но уже собираюсь в офис… Ой, нет… Мне сначала надо заехать домой, переодеться… Потом сразу в офис.
   - Делай, как знаешь, – с досадой проговорил Виталий. – Подписание контракта ты все равно уже сорвала. Теперь инвесторов перехватит Руготин.
   - Не перехватит, – огрызнулась она и отключила телефон.
   - Вот, – со слезами на глазах обратилась к Быкасову, – ему наплевать, что я упала, чуть не погибла… Ему контракт дороже!
   Александр Кузьмич сделал отрицательный жест.
   - Не контракт, а алиби. Он, мол, ничего не знает. А потому, пока не удостоверится, что с вами на самом деле случилось несчастье, не желает верить.
   - Так вы полагаете, что это все-таки был он? – потухшим голосом спросила Светлана.
   Александр Кузьмич, чуть склонив голову, замер в раздумье, потом выдвинул стул и пригласил присесть свою гостью к краю стола, на который он поставил поднос с завтраком.
   - Вы пейте кофе, ешьте бутерброды, булочки и слушайте. Вчера я вычислил ваших потенциальных убийц. Их трое. Ваш муж, любовница вашего мужа, надеюсь, небезызвестная вам Нина Стригина…
   У Светланы от удивления округлились глаза.
   - Вы-то как узнали? Я же…
   - Когда занимаешься делом клиента, невольно входишь в подробности его жизни, – пояснил Быкасов и продолжил: – Заключает же наш скромный список Гавренев.
   - Ему-то зачем? Мы вырвали жало у змеи, и она нам больше не страшна.
   - Ошибаетесь.
   - Но какая Гавреневу выгода от моей смерти?
   - Во-первых, отомстить, а во-вторых, заработать. Зная о ваших с ним непростых отношениях, ваш муж мог предложить ему убить вас.
   Светлана застыла с булкой в руке.
    - Да-да… Сейчас вспомнила. На каком-то вечере они подозрительно увлеченно беседовали друг с другом. И это притом, что Виталия всего передергивало лишь при упоминании имени Гавренева.
   - Ну вот, значит, эта версия даже имеет косвенное подтверждение, – не без удовольствия отметил Быкасов. – Но заказчиком могла быть и Стригина.
   - Что же из всего этого получается? В моей смерти заинтересованы три человека?
   - Других пока не вижу. Вспомните, может, у вас есть давние враги?
   Светлана усмехнулась.
   - Александр Кузьмич, ну, какие давние, мне всего двадцать семь лет. Не нажила еще.
   - Ну, это дело поправимое. Вы красивая, успешная, у вас еще будут враги. Стойте! У вас же наверняка есть конкуренты.
   - Есть. Но наши отношения пока не предполагают уничтожение друг друга. Впрочем… может быть, Руготин? Он возглавляет фирму «Элит-Билдинг». Вот с ним у нас начинается серьезная борьба.
    Александр Кузьмич вздохом выразил свое сочувствие.
   - Поздравляю с еще одним фигурантом.
   Светлана взялась за сумку.
   - Отвезите меня, пожалуйста, домой.
   - Да-да, конечно, - о чем-то думая, отозвался детектив.
   - Хотя, если разобраться, то ваша смерть ничего не дает Руготину, – проговорил он.
   - В принципе, вы правы. Если со мной что случится, все унаследует Виталий.
   - Поэтому, версию о причастности Руготина к покушению на вас мы пока отправим на запасной аэродром, – заключил Быкасов.  
   Подвезя Светлану к дому, он спросил:
   - Вечером, часов в десять, сможете приехать ко мне в офис? – она кивнула и собралась выйти из машины. – И вот еще что, – удержал ее Александр Кузьмич. – Будьте предельно внимательны. По возможности нигде не оставайтесь одна. В лифт – только с охранником. Да, у вас есть телохранитель?
  - Ну, в общем-то, мой шофер исполняет эту функцию.
  - То есть, ничего не исполняет, – заметил детектив. – А только получает двойную зарплату.
   - Я займусь этим вопросом, – поникнув, ответила она.
   - Э, Светлана Григорьевна, так не годится. На вас покушался не профессионал. И пока он разработает новый план, мы его уже вычислим. Тем более что всех фигурантов мы знаем наперечет.



ГЛАВА XX   

Войдя в вестибюль, Светлана глянула на себя в зеркальную стену и, ужаснувшись, тут же забыла обо всех предостережениях детектива. Она быстрым шагом прошла мимо охранника к лифтам. Нажала на кнопку одного и второго и молилась, чтобы ни с кем не встретиться. Иначе пойдут сплетни, начнутся домыслы, отчего это Полибина сама на себя не похожа.
    Благополучно поднявшись на свой этаж, она открыла дверь и, крикнув на ходу горничной:
   - Это я! Сделай двойной кофе! Вызови из офиса шофера! - закрылась в ванной.
   Приведя себя в надлежащий вид, прошла на кухню, ответила на приветствие горничной и села за стол. Немного успокоившись, снова почувствовала, что от ушиба у нее болит голова. Порывшись в аптечке, нашла болеутоляющую таблетку.
Снизу позвонил шофер и доложил о своем прибытии.
   - Спускаюсь.
   Через полчаса она была в кабинете мужа.
   - Что там с тобой случилось? – поднимаясь с кресла, спросил он. – Я толком ничего не понял.
   Светлана бросилась к нему, обхватила руками за шею и прерывающимся голосом все ему подробно рассказала.
   - Какая-то невероятная история, точно придуманная для ток-шоу. – Он чуть откинулся назад и взглянул ей в глаза. Уловив в них прежний огонек доверчивости и любви, вновь прижал ее к себе. – Бедная моя. Это просто чудо, что там оказалась эта девушка. Но начальнику охраны надо поставить на вид. Пускать на стройку посторонних! – Он ослабил свои объятья. Светлана со вздохом опустилась в кресло.
   - Голова болит, – несчастным голосом произнесла она. – Вот здес, – и коснулась рукой ушибленного места.
   Виталий нахмурился.
   - Ты прекрасно знаешь, что я тебе скажу. Дома надо быть, заниматься семьей, а не шляться ночью по стройке.
   - Но я же не от нечего делать там оказалась.
   - Света, так дальше не пойдет. Мне нужна жена, а не президент фирмы.
   - Но не могу же я… - с сильным возмущением начала было Светлана.
   - Можешь! – отрезал Виталий.
   - Я выскажу тебе мою точку зрения на нашу дальнейшую жизнь, – прервав затянувшееся молчание, по возможности спокойно проговорил Полибин. – А ты решай. Я не требую, чтобы ты вообще не работала. Я понимаю, что ты человек деятельный и не сможешь замкнуться на детях и доме. Но! – с ударением произнес он и после небольшой паузы продолжил: – Президентом фирмы должен быть я! Контрольный пакет акций должен быть у меня. Ты же можешь возглавить наш пресс-центр. Работа живая, творческая.
   Светлана просто опешила от слов мужа. Она смотрела на него и не верила тому, что слышала.
   - Но я же не журналист. Я окончила строительный институт. Мое дело строить дома, а не рассказывать о них.
   - Хорошо. Выбирай любой отдел и возглавляй его.
   - Но практически я буду точно так же занята на работе, как и сейчас.
   - Гораздо меньше. С твоим умением руководить ты вполне будешь укладываться в рабочий день. Но я тебе рекомендую пресс-центр.
   Светлана опустила глаза и погрузилась в свои мысли. Виталий выжидающе смотрел на нее. Для него это молчание длилось бесконечно, для Светланы пролетело подобно мигу. Она встала и, даже не взглянув на мужа, направилась к двери.
   - Постой! Ты куда?
   Она медленно обернулась. В лице не было ни кровинки.
   - Пока еще я президент фирмы, - пересохшими губами ответила она. – И должна идти работать.
   Не успела она договорить, как Полибин, выведенный из себя ее упорством, издал нечленораздельный звук, взмахнул руками с такой силой, что хрустнуло в предплечье.
   - Этак невозможно! Ты…
   - Завтра я тебе скажу мое решение.
   - Хорошо, - Виталий тяжело дышал, покраснев от ярости. – Значит, до завтра.
  
* * *
    Весь день детектив ни на минуту не переставал думать о своей богатой клиентке.
   - Это шанс, - невольно бормотал он, мотаясь по городу за очередной неверной женой и снимая ее во всевозможных ракурсах во время свидания с любовником в кафе. – Это шанс, - покусывал он губы, стараясь поймать в объектив фотокамеры неверного мужа, помогавшего выйти из машины сногсшибательной красотке. При этом Александр Кузьмич был полностью солидарен с ним. – Если бы у меня была такая жена, как у него, – вспомнил он низкорослую, толстобедрую даму лет пятидесяти пяти со столь любимыми Иваном Буниным маленькими усиками над губой, которые, по мнению писателя, говорят о страстной натуре женщины. – Да я не против… но лучше бы она их сбривала. Страсть от этого не исчезнет. Впрочем, какая тут к черту страсть, когда от нее воротит? – Быкасов покачал головой, продолжая сочувствовать мужу клиентки. – Да если бы у меня была такая… - и тут его передернуло, как от разряда тока. – А у меня-то не намного лучше. – Он наконец поймал нужный ракурс и сделал ряд снимков. – Но я не гуляю с красавицами по ночным заведениям, – завистливо вздохнул он, взглянул на часы и поехал в офис.
   «Да, это шанс, - вновь вернулся Александр Кузьмич к своим размышлениям, входя в кабинет. – Но проблема в том, что я никогда не занимался делами с покушением на убийство…»
   Деятельность частного детектива Быкасова ограничивалась слежкой за неверными супругами, конкурентами в сфере малого и среднего бизнеса, поиском пропавших без вести. Некоторых иногда даже удавалось отыскивать. Вообще, он всего три года занимался частным сыском. До этого сидел юрисконсультом в небольшой адвокатской конторе. День получения зарплаты был для него самым черным днем в месяце, потому что он должен был выслушивать мнение жены о себе самом. Он не противоречил, а наоборот, кивал, соглашаясь, что он – ничтожество, что он ничего не сделал и не сделает для семьи, что он – простофиля, каких больше нет, что другой на его месте землю бы носом рыл, чтобы обеспечивать жену и дочерей…
    - Угораздило с дочерьми, - проговорил вслух, сам того не замечая, Быкасов. – Целых две. Теперь вот требуют какие-то сумасшедшие деньги на наряды, чтобы женихов облапошивать. Э-хе-хе! Вот так же, как и я, попадется хороший парень, с мечтами, с целью в жизни в ловко расставленные сети супружества и… пропал… Пропал! – повторил, вкладывая всю свою горечь в это слово, Александр Кузьмич. – А я разве не рою землю?! – вдруг с обидой выкрикнул он и случайно глянул на себя в зеркало. – Вон на кого похож! Лица нет! Все бросил – пошел в частные сыщики. – Один приятель Быкасова перед своим отъездом за границу предложил ему купить в рассрочку офис и продолжить его дело. – Говорил, насчет клиентов не волнуйся, – вспоминал Александр Кузьмич. – Мое сыскное агентство имеет хорошую репутацию. Жена как услышала о сумме гонораров, так и заверещала: «Берем! Будешь частным детективом». Я подумал, дело, в принципе, интересное. Главное, уметь логически рассуждать. Ну и пошли дела ни шатко ни валко и вот теперь такой шанс! С Полибиной такие деньги можно получить!.. – потер он руки. – И заткнуть глотку жене. – В тот же миг в его воображении нарисовалась картина, как он засовывает в рот жене купюры, и как она молит о пощаде. – «Нет, врешь! Жри! Жри! Ненасытная!» – А все же опасно, – покачал он головой. – Ведь здесь речь идет о жизни клиента. А вдруг я не смогу вычислить преступника до того, как он вновь покусится на Полибину? Нет, не стоит браться. Так и скажу ей. Пусть обращается в другое агентство, которое убийствами занимается, – с облегчением подумал Быкасов, в то же время с тоскливой обреченностью осознавая, что не откажется от такой клиентки. – Надо же когда-нибудь начать! Пора в люди выбиваться! Главное, не раскисать! – проговорил он набор поднимающих моральный дух фраз и приосанился, как бы сам себя хваля за принятие столь смелого решения, но в душе он знал, что принял его только потому, что мысли о сварливой жене перевесили мысли о безопасности клиента. – Поставлю дело на широкую ногу, в помощники возьму будущих зятьев, а потом и дело передам. Буду только консультировать. – Александр Кузьмич представил себе, как будет попыхивать сигарой и направлять зятьев по верному руслу расследования запутанных и очень выгодных дел. – А пока можно подыскать кого-нибудь для охраны Полибиной. Я один уже не в состоянии справиться. Пусть Полибина платит, если хочет остаться живой. А вот и она, - услышав звонок, спохватился Быкасов и поспешил открыть дверь.
   Лицо Светланы поразило его.
   - Что с вами? Вам плохо?
   - Да, плохо, – ответила она. – С мужем поговорила.
   - И что?
   Она присела на диван и передала детективу весь разговор с Виталием.
   - Не знаю, что делать. Я не хочу терять мужа, я люблю его… хотя уже не уверена в этом. Но все равно он мне дорог. И так же я не хочу терять мое место в жизни. Почему я должна передать мужу контрольный пакет, отдать кресло президента фирмы? Ну скажите, что за блажь на него нашла?
   - Это не блажь, это мужское самолюбие. Понимаете, муж, который находится в подчинении жены, считается слабаком.
   – Но ведь раньше…
   – Раньше! Последние события подтолкнули его к пересмотру уже установившихся между вами отношений. Он более не желает быть вторым.
   – Но почему я должна ему уступить. Только потому, что я женщина?
   – Светлана Григорьевна, не будем вдаваться в дискуссию.
Что вы решили?
   - Ничего. Но завтра мне надо дать ему ответ. И если я не соглашусь с его условиями, он пойдет на развод и раздел фирмы. О!.. Я догадываюсь, что его толкает на это. Вернее, кто! И что же мне делать? – с вызовом спросила Светлана, уверенная, что детектив не найдется с ответом.
   - Что делать? – почесал подбородок Быкасов. – Время тянуть.
   Она с недоумением пожала плечами.
   - Но как? Он же не идиот. Сразу сообразит.
   - Не сообразит. У нас случай, кто кого, правильно? – Светлана кивнула. – Так почему не мы его?
   - В самом деле, - усмехнулась она, выказывая недоверие словам детектива.
   - Вот послушайте, что надо сделать. Во-первых, сказать мужу, что вы согласны на его условия.
   Светлана вскочила с дивана.
   - Вы с ума сошли!
   - Да вы послушайте, – своей уверенной интонацией Быкасов заставил ее сесть на место. – Вы скажете, что согласны. Но тут же добавите, что сейчас у вас тяжелое психическое состояние, что вам будет трудно перенести столь резкое изменение в жизни. Поэтому сначала вам необходимо съездить отдохнуть, а заодно и подлечиться, к тому же, подчеркнете вы, если случится забеременеть, то вам, действительно, станет не до работы. Потому что печальный опыт вы уже имеете: не уберегли тогда ребеночка.
   Светлана заметно успокоилась и внимательно слушала детектива.
   - Муж, конечно, все-таки предложит сначала завершить дела, но это длительная процедура, а вы на грани нервного срыва. Пообещайте ему, что, как только вернетесь, сразу же все уладите. Но сначала – отдых и лечение. Проявите хитрость. Сыграйте! Усыпите его ложной покорностью.
   - Ну, допустим, я с ним договорюсь и уеду, что это нам даст?
   - Время, необходимое для выявления преступника. Ведь он последует за вами.
  - А… – покусывая ноготь, выдохнула Светлана. – Но?..
  - Вас незримо будут охранять день и ночь.
  - То есть, вы…
  - Не я, а мой сотрудник.
  - Я могу с ним познакомиться?
  - Не стоит. Вы можете невольно привлечь к нему внимание преступника. В крайнем случае, если вам так уж будет необходимо переговорить с ним… – Быкасов задумался. – Давайте условимся о пароле. К примеру, вы можете позвонить мне и спросить, какую бы я хотел получить в подарок рубашку: из набивной ткани или однотонную. Я же, в свою очередь, свяжусь с ним, и он отыщет возможность встретиться с вами незаметно для окружающих, – проговорив все это, Александр Кузьмич с выжиданием посмотрел на Полибину.
   Она продолжала покусывать ноготь.
   - Что ж, может, вы правы. И таким образом мы вычислим преступника.
   - Значит, вы согласны?
   - Да.
   - Тогда слушайте дальше. Завтра после разговора с мужем, уверен, он согласится с вами, вы поедете в турфирму и приобретете путевку на какой-нибудь курорт, где лечат женские болезни. А я тем временем куплю вам путевку… куда бы вы хотели?
   - Куда-нибудь подальше. Да хоть в Тунис.
   - Хорошо. Итак, ваш муж будет убежден, что вы отправились на лечебный курорт. Да, сделайте так, чтобы он проводил вас. Но, прибыв в санаторий, вы пробудете там только два дня, а на третий вылетите в Тунис. И тот, кто последует за вами, и есть ваш преследователь. Этим перелетом мы страхуемся от ошибки, чтобы, не дай бог, не пойти по ложному пути. Мы, как бы даем преступнику возможность подтвердить его намерение. Если он вылетит за вами из Москвы, а потом полетит в Тунис, то ошибка будет исключена.
   – Что ж, попробуем. В моем положении выбирать не приходится. – Светлана положила на стол конверт. – Это аванс. Завтра мы с вами где-нибудь пересечемся, и я передам вам деньги на путевку. Только учтите, мне нужен самый лучший отель.
   - Об этом не беспокойтесь.
   Когда Светлана ушла, Быкасов первым делом открыл конверт, пересчитал купюры, и лицо его озарилось.
   - Да, так можно и нужно жить, – жмурясь от удовольствия, потер он руки и, разделив содержимое конверта на две части, большую положил в сейф.
    - Теперь жена перестанет в моем присутствии кривить свою морду.



ГЛАВА  XXI

   
   Ночь Светлана провела почти без сна. Она слышала, когда Виталий вернулся домой. «Еще не окончательно потерял совесть. Хоть поздно, но приходит. Значит, не хочет порывать со мной. Да и нелегко это. Нас столько связывает!..»
   Немного выждав, она пробралась в спальню к мужу и легла рядом с ним. Он не проснулся. Она перевела дыхание, закрыла глаза и уснула.
   Утром Виталий удивился, обнаружив рядом с собой спящую жену, но тут же догадался, что этим она выразила свое согласие с его условиями. Он коснулся ее щеки. Она проснулась и удержала его руку.
   - Да-да, – прошептала сонным голосом.
   Завтракать они пошли совершенно примиренные.
   Виталий попался в ловушку и согласился все оставить без изменения до возвращения Светланы.
   
    Очутившись после каких-то трех часов полета в очаровательном курортном местечке, Светлане стало казаться сном все, что случилось с ней в последнее время. Однако гуляя по парку, она взяла за правило неожиданно останавливаться и садиться на скамейку так, чтобы успеть бросить взгляд назад. Но ни разу никто, из шедших за ней, не вызвал у нее подозрения. Ей не хотелось ехать в Тунис. «Зачем? – думала она. – Если здесь все спокойно, значит, и там будет точно так же. Правда, может, это я не вижу своего преследователя, а посланный детективом человек уже вычислил его и ждет моего перелета, чтобы убедиться в своих подозрениях».
   На следующее утро она неожиданно покинула санаторий и несколько часов спустя была в Тунисе. В аэропорту Полибину ожидала машина, чтобы отвезти в Сусс.
   Отель, выбранный Быкасовым, оказался вполне достойным принять ее. Бегло осмотрев двухкомнатный люкс, она прилегла на диване в гостиной и, покачивая ногой, подумала: «И что я здесь буду делать одна? Там, в Чехии, я хотя бы лечилась. Одна процедура за другой, время и пролетает. Надо будет здесь с кем-нибудь познакомиться, что ли. А то от скуки с ума сойду. Интересно… – она чуть приподнялась и подложила под спину подушку, – преследователь поехал за мной или его вообще не существует?»
   Ближе к вечеру, когда немного спала жара, Светлана вышла из отеля и направилась к бассейну. Скинув парео, она нырнула в воду. Немного поплавала и легла на шезлонг. «Скукота. А я – натура деятельная. Вот так валяться то на волнах в море, то на шезлонге, не могу. Кстати, а где море? – она привстала. - А! – увидела темно-синюю полосу. – Пойти, что ли, к морю? Или еще жарко?»
   Скучающий взгляд Светланы лениво скользил по пальмам, кустам, с яркими цветами, по лицам отдыхающих. И вдруг одна девушка у стойки бара показалась ей знакомой. Только вот где она ее видела, Светлана припомнить не могла. Девушка соскочила с барного табурета и пошла вдоль бассейна. Светлана быстро поднялась и, как бы невзначай, двинулась ей навстречу. Когда они почти поравнялись, девушка улыбнулась. Полибина не выдержала и заговорила с ней.
   - Простите, – начала она и вспомнила. – «Да это же любовница Руготина! Это же по ней с ума сходил Гавренев. Штучка еще та!» – Светлана уже пожалела, что затронула ее.
   - А я вас тоже узнала, - приветливо глядя на Полибину, подхватила она. – Вас зовут Светлана.
   - А вы Лидия, если не ошибаюсь?
   - Не ошибаетесь. Вы когда приехали?
   - Сегодня и уже умираю от скуки.
   - Ой! Ну что вы! Здесь чрезвычайно интересно. Потрясающие экскурсии…
   - Вот чего терпеть не могу.
   - Как? Разве вам не интересно взглянуть на Карфаген? Вернее, на то, что от него осталось, – с иронией уточнила Лидия. – И еще можно, - уже почти хохоча, продолжала она, - взглянуть на остатки античности в Утике…
    Светлана не выдержала и тоже расхохоталась.
   - А целое здесь есть что-нибудь?
   - Есть.
   - Что?
   - Сахара.
   - О! Звучит заманчиво. Стоит тащиться черти куда, чтобы, выйдя из машины, оказаться в огромной песочнице. Нет, я здесь не выдержу! – захныкала Светлана.
   - А вот представьте себе, говорят, что стоит. Я уже записалась на джип-сафари в Сахару.
   - Это что, на джипах по пескам? Типа Париж-Дакар?
   - Можно сказать и так.
   Светлана, задумавшись, подхватила волосы руками, подняла их кверху и отпустила.
   - Ну, это уже что-то более или менее…
   - Так поехали вместе. Джипы с кондиционерами. Программа замечательная! Там и прогулка на колесницах, и ночь в берберском стиле, и проезд через соленое озеро, на поверхности которого появляются миражи.
   - А что? Поехали, – неожиданно согласилась Светлана. – А пока давайте пройдемся к морю.
   Ненароком поглядывая на свою спутницу, Светлана недоумевала: «Что могла найти такая девушка в отвратительном Руготине?.. Деньги! – ответила сама себе. – А что ее связывало с Гавреневым? Несомненно, тоже деньги. Она, видимо, из бедной семьи. А жить хочется красиво».
   - Простите, вы откуда родом? – начиная разговор, спросила Светлана.
   - О… – протянула Лидия. – Издалека. Из одного сибирского городка. Вы, наверное, и не слышали, что есть такой Усть-Кут.
   - Да, признаться, не слышала.
   - Ну вот, я оттуда.
   Они сели на песок.
   - Какой еще горячий, – проговорила Светлана и вновь обратилась к Лидии: - А?..
   - Вы хотите спросить, каким образом я очутилась в Москве и стала манекенщицей?
   - Не скрою. Мне любопытна история очередной провинциалки, приехавшей в Москву и покорившей ее.
   - Ну, до покорения еще очень далеко. А вот то, что я приехала и ни за что не уеду, это точно.
   Взгляд Лидии устремился на море. На какое-то мгновение она, вероятно, забыла о присутствии Светланы и погрузилась в свои мысли. Светлане надоело молчание спутницы, она громко вздохнула и произнесла, стремясь напомнить о себе:
   - Как хорошо здесь.
   Девушка чуть заметно вздрогнула и, взглянув на Светлану, улыбнулась.
   - Моя история, – пожала она плечами, – ничего особенного не представляет. Все началось само собой. Я не прикладывала никаких усилий и не строила никаких планов. В нашем городском центре культуры объявили конкурс красоты. Почти все девчонки из моей школы, кому исполнилось шестнадцать, отправились на него, и я в том числе. Как полагается, было три отборочных тура. Когда я увидела всех претенденток, у меня голова пошла кругом. Чтобы только подать заявление на участие в конкурсе, мы с подругой простояли в очереди несколько часов. Первый тур прошел быстро и сильно поубавил число участниц. Во втором туре уже началась борьба. Мне по жребию выпал четвертый номер. Считай, что жеребьевка обрекла меня на поражение. Члены комиссии к концу просмотра забывают первых претенденток, их вниманием завладевают обычно последние участницы. Но я рассудила, что это к лучшему, не буду стоять за кулисами и мучиться. Поэтому спокойно вышла на сцену. И, к моему удивлению, оказалась в числе прошедших на третий тур. Тут уже сердце заколотилось. Непременно захотелось победить и… - она прикусила губу и усмехнулась. – И уехать из этого проклятого Усть-Кута. А иначе, зачем побеждать?
   - Ну… – протянула Светлана, – побеждать всегда приятно. Хотя я с вами полностью согласна. Если уж возникло желание уехать из провинции, то это надо сделать непременно, иначе жизнь, считай, загублена. Невоплощенное желание будет точить тебя, как червь.
   - Да-да, – подхватила Лидия с загоревшимися глазами. – Поэтому я ужасно волновалась. Помню только, как вышла на сцену… – она зажмурилась, – сумасшедший яркий свет, чернота зала… и музыка… Она мне помогла. Она как бы повела меня за собой, напевая, что мы с ней вдвоем, и нас никто не видит. Я расправила плечи, вздернула нос и пошла… А потом, словно сверкающий дождь с неба, листики из фольги, огромный букет, корона, перевязь через плечо, подарки и гром аплодисментов…
   - Родители, наверное, радовались.
   - Вначале, радовались. Но когда я объявила, что еду в Москву поступать в модельное агентство, едва не посадили меня под замок. А я все равно сбежала. Я как раз в том году окончила школу. Оставила записку, села на поезд и «Здравствуй, столица!»
   - Не напугала вас Москва? Не жалели, что вот так ринулись на приступ?
   - Нет. Она попросту не обратила на меня внимание. Пойдемте ужинать, – прервала свой рассказ Лидия.
   - А разве манекенщицы ужинают? – сыграла удивление Светлана.
   - Ужинают и еще как. Сейчас увидите. В агентство меня приняли сразу, – подавая руку Полибиной, продолжила Лидия. - Но вот использовать по прямому назначению не спешили. К тому же я ничего не умела. Со стороны кажется – так просто пройтись по подиуму. А на самом деле я бессчетное количество раз подворачивала на репетициях ноги, запутывалась в шлейфах, теряла темп. Короче, мне надо было всему этому научиться… – она на секунду запнулась, словно не желая более говорить, но пересилила себя и продолжила с нарочитой беспечностью в голосе: – И еще мне надо было где-то жить, что-то есть… Вы, наверное, слышали об эскорт услугах?
   Светлана, отвела взгляд от своей спутницы, чтобы та не увидела презрения в ее глазах, и ответила:
   - Да, конечно.
   - Так вот, судьба, спасибо ей, не стала меня долго мучить. Я понравилась первому же моему клиенту настолько, что он пожелал вложить в меня деньги. Я имею в виду Руготина.
   - А… – двусмысленно улыбнулась Светлана.
   - Ему я обязана тем, что стала довольно известной моделью. Он избавил меня от нужды и всех житейских проблем. Я полностью отдалась модельному бизнесу, и тот ответил мне взаимностью.
   Они вошли в отель и, договорившись встретиться в ресторане, разошлись по своим номерам.
   «Да-да, эта модель штучка еще та! - переодеваясь к ужину, размышляла Полибина. – Однако надо отдать ей должное, она мила и умеет себя вести».
   Лидия уже поджидала свою новую приятельницу за столиком, когда та вошла в ресторан.
   Выпив за знакомство и поболтав обо всем и ни о чем, Светлана, внимательно поглядывая на Лидию, неожиданно сказала:
   - Вам, наверное, небезызвестно, что мы с Руготиным непримиримые конкуренты.
   - В самом деле? – удивленно приподняла брови девушка и слегка прикоснулась салфеткой к уголкам губ. – Забавно получается. Я завязала, надеюсь, дружеские отношения с врагом моего покровителя.
   Светлана не спускала с нее глаз.
   - Но дело в том, что мне абсолютно неинтересен бизнес Руготина. Я занята своим, - беспечно проговорила она и отметила: - А рыба приготовлена вкусно.
    - Да, действительно, – попробовав, согласилась Светлана. - Кстати, если не ошибаюсь, за вами очень настойчиво ухаживал мой бывший исполнительный директор, - она сделала паузу, желая уловить реакцию девушки, но та спокойно и с явным удовольствием продолжала есть. – Гавренев, - с ударением проговорила Полибина.
    - А? Неужели?! Ну да! Значит, вы возглавляете фирму… – Лидия запнулась, но тут же вспомнила: – «Калита». Ой, ну так он же страшный бахвал. Фанфарон. Он меня забавлял своим неуемным хвастовством. Бентли собирался мне подарить. – Она насмешливо покачала головой. – Вот же, право, глупый.
   - Признаюсь, просто не представляю, как я его могла принять на работу. А все друзья со своими рекомендациями, – точно извиняясь, вставила Светлана.
   - Не принимайте к сердцу. Он умеет поначалу произвести довольно приятное впечатление. Но стоит с ним пообщаться неделю другую – и видеть его уже пытка. Мне пришлось долго втолковывать ему, чтобы он оставил меня в покое. И я бы не преуспела в этом, если бы Руготин ни послал объясниться с ним своих ребят.
   - Руготин и впрямь ваш ангел-хранитель, - тоном, в котором откликнулась презрительная ирония, проговорила Полибина. – Вам удалось невозможное: сделать из Люцифера ангела.
  Лидия посмотрела ей прямо в лицо и жестко заметила:
   - Да, это так. И мне бы не хотелось слышать о нем нелицеприятные вещи. Я уважаю его.
   - О! Вы совершенно превратно истолковали мои слова. Я сама уважаю Руготина. Иначе не считала бы его своим конкурентом.
   - Прекрасно. Сойдемся на уважении и оставим его в покое, – и, как бы ставя точку, Лидия подняла бокал. – А теперь ваша очередь рассказать свою историю покорения Москвы. Вы ведь тоже из провинции приехали, – полувопросительно произнесла она.
   Светлана от неожиданности поперхнулась.  
   «Как?.. – досадовала она. - Неужели эта девчонка догадалась, что я?.. Неужели за столько лет я не сумела избавиться от стереотипного поведения, присущего провинциалам? Нет, не может быть! Ей кто-то сказал. Да тот же Руготин. А! Значит, у них заходил разговор обо мне!».
   Светлана откашлялась в салфетку и, старательно улыбаясь, проговорила:
   - Интересно, и кто же это вам поведал, что я… – она потерялась, потому что была не в силах произнести: «Что я, как и ты, родом из провинции».
   - Никто. Просто, как говорится, рыбак рыбака…
   - У вас отличная интуиция, - с недоброй усмешкой заметила Полибина. – Но немного вас подводит. Я не приехала, я вернулась в Москву. И не на пустое место, а к своему родному дяде. Потому что Шиловцовы испокон веков жили в Москве. Просто моя мама вышла замуж и поехала по распределению мужа в Екатеринбург. Там я и родилась. Но как только окончила школу, вернулась в столицу и поступила в строительный институт. Мой дядя, кстати, тоже был строителем.
   - О, так у вас большая родня. А я… чувствую себя иногда ужасно одиноко в Москве.
   Светлана опустила глаза и стала сворачивать и разворачивать салфетку.
   - К сожалению, нет. Знаете, каждый род имеет пору расцвета и упадка. Мой дядя умер…
   - Простите.
   - И я осталась одна. Потом уговорила маму приехать в Москву. Отец мой к тому времени тоже умер. Несчастный случай. Но у мамы было больное сердце. Мы недолго прожили с нею вместе.
   Разговор остановился.
   - Что выберем на десерт? – спросила Лидия, чтобы прервать молчание.
   - Манекенщицы и десертом балуются?
   - Представьте.
   - Тогда, мороженое.


ГЛАВА  XXII

   На следующее утро приятельницы встретились у бассейна, и день пролетел незаметно. Светлана поймала себя на том, что совершенно перестала думать о грозящей ей опасности. «Значит, ее вовсе нет. Как бы узнать, заметил ли приставленный ко мне детективом охранник что-либо подозрительное?..» Но ее и без того краткое размышление было прервано Лидией.
   - Завтра встаем чуть свет и отправляемся в Сахару, – напомнила она, прежде чем разойтись по номерам. – Как представлю, дух захватывает!
   Утром горничная с трудом добудилась Светланы.
   - Мадам, вам пора.
   Она открыла глаза.
   - Который час?
   - Половина пятого.
   - О нет… не поеду. Ну ее к черту, эту Сахару. – Она повернулась на другой бок и вспомнила, что ее будет ждать Лидия. – Позвоню и скажу, что остаюсь…
   Светлана приподнялась, взяла телефонную трубку, набрала номер и задремала.
   - Алло, – раздался голос Лидии. – Света, это ты?
   - Да. Знаешь, я не поеду… спать хочу.
   - Не выдумывай! Я сейчас к тебе зайду.
   Светлана без сил повалилась на подушку.
   - Все, хватит! Поднимайся! – опять раздался голос Лидии, только уже не в телефонной трубке, а рядом.
   - Не понимаю, как ты можешь так рано…
   - Я привыкла. Манекенщицы мотаются с одного конца планеты на другой. Меняются часовые пояса, климат, а я должна быть тип-топ.
   - Ужасная профессия, - мотая головой, проговорила Светлана.
   - Верно. Но не этим.
   - А чем же? – зевая, спросила она.
   - Тем, что безжалостно расправляется с моделями. Отправляет на пенсию, едва им перевалит за двадцать пять.
   - Что поделаешь! Подиум – удел молодых.
   - Иди в душ! – бросила Лидия.
  
* * *
   После завтрака, состоящего из кофе и тостов, участники джип-сафари заняли места в комфортабельных автомобилях марки Тойота Ланд Крузер. Попутчицами Светланы и Лидии оказались мать с дочерью подростком. За рулем сидел молодой араб в тюрбане. Светлана с подозрением глянула на него и обратилась к Лидии:
   - Что-то он мне не внушает доверия. Вообще арабы, как я слышала, ужасные водители.
   - Так это в городе, где надо соблюдать правила, а в пустыне… – широко развела руки Лидия.
   - Надо следить, чтобы он не заснул за рулем, – тем не менее, серьезно заключила Светлана.
   Восемь машин тронулись одна за другой. После нескольких часов совершенно однообразной дороги Светлану стало клонить в сон.
   - Просыпайся, приехали, - вскоре разбудила ее Лидия. - Будем осматривать остатки римского амфитеатра.
   Светлана взглянула на карту путешествия.
   - Город Эль Джем, – проговорила она и вышла из джипа.
   После осмотра еще не совсем развалившегося амфитеатра, путешественникам было предложено немного поразмять ноги в пешеходной прогулке. Сами того не замечая, приятельницы очутились на базаре. Вначале они подумали - ни вернуться ли обратно, но буквально через несколько секунд были втянуты в людской водоворот. От всей этой суматохи, толкотни, пестроты у Светланы закружилась голова. Но вдруг она словно остолбенела и выпустила руку приятельницы. Она была готова поклясться, что только что видела Гавренева. Ее охватил панический страх, она совершенно потерялась, не зная, что предпринять. Инстинктивно стала прорываться к выходу.
   Ей уже почти удалось выбраться из толпы, когда она почувствовала, как к ее спине приставили что-то острое, и чья-то рука, обхватив ее, потянула назад. Светлана только хлопала ресницами, ожидая, что, воспользовавшись толчеей, Гавренев убьет ее и скроется никем незамеченный.
  Она хотела воззвать к его рассудку, какой смысл ему от ее смерти, но язык словно присох к гортани. Напавший тем временем тащил ее в узкий темный проход между домами.
   Светлана все же попыталась что-то сказать, но вместо слов лишь протянула: «Э-э-э…» и тотчас получила предупреждение – укол острием ножа.
   Ее уже обдало зловонной прохладой узкого темного переулка, как вдруг раздался чей-то гортанный вопль и послышался звук упавшего на камни ножа. Светлана почувствовала, что ее больше никто не держит. Она обернулась и увидела араба, которому Лидия заломила руку за спину. Он мычал от боли и просил на французском и скверном английском отпустить его.
   - Что с тобой? Ты ранена? – восклицала Лидия, глядя на ошеломленную приятельницу.
   - Нет, кажется.
   - Но у тебя кровь на спине.
   Светлана провела рукой.
   - Ничего страшного. Царапина, наверное.
   - Свинья! – и Лидия так заломила арабу руку, что тот уже заорал.
   - Украл что-нибудь?
   Светлана открыла сумку.
   - Нет, все на месте.
   - Вот же тварь, – толкнула она вора на землю.
   Тот упал, но тотчас же вскочил и пустился наутек.
   - Надо обработать рану спиртом. Здесь столько инфекции, – говорила Лидия, вынимая из сумки красивую фляжку с коньяком. Смочив платок, она сказала Светлане, чтобы та приподняла блузу.
   - Да, ничего страшного, – заметила с облегчением. – Просто царапина.
   - Но ты!.. Как ты все так ловко?! – восклицала пораженная действиями приятельницы Светлана. – Ты что, владеешь приемами борьбы?
   - Немного. Занимаюсь тэквандо.
   - Но зачем?
   Лидия рассмеялась.
   - По-моему, тебе излишне это спрашивать.
   - В самом деле. Я должна тебя благодарить. Ты спасла мне жизнь.
   - Не преувеличивай. Он покушался только на твой кошелек.
   Они вернулись на стоянку джипов.
   - Однако это поразительно, – не унималась Светлана. – Ты, такая хрупкая, женственная и вдруг занимаешься борьбой.
   - Мы все ею занимаемся со дня нашего рождения, - насмешливо улыбнулась Лидия. – Боремся за право существовать. Но так как я жила в маленьком неблагополучном городке, то там эта борьба имела самое примитивное, то есть прямое понятие. Это в столицах да в больших городах люди изводят друг друга судебными исками, кляузами, публичными оскорблениями или нанимают киллеров. У нас там все проще. Один на один. Поэтому мне пришлось научиться защищать себя. Ну, а потом понравилось.
    Тем временем все путешественники собрались, расселись по машинам и тронулись в путь. К концу дня они достигли города Дуз, называемого Воротами Пустыни. Именно от него начинаются безбрежные просторы Сахары. Разместив туристов в отеле, организаторы джип-сафари быстро, чтобы успеть до захода солнца, снарядили караван. Всем посоветовали взять накидки и надеть тюрбаны.
    - Все это, конечно, забавно, – говорила Светлана напряженным голосом, так как боялась свалиться с верблюда, – но меня беспокоит, что эти накидки и тюрбаны никто не стирал.
   - Я смотрела в Интернете. Случаев заболеваний при употреблении этих предметов пока не было, – успокоила ее Лидия и воскликнула: – Боже! Какое чудо! Розовый песок!
   Некоторые предусмотрительные туристы прихватили с собой пробирки и наполняли их песком. Не пропадать же добру!
   Караван остановился на гребне бархана. Огромное ярко-красное солнце, словно в бездну, опускалась за дюны. Впечатление могло бы быть восхитительное, если бы ни мириады колючих песчинок, которые нес с пустыни неостывший ветер. Все закрыли лица краем ткани, ниспадающей с тюрбанов. Наконец солнце скрылось, и караван направился в жилище берберов, которые уже были готовы к встрече гостей.
   Им были предложены блюда местной кухни и своеобразный финиковый джин и фиговая водка. Затем начался фольклорный вечер. Перед гостями, расположившимися на коврах, несколько девушек исполнили танец живота. Их сменили жонглеры, которые ловко бросали и ловили горящие факелы. Потом началось шоу со змеями. Светлану передернуло при виде извивающихся лентами ползучих гадов.
   - Лида, – чуть толкнула она локтем приятельницу, – я терпеть не могу пресмыкающихся. Пойду-ка я лучше в машину. 
   - Ну подожди, интересно же, – не поворачивая головы, ответила Лидия.
   Но Светлану просто тошнило от этого зрелища. Она поднялась и пошла к машинам, которые приехали вслед за туристами. Их джип оказался запертым. Тогда Светлана открыла дверцу первого попавшегося. Села на второе сиденье и принялась отфыркиваться.
   - Фу, какая же мерзость.
   Немного успокоившись, она устроилась, чтобы вздремнуть.  «Неужели это был Гавренев? – нащупав чью-то мягкую сумку и подкладывая ее под голову, подумала она. – Или мне показалось?.. А что если это он нанял араба, чтобы тот пырнул меня ножом? Лидка-то не в курсе моих отношений с Гавреневым. Сама того не зная, она, может, мне не кошелек, а жизнь спасла! Ох! – тяжело вздохнула Светлана и прислушалась к доносившемуся говору, смеху и своеобразной берберской музыке. Эти звуки ее успокоили, и она задремала.
   Проснулась оттого, что ее здорово подбросило на сиденье. Она открыла глаза и увидела, что джип куда-то мчится.
   - А… - начала Светлана и вдруг испуганно сжалась, заметив, что кроме ее в салоне нет пассажиров, а впереди сидят два араба. – Э, – тронув одного за плечо, попыталась она привлечь его внимание. – Э..
   Араб обернулся и шикнул на нее. Но она не отстала.
   - Вы что, не видели меня? – закричала на английском.
   В ответ получила тоже на английском:
   - Заткнись, сука.
   - Куда вы меня везете? – не унималась Светлана.
   Араб повернулся и ударил ее по лицу.
   «Господи, что же это такое? – отлетев назад и размазывая по щекам кровь и слезы, недоумевала она. – Неужели Гавренев нанял этих подонков?.. Но что они намерены делать? Куда они меня везут? – она больше не возобновляла попыток выяснить что-либо у своих похитителей. – Отвезут подальше в пустыню и убьют. Ужас! – волосы, словно змеи Медузы-Горгоны, зашевелились у нее на голове. Светлана почувствовала, что душа ее уже отделяется от тела и видит, как ее останки поедают шакалы, а в черепе поселяется змея.
   - Нет! – закричала она и изо всех сил ударила араба по спине.
   Рассвирепевший араб толкнул ее в грудь и, выругавшись, пригрозил, что в следующий раз убьет.
   Наконец машина остановилась. Светлана пыталась в свете фар разглядеть признаки какого-нибудь жилья, но вокруг лишь волнообразно расстилались барханы. Араб вышел, открыл заднюю дверцу, схватил Светлану за руку, вытянул из машины и поставил перед горящими фарами. Затем что-то сказал водителю, тот отозвался безразличным тоном.
   «Это они решают, кто первый изнасилует меня перед тем как убить. Или они только изнасилуют, а потом привезут обратно?.. Ну нет, Гавренев такая сволочь, он придумает что-нибудь изуверское… Не иначе эти арабы больны СПИДом. Он обречет меня на верную медленную смерть…»
   Она стояла, чуть согнув колени, щуря глаза от яркого света и сотрясаясь всем телом от ожидания своей участи.
   Перекинувшись с водителем короткими фразами, араб сел в кабину, захлопнул дверцу, и джип, развернувшись, скрылся в непроглядной тьме. Светлана перевела дыхание, но уже через секунду она орала благим матом, выла от страха и крутилась на одном месте, точно столб песка, закручиваемый ветром.
   - Господи, – вскинув голову к мутно черному небу, взмолилась она. – Господи, что же это? – Она почувствовала, что около нее зашевелился песок, и застыла, ожидая ледяного смертельного прикосновения какой-нибудь гадюки. – Надо не двигаться, не привлекать к себе внимания, - пересохшими губами пробормотала она и широко открытыми от ужаса глазами уставилась в темноту. – А утром я попытаюсь отыскать людей. Да, – спохватилась она, – меня же тоже кинутся искать! Значит, только до утра… простоять… Господи! Господи! – бездумно твердила она. Потом постаралась припомнить хоть какую-нибудь молитву. Но как вспомнить то, чего никогда не знала. Тогда она пошла по пути обетов. – Господи, я миллион дам на восстановление храмов, я объеду все подмосковные монастыри, выучу сто молитв, поставлю сто свечей, только помоги мне, спаси меня!.. Не дай умереть здесь совсем одной… и даже косточек моих никто не найдет…» – из ее глаз хлынули слезы. Но тут она почувствовала, что через ее стопу ползет что-то мерзкое, она замерла, перестав дышать. 
    Ночь длилась целую вечность. Изредка, боясь упасть от усталости, Светлана звала на помощь, но лишь песок, носимый ветром по пустыне, отвечал ей свистящим шепотом.
   «Господи, скажи, ответь, что это сон. Ну как я могла очутиться посреди Сахары? Господи, я сплю?» – тихо плакала она, судорожно теребя на себе легкую курточку.
    Теперь что-то стало обвиваться вокруг ее ноги. Светлана окаменела, но выдержать не смогла. Завопив истошным голосом, она схватила змею, уже вившуюся по ее талии, отшвырнула от себя и помчалась сломя ноги.
   Небо стало сереть, лиловеть… Светлана вертела головой по сторонам, ожидая, что ее будут разыскивать.
   Солнце, подобно хамелеону, меняло свою окраску: из нежно розового оно стало золотистым, потом желтым, потом раскалено рыжим. Оно насквозь прожигало огненными спицами лучей песок и Светлану. «Что так долго? – она ниже опустила козырек бейсболки. - Куда же завезли меня эти нелюди?.. Арабы такие бестолковые, пока сообразят, где меня искать… Но Лидка, она же должна поднять на ноги всех и вся. Господи, еще одну ночь я не выдержу».

* * *
   В то самое время, когда Светлана выла от ужаса посреди Сахары, в квартире Александра Кузьмича раздался телефонный звонок.
   Взяв трубку, сонный Быкасов, вышел из спальни, чтобы не тревожить жену, и плюхнулся в кресло, но тотчас вскочил и заорал:
   - Как это пропала? Я тебя зачем посылал?.. Кто заверял, что глаз с нее не спустит? Кто обещал охранять, как зеницу ока?.. Что значит отвлекли?.. Ты на отдыхе, что ли? Ты на работе! И на какой! От тебя зависит жизнь человека! Немедленно разыскать! Немедленно! Делай, что хочешь, но она должна быть жива и невредима.
   Взволнованный голос в трубке принялся уверять, что делается все возможное и невозможное.
   - Идиот! Я круглый идиот! Как я мог доверить практически незнакомому человеку жизнь моей самой дорогой клиентки?! Ни на кого нельзя положиться. Племянник, черт бы его побрал, заболел и прислал вместо себя… - мысль, распаляемая гневом, оборвалась. Детектив побагровел от ярости и собственного бессилия. – Но какие я выслушивал заверения, какие были просьбы испытать, а потом и в штат взять. 
   Быкасов пожалел, что прервал разговор с телохранителем Полибиной. Ему требовалось дать выход негодованию и отчитать нерадивого сотрудника. Он попытался вновь соединиться с ним, но в ответ услышал, что абонент находится вне зоны действия сети.

* * *
   Когда представление окончилось, Лидия с удивлением обнаружила, что рядом с ней нет Светланы. Она поднялась с ковра и стала высматривать ее среди туристов. Не увидев, подошла к руководителю поездки. Он ее успокоил, сказав, что видел, как мадам садилась в джип. Усталые туристы торопились в отель и потому рассаживались, не слушая просьб гида, по первым попавшимся машинам. Лидии так и не удалось разыскать Светлану. Но когда кортеж прибыл в отель, ее охватила паника. Она вновь бросилась к руководителю и сбивчиво принялась объяснять, что пропала ее подруга.
   - Не может быть! – категорично заявил тот.
   - Это невозможно, - подтвердил гид и собрался идти спать. Но Лидия не унималась. Вызвали начальника охраны отеля. Убедились, что ключ от номера Полибиной на ресепшене.
   - Но как она могла пропасть? – недоумевали арабы. – Не пошла же она ночью гулять по пустыне.
   Лидия мотала головой и твердила одно:
   - Надо немедленно начать поиски. Немедленно!
   - Мадам, искать кого-нибудь ночью в пустыне – это бесполезное занятие, - спокойным голосом отвечал ей начальник охраны отеля. – Скоро рассветет и тогда…
   - Я заплачу, сколько надо, только найдите охотников немедленно отправиться на поиски.
   Начальник пожал плечами, вышел и вскоре вернулся с двумя арабами.
   - Вот, они согласны.
   - Едем! – бросила Лидия.
   Яркий свет фар резал мрак пустыни, звуковой сигнал вопил на всю мощь. Останавливались, зажигали факелы, искали следы, звали… Наступил рассвет, потом жгучий полдень. Лидия жадно пила воду и думала о Светлане, томимой жаждой и голодом.
   «Вперед! Вперед!» – подгоняла она шофера. Кончился бензин. Хорошо, что оказалась запасная канистра. Для арабов это было верхом предусмотрительности.
   Зашевелился песок, разбуженный ветром, солнце начало клониться к закату. Вдруг шофер приподнялся с сиденья и, указывая пальцем вперед, прокричал:
   - Вон там, там… что-то лежит.
   «Жива или мертва? – похолодела от страха неизвестности Лидия. – Жива! Только жива, Господи! Ты же не допустишь такой несправедливости!».
    Перегнувшись вперед, она стала жать на клаксон. Ей показалось, что то, что лежало, шевельнулось. Лидия выглянула в окно и хотела крикнуть, но закашлялась от набившегося в рот колючего песка.
   Выскочив из машины, она бросилась вперед.
   - Господи! – воскликнула со слезами на глазах, упав на колени и приподняв Светлану за голову. – Жива?!
   Та медленно открыла глаза.
   - Воды! – закричала Лидия.
   Араб притащил огромную бутыль. Светлана напилась, умылась. Он взял ее на руки и уложил на заднее сиденье.
   - Света, как это случилось? Как ты могла? – дрожащим от пережитого волнения голосом восклицала Лидия.
   У той не было сил отвечать.
   Когда Светлану принесли в номер, ее осмотрел врач и уверил, что ничего страшного нет.
   - Мадам, что вполне понятно, переволновалась. Но угрозы здоровью никакой. Так что продолжайте отдыхать.
   - Спасибо, - скривившись, выдавила из себя Полибина. – Я на всю жизнь отдохнула.
   На следующее утро приятельницы отправились обратно в Сусс.
   - Света, – допытывалась Лидия, – ну как ты могла, словно несмышленый ребенок, уйти одна в пустыню?
   Светлана сначала отмалчивалась, но потом, подумав, решила все рассказать. «Что мне скрывать? Пусть знает, насколько опасен Гавренев. Может, он и ее потом начнет преследовать. Он же был влюблен в нее без памяти, собирался жениться, а она ему такой щелчок по носу дала».
    Лидия была потрясена услышанным.
   – Но надо же что-то делать! – воскликнула она. – Надо остановить Гавренева!
   – Ха, – Светлана лишь усмехнулась в ответ. – Каким образом? Ты же сама видишь, он неуловим. Вот если бы захватить его в момент покушения на меня, – почти мечтательно произнесла она.
   – Давай поднимемся ко мне в номер, – предложила Лидия, когда машина остановилась у отеля. – Нам надо придумать, как заманить Гавренева в ловушку.
   Светлана смерила ее недоверчивым взглядом.
   – Гавренев, что та гадюка, все равно из рук выскользнет.
   – Ничего, и на него найдется змеелов.
   Лидия открыла дверь номера. Светлана вошла и повалилась на кровать.
   – Ох, никогда не забуду это джип-сафари.
   – Я в душ, – предупредила Лидия.
   – Дай мне воды, – крикнула ей Светлана, но та уже захлопнула дверь.
   Светлане не хотелось вставать. Она еще немного повалялась на кровати. Потом поднялась, подошла к холодильнику и взяла бутылку воды. Вернулась обратно и случайно взглянула на толстую книгу, лежавшую на прикроватной тумбочке.
   – «Уголовный кодекс РФ», – прочла она с удивлением. Но, немного подумав, с пониманием прищурила глаза: – Ага, – и разыскала в сумке мобильный.
   Александр Кузьмич даже не успел произнести «Алло», как на него точно песчаный смерч налетел.
   – Вы не представляете, что произошло! – Светлана крикнула так, что голос ее дрогнул и сорвался.
   Но Быкасов был готов дать отпор разбушевавшейся стихии.
   – А какой леший вас туда понес? Сидели бы вместе со всеми! Я вас, кажется, проинструктировал, как следует вести себя. А вы?.. Да я сам чуть от злости не лопнул, когда узнал, какую глупость вы сморозили. Еще хорошо, что все обошлось.
   – Ладно, – пошла ни мировую Полибина. – Лучше скажите, вы что-нибудь придумали? Надо же как-то эту сволочь остановить.
   – Не волнуйтесь. Остановим.
   – Ну, смотрите. 
   Из душа вышла Лидия, вытирая полотенцем блестящие темно-каштановые волосы.
   – Я тоже хочу искупаться, – сказала Светлана и поднялась, чтобы идти в свой номер. – Да, что я у тебя увидела, – точно вспомнив, обернулась она, уже взявшись за ручку двери.
   – Что? – переспросила Лидия.
   – «Уголовный кодекс». Зачем он манекенщице?
   Лидия на секунду растерялась. Движением головы откинула волосы за спину и сказала:
  - Собственно, мне скрывать нечего. Тем более что у нас с тобой как-то не совсем по-женски сложились отношения, в том смысле, что все начистоту. Поэтому признаюсь, подиум и Руготин – в прошлом. Спасибо им, они мне помогли стать на ноги. В этом году я поступила на юридический факультет.
   - Вот оно что, – протянула Светлана. – Что ж, мне понятно, почему ты решила уйти из модельного бизнеса, но, по-моему, ты поторопилась отказаться от поддержки Руготина. Не на стипендию же ты собираешься жить.
   - Нет, конечно, – согласилась Лидия. – Я подыскала себе работу, связанную с будущей профессией. Поверь, любая зарплата, даже очень скромная, гораздо приятнее денег, которые тебе кто-то дает, – произнесла она, и взгляд ее помрачнел. – В свое время я так и сказала Руготину: «Я – не церковная кружка и пришла к вам не за подаянием, а за помощью». Богатому человеку недосуг заниматься устройством кого бы то ни было. Ему проще вынуть из кармана несколько тысяч. Но я сумела убедить Руготина не оказывать мне благодеяний, а помочь делом. Иначе бы я не стала моделью, а, пробыв какое-то время любовницей Руготина, была бы выставлена им за дверь.
   - Однако, – покачала головой Светлана, – признаюсь, мне нравится твоя целеустремленность. И знаешь, я даже не прочь переманить тебя на свою фирму. Мне нужны толковые юристы.
   Лидия ничего не ответила, но взгляд ее радостно вспыхнул.
  

ГЛАВА  XXIII

   Проводив Светлану на отдых, Виталий успокоился и погрузился в работу. Он даже подготовил ряд новых распоряжений по фирме, которые сделает, став ее президентом.
   «Наконец-то у нас Светкой все уладилось. Наконец-то она поняла значение семьи. Пусть работает, но в разумных пределах. Главное, чтобы она родила. Вот ведь загвоздка, – вздохнул он, и неприятное чувство не покидало его целый день. – Да нет, – временами он даже был вынужден успокаивать себя, – Светка сможет. Современная медицина творит чудеса. Вот подлечится и все получится».
   Но Светлана, сама того не подозревая, лишила мужа последнего утешения. Она позвонила и сказала, что в санатории – скука невыносимая, что прошла обследования, и врачи подтвердили, что она совершенно здорова.
   - Поэтому я решила поехать позагорать в Тунис, - заключила веселым голосом.
   - Что?! – взревел Полибин. – Ты с ума сошла! Никаких Тунисов. Лечись! Хуже не будет. Нам нужна гарантия. Алло! – недовольно вскричал он, не получив ответа. – Света, ты слышишь меня?
   - Слышу.
   - Так вот, никаких глупостей. Оставайся в санатории и пройди курс лечения до конца. – Вновь не получив ответа, он спросил: - Ты поняла?
   - Поняла, - произнесла она несколько виновато. – Но, дело в том, что я уже в Тунисе.
   - Что? – от удивления и раздражения у Полибина сел голос.
   - Да все будет в порядке. Я обещаю, - говорила Светлана.
   - Нет, но как ты могла?! – не унимался Виталий. – Не посоветовавшись со мной… - он даже потерял дар речи.
   - Виталичка, не волнуйся! Что тут такого?
   - Ровным счетом ничего, - отозвался Полибин и бросил трубку.
   Светлану всю передернуло от подобной бесцеремонности мужа.
   - Домостроевец какой-то! Я не имею права чего-то желать или не желать. Я только должна делать то, что он считает нужным. Это невыносимо.
   Разговор оставил неприятный осадок у обоих супругов. Каждый понимал, что следовало бы позвонить и разрядить атмосферу, но в то же время каждый полагал, что он только этим и занимается в течение всего последнего года.
   Поступок Светланы вывел Полибина из равновесия и заставил серьезно задуматься.
   «Нужно непременно найти выход, – твердил он себе. – Собственно, он есть. Я знаю, как надо поступить. Но малодушие, вот уж не ожидал, что я на поверку окажусь таким слабохарактерным, мешает принять окончательное и бесповоротное решение. Сейчас вместо того, чтобы продумывать последствия моих действий, я изыскиваю мужество, чтобы их совершить».
   Но сколь ни мучительны были раздумья, они все же пришли к концу. Полибин словно скинул непомерный груз с своих плеч.
   - Виталик, ты сегодня какой-то… – однажды вечером взглянув на него, проговорила Нина и не нашлась с определением, – такой…
   - Покончил со всеми проблемами.
   - Удалось?
   - Да. Ты уж прости. Я измучил тебя за эту неделю, – целуя ее в волосы, сказал он. - Но ты же знаешь, если что-то по работе не ладится, я сам не свой.
   - А у нас ЧП, – сказала Нина.
   - Что такое? – встревожился Виталий.
   - Представляешь, прихожу с работы, а Ромик дома один.
   - Как один? А няня?
   - Ушла. Просто в голове не укладывается. Бросить маленького ребенка одного! Сволочь да и только! Сколько людям ни плати, как хорошо к ним ни относись, все равно подлость сделают. Я уж не знаю, что у ней там стряслось, но хотя бы мне позвонила. Я тотчас бы примчалась.
   - Но с ним все в порядке?
   - Сам видишь, – улыбнулась Нина и поймала бегавшего по комнате малыша. – Ромик, а где няня?
   Тот мотал головой, пожимал плечами и что-то объяснял на своем непереводимом языке.
   - А ты ей звонила, чтобы выяснить, почему она ушла, не предупредив тебя?
   - И на домашний, и на мобильный. Не отвечает. Еще бы, ведь это ни в какие рамки!
   В этот вечер Виталий сам уложил сына спать. Вышел из его комнаты сияющий.
   - Нина, а Роман на меня становится похож. Смеется, точно как я. И заснул… - он не сдержал улыбки, - руки за голову закинул…
   - И характер твой, – подхватила она. – Упрямый, своевольный. Мне уже с ним трудно приходится. Воюем иногда.
   Их взгляды встретились, и Нина поспешила заговорить о другом. Потому что не хотела, чтобы с языка сорвалась такая банальная, но абсолютно справедливая фраза: «Ребенку нужен настоящий отец, а не приходящий время от времени. Да и вообще, в доме должен быть хозяин».
   Нина стала убирать со стола, а Виталий занялся приготовлением коктейля. Потом они сели на диван, прижались друг к другу и, казалось, позабыли обо всем.
   Не размыкая объятий, пошли в спальню.
   Нина заснула почти тотчас. Виталий, напротив, не мог заснуть. Услышав ее мерное дыхание, он потихоньку встал и пошел в комнату сына. Зажег ночник и сел на пол. Роман чуть сдвинул бровки, почувствовав сквозь сон, что кто-то на него смотрит.
   Нина проснулась от какого-то звука. Не найдя рядом Виталия, она включила бра… и истошно закричала, увидев у стены, прямо напротив себя, фигуру в черном.
   Виталий вздрогнул от ее крика. Роман проснулся и заплакал. Полибин схватил малыша и прижал к себе.
   Страх на какой-то миг парализовал Нину и она перестала кричать, видя, что человек в черном наводит на нее пистолет. Затем он нажал на курок, но Нине удалось на долю секунды опередить пулю, она скатилась с кровати на пол.
   - Виталий! Виталий! – в отчаянии кричала она. – Он убьет меня!
   Киллер выстрелил еще раз и исчез.
   Виталий растерялся, испугавшись за жизнь сына. Он  спрятал его за портьеру, и стал подкрадываться к спальне. По пути схватил тяжелую напольную статуэтку и зажал ее в потной от страха ладони.
   - Нина, – позвал он, прислонившись к стене рядом с дверью.
   Ответа не последовало.
   Тогда, набрав для храбрости в легкие воздух, он рискнул войти в спальню. Там никого не оказалось. Он включил верхний свет.
   - Нина! – оглядываясь по сторонам, звал он. Затем заглянул под кровать и увидел ее. – Нина! – закричал он и, вторя ему, закричал «Мама!» прибежавший Роман.
   Нина подала признаки жизни. Она застонала и выползла из-под кровати.
   - С тобою все в порядке? – с тревогой спросил Виталий.
   Нина кивнула.
   - Ромик, – потянулась она к сыну. Тот с плачем кинулся к матери.
   - Он ушел? Ты проверил? – безумными глазами смотря на Полибина, спрашивала она. – Полицию вызвал?
   - Кто здесь был?!
   - Идиотский вопрос. Откуда я знаю? Он стрелял в меня!
   Полибин схватил с тумбочки телефон и позвонил в полицию.  
   - Ты с Романом побудь здесь, - сказал он. – Я пойду посмотрю…
   Он вернулся быстро.
   - Преступник спустился с лоджии.
   - Ты уверен?
   - Да, там остался трос, который используют верхолазы.
   Нина закрыла лицо руками.
   - Какой ужас!
   Она поднялась с пола и, плохо соображая, что делает, стала разыскивать свой пеньюар.
   - Сейчас милиция приедет… Ромик, успокойся, мне просто приснился страшный сон, - говорила она, обращаясь к сыну.
   Выйдя из спальни, Нина открыла дверцу кладовой, находящейся в маленьком коридорчике, и, издав дикий вопль, упала, больно стукнувшись затылком о стену.
   Когда Виталий примчался на ее крик, то не сразу понял, что произошло…
   Поверх Нины лежало что-то похожее на запеленатую мумию. Полибин наклонился, намериваясь вытащить Нину из-под «мумии», но та вдруг протяжно замычала. Только тут до Виталия дошло, что это женщина, опутанная веревкой. Он перевернул ее, содрал со рта скотч, и ее вопль вновь напугал Романа. Малыш с ревом бросился к отцу. Тот подхватил его на руки.
   - Не бойся! Это же… - вглядываясь на исходившую в воплях женщину, пытался успокоить Полибин сына: - Это же твоя няня. Да замолчите вы, наконец! - прикрикнул он на нее. Та умолкла, но почти тотчас начала, захлебываясь, что-то говорить.
   Виталий склонился над Ниной и приподнял ее за голову.
   - Что с тобой? Нина! Очнись! О Господи! – взмолился он.
   Роман опять заревел. Няня заорала, требуя, чтобы ее немедленно развязали.
   Виталий подхватил сына и побежал к аптечке.
   Швыряя на пол лекарства из стеклянного шкафчика, он чертыхался, не находя нашатырного спирта.
   - Что же делать? – он бросился на кухню. Схватил бутылку уксуса, салфетку и нож.
   Примчался в коридорчик, поставил сына на ноги и сказал:
   - Будь мужчиной, не реви!
   Смочил салфетку уксусом и стал растирать Нине виски под вопли горничной.
   - Да замолчите же! – он в нескольких местах перерезал веревку.
   Но женщина не умолкла. Теперь она жаловалась, что не в силах пошевелиться.
   - У меня отекли руки и ноги. Вдруг это навсегда?.. Вызовите «Скорую».
   - Ах, да! Сейчас!
   Полибин вызвал «Скорую».
   - Нина… Нина… - пытался он вернуть ее в чувства.
   Нина открыла глаза.
   - Что это было? Опять он?
   - Нет. Это наша няня. Ее связали и спрятали в кладовую…
   Раздался звонок в дверь. Виталий бросился открывать. Почти одновременно прибыли бригада скорой помощи и оперативная группа полиции.
   Несмотря на перенесенный стресс, няня нашла в себе силы рассказать возглавлявшему опергруппу майору, что с ней произошло.
   - Помню только какие-то отрывки… - говорила она, лежа на диване, после того, как ей сделали несколько инъекций.
   - Мы с Ромиком гуляли в парке, недалеко от дома. Он захотел пить. Мы пошли в супермаркет. Я купила ему сок. Потом он потянул меня к полкам. Он любит жевательные конфеты. Я взяла ему пачку конфет. Очередь в кассу была небольшая. Вдруг меня так кольнуло, что я вскрикнула от боли и неожиданности.
   - Куда кольнуло? – спросил майор.
   - В ягодицу, - уточнила женщина. – Я аж обернулась. Никого. Я даже рукой потерла то место. Странно, что там-то может колоть? – больше обращаясь к себе, спросила она. – А потом началось непонятное. Мы с Ромиком вышли из магазина и не спеша направились домой. И вдруг у меня все поплыло перед глазами. Я чуть не упала, хорошо ухватилась за спинку скамейки. Села. Ромик начал хныкать. Я хочу встать и не могу. Хочу ребенка успокоить, а язык точно к гортани прилип. И тут мне кто-то помог подняться. Подхватил под руку и повел. И что-то говорил весело так.
   - Вы запомнили, кто это был?
   - Нет. Только перед глазами синий-синий цвет одежды и что-то оранжевое. И говорит, говорит…
   - Голос мужской?
   Женщина задумалась.
   - Да, наверное. Да, мужской, - произнесла она и замолчала. Осторожно согнула одну руку, потом другую. – Дальше помню, как, войдя в подъезд, мы прошли мимо охранника и очутились в квартире и все… полный провал. А когда очнулась, даже не могу сказать вам, что подумала. Ничего. Кругом тьма, рот открыть не могу, ни рукой, ни ногой пошевельнуть не могу. И где я… и что со мной… - начала она всхлипывать, - не понимаю. Сколько я там пробыла, представления не имею…
   Оперативники, осмотревшие квартиру, доложили майору, что преступник, закрыв няню в кладовой, сам спрятался в шкафу на лоджии.
   - Вы что-нибудь понимаете? – не выдержав, обратился к нему Полибин.
   - Да тут особо понимать нечего. Вашей няне сделали, скорее всего, укол клофелина, потом под видом оказания помощи преступник проник в квартиру. Подозрения у охранника он не вызвал, так как был одет в униформу работника супермаркета. В ваш дом постоянно доставляют продукты на заказ, и охрана привыкла к появлению людей в синей униформе с оранжевыми полосами. Когда ваша няня под действием клофелина отключилась, преступник связал ее и спрятал в кладовую.
  Все еще не пришедшая в себя от испуга Нина, держа на руках ребенка, не удержалась от восклицания:
   - Но зачем кому-то понадобилось нас убивать?!
   Майор ухмыльнулся.
   - А вот это как раз скорее известно вам. И мне следует задать вопрос, кому и зачем потребовалось избавиться от вас, - при этом он пристально взглянул на Полибина.
   Тот не нашелся, что ответить.
   - Значит, – поднимаясь с кресла, продолжал майор, обращаясь к Полибину, – вы вообще не видели преступника.
   - Да я же говорил, я буквально перед этим вышел в комнату к сыну.
   По плечам Нины пробежала дрожь, она метнула на Виталия подозрительный взгляд и настолько сильно прижала сына к себе, что уже начавший засыпать малыш вновь заплакал.
   - Но что же нам делать?! – воскликнула она, видя, что майор собирается уходить.
   - Да ничего. Пули мы отдадим на экспертизу. Посмотрим по нашей картотеке: не числится ли там пистолет, из которого вас пытались убить. Мой вам совет, - с расстановкой сказал он, - вспоминайте! Думайте! Кому вы перешли дорогу.
   - Ничего себе… - в отчаянии проговорила Нина.
   - Успокойся. Я приму меры, - сказал Виталий, когда они остались одни.
   - Ой, господи, – заворочалась на диване задремавшая няня. – Ой, господи! Ужас какой! Виталий Максимович, - позвала она Полибина. Тот подошел. – Будьте добры, вызовите такси, я домой хочу. Уж как-нибудь доковыляю до машины.
   Проводив няню, Виталий обнял Нину и повел в спальню.
   - Пойдем, нам надо как следует выспаться.
   Но она воспротивилась.
   - Не хочу туда. Лучше устроимся в гостиной.
   Уложив сына, они легли на диван.
   - Послушай, а откуда у тебя появилась эта няня? – спросил Полибин.
   Нина приподнялась на локте, посмотрела ему в лицо, потом легла и проговорила:
   - Не надо, Виталий. Не надо лгать и изворачиваться. Я все поняла.
   Полибин, повернувшись на бок, с недоумением взглянул на нее.
   - Что поняла?
   - А то, что ты решил избавиться от меня, чтобы заполучить сына.
   Виталий от столь неожиданного умозаключения лишился дара речи.
   - Твоя Светка не может родить. Вот ты и задумал взять Ромика себе. Чем не семья будет?!
   - Нинка, да ты в уме?! – садясь на диване, воскликнул Полибин.
   Она презрительно ухмыльнулась.
   - Ты сам себя выдал. Буквально за несколько секунд до появления киллера, ты вдруг ни с того ни с сего пожелал посмотреть на сына.
   - Нина, как ты можешь?.. – проговорил ошеломленный Полибин. Но она его уже не слышала. Она распалялась с каждым словом.
    - Мне нет надобности вдаваться в подробности, с кем ты вошел в сговор – с нянькой или с каким-то подонком, или с обоими. Плевать! Однако, как трогательна твоя забота о супруге. Ты отправил ее за границу, чтобы даже тень подозрения не упала на нее. О! – Нина вскочила с дивана. – Я прямо вижу умилительную картину. Ты с Ромиком встречаешь ее в аэропорту и передаешь ей на руки готового сына. Ты… Ты… – захлебывалась в слезах Нина, – ты использовал меня как суррогатную мать. Ты знал, что твоя Светка бесплодна. Знал! – кричала она, потрясая руками. – И все эти ее поездки по санаториям были лишь прикрытием. О!.. – она закусила губу, пытаясь сдержать рыдания, но потрясение оказалось настолько сильным, что она не удержалась.
   - Успокойся, – взмолился Виталий. – Ты разбудишь Романа.
   Он помчался на кухню за водой и валокордином.
   - Выпей, - просил он, протягивая ей рюмку с лекарством.
   Но она оттолкнула его руку. Рюмка выпала и разбилась.
   - Отравить меня хочешь?
   - Нина, уймись! – возвысил голос Полибин. – Ты несешь что-то несусветное!
   - Да! Ага! – подавшись вперед и упершись руками в колени, словно поддразнивала она его. – Конечно, несусветное!.. Такое дело я вам провалила.
   Полибин, не считая возможным урезонить Нину, вышел из гостиной. Минут через пять вернулся одетый.
   - Нина, я сейчас уеду. Прошу тебя только об одном: успокойся! Клянусь, ты заблуждаешься. Мне даже в голову такое не могло бы прийти. Ты не можешь представить, насколько ты обидела меня… Я… - он развел руки и бессильно опустил их. – Поговорим после. Я пришлю охрану.
   - Нет уж, спасибо.
  Виталий напоследок хотел было все-таки найти слова, чтобы как-то вразумить рассвирепевшую женщину, но лишь покачал головой и поспешил уйти.



ГЛАВА  XXIV

   Заметив в лобби отеля Гавренева, Светлана едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Она поспешно отвела от него взгляд и тотчас в поле ее зрения попала женщина в ярко-красном платье с глубоким вырезом на спине. Отчего-то ее силуэт показался Полибиной знакомым. Когда женщина обернулась, Светлана обомлела и даже остановилась. Она узнала любовницу мужа, Нину Стригину.
   - Ты не можешь себе вообразить, кого я только что встретила, – выпалила Светлана Лидии, которая поджидала ее за столиком в кафе.
   - Кого?
   - Гавренева!
   - Да ну?!
   - Но этого мало. Сюда прибыла и любовница моего мужа, некая Нина Стригина. Знаешь такую?
   Лидия задумалась.
   - Нет, не знаю.
   - Да знаешь. Она на всех презентациях околачивается, чтобы там еще лишнюю минуту побыть с своим ненаглядным. Оглянись невзначай назад. Да не сразу, – шепнула Светлана.
   «Уже можно?» – сгорая от любопытства, спрашивала взглядом Лидия.
   - Давай. Только быстро.
   - А... – протянула она. – Точно, не раз встречала эту мадам. Так значит она, любовница твоего мужа.
   - Ну и что ты обо всем этом думаешь? – нетерпеливо спросила Светлана.
   - Сложно сказать. Может, появление Стригиной – просто случайность?
   - Очень странная случайность.
   - Да, - согласилась Лидия и задумалась. – Тебе надо принять решение, – проговорила она. – Либо ты остаешься для того, чтобы захватить Гавренева при попытке покушения на тебя, либо уезжаешь.
   - Куда ж я от них уеду?! – воскликнула Светлана.
   - От них? – переспросила Лидия. – Ты считаешь, что Стригина тоже желает тебе смерти?
   - А то нет? Спит и видит, как бы занять мое место. Только Виталий не из тех, кто ради любовницы бросит жену, с которой его связывает бизнес. Так что ей прямой резон сделать Полибина вдовцом.
   В ответ Лидия лишь сочувственно покачала головой.
  - Да, положение не завидное.
  - Отчего же незавидное? – Светлана горделиво вскинула голову. – Напротив, Стригина только и мечтает о нем. Я многим спокойно спать не даю. В том числе и Руготину. Я слишком значимая фигура в этой жизни!
   - Но при сложившихся обстоятельствах тебе придется защищать ее.
   Светлана вздохнула.
   - Придется, - произнесла, поубавив спесь. – План какой-нибудь есть?
   - План у нас один. Внешне держаться беззаботно и весело, но каждую секунду быть начеку. Впрочем, может, тебе все-таки лучше вернуться в Москву?
   - Нет-нет! Сейчас или никогда. Я должна покончить с Гавреневым, - проговорила Светлана тоном, не принимающим возражений.

   Потянулись разнообразные дни отдыха. Но ни Гавренев, ни Стригина ничем не проявляли себя. Наоборот они старались держаться подальше от Полибиной.
   «Наверное, Лидка права, – думала Светлана. – Стригина оказалась в этом отеле по чистой случайности. В принципе, люди, принадлежащие к одному кругу, постоянно сталкиваются друг с другом. А Гавренев, скотина, понял, что связываться со мной бесполезно. Еще в ногах у меня валяться будет, умоляя помочь устроиться в Москве. И я ему помогу. Устрою прописку в Лефортове».
   Светлана вошла в свой номер в костюме Шахерезады и упала в кресло. При этом раздался мелодичный звон золотистых монеток, которыми была обшита ее шифоновая накидка. Она улыбнулась и стала подбрасывать ее вверх, мысленно перечисляя события прошедшего дня.
  «С утра катание на скутерах, после обеда Лидка уговорила меня поехать посмотреть еще какие-то развалины, в надежде спровоцировать Гавренева на действия, но тот что-то окончательно сник. А вечером, костюмированный бал «Тысяча и одна ночь». Ах!..» – Светлана закинула голову назад и потянулась. – Однако активный отдых выматывает не хуже совещания с инвесторами, - проговорила она. - Но пора принять душ и спать. Завтра у нас прыжки с парашютом, кажется…
   Она вошла в ванную, взглянула на себя в зеркало и, залюбовавшись, стала поигрывать бедрами, подражая танцовщице.
   «Забавно, – подумала она, – я со студенческой скамьи как-то сразу окунулась в бизнес, и мишурная сторона жизни богатой женщины служила мне лишь поводом для насмешек. А, оказывается, отдыхать тоже надо уметь».
    Выйдя из ванны в ночном топе и шортиках, Светлана зажгла торшер, откинула простынь с кровати и легла. Несмотря на усталость, спать не хотелось. В голове мелькали события прошедшего дня.
   Светлана не удержалась от кокетливой улыбки, вспомнив, каким плотоядным взглядом смотрел на нее один очень интересный мужчина. Она томно вздохнула и провела рукой по простыне, словно желая обнаружить его рядом, и вдруг – точно окаменела. Она понимала, что надо скорее убрать руку, но вместо этого пальцы судорожно сжали простынь и что-то длинное и извивающееся в ней. Непроизвольно подняв руку, она посмотрела на нее и закричала, сотрясаясь от ужаса. В простыне извивалась змея.
   Светлана сообразила отбросить ее подальше, вскочить с кровати и кинуться вон из номера. Но она замешкалась, доставая электронную карту, чтобы открыть дверь. Обернувшись, взглянула на змею, ожидая увидеть, как та подползает к ней. Однако змея продолжала неподвижно лежать под простыней. «Неужели я ее так шарахнула, что она того?.. Подойти посмотреть?.. Нет, надо позвать кого-нибудь». Светлана открыла дверь и выскочила в коридор.
    Первым делом она разбудила Лидию.
   - Что? Змея? Брр! – передернуло ту. – Лежит и не двигается?.. Так шарахнула?.. Ну ты даешь!
   Лидия позвонила портье и, вкратце объяснив, что случилось, попросила подняться в номер охранника.
   - Вы умеете обращаться с пресмыкающимися? – на всякий случай уточнила она.
   - Приходилось, – ответил тот, выразив крайнее удивление тем, что в их отель могла проникнуть змея. – Мадам, несомненно, ошиблась, - повторял он. – Этого не может быть.
   Он осторожно открыл дверь номера. Светлана с Лидией заглянули в комнату из-за его спины.
   - Лежит! – воскликнула Светлана, указав на скомканную простынь и торчащий из-под нее хвост гадины.
   Охранник тихо приблизился к ней. Присел на корточки, откинул простынь и рассмеялся.
   - Я же говорил, что такое невозможно в нашем отеле. Кто-то пошутил. – Он спокойно взял змею в руку. Причем та тут же ожила. Принялась извиваться и даже шипеть.
   Светлана с Лидией скривились при виде подобной мерзости.
   - Это игрушка, - объяснял охранник, приглашая их войти в номер и убедиться самим.
   Первая подошла Лидия. Она внимательно осмотрела столь напугавшую Светлану змею и взяла ее в руки.
   - В самом деле, игрушка, - с улыбкой обратилась она к Полибиной, но потом помрачнела и произнесла: - Но ведь кто-то ее подложил.
   Когда охранник ушел, спрятав в карман чаевые, Лидия сказала:
   - Это не Гавренев. Это Стригина. Бабский трюк. В стиле детективов Агаты Кристи. Все мы их читали.
   Светлана побледнела и попросила налить ей коньяка.
   - Но зачем? – сделав глоток, спросила она. – Просто, чтобы испугать меня? Но это как-то мелко.
   - Верно, для тебя это мелко и неприемлемо. А для Стригиной, может быть, в самый раз. Есть такие подленькие натуры. Им лишь бы только напакостить.
   - Все словно сговорились извести меня, - понурив голову, проговорила Светлана. – Всем я мешаю.
   - Не возносись! – шутливо прикрикнула на нее Лидия. – Далеко не всем. Но самое противное то, что никого не удается захватить с поличным, – заметила она. – Уж больно осторожно действуют.
   Светлана согласно кивнула и продолжила:
   - Такое ощущение, будто кто-то ими руководит. А? – вскинула она глаза на Лидию.
   - Да, пожалуй.
   - Ох, – Светлана закрыла лицо ладонями. – А что если это Виталий?
 
* * *
   На следующее утро Светлана, как ни в чем не бывало, появилась в холле. Она специально постаралась попасться на глаза своим врагам, чтобы те увидели, что с нею все в порядке.
   А вечером она с Лидией отправилась на увеселительную прогулку по морю. Приятельницы вместе с другими отдыхающими поднялись на борт катера. Музыка, шампанское, веселая кутерьма, устроенная аниматорами, заставили Светлану позабыть о грозящей ей из-за каждого угла опасности.
   - Пойдем, отдохнем от этого шума, - предложила ей Лидия, протягивая бокал.
   - Никогда не думала, что окажусь в таком положении, -  облокотившись о борт, сказала Светлана, - меня хотят убить, а я не могу защититься.
   - Тебе лучше вернуться в Москву, - посоветовала Лидия.
   - Они поедут следом, - Светлана допила шампанское и, повернувшись, увидела висящий на стене рубки топорик на случай чрезвычайной ситуации.
   Она взглянула на склонившуюся над бортом Лидию и вдруг подумала с каким-то странным трепетом: «Вот, если бы вместо Лидки здесь оказалась Стригина. Стукнуть бы ее по голове топориком плашмя, легонько, и столкнуть в море…»
   - Обратно повернули, - заметила Лидия и вывела Светлану из мечтательного состояния.
   «Вот так и убийцами становятся, - промелькнула у нее напоследок мысль. – Сами вынуждают убивать их».
   Тем временем катер причалил к берегу. Приятельницы медленно пошли вдоль пристани к своему отелю.
   - Может, по мороженому, - предложила Светлана.
   - Не прочь, – Лидия стала высматривать симпатичное кафе. – Вон то?! – указала она рукой. – Или то?!
   Мимо них прошел разносчик мороженого.
   - Ой! А давай у него купим! – воскликнула Лидия и, крикнув, чтобы тот остановился, побежала к нему.
   Светлана осталась одна. Она смотрела на заходящее солнце и думала о предстоящем неприятном разговоре с мужем.
   Вдруг что-то пролетело по воздуху, и какая-то необъяснимая сила потянула ее вперед, прямо в море. Она вскрикнула, и рот ее наполнился водой. От страха перехватило дыхание. Светлана не могла сообразить, что же произошло, но потом догадалась, что на нее набросили аркан, конец которого был привязан к катеру, мчащемуся в открытое море.
   «Отомстил-таки, - пролетела в голове мысль. – Подонок!!»
   Некоторое время спустя Светлана почувствовала, что натяжение веревки ослабло, и ее потянуло на дно. Собрав силы, она вынырнула и попыталась определить где берег. Но вскоре поняла, что это невозможно.

* * *
   Нина Стригина вернулась в Москву и на вопрос таксиста, куда ее везти, ответила не сразу. Было страшно вновь очутиться в своей квартире. Как выяснилось, ее квартира далеко не крепость, о которой мечтает каждый человек. Люди общаются друг с другом днем, но на ночь стремятся скрыться ото всех в надежное убежище, чтобы хоть там почувствовать себя защищенными.
   У Нины не было выхода. Она назвала свой адрес.
   Охранник, приветствуя ее, солгал, что выглядит она потрясающе. Нина похудела, потемнела в лице и потеряла свою гордую осанку. Она, словно затравленная мышь, прошмыгнула в свою квартиру.
   Зазвонил телефон.
   - Ты что, вернулась? – раздался взволнованный голос Полибина.
   - Вернулась.
   - Нина, где Роман?.. Пойми, - принялся в который раз убеждать ее Виталий, - ты поступаешь опрометчиво. Ты даешь карты в руки преступнику. Нам надо объясниться! Я еду к тебе!
   - О, Господи, зачем?
   - Завтра возвращается Светлана. У меня с ней будет окончательный разговор.
   - Только право решения останется за ней, - не преминула заметить Нина. - Ты же послушно выполнишь то, что скажет она.
   Полибин молчал, а потом с досадой рявкнул:
   - Нет! – и отключил телефон.
   Нина, словно забыв, где находится, огляделась вокруг. Подошла к бару, налила полстакана рома. Выдохнула, залпом выпила, зажала рот рукой и, схватив бутылку минеральной, торопливо, обливаясь, запила огненный напиток. Тепло прошло по всему телу и ослабило внутреннее напряжение. Нина опустилась на диван.
   «А как все было задумано, - вспомнила она свои планы относительно Полибина. – Нет, - нахмурившись, покачала головой, - вначале все произошло само собой, мы познакомились совершенно случайно, а вот потом, когда я стала иметь на него виды… даже Светкина беременность оборвалась, как по заказу. Но все напрасно. Он оказался такой расчетливый. Ему наплевать на меня. Главное для него фирма. И в то же время он, видите ли, хочет иметь семью. А вот ему! - Нина не удержалась от грубого жеста. – Не получит он Романа без меня. Не выйдет! Не на ту напал! Хорошо, что я сумела мгновенно оценить ситуацию и не дать ему опомниться. В тот же день отправила Романа к подруге. Он, конечно, будет следить за мной, чтобы я привела его к сыну. Но я выдержу. Ничего. Ему там хорошо. Там сад, огород и Катерина бездетная с восторгом будет возиться с малышом. А пока Полибин не знает, где находится сын, он не сможет избавиться от меня».

* * *
   - Что? Что-о?! – орал в трубку Полибин. – Утонула? Как утонула?..
   - Больше пока ничего не могу вам сказать, - запинающимся голосом проговорил гид.
   - Нет, подождите! Но как же это?.. – не унимался Полибин. – Кто-нибудь видел, как это произошло?
   - Видели… то есть не совсем…
   - Что значит, не совсем?..
   На этом связь прервалась. Виталия всего трясло. «Светка утонула». Он позвонил Нине.
   - Опять ты, – неприязненно начала она.
   - Послушай, Светка утонула.
   - Что? Утонула?
   - Да.
   - Ничего себе… - проговорила Нина и прикусила язык, чтобы с него не слетело словцо.
   - Не знаю, что делать, – растерянным голосом продолжал Виталий.
   - Ничем помочь не могу, - отрывисто бросила Нина и отключила телефон.
   Полибин, почувствовав слабость в ногах, сел в кресло.
   «Это что же получается?.. Я вдовец?.. И фирма безраздельно принадлежит только мне? Ой, нехорошо так думать. Пока нельзя…».
   Опять раздался звонок, он схватил трубку, думая, что звонят из Туниса, но это была Нина.
   - Послушай, - сухо проговорила она. Полибин ожидал, что любовница, хотя бы ради приличия, начнет его успокаивать. Но вместо этого она спросила: - Труп нашли?
   - Труп? – переспросил Виталий, сдвинув брови. – Про труп мне ничего не сказали.
   - Так надо узнать.
    Он позвонил в Тунис. Попросил к телефону гида.
   - Что-нибудь выяснили?
   - К сожалению, по-прежнему ничего.
   - Тр… - Полибин осекся, - тело нашли? – смягчил он свой вопрос.
   - Нет, ищут!
   Виталий бросил трубку.
   - Положение, - пробормотал он, - то ли я вдовец, то ли нет. А если труп не найдут, тогда вообще дело дрянь. Лет пять придется ждать, пока ее признают пропавшей без вести.
   Он связался с Ниной.
   - Труп не нашли.
   Она лишь усмехнулась в ответ:
   - Такие… не тонут. 



ГЛАВА  XXV
  
   В холле отеля Лидия лицом к лицу столкнулась с Гавреневым.
   - Лидок, – он приложил руку к груди и умоляющими глазами посмотрел на нее.
   - Я тебе уже тысячу раз повторяла, хватит. Проваливай! Надоел! – отрезала она.
   - Лидок, - бежал он следом за ней, - я поправлю свое положение. Это у меня временные трудности. На самом деле я богат. Просто…
   - Слушай, если это ты, – обернулась она к нему с дрожащими от гнева губами. – Если это ты Светлану… – она стала наступать на него со столь решительным видом, что был вынужден вмешаться охранник:
   - Мадам, прошу вас сесть в кресло и отдохнуть.
   Гавренев, придя в себя, задиристо вскинул голову, как бы говоря: «А хоть бы и я! Докажи!»
   - Вот же подонок, - сквозь зубы пробормотала Лидия.
   Неимоверным усилием воли она поборола затмевающий разум гнев и заставила себя успокоиться. Но ее пальцы с такой силой сжали поданный горничной стакан, что тот едва не треснул.
   К ней подошел начальник охраны отеля.
   - Мадам, не отчаивайтесь, - проговорил он, – я уверен, все будет хорошо.
   Лидия жестом показала, чтобы ее оставили в покое. Она обхватила голову руками и уставилась в пол.
  С моря вернулись спасатели. На ее безмолвный вопрос они с сожалеющим видом покачали головами.
  Полибин звонил через каждые полчаса. И вдруг портье вскрикнул, и глаза его просияли.
   - Мадам, - обратился он к Лидии, указывая на телефон, - ваша подруга нашлась.
   Лидия бросилась к стойке и выхватила у него трубку:
   - Света, ты?!
   - Я, - услышала она ее голос. – Ты не поверишь…
   - Ты где?
   - В машине, еду в отель.
   - Но что случилось?
   - Я же говорю, ты не поверишь. Я едва осталась жива. Если бы не случайно проплывавшая лодка…
   Час спустя перед отелем остановился старый джип, и араб водитель помог Светлане выйти из машины. Лидия бросилась к ней.
   - Слава богу, ты жива! Нам надо предпринять самые экстренные меры. Я видела его сегодня. Представляешь, он еще смеет приставать ко мне, вот же… падаль.
   - Мадам! Мадам! – подбежал портье к Светлане. – Ваш муж звонит.
   Светлана взяла трубку.
   - Алло! Алло! – раздавался напряженный голос Полибина, не понимающего, что произошло, отчего портье прервал разговор.
   - Виталик, это я!
   У Полибина перехватило дыхание.
   - Света, что случилось? – проговорил он не своим голосом. – Ты где пропадала?
   - Завтра расскажу, при встрече.
   - Но… - не находился Полибин, понимая, что следует что-то сказать, - но… ты… с тобою все в порядке?
   - Да, не волнуйся.
   - Ладно… до завтра. Я приеду в аэропорт.
   Он отключил телефон и несколько минут сидел неподвижно. Затем позвонил Нине и сказал:
   - Нашли…
   Она не стала уточнять подробности, догадавшись по тону, что Полибин во вдовцы не вышел.


* * *
   Увидев Виталия среди встречающих, Светлана бросилась к нему, как раньше, радостно, со сверкающими счастьем глазами. Он обнял ее и приподнял.
   - Виталик… Виталик… - повторяла она, не в силах отвести от него взгляда. – Как я по тебе соскучилась! Как я тебя люблю!
    Она начала рассказывать мужу о своих злоключениях еще по дороге и закончила, только когда они приехали домой.
   - Я тебе сразу сказал, что Гавренев подозрительная личность. Не стоило его и на порог пускать, - заметил Полибин.
   Светлана охотно согласилась с ним. Но вдруг, кое-что вспомнив, не удержавшись, спросила с издевкой:
   - А о чем же тогда ты так мило беседовал с ним?
   - Я? С ним?
   - Да. На банкете, - она попыталась припомнить на каком именно, но Виталий вспомнил сам.
   - Я тогда ужасно глупо растерялся. Руготин появился так неожиданно, а я… я счел за лучшее не заметить его и заговорил с Гавреневым, но лишь потому, что тот оказался рядом.
   «Ой ли!..» - отводя глаза в сторону, подумала Светлана.
   - Выпьем по бокалу за твое возвращение, - предложил Виталий и открыл бутылку красного вина.
   - О, да ты и на стол накрыл, - отметила она. – Как славно… как раньше… - невольно сорвалось у нее.
   - Да, – играя веселость, подхватил он. – Сейчас достану главное блюдо из холодильника.
   Светлана посмотрела ему в спину.
   «Странная вещь. Что происходит с человеком?.. Отчего он не может стать прежним?.. Он, точно часы, не в силах даже на секунду вернуться в уже отсчитанное время».
   Она искала и не находила в себе прежней беспредельной нежности к мужу. Когда уезжала, думала, что за время разлуки все образуется, войдет в прежнюю колею. Но вот вернулась, и все осталось на прежних местах, определенных не ими самими, а теми событиями, которые им пришлось пережить.
   Виталий намеривался отложить серьезный разговор с женой на завтра. Но не выдержал.
   - Я уже подготовил все документы, чтобы ты могла передать мне свои полномочия, - сказал он и изобразил улыбку.
   Светлана несколько задержалась с ответом и заметила, что даже такая заминка раздражает его. Он нахмурился, большими глотками выпил дорогое вино, которое, будь у него хорошее настроение, долго и с удовольствием бы смаковал.
   - Отлично, - произнесла она.
   - А… ну так… - с облегчением подхватил он, но она продолжила:
   - Правда, я еще не успела, как следует, обдумать твое предложение.
   Кровь бросилась Полибину в голову. Лицо пошло красными пятнами.
   - Да ты… ты… - он начал заикаться от мигом вспыхнувшей в нем злобы, - опять? Опять все сначала?!
   - Успокойся! – повысила на него голос Светлана.
   - Нет, но… - Виталий не находил слов.
   - Ты же знаешь, я не мыслю себя без работы.
   - Но семья, ребенок…
   - А если его не будет?
   - Как это не будет? Тебе это сказали врачи?
   - Ничего они мне не говорили. Просто, я должна предусмотреть и такой поворот событий.
   - Тогда, конечно! – откидываясь на спинку стула, воскликнул Полибин. Сжав рот, он тяжело дышал. Затем резко встал, подошел к Светлане и заглянул ей в лицо: - Ты что, издеваешься надо мной?
   - Это не я, а ты издеваешься надо мной! - взорвалась она. – Зачем менять то, что отлажено? Вместо того чтобы полностью вытеснить Руготина, мы будем заниматься перестановкой. В результате упустим момент, когда можно будет свалить его «Элит-билдинг».
   - Ну, да! – чуть ли не воздев руки, воскликнул Виталий. – Где-то в глубине души именно это я и предчувствовал. - Он стоял спиной к Светлане. Она видела, как он сжимал и разжимал кулаки. Не оборачиваясь, проговорил: - Ну да ладно. Я все понял.
   - И я поняла, - с горькой ухмылкой наполовину со слезами прошептала она.

* * *
   Когда на следующее утро Светлана пришла в офис, села за свой стол, то поняла, что без Виталия она сможет прожить, а без фирмы – нет.
   - Ужасно. Это ужасно, - помимо воли проговорила она вслух. – Но это так. Я, сколько могла, старалась удержать любовь в моем, да и его сердце. Но… - она вздохнула и вызвала секретаршу.
   День помчался со сверхзвуковой скоростью. В десятиминутный перерыв, сидя за чашкой кофе, Светлана позвонила детективу. Высказалась от души.
   - Я едва осталась жива!
   - Но остались! А это прямая заслуга моего помощника и, не буду скромничать, моя!
   - А из моря он тоже меня вытащил?
   Александр Кузьмич замялся. Он покашлял, пожаловался, что простудился от перепада температур на улице и в офисе и с вызовом без перехода заявил:
   - Представьте, это он кинулся в береговую охрану. И добился того, чтобы сам начальник по рации связался с яхтами, находившимися в море.
   - Ну… вы… - Светлана расхохоталась от подобной наглости. – Да вы видели эту яхту?! Это старая посудина и плыли в ней два рыбака, у которых не то что рации, паруса нормального не было. А как я добралась до отеля!.. Это вообще отдельная история.
  - И тем не менее вы живы, судя по голосу, абсолютно здоровы, и мы знаем, что на вашу жизнь покушается Гавренев.
   - Великолепно! – с издевкой воскликнула Светлана. – И что вы намерены предпринять?
   - Надо спровоцировать его и…
   - Я его уже столько раз провоцировала, что боюсь, как бы он не преуспел в своем стремлении убить меня. Хватит! Давайте другие предложения, – сказала она, и, отключив телефон, в сердцах бросила его на стол.
   Зайдя в комнату отдыха, чтобы ненадолго прилечь, она вместо этого распустила перед зеркалом волосы, потом вновь подобрала их вверх, красиво выпустив пару локонов.
   Она почувствовала, что ее начали волновать другие мужчины.
   – И в этом нет ничего удивительного, - кокетничая сама с собой, проговорила она. – Просто, я поняла, что Виталий - в прошлом. И виноват в этом он сам. Ну, менеджеры высшего звена, держитесь, - улыбнулась она и, вскинув голову, направилась в зал заседаний.
  
   День пролетел на одном дыхании, но она успела сделать все из намеченного. Теперь можно расслабиться перед занятием в фитнес-центре. Раскинувшись на заднем сиденье машины, Светлана жмурилась от удовольствия, вспоминая, какими глазами смотрели на нее топ-менеджеры.
   - Выбирай любого, – прошептала она и залилась беззвучным смехом.
   Проходя через небольшую площадку перед фитнес-центром, Светлана остановилась, увидев Гавренева. Ее взгляд испуганно заметался, она уже хотела позвать охранника, расхаживающего перед входом, но, взглянув еще раз на Гавренева, заметила, что тот неуверенно переминается с ноги на ногу. «Ловушка? Или пришел предложить мир и потребовать за него денег? Ладно, поговорю с ним неподалеку от охраны», - решила она и продолжила свой путь.
   - Света… - окликнул ее Гавренев.
   - Что? – чуть повернула она голову.
   Он вздохнул, как-то глупо развел руками и хлопнул себя по бедрам.
   - Света… давай поговорим.
   - О чем? – с ненавистью глядя на него, спросила она.
   - Понимаешь, - он подошел к ней ближе. – Не складывается у меня… Я думал…
   - Думал шантажировать меня до тех пор, пока не разорюсь, так?
   - Сама виновата, - со злобой прошипел он. – Я хотел на тебе жениться.
   - Но я замужем.
   - Вот-вот! А мне, чем прикажешь жить? Я, кстати, это предвидел. Поэтому обеспечил себя компрометирующими видеофактами. Ведь то, что ты стала такой – моя заслуга.
  Светлана от удивления даже перестала моргать ресницами.
   - Дима, ты в своем уме?
   - Да ладно… Может, войдем? – кивнул он в сторону дверей. – Выпьем чего-нибудь в вашем фитнес-баре.
   - Слушай, Светка, короче, помогай, – садясь за столик, свойским тоном начал Гавренев.
   «Наглость человеческая не имеет пределов», - подумала она.
   - Надо как-то устроиться мне в этих чертовых деловых кругах. Понимаешь, позарез нужно, - уставил он на нее свои белесоватые глаза.
   - Как ты узнал, что я буду здесь? - спросила Светлана.
   - Ехал следом за твоей машиной. Какое это имеет значение?
   - А как ты представляешь свою интеграцию в деловые круги? – насмешливо поинтересовалась она.
   - Ну, возьми меня опять на работу. Или порекомендуй кому-нибудь.
   - Но ведь ты ничего не умеешь. Послушай, лучше устройся массажистом. Будешь хорошо зарабатывать. Что тебе еще? А я  дам тебе отличную рекомендацию. Станешь знаменитостью, к тебе за несколько месяцев вперед будут записываться.
   Взгляд Гавренева почернел от ярости. Он поднялся и презрительно процедил:
   - Да пошла ты!
   - Фу, свинья, – с брезгливой надменностью ответила Светлана.
   Гавренев направился к выходу. Светлана машинально выпила стакан сока, вся дрожа от нервного напряжения.
    Но когда она тоже вышла из бара, к ней снова подлетел Гавренев.
   - Света, прости. Ну, придумай что-нибудь. Помоги! Я вправе рассчитывать на твою помощь, - напомнил он и, понурив голову, ушел.
   Светлана посмотрела ему вслед.
   «Жалкий какой стал. Но если сломался, то больше неопасен».

* * *
   Неделю спустя Гавренев звонком вновь напомнил о себе.
   - Ох, и не знаю, что с тобой делать, - проговорила Светлана в ответ на его отчаянную мольбу о помощи.
   - Я уже и квартиру продал, что ты купила. У меня даже карманные деньги кончаются.
   «Действительно, как же быть? – думала Светлана. – Если не помочь, он опять обозлится и не успокоится, пока не убьет или не покалечит меня. Надо в самом деле что-то придумать… Господи, да что это я? Он шантажировал меня, пытался убить, а я - помогай ему. Мне не до него сейчас. С Виталием полный разлад. Тут фирму спасть надо. С Руготиным биться. Ой, как же я забыла?.. – ужаснулась она. - Я ведь обещала пожертвовать деньги на храм, поставить свечи… Я должна простить и забыть. Да…да… А меня все душит, душит…» - она с силой провела рукой по шее и порвала нитку с жемчугом. Бусины, звонко стукаясь о стол, покатились в разные стороны.
   - Алло, Света, – напомнил о своем существовании Гавренев.
   - Да-да. Я думаю. Слушай, у меня освобождается место менеджера по связям с общественностью. 
   - А как к этому отнесется твой муж?
   - Я с ним переговорю. Одним словом, десятого августа, - она перелистала календарь. – Да, точно, десятого в нашем Посад-тауне будет презентация. Соберутся инвесторы, журналисты и кое-кто из потенциальных покупателей. Тебе следует появиться перед ними в новом качестве. Только уж будь добр, веди себя соответствующе.
   - Света, я не подведу. Я понял, что мне без тебя в Москве не пробиться.
   - Значит, договорились. Я вношу твою фамилию в список сотрудников, организующих презентацию в Посад-тауне.
   - Да, конечно. В котором часу я должен быть?
   - Подъезжай к семи и сразу, как войдешь, поверни налево и иди к коттеджу номер шесть.
   Светлана положила трубку, вынула из пакета влажную салфетку и провела ею по лицу. «Надо закрыть эту тему», - подумала она.
   Гавренев некоторое время смотрел на трубку, потом криво усмехнулся.
   - Стерва. Я тебе еще устрою! Ты у меня сначала вдовой станешь, потом замуж за меня пойдешь, а потом за своим первым муженьком последуешь. – У Гавренева задергалась щека. Он вспомнил свое недавнее неудавшееся покушение на Виталия Полибина. Когда он, не обнаружив его в спальне, с перепуга стал палить по его любовнице. - Еле удрал, - поежившись, передернул он плечами. - А Лидку, тоже еще та стерва, я так прижму, что следы целовать мои будет. Ничего, Москва еще услышит о Гавреневе.



ГЛАВА  XXVI
  
   Светлана приехала в Посад-таун за два часа до начала презентации. Ее встретил начальник строительства.
   - Светлана Григорьевна, все готово. Успели со всеми коммуникациями. Так что банкет будет в Деловом центре.
   - Отлично, - довольно улыбнувшись, проговорила она и пошла еще раз взглянуть на Посад-таун, мини-городок, состоящий из двух, трех и четырехэтажных коттеджей и необходимых для безвыездного проживания в нем объектов делового и бытового назначения.
   Светлана заглянула в Деловой центр посмотреть, как идет подготовка к презентации.
   Без четверти семь она незаметно покинула его и направилась к четырехэтажному коттеджу, расположенному в самом дальнем конце Посад-тауна.
   Вошла в просторный вестибюль, уставленный кадками с пальмами, драценами, фикусами. Заметив через стеклянные двери приближающегося Гавренева в щегольском костюме с белым шарфом, накинутом сверху, вышла на крыльцо.
   - Потрясающе! – произнес он. – Вот бы здесь поселиться.
   - Отчего нет? Будешь нормально работать - купишь, конечно, не апартаменты, но очень хорошую студию, - ободряюще заметила Светлана.
   - Все собрались наверху. Сначала осмотрят этот объект, а потом уже перейдут в Деловой центр, - продолжала она, подходя к лифту.
   - Супер! - не выдержал Гавренев, вертя головой.
   - Мы учитываем все пожелания клиентов, - вынимая из кармана жакета мобильный телефон, - сказала Светлана. – Проходи, - жестом указала она на кабину и следом вошла сама. – Что такое?! – воскликнула, нажимая на клавишу телефона. – Не может быть! Здесь должны функционировать все мобильные системы. Нет, ну надо же! – потрясала она рукой с телефоном. – Это же катастрофа, если кто из приглашенных задумает позвонить отсюда.
   - Может, у тебя что-то с мобильником не в порядке? – спросил Гавренев.
   - Очень может быть. Волнуюсь ужасно. Понимаешь, столько в этот Посад вложено денег, сил, надежд… Дай, пожалуйста, твой телефон.
   Гавренев вынул из кармана мобильник и протянул ей. Она набрала номер, но телефон не заработал.
   - Да что же это?! – уже с отчаянием проговорила Светлана. – Другой есть?
   - Нет, у меня один.
   Она приложила руку к груди, заставляя себя успокоиться, и вновь повторила набор.
   - Фух, - выдохнула, - заработал… - нажала на кнопку четвертого этажа и, вдруг спохватившись, – кейс забыла! – выскочила из лифта.  
   - Куда, Светик? – раздался из кабины голос Гавренева. – Постой, я сейчас открою.
   Лифт остановился. Но двери не открывались. Он принялся колотить по ним кулаками и ногами. Потом стал нажимать на все кнопки подряд, чтобы вызывать диспетчера.
  - Хотя какой тут к черту диспетчер, - плюнул он и сел на пол. – Ладно, посмотрим, что эта сука задумала, - но тут же спохватился: - Нет-нет, мне надо срочно выбираться отсюда. 
   Гавренев вскочил и начал осматривать кабину. Затем попытался просунуть руку между дверьми. В кабине становилось душно. Он отер тыльной стороной ладони лоб. Скинул пиджак и вдруг почувствовал удушливый запах дыма.
   - О-о-о! – издал он и выхватил из кармана платок, зажал нос и закричал, что было сил: - Светка! Светка! Хватит! Сдаюсь! Ты победила! Кончай издеваться! Я сейчас задохнусь. Открой двери!
   Гавренев стал кашлять, отплевываться. Потом принялся молить, упав на колени от бессилия.
   - Сжалься… задыхаюсь… - сипел он…
   Дым, поднимающийся над коттеджем, заметил дежурный. По рации он доложил о ЧП начальнику пожарной охраны. Тот только охнул.
   - Угораздило не вовремя! В коттедже кто-нибудь есть?
   - Не знаю. Скорее всего, нет.
   Начальник пожарной охраны послал наряд к месту возгорания и вызвал с банкета начальника строительства. Примчавшись к дымящемуся коттеджу, тот первым делом спросил:
   - В здании никого не было?
   - Порадовать не могу, мои ребята обнаружили в кабине лифта труп мужчины. Задохнулся от угарного газа, - ответил начальник пожарной охраны.
   - Кто такой?  
   - Судя по обнаруженным у него документам, некий Гавренев Дмитрий Петрович.
   - И какой черт его понес в лифт?
   - Покупатель, видимо. Приглядел себе домик, решил подняться, чтобы осмотреть более детально, а лифт только сегодня утром подключали для проверки. Должны были после отключить, да видно забыли, ну и короткое замыкание.
   - Вся проводка перегорела, - сообщил вызванный электрик. – Возгорание произошло в шахте лифта.
   - Да… - пробормотал начальник строительства и набором матерных слов высказал все, что он думает по этому поводу.
   - Своими силами справитесь? - обратился он к начальнику пожарной охраны.
   - Справимся! – заверил тот. – Площадь возгорания небольшая и моим людям удалось локализовать огонь.
   - Надо поставить в известность о происшествии Полибину, - сказал начальник строительства и поспешил в банкетный зал Делового центра.
   - Задохнулся? – шепотом переспросила у него Светлана. – Господи! Что же делать?.. – она кому-то улыбнулась и кивнула головой. – Прерывать банкет нельзя.
   - Не волнуйтесь! Ситуация под контролем.
   Только когда последний приглашенный покинул Посад-таун, Светлана отдала приказание вызвать милицию.

* * *
   Два дня спустя к ней явился следователь прокуратуры.
   - Для меня то, что произошло, настоящая катастрофа, - призналась она.
   - Вы лично вносили имена приглашенных в список? – поинтересовался следователь.
   - Да. К тому же, как вам известно, Дмитрий Петрович, – просто не укладывается в голове, какой ужас, – невольно вырвалось у нее, – некоторое время работал на нашей фирме исполнительным директором, и сам пожелал приехать на презентацию. Он говорил, что продал свою московскую квартиру, чтобы купить жилье за городом. Как я понимаю, он, вместо того чтобы присоединиться ко всем, решил лично осмотреть коттеджи. И надо же такому случиться!.. – Светлана сокрушенно покачала головой, достала из ящика стола блистер с валидолом и положили две капсулы в рот. – Ужас! На меня в одночасье столько свалилось…
   Следователь задал еще несколько вопросов и, выпив две чашки отменного кофе, ушел.
   Светлана вызвала секретаршу.
   - Звонила в клинику? Как там? – не отрывая взгляда от экрана ноутбука, спросила она.
   - Состояние стабильное… но улучшения пока нет.
   - Спасибо. Держи связь.
   - Вот так, – проговорила она, продолжая работать, но затем, с силой ударив по клавиатуре, оттолкнула ноутбук от себя.
   - Инфаркт в тридцать семь лет. Кто виноват? Он сам. Разрушать созданное дело – это все равно, что разрушать себя.

    Полибин не смог согласиться с решением Светланы остаться во главе фирмы. По ее возвращении он помрачнел, подолгу засиживался в своем кабинете, подсчитывая, что отойдет ему при разделе. Цифры получались неутешительные. И, главное, при любом раскладе вновь образованные после разделения фирмы не смогут выдержать конкурентной борьбы с Руготиным. Они автоматически выбывают из крупных игроков, переходя на вторые роли. Но и там еще предстоит борьба за выживание.
   Виталий пытался найти силы, чтобы заставить себя жить по-старому, то есть примириться с Светланой, но не смог. Попранное мужское самолюбие, желание иметь семью, а не жену-сподвижницу, толкали его к разводу, а значит, к разделу фирмы.
   «У меня есть сын, у меня есть женщина, которая любит меня и которую люблю я. Но, чтобы быть с ними, я должен разрушить созданную своими руками фирму, - думал он и понимал, что не может быть откровенным даже с самим собой. – Да, черт возьми, да! Согласись Светлана передать мне свои полномочия, я бы остался с ней. Я не люблю ее, как раньше… - признался он и вновь почувствовал, что лжет. – Я не люблю ее вообще. Она раздражает меня. Но я привязан, завязан на своей фирме. Мужчина без работы – ничто. Лишившись фирмы, я потеряю свое место в обществе. Я потеряю свое реноме. Сейчас я Полибин – совладелец крупной строительной фирмы, а завтра… К тому же, в случае раздела Светке перейдет большая часть. Она сможет удержаться в ряду крупных фирм. Конечно, наше место тут же займет Руготин. Это факт. Но Светке на это наплевать. Ей главное остаться во главе фирмы. Все складывается так, что уступить должен я. Но это не мужской поступок. Первая уступка повлечет за собой множество других. И потом, это не жизнь. У меня нет дома, я все время ощущаю себя живущим на казенной квартире. У меня нет семьи. Я урывками бегаю за теплом и уютом к любовнице. А у Светки, теперь я это понял, никогда не будет ребенка. – Виталий почувствовал резкую боль под левой лопаткой. – Мне необходимо сделать выбор, причем немедленно. Либо я остаюсь со Светкой и соглашаюсь с существующим положением вещей, либо развожусь, делю фирму и ухожу к Нине. – На мгновение боль отлегла - он принял решение. Перед глазами словно просветлело. – Все, хватит. Сейчас же иду к Светке. Ставлю ее в известность и немедленно подаю на развод. – Он нажал на кнопку селекторной связи. – Пригласи ко мне главного юриста, - отдал распоряжение секретарше, но тут же отменил его. – Главный юрист будет держать Светкину линию. Мне придется обращаться к кому-то другому. К кому бы?.. – Он поднялся, машинально поправил ворот рубашки, подошел к двери, почему-то обернулся и взглянул на свой кабинет. – Это все рухнет… - пронзила его мысль. – Фирма… фирма…» - он зашатался, ухватился за сердце, словно стремясь поймать его, когда оно вырвется из груди, и потерял сознание.

   Врач бригады «скорой помощи» поставил предварительный диагноз: «Инфаркт». В клинике внесли уточнение – обширный. Положение стабильно тяжелое.

* * *
   В воскресенье Светлана пошла в собор возблагодарить Господа за свое чудесное спасение, вымолить прощение за грехи вольные и невольные. Началась служба. По случаю какого-то церковного праздника она длилась очень долго. У Светланы затекли ноги, заболела шея, стала кружиться голова от дыхания молящихся, чада свечей, запаха ладана…
   Выходя на улицу по окончании службы, Светлана почувствовала, что кто-то обнял ее за талию.
   - Вот где встретились, - услышала она голос и с удивлением узнала Наталию Сергеевну, ясновидящую, с которой вместе была в санатории.
   - Ой, это вы? – воскликнула Полибина.
   - Какая вы бледная. Пойдемте сядем на лавочку.
   - Да-да, пойдемте, сядем…
   - Что-то у вас не складывается, - немного помолчав, заметила Наталия Сергеевна. – До сих пор ребеночка нет.
   Светлана вздохнула.
   - Да тут такое было… Вы не поверите. Сначала, по возвращении из санатория, все складывалось хорошо. Как вы и говорили, я забеременела.
   - Ах, вот как?!
   - Да. Но… - Светлана понурилась. – Но…
   - Не продолжайте. Не стоит вызывать тяжелые воспоминания.
   - Как вы думаете, - взглянула на нее Полибина, - у меня еще есть шанс?
   - Так сразу не скажу. Я сейчас сама не своя. После службы на сердце и грусть, и радость, и мысли парят далеко, в дорогих воспоминаниях. Сегодня день рождения Влады, дочери моей подруги детства, - с грустью проговорила она.
   - С ней что-то случилось? - спросила Светлана.
   - Да, - скорбно кивнула Наталия Сергеевна, - она погибла. Вообще, ужасная линия жизни. Сначала погибли родители Влады, а затем и она. Правда, когда Влада познакомила меня со своим мужем, я очень обрадовалась. Он показался мне именно тем человеком, который поможет ей изменить судьбу. Года через два после этого я с своим супругом уехала в Германию, он у меня был работником торгпредства. Приехав как-то в отпуск, я первым делом навестила Владу. У нее уже родился прелестный ребенок. Они были так счастливы. Муж ее оказался на редкость удачливый в делах. В доме царила благотворная атмосфера. У меня просто сердце возрадовалось. Ну, думаю, кажется, смилостивились над ней силы небесные, - изменили судьбу. А когда зашла проститься перед отъездом, то почувствовала что-то неладное. Дискомфорт. Все, вроде, по-прежнему. Счастливая Влада, беззаботный смех ребенка, увлеченно рассказывающий о своих планах муж… А мне все не по себе. Как будто опасность вползает в этот дом, чтобы разрушить его. Я стала прикидывать и автомобильную катастрофу, и несчастный случай, и тяжелую болезнь ребенка – ничего. Картина внутреннего видения ясная, ничем незамутненная. Но, уходя, я крепко обняла Владу и сказала: - «Будьте осторожны. Судьба одурманивает человека, наделяя его счастьем. Он теряет бдительность, перестает прислушиваться к чувствам, стоящим на страже его бытия. И какой-то пустяк, непродуманный поступок может обернуться чудовищной бедой». - Влада заволновалась, но потом сама же принялась меня утешать. – «Да я просто на всякий случай предостерегаю», - проговорила я, и сердце у меня похолодело, точно я увидела черную дымку, заволакивающую светлую ауру дома. – «Влада, - все же не выдержала я, - вы для меня очень дорогие люди, часть меня, и поэтому я не чувствую, не вижу всего того, что увидела бы, взглянув на постороннего человека. Умоляю, будьте осторожны. Во всем! Пока я не позвоню и не скажу, что опасность миновала». Мы расстались. Думали ненадолго, но моего мужа перевели в Бразилию. Там я заболела. Тяжело. Как потом поняла, платила за свой дар. Три года боролась с недугом. Одолела. Стали собираться в Москву. Подарков два чемодана накупила. И тут получаю письмо от одной из подруг, - она тяжело вздохнула, всем своим существом вновь переживая прошлое, - пишет, погибла Влада…
   Светлана слушала невнимательно. Голова кружилась, глаза, словно какая-то пелена застлала… Все вокруг стало ей видеться, будто в тумане.
   - Да-да… - проговорила она и вдруг, оживившись, спросила. – Выходит, не изменилась линия жизни у вашей знакомой? Выходит, что предначертано в миг зарождения, то и неизменно?
    - В общем, да. Но бывают случаи, когда удается немного скорректировать судьбу. Только редко. Ведь как живет человек? Необдуманно. Путано. А к жизни надо подходить как к решению математической задачи или как к шахматной партии. Надо собраться с мыслями, овладеть чувствами, предельно сосредоточиться. Но на человека сваливаются любовь, дети, обязанности, какие-то мелочные проблемы. И он бегает, суетится, устает, и ему уже не до изменения своей линии судьбы. Потому что это тяжелый каждодневный труд души. Если бы люди смогли преодолеть свою духовную лень - на земле был бы рай!
   Светлана снисходительно улыбнулась и сказала:
   - Рай на земле невозможен. А Земля тем и хороша, что греховна. И не надо на ней создавать Эдем. - Наталия Сергеевна с удивлением взглянула на нее. – Но в одном вы, несомненно, правы, - продолжала она, - жить надо обдуманно. К сожалению, мы ничего не можем исправить в прошлом. А вот о будущем следует побеспокоиться. 
   Они поднялись со скамейки и пошли.
   - А что же все-таки случилось с вашей приятельницей? – спросила Светлана и, с опозданием поняв бестактность вопроса, добавила: - Простите, вам, наверное, тяжело об этом говорить.
   - Теперь уже нет. Наоборот, хочется говорить, чтобы хоть так вызвать ее образ на землю. Она погибла… совершенно нелепо… Мне до сих пор не верится…
   Наталия Сергеевна смолкла, чтобы перевести дыхание.
   - Так что же все-таки произошло? – повторила Светлана свой вопрос и чуть ускорила шаг.
   Небо затянуло тучами, силился пойти дождь, но на землю упало всего несколько крупных капель. Воздух был душен, от асфальта шел пар. У Светланы все поплыло перед глазами…
   - Крыша обрушилась… снега в тот год было очень много… - услышала она.
   - А?.. – хотела что-то уточнить Светлана и в удивлении остановилась, не обнаружив рядом с собой Наталии Сергеевны. – Да-да много снега… Я помню, - неожиданно проговорила она. – Он примчался без шапки, куртка нараспашку…
   Настоящее перестало существовать для Светланы. Она попала в воронку прошлого. Упустила миг, чтобы тотчас выбраться, и ее затянуло…
  По улице шел ее лишенный чувств двойник. А сама она была далеко. И пока кто-нибудь или что-нибудь не потревожит этого двойника, Светлана не вернется в настоящее.


ГЛАВА  XXVII

  «Ах, скорее! Скорее бы!..» – думала Светлана и машинально улыбалась матери подруги.
   - Сердце не на месте, - говорила та, глядя на свою дочь. – Ой, Светка, это все ты! Тебе не сидится на месте, вот и мою Варвару соблазнила в Москву ехать. Будто нельзя в наш областной институт поступить.
   Светлана не выдержала:
   - Да не соблазняла я вашу Варю. Я и сама прекрасно доеду. «Только бы поскорее! Что-то поезд опаздывает. Проходящий. А как на полсуток задержится?» - тревожилась она, покусывая кончик платка, повязанного на шее.
   - А твоя мать, что ж, проводить не пришла?
   - С работы, наверное, отпроситься не смогла, - пробурчала Светлана.
   - Да вон она! Смотри! – воскликнула Варвара.
   Таисия, мать Светланы шла, срываясь на бег.
   - Ох, успела, – тяжело переводя дыхание, проговорила она, кивком здороваясь с родителями Варвары. – Ты варенье-то взяла? – обратилась она к дочери. – Брат любит варенье из черники, а у них в Москве ее почти не продают. Так я специально для него сварила, - пояснила она. Помолчала. Потом опять вздохнула.
   - Что, плохо? – исподлобья глядя на нее, спросила Светлана.
   - Нет, все в порядке, - по возможности бодро произнесла Таисия. – На каникулы домой приезжай, - сказала она, когда объявили о прибытии поезда.
   - Приеду, - ответила Светлана, торопливо целуя мать в подставленную ей щеку.
   - Ну все! Пока! – махнула она рукой, поднявшись в вагон.
   Мать не стала дожидаться, когда тронется поезд, тоже махнула рукой и пошла к выходу, постукивая высокими каблуками.
   «Как же, приеду! – мысленно огрызнулась ей вслед Светлана. – Очень ты мне нужна со своим Дёмиком. Насилу вырвалась. Никогда! Никогда, – с ожесточением твердила она, - я сюда не вернусь! Провались пропадом этот городишко со всеми его гнусными обитателями!» – таким образом простилась она с городом, в котором родилась и прожила до семнадцати лет.
   С злобной жадностью вглядывалась она в знакомые улицы, когда поезд помчался через мост, находившийся в черте города, зная, что видит их в последний раз, и при этом испытывала неимоверную радость, как будто по мере движения поезда избавлялась от страшной болезни, которой поразила ее судьба, уготовив местом рождения этот городок.
   Варвара развернула сверток, вынула два пирожка и один сунула Светлане.
   - А как не поступим? – сжевав полпирожка, проговорила она.
   - Поступим!
   - Все равно боюсь. Страна-то у нас, вон какая большая, а Москва одна. И все туда едут поступать.
   - Ой, да ладно тебе ныть. Оставалась бы тогда. Чего за мной увязалась?
   - Ага! Оставалась бы! С молодости останешься на месте - ничего не увидишь. Вон, как мои родители. Только и сделали, что из деревни в наш город переехали. А нет, чтобы в Москву! Ведь раньше насколько проще было. Пошли бы в лимитчики, и жила бы я сейчас в столице.
   Светлана легла на верхнюю полку, оставив Варвару вздыхать и есть пирожки. Она не была настолько глупа и самоуверенна, чтобы не допускать мысль о провале на экзаменах. Поэтому решила в случае неудачи устроиться на любую работу и на следующий год вновь поступать. Конечно, ее положение было лучше, чем многих других. У нее в Москве жил родной брат матери, дядя Федя. Он несколько раз приезжал к ним, когда еще были живы родители. Она запомнила, как он брал ее на руки и подбрасывал вверх, а она визжала от радости. Мать ею почти совсем не занималась. Отца у нее не было. Родилась она, по словам бабушки, от проезжего молодца.
   Когда они остались с матерью одни, то временами ей даже поесть было нечего. Мать с утра нарядится и побежит в контору, какой-то учетчицей она работала, а вернется, бывало, лишь на другой день вечером. Врач из районной поликлиники как-то поймал мать на улице, отчитал и сказал, что у Светланы от недоедания начинается малокровие.
   «А что я могу? – возмутилась Таисия, передергивая плечами и постукивая от нетерпения каблуком о землю. – Содержу ребенка на зарплату. Где ж я больше возьму?» – вскинула она голову и пошла, да так быстро, что ногу несколько раз подвернула. За углом ее ждал очередной кавалер, за которого она рассчитывала непременно выйти замуж.
   Но однажды вечером она осталась дома. Злая, сумрачная сидела она на стуле посреди комнаты. Неожиданно схватила проходившую мимо Светлану, зажала ее между колен, посмотрела внимательно в лицо, потом оттолкнула и протянула с тоской:
   - И впрямь, худосочная какая-то. И в кого? – задумалась. – Отец был красавец. Блондин. Глаза синие. Ресницы длинные… - она замолкла, но, видимо, приятные воспоминания были очень короткие. Далее последовали такие, что она только сплюнула и проговорила: - Подонок, каких мало! – Встала, походила по убогой комнатушке. Вынула из комода ярко-красный лак для ногтей. Устроилась у стола и начала красить ногти. Опять задумалась, между бровей залегла морщинка. – А что если?.. Да и впрямь, отчего нет?! – воскликнула она, и как только лак на ногтях высох, принялась писать письмо брату в Москву.
   Он ответил, но не письмом, а денежными переводами, которые стали приходить регулярно. Потом вызвал сестру на переговорный пункт и поинтересовался, как здоровье племянницы и не надо ли еще чего-нибудь? Таисия с слезами в голосе принялась его благодарить и уверять, что кроме денег ничего не надо.
  И жили бы они с матерью вполне сносно, если бы не постоянная ее потребность в крепком плече. Сколько этих «плеч» перебывало в их комнатушке, Светлана и не упомнит. Некоторые, правда, были неплохие. Что-то покупали. Один раз они даже куда-то ездили отдыхать. Но большая часть только пользовалась бесплатной квартирой и беспредельной любовью женщины, которой как-то сначала неожиданно стало за тридцать, а потом и за сорок. И началось сумасшествие!.. «Моя последняя любовь!» – объявила мать, приведя в дом Дементия, который был на двенадцать лет моложе ее. И все деньги, что младший брат высылал для племянницы, выкормыша своего, пошли на Дёму.
   Светлана даже не осталась на выпускной бал. Не хотелось быть хуже всех. Мать не удосужилась купить ей платье к окончанию школы. Получила Светлана аттестат и пошла домой вещи собирать. Собственно, собирать было нечего. Но для солидности мать велела взять ей большой старый чемодан и уложить в него такое же старое зимнее пальто. Да пол-литровую банку варенья дала для брата.
   - Смотри, не разбей. Да не болтай, что не все деньги на тебя тратила. Объясни, что мать и сама не старая, ей тоже одеться хочется. Теперь и не знаю, как быть, – горестно прошептала она. – Федя ведь не будет больше денег высылать.
   Дёма тоже призадумался. Светлана окинула их злорадно-торжествующим взглядом и стала закрывать чемодан.
   - А ты знаешь, что? – сказал Дёма, ворочаясь на диване и почесывая спину. - Не надо Светке в Москву ехать.
   - Это отчего же не надо? – с неудовольствием спросила Таисия. Она дождаться не могла, когда дочь наконец оставит их.
   - Нет, я не то хочу сказать, чтобы она тут торчала. Но пусть она вместо Москвы едет в Барнаул и там поступает в институт. Тогда Федор будет по-прежнему высылать на нее деньги.
   - А и то верно! – с просветлившим видом, воскликнула Таисия. – Смотри, как хорошо! Ведь хорошо, а? Ну, что молчишь?
   Такого поворота событий Светлана не ожидала. На миг она даже растерялась. Но потом, злобно сверкнув глазами, сказала:
   - Все равно уеду! Туда отправите, оттуда уеду! Не будет больше дядя Федя вам денег высылать, кончилась ваша лафа, - с ненавистью глядя на Дементия, расхохоталась она.
   - Ах ты, тварь! – замахнулась на нее мать, но Светлана увернулась от горячей материнской ласки и выскочила за дверь.
   Всю ночь она провела на лавочке в беседке, вздрагивая от малейшего шороха. Ей все чудилось, что Дементий какую-нибудь каверзу придумает, чтобы ее в Москву не отпустить.
   Увидев Светлану чуть свет во дворе, мать Варвары позвала ее завтракать.
    - Заходи. Варька еще дрыхнет. А ты, наверное, опять на лавочке спала.
    - Ничего. Ночь сегодня теплая… - проговорила Светлана и набросилась на оладьи.

* * *
   - Варя! А, Варя?! Не спишь? – свесившись с полки, спросила Светлана.
   - Не-а, - зевнула в ответ подружка.
   - Дай пирожок.
   Варвара зашуршала бумагой.
   - На.
   Так, шурша бумагой и целлофановыми пакетами, жуя, попивая чай, ехали в полудреме пассажиры плацкартного вагона и вдруг на четвертый день всполошились, почувствовали приближение огромного города и пронесся вздох «Москва». У Светланы сердце похолодело. «Неужели, Москва?!»
   - Свет, - заканючила Варвара, - а как твой дядька не придет нас встретить?
   - Чего это он не придет? Я ему телеграмму послала. Придет! – успокаивала она подругу, сама дрожа от беспокойства.
   Поезд, замедляя ход, пошел вдоль перрона. Светлана приникла к окну.
   - А ты его узнаешь? – шептала Варвара.
   - Должна узнать. Он на мать похож. Ну, я его не узнаю, он меня узнает.
   - Да уж! Он тебя в последний раз, когда видел?
   Светлана почесала затылок.
   - Лет десять назад.
   - Ну!
   - Чего ну?!
   - Ну ты-то как изменилась!
   - Чего, девчонки, ждете?! – проговорил дюжий дядька, направляясь к выходу.
   - Пошли, – сказала Светлана и взялась за чемодан.
   На перроне оказалось столько людей, что Светлана не на шутку растерялась. Но быстро взяла себя в руки.
   - Ты смотри в эту сторону, а я буду смотреть в ту, - сказала она Варваре. – Он увидит нас и догадается.
   Пассажиры как-то быстро разбежались. Остались лишь Светлана и Варвара, широко открытыми от испуга глазами глазевшие по сторонам.
   Мимо них прошла изящная молодая женщина. Светка невольно посмотрела ей вслед и подумала: «Вот будут у меня деньги, я точно так же оденусь».
   Молодая женщина вернулась, подошла к девочкам и спросила:
   - Кто из вас Света Шиловцова?
   - Я, - удивленно моргая ресницами, ответила Светлана.
   - Очень приятно, - скривив рот в улыбке, проговорила женщина. – А я жена Федора Тимофеевича, Влада.
   - Ой! – радостно воскликнула Светлана. – А он где ж?
   - На работе. Ему, представь себе, некогда родственников встречать. Да и мне, признаться, тоже. Так что пошли скорее.
   Светлана с Варварой подхватили чемоданы.
   - Носильщик! - крикнула Влада.
   - Не надо, зачем? – хором воспротивились девочки. – Мы сами.
   Но Влада их не слушала.
   Носильщик довез вещи до стоянки такси.
   - Так, а вам, девушка, куда? – обратилась Влада к Варваре.
   - Да я… не… не знаю… в институт, наверное… мне бы в общежитие какое…
   - Ну так берите такси или на метро. А нам, извините, некогда.
   - Садись! - бросила она Светлане, открывая заднюю дверцу.
   Светлана только успела сказать Варваре «Пока» и полезла в машину. Влада, обдав ее ароматом духов, села рядом.

* * *
   - Ну, проходи, что застыла на пороге? – сказала Влада, включая свет.
   Светлана не пошелохнулась, только глаза ее, сверкающие восторженным огнем, метались по прихожей, поражаясь ее великолепию. Бархатистые обои, выдержанные в бежево-коричневых тонах, диванчик с мягкой спинкой, пуф, зеркало с нанесенным на него орнаментом в виде цветочных гирлянд, светильники в форме древнегреческих плошек, из которых струился золотисто-розовый свет.
   Влада усмехнулась.
   - Ты чемодан свой хоть поставь, – вывела она Светлану из состояния восхищенного онемения.
   Девушка поставила чемодан, сняла босоножки и на пальчиках последовала за хозяйкой.
   - Ох!.. - вырвалось у нее при виде гостиной.
   - Что, нравится?
   Она усиленно закивала головой.
   Влада скрылась на кухне, а Светлана продолжала рассматривать квартиру, поражаясь ее небывалой роскоши.
   Она сидела на краешке дивана, когда раздался звонок в дверь, а потом послышался мужской голос:
   - Ну что, приехала? А! Вижу! Узнаю чемодан.
   В гостиную вошел высокий крепкий темноволосый мужчина. Светлана подскочила с дивана и оторопела.
   - Ну, здравствуй, выкормыш. Какой красавицей стала! – подхватил он ее подмышки и оторвал от пола.
   - Дядя Федя! – взвизгнула Светлана.
   - Что, помнишь, как я тебя подбрасывал?
   - Помню, еще бы!.. – захлебнулась она от восторга.
   - Как Таисия?
   - Да ничего… сердце у нее только…
   - Одна живет, или?..
   Светлана потупила глаза.
   - С Дементием.
   - Ну, а он, как? Серьезно?..
   Она замялась.
   - Нет, наверное. Он намного моложе матери.
   - Ладно, - Федор Тимофеевич похлопал Светлану по спине. – Пошли обедать.
   За столом он продолжал расспрашивать племянницу.
   - Аттестат хороший?
   - Да. Только две четверки.
   - Что ее аттестат значит в Москве? – вмешалась Влада. – Ведь здесь и там совершенно разные уровни подготовки.
   - Я это принял во внимание. Поэтому завтра мы поедем к одному человеку, который поможет Светке не провалить экзамены.
   - Ой, – заметила с усмешкой Влада. – И этим тебе надо озаботиться.
   - Надо! Я люблю доводить дело до конца. Взялся за Светку, значит, надо помочь ей стать на ноги. Ты не передумала, по-прежнему в строительный хочешь? – обратился он к ней.
  - Да!
  - По моим стопам, выходит. Что ж, мне приятно. Только ты на самом деле хочешь или чтобы ко мне подольститься? Ты давай говори правду. Выбор профессии – это самый важный шаг в жизни.
   - А я правду! – заволновалась Светлана и широко открытыми глазами уставилась на Федора Тимофеевича.
  - О! Глазища-то голубые, а взгляд наш!
  - Я хочу красивые, светлые, удобные дома строить! Чтобы не осталось на земле уродливых городов, подобных нашему! – выпалила она.
   Спать ее положили в кабинете Федора Тимофеевича. На следующее утро он отвез ее к какому-то знакомому. Тот дал ей лист с фамилиями и адресами репетиторов.
   - Поезжай немедленно. И так тебя придется экстерном натаскивать.
   Светлана отправилась по первому адресу. Ее встретила кругленькая женщина небольшого роста.
   - Проходите в комнату, - сказала она.
   Посреди комнаты стоял большой стол, вокруг которого сидело шесть человек абитуриентов.
   - Вот ваш стул, - указала женщина.
   Светлана села.
   - Вы пропустили три занятия. Поэтому после сегодняшнего задержитесь. А теперь, продолжим, - обратилась она ко всем.
   Головы абитуриентов послушно склонились над тетрадями, и женщина принялась диктовать им готовые сочинения с указанием всех знаков препинания.
   «Значит, на экзамене надо писать то, что сочинили другие, - с удивлением думала Светлана, быстро водя ручкой по тетрадному листу. - Вот странно. А может, я бы лучше написала».
   - Может, и лучше, - согласилась с ней женщина, когда они остались вдвоем. – Но только это никому не нужно. Вы же в строительный поступаете, а не в литературный.
   Затем Светлана попала к седенькому и тоже кругленькому старичку на занятия по географии. Здесь стола не было. Абитуриенты сидели на стульях, и у каждого под тетрадь была подложена дощечка. Получив такую же, она заняла свое место.
   Следующий день был полностью посвящен математике.
   Неделю спустя, когда поздно вечером Светлана вернулась с занятий, дверь ей открыли Влада и девочка лет семи.
   - Знакомьтесь, сестрички, - улыбнулась Влада.
   - Яна, - представилась девочка с темно-каштановыми волосами, завязанными на макушке. На ней были джинсы и розовая рубашечка, обшитая рюшем с кружевами.
   Оглядев сестру, она сказала:
   - Пойдем в мою комнату.
   - Подожди, - остановила ее Влада. – Светлане сначала надо поесть.
   Пока Светлана ела, Яна крутилась на кухне возле нее. Они вместе выпили по стакану сока и младшая сестра, завладев старшей, потянула ее к себе.
   Яна стала показывать Светлане свои игрушки. У той глаза на лоб полезли. Она даже не представляла, что на свете могут существовать такие чудесные вещи. Больше всего ей понравилась кукла с пышными волосами в изысканном вечернем платье.
   - Это Барби. Мне ее папа из Бельгии привез. Потому что у нас продаются только китайские подделки, - с чувством достоинства объяснила Яна.
   Она склонила голову чуть набок и обошла вокруг Светланы, на которой было платьице в тусклый мелкий цветочек.
   - А почему ты так… - она задумалась, - безвкусно одета?
   Светлана растерялась, услышав подобный вопрос.
   - Ну, понимаешь, - неуверенно начала она, - у нас с мамой нет денег, чтобы покупать красивые вещи. Вот, я поступлю в институт, окончу его, пойду работать и тогда смогу купить себе модное платье.
   - Фу… - надула щеки Яна. – Это так долго надо ждать. Мама! – крикнула она. – Мама! – и побежала в гостиную. – Лана очень плохо одета. Она же моя сестра! Надо ей что-нибудь подобрать. У тебя же есть вещи, которые ты уже не носишь.
   Влада с Федором рассмеялись.
   - А она права, - заметил Шиловцов.
   Влада поднялась с кресла и, позвав Светлану, пошла в спальню.
   Когда та увидела, что находится в шкафу у Влады, то онемела.
   Влада тем временем вынула большой красный пакет и вытряхнула его содержимое на кровать. Яна начала перебирать вещи.
  - Примерь вот эти джинсы, - обратилась она к Светлане.
  - Я?.. Мне?.. – Светлана с внутренним трепетом взяла джинсы, расшитые стразами, и надела на себя.
   - Неплохо, – высказалась Влада.
   - То, что надо! – захлопала в ладоши Яна.
   - Тогда, вот эту кофточку, - указала Влада.
   - Как, а? – спросила она у дочери.
   - Люкс!
   Светлана стояла перед зеркалом, смотрела в него и видела совершенно незнакомую ей стильно одетую девушку.
   - Довольна? – вновь обратилась Влада к дочери.
   - Да. Но ей этого мало, - серьезно заметила та.
   - Тогда пусть меряет все. И что подойдет, возьмет. О` кэй, кнопка?
   - О` кэй, мамочка! – засияла от счастья Яна. Она получила возможность наряжать живую Барби.
   Светлана надевала очередную вещь, Яна критически оглядывала ее и высказывала свое мнение.
   - Ой, нет! – воспротивилась Светлана. – Я в шортах не могу ходить. Разве только на пляже.
   - Глупости! Сейчас это модно. У тебя хорошие ноги. Надо только загореть. И к этому прикиду подойдет рюкзачок из голубой замши.
   Светлана послушно взяла рюкзак.
   - Вот так завтра и иди на свои занятия. Только волосы надо привести в порядок. Высушить феном, накручивая на большую щетку. Потом слегка начесать и спрыснуть лаком.
   - Но у меня…
   - Я тебе дам мамину старую щетку, а феном можешь пользоваться моим.
   - Ну, что там у вас? – заглянул в спальню Федор Тимофеевич.
   - Ого! Да тебя племянница не узнать.
   Светлана зарделась, неловко сдвинув колени.
   - Папа, стильно, правда?
   - Супер!
   - Вам нравится? – спросила Светлана.
   - Очень.
   - А то, что шорты?
   - Ну и что? Нормально. Все девчонки носят. Я лично ничего не имею против.
   - Еще бы! – грациозно выплыла из-за мужа Влада.
   - Конечно. Сразу видно, что и как. А то длинные юбки наденут, парень мучается, ухаживает, а потом как увидит, что под юбкой, и убежит. А так без обмана.
    Светлана, часто моргая ресницами, чтобы сдержать наворачивающиеся слезы, принялась всех благодарить.
    Неделю спустя Шиловцовы уехали на отдых в Испанию. Влада закрыла все комнаты, выделив Светлане кабинет и строго предупредив, чтобы она никого из посторонних в дом не приводила.
   С каким наслаждением Светлана возвращалась после занятий домой!.. Открывала дверь своим ключом. Проходила на кухню, включала телевизор и готовила обед. Федор Тимофеевич позаботился о племяннице и до отказа заполнил холодильник. Потом она шла в ванную, принимала душ и садилась заниматься до глубокой ночи. Она решила положить все силы, чтобы поступить в институт и оправдать ожидание своего дяди. Но главное, чтобы ее оставили жить в этой необыкновенной квартире. Она рассудила, что кабинет дяде Федору не нужен, так как он с утра до вечера на работе. Часто ездит в командировки. Поэтому на время учебы она вполне может жить у родственников.
    Неожиданно ей позвонила Варвара. Светлана отругала себя, что подняла трубку.
   - Ты откуда узнала номер телефона? – вместо приветствия строго спросила она.
   - Матери своей звонила. А она у твоей справилась.
   - Ясно. Ну, как дела?
   - Плохо, - захныкала Варвара. – Жить негде. Сначала я с двумя девочками снимала комнату, но приехал сын хозяйки, и она нас выставила. Обещали через несколько дней дать на время экзаменов место в общежитии. Но мне негде пробыть эти несколько дней. Я и так уже две ночи по вокзалам шатаюсь… Светик, а нельзя попросить твоих родственников пустить меня хотя бы на три денька. Я буду приходить поздно-поздно и уходить чуть свет. Я занимаюсь на подготовительных курсах.
   Светлану неприятно поразил рассказ подруги. Она хотела было сказать, что родственники уехали отдыхать, а ей запрещено кого-либо приводить в дом, но вовремя успела прикусить язык.
   - Да… подожди… я пойду спрошу.
   - Ой, Светик, - запричитала Варвара, - упроси свою тетю, она такая красавица, она добрая… и твой дядя…
   - Ну, подожди!..
   Светлана положила трубку, чуть отошла и громко позвала: «Влада, вы где?» Немного постояла, глядя в окно. Затем взяла трубку и с сожалением в голосе выдохнула:
   - Нет. Она не разрешает. Говорит, что я их и без того стесняю.
   Варвара зашмыгала носом и, не сдерживая слез, проговорила:
   - Ну… пока…
   Впервые на душе у Светланы было так мерзко. Она попыталась вновь сесть заниматься, но в ушах стояли всхлипывания Варьки, и представлялось, как та ходит по вокзалам со своим громоздким чемоданом, усталая, голодная…
   - Пусть едет домой! – чтобы как-то оправдать себя в своих же глазах, сказала Светлана. – Ну, конечно, я могла бы ее пустить. Но ведь соседи непременно доложат Владе, что в их отсутствие со мной жила какая-то девчонка. И тогда выйдет, что я сделала Варьке добро, а себе непоправимое зло. Влада штучка с характером. Ей пальцы в рот не клади. Выставит меня в два счета. И дядя Федор не поможет. Нет, в первую очередь надо думать о себе. И потом, я же дала Владе честное слово. Так, хватит! – приструнила она себя. – Надо заниматься!
   Но минут через десять вновь всплыли в памяти всхлипывания Варьки.
   Светлана даже вскочила с кресла от злости на самое себя.
   - Да хватит! – крикнула она. – Хватит! – обхватила ладонями голову и сжала ее. – Надо забыть, что Варька мне звонила. Забыть! Незачем ей было ехать в Москву, если жить негде.
   Светлана опустила голову и мысленно стала приказывать себе забыть о звонке подруги. Сколько она так простояла, неизвестно. Но мысли ее прояснились, главные оттеснили второстепенные, и она, несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, села за стол, придвинула тетрадь и принялась за решение уравнений.

* * *
   С нетерпением, от которого пересыхало в горле, Светлана ожидала, когда вывесят списки поступивших. Она знала, что ее фамилия будет там, но все же хотела взглянуть, удостовериться. Вечером из Испании позвонил Федор Тимофеевич.
   - Дядя Федя, - заверещала Светлана, - я поступила!
   Она услышала, как он крикнул своим: «Светка поступила!»
   - Влада и Яна поздравляют тебя. И я поздравляю.
   - Дядечка Федечка, если бы ни вы, если бы ни счастливое платье Владочки и заколка для волос Янки, которые принесли мне удачу… Я бы никогда… ни за что…
   - Не скромничай! Но мне приятно, что ты оправдала наши надежды. Ну, жди нашего возвращения. Устроим пир горой. И подарков тебе тут девчонки накупили.
   - И еще накупим, раз ты поступила! – услышала она звонкий голос Яны, вырвавшей трубку у отца. – Я соскучилась по тебе, Ланка!
   - И я по тебе! Жду вас с нетерпением!
   В день приезда родственников Светлана навела порядок в квартире. Купила цветы и поставила на стол в кухне и на комод в прихожей.
   Яна бросилась к ней и повисла на шее. Дядя Федя, по обыкновению, подхватил племянницу под мышки и подбросил.
   - Совсем отощала. Словно перышко, - заметил он.
   Влада подставила для поцелуя свою душистую щеку. Войдя на кухню, заметила, что все очень чисто и осталась довольна.
   Яна тянула Светлану к себе в комнату.
   - Мама, давай скорей сумку с подарками для Ланки.
   - Вот, смотри, - открывая молнию, захлебываясь от радости, говорила Яна.
   Светлана только руками всплеснула.
   - Боже, это мне? Такая красота!
   - А ты надень!
   Светлана стала примерять подарки. И от каждого у нее дух захватывало.
   На следующий день Федор Тимофеевич, как и обещал, устроил пир по случаю поступления племянницы в институт и пригласил в гости своего близкого друга Виталия Полибина с супругой и маленькой дочерью. Увидев Виталия, Светлана невольно зарделась и опустила глаза.
   За новоявленную студентку было выпито несколько бутылок шампанского. Светлана раскраснелась еще больше, однако осмелела: взглянула на Полибина, потом на его жену и позавидовала последней.
   Федор Тимофеевич с увлечением рассказывал, как они отдыхали в Испании.
   - Море – чудо! Но Янке, во что бы то ни стало, захотелось поехать на экскурсию по мавританским дворцам. Влада отказалась наотрез. И, как оказалось, правильно сделала. В автобусе – красота: кондиционированный воздух, а выйдешь на улицу, дышать нечем…
   Незаметно обед подошел к концу. Мужчины удалились в кабинет. Влада с женой Полибина пошли в спальню рассматривать покупки. Яна возилась с маленькой дочкой Полибиных. Светлана убрала со стола и потихоньку приблизилась к спальне. Ей было интересно послушать разговор взрослых женщин.
   - Обязательно на следующий год поезжайте в Испанию, - советовала Влада.
   - Да, наверное, - разглядывая блузку, отозвалась ее приятельница. - Хотя, я тебе уже говорила, нам с Виталиком очень понравилось в Италии. Сначала мы несколько дней провели на Адриатическом побережье, а потом поехали на Средиземное…
   Светлану эти слова точно к стенке пригвоздили. «Ничего себе, - думала она. – Средиземное… Адриатическое... А я их только на карте видела. Да еще такой муж! И у меня будет не хуже!» - со свойственной юности самоуверенностью решила она.
   Но на утро ее ждало страшное разочарование. Более того, крушение радужных планов. Она рассчитывала безбедно и комфортно прожить в квартире родственников все пять лет учебы и даже не подала заявление на место в общежитии.
   Напевая под нос песенку, Светлана ловко накрывала стол к завтраку.
   - Ну, все, - сказал Федор Тимофеевич, - сегодня последний день отпуска. Завтра мне в офис, а Владе в редакцию.
   - А мне в школу! – с гордостью вклинилась Яна.
   - Да, кстати, я договорилась, что Янку из школы будет забирать наша соседка. Она все равно за внучкой туда ходит, - сказала Влада и обратилась к Светлане: - А у тебя, как дела?
   - Нормально, - ответила та, не совсем понимая, о чем ее спрашивает Влада.
   - Место в общежитии уже дали?
   У Светланы челюсть едва не отвисла. Она настолько растерялась, что схватила чашку с только что сваренным кофе, глотнула и ошпарила себе горло.
   - Пока… нет… еще… - проговорила, опустив голову.
   - Но ты, как иногородняя, обязательно должна получить, - заметила Влада.
   Поняв, что племянница не ожидала такого оборота, Федор Тимофеевич сказал:
   - Ты пойми, в Москве не принято себя стеснять. У нас своя семья. Ты, конечно, близкий нам человек, но…
   - Да я понимаю, - не дала ему договорить Светлана. – Просто еще не распределяли места. Там еще ремонт идет. Я спрашивала, - солгала она.
   - А к нам ты будешь приходить, когда захочешь, - продолжал Федор Тимофеевич. – И деньгами я тебе буду помогать. На одну стипендию не проживешь.
   - Спасибо, - проговорила Светлана, устремив взгляд в тарелку, чтобы никто не увидел ее наполненных слезами глаз. Усилием воли она загнала слезы обратно, вскинула голову и улыбнулась.


ГЛАВА  XXVIII
  
   Общежитие произвело на нее удручающее впечатление. Конечно, если бы она попала в него сразу, не вкусив комфортабельной жизни в доме дяди, то все показалось бы ей вполне сносным. Но теперь… этот мрак, эти вечно мокрые стены в ванной, частое отсутствие горячей воды, смрад на кухне и наглые соседки по комнате. Светлана, конечно, не давала им спуску, но временами ей было так обидно, что у родственников пустует целая комната, а она вынуждена ютиться на продавленной кровати и готовиться к семинарам под нескончаемые разговоры, смех, вопли, громкую музыку, хлопанье дверей.
   Дядя Федя сказал: «Приходи, когда захочешь», но Светлана понимала, что ни в коем случае не должна надоедать родственникам. Поэтому позволяла себе навещать их не более одного раза в две недели. Зато, когда приходила, во всем старалась помочь Владе. Однажды предложила перемыть всю хрустальную посуду в шкафу.
   - А не разобьешь? – с недоверием спросила Влада.
   - Нет, я очень аккуратная.
   Влада осталась довольна.
   Весной Светлана помыла все окна в квартире.
   - Зачем? – пожимая плечами, мимоходом поинтересовался Федор Тимофеевич. – Мы же специально для этого женщину приглашаем.
   - Ну хочет девочка помочь! – оборвала его Влада. – Что в этом плохого?!
   Потом Светлана взяла себе в обязанность гладить накопившееся за две недели постиранное белье. Труднее всего доставались ей рубашки дяди Федора, но она наловчилась.
   Однажды Светлана пришла позже обычного.
   - У однокурсницы был день рождения, - сказала она. – Пришлось задержаться. Но я быстро все переглажу, - поспешила успокоить Владу. Однако, немного погодя, взглянув на часы, с досадой мотнула головой в сторону белья.
   - Еще вон, сколько осталось, а мне пора уходить. А то темно… страшно.
   - Слушай! – воскликнула Влада. – Завтра же воскресенье. Оставайся ночевать у нас.
   - Да?! Тогда я все успею выгладить.
   - Кстати, завтра, если ты свободна, вы могли бы сходить с Яной в цирк.
   - Я?! Да, конечно! С удовольствием!
   - Яна! – позвала Влада дочь. – Пойдешь в цирк с Ланой вместо меня?
   - С Ланкой? Здорово! – выразила та свое согласие и капризным голосом протянула: - Лана, ну скоро ты освободишься? Я хочу с тобой играть в мавританский дворец.
   - Да-да… Скоро… скоро…
   - Ладно, иди поиграй с Яной, а то ей спать пора ложиться. Потом догладишь, - сказала Влада.
   Усталая, но счастливая Светлана вновь устроилась на диване в кабинете. Она приняла душ, вкусно поужинала и сможет всласть выспаться. А завтра пойдет в цирк. Забавно! Она ни разу в жизни не была в цирке.
   Постепенно Светлана сделала так, что стала необходима в доме. Иногда Влада даже начинала ворчать:
   - Что вчера не пришла?.. Я хотела навести порядок в спальне.
   - Экзамены на носу. Готовлюсь.
   - На время экзаменов можешь перебираться к нам, - немного подумав, сказала Влада.
   Светлана перебралась, но за это сделала генеральную уборку квартиры. Пропылесосила все, даже стены.

* * *
   Как-то, в один субботний вечер, подруга пригласила Светлану пойти вместе с ней на дискотеку. Та сначала согласилась, но потом отказалась.
   - Я сегодня ночую у родственников, поэтому должна прийти пораньше.
   - Да наплюй ты на них.
   Светлана заколебалась: на дискотеку хотелось, но тогда она лишится вкусного ужина, не сможет принять душ с ароматным гелем, не выспится, как следует…
   Подруга все-таки уговорила. На дискотеке Светлана познакомилась с Вадимом, студентом медиком. Они стали встречаться. Вскоре он предложил зайти к нему в общежитие…
   Когда на следующее утро Светлана, потянувшись, открыла глаза, то ужаснулась: «Зачем я это сделала? То есть не зачем вообще. А почему здесь, в этой мерзкой комнате, на этой мерзкой кровати?..»
   Однако, несмотря на это, она продолжила встречаться с Вадимом. Он ей нравился.
   «Что ж, - прикинула с женской практичностью, - будет врачом. Профессия хорошая. Парень он, вроде, не глупый. Не пьет… Ну и что? А где жить? По углам да общежитиям?..»
   В таком настроении она однажды пришла к Вадиму. Взглянула на него, как будто в первый раз, и сердце словно упало. «Все-таки он какой-то уж слишком приземленный. Никаких стремлений. Вряд ли, что из него путное получится…»
   Не успела она снять пальто, как раздался стук, и следом открылась дверь. На пороге стоял парень среднего роста в шикарной дубленке. При виде Светланы он воскликнул:
   - О, простите! - и хотел закрыть дверь, но Вадим радостно поднялся ему навстречу.
   - Проходи, знакомься. Это Светка.
   Светлана кивнула.
   - А это Димка, - продолжал Вадим.
   - Я на минуту, - давая понять, что не помешает их свиданию, сказал Дмитрий. – Ты мне лекции обещал.
   - На, бери! Ну, как дела?
   - Да верчусь!
   «Неплохо, видно, вертится, - отметила про себя Светлана. – Дубленка классная и шапка из норки. Вот это парень! Не то что Вадька: шапка кроликовая, полупальто в «пупсик». Гадость!»
   Дмитрий еще немного поболтал с ними и простился. Часа через два Светлана вышла из общежития. Поежилась. «Не повезло мне с бой-френдом, - вздохнула она, поднимая воротник и туже затягивая шарф. Вон, за другими девчонками после занятий кавалеры на машинах приезжают. А я…»
   Она спустилась по обледенелым ступенькам и зашагала в сторону автобусной остановки. Вдруг из-за поворота выскочила машина и ослепила ее светом фар. Дверца кабины открылась, и она услышала:
   - Ух, успел!
   Светлана с удивлением посмотрела на водителя и узнала в нем Дмитрия.
   - Ты это чего? – спросила она.
   - Да вот, решил тебя подвезти.
   Светлана перевела взгляд на его машину и расхохоталась.
   - Вот на этом?!
   - А что? Лучше пешком идти?
   - Нет, не лучше, но как-то… - стояла она в раздумье, глядя на машину «скорой помощи».
   - Я в гараж еду. И тебя подброшу.
   - Ну, давай, – согласилась Светлана.
   Дмитрий помог ей подняться в кабину.
   - А ничего, - проговорила она, развязывая шарф. – Тепло и музыка. А я думала, ты тоже студент.
   - Почти, - усмехнулся Дмитрий. – Срезался на последнем экзамене. Но, чтобы время не терять, пошел в медучилище. На следующий год опять поступать буду.
   - Как же ты и водителем работаешь, и учишься, и еще готовишься поступать?
   - А вот так. Понимаешь, Света, жить хочу, а не прозябать. Москва - это такой город, который денег требует и открывает свои сокровища только перед теми, кто преуспевает. А для всех остальных она – ужасный мегаполис, высасывающий соки и силы из гигантской массы обслуживающего ее персонала.
    Светлану поразила точность, с которой Дмитрий определил Москву.
   - Я ведь тоже, как ты, приезжий. Отслужил в армии, но в свой заштатный городок не вернулся, а прямиком в столицу. Думал, сходу поступлю в медицинский. Срезали! На последнем экзамене. Обидно было, хоть плачь. Но я подумал: «Что ж, не сдается мне Москва без боя, выделывается, цену набивает, ну, как девушка, зато потом, когда возьму, шелковой станет».
   Светлана протяжно вздохнула и подперла кулачком подбородок.
   - Что, не веришь? – залихватски закинув голову, спросил Дмитрий.
   - Нет, отчего же? Вот, к примеру, мой дядя так преуспел, что ему не только Москва, но и почти весь мир открыл свои сокровища.
   - А чем он занимается?
   - Строительством. Сначала в чужой компании инженером работал, а несколько месяцев назад он с своим другом собственную фирму открыл. Теперь еще богаче станет.
   - Да, город денег требует, - как бы еще раз убеждаясь в правильности своего вывода, повторил Дмитрий.
   Светлана с печальным видом кивнула.
   - А ты где, у родственников живешь?
   - Ага, у родственников! – с злобной усмешкой ответила она. – Держи карман шире. В общаге.
   - У них что, места для тебя не нашлось?
   - Как видишь!
   Дмитрий подвез Светлану к общежитию.
   - Выходить не хочется, - сказала она, глянув в окно. – В машине тепло, а у нас в комнате холодрыга. Спим с девчонками в спортивных костюмах да еще свитера натягиваем.
   Светлана поежилась и взялась за ручку двери.
   - Спасибо, что подвез. А то промерзла бы вся, пока от метро дошла. Ветер какой поднялся.
   - Да ладно. Слушай, - повернулся к ней Дмитрий, - как насчет того, чтобы встретиться в пятницу?
   - В пятницу? – задумавшись, протянула Светлана и вспомнила о Вадиме. «А ну его!.. С его продавленной кроватью в вонючей общаге. Посмотрю-ка лучше, чем этот Дима дышит».
   - Давай, - согласилась она.
   - Тогда я подъеду к институту. У тебя, сколько пар в пятницу?
   - Четыре.
   - Значит, договорились.

* * *
   Подкрасившись перед зеркалом в раздевалке, Светлана поспешила к выходу.
   «А вдруг он опять на «скорой» приедет, - с досадой подумала она и посмотрела на девчонок с ее потока. – Засмеют!»
   Дмитрий прохаживался по тротуару и выглядел потрясающе. Девчонки рты открыли, увидев, какой парень появился у Шиловцовой.
   Он остановил попутную машину, и через полчаса они уже сидели в кафе. Потом он пригласил Светлану в кино. Вечером пошли гулять по Тверской, заглядываясь на витрины.
   - Хочешь, поедем ко мне, – предложил Дмитрий.
   Светлана непроизвольно поморщилась, представив общагу медучилища.
   - Нет, - протянула она, но после паузы спросила: - А ты где живешь?
   - На квартире.
   - Один или с друзьями?
   - Я не мальчик, чтобы с друзьями жить.
   «Нормально, - отметила Светлана. – Тогда лучше поеду к нему. Не в общагу же ледяную».
   И она не пожалела! Вместо пакетного супа ей был предложен отличный ужин с шампанским. Вместо продавленной кровати – широкий диван.
   Утром Дмитрий приготовил завтрак: горячие круассаны, канапе с красной икрой, свежемолотый кофе, джем, конфеты, зефир, и Светлана позабыла о своих родственниках. Зато они ей о себе напомнили. Влада на прошлый день рождения подарила ей мобильный.
   - Ты где? В метро застряла? – раздался недовольный голосок «тетушки».
   - Я?.. – Светлана перепугалась, глянув на часы.
   - Ты же должна сегодня идти с Яной в театр. Она ждет. Нервничает. Федор в понедельник летит в командировку. Надо рубашки погладить. Нет, если у тебя изменились планы, и ты занята, так и скажи, - уже с нотками ярости, однако не повышая тона, говорила Влада. – Ты не обязана.
   Светлана рванулась с дивана, как была, в одних стрингах, и, нервничая, роняя то бюстгальтер, то колготки, принялась одеваться. В голове билось: «Ты не обязана!» Что означало: и мы не обязаны принимать тебя, помогать деньгами, давать одежду с нашего плеча, позволять ночевать у нас, а по окончании института брать тебя на свою фирму».
   - Владочка, я… бегу… бегу… Успокой Яночку… Я… - она задыхалась, понимая, что не успеет доехать до них на метро.
   Ища кошелек, который, когда нужен, вечно заваливается, неизвестно куда, она вытрусила содержимое сумки прямо на пол и принялась судорожно пересчитывать деньги. 
   Дмитрий молча смотрел на нее.
   - Не понял, - проговорил он, - что произошло?
   Светлана мотнула головой «Отстань!» Потом сообразила, что можно же у него попросить денег на такси.
   - Да к родственникам надо бежать. Я с сестрой в театр должна идти, а потом еще рубашки гладить…
   - Кажется, понимаю, - усмехнулся он. – Бедная родственница.
   Светлана застыла посредине комнаты, поникнув головой и бессильно опустив руки.
   - Ну, а что делать? – спросила с тоской.
   Дмитрий поднялся с дивана, собрал с пола содержимое сумки и сунул ее Светлане.
   - Хоть кофе выпей. А то потом недосуг будет. Я тебя на такси посажу.
   Доедая на ходу зефир, Светлана вместе с Дмитрием сбежала вниз. В такси молила, чтобы только пробок не было. Успела!
   Яна с покрасневшими от недовольства щеками, уже одетая, ждала ее в прихожей. Светлана влетела. Извинения так и сыпались с ее губ. В глазах горела мольба о прощении. Смилостивились. Простили. Подкинули к театру. Вечером к рубашкам добавили брюки и вещички Яночки. Позволили остаться ночевать.
  
   Всю следующую неделю Светлана с нетерпением ждала Дмитрия. Но он не появился и даже не позвонил. Зато пришел Вадим в своем полупальто расцветкой в «пупсик». Он лукаво повел глазами и засунул руку Светланы в свой карман. Там она нащупала три мандарина. Вадим радостно засмеялся:
   - Мой зайчонок любит мандаринки.
   Светлана выдавила улыбку и принялась рассеянно чистить мандарин.
   - Пойдем в кино, - предложила она, не зная, что ей делать с Вадимом.
   - Зачем? – обнимая ее, удивился он. – Лучше сейчас заскочим на рынок, купим кой чего и айда в общагу. Я по тебе соскучился.
    Светлана скривилась: «Да пошел ты со своим кой чего!.. – и сердце захолонуло от  злости. – Все из-за этой Владки. Стерва! Власть взяла. Димка, наверное, обиделся. Еще бы! Такой завтрак приготовил!.. А вечером, может быть, в ресторан бы меня пригласил. Я ни разу не была в ресторане. Только хожу по улицам да в окна заглядываю. А он увидел, что я у родственников на побегушках и плюнул на меня. Он себе девушку покруче найдет. Эх, такой шанс упустила! Теперь иди - на потной простыне любовью занимайся, предварительно наевшись пельменей в запивку с пивом».
   Светлана шагала рядом с Вадимом, не отдавая отчета, куда они идут. Когда поняла, остановилась.
   - Нет. В общагу не хочу.
   Вадим принялся канючить:
   - Ну, Светик… Я так по тебе… А где же нам?..
   - Не знаю! – отрезала она. – Но в общагу не пойду! И вообще, некогда мне сегодня. Пока! – махнула ему рукой и села в первый попавшийся автобус.

   Дмитрий появился неожиданно. Светлана даже вскрикнула от радости, увидев его.
   - Ой, и не спрашивай, где был, что делал. Зато сегодняшний вечер – наш. Держи, - протянул он ей большой пакет.
   - Спасибо, - удивленно проговорила она. – Ой! Что там?
   - Полушубок норковый. В ресторан, Семицветик, идем. Надо выглядеть. Давай-давай, - прямо на улице он принялся снимать с нее пальто.
   - Да что ты… - Светлане как-то одновременно удавалось и сопротивляться и подчиняться.
   - Твой размер, – довольно отметил Дмитрий и остановил попутную машину.
   После ресторана прикатили к нему. Повалились на диван.
   - Ну, как жила? Родственники, небось, совсем заездили?
   - Да так… Противно, конечно, но пойми, что я без них. Вот даже институт окончу и куда? Назад к матери? И потом, они мне очень помогли.
   - И за эту помощь ты будешь ишачить на них всю жизнь. Думаешь, диплом получишь, и дядька тебя на фирму устроит. Что ж, и устроит. Пахать будешь за троих, еще по дому помогать, а платить тебе будут ровно столько, чтобы на одежонку да на хлеб с молоком хватило. Им-то ты бедная нужна, чтобы из повиновения не выходила. А тетка твоя вообще тебя заездит. А там и сестра подрастет.
   Светлана поднялась с дивана и сняла полушубок.
   - Что ж я, виновата, что бедной родилась? Ведь этого не исправишь.
   - Верно, - согласился Дмитрий и за руку притянул ее к себе, - мы ничего не можем исправить в прошлом. А вот будущее можно подкорректировать.
   - Интересно, как? Я где-то слышала, что существует бессчетное количество вариантов жизненных линий, и человеку только надо выбрать свою. Вроде бы понятно, все зависит от самого человека, но ничего не получается. Почему?
   - Да потому, что на самом деле наш выбор очень ограничен. К примеру, мальчишка с детства мечтал стать летчиком. Учился, как проклятый, с парашютом прыгал, на дистанции бегал, на математических олимпиадах призы получал. Пришел поступать в училище, а ему – зрение у вас слабовато, не годитесь! Девчонка мечтала - вырасту, в модели пойду! А сама еле до 165 доросла. Кто в оперные певицы метил, кто в балерины, а Природа им – нет! Голос слабый. Ноги коротковаты… Вот так у людей навсегда остается затаенная неудовлетворенность, которая приводит к очень неприятным последствиям. Здесь отказано Природой, там – каким-то чмо болотным, еще где-то – случаем. Отсюда вывод – надо брать и брать скорее! Иначе возьмут другие. Чем будешь становиться старше, тем меньше вокруг тебя будет оставаться свободных мест. Сфера твоего обитания замкнется на тебе самой. Ты даже не сможешь занять маленького пространства, чтобы более или менее свободно дышать. И постепенно тебя окончательно затрут.
   Светлана с недоверием глянула на Дмитрия.
   - Прямо-таки затрут! А я не позволю! Я не из таких. Сумею за себя постоять.
   Дмитрий расхохотался.
   - Видел, как ты за себя постояла – на одну ногу колготки натягивала, на другую сапог.
   - Но это же временно. Вот получу диплом!..
   - Да ты себя уже продала в рабство. Никуда ты от своих родственничков не денешься, даже если вдруг фыркнешь и уйдешь на другую работу. Где гарантии, что устроишься так, как мечтаешь? Чтобы и квартира, и машина, и деньги на карте?.. Будешь мотаться по стройкам или сидеть в офисе, уставать, как собака, и скулить от злобы в какой-нибудь съемной конуре. А молодость тем временем будет идти. И как бы она твоя, да только пройдет мимо. Замуж выйдешь, лишь бы выйти. Время подожмет, ребенка родишь, лишь бы родить. А потом будешь мужа жабой обзывать. А в один прекрасный день увидишь, что и ребенок твой - вылитый папочка, жабенок маленький. И всё и всех возненавидишь, в том числе и себя.
    - Да откуда ты все это знаешь?! – возмутилась Светлана.
    - А ты подумай немного сама, приглядись к жизни. Остановись на миг. А то бежишь сломя голову из общаги в институт, из института к родственникам, а там, вообще, не продохнуть. Потом опять в общагу. Ну, когда к дружку заскочишь. И так изо дня в день, по кругу. Остановись, Светик, заставь себя осознанно взглянуть на жизнь и подумать, – он взял ее за плечи и слегка встряхнул.
    Так приятно начатый вечер Дмитрий вдруг испортил своими размышлениями вслух. Светлана замкнулась. Но Дмитрий вынул из холодильника бутылку шампанского, и через четверть часа раскрасневшаяся Светлана хохотала, слушая небылицы, которые он ей плел.
   - Цветик, а у твоих узурпаторов родственников есть кто-нибудь кроме тебя? – между прочим спросил он.
   - То есть? – еще смеясь его последней шутке, уточнила она.
   - Я имею в виду, ты единственная их наследница или еще кто-то имеется?
   - Не-а! Единственная! 
   - Ух, единственная, - обнимая ее за бедра, шутливо прошептал Дмитрий.
   - А толку? – Светлана допила бокал. – Что с ними сделается?
   - Ну… мало ли что?
   - И вправду, – захохотала она, – случись с ними что-нибудь, вот бы я тогда зажила! Эх!.. Квартира!.. – захлебнулась от восторга. – И все сразу!
   - Точно! Ждать – самое последнее дело, Светик. Как только человек начал ждать – конец! – Дмитрий помолчал. Стряхнул пепел с сигареты и, устремив на свою гостью неподвижный взгляд, произнес: – Запомни, ничего не надо ждать!


ГЛАВА  XXIX

  
   Утром, в переполненном вагоне метро, Светлане вспомнились слова Дмитрия «Ничего не надо ждать!»
    «А и верно, – подумала она, – не надо ждать. Надо строить свою жизнь. Но для начала необходимо выбрать место, где следует заложить фундамент. А как быть, если мне понравился участок, который уже застолблен?.. Искать свободный? Где? На Крайнем Севере? В Сибири?..  А в Москве все занято. Значит, надо ждать, пока что-то освободится. Но где гарантии, что я дождусь? И, главное, зачем? Я хочу жить так, как я это понимаю. А иначе – не имеет смысла. Если пуститься по течению, то из общаги, по окончании института, я окажусь на улице. Снимать квартиру – дорого. Вернуться к матери, - но и там для меня места нет. Такое ощущение, что меня втолкнули в поезд под названием жизнь, а билета не дали. И иду я по вагонам, а все места заняты, согласно полученным билетам. И выход у меня один – продолжать мыкаться, надеясь занять место вышедшего. Но на освободившееся место тут же находится другой, опять же с билетом. Нет, что-то не то, - потерла она ладонью разгоряченный лоб и, выйдя из вагона, перешла на другую линию. Вновь втиснулась в вагон, наполненный тяжелым дыханием пассажиров. – Вон, тот, противный, выдохнул свой внутренний смрад, - брезгливо сморщившись, подумала Светлана, - а я вдохнула. Вот же гадость!.. Все неповоротливые, серо-черные как навозные жуки. Физиономии либо отчужденные, либо удрученные, либо уже готовые – с закрытыми глазками. А если?.. А если каким-то образом отобрать чужой билет? Силой, хитростью… Присвоить себе и ехать как полноправный пассажир. Причем только в СВ?.. – в размышлении возникла пауза. Светлана пыталась связать предыдущую мысль с последующей, но никак не удавалось. И вдруг: «Родственников не выбирают! Но зачем-то они даны!», – словно кто подсказал ей. - Они будут благоденствовать, а я смотреть на них и мучиться завистью. Ну, а если бы они погибли в автокатастрофе? Или уехали куда-нибудь, а гигантская волна накрыла бы их и утащила в океан…»
   Светлана так размечталась, что проехала свою станцию. Рванулась было обратно, чтобы успеть к началу занятий, а потом вдруг усмехнулась, вышла из метро и направилась в кафе. Села за столик и, лакомясь клубникой со взбитыми сливками, которые сладко таяли во рту, в мыслях тоже лакомилась, воображая, что стала наследницей Шиловцовых. Разгуливала по квартире, принимала душистую ванну, попивая шампанское, валялась на кровати в восхитительном нижнем белье, еще лучшем, чем у Владки.
    Дмитрий разыскал ее, позвонив по мобильному.
   - Ты где?
   - Не знаю, - ответила она, уже бредя по улице.
   - А я возле института тебя жду.
   - А я вот не пошла в институт. Устроила себе выходной.
   - Ты давай определись, где ты. Я подъеду.
   Светлана завертела головой.
    - Никитский бульвар.
    - Хорошо, что не Чертаново. Зайди куда-нибудь и жди.
    - Я буду, - она еще раз осмотрелась по сторонам, - в «Ностальжи».
    Когда Дмитрий вошел в кафе. Светлана пила через трубочку коктейль и чему-то улыбалась.
   - Привет, - бросил он.
   - Привет, - глядя мимо него, ответила она после паузы.
   - Что с тобой? – Дмитрий с настороженностью заглянул ей в глаза. – Ты, случайно, не дури накурилась?..
   - Не-а!.. Я в мечтах погрязла.
   - В каких это мечтах?
   - А вот весь день представляю, что я – наследница Шиловцовых, которых тайфун накрыл на курорте. – Она усмехнулась и помотала головой.
   - Ну, ты даешь! И из-за этого в институт не пошла?
   - Ага! Наехало на меня что-то, - она прерывисто вздохнула. – И понимаю, что блажь, а так приятно.
   Дмитрий сел напротив и заказал себе водки.
   - Обидно, понимаешь. Летом они опять на море поедут. Уж и не знаю, на какое! А вот то, что я ни на какое не поеду, знаю точно. А я ведь живая, мне тоже хочется!.. И не потом, будет ли оно еще, а сейчас. Эх, Дима, ну отчего я не Владка? У меня уже комплекс появился. Все мне кажется, будто она и ей подобные, сделаны из чего-то особенного. И поэтому у них такая жизнь, а у меня – такая, - пьяно развела она руками и выпятила нижнюю губу.
   Дмитрий потрепал ее по плечу.
   - Ты, Семицветик, из самого лучшего сделана.
   - Правда? – всхлипнула она.
   - Только надо немного скорректировать линию жизни.
   - А как?
   - Я тебе скоро расскажу. Это не так сложно, как кажется. Самое главное – хотеть этого! А ты ведь хочешь!
    - Хочу… хочу… - шептала Светлана, склонив голову на плечо Дмитрия в салоне автомобиля.

* * *
    Он появился неожиданно, из-за угла общежития. Куртка нараспашку. Тяжелые мокрые хлопья снега на волосах.
   - Что случилось? – запахивая пальто, спросила Светлана. – Чего не зашел, а меня вызвал? Пошли в общагу, а то я так спешила, что сапоги на босые ноги надела.
   Дмитрий придержал ее за руку.
  - Постой! Давай за угол зайдем.
   Светлана, поеживаясь, пошла за ним. Прислонившись к стене, Дмитрий заговорил каким-то странным, захлебывающимся голосом:
   - Случилось невероятное! Только что, прямо на моих глазах, - я мимо ехал, - рухнула крыша аквапарка «Зеленый остров». Там сейчас творится невообразимое. Представляешь, сколько там народу погибло!..
   Светлана вскрикнула и, хлопая ресницами с налипшим на них снегом, проговорила:
   - Так ведь там мои…
   - Что? – словно гитарная струна, готовая лопнуть, напрягся Дмитрий. – Твои родственники там?
   - Да, - кивнула Светлана.
   - Так… так… - облизывая губы и лихорадочно поблескивая глазами, пробормотал он. – Может, все само собой?.. Ах, хорошо бы!..
   - Что? – не поняла Светлана.
   - Слушай, позвони им. Надо узнать, живы ли они?
   - Верно! – она вынула из кармана мобильный.
   - Только, - удержал ее за руку Дмитрий, - ни слова о том, что случилось.
   Он зло сплюнул, когда услышал, что Светлане ответили.
   - Спроси, где они? И когда будут дома?
   - Они зашли в торговый центр, - окончив разговор, сказала она. - Янке что-то купить.
   - Они на машине?
   - Вряд ли. Обычно, если они отправляются куда-то по выходным, то пользуются метро. Дядя Федя любит бродить по улицам. А то, говорит, вроде и не в столице живем. Смотрим на все только из окна машины.
    Дмитрий взглянул на часы.
   - Сколько они пробудут в этом центре?
   - Ну, с час.
   - Слушай, мы должны воспользоваться этим случаем…
   - Каким?
   - Ну тем, что рухнула крыша аквапарка, - он на секунду запнулся и продолжил: - Чтобы избавиться от твоих родственников. Короче, едем! Я все беру на себя.
   Схватив Светлану за руку, он потянул ее за собой и впихнул в кабину «скорой».
   - Я ударю их монтировкой по голове, потом мы перетянем трупы в машину. Подъедем к аквапарку и выгрузим.
   - Ты чокнулся?! – вскричала Светлана. Мотор взревел, и она отлетела на спинку сиденья. – Как это убить моих родственников? Я же их люблю!
   - Люби! – бросил ей Дмитрий. – Но только пусть они будут на небе, а ты их здесь, на земле, люби. Свечи ставь, молебны поминальные заказывай, кто мешает? Ведь ты еще больше любишь их квартиру и счет в банке. Только представь, что все это тебе достанется. Ты же об этом мечтала!
   - Мечтать – это одно…
   - Раз мечтала, значит, хотела. А раз хотела, то стоит пошевелиться, и мечта станет реальностью. Вообрази, что они на самом деле погибли в аквапарке, если бы чуть-чуть задержались. Ведь они могли бы задержаться!..
   - Могли бы…
   - Представь, в одно мгновение ты из неимущей бедной родственницы превратишься в собственницу квартиры. Ты сможешь начать жить на полную катушку, не теряя ни минуты своей жизни на ожидание лучшего времени. Они пожили свое. Решайся! Думать некогда! Тебе очень нужна твоя тетка?
   - Да ну ее! Строит из себя!
   - А твоя малолетняя сестра?
   - Тоже выделывается! Москвичка она!..
   - А твой дядя?
   - Мог бы нам с матерью побольше денег высылать. Мог бы меня к себе жить взять. А то – в общежитие отправили. А у самих четыре комнаты! Так нет, ему еще и кабинет нужен. А то, что я, родная племянница…
   - Тогда и говорить больше не о чем. Теперь только бы успеть занять нужную позицию до их прихода.
   Светлана ничего не ответила. На нее нахлынула обида на родственников.
   - Так, ты выходишь здесь, - притормозил Дмитрий. – Твоя задача отсечь женщин от дядьки. Всего на несколько секунд.
   - Но… - подалась она к нему.
   - Выходи! – крикнул он. – Давай! – толкнул ее в плечо.
   Светлана подвернула ногу, неловко соскочив на тротуар. Машина, взвизгнув, скрылась под аркой дома.
   Она осмотрелась. Остановилась у закрытого киоска, лихорадочно соображая, что делать. Вдруг послышался смех Яны и голос Влады.
   Она вышла из-за киоска и, улыбаясь, пошла им навстречу.
   - Ланка! – воскликнула удивленная Яна и, подбежав к Светлане, подпрыгнула, чтобы та ее подхватила.
   - Ой, тяжелая, - чуть приподняв сестру, шутливо застонала она.
   - Как ты здесь очутилась? – подошли Федор Тимофеевич с Владой.
   - Да у однокурсницы была. Она неподалеку живет. И решила к вам на минуту заскочить.
   - Ну, пошли, – сказал Федор Тимофеевич.
   - А мы в аквапарке были, - сообщила Яна.
   - Влада, посмотри, - Светлана остановилась перед витриной обувного магазина. – Как тебе вон те туфли?
   - Какие? – приникли к витрине Влада с Яной.
   Федор Тимофеевич не остановился, только крикнул:
    - Девчонки, догоняйте! Есть хочу! – и зашел под арку, в глубине которой у высокого бордюра стояла машина «скорой».
   Федор Тимофеевич приблизился к ней и, ничего не поняв, - даже последний земной миг не успел мелькнуть в его сознании, - упал, получив удар по голове. Почти следом под арку вошли Влада, Яна и Светлана.
    И вдруг Влада вскрикнула, бросилась вперед и с ходу опустилась на колени перед чем-то лежавшим на снегу.
   - Федя! – закричала она, пытаясь растормошить его.
   - Папа! – завопила Яна и тоже склонилась над отцом.
   Ошалевшая Светлана брякнулась на голые коленки, не чувствуя холода.
   - Федя! – в отчаянии кричала Влада. – Фе… - ее голос оборвался, и она повалилась на мужа.
   Яна испуганно дернулась и тоже упала на отца.
   Светлана продолжала стоять на коленях.
   Дмитрий вытащил из «скорой» носилки и положил их рядом с трупами.
   - Давай, помогай! – вывел он Светлану из оцепенения.
   Он подхватил Владу под мышки, она взяла за ноги. Положили на носилки. Подняли. Втолкнули в машину. Затем Дмитрий отнес Яну, а потом, кряхтя и охая, они справились с телом Шиловцова.
   Захлопнув дверцы. Дмитрий принялся его раздевать.
   - А ты что застыла? Давай баб раздевай!
   Дмитрий проворно разрезал одежду на трупе, скомкал ее и засунул в большую клеенчатую сумку.
   Из рюкзачка Влады он вынул пакет с купальными костюмами и натянул плавки на Шиловцова. Светлане все никак не удавалось надеть на Владу бикини. Пот лил по ее лицу. Она щурилась от непонятно откуда возникавших ярких вспышек. И все возилась, возилась…
   Дмитрий оттолкнул ее и быстро справился с Владой и Яной.
   - Теперь в кабину, - скомандовал он.
   - На, - протянул халат. – Надевай!
   Они помчались по улицам с включенной сиреной.
   Светлана вытаращила глаза, увидев, что творится перед обрушившимся аквапарком. Милицейские джипы, машины «скорой помощи». Люди бегают, суетятся, кричат, переговариваются по рации.
   Машину Дмитрия пропустили за ограждение. Он отъехал подальше от направленных в центр аквапарка прожекторов.
   Выскочив из кабины, они вытащили носилки с телом Шиловцова и скинули его у какого-то завала. Владу пристроили рядом. Вынув из машины Яну, Дмитрий чуть не выронил ее, заметив шедшего к нему милиционера.
   - Жива? – спросил тот.
   - К… кажется, - проговорил Дмитрий. – Жива!.. – и сделал вид, что собирается положить ее в машину.
   Милиционер, получив приказание по рации, куда-то убежал. Дмитрий едва держался на ногах от страха. Он поспешно засунул тело девочки между обломившимися конструкциями. Сел за руль и выехал на освещенное место.
   - Сиди! – крикнул Светлане.
   - Сюда! Давайте! – замахал руками спасателям, открывая дверцы «скорой».
   Забрав раненных, помчался в больницу. Притормозив у светофора, сказал Светлане:
   - Выходи и дуй в общагу! И учти, Цветик, ты теперь соучастница. Купи чего-нибудь в вашем магазине, чтобы алиби было, и тверди одно: «Весь вечер в общаге провела, только в магазин выбегала». Не дрейфь! Все с рук сойдет, если вовремя их помыть.
   Светлана выскочила с круглыми от ужаса глазами. Когда машина скрылась из виду, ей показалось, что она заснула посреди улицы. Нащупав в кармане проездной, поспешила на автобус. По дороге захватила горсть снега и тщательно оттерла руки, боясь, что на них осталась кровь. Прежде чем войти в общежитие, забежала в магазин и, потирая коленкой о коленку, остановилась у прилавка.
   - Ишь, выскочила, - покачала головой продавщица. – Неужели брюки было тяжело надеть?! Заболеешь!
   - Не-а! Я закаленная! – рассмеялась Светлана. Купила какого-то печенья, шоколадок и помчалась в общагу.
   Походила по комнатам, поболтала с девчонками. Вернулась к себе. Упала на кровать и тут же заснула. Проснулась оттого, что ее трясли за плечо.
   - Светка, вставай! Пора!
   Она потянулась и вдруг подскочила, уставившись на разбудившую ее девушку.
   - Ты чего это?
   - Да сон дурацкий приснился.
   Она глянула в окно и повторила:
   - Сон. Господи, и чего только не приснится, - откинула одеяло и, увидев свои сбитые коленки, поспешно прикрыла их.
   Натянув джинсы, пошла в ванную.
   - Это был не сон… - пробормотала, открывая воду.
   Подняла голову и посмотрела в зеркало. Но вместо себя увидела какую-то девицу с тупым взглядом, по-идиотски хлопающую ресницами.
   «Было… не было… Об этом я узнаю потом, - с трудом выстраивала она линию своего поведения. – Потом! Сейчас я ничего не знаю. Ничего!.. - ее мозг выпутывался из отупляющего тумана и выдавал четкую информацию к действию. - Я такая же, как всегда. Никто ничего не должен заметить. Малейшая фальшь может все погубить!»
   Она умылась, влетела в комнату, выхватила из пакетика конфету, засунула в рот и принялась красить ресницы.
   О том, что случилось с аквапарком, она услышала только в институте. Ужаснулась, как все, и тут же, как все, забыла.
    Но во время лекции ей вдруг стукнуло в голову: «А ведь квартира стоит и дожидается новую хозяйку! - Она машинально водила ручкой в тетради, а в мыслях бил фейерверк: – Сколько, интересно, у них на счете в банке? А машина! – у нее даже руки затряслись. – Машина… моя!.. Драгоценности! Меха!.. А сколько нарядов!.. Да, но когда же? – она непроизвольно оглянулась на дверь, словно ожидая, что сейчас войдут и объявят, что Светлана Шиловцова стала наследницей. – Действительно, - от волнения у нее пересохло в горле, - как же мне узнать о случившемся?.. Мне же надо заявить свои права… Позвонить! Точно, надо звонить. Ответа не будет. Я забеспокоюсь, позвоню дяде Федору в офис, там-то мне все и скажут».
   Дождавшись перемены, она принялась названивать на мобильные Влады и Яны. Те молчали. Вечером упорно звонила на домашний номер.
   Она выдержала еще сутки. И только на третий день, дрожа от волнения, позвонила в офис Шиловцова. Секретарша подняла трубку.
   - А кто его спрашивает? - растеряно спросила после паузы.
   - Его племянница Светлана.
   - Ах, Светлана, - опять возникла пауза. - С вами хочет поговорить Виталий Максимович.
   - Светлана, вы меня помните, - раздался в трубке голос Полибина. – Я друг и компаньон Федора Тимофеевича, мы вместе отмечали ваше поступление в институт.
   - Да, конечно, помню! - радостно воскликнула она.
   - Вы… - Полибин замялся, - вы могли бы подъехать в офис?
   - В офис? – вовремя успела удивиться Светлана. – Могу, но зачем? А где дядя Федя? Он что, в командировку уехал?
   - Да. И мне кое-что надо вам сказать. Приезжайте, – скороговоркой окончил он и положил трубку.
   Светлана поджала губы, готовые растянуться в улыбке, и поспешила в метро. Войдя в вагон, засмотрелась на свое отражение в оконном стекле.
   «Владка обалдеет, когда увидит меня в норковой шубе и замшевых сапогах… тех… с бантами и стразами. Янка, она же такая завидущая, губенки надует… - и только тут до нее окончательно дошло, что их больше нет. – Как это нет?.. «Да ведь нет же! – ответил ей внутренний голос. – Их же убили!..» Нет! – выкрикнула она и, увидев свое перекошенное  лицо в оконном стекле, быстро опустила голову. – Они погибли в аквапарке…»
   Светлана вышла из метро и поняла, что ей в таком состоянии нельзя встречаться с Полибиным. Чтобы отвлечься, она зашла в бутик. Набрала вешалок с одеждой и скрылась в примерочной.
   «Надо как-то успокоиться и овладеть своими мыслями. Иначе я провалю все дело. С этими мыслями надо построже. Если посредством тела мы наслаждаемся или страдаем только в настоящем, то для мыслей, свербящих в голове, не существует временных ограничений. Они могут вытянуть из забытья какую угодно нравственную рану и разбередить ее так, как будто это несчастье произошло с тобой совсем недавно. А вот если научиться не думать о том, что прошло, стереть неприятные моменты из памяти, то и переживать не о чем. Я понимаю, что это очень трудно, но возможно. Живут же себе спокойно заказчики убийств, сами убийцы. Недаром народная мудрость говорит: «Не пойман – не вор». К тому же я лично никого не убивала. И не заказывала. Все произошло спонтанно. Я толком ничего и не поняла», - она вышла из примерочной. 
   - Вот этот свитер возьму, – сказала продавщице.
   По пути из бутика зашла в кофейню, вспомнив: - «Шоколад поднимает настроение», и заказала чашку капучино и плитку горького шоколада.
    «Ну, теперь можно и в офис. Последний раз я виделась с родственниками четыре дня назад, - прокрутила она в голове установку. – Звоню, звоню им – никто не отвечает. Что случилось?..» – выразительно пожала она плечами.
   Охранник вызвал Полибина вниз. Светлана догадалась почему. Полибин подвел ее к лестнице так, чтобы она не увидела в вестибюле портрет Шиловцова, перевязанный черной лентой.
   Они вошли в кабинет. Полибин усадил ее в кресло и совершенно растерялся, не зная с чего начать.
   - Э… Светлана…
   Она вскинула на него ясный голубой взгляд и чуть приоткрыла рот, зная, что хороша в этот момент.
   - … случилось несчастье…
   - Несчастье? – удивленным эхом переспросила Светлана.
   - Да. Дело в том, что Федор, Влада и Яна… погибли…
   - Что?! – Светлана приподнялась с кресла и застыла. - Как это?.. – моргала она глазами, словно силясь понять. – Погибли? – спросила с ударением и, взглянула на Полибина. – Автомобильная катастрофа?.. Но…
   - Нет, - проводя рукой по лицу, ответил он. – Они были в аквапарке, когда обрушилась крыша.
   - Что?! – вскричала Светлана и сделала движение, будто ей надо бежать. – Не может быть!
   - Я был на опознании, - тяжело переведя дыхание, сказал он. – Вы тоже можете поехать. Даже, наверное, вам следует это сделать.
   Светлана разрыдалась. Секретарша, ожидая подобную реакцию, влетела в кабинет с валериановыми каплями в рюмке. Светлана рыдала долго и охотно. Полибин сидел рядом с ней на диване и прижимал ее к себе при очередном сильном всхлипе.
   «Как от него приятно пахнет! – думала Светлана. – Вот бы выйти за него замуж!»
    Потом они вместе поехали на опознание. 



ГЛАВА  XXX 
  
   После похорон Светлана с нетерпением принялась отсчитывать каждый день из положенного до вступления в права наследования полугода. Ее неприятно поразил звонок Дмитрия и его предложение встретиться. За всеми хлопотами она забыла о нем. Да, собственно, он теперь и не был ей нужен. Она довольно сухо поговорила с ним и заметила, что в ближайшие две недели будет занята. Дмитрий усмехнулся: «Ну-ну!»
   Светлана швырнула телефон на кровать и задумалась: «Он, конечно же, рассчитывает, что мы с ним поженимся. А иначе, какой ему был смысл все это затевать. Но у меня кардинально поменялись планы. Я с ума схожу по Виталию. Я влюбилась в него…»
   Заиграл мобильный. Светлана в раздражении схватила его, уверенная, что это опять звонит Дмитрий, но раздался голос Полибина.
   - Света, – начал он, – мы тут с вами собирали необходимые документы для оформления наследства, но у нотариуса возникли кое-какие вопросы.
   - Какие?
   - Он что-то говорил о порядке очередности.
   Светлану точно кипятком ошпарило. «Неужели выплыли какие-то Владкины родственники?»
   - Что говорил? – обеспокоено переспросила она.
   - Давайте лучше подъедем к нему.
   Всю дорогу Светлана сидела в машине как на иголках.
   Нотариус огорошил ее своим вопросом:
   - Скажите, Светлана Григорьевна, а ваша мать, Таисия Тимофеевна Шиловцова, жива?
   - Д-да… -  вперяясь взглядом в нотариуса, пробормотала она.
   - Ну вот, – отнесся он к Полибину. – Не Светлана Григорьевна, а ее мать является, согласно установленной очередности, первой наследницей Шиловцова.
   - Мать? – удивленно переспросила Светлана.
   - В данном случае, да, - подтвердил нотариус и пояснил: - При отсутствии завещания и родственников первой очереди.
   - Ах, да… конечно, - спохватилась Светлана. – Так что надо сделать?
   - Надо, чтобы ваша мать представила документы, подтверждающие ее родство с Шиловцовым. Собственно, то же самое, что сделали вы.
   - Просто у мамы больное сердце… Я не хотела ее тревожить. Что я получу наследство, что она… не все ли равно?..
   - Это вы уже решите по вашему обоюдному согласию, - заметил нотариус. – Но по закону первой наследницей является она.
  Светлана закивала.
   - Да-да, хорошо. Мама все сделает.
   Полибин был явно разочарован, что вместо хорошенькой девушки, с которой ему без сомнения удалось бы найти общий язык, придется иметь дело с ее матерью. Это грозило ненужными осложнениями на фирме.
   Светлана шла, словно в воду опущенная, в миг из богатой наследницы она превратилась в дочь наследницы, известной своим взбалмошным характером и беспредельной любовью к мужчинам.
    «Мать вместе со своим Дёмой все наследство растянет. Профукает, проживет… Господи, как же такое могло случиться? Как же мы с Димкой?..»
   Полибин открыл дверцу машины, приглашая ее сесть, но она отрицательно замотала головой.
   - Спасибо, - выдавила из последних сил улыбку. – Мне тут неподалеку зайти надо. До свидания.

* * *
 
   Светлана завернула в первый попавшийся переулок и прислонилась спиной к какому-то зданию.
   «Вот это финт! Мы с Димкой мамаше сладкую жизнь на тарелочке преподнесли. Она же мне ни копейки! Все этому троглодиту Дёме. Представляю, как это хамье ввалится в шикарную квартиру и во что ее превратит. А одежда? Драгоценности?!» - ей казалось, что земля уходит из-под ног.
   Она по мобильному набрала Дмитрия, но он не ответил. Повторила вызов. Безуспешно. С выбившимися из-под шапочки волосами, горящими щеками она кусала ногти, бросая растерянные взгляды по сторонам. Засунула телефон в сумку, прошла полквартала, опять привалилась к какой-то стене. Беспокойство разрослось до такой степени, что она потеряла ощущение реальности. Все поплыло перед глазами. Светлана полезла в сумку, но мобильный, точно хитрая щука, ускользал из рук. Наконец она его выловила, стала набирать номер и уронила. И тут телефон заверещал. Она подняла его.
   - Что? – раздался насмешливый голос Дмитрия. – Поняла, что без меня никуда?
   - Да я… - проглотив колючий нервный комок, пролепетала она.
   - А то, некогда ей!..
   - И впрямь некогда было, - собралась она с мыслями. – Если бы ты знал, отчего! Катастрофа, Дима. Катастрофа! – громко говорила она, идя по улице.
   - Что случилось? – испуганно воскликнул он.
   - Не по телефону. Надо увидеться.
   Дмитрий струхнул. «Уж не замели ли Светку? Тогда мне знакомство с ней ни к чему. Ноги надо делать. Вот же!..»
   - Да ты хоть намекни, в чем проблема? – придавая голосу шутливость, но на самом деле замирая от страха, настаивал он.
   - Короче, проблемы с наследством…
   «Кто-нибудь из родственников тетки выискался! – мелькнула первая мысль. - Вот дура, спрашивал же: «Ты единственная?!»
   - Ладно. Давай, в кафе на Никитском. Я буду через полчаса.
   Светлана ввалилась в кафе: полушубок распахнут, шапку где-то потеряла. Она тяжело осела на стул. К ней подошла официантка. Светлана что-то заказала.
   Вошел Дмитрий. Внимательно оглядел немногочисленных посетителей. Выдвинул стул, сел. Светлана смотрела на него невидящими глазами.
   - Ну что? – облокотился он на стол, придвигаясь к ней.
   - Катастрофа, - прошептала она побелевшими, искусанными губами. – Нотариус сказал, что первой наследницей является моя мать.
   Дмитрий опешил. «Вот блин, – подумал он. – Как же я сразу не сообразил. Ведь она родная сестра! Ну, конечно же! Козлу понятно!»
   - Да… - протянул с досадой. – Но, в конце концов, можно же с ней сладить. Она ведь твоя мать. Пусть все подпишет на тебя.
   - Ага! А вот это видел! – Светлана чуть ли не ткнула кукишем в лицо Дмитрию. – Ты мою мамашу не знаешь. Она мне копейки не даст. На порог дома не пустит. Да еще со своим сожителем заявится. Тот не то, что мое наследство, а рокфеллеровское проглотит и не заметит. Это крокодилы какие-то, - она более уже не могла себя контролировать.  Размахивала руками, выкрикивала проклятия.
   Дмитрий ухватил ее за отведенную руку, шикнул и заставил успокоиться.
   - Что паникуешь? С бабой, что ли, не справимся?!
   - Да ты же ее не знаешь!
   - А она меня не знает, - спокойно, с расстановкой сказал он.
   - А Дёма? – уныло протянула Светлана.
   - Заткнись! – прикрикнул Дмитрий. – Все будет, как мы того захотим! Пусть мать вступает в наследство. Я найду аргументы, чтобы она все переписала на тебя. Успокойся! Когда она приедет, не конфликтуй с ней. Не зли. Я осмотрюсь и приму решение.
   - Ой, Дима, - расплакалась Светлана, - чтобы я без тебя делала? – Ой!.. Я как представила мамашу с ее Дёмиком в своей квартире… У меня чуть разум не помутился…
   Дмитрий зашел за спинку стула, подхватил Светлану под локти, приподнял, вывел из-за стола и повел к выходу.
   - … А шубы!.. А драгоценности на ее дряблой шее! Перстни на ее загребущих пальцах!.. А Дёмик за рулем БМВ! – стеная, причитала Светлана.

* * *
   Таисия даже не сообразила, что на нее свалилось наследство. Узнав от дочери о гибели брата и его семьи, она выпалила в трубку:
   - И не думай, хоронить не приеду! Сама управляйся! Мне никогда! 
   Дёмик поддержал ее:
   - В этакую даль да еще за свой счет.
   Когда же спустя несколько недель Светлана вновь позвонила и сказала, что она является наследницей своего брата, Таисия пошевелила выщипанными бровями и свела губы набок.
   - Да? – прогово