0 3668

Александр Владимиров. Наблюдатели

Александр Владимиров. Наблюдатели

Кто мы, русские, пассивные наблюдатели над всеми мерзостями, что творят с нами? Или бойцы за страну, честь, достоинство? Роман, переворачивающий наше сознание.

 

ГЛАВА I

Адвокат Кира Воронцова с интересом посмотрела на сидевших напротив парня и девушку. С одного взгляда можно понять: это – брат и сестра, похожи удивительно. Только брат - мускулист, работает над фигурой (стопроцентный качок), а вот сестра – очень миловидная, и такая хрупкая, что, кажется, ее поднимет и унесет дуновение ветра.

- Значит, о Николае ни слуху, ни духу? – спросил молодой человек.

- Да, - сказала адвокат. - Его объявляли и в региональный, и в федеральный розыски. Но все напрасно.

- Как же так? – возмутилась девушка. – Человек просто исчез? Такое невозможно.

- Возможно, Екатерина Генриховна. Остались показания соседки, которая видела, как он зашел к себе в дом, зажегся свет и… все.

- Дела! – горестно произнес молодой человек. – А ведь дядя Коля был парень что надо!

Адвокат спросила себя: «Насколько искренне их горе? Все-таки они в наследство получают дом и большой участок. Или Николай и впрямь дорог им?»

Ей много пришлось повидать в жизни. Как часто плачущие о пропавшем родственнике наследники сами же причастны к его смерти.

- Вы давно живете в Германии? – поинтересовалась Воронцова.

- Жили, - ответила Катя.

- И возвращаться туда не собираетесь?

- Не знаю, как Андрей, - девушка посмотрела на брата. – А мне там порядком надоело.

- Странно, - усмехнулась адвокат.

- Ничего странного, - промолвила Катя. – История наша такова. Мы с Андреем родились в России, немцы всего на четверть, по матери отца, но с детства живем в Штутгарте. Я там закончила университет, историк. Андрей высшего образования не имеет, но у него золотые руки. Однако мы там никому не нужны. Еще брат перебивается случайными заработками, а я все торчу на социале. Надоело!

- Неужели в Германии так сложно с работой?

Андрей молча кивнул, а его разговорчивая сестра продолжала:

- Еще как! А мы вообще считаемся русскими – то есть чужаками. Тут еще распахнули двери мигрантам. О, там их столько! Особенно у нас в городе. Они замусорили, заплевали улицы. Ходить стало опасно, девушкам – особенно. Звери…

- Катя, - попробовал остановить ее брат.

- А что такого? Называю вещи своими именами. Я голосовала за «Альтернативу для Германии», только не опоздали бы они с приходом во власть. Останется одно разоренное поле…

- Перестань! – чуть не силой одернул Андрей. – Никому не интересны твои политические воззрения.

- Ладно, - Катя смахнула со лба прядь вьющихся светлых волос. - А тут еще родители погибли в авиакатастрофе. Мы с братом почувствовали себя так одиноко. Начали думать о возвращении на родину. И вдруг известие насчет Николая и наследства…

- Вы не полные наследники, - напомнила адвокат. – Поскольку он числится безвестно отсутствующим, вы не можете продать дом. Только жить в нем. Такая ситуация продлиться еще некоторое время.

- Устраивает, - сказал Андрей. – Где и что подписать?

- Вот здесь, - показала адвокат. – А теперь идите, осматривайте свое новое жилище.

 

Дом произвел на молодых людей двоякое впечатление. Видно, что при жизни хозяина за ним велся серьезный уход, но уже некоторое время он находится в запустении. Бурьян и сорная трава захватили добрую часть небольшого огорода. На красивом крыльце поломаны половицы. Несколько окон разбито, очевидно, сюда проникали (или пытались проникнуть) после исчезновения хозяина. Андрей внимательно все осмотрел:

- Да, сестренка, работа предстоит немаленькая.

- Мы еще не заходили во внутрь.

 

Но не успели они вставить ключ в замочную скважину, как из-за соседнего забора высунулось любопытное лицо. Выпуклые старушечьи глаза несколько раз мигнули и продолжали рассматривать неожиданных посетителей. Катя тут же направилась к шпионке.

- Здравствуйте.

Ответа не последовала, но Катерина не унималась:

- Не думайте, мы не воры. Николай Иванович наш дядя. Мы здесь будем жить. Давайте познакомимся: это мой брат Андрей, а я – Катя.

Старуха снова моргнула и скрылась за забором. Катя в растерянности почесала нос.

- Какая дикая!

Андрей к этому времени открыл дверь и сердито бросил:

- Почему ты ко всем пристаешь с разговорами? Может человек этого хочет… Смотри-ка что тут.

Катя поспешила за братом в полутемное пространство двухэтажного особняка. Многие вещи разбросаны. Да, да, здесь рылись. Воры? Или те, кто вели расследование?

Внизу три комнаты, и столько же наверху. Вот столовая, а здесь – спальня. Катя подошла к еле прикрытой дверце шкафа, вытащила… женские чулки.

- Приятельница нашего дорого дядюшки?

- Ему следовало воздерживаться? – ухмыльнулся Андрей.

- Интересно, кто она?

- Опять лезешь не в свои дела? Какая тебе разница?

- Вдруг она имеет какое-то отношение к его смерти?

- Он не погиб, - напомнил брат. – Он исчез.

- Это одно и то же, - вздохнула Катя. – Вряд ли он когда-нибудь найдется. Если только он от кого-то не скрывается? Как думаешь?

- Тебе его жаль? – хмуро перебил Андрей.

- А что?

- Дядю мы знали мало. Так, общались в детстве. Он ведь и ненамного старше нас. Если найдется, то тебе, милая, придется снимать небольшую квартирку за большущие деньги. Этого хочешь?

- Нет, - растерянно ответила Катя. – И все-таки: что с ним случилось?

- Опять – двадцать пять! Давай-ка приберемся.

 

Несколько дней у них ушло на то, чтобы привести все в порядок. Работали, не покладая рук, и скоро исчезли даже малейшие намеки на беспорядок или запустение. После этого отправились на поиски работы. Однако у Катерины сразу возникли проблемы. Несколько научных институтов ей сразу отказали: финансирования нет, своих сотрудников увольняют. Да и диплом везде надо подтверждать. Школа – явно не для нее. Но что убивало более всего – нищенские зарплаты. «Как люди такой богатой страны все это терпят?» - поражалась Катя. Но – философствуй - не философствуй, ситуация такова, какова она есть.

Зато у Андрея все сложилось иначе. Он не имел диплома, не горел амбициями, а сразу устроился автослесарем. У него с финансами было в порядке!

Прошло еще некоторое время. Постепенно Катерина впала в депрессию. Правда, появилось много забот по хозяйству. Но вот кем она уж точно не желала быть, так это домашней рабыней. А тут неожиданно – еще и новые проблемы. И ее прорвало.

В тот вечер, вернувшись домой, Андрей застал сестру в раздраженном состоянии. Он поинтересовался, что случилось? Ответ был резким:

- Я никому не нужна: ни в Германии, ни здесь.

- Ты нужна мне, - сказал Андрей. – Скоро будешь нужна мужу.

- Я не хочу быть нужна только мужу, детям, родственникам! – Катя невольно сорвалась на крик. – Я специалист.

- Все нормализуется, родная.

- Когда? Мне уже двадцать три!

Андрей посмотрел на плиту, где жарилась утка, и тоскливо подумал, что если Катя устроится на серьезную работу, такой вкуснотищи он уже не попробует.

- Чего молчишь?!

- Сестренка, никто не виноват, что ты была отличницей в школе, а потом получила университетский диплом. Я вот слыл отпетым прогульщиком. Поэтому везде требуюсь. Мир перевернулся.

- Слабое утешение.

Он внимательно посмотрел на нее:

- Тебе в России не нравится? Хочешь вернуться?

- Не знаю! Только все… не то. И с работой, и вообще.

- Что еще? С соседями не сдружилась? Так ведь сама не идешь на контакт.

Катя немного помялась и сказала:

- Ты станешь смеяться над моими словами. Нужно ли вообще это говорить?..

- Сестренка моя младшая, выкладывай, что еще случилось?

И Катя решилась на откровенность.

- У меня такое чувство, будто мы не одни в этом доме.

- К нам заглядывает соседский кот и тайно поедает колбасу?

- Я серьезно.

- Тогда выкладывай. Не исключено, что могут наведываться воры. Что-то пропало?

- В том-то и дело: ничего.

- Так что тебя беспокоит?

- Я не в силах объяснить. Только… постоянно ощущаю чье-то незримое присутствие. За мной будто наблюдают!

- Ух, ты!

- Не веришь!

Конечно же, Андрей не поверил. Он посчитал, что страхи сестры вызваны ее эмоциональным состоянием.

- Да, да, наблюдают! – повторила Катя. – Слушают наши разговоры. Мы с тобой – как подопытные кролики.

Чтобы успокоить сестру, Андрей добродушно произнес:

- Вряд ли кто-то установил здесь камеры слежения. Не такие крупные мы фигуры. Но, если хочешь, осмотрю дом.

- Ты никогда не думал о таинственном исчезновении Николая?

- Жаль его.

- Я не о том. Если кто-то похитил дядю?

- Думаю, он сам ушел. Скрылся в неведомых далях, став добровольным отшельником.

- Помнишь, что говорила адвокат: соседка видела, как он заходил в дом. Но никто не видел, что он из него выходил.

- То, что нет свидетелей некоего факта, еще не значит, что он не свершился.

- Что-то не так!

- И ты бы хотела все выяснить?

- Да!

- Дерзай. – Андрей был бесконечно доволен. Сестренка хоть чем-то займется и отвлечется от вынужденного безделья.

- Поможешь мне?

- Обязательно. Только после… сейчас я устал и пойду спать. Завтра вставать чуть свет.

Андрей доплелся до кровати и беззаботно уснул. Он вообще был такой: не интересовался ничем, что выходило за пределы его маленького мирка.

А Катерина долго не спала. Ей снова почудилось, что в доме кроме них есть кто-то третий. Среди ночи она не выдержала, прошлась по комнатам, заглянула в шкафы, под кровать, обшарила гардероб. У нее и впрямь разыгралась мания?

«Да, у меня всего лишь мания! Немедленно спать!»

Нет, тревожное ощущение не оставляло. Николай пропал не случайно.

Но ведь даже полиция не смогла выяснить причину его исчезновения.

А Катя попробует!

 

Утром она начала свое расследование. Пока она безработная, можно спокойно предаться дедуктивному методу Шерлока Холмса.

Ее тридцатидвухлетний дядя Николай Викторович Фирсов бесследно пропадает. Соседка заметил, как он зашел в свой дом, но никто не видел, что он потом куда-то ушел. Тут Андрей прав: он мог выйти незаметно.

Почему он ушел и куда? Как ответить на этот вопрос, когда ничего не известно о жизни дяди.

Предположим, его убили (не дай Бог, конечно!). За что? Наследство? Так у Николая и был то всего этот дом. И достался он Кате и Андрею. Убийца должен был знать, что не унаследует его.

Если он был связан с криминалом? Однако адвокат ничего подобного не говорила. Да и не хотелось верить, что ее родственник решился бы на что-то противозаконное.

Предположим, он узнал некую тайну? Что за тайну? Для кого она опасна?

У него было свое Интернет-издание. Не задел ли он ненароком интересы опасных людей?

Катя залезла в ящик с документами, пытаясь найти что-нибудь важное для себя. Писем Николай не писал, да и кто их пишет сегодня. Фотографий немного. Вот он в армейской форме: блондин с загадочной улыбкой, высоким покатым лбом и голубыми глазами. А вот с одной из них в обнимку; его приятельнице лет двадцать пять, пряди темных волос кольцами опускаются на плечи. И Николай здесь уже старше. Стоп! Точно такое же фотография на стене в его комнате. С этой девушкой он встречался?

Что еще в ящике? Еще несколько не слишком существенных, на первый взгляд, деталей. Может, «существенное» полиция уже изъяла?

Катя включила компьютер, решив найти сайт Николая «Столкновение». Интересно, существует ли он еще?

Нет, с исчезновением создателя пропало и его творение. Но кое-что Катерина нашла. На некоторых сайтах сохранились скриншоты. Ничего «опасного» материалы не представляли: разные точки зрения по экономическим и культурным проблемам развития России. Власти критикуются в меру, действия мафиозных структур обходятся стороной. Авторы статей заранее знали: где – лизнуть, где – гавкнуть. Совершенно безопасный сайт.

«Впрочем, я могу ошибаться. Я ведь недостаточно знаю специфику современной русской жизни».

Взгляд Кати снова упал на фото темноволосой незнакомки – приятельницы Николая. Надо бы отыскать ее. Но как? Ни фамилии, ни имени, ни рода занятий.

«А если он где-то оставлял о ней информацию?»

Катя решила пойти по кратчайшему пути. Раз они жили вместе, то, возможно, вместе и работали. Попробовать стоит.

Девушка набрала в поисковике нескольких авторов сайта Николая. И довольно быстро нашла его темноволосую приятельницу: Виктория Разумовская. Катя тут же послала ей сообщение «ВКонтакте», оставив свой телефон.

Ответа пришлось ждать недолго. Низкий женский голос произнес: «Я вас слушаю».

- Простите, сударыня, - сказала Катя. – Вы знали Николая Ивановича Фирсова?

- А в чем дело? – голос стал настороженным.

- Я его родственница Катерина Серова. Живу теперь в его доме.

- И что?

- Хотела узнать о нем больше.

- Зачем?

- Как зачем? Он – мой дядя!

Последовала пауза, даже в телефоне слышалось напряженное дыхание. Наконец Виктория сказала:

- Вы надеетесь узнать о его гибели?

- Так он погиб?!

- Я не знаю. Но раз человек исчез…

- Это не значит, что его нет в живых.

- Да, простите. Только сказать вам ничего не смогу.

- Вы были его подругой!

- Мы расстались. Как раз перед его исчезновением.

- Почему?

- Кто вы такая, чтобы я докладывала о своей личной жизни?

- Извините… И вам совершенно безразлична его судьба?

- Полиция уже допрашивала меня.

- Причем здесь полиция?! Но раз вы не желаете…

- Спрашивайте!

- Может быть, встретимся?

- А вот это ни к чему.

- Почему вы расстались?

- Видите ли… - Виктория подыскивала нужные слова. – Я повстречала одного человека, который мне слишком много пообещал. В итоге он оказался авантюристом. А я поверила! И ушла от Николая.

- Вы вообще-то любили дядю?

- Наверное.

- Что он был за человек?

- Раз вы его родственница, то ответите на этот вопрос не хуже меня.

- Мы давно не виделись.

- Тем не менее…

Катя поняла, что попала впросак. Теперь Виктория станет вести себя еще более отчужденно и подозрительно. Она мысленно поставила себя на ее место: мало ли кто представится родственником Николая Фирсова.

Однако она решила идти ва-банк.

- По вашему мнению, он мог просто взять и исчезнуть? По доброй воле?

- Человек – существо непредсказуемое, - философски изрекла Виктория.

- Давайте все же повидаемся.

- Ни к чему, - прозвучала жесткая фраза. – Мои показания есть в полиции. Больше ничего добавить не могу. Прощайте.

Катерине показалось, что она чего-то боится. И это подлило масла в огонь. Теперь-то уже точно отступать нельзя.

Но пока она вернулась к исходной точке, именуемой полная неизвестность.

Внезапно Катя как никогда остро ощутила присутствие неведомого соглядатая. Она болезненно поежилась и, чтобы успокоиться, сказала себе: «Бред какой-то!»

 

 

ГЛАВА II

Катерина вышла из дома; перед ней - уже знакомая узкая улица, вдоль которой располагались небольшие ухоженные особняки. Вившаяся змейкой дорога вела к городу; до него километра десять или чуть больше. Там шум, пыль, гарь, а здесь – спокойствие и тишина. Хорошее место для жизни выбрал Николай. Почему он сбежал?

Сбежал?!

Из соседнего двора опять поблескивали старушечьи глаза. Катя резко развернулась и подошла к любопытной соседке.

- Может, хватит играть в кошки-мышки? – крикнула девушка. – Раз мы соседи, то должны хоть немного общаться.

Старуха не отвечала, только заливалась тоненьким смехом и сквозь щель в заборе показывала язык. Внезапно калитка распахнулась, перед оторопевшей Катей возникла фигура крупного мужчины со здоровыми кулаками и круглым, похожим на луну, лицом. От его злобного взгляда Катерина отпрянула.

- Тебе чего?! – рявкнул мужчина.

- Я… ваша соседка… - еле выговорила девушка.

- И что?

- Собственно, ничего.

- Так какого рожна издеваешься над моей матерью?

- Издеваюсь? Над вашей матерью? – от изумления Катя открыла рот.

- Вы все тут только этим и занимаетесь. Совесть есть? Ведь больной человек перед вами!

- Позвольте…

- Нет, не позволю! Сопляков, которые дразнят старуху, еще можно понять: разума нет. А когда такая великовозрастная девица…

- Послушайте же, - первоначальный страх перед звероподобным бугаем прошел у Кати окончательно. – Я хотела познакомиться. Только и всего.

- Да, да, - послышался сладкий женский голосок и появился еще один персонаж – женщина лет сорока с гривой платиновых волос. – Они, Вася, теперь наши соседи. Эта девушка, племянница Николая, и ее муж.

- Он мне брат.

- Ну, брат. Конечно, брат, кто же еще? – примирительно заметила дама.

Бугай успокоился, взгляд стал помягче. Он спросил:

- А Колька так и не объявился?

- Нет.

- Вы нас извините, девушка, - щебетала женщина с платиновыми волосами. – Местные мальчишки то и дело заглядывают к нам и травят Клавдию Никитичну, мать Васеньки. Вот он и сорвался. А так он у меня умничка. И работящий! Из командировок не вылезает. Ух, ты мой козлик… Знаете, девушка (женщина явно не стремилась узнать имя соседки), добродушнее Васи человека не встретишь.

Последнему Катя никогда бы не поверила. Однако до бугая ей дела не было, она перевела разговор на Николая.

- А вы не знаете, что случилось с дядей?

- Ой, нет, моя рыбка! – всплеснула руками дама. – Мы в чужие дела не вмешиваемся.

- Наверное, баба его что-то нахимичила, - ухмыльнулся Вася.

- Почему вы так считаете? – начала допытываться Катя.

- Васенька, не говори глупостей, - всполошилась жена. – Мы ничегошеньки знать не хотим.

- Нет, я скажу! – взревел бугай. – Все бабы сволочи!

- Так уж и все? – поразилась Катерина.

- Вася шутит, - нервно захихикала платиновая дама.

Возникла серьезная опасность, что бугай уйдет, так и не сказав ни слова. Поэтому Катя буквально вцепилась в него:

- Так что эта его… сожительница?

- Подмяла его, как последнего лоха! А мужик должен быть мужиком, - и он со свистом рассек воздух гигантским кулачищем. – И на внешность неказистая: кожа да кости, остроносая… тьфу! Женщина должна быть в теле!

- У, ты мой бычок! – пропела жена.

- У каждого свой вкус, - решилась возразить Катерина. - А почему вы считаете ее виноватой в исчезновении Николая?

- А как же? Допекла мужика, вот он и сбежал, не оставив адреса. Она ведь его ребенком шантажировала.

- Вот, значит, как!

- Вася, зачем ты придумываешь? – теперь уже уныло пропела дама.

- Ничего я не придумываю.

- То есть вы это знаете?

- Не знаю.

- Тогда почему?..

- Делаю такой вывод? У баб на уме одно.

- Извините, - вздохнула Катя, понимая, что зря теряет время.

Дама обрадовалась, схватила под руку муженька и поскорее увела его от лишних взглядов белобрысой девицы. И Катя собиралась уйти, но вдруг услышала:

- Постой-ка! Вернись, тебе говорю…

Знакомые старушечьи глаза упорно звали ее. Катя подошла к щели в заборе:

- Вы хотели поговорить?

- Дом этот проклят. И ты в нем также сгинешь.

Опять – тоненький смешок. Старуха исчезла. Катя решила не обращать внимания на слова сумасшедшей, но потом подумала: «А если она в чем-то права?»

От таких мыслей она похолодела.

 

Катя прошла еще немного и тут увидела, как из красивого трехэтажного коттеджа вышел молодой человек с шапкой кудрявых волос и разливающимся по щекам румянцем. Он широко улыбнулся Кате.

- Так это наши новые соседи - немцы?

- Да. Только не немцы мы. Жили в Германии.

- То-то думаю, больно привлекательная девица. В Германии подобной красоты днем с огнем не сыщешь.

Катя зарделась, а румяный молодец продолжал:

- Меня зовут Иван. А вас?

- Катерина, - она невольно поддалась обаянию настойчивого собеседника, но тут же спохватилась: такие сердцееды для женщин опасны!

- Вас подвести? – спросил Иван.

- Нет. Я гуляю.

- Поедемте до города, недалеко от моей конторы есть парковая зона.

- И что?

- Там погуляете.

- Спасибо. Мне и тут неплохо.

- Да, здесь неплохо.

- И как мой дядя Николай мог бросить подобную красоту и сбежать?

Так, невзначай, Катя закинула удочку. Интересно, что скажет об этой истории еще один сосед? Иван задумчиво почесал затылок:

- Думаете, он сбежал?

- Разве нет?

- Я считаю, с ним что-то случилось.

- Полиция искала его.

- Полиция? Ей плевать на обычных граждан. Случись что с олигархом – его найдут на краю вселенной.

- Да, - грустно подтвердила Катя, - в Германии похожая история. А вы хорошо знали Николая?

- Не скажу, чтобы очень. Изредка общались. Были кое-какие общие интересы. Во-первых, мы почти ровесники, года на два или три он старше. Во-вторых, любили поговорить о литературе, новых фильмах, политике.

- А дома у него были?

- Не приходилось. Вы никак решили разузнать про эту историю?

- Просто интересуюсь.

Иван с любопытством поглядел на нее:

- Может, исправите дядину ошибку?

- Какую ошибку?

- Заглянете на огонек?

- Брат не позволяет навещать молодых мужчин.

- Вот уж не поверю! У нас не Восток. Здесь не мужчины командуют, а женщины.

- А вы видели его приятельницу Викторию?

- Перекинулся с ней парой фраз. Похоже, женщина не простая. Николая она скрутила сильно. Это так, на беглый взгляд.

- Она не могла каким-то образом поспособствовать исчезновению дяди?

- Все-таки вы примеряете на себя роль сыщика! Заходите вечером с братом. Обо всем и потолкуем. Часиков в восемь. Нормально?

- Я подумаю, - уклончиво ответила Катя.

У Ивана зазвонил телефон. Его ответ был кратким:

- Сейчас буду! – И Кате: Вот моя визитка. Перед выходом позвоните, чтобы я достойно встретил дорогих гостей.

И быстро заскочил в джип. Катерина прочитала на визитке: «Герасимов Иван Тимофеевич». Дальше шел номер сотового. И больше ничего. Ни места работы, ни профессии.

«Интересный тип!»

Добилась ли она чего-нибудь? Увы, нет! Похоже, Николай не слишком много общался с соседями. Может, она напала не на тех?

Что ей делать дальше? Обходить остальные дома? Надеяться, что кто-то из жителей поселка вспомнит важную деталь? Глупо! Катерина вызовет ненужные разговоры и даже неприязнь.

Погуляв немного в раздумьях, она вернулась домой. Начала готовить обед: чистить картошку, лук, морковь. Однако мысли блуждали далеко-далеко. Все-таки, какие отношения были у Николая с Викторией? Чего эта женщина боится? А то, что страх звучал в ее голосе, Катя не сомневалась.

Но что произвело на нее самое большое впечатление – это слова сумасшедшей старухи насчет дома. Почему он проклят?

«Интересно, когда он был построен? Николай его строил сам или купил?»

Этот вопрос Катя решила выяснить. Только как? Может, Иван ей расскажет?

Катя поставила на плиту кастрюлю, где варился суп и, пока было время, вернулась к столу Николая, вновь принялась просматривать скудные документы. Ни единой зацепки. Жил себе человек, работал, пытался создать семью и вдруг… исчез?! Кто в этом виноват?

В который уже раз Катя ощутила себя подопытным кроликом. Она изучает и… ее изучают. Сейчас она могла поклясться, что неведомые глаза с особой тщательностью рассматривают ее. Вон оттуда!

Девушка невольно подняла голову, и… комок ужаса застрял в горле!

В проеме входной двери виднелись очертания фигуры. Лица незнакомца разглядеть невозможно, одно сплошное темное пятно. А тело… оно будто неестественно колыхалось от порывов влетевшего в окно воздуха. Кто это? Призрак, появившийся с неведомой целью?

Катя хотела поднять вверх руки, словно заранее предупреждая: «Сдаюсь!», да не могла ими пошевелить. Ужас утроился, когда призрак сделал шаг в ее сторону. Девушка потеряла сознание.

 

…Катя очнулась и сразу ощутила боль в спине и локтевом суставе. Несколько минут потребовалось, чтобы понять: она - на полу и сильно ударилась. «Что случилось?!»

Призрак! Он был тут, рядом!

Катя приподнялась, с замиранием сердца огляделась. Майское солнце весело поглядывало в пустую комнату. Никакого призрака не было. Однако девушке по-прежнему казалось, что он где-то рядом. Мгновение - и выпорхнет из соседней комнаты…

Она точно приросла к полу, боялась одним неосторожным движением вновь привлечь его внимание. И лишь мысленно повторяла: «Прочь! Прочь!» Она думала лишь об одном: как сбежать отсюда и никогда в этом доме больше не появляться?

Потом она услышала звуки: что-то скрежетало, разнося запах гари. Катя вспомнила, что оставила на плите суп. Только тогда она поднялась и, опасливо озираясь, двинулась на кухню.

Конечно, от супа остались одни воспоминания. Придется готовить заново.

«Какая готовка, когда рядом призрак?»

Любопытство у Кати, как у ее прародительницы Евы, всегда опережало страх. Сердце убегало в пятки, а она все равно обходила одну комнату за другой… «Он скрылся, улетучился? Или?.. Его не было?!»

Постепенно девушка стала склоняться к мысли, что у нее просто разыгралось воображение. Не было его!!

А если был?

Поговорить с братом? Не поверит. Засмеет!

Тело от падения болело, Катя нанесла на ушибленные места обезболивающий гель и повторно занялась готовкой супа.

 

Андрей явился усталым и сумрачным. На заботливый взгляд сестры ответил:

- Ничего не случилось. Очень много работы.

Катя так и не решилась рассказать о странном видении в доме (она до конца не была уверена, что это не галлюцинация). Зато поведала о знакомстве с Иваном.

- Он пригласил нас вечером в гости.

- Какие гости, - буркнул Андрей. – До кровати бы добраться.

- То есть мы ему отказываем?

Брат внимательно посмотрел на нее:

- Никак запал он тебе в душу?

- Что ты! Он просто сосед.

- Запал, - вздохнул Андрей. – Ничего странного, когда-то это должно было случиться.

- Прекрати!

- А ты сходи. Только не теряй головы. Ты не знаешь этого человека.

- Никуда я без тебя не пойду.

- Иди! – коротко изрек брат.

- Если только… я выясню что-нибудь насчет исчезновения Николая. Не дает мне это дело покоя. Кстати, он приглашал к восьми. У тебя еще есть время подумать и принять предложение.

- Я уже все сказал.

- И ты рискуешь отпустить сестру одну к незнакомому мужчине?

- Моя сестра – взрослая девочка.

Катя посмотрела на часы. В запасе – минут сорок. Но надо до конца привести себя в порядок, выглядеть, как конфетка. Ее первый публичный выход в России. Интересно, Иван уже сгорает от нетерпения? Позвонить ему? Нет, пусть это сделает сам.

Однако время шло, а Иван все не объявлялся. Катя начала сновать из угла в угол, потом злиться на молчащий телефон.

- Чего маешься? – спросил Андрей.

- Да так….

- Ждешь звонка? А ты ему номер-то оставила?

«Вот, глупая, конечно же, нет!»

- Правильно, Андрей, он ждет моего звонка.

И быстро схватила аппарат:

- Ваше приглашение в силе?

- Приглашение? – холодно бросил мужской голос.

- Это соседка Катерина. Вы звали к восьми…

- Да, да, - теперь в голосе слышались нотки теплоты. – Только к восьми я не успеваю…

«Вот, значит, как! А я губы раскатала…»

- Чуть позже, если можно. Я вам сам перезвоню.

Катя думала сказать, что не стоит беспокоиться, однако Иван уже отключился. Раздосадованная девушка отправилась убирать посуду. Брат с легкой усмешкой поинтересовался:

- Никак кавалер дал отбой?

- Нет, - с оттенком равнодушия произнесла Катя. – Он не закончил дела.

Андрей иронично улыбнулся, отчего сестра внутренне взорвалась. Она быстро отвернулась, чтобы эмоции не были заметны. Ей стало по-настоящему обидно. В первой половине дня говорила с одним человеком, во второй перебросилась парой фраз с другим.

Закончив с посудой, Катя прошла в библиотеку, взяла роман из старой русской классики, прыгнула на тахту и углубилась в чтение. Однако мысли витали далеко, они словно повторяли путешествие по кругу, возвращаясь то к непонятному исчезновению Николая, то к словам сумасшедшей насчет проклятого дома, то к жуткому призраку (так был он или нет?) и, конечно же, к коварному Ивану. В конце концов Катя захлопнула книгу: чего зря себя мучить?

Она не могла понять: почему такими обидными оказались его слова: «Я вам сам перезвоню»? Виделись они всего раз, да и то мимолетно. Никто никому ничем не обязан.

Однако его голос продолжал преследовать, то возвращая надежду, то убивая ее. Прошел час, уже два. Иван не перезванивал.

«Плевать!» - сказала себе Катерина, и тут же раздался звонок.

- Это я. Простите, раньше не мог.

- Понимаю, - Катя надела на себя маску безразличия.

- Через двадцать минут буду проезжать мимо вашего дома.

- И что?

- Приглашение - в силе.

- Поздно уже.

- Разве в мае существует такое понятие как «поздно»?

- Брат лег отдыхать. У него с утра работа.

- Приходите одна. Торжественно обещаю: не наброшусь, не стану принуждать к непристойностям. Вот, даже поднял правую руку.

Кате вдруг сделалось так хорошо. Стараясь унять в сердце непонятную радость, она едва сдержалась, чтобы не закричать:

- «Я согласна»!

- Тогда через двадцать минут… уже через девятнадцать.

- Э, нет. Женщины всегда немного опаздывают.

- Безусловно. Встану рядом с вашими окнами и простою так хоть до утра.

- Ну, уж не до утра, - смилостивилась Катя.

Она прекрасно осознавала, что опоздать следует, хотя бы для приличия. И все равно старалась максимально сократить минуты его ожидания. Вон его машина! «Не спеши! Ни в коем случае не спеши! Ты ждала гораздо дольше!.. А теперь пора».

Она неспешно спускалась по ступенькам, хотя проклятые ноги несли ее с невообразимой скоростью. Иван галантно распахнул дверцу машины:

- Садитесь. И еще раз простите за опоздание.

  • не представляла: на радость, или беду едет к нему в гости? Но уже скрипнули ворота, он пригласил ее пройти в дом.

 

 

ГЛАВА III

Иван жил не бедно, но и не шиковал. Катя с интересом разглядывала интерьер дома: приятная мягкая мебель, дорогая аппаратура. Повсюду – отменный порядок, что так не похоже на жилище холостяка. «А с чего я решила, что он холостяк? Мне этого хочется?»

Иван тем временем вытащил из сумок и разложил на столе целую гору продуктов: мясные и рыбные деликатесы, фрукты, овощи, огромный торт. Затем достал из холодильника бутылку французского шампанского.

- Пришлось все взять с собой, - несколько виновато развел он руками. – Сам приготовить ничего не успел.

- Что вы! Тут столько всего. Давайте помогу сервировать стол.

Иван не возражал, он любовался, как ловко Катя раскладывает все по тарелкам.

- Идеальная хозяйка! На такой стоит жениться.

Почему-то именно последняя фраза вызвала у Кати новую бурю эмоций. Как все мужики похожи. И он – такой же, как Андрей, нужна прислуга в быту.

- Я историк! – надменно вскинула она голову. – Между прочим, имею научную степень.

- Я не собирался вас обидеть.

- Вы меня не обидели.

Катя и Иван посмотрели друг на друга и рассмеялись. Хозяин разлил в фужеры шампанское.

- Итак, за гостью!

- А почему не за хозяина?

- Первый тост всегда за гостью. И за те, как мне кажется, теплые отношения, которые уже существуют у нас. Надеюсь, все это перерастет в дружбу.

Катя с удовольствием выпила. Хотя слово «дружба» несколько коробило. Ей не хотелось, чтобы они с Иваном оставались только друзьями.

Он отчаянно налег на еду, успев сообщить:

- Голоден, точно волк зимней порою. Как уехал из дома – во рту крошки не побывало.

- Какая у вас серьезная работа.

- Не то слово!

«Интересно, чем все-таки он занимается?» - подумала Катя. Но интересоваться не стала. Вместо этого спросила:

- Вы давно здесь живете?

- Несколько лет.

- Вам известна история этого поселка?

Иван кивнул. И тут же пожал плечами:

- Никакой такой душещипательной истории у него нет. Обычное загородное место для людей, не желающих дышать городской пылью. Тут и происшествий никогда не было. Исчезновение вашего дяди – первое.

- Соседка сказала, будто наш дом проклят.

- Не Клавдия Никитична, случаем? По глазам вижу: она. Слушайте ее больше. Больной человек.

Катя почувствовала облегчение. Разве можно всерьез воспринимать слова сумасшедшей. Но ведь Николай пропал. И сама Катя наблюдала некое странное явление.

Опять ее начали одолевать сомнения. Но не сейчас же, не в компании этого красавца терзаться. Катя молча сказала себе: «Неизвестно, где пропал дядя, может, не здесь. И я ничего не видела. Выдумка, фантазия…»

- …Катя!

- А? – голос заставил свернуть ее с опасной тропы сомнений. Иван снова разливал шампанское:

- Опять мучаетесь расследованием?

- Заметно?

- У меня опытный взгляд.

- Сами случаем не сыщик?

- Сыщик, - чуть помедлив, ответил Иван.

Девушка с удивлением устремила на него взгляд. Молодой человек расхохотался:

- Раз я сыщик, со мной нельзя выпить?

- Можно.

- Тогда за вас.

- За меня уже пили.

- А мы еще раз.

- Эх, раз, еще раз, еще много-много раз?

- Именно.

Катя сделала глоток и внимательно посмотрела на Ивана. В глазах молодого человека появились лучики, которые прорывались через любую защитную оболочку. Хотела того Катя или нет, но точно огонь огромного факела, зажег внутри нее необъяснимую страсть.

- Слово «вы» нам не подходит, - сказал Иван.

- Перейдем на «ты».

- Для перехода на «ты» есть проверенный способ: выпить на брудершафт. В Германии такое практикуется?

- Может и практикуется. Только я с малознакомыми мужчинами стараюсь не целоваться.

- Эх, - вздохнул Иван. – Что такое «малознакомый»? Иногда человека видишь мгновение, а расставаться с ним не хочется. Не бывает такого ощущения?

- Бывает.

- И вообще… когда пьешь на брудершафт, поцелуй подобен рукопожатию.

- Если так, - подумала Катя и согласилась.

Она хотела легко чмокнуть Ивана и отскочить, да он оказался проворнее. Так впился губами, что Катерину затрясло. Крепкие руки прижали ее к себе. Сначала она слабо отбивалась, потом, смирившись, ответила на объятия.

- Друг называется, - шептала Катя, - ведете себя нехорошо, сударь.

- Мы уже на «ты».

- Разве?

- Раз есть сомнения, надо выпить на брудершафт еще раз.

- Мне не станет дурно?

- От шампанского?

- И от поцелуев тоже.

- Уверен, что нет.

- Тогда рискнем.

Наступило счастливое забытье. Она птицей взмывала вверх и тут же падала вниз, точно прожигающий землю метеорит. Она пыталась развернуться на своем стуле, да стула не было. Катя уже лежала в кровати, где прекрасное и коварное существо жадно ласкало ее. Она не сопротивлялась, наоборот, хотела, чтобы ни один участок тела, ни одна родинка не оставались нетронутым его губами. Она мечтала, чтобы никто и никогда не разорвал круг их счастья. Чтобы сохранялась вечность любви, вечность волшебства ночи…

 

Она лежала в кровати нагой, специально откинув простынь. Обычно Катя была очень стыдливой, имея контакты с немногочисленными мужчинами, потом держалась робко, спешила натянуть на себя майку и джинсы. Но сегодня она мечтала, чтобы Иван любовался и любовался красотой ее форм!

Он закурил. В сумерках ночи кончик зажженной сигареты был единственным крохотным огоньком. Именно он и позволил рассмотреть на плече Ивана глубокий шрам.

- Откуда? – спросила Катя.

- Как у нас говорят: бандитская пуля. В данном случае действительно была схватка с бандитами.

- Опасная у тебя профессия.

- И неблагодарная. Далеко не все к нам относятся хорошо.

- Вот почему на визитке нет твоего места работы?

- У меня есть еще одна, где все указано.

- Иван… при первой нашей встрече ты не слишком лестно отозвался о полиции.

- Многие вещи я знаю изнутри. Хотя работаю не там, а в прокуратуре.

- Исчезновением моего дяди ты не занимался?

- Занимался.

- И?

- Все-таки ты не историк, а ищейка.

- Я серьезно.

- Если серьезно, то более запутанного дела у меня, пожалуй, не было. Соседка в доме напротив видела, как он заходил к себе. И все! Николай Фирсов пропал.

- Я уже слышала, что никто не видел, как он потом выходил. Но это ничего не значит, соседка ведь специально не следила за ним.

- Да. Только машина у него была в ремонте. Кто-то все равно бы заметил, как он шел по поселку. Хотя… при определенном стечении обстоятельств могли и не заметить. Или не обратить на него внимания.

- Он мог вызвать такси.

- Проверяли, не вызывал.

- Поймать случайную машину?

- Давали объявление, где просили всех водителей, кто мог Николая куда-либо подвезти, срочно сообщить. Однако никто не откликнулся.

- Господи, уже не знаю, что и думать. Если водитель молчит, потому что по дороге ограбил и убил моего дядю?

- Но он должен был куда-то девать труп. А труп не нашли. И еще: у Николая вряд ли имелись такие средства, за которые стоит убивать.

- У него могла быть своя тайная жизнь.

- Мы исследовали его биографию, связи. Ничего криминального. Я бы сказал, он и близко не подходил к криминалу.

- Что ты думаешь о Виктории? Только не повторяй утреннюю ложь, что перекинулся с ней парой фраз.

- Я действительно разговаривал с ней только раз. И то во время допроса. А если где и приврал, не обессудь. Не люблю раньше времени раскрывать карты.

- Почему вы говорили с ней только раз?

- Против нее не было никаких улик. А потом дело передали другому следователю.

- Другому?

- Не ищи какого-либо подвоха. Мне дали крайне сложное и важное задание.

- Ты дал понять, что она сильно влияла на Николая. Кстати, наш сосед звероподобный Вася тоже так подтверждает.

- Любая женщина – командир. Одни это открыто афишируют, другие для вида выставляют вперед мужа.

- Ты говоришь прямо как мой сосед, - бросила Катя.

- А он неправ?

- Некоторые мои подруги утверждают, что в семье у них все решает супруг.

- О, это самые опасные феминистки, - рассмеялся Иван. – Они лукавят. Создают иллюзию для мужей, те, естественно, обольщаются, начинают упиваться властью в семье, которой у них нет, и никогда не было. А хитрый слабый пол спокойно ведет свою линию на установление полного диктата.

- Знаешь, а ведь я, наверное, не феминистка.

- В тебе пробуждается естественное желание женщины – быть за мужем, за мощным плечом. Но оно быстро пройдет, когда выйдешь замуж, и так захочется этого плечистого прибрать к ногтю.

- Ну, ты и женоненавистник!

- Неправда! Я люблю женщин.

- Ты мне так и не рассказал про Викторию.

- А нечего. Ее отношения с Николаем касались только их двоих. Следователи не слишком поверили в ее причастность к преступлению. У нее не было мотива. В итоге она ничего и не получила. Бросать ее твой дядя не собирался. Наоборот, она закрутила роман.

- Как она сама сказала – несостоявшийся.

- Ты уже с ней побеседовала! Состоявшийся или нет - ее проблемы.

- Что-то здесь не так.

Иван окинул ее внимательным взглядом:

- Ты очень любила Николая?

- Я едва знала его. Да, стала наследницей. Но так уж получилось.

- Тогда живи спокойной жизнью. Профессионалы не докопались, а ты чего-то хочешь узнать.

- Андрей говорит то же самое.

- Вот видишь.

- Это жестоко. Пропал человек и… что с ним в итоге?

- Сколько в мире пропадает людей.

- Ты циник!

- Жизнь сделала таким.

Кате сделалось неприятно. Каким он был недавно – обходительным, галантным сверх меры. А теперь раскрывается совсем по-иному. Хотя бы для вида проявил сочувствие: все-таки ее родственник пропал. И взгляд у него: снисходительный, самоуверенный. Правильно сказал гениальный Шиллер: «Мавр сделал свое дело…»

- Я пойду! – Катерина резко поднялась.

- Куда?!

- Домой. Поздно уже.

- Позднее не бывает. Два часа ночи.

- Андрей волнуется.

- Андрей спит, - возразил Иван. – Впрочем, поступай как хочешь. И мне бы выспаться. В одиннадцать совещание у шефа.

Его последняя фраза оказалась последней каплей. Перед Катей окончательно вырисовался образ пресыщенного женским вниманием наглеца, для которого ничего не стоит пройтись по человеческой судьбе.

Она оделась и кратко бросила:

- Прощай.

- До свидания, - сквозь наступающую дрему произнес Иван. И вдруг до него дошло. – Почему «прощай»?

- Ты получил, что хотел.

Он принял ее слова, как обиду. Повернувшись на другой бок, сказал:

- Захлопни, пожалуйста, дверь.

Приятный майский воздух снял невыносимое удушье. Катя глотала его вместе со слезами, не понимая: как он могла так ошибиться? И тут… шаги за спиной. Иван все-таки догнал ее, крепко прижал к себе:

- Что ты? Успокойся!

Раньше бы он никогда не поступил подобным образом. Ушла – и ушла. Придет завтра. Сейчас он очень не хотел, чтобы Катя покидала его.

- Я не такой, слышишь, не такой.

Однако девушка вырвалась, оттолкнула его и убежала. Вторично преследовать Катю Иван не стал, взыграла гордость. Он, точно заклинание, повторил несколько раз:

- Она вернется! Не сегодня, так потом.

Упав в постель, он думал, что успокоится и уснет. Однако сомнения насчет серьезной обиды Кати перерастали в мучительную боль. Похоже, ад любви захватывал и этого, никогда не знавшего ее в полной мере человека.

 

Катя вошла к себе, как мышка. На всякий случай заглянула в комнату брата. Тот сладко посапывал во сне, совершенно не думая о бушевавшей рядом стихии страстей. Его они не касаются!

Как и Иван, Катя не могла заснуть. О своем неудавшемся любовном приключении старалась не думать. Выкинуть наглеца из сердца и головы! И вновь сосредоточиться на пропавшем Николае.

«Все убеждены, что мне не докопаться до истины, поскольку до нее пока не докопался никто. Но есть же какая-то причина его странного исчезновения. Кто знает о ней? Разве что стены этого дома? К сожалению, они молчали и будут молчать».

Катя вспомнила о необычном явлении - призраке, который якобы посетил ее. Уж он-то наверняка в курсе многих событий. Только ведь тоже не расскажет.

«Моя воля, - вздохнула девушка, - я бы побеседовала даже с ним. Пусть даст хоть какую-то зацепку».

Катя испугалась своих мыслей. Еще действительно придет и скажет: «Приглашала, вот он - я». Затем горько усмехнулась:

- Призраков не бывает. А жаль, очень жаль.

Внезапно она ощутила непонятную вибрацию в атмосфере, задрожал шкаф, зазвенела посуда. Мгла как будто ощетинилась, встала на дыбы! Но ничто не помешало ей рассмотреть возникший в комнате силуэт. И это не Андрей…

Девушка охнула, обмерла. Теперь уже не оставалось сомнений: в доме находится некто.

Она бы закричала, да голос сел. И чего кричать, звать на помощь? Брат спит на первом этаже, все равно не успеет.

Катя вжалась в подушку, ожидание кошмара будущей развязки почти парализовало ее. Она с трудом анализировала события. Кажется, фигура просто наблюдает за ней, не предпринимая враждебных действий. В голове забилась мысль: «Если бы некто хотел распотрошить меня, он бы уже это сделал».

Несколько мгновений пролетели как десяток лет. Катя наконец смогла пошевелить парализованными пальцами, в глазах появился первый разумный вопрос: «Кто ты?»

Она не ждала ответа. Однако неведомое существо вдруг приподняло руку, от указательного пальца пошла легкая полоска света. Полоска «уперлась» в журнальный столик рядом с кроватью. Голова Кати с трудом повернулась туда…

Какая-то вещица, в темноте не разглядишь.

Призрак поднес палец к губам, давая понять, что его подарок – секрет и почти сразу растворился.

В тишине Катя слышала лязг собственных зубов, в висках дико стучало, давление наверняка скакнуло вдвое.

Но потихоньку она приходила в себя. И сразу возникло знакомое желание бежать отсюда. Разбудить Андрея, рассказать ему все и бежать!

И тут - новая мысль: а ведь призрак не желал ей плохого. Наоборот, оставил подарок.

Не в подарке ли таится главная опасность?

Кто он и что ему нужно? Вряд ли это представитель Добра, ночами шастают другие силы.

Стоп! Он приходил и днем.

Что если для него вообще нет понятий «день» и «ночь»?

Катя словно влезла в шкуру доктора Фауста. Позвала нечисть и та появилась.

Первые предрассветные лучики понемногу рассеивали черноту. Катя понимала, что нужно немедленно покидать этот проклятый дом, брать самое необходимое из вещей и… Она еще раз посмотрела на журнальный столик. Диктофон?

Некоторое время она раздумывала. А потом решилась, прослушала запись.

Звучавший голос показался знакомым. Николай?!! От волнения Катя не смогла сразу вникнуть в смысл слов. Пришлось прокручивать запись назад. Что он там говорит?!

«Сегодня со мной случилась необычная вещь. Это похоже на сон, но таковым не является. Впрочем, обо всем по порядку…»

  • ловила каждое слово Николая, невольно проживая с ним все события.

 

 

ГЛАВА IV

«…Этот день был самым плохим в моей жизни. Уже некоторое время я чувствовал холодность Виктории. А сегодня она сказала: «Все, Коля, я ухожу, не звони больше». Брошенные в телефонную трубку слова заставили содрогнуться. Я хотел прыжком миновать разделяющее нас расстояние и, оказавшись рядом с той, кого еще недавно называл любимая, потребовать ответа: «За что?» Наверное, я бы выкручивал ей руки, хлестал по щекам. А как еще поступают с предателями?

Но я постарался придать голосу как можно больше равнодушия.

- Как знаешь…

Слова дались с трудом, только бы Виктория не почувствовала моего отчаяния.

- Так будет лучше для нас обоих, - продолжал кромсать душу все тот же беспощадный голос.

Теперь я понял, почему в последнее время она стала где-то подолгу пропадать, поздно возвращаться, а иногда и вовсе не приходила. Каждый раз придумывала какие-то нелепые объяснения. А объяснение было одно: у нее кто-то появился.

- Да, Вика, так действительно будет лучше для нас обоих.

- Мне жаль… Но что ты мне можешь дать?

Понятно! Значит, ее новый ухажер – из состоятельных. Только кто? Банкир? Но банки сейчас закрывают. Сегодня ты еще в полете, а завтра так ухнешься рылом в землю! Или чиновник? Но где гарантия, что его не посадят? Наверное, кто-то из шоу-бизнеса. Виктория всегда мечтала познакомиться с одним из этих отморозков.

Вымаливать у нее любовь? Я не из таких! Не стану уподобляться нищему, подбирающему крохи с барского стола. А она мне давала именно крохи любви.

Уйти! Забыть ее навсегда! Но перед отходом больно укусить!

- Ничего я дать не смогу… - как я терпел, как держал удар? – Да и ты мне не поможешь в делах. Предпочитаю женщин состоятельных. Извиняться не за что. Наоборот, ты доставила немало удовольствия. Но пора и меру знать. Если захочешь поразвлечься… так, между делом…

- Нет, нет, я уезжаю во Францию.

- Тем более. Говорят, французы помешаны на нетрадиционной ориентации, и мигранты, эти черные тараканы, пользуют их женщин.

- Пока, - она прореагировала столь безучастно, что внутри меня все еще раз перевернулось. Ни в грош не ставит, а ведь почти два года вместе!

И тут мир полыхнул, будто где-то рядом подорвался на бомбе террорист-смертник. Улица потемнела, дома закачались, машины подпрыгивали и переворачивались. Я потерял всякие ориентиры.

Потом пришел в себя. Улица снова стала обычной, водители - на удивление корректными, вежливо останавливались перед пешеходами. Стена, к которой я прислонился, заканчивалась дверью, на которой красовалась табличка:

«Возвращение надежды»

И ниже:

«Бар для тех, кто потерял ее».

Какая надежда! Я и подумать не мог, что какая-то вздорная, остроносая девчонка, для которой деньги, карьера всегда стояли выше нормальных человеческих чувств, будет так сильно выматывать душу. И напрасно я убеждал себя, что есть те, кому еще хуже: у них умирают родители, родственники, друзья, или приходится бежать от войн и революций… Я будто слышал слова Виктории:

- Ну, ну, успокаивай себя!

«Возвращение надежды»…

Мне необходимо было зайти куда угодно. Почему бы не сюда?

Винтовая лестница уводила вниз. То ли от ее крутизны, то ли от головных спазм я споткнулся, едва не упал. Наконец спустился в небольшое, полутемное помещение, детали которого мне были безразличны.

Белокурая, похожая на восковую куклу, барменша посмотрела с интересом. Я попросил чего-нибудь налить.

- Коньяк? Виски?

- Коньяк, пожалуйста.

- Хорошо.

Я даже не поинтересовался, каким будет мой заказ. Осмотрев помещение, решил забиться в угол. Не хочу, чтобы даже немногочисленные посетители пялились на мое искаженное страданием лицо. Я убеждал себя, что она мне не пара, что Николая Фирсова скоро узнает весь мир. Что новый приятель Виктории вскоре выкинет ее, как ненужную вещь. Ей еще придется пойти на парижскую панель. Посмотрим, как тогда запоешь, голуба!

Но Виктория, дерзкая, безжалостная, опять стояла передо мной и хохотала.

- Прочь… прочь, проклятая лгунья!

Я даже не сразу понял, что сказал это официантке. Пришлось извиниться:

- Я не вас имел в виду.

Официантка безучастно поставила стакан. И тут я заметил, насколько они похожи с барменшей. Еще одна восковая кукла.

«Наверное, сестры?».

Впрочем, интерес к окружающей обстановке был настолько утерян, что я даже не расслышал ответных слов официантки (если она вообще что-то ответила). Кажется, зазвучала песня, но кто исполнитель?.. До фонаря!

- Тебе плевать на все на свете? – точно подмигнула Виктория. – И на себя тоже?

Главное не вступать с ней в диалог. Ведь это не она, а выстроенный в моем больном мозгу фантом. К сожалению, фантом сносил любые преграды, я не мог молчать!

- На себя мне не плевать.

- Ты переживаешь.

- Нет!

- Неправда. Я это чувствую. Ведь сам недавно сказал, что наши отношения – пшик! Что тебе нужна состоятельная женщина, которая бы поддержала твой издательский проект.

- Это правда!

- А думаешь обо мне.

- Два года не проходят даром. Какая-то боль все равно остается. А ты?..

- Мне тоже больно. Даже не представляешь – как!

- Тогда зачем?.. Вернем все как было.

- Невозможно.

- Почему?!

- Коленька, ты так ничего и не понял. Твои проекты – прожекты. Может, ты получаешь моральное удовлетворение. Но нужны еще и деньги. Я молода, красива. И жить мифическим будущим больше не могу. А тут все реально. За этим человеком буду как за каменной стеной. Уеду из России, где ничего хорошего не предвидится. Не увижу больше поголовной нищеты, до смерти надоевших политиков и беспощадной зимы. Я даже русскую речь забуду.

- И меня?

- Это будет сложно. Но постараюсь.

- Флаг тебе в руки.

- Не обижайся. Пойми, если любишь. Ведь и я люблю. А моя бравада - средство убежать от самой себя. Только получится ли?

Я прервал с ней мысленный диалог. Зачем эти фантазии? Виктория просто забыла меня и скоро будет далеко-далеко. Там, куда так рвалась с детства.

А я выброшен, как надоевшая игрушка!

Ей хорошо! Но почему я страдаю? Несправедливость! И я должен наслаждаться жизнью. По крайней мере, тем, что у меня есть.

Собрав волю в кулак, я постарался выбраться из плена отчаянья, впервые внимательно осмотрел обстановку бара. Мне обещали здесь возвращение надежды… Надежды на что?

Несмотря на заманчивую музыку, никто не танцевал. Несколько человек устроились за столиками, однако лиц их в полумраке не разглядеть. Единственное, на что я обратил внимание: все посетители – дамы.

Сначала мне показалось, будто нахожусь на просмотре известного американского фильма «Женщины», где нет ни одного мужчины даже в массовке. Или я – в «розовом» баре? Нет, меня бы сюда не пустили.

Женщины тусовались по углам, мирно беседовали, не обращая ни на кого внимания. Но вот одна из них все-таки соизволила посмотреть на убитого любовью. Поднялась, двинулась к моему столику. Проклятая Виктория – тут как тут: «Не упусти ее, Коля!»

Она «говорила» это специально. Знала, что у девушки из бара – ни единого шанса. По крайней мере, сегодня.

Незнакомка кивнула на пустующий рядом стул, спросила: «Можно?» и, не получив утвердительного ответа, бесцеремонно села. И опять… что-то общее было у нее в лице с барменшей и официанткой (тут работает одна большая семья?). Она красива, только… какая-то безжизненная. Точно надела прелестную маску, скрывающую ее истинный образ. Я не мог выглядеть невежливым, предложил ей выпить. Женщина улыбнулась:

- Думаете залить неприятности вином?

- С чего вы решили, будто у меня неприятности?

- Людей с проблемами видно за версту.

- Пусть так. Но это касается лишь меня.

- Не сердитесь. Вспомните, как называется наш бар.

- Странное у него название.

- Обычное. И правильное. Вот у вас, например, такой потерянный вид, что смотреть больно. Почему бы не помочь человеку в горе?

- Меня действительно постигло горе. Только вы вряд ли поможете. Единственное спасение вот… - Я взял в руки на половину опустошенный стакан. Маска безучастно бросила:

- Вино – не спасение, а временное утешение. Когда хмель испаряется, боль становится сильнее.

- Верно, - вздохнул я.

- Придется опять заливать горе. Потом опять. А так недалеко и до новых проблем.

- Где же выход?

Я взглянул в глаза незнакомки и ощутил себя… лежащим перед неведомым врачом пациентом, которому собираются поставить страшный диагноз.

- Любовная драма? – спросила Маска.

- Вы проницательны, - моя настороженность усилилась.

- Это не сложно. Все несчастные влюбленные – как под копирку. Выражение глаз, жесты, вздохи. Им кажется, что жизнь окончена. А, может, она только начинается? Что если судьба избавила вас от скольжения по опасной дороге?

Я пытался уловить в словах собеседницы любые эмоции – лукавство, сожаление, горечь. Но она, как робот, констатировала факт, и – ничего больше.

Стало не по себе. Кто сидит напротив меня? Живой человек или механическая кукла?

Незнакомка, точно почувствовала мои опасения, впервые за время нашего разговора ее губы коснулась еле заметная улыбка. Однако выглядела она натянутой, точно… доставляла женщине настоящее страдание. Глаза ее потребовали, чтобы я отвечал. Пришлось вступить в диалог.

- Позвольте, - сказал я. – Ради любви стоит идти и по очень опасной дороге. Любовь стоит жизни!

- Когда любовь взаимная. А когда нет?

Ее вопрос поставил в тупик. Действительно, к чему может привести любовь без взаимности другого человека?

- Так к чему? – молча допытывалась Маска.

- Не знаю, - я сердито взъерошил волосы.

Я лгал. И не только ей. Прежде всего – самому себе. Если бы отношения с Викторией развивались дальше, они бы неизбежно подошли к тупику.

- Надежду можно вернуть, - сказала незнакомка.

- Надежду на что?

- На любовь.

- Ни за что! Виктория потеряна навсегда.

- Как быстро вы сдаетесь.

- Кто лучше меня знает женщину, с которой прожил два года.

- Иногда совет постороннего более действенен, чем собственные, пусть даже выстраданные, выводы.

- Поймите: она ушла навсегда. Связалась с каким-то богатым хлыщом.

- И что? – покачала головой Маска. – Вдруг она в нем разочаруется? Или они разругаются? В конце концов с этим хлыщом может случиться несчастье.

- Такое возможно.

- Выходит, надежда остается?

- Все это из области теории.

- Почему? Вы оказались среди тех, кто возвращает надежду.

- Волшебников?

- Вроде того.

- Мне пора, - оставаться с сумасшедшей (а она, похоже, такова) не было смысла.

- Зря!

Это единственное слово заставило меня очень внимательно посмотреть на женщину с восковым лицом. Возникло новое серьезное подозрение.

- Вы сказали про несчастье?.. То есть ваша организация за определенную плату?..

Я не договорил, сделалось жутко до омерзения. Захотелось бежать отсюда без оглядки. Незнакомка сделала предупредительный жест:

- Вы не поняли. Никто не собирается подсылать убийц к новому другу вашей возлюбленной, или подсыпать ей любовное зелье.

- Тогда что?

- Начнем сначала. Что такое надежда? Это ваш второй шанс.

- Пожалуй, - немного подумав, ответил я.

- И этот шанс мы предоставляем.

Я понимал: Маска шутит. Но затянувшаяся шутка не вызывала раздражения. Просто на секунду представил, что было бы, начни мы с Викторией все сначала.

Я бы повел себя по-другому, заботился бы о ней гораздо больше. Возможно, устроился бы на престижную работу. Каждый день ее жизни постарался бы наполнить счастьем.

А как бы себя повела она? Благосклонно приняла мою заботу, а при первом удобном случае бы сбежала?

- …Мы предоставляем еще один шанс. Но только один.

- Почему один?

- Таковы условия игры.

Впервые за сегодняшний вечер я рассмеялся. Шутка удалась.

- Это не розыгрыш, - сказала Маска. – Любое ваше желание сегодня исполнится. Одно желание. Можете вернуть свою Викторию.

«Откуда ей известно ее имя?»

Я поежился, ситуация выходила далеко за рамки обыденной.

- Ну, и?..

Вместо быстрого ответа я представил, как раздается спасительный звонок, и сладкий голос Виктории возвещает:

- Коленька, дорогой, прости за глупый розыгрыш.

А дальше? Ждать нового подвоха с ее стороны? Когда очередной француз или бельгиец позовет ее в «чудесную жизнь»?

Мне показалось, как Виктория едко смеется:

- Женщинам доверять нельзя!

- Да, тебе веры нет!

Видение исчезло, снова – бар, где за моим столом дама с восковым лицом. Почему-то захотелось ей признаться:

- Я только что говорил с Викторией. Мысленно…

- Я знаю.

- Похоже, влюбился не в ту.

- Вы отказываетесь от нее?

- Отказываюсь. Потому что не верю.

- У вас есть другое желание?

- Подарите волшебную палочку. Тогда не будет проблем.

- Это нам не под силу.

- Почему?

- Мы не волшебники. А если и волшебники, то не совсем добрые. Итак, одно желание.

- Сдаюсь! – вздохнул я. - Но одного мало. Только разыграется аппетит.

- Как знаете - бесстрастно произнесла Маска.

- Не обижайтесь. Но ведь всерьез я не…

- Поверьте! – резко оборвала она.

- Хорошо, - ответил я лишь для того, чтобы потешить ее самолюбие. – Я хочу…

«А чего пожелать? Все-таки вернуть Викторию? Если нет, то чего?»

Почти не произвольно я выпалил:

- Хочу понять корень всех бед нашего мира и России в частности. Каково желаньице?

- Выполнимо, - кивнула Маска.

В ее руке, точно у фокусника, вдруг оказалась черная коробочка.

- Как придете домой, откройте ее. Но не раньше.

- А если не выдержу, не дотяну до дома?

- Тогда мечта не сбудется.

Продолжая подыгрывать шутливому спектаклю, я взял в руки коробку и в ту же секунду…

Я не понял, что произошло, но наплыл странный белый туман. Он густел, в нем быстро исчезали очертания бара с сидящими за столиками «восковыми девушками». В последний раз раздались звуки музыки и навечно растаяли. Я с изумлением взглянул на свою собеседницу, однако туман скрыл и ее. Я попытался схватить ее за руку, но поймал воздух.

…Потом будто отошел ото сна. Моей единственной соседкой была холодная каменная стена. Где-то рядом должен находиться бар «Возвращение надежды».

Я осмотрел каждый сантиметр. Нет никакого бара. Мне все это привиделось?

А что у меня в руках? Коробка?! Оказывается, я держу ее в руке!

Что там?!

Тут вспомнил о террористической угрозе, которая поджидает нас на каждом шагу.

«Немедленно избавься!»

Однако некий внутренний голос не позволял мне этого сделать. Если все-таки открыть ее?

И сразу вспомнил о предупреждении: сделать это только дома.

И я рискнул: спрятал коробку в карман и направился к себе. Может, бар и дама с восковым лицом – только в моем воображении. Но подарок-то реальный.

Я забыл и Викторию, и все на свете. Я сгорал от нетерпения узнать: что хранит таинственный ларец?

 

Наконец-то я дома. И опять засомневался: стоит ли открывать? Все случившееся со мной за последние час или два выглядело чудовищной несуразностью. Если сдать подарок в полицию? И что расскажу? Про бар, который видел только я. После подобных рассказов человека обычно отправляют в психушку.

Выбросить ее и забыть? Жалко! Вдруг там важная вещица?

И я вторично рискнул: посмотрю!

Но перед этим на всякий случай поведаю обо всем, что произошло…

Вот такая история! А теперь открываю коробку.

Тут какой-то диск. Только и всего? Почему же на сердце так тревожно?

Хватит! Вставляю диск в компьютер.

Экран засветился голубоватым светом. Побежали волны. Они стали пениться, играть, зазывать меня к себе. Я невольно засмеялся: «Эх, милые, искупался бы, да не сейчас!»

Волны увеличиваются, теперь они, как живые. Накатываются, накатываются! Глядишь, и вовсе прорвут экран, захлестнут меня!

А там, что такое?! О, нет!..»

Запись неожиданно прерывается.

 

 

ГЛАВА V

Сон к Катерине пришел неожиданно. Когда она проснулась, Андрея уже не было. Брат сообразил, что сестрица явилась поздно, и не стал ее будить.

Первой дилеммой Кати была: «Не приснилось ли мне все это?». Однако подаренный ночным посетителем маленький диктофон находился рядом. Девушка еще раз прослушала запись.

«Позвонить Андрею и обо всем рассказать?»

Сжимавшие телефон пальцы вдруг разжались, аппарат полетел на пол. Катя вспомнила о предупреждении призрака: молчать!

Не фальшивка ли это? Голос вроде бы Николая. Но не факт, что его. Сейчас подделать можно любой голос!

История похожа на сказку, на фантастический бред. А разве появление в спальне призрака не является бредом?

«Нет, нет, мотать отсюда!»

И опять она осталась. Что-то помимо воли заставляло отринуть мысли о бегстве. Катя размышляла:

«Допустим, все, о чем Николай поведал, правда. Тогда возникают несколько вопросов. Что это за бар? Кем на самом деле являются его посетители и обслуга? Почему там находились исключительно женщины, да еще со странными лицами, точно на них надеты маски? Как это вдруг бар исчез? Что за белый туман?

Если у дяди тоже был бред, как быть с диском, который никуда не исчез?

Что он увидел на экране? Волны… да были волны. Но и еще что-то! Его последние слова: «А там что такое?! О, нет!..» Его напугало что-то или кто-то?»

Похоже, появилась первая связанная с Николаем информация. Только она ничего не объясняла, а лишь запутывала дело.

Катя вспомнила, что пора бы подкрепиться. Сварила кофе, сделала бутерброды. Завтракала с трудом, кусок не лез в горло, до сих пор не могла отойти от потрясений ночи.

За окном раздался хохот сумасшедшей старухи. И опять Катя словно услышала ее предупреждение насчет проклятого дома…

Проклят он или нет, но вещи здесь происходят необъяснимые.

А разве не странное место этот бар? Николай даже не уверен, что он туда заходил. А диск остался! И просматривать его он стал именно здесь, в доме. Как бы узнать больше об этой истории?

Ее размышления прервал звонок. Иван! Катя могла бы сколь угодно долго внушать себе, что не желает больше видеть его, только… голос предательски дрожал.

- Доброе утро, - Иван пытался говорить бодро и весело. – Еще в постели?

- Это имеет значение?

- Уж нельзя и полюбопытствовать. А я в конторе. Через полчаса совещание у шефа.

- Поздравляю.

- С чем?

- С совещанием.

Он непринужденно рассмеялся и спросил:

- Увидимся сегодня?

- Зачем?

- Сходим куда-нибудь. Покажу наш город. Ты ведь не видела его достопримечательностей? У нас такие монастыри, музеи. А вечером пообедаем в одном классном ресторане. Я взял смелость, заказал столик.

- Ты поспешил. Сегодня я занята.

- Чем?

- Поисками работы.

- Между прочим, есть любопытная информация по поводу твоего дяди.

- Так сразу и появилась?

- Нет, она и раньше была. Но я не хотел углубляться в детали, все-таки ДСП.

- А это что значит?

- Материалы для служебного пользования.

- Решил нарушить закон?

- Они больше секретом не являются.

- Я подумаю… Да, Иван, где бы мне узнать об истории дома, который мы унаследовали?

- Ты неисправима. Клавдия Никитична становится для тебя путеводной звездой. Вот повезло старушке: хоть кто-то воспринял ее всерьез. Ладно, зайди на сайт нашего поселка, - он продиктовал ей адрес сайта. - Там все подробно написано. Может, найдешь то, что тебе нужно. Так мы увидимся?

- Перезвони позже.

Отключив телефон, Катя ощутила двойное чувство: с одной стороны, ей было жаль, что она больше не слышит Ивана. С другой - в его голосе не звучало вчерашнего высокомерия. Похоже, он и впрямь ждет новой встречи. «Помучайся, дружок», - злорадно подумала Катя и подошла к компьютеру.

Информацию о поселке она нашла быстро. Ага, вот и ее дом. Ему чуть более десяти лет. Построил его предприниматель Рощин. С некоторых пор им владеет Фирсов Николай Викторович. Дальше шла фотография самого здания, участка и… все!

Немного же Кате удалось узнать.

Девушка выглянула в окно. Редко проносились машины, слышался заливистый лай собачонки, крики мальчишек. Она увидела и часть соседской территории, где по двору, как заведенная, сновала Клавдия Никитична. У Кати мгновенно возникла идея. Взяв коробку конфет, она направилась к соседям, постучала в ворота. Конечно, ей до смерти не хотелось встречаться с невоспитанным бугаем Васей, но что делать?

По счастью вышел не он, а супруга, посмотревшая на гостью с интересом и некоторым недоумением.

- Мы вчера не слишком хорошо побеседовали.

- Что вы, что вы! Какие счеты между соседями? – как всегда ласково защебетала платиновая дама.

- Чтобы окончательно устранить любые недоразумения, вот… - и она протянула коробку.

- Зачем, моя рыбка?

«Пригласит зайти или нет?» - думала Катя. Пока прогнозы были неутешительные: жена Васи предпочитала вести разговор за пределами особняка.

- Возьмите, - Катя буквально всучила ей коробку. – Привет вашему супругу и Клавдии Никитичне.

- Васеньки уехал, а у мамочки опять обострение, - вздохнула дама.

- Извините за беспокойство, - Катя поняла, что ничего ей не светит. Как вдруг…

- Да вы пройдите, девушка. Катя, если не ошибаюсь?

- Не ошибаетесь.

- Слышала, так вас брат называл. А я - Мэрилин. В честь знаменитой Мерилин Монро.

Едва Катерина вошла, Клавдия Никитична перестала беспокойно бегать, замерла, уставившись на гостью своими впалыми зелеными глазами. Мэрилин тихонько сказала:

- Похоже, вы ее заинтересовали. Пойдемте, все вам покажу. Вот тут сажаем морковку, дальше – парники. Что за огурчики у нас! И цветы есть: гладиолусы, пионы… Нет, не туда смотрите, они рядом с мастерской Васеньки. Он ее делал собственными руками. А вот сторожка; правда, чудная?

- Хорошая, - сказала Катя, раздумывая, как бы отвязаться от болтливой хозяйки и поговорить с Клавдией Никитичной.

- Посидим на веранде, в дом я вас не приглашу, у меня там варка, готовка, короче, не прибрано.

Хозяйка извинилась и, оставив Катю одну, побежала на кухню, откуда доносились шипение и бульканье. Пахло щами и капустой. Катя подумала, что у нее появилась отличная возможность «ненароком столкнуться» со старой женщиной. Но где она?

Однако появилась Мэрилин, обтирая платком свое пухлое лицо.

- Сколько дел, моя рыбка!

- А поселок этот еще молодой, - как бы, между прочим, сказала Катя.

- Ему больше десяти лет.

- Все равно молодой. А что здесь было раньше?

- Какая-то деревенька. Я не вникала в подробности. Зачем мне это, ведь родом не отсюда. Вот Клавдия Никитична – из местных.

- Если я с ней поговорю?

- Что вы, моя рыбка! Она и себя-то не помнит. Лучше расскажите про Германию. Там, наверное, здорово?

- По-всякому.

- И чего это вы переехали в Россию? Отсюда все стремятся в Европу, а вы вдруг сюда?

- Богатые и успешные там живут неплохо, - задумчиво промолвила Катерина. – Бедным хреново везде.

- Васенька мой мечтает купить особнячок в Черногории, - платиновая Мэрилин полностью погрузилась в мечты и, похоже, не слишком воспринимала слова гостьи. - А вы отсюда уедете, моя рыбка. Помяните мое слово.

- Если не понравится, уедем. Пока не собираемся. И нас очень интересует история нашего дома.

- А! – махнула рукой Мэрилин. – Это совсем неинтересно.

- Не стану мешать вам, пойду, - Катя поняла, что зря теряет время.

Но не сделала и нескольких шагов, как к ней подбежала Клавдия Никитична. Глаза горели, она шептала:

- Дом проклят! Беги оттуда скорее, а то станешь такой же, как они

- Как кто, Клавдия Никитична?

Однако Мэрилин – тут как тут. Схватив старуху, решительно повела ее в дом.

- Успокойтесь, мамочка.

На веранде Клавдия Никитична обернулась к Кате и повторила:

- Как они!

Очередной закидон сумасшедшей, или?.. Но в таком случае кого она имеет в виду?

 

Снова она ничего не узнала. Хотя что-то появилось. Мэрилин сказала, что раньше на этом месте была деревенька. Что за деревенька?

Катя вернулась домой и вновь открыла Интернет, надеясь отыскать информацию о старом поселении. Но ничего не нашла.

Ее оторвал звонок, опять Иван. Он сообщил, что совещание уже закончилось, и он свободен.

- И что? – Катя постаралась придать голосу полное безразличие.

- Можем встретиться.

- А можем и не встречаться.

- Катя… я очень хочу видеть тебя. Тем более я обещал кое-что рассказать.

- Хорошо.

- Через час заеду.

Катя отчаянно убеждала себя, что ее встреча с Иваном будет носить исключительно деловой характер. Есть вопросы, на которые следует получить ответ. А чтобы так просто бежать, сломя голову, за этим самонадеянным нахалом…

Увы, ей хотелось за ним бежать!

И тут она подумала: если рассказать Ивану о диктофоне? Пусть прослушает запись. Одна она блуждает в потемках, а вдвоем у них может родиться идея. Все-таки он следователь.

А как же предупреждение призрака о молчании? Он ведь палец к губам приложил.

Пусть прикладывает. Если есть хоть малейший шанс узнать о судьбе дяди, нужно им воспользоваться.

Она сидела у зеркала, наводила макияж и думала, гадала: сказать или нет? Желание иметь союзника побеждало.

Катя подошла к шкатулке, где была спрятан диктофон, открыла замочек и… аппарата на месте не оказалось.

«Я могла спрятать его в другом месте?»

Нет! Она прекрасно помнила, как положила диктофон здесь. Но тогда где он?

Во время ее отсутствия в дом проникли воры?

Катя осмотрела комнаты. Все, представляющее хоть небольшой интерес для похитителей, на месте. Что же получается: воры не взяли ничего, что лежало на виду? Но открыли тайник и вытащили одну-единственную маленькую вещицу? Полная глупость.

Скорее всего - это тот же ночной гость. Он догадался, что Катя прокрутит запись своему приятелю. Подарок пришел, подарок ушел.

Катя находилась в такой растерянности, что не сразу услышала сигнал машины. Иван уже приехал и ждал ее.

Он тут же обратил внимание, что у Кати что-то случилось, напрямик спросил. Она лишь вздохнула:

- Я потеряла очень ценную вещь.

- Кольцо? Серьги?

- Не совсем.

- Это не невосполнимая утрата. Скажи, что, и я куплю тебе такую же вещицу.

Катя бросила на него пытливый взгляд:

- Ты серьезно?

- Серьезнее не бывает.

- Она может быть очень дорогая.

- Не разорюсь, - вздохнул Иван. – Должен же я побаловать девушку, которая мне безумно нравится.

- Спасибо, но купить ее невозможно.

- Даже так? Все равно не огорчайся.

Машина помчала их в город, но при въезде в него, они остановились. Перед Катериной возник величественный храм, окруженный высокой красной стеной. Уже глядя на нее, Катя залюбовалась изумительной работой старых мастеров: кирпичик к кирпичику. А какие узоры! Словно создавали все это не люди, а ангелы.

- Наша достопримечательность, - сказал Иван.

- Монастыри вообще главная достопримечательность Руси, - ответила Катя, упиваясь рассыпающимся золотом куполов.

Она осенила себя крестным знамением, и в тот же миг раздались мелодичные перепевы колоколов. Музыка была столь дивна, что Катя воскликнула:

- Как мне этого не хватало в Германии. Знаешь, Иван, где бы русский человек ни жил, на какую бы чужбину его не забрасывала судьба, он обязан помнить: есть на свете его земля, его народ, его вера. И если Русь позовет его, он должен отринуть богатство, успех, которых он может и достигнет в чужом краю, и поспешить на призыв своей Родины.

- Если бы все русские так рассуждали! – промолвил Иван и предложил подруге выйти, осмотреть монастырь.

Храмов оказалось три. Шла служба, пение хоров пробуждало к новой жизни, где торжествуют Истинные Ценности добра и любви, а уродливые обладатели кровавых миллионов не топчут красивых, духовно чистых людей. Бешеные ритмы словно исчезли навсегда, вместо них – покой и умиротворение. И где-то далеко-далеко отсюда осталось поклонение законам зла. Словно гигантская птица расправила над этим местом крылья, дабы нести Божественное откровение. Монахи, что им встречались на пути, приветливо улыбались, и в каждой улыбке Катя прочитывала: «Во славу Божию!»

Катя заходила в каждый храм, ставила свечку, падала ниц перед образами и просила прощения. За что? Может за то, что долго была оторвана от своей земли, крайне мало интересовалась ее проблемами. Но, даже вернувшись сюда, так и не научилась до конца быть русской.

Они покинули монастырь, приехали в город. Иван показывал ей сначала старинные улицы, переулки, потом – новые современные районы и, под конец, привез уставшую от путешествия подругу в ресторан. Он не спешил с серьезным разговором, завел его лишь после того, как Катя закончила ужин.

- Ты мне что-то хотела рассказать.

- Ты тоже. Насчет Николая.

- Точно. Так вот, один из соседей видел его в день исчезновения. Этот свидетель пришел к нам позже остальных, был в длительной командировке, и не знал, важна ли его информация.

- И что сказал?

- Если соседка в доме напротив утверждала, что Николай спешил к себе, он заявляет другое: Николай действительно почти бежал, однако у самого особняка вдруг остановился, прислонился к воротам и стоял так некоторое время. И еще: на твоем дяде лица не было.

- Кому следует верить?

- Думаю, ему. Та, что живет напротив, по ее собственному признанию особо не обращала внимания на действия соседа, у нее были свои дела. А этот человек еще подумал: не плохо ли Николаю? Хотел подойти, справиться о здоровье.

- Однако не подошел.

- Потому что Николай уже зашел к себе.

- Какой ты делаешь вывод?

- У него что-то случилось в тот день.

- Расстался с Викторией.

- Она тоже это подтверждает, хотя и снимает с себя полную вину. Но что, если проблемы твоего дяди связаны не только с ней?

- Именно с ней, - тяжко вздохнув, ответила Катя. – Он страшно переживал из-за любимой.

- Ты все знаешь лучше следователей?

- Да, - просто ответила она.

И Катерина решилась, рассказала обо всем, что случилось с ней в доме. Затем испугалась: вдруг Иван посмеется? Или посчитает шизофреничкой?

Однако следователь выглядел на редкость серьезным.

- Говоришь, запись пропала?

- Да.

- А в другом месте ты спрятать диктофон не могла?

- Нет!

- Значит, его украли.

- Кто?

- Больше ничего не взяли?

- Ничего.

- Откуда такая уверенность?

- Я все проверила.

- Выходит, нужен был именно он.

- Кто?! – чуть ли не в отчаянии повторила Катя.

- Вопрос: кто принес тебе его? И почему?

- Призрак…

- Не будь наивной, их не бывает. Кто-то очень умело сыграл роль призрака.

- Ты так думаешь? Но выглядел он… неестественно.

- Была ночь. Она могла скрыть многие нюансы. Умелый фокусник способен и не на такое.

- А если этот, давай пока назовем его «Призрак», и украл диктофон?

- Сначала принес, потом украл? Если он собирался пустить по ложному следу, то не исключено.

- Зачем пускать меня по ложному следу?

- Думаю, не тебя, а следствие. Он каким-то образом узнал о нашей с тобой встрече и решил, что ты расскажешь мне об этой записи. Бар, который затем исчезает; подарок в виде диска; Николай смотрит запись и чего-то пугается. Лихо закручено.

- Его предупреждение, чтобы я молчала, тоже элемент игры?

- Безусловно.

- А если бы я смолчала?

- Вряд ли. Редкие женщины умеют держать язык за зубами. Извини.

Катерина не обиделась. Ее сейчас волновало другое: не слишком ли просто все пытается объяснить Иван?

- Голос был Николая, - еще раз попыталась отстоять свою позицию Катерина.

- Ты давно с ним разговаривала?

- Давно.

- Вот видишь. Прекрасный имитатор сегодня не проблема. К тому же существуют специальные программы по изменению голоса. Ну, получи мы этот файл, определили бы точно: Николай говорит или нет?

«Опять он прав».

- Это дело меня интересует все больше и больше, - сказал следователь. – Николай столкнулся с какой-то тайной. Виктория тут не причем. Кстати, надо будет с ней еще раз побеседовать.

- Что за тайна? Есть гипотеза?

- Нет.

- Опять не хочешь говорить?

- Правда - нет. Но уверен в одном: в твоем доме происходит что-то непонятное и опасное.

- Должна признаться еще кое в чем. У меня уже некоторое время есть ощущение, что там за мной следят.

- Почему ты так решила?

- Не могу объяснить. Чувствую – и все.

- А у твоего брата?

- Он ничего не говорил.

Иван задумчиво произнес:

- Стоит твой дом снова хорошенько обследовать. В прошлый раз мы ничего не нашли, но…

- Я тоже все осмотрела.

- Что ты можешь против совершенной техники!

- Раньше на месте нашего элитного поселка была деревенька?

- Да. Маленькое поселение.

- Не знаешь его названия?

- Не помню. Вроде жили какие-то знахари. Даже один политический сталинских времен: астролог или что-то в этом роде. От того времени не осталось и воспоминаний.

Прошлое мало интересовало Ивана. Он опять заговорил о возможных проблемах Николая, напомнил, что у него был свой сайт. Вдруг тронул не тех людей? И, тут же признался, что, как и Катерина, ничего «опасного» в материалах сайта не обнаружил. Катя слушала его и вспоминала необычное появление ночного гостя. Если это иллюзионист, то крайне искусный.

Вечер заканчивался, пора было возвращаться. Неожиданно Иван заявил:

- Тебе опасно оставаться у себя.

- Ты так думаешь?

- Уверен.

- Но ведь призрак пока не сделал мне ничего плохого. – Катерина никогда бы не смогла объяснить своего внутреннего состояния, но страх перед таинственным визитером прошел. Более того, захотелось снова его увидеть.

- Пока!

- Мы вдвоем с братом.

- И что?

- Какие предложения?

- Переночевать у меня.

- А Андрей?

- И для него хватит места.

- Как я ему все объясню?

- Так же, как и мне.

Катя чувствовала, что снова уступала железной логике Ивана. И правда: сегодня визитер добрый, а завтра?.. Она достала телефон, чтобы предупредить брата, но тот сам опередил ее звонком.

- Андрей, послушай, я в пути…

- Нет, ты меня послушай, сестренка. Мне надоели твои полуночные гулянки, поэтому и я решил гульнуть. Сегодня не жди.

- Я только хотела…

- Не жди, - повторил Андрей. Вслед за этим в трубке послышался женский смех и телефон отключился.

- Что случилось? – поинтересовался Иван.

- Андрей загулял, сегодня не придет.

- Сама судьба толкает прекрасную даму в мое скромное жилище, - обрадовался Иван.

«Не прыгай раньше времени от счастья, - усмехнулась про себя Катерина. – Ничего тебе не обломится».

Она твердо решила держаться принципа недотроги. Но едва вошли в дом, они, как сумасшедшие, набросились друг на друга! И это любовное безумие продолжалось до самого утра.

 

 

ГЛАВА VI

Утром Ивану нужно было срочно уезжать по делам. Он просил Катю пожить пока у него. Однако девушка рассудила по-своему. Вчера она поддалась уговорам, побоялась (хотя дело не только в боязни) вернуться к себе, но утро вечера мудренее. Она поступит по-иному.

- Вечером я приеду, и мы все в твоем доме внимательно осмотрим. Своих коллег подключать до поры до времени не стану. Вдруг это наши с тобой фантазии?

- Мои фантазии!

- Наши, Катя, раз и я ввязался в это дело. Итак, ты мне обещаешь никуда не уходить?

- Обещаю, - ответила девушка. Но, едва Иван уехал, обещание нарушила.

Она в своем доме. В который раз обошла комнаты, коридор, кухню и ванную. Она боялась упустить любую мелочь, за которую можно было бы зацепиться в расследовании.

Есть еще и подвал. По крутым ступенькам девушка осторожно шагала вниз. Щелкнул выключатель, помещение осветилась тусклым светом.

Кате казалось, что неплохо знает это место, хотя уже не раз спускалась сюда. Но снова и снова осматривала пол, стены, потолок и с сожалением подумала, что даже не представляет, чего ищет.

«Возможно, есть какая-то подсказка. Только где она?»

На одной из стен надпись?!.. Ее раньше не было! Или Катя ее не замечала?

Попробовала прочесть. К сожалению она - не на русском, не на немецком, не на английском и даже не на французском, который Катя тоже немного изучала. Какие-то иероглифы.

«Откуда здесь иероглифы? Или Николай просто побаловался, или они появились еще до того, как он приобрел дом? Тогда кто автор неведомого текста? Прежний хозяин?»

Катя продолжала внимательно изучать непонятную надпись. Она, может быть, на китайском, вьетнамском, или любом другом восточном языке.

«Интересно, что тут написано?»

Внезапно Катя ощутила холодок за спиной. Спустя мгновение она поняла: это холодок страха. Кто-то стоял позади нее…

Как был прав Иван, когда предупреждал: не возвращаться сюда! Она не послушала и вот…

Следовало бы повернуться, но Катя не могла. Она не в силах посмотреть в лицо тому, кто сейчас расправиться с ней! Почему она так решила? Ведь вчера ночью он ее пощадил.

Вчера – это вчера. Вдруг призрак разгневан, что она ослушалась его, проболталась?

Девушка вжала голову в плечи, ожидая чего-то жуткого. Однако ничего подобного не произошло.

Катя не выдержала, обернулась. Подвал был пустым, ничто не выдавало присутствие здесь кого-либо кроме ее самой. Но она была уверена: призрак только что находился рядом! И опять не напал?

Последовал вздох радости! Катя помчалась наверх, захлопнула дверь своей комнаты и стояла возле нее минут десять. Затем решила: прятаться от него невозможно. А, может, и незачем? Неведомое существо не проявляет враждебности.

И вновь сомнения: если оно вообще появлялось? Кате могло и почудиться, у страха глаза велики.

«Что мне делать дальше?»

После некоторого размышления, она решила вернуться в подвал. Надо скопировать иероглифы на стене. Перевод найти можно. Не исключено, что это ничего не даст. Но, когда устал от неизвестности, хватаешься за любую вещь, как за соломинку.

Девушка с трудом заставила себя подойти к лестнице и снова спуститься вниз. В руках – листок бумаги и карандаш. Надо срисовать точно!

Внизу она несколько раз оглянулась. Подвал показался ей минным полем, один шаг – и все тут сотрясет вселенский взрыв.

- Эй! – крикнула Катя, понимая, что ей вряд ли кто ответит.

Никто и не должен был отвечать. Похоже, никакой опасности нет.

Катя подошла к стене. Здесь эта надпись?.. Вроде бы. Нет, рядом.

И там ее не было. Девушка обшарила глазами каждый сантиметр. Быть такого не может. Она ведь не сумасшедшая…

Иероглифы исчезли!

- Куда ты их дел?! – не выдержала Катя. – Куда?!

К кому она обращается? К подвалу?

Звонок от Ивана. Он сказал:

- Еще раз просмотрел материалы издательского центра Николая. Пока ничего интересного. А что у тебя?

- Я не понимаю… я уже ничего не понимаю!

- Что случилось?

- Нечто необъяснимое и страшное!.. И оно рядом!

- Ты где?

- У себя дома.

- Ничего не предпринимай. Дождись меня. Андрея нет?

- Нет.

- Лучше уходи оттуда.

- Я не могу.

Иван не стал ничего выяснять причину, просто крикнул:

- Жди! Лечу!

Перед глазами Кати снова возникли иероглифы. Надпись, которой… никогда не существовало?

 

Андрей открыл глаза. Неужели проспал?! Так и есть. Он срочно позвонил на работу и, услышав в ответ нецензурную брань, кратко ответил:

- Сейчас буду.

Одевался по-военному: две минуты – и был готов. Подруга тоже приоткрыла глаза и сонно спросила:

- Тебе пора?

- Еще бы! Такое предстоит выслушать.

- С работы не выгонят?

- Я – мастер.

- Когда позвонишь? И позвонишь ли?

- Прекрати говорить глупости.

Он поцеловал ее и выскочил, как ошпаренной. К счастью, до работы добрался быстро. Ему предстоял не только серьезный разговор с хозяином, но и тоскливый денек. Как вообще работать, когда в мыслях он остался там, во вчерашнем дне? Он помнил все до мельчайших деталей…

Она подъехала на «Вольво», сказала, что-то случилось с мотором. Андрей тут же взялся за дело. Затем подошел к клиентке:

- Пустяки. У вас тут…

- Я все равно не пойму, - резко оборвала молодая женщина, тряхнув копной темных кудрявых волос. – Вы мастер. Значит – исправляйте.

«Странно, - подумал Андрей, - обычно клиенты строят из себя больших умников, чтобы им не накрутили лишнего, а эта?..»

- Машина не моя, - как бы в ответ на его мысли, пояснила женщина. – Начальница попросила помочь.

Ему не хотелось «забивать баки», он честно назвал стоимость работы. Темные удлиненные глаза с интересом рассматривали честного мастера.

- А по времени?

- Погуляйте немного. Или зайдите вон в то кафе. За это время я все сделаю.

Она нервно кивнула и пошла. В профиль ее лицо показалось Андрею знакомым. Где он ее видел?

Исправив поломку, он почему-то с нетерпением ждал ее возвращения. Она появилась, молча выслушала объяснения. И опять показалось, что эту женщину он знает.

- Мы с вами раньше не встречались? – спросил Андрей.

- Нет.

- Но я вас видел.

- В мечтах или во сне?

- Вы правы: банальная попытка знакомства.

- Нет, вы действительно могли меня видеть. Наш город не так велик.

- Только я живу здесь недавно. И не в нем самом, а в элитном поселке.

- Вы чем-то отличаетесь от местных. Откуда приехали?

- Из Германии.

- Из самой Германии?

- А что вас удивляет?

- Обычно люди стремятся задержаться в Европе как можно дольше. Вы там работали?

- Я там жил. Я – гражданин Германии.

- Так вы немец?

- На одну четверть. На остальные три – русский.

- Совсем непонятно, - миндалевидные глаза клиентки загорелись диким любопытством. – Зачем, Господи, зачем?!

- Работу нашел. И от дяди нам с сестрой дом в наследство достался… А ведь я вспомнил, где видел вас. На фотографии вместе с моим дядей.

- С вашим дядей? У него случайно фамилия не Фирсов?

- Да. Николай Викторович.

Руки женщины задрожали. Она извинилась и поспешила к машине. Андрей догнал ее:

- Подождите! Мне, а особенно моей сестре, интересно: что послужило причиной его исчезновения?

- Я не в курсе.

- Но вы же с ним… встречались.

- Нет, мы с ним жили.

- Вы должны его знать лучше, чем кто-либо.

- Как выясняется, человека никогда до конца не знаешь.

- Андрей! – вдруг раздался голос хозяина мастерской. – Хватит кадриться с красивой женщиной. – У нас новый клиент.

- Сейчас! – И Андрей виновато взглянул на Викторию – Дела! Но так бы хотелось с вами поговорить.

- Вот что, - ответила Виктория. – Я дам вам свой телефон. Когда закончите, позвоните.

Андрей едва дождался окончания смены и сразу набрал номер. Он предложил Виктории куда-нибудь сходить, в ресторан, например. Но она ответила:

- Приезжайте ко мне, - и продиктовала адрес.

Андрей был противоположностью сестре. Он не задумывался ни о каких тайнах дяди. Гораздо больше интриговала сама Виктория с ее сумасшедшей сексуальной притягательностью. Красавицей ее не назовешь, но было в ней что-то, отчего у любого мужчины кружилась голова.

Он заехал домой, помылся, привел себя в порядок и помчался по указанному адресу. Хозяйка встретила его в восхитительном голубом платье и так опять посмотрела, что все пошло кругом. Теперь Андрей боялся лишь одного: вдруг она пригласила его только ради дела?

- Вам, - Андрей неловко протянул ей огромный букет.

Глаза Виктории томно сверкнули, улыбка обнажила белые жемчужины зубов:

- Какая прелесть. Проходите.

Небольшой стол был искусно сервирован: шампанское, фрукты, тосты, икра в вазочке. Андрей, который так спешил на встречу, что не успел даже поужинать, посмотрел на деликатесы, сглотнув слюну. Виктория перехватила его взгляд:

- Старалась не ударить перед немцем в грязь лицом.

- Я русский, - напомнил Андрей.

- Ваше право считать себя кем хотите. Только тем ли вы гордитесь?

- Извините, мне кажется, вы не слишком любите свою родину?

- Проходите, присаживайтесь… Не люблю, спрашиваете? Моя бабушка здесь не жила, а мучилась. И мать тоже. Теперь вот мучаюсь я. Зарплаты крохотные, у вас пособия гораздо больше. И за эти крохи из тебя выжимают последнее. Раньше с работником хоть как-то считались, его защищал закон социализма. А теперь даже не вспоминают о социальном государстве. Чуть что – на улицу, на биржу, где на месячное пособие в магазин раз не сходишь.

- И вы не отстаиваете свои права? – удивился Андрей.

- Кто будет их отстаивать? Народ глуп, верит пропаганде. А если послушать телевизор, мы прямо-таки несемся навстречу счастливому будущему. И цены не скачут, как безумные лошади, а «чуть-чуть поднимаются».

- С ценами беда. Даже я успел заметить.

- А знаете, что недовольных у нас бросают в тюрьмы, хотя политических вроде бы и нет. Тут еще подоспел закон о национальной гвардии: теперь в вас будут стрелять без предупреждения. Вот что такое Россия.

- На Западе свои проблемы, - напомнил Андрей.

- О, если бы я могла жить среди тех проблем! Сладкий сон, которому не суждено стать явью.

- Уверяю, ситуация поменялась. В Европе уже нет прежнего рая. Есть терроризм, полные черноты улицы, причем мигранты открыто издеваются над вами: грабят, насилуют женщин, а им все сходит с рук – беженцы.

- Все равно! – воскликнула Виктория. – Хочу сытой жизни, хочу свободы, а не нашего азиатского подчинения. Как были холопами, так и остались!

- Чего вы так против азиатов? В Европе доказывают, что, мол, поскреби русского – найдешь татарина.

- Вот уж нет, - расхохоталась Виктория. – У меня в роду татар нет. По крайней мере, надеюсь. Вот если бы нашлась хоть сотая доля норвежской или шведской крови – посчитала бы за великое счастье.

Она остановилась, поскольку почувствовала: гость заскучал от серьезных разговоров, наполнила фужеры. Андрей заметил:

- Я за рулем.

- Правильно. Есть замечательный сок.

Они выпили - каждый свое, и Андрей с воодушевлением налег на закуску. Голос Виктории звенел в ушах чудесными переливами, он слушал, чувствуя, что с каждой минутой все сильнее пленяется ею. Теперь он понимал своего дядю, потеряв такую женщину, можно от тоски сбежать на край света. На всякий случай опять завел разговор об его исчезновении.

- Не провоцируйте, знаю не больше вашего, - вздохнула хозяйка. – Мы с ним жили некоторое время, потом решили разойтись. Я так решила.

- Почему?

- Он не герой моего романа. А если серьезно, у Николая не было никаких перспектив. Да он и не искал их. Была возможность защитить диссертацию – не защитил, друг предлагал престижную работу – отказался. Создал свой сайт. Но и тут ничего не добился. Материалы подбирал скучные, серенькие, люди к нему не заходили, фирмы не давали рекламы. На все мои претензии отвечал, что его не понимают. Я терпела, терпела и…

- И?

- Появился человек: вроде бы симпатичный, перспективный. Но… не сложилось. Он оказался обманщиком. Ну, да ладно! А где сейчас Коля?.. Только он один, наверное, и знает.

- Я уже говорил об огромном интересе к этому делу со стороны моей сестры. Она устроила настоящее расследование.

- Я в курсе. Она звонила мне.

- Как?

- Обычно. Набрала номер и пытала вопросами.

- И что вы ей сказали?

- Ах, Андрей, надеюсь, вы явились сюда не только для того, чтобы выведать какие-то подробности насчет пропажи Николая?

- Нет. Если честно… мне это не интересно.

- Хорошо, что вы такой прямолинейный. Налейте мне еще. И себе.

- Я ведь говорил…

- Немного можно. До завтра все выветрится.

- До завтра?

- А вы хотите уехать сегодня?

Кровь ударила Андрею в виски, он силился понять: она всерьез или?.. Лицо Виктории было загадочным. Он наполнил два фужера, от их удара раздался легкий хрустальный звон.

- Так ты останешься? – спросила Виктория.

- Только предупрежу сестру.

С каким злорадным удовольствием он сообщил Кате, что сегодня не приедет (не только ей гулять!).

…Потом царили ночь, кровать и безумие страсти… От сладостного упоения Андрей закрыл глаза. Виктория оседлала его, жар ее тела поглощал как адово пламя.

Отчего вдруг пришло такое странное сравнение – Андрей не знал. Но когда он открыл глаза, чтобы еще раз полюбоваться своей прекрасной наездницей, то в отблеске луны голая, с растрепанными по плечам волосами, Виктория выглядела настоящей ведьмой. Ее лицо было перекошено и оно уже не казалось дико привлекательным. Оно напомнило жуткий лик вампира из какого-то старого фильма. Когда она наклонилась вперед, Андрей вдруг представил, как из открытого рта сейчас полезут клыки и вонзятся ему в шею. И вот этот сильный, довольно смелый человек… закричал. Закричала и Виктория. Но если он от ужаса, то она от экстаза.

Наваждение ушло. Она прижалась к Андрею, а он все никак не мог прийти в себя. То ли Высшие Силы о чем-то предупреждали его, то ли он просто устал?..

- Тебе понравилось, мой дорогой немец?

- Еще бы! – он отвернул голову, не в силах взглянуть на нее.

- А если бы мы не встретились?

- Мы не могли не встретиться. Ты пригнала машину в мастерскую, где я работаю.

- Спасибо моему начальству. У меня ведь даже прав нет. Так, получила маленькие уроки вождения.

- Как же ты села за руль?

- Начальству не отказывают. Попросили, а я соврала: мол, есть права. Жуть, как рисковала.

И он все-таки рискнул, посмотрел на подругу. С ним рядом находилась на редкость привлекательная женщина. Что за чушь полезла в голову? Ведьма?!.. Бред, уродливая фантазия.

- Отдохнем и еще раз! – требовательно произнесла Виктория.

- Да, - выдохнул он.

Силы возвращались, удваивались или даже утраивались. Он раздвинул Виктории ноги и вошел в нее, радостный от вернувшихся необузданных желаний. И вдруг… жар ее тела сменился холодом. Андрей стучал зубами, чтобы не замерзнуть и делал, делал свое дело! Он отработал сполна, а потом, полный отвращения, побежал в ванную и долго смывал с себя ее запах и пот. Вернувшись, забился в угол кровати и постарался забыться, уснуть.

По счастью, сон пришел быстро. Но и он был тревожным, страшным. Андрею снилось, будто он бродит по пустой комнате, одна из стен которой вдруг раздвигается, а за ней, сложив на груди руки, стоит бледная, точно смерть, Виктория. Стоит, не шелохнувшись! Она вообще-то жива?!

- Виктория! – шепчет Андрей.

Она открывает глаза и хохочет. В ужасе Андрей несется прочь, обо что-то спотыкается и падает. Но не разбивается об пол, а летит дальше и дальше. Только куда?

Он открыл глаза, стер со лба пот. Так тихо, что, наверное, можно услышать самый легкий шорох на свете. И тут… скрип. Андрей напрягся, однако вовремя сообразил, что это Виктория повернулась на другой бок.

Его к ней тянуло и… что-то отталкивало. Хотелось снова и снова обладать ею. Но едва он повернулся к ней, как по телу побежала изморозь. Подобная вещь в его жизни происходит впервые.

В отличие от сестры, Андрей не желал заниматься психологическим анализом. Он просто ждал, когда странные ощущения уйдут. Только ничего не менялось. Постепенно Андрей снова погрузился в сон.

А дальше… он проснулся и понял, что опоздал на работу. Когда появился, хозяин хмуро спросил:

- И что с тобой делать?

- Не знаю, - как обычно немногословно ответил Андрей.

- Как бы поступили в Германии?

- Наверное бы выгнали.

- Ладно, иди работай. Мы не такие звери. Если еще раз сотворишь подобное…

- Не сотворю.

День тянулся нудно и тоскливо, пока не позвонила Виктория.

- Привет, - он безумно радовался ее голосу и также безумно боялся его.

- Работаешь?

- Весь в мыле.

- Я тоже не отдыхаю. Работка несложная, но все равно - делаю переводы, занимаюсь литературной обработкой одного материала.

- Это хорошо.

- Придешь сегодня?

«Из-за своих глупых страхов потеряю такую женщину?»

- Приду.

- В семь.

- Да, в семь!

- Я буду ждать.

Ее последние слова окончательно вынесли приговор любым сомнениям. Никакая она не ведьма, а прекрасная, жаждущая любви женщина.

Он перезвонил сестре, сообщил, что сегодня опять не придет.

- Дело твое.

- У тебя все нормально?

- Все хорошо, - соврала Катя.

Андрей с легким сердцем отключился. Ему казалось, что мир полон счастья и радостей.

 

 

ГЛАВА VII

После происшествия в подвале Катя окончательно убедила себя, что они с Андреем не одни в этом доме. Она еле дождалась приезда Ивана, тут же все рассказала ему. Он попросил:

- Пойдем, покажешь это место.

Они спустились в подвал, Катя подвела его к стене:

- Вот здесь.

- Уверена?

- Да.

Иван все внимательно осмотрел и пробормотал:

- Ничего…

- Я ведь не придумываю. Или считаешь, я того?..

- Ничего подобного я не говорил. А ты не засняла надпись?

- Не сообразила!

- И не запомнила?

- Как я могу запомнить иероглифы?

Иван еще раз исследовал стену, пошел дальше, пока детально не изучил в подвале каждую мелочь. Потом подошел к Кате:

- Если это мистификация, то очень искусная.

- Я уже тебе говорила, что чувствую себя под постоянным наблюдением. Мне кажется, наблюдатель и сейчас нас слышит.

- Надо проверить дом на наличие скрытых видеокамер. Я этим и займусь. Кстати, твой брат не станет возражать?

- Он сегодня не вернется. Нашел зазнобу.

Иван достал прибор спецслужб для обнаружения «жучков» и начал полную проверку. Кате вроде бы надо проявить интерес, а он у нее вдруг… погас. Она почему-то подумала, что никакие приборы ничего не выявят. Она отрешенно сидела на диване и ждала. Иван наконец закончил.

- Ничего, - сказал он.

- Так и должно быть.

- Нет, так быть не должно.

Катя взглянула на своего друга и поняла: он тоже начинает сомневаться. Скоро ей предложат сходить к врачу.

- Ты должен мне верить! – голос девушки невольно сорвался на крик.

- Я верю.

- Николай пропал.

- Да, это аргумент. Давай спокойно поужинаем и обдумаем ситуацию.

Однако поужинать им не пришлось. Ивану позвонили, сообщили о каком-то жутком происшествии.

- Видишь, как все неудачно складывается. Перебирайся пока ко мне.

- Нет, - покачала головой Катя.

- Ты ведь не собираешься оставаться здесь одна?

- Со мной до сих пор ничего не случилось. И потом: я и сама не уверена, что видела эти иероглифы.

- Такими вещами не шутят!

- Не шутят! – девушка с вызовом взглянула ему в глаза.

Новый звонок. Ивана торопили. Он лишь успел сказать:

- Вернусь, как смогу.

Апатия Кати разрасталась. Призрак провел всех и теперь явится по ее душу. Переночевать у Ивана… Смешно! Он найдет ее, где бы она ни пряталась.

 

Надо принять успокоительное, иначе не уснуть. Впрочем, есть одно средство, которое Андрей считает лучшим лекарством на свете. И хотя Катя старалась употреблять спиртное только в экстренных случаях, такой случай наступил. Выпив водки, девушка и впрямь быстро уснула. Покой на какое-то время восстановился в ее душе.

И вдруг…

- Катя… Катя…

Настойчивый голос не отступал. Она открыла глаза, сказала себе: «Он – лишь в моем сознании». На всякий случай девушка осмотрелась. Вокруг царила пустота, которая сейчас являлась спасением.

Рука коснулась какой-то вещи… Что-то на кровати рядом с ней. Украденный диктофон? Еще одно послание от неведомых сил?

С каким удовольствием Катя вышвырнула бы его в окно. Однако любопытство пересилило. Навязанная игра завлекала, как наркотик. Она включила запись.

И снова голос, сильно похожий на голос дяди:

- Дорогая племянница, ты так и не поняла главного из моего рассказа.

Голос замолк, словно заставляя Катерину отвечать. Сама не зная зачем, она вступила с ним в диалог:

- Что я должна была понять?

- Представь, что ты в том баре…

- В том баре?

- Да, где обещают возвратить надежду.

- Я не могу быть там.

- Нет, ты именно там!..

Играла томная музыка, несколько человек танцевали. Катя пригляделась: одни девушки. Светловолосая барменша с восковым лицом безучастно произнесла:

- Вас ждут.

- Меня? Кто?

- Вон за тем столиком.

Катя пошла в указанном направлении и увидела… дядю. Он тоже заметил ее и помахал рукой. Рядом с ним сидела похожая на барменшу молодая женщина.

- Садись, девочка. Как давно мы не виделись.

Катя растерянно примостилась на стуле. Николай изменился, чуть раздобрел, под глазами появились первые морщинки. Но все равно остался любимцем женщин.

- Моя племянница, - сказал дядя своей спутнице. – Какая красавица! Загляденье!

Его соседка окинула Катерину мимолетным взглядом, в котором не возникло ни капли интереса.

- Я пригласил Катеньку не случайно.

Женщина взмахом ресниц дала понять: ей это известно. Музыка в баре стала ритмичной, танцующие задвигались быстрее. Официантка поставила перед Катериной бокал с красноватой жидкостью.

- Спасибо, но я не…

- Не обижай старика! – кокетливо проронил Николай. - Я специально выбрал это для тебя.

Катя пыталась осмыслить: дядя уговаривал ее выпить или принуждал? Опасаясь худшего, она решила поскорее покинуть это странное место. Поднялась, извиняющимся тоном произнесла:

- Я вас ненадолго оставлю. Мне нужно… в туалет.

Николай иронично улыбнулся, а женщина вновь не прореагировала. Катя пошла к стойке бара, по пути внимательно осматривалась. Сплошная стена кое-где была завешена бордовыми бархатными шторами. За какой же их них выход?

Она спросила об этом у барменши, та безразлично бросила:

- Отсюда выхода нет.

Ритмы музыки сделались бешеными. Девушки в танцевальном круге напоминали мечущихся фурий. У Кати закружилась голова…

- Вы, кажется, искали туалет? – сказала барменша. – Тогда вам вон в ту дверь.

- Спасибо. Уже расхотелось, - Катя сообразила, что попала в западню, и вернулась за столик. Никто ни о чем ее не спросил, только Николай шутливо сдвинул брови:

- Выпей!

Теперь в этой шутливости Кате послышалась скрытая угроза. Она решительно отодвинула стакан:

- Не буду.

- Как хочешь, - примирительно заметил Николай. – Только абсолютно трезвый ум слишком уж реалистичен.

- Реалистичен?

- Конечно. Он никогда не согласится с тем, что есть вещи, не подчиняющиеся законам логики. Мы считаем, будто повелеваем миром и вдруг в изумлении осознаем, что мир повелевает нами.

- Зачем я здесь?

- Как зачем? – удивился Николай. – Разве у моей красавицы не возник ряд вопросов?

- Да. Они есть.

И сразу бешеные ритмы музыки сменились более плавными и мелодичными…

- Задавай.

- Куда ты пропал?

- А почему пропал я? – усмехнулся дядя. – Может, вы – пропащие души, только принять это не желаете?

- Ты отвечаешь так замысловато.

- Ну, если бы ответы были слишком просты и примитивны, то жить было бы неинтересно.

- Спрошу по-другому: ты где?

- Там, где я осуществил свое желание.

- Снова загадки.

- Я же говорю: главного из моего рассказа ты не поняла.

Николай улыбнулся и вдруг вскочил, встал по стойке смирно. Музыка стихла, танцующие замерли.

Дядя торжественно отрапортовал:

- Хочу понять корень всех бед нашего мира и России в частности. Каково желаньице?

«Да, да! – вспомнила Катя, - именно эту фразу он произнес в прошлый раз. Но как это связано с его исчезновением?»

Николай сел, с видом победителя взглянул на племянницу. И тут же его лицо вытянулось:

- Снова ничего не поняла?

- Она – глупая, - безжалостно констатировала Маска.

Катерине сделалось ужасно стыдно. Она с отчаяньем воскликнула:

- Наверное, я не Аристотель. Хоть скажи: ты далеко или близко?

- О, так далеко, что не доехать, не добраться. Так близко, что могу видеть тебя каждый день.

- Господи, это невыносимо! Мне, дядя, стоит опасаться тебя.

- Не меня. А того, кто придет к тебе с объяснениями в любви.

- Не говори лишнего, - вступила Маска. - Их дела нас не касаются.

- Она – моя племянница! – вновь напомнил Николай.

- Что из того? Правила общие для всех.

- Я сейчас разнесу всех вас с вашими правилами! – взревел дядя, поднял стол и грохнул его об пол. Музыка на несколько мгновений взревела траурным маршем, а потом установилась тишина. Свет погас, повсюду разлилась кромешная тьма.

Перепуганная Катя позвала Николая, но никто не ответил. Выходит, удивительные посетители скрылись, и она осталась одна. Одна – в помещении без выхода.

Что ей делать?! Она двинулась в темноте, словно слепая. Обо что-то споткнулась, упала…

Она не сразу догадалась, что препятствием на пути стала собственная кровать. «Так я не посещала никакого бара и бродила по дому, как сомнамбула?»

Катя включила свет и сразу обнаружила диктофон. Наверное, второе послание Николая.

«Что он собирался мне сказать?»

Однако никакой записи не оказалось. Смотри на подарок и проклинай его безмолвие. Она так ничего и не узнала.

Не узнала?!

«Хочу понять корень всех бед нашего мира и России в частности».

Мало ли кто чего хочет. Кстати, за лишние знания убивают.

Выходит, Николай вынужден скрываться. Но он не открыл свое местонахождение. Как он сказал: «Так далеко, что не доехать, не добраться. Так близко, что могу видеть тебя каждый день».

Полная белиберда!

И еще он предупредил, что Кате следует опасаться того, кто придет к ней с объяснениями в любви.

Любопытное предупреждение!

Катерина решила снова все осмыслить. Была ли она в том странном баре? Допустим, это сон, видение. Почему ей постоянно видятся разные сюжеты, но на одну тему? Да и «призраки» слишком реальны.

Как она могла перенестись в тот бар за десятки километров отсюда? Если она никуда не путешествовала, значит, видения создает дом.

Она вспомнила рассказ Ивана о том, как Николай стоял, прислонившись к воротам. Это уже были владения дома. Может, и дядя не посещал никакого бара?

Дом! Что это за место, где непонятные силы направляют наше сознание по определенному маршруту? Почему они «напали» на Катю и не трогают Андрея?

А они его не трогают? Что если брат просто не рассказывает, щадит нервы сестренки? Еще неизвестно, почему он сбегает? Вдруг тоже видит призраков и считает, что его могут принять за сумасшедшего?

- Что вам всем нужно от нас? – закричала Катя. – Желаете что-то сообщить, не прячьтесь, выйдите!

Она не надеялась, что кто-то отзовется на ее отчаянный порыв. Однако… зазвучала музыка. Та же мелодия, что исполнялась в таинственном баре. И доносилась она из подвала.

Катя была не в силах более бороться с собой. Будь что будет, она обязана узнать правду.

Она медленно двинулась на звуки музыки. В голове звенело: «Остановись и беги!» Однако, несмотря на страх, она, словно под гипнозом, продолжала идти дальше.

Как будто бы в подвале свет. Но она хорошо помнит, что выключила его…

 

Блаженство убивало Андрея! Не было ни дня, ни ночи, ни этого города, ни окружающего мира вообще. Были только он и она – вновь оседлавшая его ведьма. Он не открывал глаз, боялся, что реальный образ «лихой наездницы» разрушит волшебные чары. Да и зачем ему смотреть на Викторию, когда он ощущал себя в ней, сливался с ее плотью!

Дикий стон, стон до хрипоты заставил Андрея разомкнуть веки. Он знал, что, увидев оргазм ведьмы, получит такой же. Однако его «эротическое мычание» тут же оборвалось. Андрей с ужасом увидел, что оседлала его не Виктория, а… сестренка Катя.

- Ты?! – завопили его глаза.

Катя закрыла лицо руками, трясла волосами и плакала. Потом тоже молча «сказала»:

- Надо мной нависла беда, а ты здесь.

- Что случилось?!

- Беда, Андрей!

- Что случилось?

Никакого объяснения, лишь продолжало звучать:

- Андрей… Андрей…

Голос становился ниже, черствел. Он уже больше не принадлежал Кате.

- Андрей, что с тобой?

Виктория заботливо склонилась над ним, силилась понять своего возлюбленного.

- Все нормально.

- Было до определенного времени. Потом со мной как будто лежал другой человек, отрешенный, запутавшийся в своих мыслях.

- Мне показалось…

- Что?

- У Кати беда.

- С чего ты это решил?

- Не смейся, но я… слышал ее призыв о помощи.

- Когда?!

- Сейчас.

- Как у тебя с психикой?

- Причем здесь моя психика?! – Андрей вскочил, схватил телефон, позвонил раз, другой. Ответа не последовало, и он нервно заходил по комнате. – Молчит! Молчит!

- Мало ли почему она молчит?

- Такое однажды уже происходило. Мы были детьми. Я гонял во дворе с мальчишками мяч. И тут… прямо передо мной возникло ее перекошенное от боли лицо с полными слез глазами. Но ведь ее не было с нами! Она где-то на соседней улице играла с подружками. Я бросился туда. Трудно объяснить это, но… я точно знал, точнее, чувствовал, где она! И нашел ее неподвижно лежащей на траве. Проклятый мотоциклист сбил Катю и даже не остановился. Я подхватил на руки легкое, точно пушинка тело, прижал к себе и не хотел отдавать даже прибывшим врачам. Они силой отобрали у меня сестру, а я просил, умолял спасти ее. По счастью, травма оказалась не слишком тяжелой… И теперь чувствую: я нужен ей, как тогда, в детстве!

Викторию потряс длинный страстный монолог этого немногословного, на редкость спокойного парня. Она лишь тихо ответила:

- Андрей, полагаться на какие-то предчувствия – безумие.

- Нет! – резко бросил он. – Безумие – что я еще здесь!

Он стремительно оделся и выскочил. В тот момент Виктории стало жаль его. «Отличный парень! Как любит сестру! Какие испытания им предстоит вынести. И я – виновница будущих трагедий».

Она забралась в кровать, раздумывая над ситуацией, в которой оказалась. Если бы они с Андреем встретились при нормальных обстоятельствах! Кто знает, может, он бы влюбился в нее? И она бы без труда уговорила его вернуться в Германию. Они бы уехали вместе в спокойную сытую жизнь. И прощай навсегда, Россия.

Звонок в дверь. Виктория вскочила… Он вернулся! Какой молодец! Отринул глупые страхи.

Она отворила дверь, даже не спросив: «Кто?» И замерла, точно пораженная молнией. Человек на пороге усмехнулся:

- Не рада?

- Что ты… очень рада.

Гость бесцеремонно вошел в дом, он выглядел спокойным и самоуверенным. Хлопнув Викторию по заду, требовательно произнес:

- Угости-ка чайком. Да и от водочки не откажусь.

- Конечно, - заторопилась она.

- Стой! Иди сюда!

Он схватил ее, крепко прижал и поцеловал. Сначала Виктория отвечала из-за страха, потом почувствовала, как закружилась голова. Гость словно предугадывал ее состояние.

- Ты опять моя.

- Я всегда твоя.

- Отлично, девочка. А теперь расскажи-ка, чего это Андрюша выскочил от тебя, точно ошпаренный?

- Волнуется за сестру.

- Случилось чего?

- Сказал, что почувствовал неладное.

- Был повод для волнений?

- Не знаю…

- Не знаешь?! – голос стал жестким, на переносице появилась складка, приводившая Викторию в трепет. Она уже имела представление, каков он в гневе.

- А что ты вообще знаешь?

- Видишь ли…

- Пока ничего не вижу. Он в тебя втюрился?

- Я стараюсь.

- Плохо стараешься.

- С чего ты так решил? – попробовала возразить Виктория.

- От тех, в кого влюбляются, не удирают среди ночи. Он должен быть твоим! Сколько сил я уже потратил на эту операцию, после того, как Кира Воронцова рассказала мне о парне и его сестре.

- Воронцова?.. Она ведет их дело?

- Она ведет многие дела. Запомни, времени у тебя немного. Охмуряй его, как хочешь, но чтобы свадьба состоялась.

- Там ведь еще есть и сестра, - напомнила Виктория. – Ей принадлежит половина дома.

- И на ее миловидную шейку найдется петля - один мой приятель. Он ей понравится.

- Две свадьбы одновременно, - с тихим ужасом произнесла Виктория.

- Именно, - гость без стеснения ухмыльнулся.

Виктория понимала, что будет дальше. Сначала свадьбы, затем брат и сестра погибают. Но погибают так, что комар носа не подточит. Никто и никогда не заподозрит в их смерти моих людей.

- Не лучше ли выкупить у ребят дом?

- Это мне встанет дороже. К тому же они могут заартачиться, а лишних средств нет. Я и так в том поселке скупил немало чего. С этим местом связаны серьезные планы. И если кто-то вздумает помешать… - Он сделал паузу, а потом добавил. - Раздавлю, как таракана.

И почему-то внимательно посмотрел на Викторию. Та съежилась, невольно отступила.

- Надо же, - сказал гость, - столько времени прожила с этим Николаем и не расписалась.

- Я тогда не знала твоих планов.

- Верно. А то бы уже все было закончено давным-давно.

- Хотела спросить… Не в курсе, где сейчас Николай?

-Думаешь, я приложил руку к его исчезновению? К сожалению, нет.

Гость опрокинул в себя стопку и испытующе посмотрел на Викторию:

- Тебя что-то смущает? Никак жаль мальчика? Я ведь предупреждал: не влюбись.

- Дело не в нем. Этот дом… он какой-то странный. Когда я там жила, иногда казалось, что мы не одни. Кто-то наблюдал за нами. Такое же ощущение возникало и у Николая.

- Кто наблюдал? ЦРУ? ФСБ?

- Это не шутка. В свое время на месте элитного поселка была деревушка, в которой селились ссыльные.

- И что?

- Говорят, тут проживал какой-то репрессированный Советской властью ученый. Среди прочего он занимался то ли магией, то ли чем-то подобным.

Гость поднялся, вплотную подошел к Виктории:

- Герой одного старого фильма говорит: «Не купишь меня на эту туфту». Жаль тебе стало Андрюшеньку. Расскажи, как он тебя поимел? В какие щели совал своего петушка?

- Перестань! – чуть не разрыдалась Виктория.

- Слушай внимательно: ты принадлежишь мне. Принадлежат твое тело, душа, твое прошлое…

- Перестань!

- То-то же! Ты – моя! Остальное – блажь. Сейчас поиграешь со мной, как играла с Андрюшенькой. Но прежде – марш в ванную. Не желаю, чтобы на твоем теле оставался пот другого мужика.

Виктория безвольно направилась в ванную. Она знала, что исполнит любое приказание гостя. Он действительно был всесильным господином с колоссальными связями. Перед ним трепетали чиновники. А кто она? Живущая на его подачки женщина с темным прошлым…

 

 

ГЛАВА VIII

Чем ближе Андрей подъезжал к дому, тем сильнее возрастало чувство тревоги за сестру. Он клял себя, что потерял драгоценные минуты на сомнения, ненужную исповедь перед Викторией.

Он увидел, как прямо перед ним остановилась машина, из нее вышел молодой человек и направился в их особняк. Андрей хлопнул дверцей и побежал за ним.

- Стойте! – крикнул он. – Что вам нужно?

Мужчина явно не имел враждебных намерений. Он дружески улыбнулся:

- Вы Андрей, брат Кати?

- Да.

- А я ваш сосед Иван. Живу вон в том доме.

- Я видел вас.

- Мы с Катей друзья.

- Это у вас она гостит по ночам?

- У меня, - сконфузился Иван. – Но имейте в виду, Катя мне нравится.

- Что не вам повод делать ночные визиты в отсутствие брата.

- Я ей несколько раз звонил, но она не берет трубку. Вот я и подумал…

- И на мои звонки не отвечает. Зайдем, посмотрим!

- Подождите! – Иван вытащил пистолет и, показав удостоверение следователя, властно произнес. – Я войду первым.

 

…Лестница в подвал - довольно длинная. Каждый раз, опускаясь на новую ступеньку, Катя надеялась, что музыка смолкнет, свет исчезнет, все вернется на круги своя. И тогда она закричит во все горло:

- Ничего нет! Ни призраков, ни послания Николая!

Однако музыка лилась, в ее аккордах послышалось нечто новое – торжественное и… мрачноватое. А синеватый свет разливался лишь сильнее.

Катя быстро нашла источник свечения. Она увидела, что в одной из стен образовался проход. Именно там и горел огонек, постоянно увеличивающийся в размерах.

Девушка застыла, была не в силах оторвать взор от этого чуда. Неизвестность завораживала, проход будто специально открылся перед ней, предлагая окунуться в загадочную ирреальность. И Катя сделала по направлению к ней еще один шаг. Огонек превратился в костер, затем поменял очертания, и теперь напоминал волны… Те самые, что напугали Николая?

 

Иван и Андрей осторожно вошли в дом. Следователь дал команду включить свет. В гостиной - никого.

- Она может быть в спальне, - прошептал Андрей.

Иван кивнул, они прокрались в спальню. И тут ее нет. В течение нескольких минут они осмотрели все помещение. Девушка пропала!

- Ее могли похитить! – простонал Андрей. – Но зачем? Ради выкупа? Так ведь мы небогаты…

- Есть еще подвал, - резко перебил Иван.

- Да. Только что ей делать ночью в подвале?

- Откуда я знаю. Однако осмотреть его все равно придется.

Теперь они двигались в сторону подвала, их последней надежды.

…Волны уже начали заливать подвал, ближе и ближе подбираясь к Кате. Что-то щелкнуло у нее в голове, забытое слово «опасность» напомнило о себе. Мозг, как капитан корабля, дал команду остальным частям тела. Одеревеневшие ноги ожили, Катя бросилась к лестнице. И - наверх!

Кто-то спешил ей навстречу. Наверное, призраки отрезают путь к отступлению. Катя пошатнулась, чуть не упала, Иван едва успел подхватить ее.

- Катенька, что случилось? – воскликнул Андрей.

Она была в забытьи, только повторяла:

- Там… там…

Иван положил Катю на диван и сказал Андрею:

- Будь с ней, а я обследую подвал.

- Я с тобой, - они и не заметили, как перешли на «ты».

- Стойте! – умоляюще произнесла Катерина. – Сегодня они явились за мной. Нет, за всеми нами.

- Мы с ними разберемся!

- Ты не сможешь, Иван. Никто не сможет.

- Я все же посмотрю. Пойду один. В случае чего… уматывайте как можно скорее.

Катя понимала, Ивана не остановить. Оставалось ждать страшной развязки. Один в подвале! Нет, не один, Андрей догнал его, и они спустились вместе.

- Глупцы, - повторила Катя несколько раз. Повторила даже тогда, когда мужчины вернулись обратно.

Они встали напротив Кати и смотрели ей в глаза.

- Извини, - сказал Иван. – Там никого нет.

- Нет?

- Никого и ничего, - добавил Андрей.

- А как же волны?.. Те самые, что поглотили Николая…

Она откинулась на подушку, безропотно воспринимая последующие события. Андрей принес ей какое-то лекарство, стакан с водой:

- Выпей и поспи.

Потом мужчины накрыли ее одеялом и пошли на кухню. Там они наконец познакомились по-настоящему.

- Я почувствовал, что дело неладно, - рассказывал Андрей. – Прилетел сюда, как угорелый, и вот…

- Да, - согласился Иван. – Опоздай мы немного, ее мог бы хватить удар.

- Что с ней? Обратиться к врачу?

- Пожалуй. Галлюцинации становятся навязчивее. Кстати, она очень убедительна. Я готов был ей поверить…

- Брось! Наслушалась всяких бредней, будто наш дом скрывает какие-то тайны. Да еще Николай пропал.

- Пропал он, возможно, не здесь. Но дело не раскрыто и не окончено.

Внезапно Иван решил переменить тему и напрямик спросил Андрея:

- Зачем вы сюда приехали?

- На историческую родину потянуло.

- И только?

- В Германии с работой полная лажа. У Катьки – особенно. Она у нас ученая. А я так… погулять вышел.

- Брось! Слышал про твои золотые руки.

- Откуда?

- Слухами земля полнится, - отшутился Иван.

- Катерина наплела.

- Сестра у тебя – что надо!

- Только вот не везет ей ни в работе, ни в личной жизни.

- Повезет и в том, и в другом. Пока же ей следует проконсультироваться у врача. Я думаю - стрессы. Переезд в другую страну, проблемы разные.

- Завтра отвезу ее к доктору.

- Сама сходит. Я ее пошлю к одной своей приятельнице. Классный спец!

Они попрощались, Андрей пошел провожать гостя. По дороге заглянули к Катерине. Девушка спала. Судя по спокойному выражению лица, кризис миновал.

Иван покидал дом в растрепанных чувствах. Он окончательно убедился, что Катя ему нравится. Ее болезнь он воспринимал как свою собственную. Сколько разных девиц бегали за ним, как собачонки. А теперь ему впору также бежать за Катей.

Он вспомнил, как якобы случайно произошло их знакомство, и проклинал себя, что ввязался в нехорошую игру против нее. Игру, из которой вот так просто не выйти. Иван утешал себя тем, что уж лучше он, чем кто-либо другой. А другой обязательно появится!

Он сел в машину, но несколько минут не заводил мотор, курил и размышлял: как ему вести дело дальше?

 

Катерину разбудил телефонный звонок Андрея.

- Как ты, сестренка?

- В порядке.

- Не говори «в порядке». Это не так. Постараюсь вернуться пораньше. Иван тоже придет. Кстати, он отличный парень. Порекомендует тебе врача.

- Зачем?

- Мало ли… На всякий случай.

«Как вы все слепы! Призраки существуют! Даже пытаются пойти с нами на контакт. Но мы не идем. Может, зря? Зла ведь они не причиняют…»

- Катя, ты не уснула?..

- Не нужен мне врач! И отстаньте раз и навсегда от меня с этим вопросом.

Она резко отключилась, но тут же на смартфон поступило сообщение от Ивана.

«Дорогая Катя! Очень беспокоюсь о тебе. Врача зовут Мартьнова Алла Федоровна, она близкая подруга моей мамы…». Далее шли цифры ее телефона.

- Пошли вы! Не меня надо считать сумасшедшей, а вас!

Вскоре пришло еще одно сообщение, которое окончательно добило ее. Из университета, куда она подавала заявление на свободную вакансию преподавателя истории, прислали отказ. И, конечно, с извинениями.

Жизнь закончилась! Работы нет, в Монголию что ли поехать? Парень, который ей понравился, предполагает, что она дурочка. Так же, наверное, думает и самый близкий человек – Андрей. Куда ни ступи – везде колючки.

Перехватив бутерброд и выпив чашку чая, Катя подумала, что вообще не станет готовить ни обед, ни ужин. «Разве можно такое дело доверить ненормальной?» Пусть Андрюша поголодает, тогда поймет, что к чему!

Потомившись в одиночестве, Катя вышла на улицу. Она не представляла, куда идет. Какая разница? Когда бродишь без цели, может цель и появится?

На краю элитного поселка стояло маленькое кафе под странным названием «Лопушок». Катю частенько посещала мысль: «Здесь собираются лопухи?» Сегодня она решила проверить свою гипотезу. Тем более что одного съеденного бутерброда явно недостаточно.

Хозяйка – толстая круглолицая дама тут же завертелась, предложила дорогой гостье пройти, занять столик. Сделать это было несложно: кафе пустое, Катя - единственный посетитель.

- Знаем, что у нас поселились немцы. Все ждали, когда вы к нам загляните.

- Мы русские, - механически ответила Катерина на это набившее оскомину замечание.

- Выбирайте, красавица, выбирайте.

Катя развернула меню и… глаза полезли на лоб. Ну и цены! Поселок может и элитный, но не до такой же степени!

- Что красавица предпочитает?

Красавица хотела швырнуть ей меню и сказать: «Вам не стыдно, сударыня?», но… как-то неудобно. И потом: почему она хотя бы раз не может позволить себе пообедать в дорогом месте?

- Вот! – Катя ткнула пальцем в самое дешевое блюдо.

- Что-нибудь еще?

- Нет.

- А выпить? У нас лучшие вина.

Катя скосила глаза на стоимость вин и окончательно поняла, почему у кафе такое название.

- С утра не пью.

- А я видела, как в Европе люди обязательно выпивают стакан вина – и перед завтраком, и перед обедом, и перед ужином.

- Мы не в Европе, - отчеканила Катерина, не желая дальше обсуждать глупость.

Толстуха еще немного покрутилась возле нее и, сообразив, что с «прижимистой немчуры» больше ничего не вытянешь, побежала на кухню. А Катя смотрела на пустой зал и думала: «Какая тоска!»

И тут появился еще один посетитель, который сразу привлек внимание девушки. Ему было за тридцать, одет модно, но немного неряшливо, что говорило о возможном отсутствии рядом женской руки; длинные волосы соломенного цвета почти касались плеч, голубые глаза на худом бледном лице казались слишком живыми. Он галантно поприветствовал хозяйку и тут же спохватился: «Ой, забыл закрыть машину!», выскочил вон, вернувшись обратно с видом победителя.

- Что имеется в наличие? – деловито поинтересовался посетитель.

- Вот меню.

Он, однако, даже в него не посмотрел:

- Яичница с колбасой?

- Имеется.

- Грибочки?

- Самые лучшие.

- И попить. Нет, спиртного нельзя. Чай, кофе, сок какой – на ваше усмотрение.

Толстуха совсем перестала замечать «прижимистую немчуру», все внимание сосредоточив на новом «дорогом госте». Пела соловьем и его пыталась разговорить. Катя слушала, усмехалась: «Подожди, ты ведь в меню не заглядывал. А заглянешь, соловей волком покажется».

Посетитель хлопнул себя по карману, озадаченно произнес: «Телефон потерял?». Но тут же успокоился, обнаружив аппарат в другом кармане.

«Рассеянный тип!»

- …Так вы проездом?

- Нет. Я ученый, исследую историческое прошлое. Есть у вас один любопытный дом…

Катя напряглась, она поняла, что речь может идти об их с Андреем особняке.

- Какая у нас старина? – удивилась толстуха. – Поселок молодой, построен относительно недавно.

- Да, да, - закивал рассеянный посетитель, - а что было здесь раньше?

Последняя фраза крайне заинтересовала Катерину, она прислушалась.

- Раньше была деревня… даже название не помню. И помнит ли его кто-нибудь? - сказала хозяйка кафе.

- А зря! Свою историю следует знать! – выразительно подняв палец к верху, заявил посетитель.

- Конечно, конечно. Вы еще что пожелаете?

- Я не получил первый заказ.

- Сейчас принесем. А историю вы мне потом доскажете.

Посетитель усиленно вглядывался в прозрачное стекло кафе, видимо, ему не терпелось поскорее начать изучение интересующего его объекта. Катя не выдержала, подошла к нему:

- Зря стараетесь, отсюда его не видно.

- Кого? - удивленно взметнулись брови рассеянного посетителя.

- Особняка, который вас интересует.

- А откуда вы знаете, что меня интересует?

- Догадалась. Его номер четырнадцать?

- Четырнадцать, - удивление незнакомца возрастало.

- Я там живу.

- Вы?! – вскричал посетитель. – Какая удача! Присаживайтесь. Что вам заказать?

- Спасибо, но я…

- Понятно. Хозяюшка, - обратился он к толстухе. – Кофе и чего-нибудь сладкого этой очаровательной девушке. Конфеты, пирожное… На ваше усмотрение.

- Спасибо, я берегу фигуру.

- Фигуру будете беречь не со мной. Тем более вы – такая тростиночка. Да, представлюсь…

Он стал усиленно рыться в карманах, бормоча: «Где моя визитка? Неужели потерял, дурья башка?» По счастью, визитка все-таки нашлась, он протянул ее Кате. Девушка прочитала:

«Земляничный Геннадий Дмитриевич, доктор исторических наук, профессор».

- Вот это да! – теперь уже воскликнула Катя. – Я тоже историк, защитила диссертацию в одном из престижных европейских университетов. Только…

- Что только?

- Устроиться по специальности не могу.

- Да, - согласился Земляничный, - устроиться сейчас непросто.

- Не то слово.

Он вдруг подмигнул ей:

- Я вам помогу. Дам необходимые рекомендации. Но и вы помогите мне.

- Чем?

- Мне нужна максимальная информация о вашем доме.

- Мне и самой хотелось бы того же, - вздохнула Катерина. – Там столько всего…

Она оборвала себя, не стоит незнакомому человеку говорить лишнего. Однако слово не воробей. Профессор тут же вцепился в нее:

- Чего всего?

Внезапно девушка подумала: они – не в равных весовых категориях. Он что-то знает и хочет узнать еще. Она не в курсе даже малого. А обещания помочь с работой… Стоит ли верить им? Он даже не поинтересовался Катиной специализацией.

- Чтобы рассказать вам о дне сегодняшнем, я должна знать всю предысторию.

«Начнет вилять хвостом?»

К ее удивлению, Земляничный тут же согласился:

- Вы абсолютно правы. Спрашивайте, коллега.

- Что было здесь раньше, до того, как построили наш дом?

- Насколько я в курсе – пустошь.

- А еще раньше?

- Находилась тут одна деревенька.

- Как она называлась?

- Грачевка.

- Необычно!

- Почему? Грачи прилетели – начало весны. У русских деревень вообще удивительные названия. Как вам нравится: Рай? Но я продолжу. В эти места после многолетнего заключения был сослан известный ученый Игнатий Петрович Шалый. Не слышали?

- Нет, - честно призналась Катерина.

- А ведь ум был великий! Дружил с Вернадским.

- И что он изобрел?

- В том-то и дело, что почти все его изобретения засекречены. Он проводил уникальные опыты. Говорят, мог одновременно находиться в нескольких местах и наблюдать за самим собой и за другими со стороны.

- Нечто подобное я слышала об индийских йогах, только не верю этому. Любые законы имеют физическую основу. В сказках – да: сначала появляется одна часть животного, потом другая.

- Я же говорю, никто точно не знает об идеях Шалого. Вполне возможно, что все обросло досужими вымыслами. Приписать человеку то, чего он никогда не делал, очень легко.

- Легко, - согласилась Катя. – И что же случилось с ним?

- Он таинственным образом исчез. Одни утверждали: пошел в степь и замерз, дело было зимой. Другие – что его растерзали волки. Но пропал Игнатий Петрович.

- Наверное, был уже немолод?

- Да!

- Так чего же его понесло в мороз неведомо куда?

- Лев Толстой тоже покинул родное пристанище, когда ему перевалило за восемьдесят, и умер в дороге. Мысли стариков нам не понять.

Но к делу! Вроде бы о Шалом позабыли. Затем пошла молва, будто бы он и не погиб, а нашел какое-то убежище, откуда иногда возвращается в свое жилище. И что, мол, не один он, а есть у него ученики. Через некоторое время, деревеньку ликвидировали, на ее месте вырос элитный поселок. Где стояла изба Шалого, отстроили ваш дом. И вдруг…

- Вдруг?.. – Катя похолодела от предвкушения чего-то ужасного. Однако последовала банальная фраза:

- Да вот, интересуюсь: ничего необычного жильцы не замечают?

Катя думала, что ей ответить? Довериться незнакомому человеку она не могла. С другой стороны, он ведь не случайно спросил… Значит, о необычных вещах, что происходят в ее доме, уже кое-кому известно.

- А какое отношение Шалый может иметь к сегодняшним событиям? Так долго не живут.

- Ох-ох-ох! Пророки умирают, а наследие остается.

- И какое наследие оставил Шалый?

- Третий раз говорю: не знаю! Повезет – докопаюсь.

- А от меня что нужно?

- Исповедуйтесь, как священнику в церкви.

- Разве я так грешна?

- Не вы! Но… не встречались ли с явлениями, которые сложно объяснить?

Тут Катя расхохоталась:

- Таких явлений – пруд пруди. С какой стати народ в России поддерживает власть, которая его безжалостно обирает? Почему многие немцы любят мигрантов, стремящихся уничтожить саму Германию? Еще, или достаточно?

- Только не политические! – взмолился Геннадий Дмитриевич. – Меня тошнит ото всех политиков вместе взятых. Убери их, и воздух станет чище.

Катерина впервые за сегодняшний день рассмеялась, рассеянный профессор был довольно обаятелен. Однако откровенничать с ним пока рановато. А он жадно глядел на нее, пытаясь вытянуть любые подробности.

Катя поднялась и сказала:

- Мне пора.

- Как?

- Неотложные дела.

- А наш разговор?

- Возможно, мы его продолжим.

- Когда? Я ведь специально приехал…

- Я вам позвоню.

- Только обязательно. Я настойчив!

Катерина шла и размышляла о встрече в кафе. Ее так и подмывало поделиться с профессором своей необычной историей. Уж он наверняка поверит. С другой стороны, он мог оказаться большим хитрецом: узнает, что нужно, и прощай, простушка. Жди его рекомендаций на работу, долго жди!

На всякий случай Катя набрала в Интернете: «Шалый Игнатий Петрович». Никаких сведений о нем она не нашла.

Но ведь Земляничный сказал, что о его жизни и научной деятельности мало что известно.

Катя остановилась: ее дом. Сейчас он как никогда показался полным опасностей и невероятных тайн.

 

 

ГЛАВА IX

Идти дальше у Кати не было сил. Но потом сказала себе: «Хватит! Это мое жилище, моя крепость, а не логово террористов!»

Превозмогая страх, она открыла ворота, и тут… ее ощущения непонятным образом поменялись. Будто кто-то шептал: «Дом не враг твой, а друг». Катя даже обернулась… Нет, нет, это не голос, а странная уверенность будущей дружбы.

Она вспомнила рассказ Геннадия Дмитриевича об обосновавшемся здесь старом ученом. Кто на самом деле этот Шалый: маг или гениальный исследователь, фокусник или шарлатан? А если ни то, ни другое и не третье? Если он что-то выяснил о существующих здесь мистических силах и… вступил с ними в связь? Гадать можно сколько угодно, но с этим местом что-то связано!

Земляничный наверняка охотится не только за наследием Игнатия Петровича, но и за другой сокрытой тут тайной. Может, узнав ее, он надеется обрести то, чего не имеют другие?

«Профессор пытается проникнуть сюда, а я - сбежать? Не зря ли так поступаю?»

И опять она повторила себе то, о чем думала много раз: «Пожелай призраки покончить со мной, давно бы и пылинки не осталось. Нет, они даже идут на контакт…

Но как же Николай? А он правда пропал здесь

Катя решила поменять тактику поведения. Войдя в прихожую, она отвесила низкий поклон и сказала:

- Добрый день, господин Дом. Мечтаю сдружиться с вами.

Никто ей не ответил. Однако в воздухе пошла странная вибрация… Но уже через мгновение Катя поняла, что выдает желаемое за действительное. Никакой вибрации нет.

Однако это не помешало ей продолжить шутливый разговор:

- Вы протягивали мне руку дружбы, а я не понимала. Простите за тупость. Теперь я буду очень серьезно реагировать на знаки внимания с вашей стороны. Не стану, как ненормальная, убегать из подвала, не испугаюсь больше вашего… посланника.

Никто не вступал с ней в диалог, а говорить хотелось! О чем? Она вспомнила об экспериментах Шалого.

- Слышала, что вы даете возможность человеку увидеть себя со стороны. О, до чего мне интересно взглянуть на Екатерину Генриховну Серову. Какая я на самом деле?

Она грустно улыбнулась, понимая, что никто не станет исполнять ее желание. И вдруг услышала пение. И раздавалось оно в ее доме, на кухне…

«У нас гости?»

Нелепая мысль была тут же отринута. Кто бы вошел в дом в отсутствие хозяев? Если только вор? Но он бы не пел. Просто Катя забыла выключить телевизор.

Однако пение живое? И… удивительно фальшивое.

У нее екнуло сердце. Надо успеть удрать и вызвать полицию… Но голос показался ей таким знакомым.

«Где я слышала его?!!»

Человек, замысливший недоброе, не раскрывает себя сразу, не поет. Надо подойти, поздороваться, спросить, как он, точнее – она, попала сюда?

«Где я слышала этот голос?!»

Так он же принадлежит… самой Кате.

Она окаменела и простояла некоторое время, как статуя командора. Но, постепенно, жуткий интерес поборол панику в душе. Тем более, она обещала дому не бояться.

Катя сделала первый шаг по направлению к кухне. Он, как известно, самый трудный. Дальше пошло легче. Кухня рядом. Катерина осторожно туда заглянула…

Белокурая девушка с большими синими, постоянно хлопающими глазами, точеным носиком как угорелая носилась от плиты к столу и мойке. Сколько раз Катя видела себя в зеркале и вот теперь могла полюбоваться со стороны. Как она прекрасна, только уж очень хрупка. Возникла ассоциация с фарфоровой статуэткой, которую нужно брать в руки осторожно, чтобы ненароком не разбить. «Если бы я была мужчиной, то целовала бы ее тело много раз, целовала все – от груди до пальчиков ног!»

- Краса моя! – прошептала Катя и неосмотрительно вышла из-за двери.

Глаза обеих девушек встретились, и сразу раздался крик. Одна кричала от страха, другая – от диких спазм в голове. Катя начала оседать на пол…

Когда очнулась, сразу вспомнила, что с ней приключилось. Но где ее второе «я»? Исчезло? На кухне - никого, только из крана текла вода.

«Это я забыла выключить? В копеечку мне выйдет, в копеечку… Или это не выключила другая Катя?

А кто тогда я?»

Опять знакомая музыка, Катерина сразу догадалась, откуда она… Из подвала! Она захотела дружбы с домом, она ее получила. Что она пообещала? «Не стану, как ненормальная, убегать из подвала, не испугаюсь больше вашего… посланника».

Никогда не дружите с силами, цель которых вам неизвестна. Однако Катя позабыла об этом мудром правиле. Профессор из кафе заставил ее по-иному взглянуть на многие вещи. Кому-то позволено познавать неизведанное, кому-то нет?

Дом не принуждал Катю спуститься, он просто приглашал. «Я взгляну одним глазком и… все!»

Под словом «все» Катя подразумевала, что тут же уйдет. Но хоть какую-то крохотную частичку информации заберет с собой.

Волнуясь, спотыкаясь на ровном месте, она снова двигалась к подвалу. Музыка звучала отчетливее, громче. Кате показалось, будто она опять видит бар с танцующими девушками. Каждая оборачивается к ней и посылает воздушный поцелуй.

Это обман! Она одна в доме, с которым собралась дружить. Она спускается по лестнице вниз.

Как и в прошлый раз в стене зиял проход, из которого шел свет; он становился ярким-ярким и опять… пошел волнами. «Волны» ворвались в помещение, уже подбирались к ногам Кати. В последний момент она вспомнила запись с последними словами Николая. А потом он исчез! Она тоже исчезнет?

Катя думала броситься к выходу, но… не обнаружила его. Подвал напоминал герметически закрытую камеру.

 

Виктория позвонила Андрею, поинтересовалась, как чувствует себя Катя? Он лишь вздохнул:

- У нее проблемы.

- Какие?

- Не телефонный разговор.

- Встретимся? Прямо сейчас?

- Не могу, работа.

- Когда у тебя перерыв?

- Через два часа.

- Я приеду?

- Конечно!

Виктория отключилась и посмотрела на своего второго ночного посетителя. Он по-прежнему находился у нее, пил кофе. Вид у него был задумчивый и немного сумрачный.

- Чем ты опять недоволен? – вырвалось у хозяйки.

- А сама ты довольна?

- Все идет по плану.

- Нет. Я убеждаюсь, что он не слишком влюблен в тебя. Может, чуточку увлекся, но не более.

- У него больна сестра.

- Она явно не в критическом состоянии. У нее блажь на почве разных россказней о доме.

- Так и не хочешь поверить, что здесь не просто россказни?

- Я верю только в деньги и во власть. Два кита, на которых держится современное общество. Как правило, они плывут рядом, власть у того у кого деньги, а деньги у того у кого власть.

- Что еще тебя смущает?

- И теперь он не слишком стремится на встречу с драгоценной Викторией.

- Работа… У них суровый начальник.

- Когда безумно любишь, плевать и на начальника, и на все на свете.

- Но он сказал: «Конечно»!

- Не обольщайся. Он желает скоротать время. Есть женщина с квартирой, которая к тому же навещает его. Такое любому мужчине приятно.

- На что ты намекаешь?

- Тебя придется заменить.

- Зачем? Я только приступила к своей роли. Дай мне шанс!

Он немного подумал и сказал:

- Ладно, поиграй еще немного. Но помни о времени, операцию нельзя затягивать. Земля в этом поселке мне нужна как воздух.

- Я хотела…

- Хотеть могу я! И я желаю, чтобы ты пустила в ход все свои женские чары.

Виктория прекрасно понимала, что означает разочаровать своего «работодателя». Последствия могут быть непредсказуемыми. Но для себя она их уже просчитала: вышедший из доверия человек, который был в курсе многого, лишается самого дорого – жизни. А убрать его, не сложнее, чем плюнуть на асфальт.

Никогда не сбыться ее желанию: выйти замуж за иностранца. Россия и ее уродливые обитатели вцепились в Викторию мертвой хваткой.

- А тот, кто должен заниматься Катериной… как у него дела?

- Не волнуйся, это настоящий профи.

«Пропала девочка!»

- Мне пора, - промолвила Виктория.

- Как? Он же сказал: через два часа? Или хочешь поскорее спровадить меня? Надоел респектабельный мужчина средних лет, запала на юнца?

Гость Виктории захохотал, она лишь слабо возразила:

- Что ты! Мне нужно переодеться, привести себя в порядок. Мы, женщины, готовимся к свиданию не так, как мужчины.

- Ладно, ухожу.

Внезапно его телефон зазвонил. Гость Виктории снял трубку и, не смущаясь ни хозяйки, ни того, что разговор могут прослушать, начал отдавать распоряжения насчет получения новых грантов.

- …Кто будет против?.. Ах, этот! Мы с ним быстро разберемся.

«Кого ему бояться? – думала Виктория. – Для хозяев закон не писан. К его «двум китам» нужно добавить еще один – криминал.

Они договорились встретиться с Андреем в кафе, недалеко от его мастерской. Когда Виктория увидела, как он со счастливой улыбкой спешит ей навстречу, у нее болезненно сжалось сердце. Она знала, что этот хороший добрый парень обречен. Беспощадная злая воля не оставит ему ни малейшего шанса. И не важно, кто станет его могильщиком – Виктория или другая стерва.

Как же ей хотелось закричать: «Уезжай отсюда, скорее уезжай! И увози сестру!» Но она этого не сделает, страх не позволит. Виктория не была уверена, что в эту самую минуту неусыпное око могущественных хозяев жизни не следит за ней.

 

Иван по-прежнему не находил места. Он проклинал себя, что согласился на эту операцию. Как ему поступать дальше? Навредить Кате он не сможет. Но и выйти из игры нельзя!

И тут он получил информацию, полностью подтверждающую первоначальные сведения. Он залпом осушил стакан воды.

Теперь уже он не сожалел, что согласился…

 

Голубые «волны» так же неожиданно схлынули, как и появились. Теперь перед Катей – черное пространство, кажущееся необозримым. Но вот кто-то раздвинул его, как в театре перед началом спектакля раздвигают занавес. Девушка увидела картину, от которой захватывало дух.

Перед ней возник удивительный по красоте тропический остров. Узенькие дорожки вились среди густой изумрудной зелени и убегали дальше и дальше к небольшому обрыву, за которым виднелась полоска золотого песка, а за ней - океан. Волны, уже настоящие, пенились, играли, звали Катерину присоединиться к их игре. С каким удовольствием она бы бросилась в воду, но что-то останавливало. Она снова вспомнила об исчезновении Николая. Что если он так же поддавался соблазну? И… с концами!

А коварное солнце продолжало заманчиво гореть на небосклоне, раздавая щедрый жар. Наслаждайся им сколько угодно! Наслаждайся пением волн, пропитанным пряностями воздухом, пальмами. Как же Катя обожала эти островки земного рая!

«Туда! Туда! Хоть на одно мгновение!»

И вдруг она увидела себя бегущей в сторону океана. Но как такое может быть?! Ведь она в подвале собственно дома?!

Здесь и там!

Она действительно шла по золотому песку, овеваемая душистым теплым ветерком. И вот она – голубая вода. Катерина скинула с себя все до последней нитки и стала медленно заходить в мерно катящиеся волны. Она не стеснялась своей наготы, потому что стесняться было некого. Похоже, она одна в этом необыкновенном месте.

Вода достигла ее бедер, затем - шеи; Катя нырнула в дивную пучину. Где-то далеко-далеко остались ее проблемы, заботы, боязни. Потом они вообще исчезли.

Катя плавала и ныряла до изнеможения. На берег она вышла обессиленная и счастливая. Упала на золотой песок, который безмолвно принял ее. Катя растворялась в нем…

Неожиданно какая-то сила выдернула ее из рая. Его заслонило черное полотно, но и оно тоже быстро исчезло. Девушка стояла перед обычной стеной. Ничего в подвале не изменилось.

«А как же?!..»

Она почувствовала запах соленой воды на своем теле. Так она там была?

Катя поднималась наверх, ощущая легкое головокружение. После купания она была, как в тумане…

«Какой океан? Я никуда отсюда не выходила!»

Девушка повторила это несколько раз. И сразу кружение прошло, туман рассеялся. Наступала скучная обыденность.

…Звонок в дверь ее дома. Катя удивилась: она никого не ждет! Но звонок повторился, из робкого стал требовательным.

Катя подошла к двери и услышала:

- Извините за беспокойство, это Земляничный.

Катерина с удивлением отворила дверь. Знакомый профессор стоял на пороге и что-то усердно искал в карманах.

- Куда я его положил? – бормотал он.

- Что-то потеряли?

- Телефон…

- Геннадий Дмитриевич, а что у вас в левой руке?

- В самом деле! – воскликнул он. – Я его ищу, а думаю о другом…

Катя улыбнулась, понимая, что никакими увещеваниями быть внимательнее, рассеянного чудака не исправишь. Она шире распахнула дверь:

- Проходите.

- Извините, что потревожил… Я не мог больше терпеть. Постучал в ворота, а они не заперты. Вот и рискнул. Мне очень надо…

- Перестаньте извиняться, - сказала хозяйка. – Куда вам надо? В туалет?

Профессор, однако, на шутку не среагировал; продолжая сосредоточенно рыться в карманах, он плюхнулся в кресло, лицо сделалось сумрачным и… жалким. Совсем как у ребенка, у которого отняли дорогую для него игрушку.

- Что у вас пропало на сей раз? – сочувственно поинтересовалась Катерина.

- Одни очень любопытные записи. Где я их оставил? В машине?.. Нет. Неужели в гостинице? Только бы их не украли.

Земляничный вызывал у Кати не только жалость, но и симпатию. Именно такие, как он, совершают крупные научные открытия, да только к жизни совершенно не приспособлены.

- Я вам сейчас приготовить: кофе или чай?

- Первое, если можно.

- Хорошо. А вы мне расскажете, что вас привело к нам?

Катя принесла кофе и села напротив Геннадия Дмитриевича, с интересом рассматривающего квартиру.

- Неплохо… очень даже неплохо. Так вот о деле.

- Да, если можно, к делу, - согласилась Катя.

- Я понял, что тогда в кафе вы рассказали не все.

- ?!

- Меня на мякине не проведешь. Вы здесь столкнулись с чем-то необычным, а говорить не хотите. Не возражайте! Я вас понимаю. Кто таков этот незнакомец? Может он бандит с большой дороги?

- На бандита вы не похожи, - успокоила его Катя.

- Пусть не бандит. Но вы все равно меня не знаете. А раз так, то и доверия нет. Зачем же человеку, к которому нет доверия, рассказывать о чем-то сокровенном? Не говорите, что я не прав.

- Допустим, правы.

- Не допустим, а прав на все «сто»! Поэтому моя задача сдружиться с вами.

- Для чего?

- Чтобы вы стали откровенной.

- Друзьями по одному лишь интересу не становятся.

- А мы попробуем. И потом… - он вдруг покраснел, опустил глаза. – Мне тоже не хотелось бы дружить из-за одного интереса. Вы… очень привлекательная девушка.

- Дорогой профессор! – засмеялась Катя. – Вы решили за мной еще и приударить?

Земляничный поднял глаза, поправил растрепанные волосы и с вызовом ответил:

- Да.

От подобной откровенности у Катерины округлились глаза, Геннадий Дмитриевич заволновался сильнее, даже стал чуть заикаться:

- Я человек уважаемый в своей среде и… холостой. Могу паспорт показать.

- Я вам верю.

- Поэтому… позвольте вас сегодня вечером пригласить в ресторан? Или на концерт? Или… - он не находил слов, готовый позвать ее куда угодно, хоть на Марс слетать.

- А если я скажу, что мое сердце занято?

В первое мгновение на несчастного профессора было больно смотреть, но затем он гордо выпятил грудь и безапелляционно заявил:

- Отобьем!

Катерине было бы любопытно посмотреть, как это он сделает, соперничая с тем же Иваном. Однако обижать явно хорошего человека не хотелось. И еще: ей интересно поговорить с ним о своем таинственном жилище. Какими же секретами владеет Земляничный?

- Хорошо, - заявила девушка. – Насчет любовного романа не обещаю, а вот встретиться – пожалуйста. И начнем с делового общения. Вы поверяете мне свои секреты, я вам – свои.

Геннадий Дмитриевич прибодрился, крикнул: «Хорошо!», откланялся, чтобы «приготовиться к встрече». Девушка напомнила ему о «любопытных записях».

- Я их найду! Там такое, отчего вы вздрогните.

Интерес Кати еще больше вырос: «Я вздрогну?»

- Я вам оставлю свою визитку, Катенька.

- Профессор, вы мне ее уже дали.

- Верно.

Проводив Геннадия Дмитриевича, Катя мысленно вернулась к событиям в подвале дома. Океан, пляж, горячее солнце – она все это испытала, или?.. Уже в который раз она задавалась этим вопросом.

В конце концов она убедила себя, что силой мысли перенеслась в «страну грез», а дом каким-то образом помог воссоздать ее желания: точно в кинотеатре показал объемную картину некоего райского острова. И она силой мысли окунулась в удовольствия.

От мифического путешествия реальная соль на губах и теле?

Катя поняла, что нелепым объяснением окончательно загнала себя в угол.

«А можно ли еще куда-нибудь отправиться? В какое-нибудь классное местечко?»

Она снова подошла к подвалу, осторожно заглянула внутрь: темно и пусто. Прислушалась – тишина. Рискнуть, спуститься?

Катя уже занесла ногу на первую ступеньку, как вдруг невесть откуда рявкнул хриплый голос:

«Спасите наши души…»

Через секунду она поняла, что это песня известного русского барда, которая доносится через раскрытое окно. Но резкие слова заставили Катю остановиться. Она развернулась, забралась на кожаный диван и некоторое время сидела в раздумьях. Ее душа в опасности?

Телефонный звонок. Это не Андрей и не Иван.

- Катенька, - кричал в трубку Геннадий Дмитриевич. – У меня ЧП.

- Что случилось?

- Нигде не могу найти документ, который собирался вам показать. Ни в машине его нет, ни в гостинице.

- Геннадий Дмитриевич, вы немного рассеянны.

- Но только не по отношению к таким вещам.

- Кому он мог понадобиться? Воры сейчас охотятся за другим.

- Понимаю…

- Значит, мы не встречаемся?

- Почему? Я помню его содержание наизусть. Обязательно встретимся! Тем более, у нас уже есть приглашение. Слышали о знаменитом фотографе Кристине Рой?

- Нет, - призналась Катя.

- Она необыкновенна, поразительна, великолепна.

- Но я должна вечером быть дома.

- Обязательно?

- Должна! – повторила Катерина, представляя реакцию Ивана на ее отсутствие.

- В шесть открытие выставки, в десять будете дома.

- В девять.

- Хорошо, хорошо. Я за вами заеду.

- Не стоит, - Катя решила избежать ненужных кривотолков со стороны соседей. - Город – рядом, называйте адрес.

Меньше всего ее интересовала выставка Кристины Рой. Но вдруг информация профессора окажется и в самом деле важной для нее?

Катя бросила взгляд на часы. А ведь пора собираться.

Новый звонок, на сей раз – Иван. Катя ожидала, что он начнет приставать с расспросами - созванивалась ли она с врачом? Однако он позвонил по-иному поводу.

- Что делаешь сегодня?

- Я? – растерялась Катя. – Немного занята.

- Отложи все дела. Приглашаю тебя на выставку фотографа Кристины Рой. Не слышала о такой?

Как ей поступить? Конечно, хотелось бы туда отправиться с Иваном. А как же информация Геннадия Дмитриевича? И потом ей стало жаль рассеянного профессора, отказ может стать для него ударом.

А что ответить Ивану?

- Я не очень люблю фотографию… - начала было Катя, но Иван перебил:

- Это выдающийся фотохудожник, она покорила не одну европейскую страну. Тебе безумно понравится.

- Только не сегодня.

- Да что произошло?

- У меня могут быть свои маленькие секреты? - чуть не рассердилась Катерина.

- Конечно.

- Давай сходим завтра.

- Как скажешь.

- Иван, не дуйся.

- Ладно, пойдем туда завтра.

- Уф! – выдохнула Катя, окончив разговор. Легкий обман был не впервой. Но чтобы солгать человеку, который уже стал ей близким…

Стоп! Она никого не обманывает. Деловая прогулка, не более.

Успокоив себя таким образом, Катя надела свой самый модный костюм. Все-таки выставка знаменитого фотохудожника. Надо появиться там во всем блеске.

Опять звонят… Достали! К счастью, это Андрей, который в очередной раз спросил об ее здоровье.

- Отлично! - заявила Катя, а в подтексте звучало: «Оставьте меня в покое!»

- Тогда я приду поздно.

- Когда хочешь.

Возникшее желание затмить на выставке других все более возрастало. Что ж, обычное желание красивой женщины.

 

 

ГЛАВА X

Земляничный встретил Катю с букетом роз. Девушка снова удивилась такому повышенному вниманию к своей особе. «Неужели профессор так очарован мною?»

- А теперь прошу в галерею! – и он приоткрыл массивную серую дверь.

Билетер очаровательно улыбнулась, и тут же начались проблемы. Оказалось, Геннадий Дмитриевич посеял билеты. Улыбка билетера исчезла, профессор жалобно посмотрел на Катю.

- Я возьму еще два билета.

- Сегодня презентация, поэтому билеты не продаются, они распространялись среди знакомых и друзей.

- А я и есть хороший знакомый Кристины. Профессор Земляничный…

- Будь вы хоть академик, без билетов нельзя.

На несчастного Геннадия Дмитриевича было больно смотреть. Катя взяла его под руку:

- Пойдемте куда-нибудь в другое место.

И тут билетершу точно током ударило, она вытянулась по стойке «смирно». В галерею вошло несколько человек, и один из них - невысокий с залысинами, блестящим от пота лицом и огромным пузом, сразу привлек внимание. Он явно был главным: отдавал другим краткие распоряжения, величественно поглядывал по сторонам. Увидев профессора, протянул ему руку с толстыми, похожими на сосиски пальцами и спросил:

- У вас что-то случилось?

- Билеты забыл, не пускают, Вячеслав Валентинович.

- Пропустите, - небрежно кивнул билетерше пузатый начальник. – Это наш товарищ.

Женщина тут же согнулась, снова заулыбалась сначала Земляничному, потом Кате. Девушке стало безумно интересно, кто этот могущественный уродец? Только сейчас она обратила внимание на его свиту. Рядом крутилась высокая блондинка лет двадцати двух, которую нисколько не смущало, что кавалер едва достает ей до груди. Позади шествовали двое ребят спортивного типа и темноволосый мужчина с тяжелым, неприятным взглядом. В отличие от своего патрона, он лишь слегка кивнул профессору и его спутнице.

- Кто таков? – шепнула Катя Земляничному в самое ушко, имея ввиду плешивого начальника.

- Потом, потом…

Они прошли в зал, где уже толпился народ. Катя взглянула на первую фотографию и… замерла. Правильно говорят: нет ничего выше искусства. И сейчас она могла воочию убедиться в этом.

На фотографии был запечатлен ребенок: его рот раскрыт в ужасающем немом крике, в глазах точно воплотился весь страх Вселенной. Кате самой стало страшно, она отступила в сторону, попыталась отвернуться, но не смогла, несчастный мальчик так и не отпускал девушку. Огромные глаза впились в нее, повторяя: «Не спрячешься!» Катерине пришлось совершить невероятное усилие, чтобы перевести взор на следующую фотографию. На ней - старик с орденами на груди, он опустился на колени перед лежащей неподвижно старой женщиной, очевидно женой. По его изъеденному морщинами лицу текли слезы, он прощался с любимой подругой, с которой прожил всю жизнь. Отчего она умерла: от старости или болезни? Какая разница, ее больше нет. Под фотографией подпись. Катерина подошла ближе и прочитала: «После посещения коллекторов». Все становилось понятно: старики вовремя не выплатили долг, к ним явились дюжие ребята, дабы попугать должников. Сердце женщины не выдержало…

У Кати окончательно упало настроение, она представляла, что ждет ее здесь дальше! И действительно гений Кристины Рой постоянно выискивал страдание, смерть или смаковал порок, которому был посвящен целый зал, он царил там во всех видах – от пышногрудой красавицы, с хохотом испражняющейся на пачки долларов, до группы толстяков, с упоением втыкающих ножи в огромный торт с надписью «Россия».

- Нам не пора? – Катя жалобно посмотрела на своего спутника.

- Наверное, - согласился Геннадий Дмитриевич, поняв ее состояние. – Но, согласитесь, она мастер.

- Интересно было бы посмотреть на нее.

- Ничего проще. Вон она… около колонны, рядом с целой группой почитателей.

- Та, что в кожаной куртке с распущенными волосами?

- Она самая.

- Боже мой, она выглядит так невинно.

- Пойдемте, я вас представлю.

- Зачем?

- Мало ли… Не упрямьтесь, Катя, не упрямьтесь.

Катерина согласилась, в конце концов, знакомство с художником, пусть мимолетное, всегда интересно. Но их определи. Уже знакомый Вячеслав Валентинович со всей своей свитой приблизился к хозяйке выставки и о чем-то говорил с ней. Кристина, видимо, смутилась, закивала, важный гость поднял вверх большой палец – мол, ему нравится и отправился восвояси. Катя успела заметить, как сопровождающий его темноволосый мужчина неприязненно посмотрел на нее. Да, да она была уверена: этот взгляд предназначался ей!

- Так кто это все-таки такой? – поинтересовалась она у Земляничного.

- Глава администрации нашего города.

«Такой уродец и глава?»

- А другой, с темными зализанными волосами?

- Его заместитель. Но поторопимся, пока Кристина не так занята.

Вблизи знаменитая фотохудожница выглядела еще более невинной и даже… жалкой. Она была бледная и болезненно худая. Земляничный восхищенно схватил ее руку, несколько раз поцеловал, потом представил свою спутницу. Кристина посмотрела на нее черными, кажущимися бездонными глазами и лишь небрежно повела плечом.

- Мы оба поражены! – безапелляционно завил Геннадий Дмитриевич.

Катя, которая не была в восторге от такого изобилия зла, постаралась сменить тему и задала один крайне важный для нее вопрос:

- А как к вашему творчеству относится муж или… друг?

- Я не замужем и друга нет, ибо повенчана с искусством. Искусство, девочка, важнее любви, секса, моральных устоев. Это – не наркотик, это во много раз сильнее. Оно – точно болото, засасывающее тебя с головой.

Выдав сногсшибательную тираду, мастер фотографии повернулась к другим поклонникам, что-то им объясняла, увещевала. Теперь уже искусство стало для Кристины Рой естественной потребностью (как сходить в туалет), экстримом (специально сесть в автомобиль без тормозов). Катя узнала бы еще много нового и интересного про его великую силу, но гораздо больше ее интересовала тайна дома. Так что же собирался сообщить Земляничный?

- Пора, - напомнила она.

- Конечно, конечно!

Они двинулись к выходу и тут Катя остолбенела. Она увидела, что в салон входит… Иван. И не один. Вместе с ним молодая женщина с густой гривой темных кудрявых волос. Катя узнала ее сразу: подруга Николая Виктория! Но ведь Иван уверял, что почти не знаком с ней.

- Почему вы остановились? – удивился Земляничный.

Катя не среагировала на его слова, поскольку на этом «чудеса» не закончились. Вслед за Иваном и Викторией появился… Андрей. Именно он взял темноволосую женщину под руку.

Катерина обо всем догадалась: каким-то образом Андрей познакомился с Викторией, Иван их сюда привел. Он ведь и Катю приглашал.

Надо было выйти незаметно! Но Иван увидел Катерину, его лицо также вытянулось. Глаза засияли, однако быстро потемнели от гнева. Катя не одна да еще с букетом цветов. А ведь ему она отказала, уверяя, что сегодня вечером занята.

Иван решительно двинулся к ней, девушка растерялась, понимая, что он не поверит ее объяснениям. Эта растерянность отразилась на ее лице. Иван все воспринял по-своему.

- Как понимать ваше поведение?

- Ваня, я все тебе объясню…

- Какие объяснения?!

А тут еще Земляничный неудачно ляпнул:

- Катенька, вы меня представите молодому человеку?

- Я сейчас тебе сам представлюсь! Это моя девушка.

«Конечно твоя!» - хотела закричать Катя, да противный профессор ее опередил:

- С чего вы взяли?

- Потому что я встречаюсь с ней.

- Сегодня я ее кавалер.

- Сейчас так звездану! – сквозь зубы процедил Иван.

- А я узнаю, где вы работаете, и сообщу о вашем безобразном поведении! – Геннадий Дмитриевич не собирался отступать и защищался, как мог.

Люди начали обращать на них внимание, Андрей тоже увидел сестру и направился к ней. Конфликт надо было срочно погасить, и Катя сделала новую попытку.

- Геннадий Дмитриевич, между прочим, известный ученый. Он собирался посвятить меня в некоторые тайны нашего особняка. Вдруг это каким-то образом поможет нам с делом Николая?

- Зачем оправдываетесь, Катя? – подлил масла в огонь Земляничный. - Он практически вас оскорбляет, а вы?.. Любовь, молодой человек, основана на доверии.

- Ты еще станешь меня учить?

- Стану! Я все-таки постарше. И я пришел с ней. Потому мой долг защищать даму от любых проблем.

- Прекратите! – умоляюще воскликнула Катерина, наблюдая, как круг любопытных вокруг них понемногу увеличивается.

В дело вмешался и Андрей, он также просил Ивана не нагнетать страстей. Тот сдался, гордо отвернулся от Кати и проследовал в зал. Девушка умоляюще посмотрела на брата, но он лишь пожал плечами:

- Нехорошо вы поступаете, Екатерина Генриховна! Такого парня предали.

Виктория безмолвствовала, зато профессор веселился от души:

- Вперед, Катенька, вперед! Я никому не позволю косо взглянуть на вас.

Этот самоуверенный идиот вызвал у нее раздражение. Из-за него она может поссориться с Иваном. Не только поссориться, но и… расстаться.

Побежать за возлюбленным? Умолять одуматься?.. Гордость ей этого не позволит. Зачем оправдываться, если она не виновата?

- Катенька! – уже на улице продолжал суетиться профессор.

- Знаете, что! – резко ответила Катя, - отвезите меня домой. Хотя не надо, доеду сама.

- Но позвольте…

- Да отвяжись ты! – окончательно прорвало Катерину. И плевать ей на информацию, плевать на все!

Она поймала такси. Уже в машине непроизвольно посмотрела на Земляничного. Профессор стоял, ссутулившийся, вжав голову в плечи, Кате вдруг стало жаль его. Он решил, что хоть немного нравится девушке и, как мог, боролся за нее.

Несчастный добрый болван!

Катя не в силах была наблюдать его страдания, отвернула голову. На противоположной стороне улицы она заметила заместителя главы администрации, который упорно глядел в ее сторону, словно упиваясь сценой раздора.

Катя прильнула к окну машины: «Он следит за мной?.. Зачем? Я никогда его раньше не встречала.

Точно не встречала?.. Да нет же! В Росси я совсем недавно. Наверное, он наблюдал за кем-то другим?»

Что за тяжелый и неприятный день. Катя вдруг почувствовала, что хочет вернуться к себе. Какой сюрприз приготовит ей дом? На какой тропический остров забросит? Может, не на остров, а в другое место, полное веселья и радости? Куда-нибудь, но подальше от этого реального мира.

Звонок от Ивана. Нет, она не ответит. Пусть помучается, как мучается она.

Звонок повторился, потом пришло сообщение. «Не отвечу! Даже читать не стану!».

Машина проезжала мимо знакомого монастыря, неожиданно для себя Катерина попросила шофера остановиться.

- Подождите меня немного.

- Без проблем, - ответил шофер.

Она подошла к воротам монастыря, но они почему-то оказались закрытыми. Служба закончилась, монахи занимаются своими делами или отдыхают. Кате следовало бы постучать. Но и этого она не сделала.

Попади она в монастырь в тот вечер, возможно, многое бы в ее жизни повернулось по-иному…

Она села в машину и попросила водителя ехать быстрее, не терпелось встретиться с господином Домом.

А как же разговоры о том, что дом проклят?.. Кто говорит? Полоумная старуха. Разве можно ее слова воспринимать всерьез?

 

Ивана мало интересовали фотографии Кристины Рой. Еще некоторое время он выглядел злым, полностью ушедшим в себя. Но постепенно, выражение лица смягчилось. Похоже, он начинал более рационально воспринимать произошедшее. Андрей это почувствовал, осторожно заметил:

- Катя – человек не ветреный. Она не из тех, кто сегодня встречается с одним, а завтра с другим.

- Надеюсь, - задумчиво произнес Иван.

- Знаешь, сколько желающих было добиться ее ответного чувства! Но все они уходили несолоно хлебавши.

- Катя сказала, что ее новый знакомый, известный ученый, - добавила Виктория. До сих пор она предпочитала молчать в присутствии следователя, с которым недавно уже имела честь беседовать по делу Николая. Но сейчас ее прорвало: - Он вроде хотел раскрыть ей какие-то тайны дома. Они и встретились, чтобы поговорить.

- А цветы?

- Все женщины обожают цветы. Если бы Андрей хоть раз мне их преподнес.

- Я исправлюсь, - буркнул молодой человек.

Иван, впервые в жизни испытавший муки ревности, так до конца и не мог успокоиться:

- Все равно этот тип вел себя вызывающе.

- А вы бы вот так просто покинули бы поля боя? – усмехнулась Виктория. – Он тоже на что-то надеется. Слишком уж девушка хороша!

Ярость в душе Ивана окончательно отступила, возобладал холодный ум. Интересно, что профессор собирался ей рассказать?

Он понял, что совершил непростительную глупость. Извинившись перед своими спутниками, поспешил к выходу. Время упущено, но вдруг он сумеет отыскать Катю и ее спутника?

Едва он ушел, Виктория мечтательно произнесла:

- Иван по-настоящему влюблен.

- Пожалуй, - согласился Андрей.

- Как я ей завидую?

- Почему?

- Любая женщина мечтает, чтобы ее любили.

- И мужчины об этом мечтают.

- Мужчина – дающий, женщина – берущая. Но потом женщина возвращает долг стократно.

- То есть ты вернешь мне стократный долг?

- Пока еще я еще ничего не получила.

- И чего ты желаешь?

- Всего того, что имеет Катерина. Необузданной ревности, вздохов, горячих поцелуев.

- На последнее я мастак, - засмеялся Андрей и нежно обнял ее. Виктория решительно вывернулась:

- Не здесь.

- Пошли отсюда, одни ужасы.

- Хорошо. Только давай взглянем еще вон туда…

Фотография, что привлекла внимание Виктории, называлась «Пиршество каннибалов». Группа дикарей поджаривает на костре человека. Людоеды возбуждены, глаза горят, изо рта каждого стекает слюна. Скоро, уже очень скоро они приступят к поеданию жертвы. У Виктории комок подступил к горлу, она подумала, что участвует в похожей вакханалии людоедства. Только все это будет происходить более «цивилизованно» и Андрей погибнет «случайно», в какой-нибудь «непредвиденной катастрофе».

- Какая гадость! – сплюнул Андрей. – Эта женщина хоть и талантлива, но очевидно больна на голову.

В это же самое время мимо них прошел бородатый мужчина в сопровождении двух миловидных дам. Мужчина вальяжно разглагольствовал:

- Гениально! Бесподобно! Я напишу статьи об этой выставке во все местные газеты.

- Не слишком ли жестоко? – посмела возразить метру одна из дам.

- Жестоко? – поразился метр. – Где вы здесь видите жестокость? По мне так каннибализм давно стоит узаконить. Ты поедаешь человека, который приятен тебе, то есть проявляешь к нему своего рода безмерную любовь. Он входит в твою плоть и кровь, становится твоей частицей.

Андрей на мгновение задержал Викторию, очень любопытно было дослушать эти странные рассуждения.

- А нас бы вы скушали, Михаил Соломонович? – спросила бородача одна из дам.

- Скушал бы, миленькие, уж больно вы аппетитные.

- Но ведь ваше деяние квалифицировалось бы как уголовное преступление, - добавила другая.

- Подождите, мы еще доживем до того дня, когда в развитых странах отменят наказание за каннибализм. Ведь перестали же наказывать гомосексуалистов, наоборот, преследуют гомофобов. Сейчас собираются легализовать так называемых педофилов, проще – эстетов, обожателей юного человеческого тела. Следующие – каннибалы.

- А если кто воспротивиться, Михаил Соломонович?

- Только противники свободы и пособники нацистов.

Он почему-то громко захохотал. Дамы также захихикали, Виктория улыбнулась, посчитав разговор шуткой. И только Андрею стало не до смеха. Он понял, это не шутка…

 

Иван осмотрелся, он надеялся, что Катерина с профессором где-то недалеко. Увы, разве возможно их найти.

Он набрал номер телефона Кати, она не ответила. Послал сообщение. И снова - никак не отреагировала. Оставалось вернуться к своей машине.

И вдруг он увидел профессора, тот шел понуро, опустив голову. «Выходит, и он получил отставку», - догадался Иван.

Памятуя о желании поговорить с ним, молодой человек напрямую двинулся к Геннадию Дмитриевичу. Тот вздрогнул, отшатнулся.

- Я хотел перед вами извиниться, - сказал Иван.

- Извинения не приняты, - резко ответил профессор. – Катя уехала. Уверен, из-за вас.

- Наверное, из-за меня.

- Оскорбить подозрениями такую девушку! Когда вы изъявили желание звездануть, по-моему, так изволили выразиться, я еле сдержался. Драться в общественном месте я бы не стал, вызвал бы полицию. А если бы подобное повторилась, - брови профессора сурово сдвинулись. – Поучил бы по полной программе.

Андрей внутренне усмехнулся, представляя, как этот неуклюжий на вид человек, станет его «учить». Однако дело превыше всего.

- Вот, - протянул он номер телефона. – Если потребуется сатисфакция. А вообще хотел бы поговорить. Не о Кате. О доме, в котором она живет.

Андрей откланялся и двинулся через дорогу к своей машине. А дальше…

Огромный джип выскочил из-за поворота и помчал прямо на него. Погруженный в мысли Иван сначала ничего не заподозрил, реакция не сработала…

Кто-то резко толкнул его вперед, и джип со свистом пролетел буквально в нескольких сантиметрах. Мгновенно осознавший что к чему, Иван обернулся к своему спасителю. Им оказался… профессор Земляничный.

- Вы? - прошептал Иван. - Я вам обязан жизнью?

- В следующий раз будьте внимательны на дороге, - пробурчал в ответ Геннадий Дмитриевич, - кругом одни лихачи.

- Похоже, не просто лихачи. Кажется, я кому-то стал мешать.

- Вам виднее. Но с таким характером я не удивлюсь вашему предположению.

- Номера не заметили? А то я как-то… растерялся.

- Делать мне нечего, как номера запоминать.

Иван спокойно отнесся к бестактности своего спасителя, насильно схватил его руку, крепко пожал:

- Я должен отблагодарить…

- Только этого не доставало.

- Реакция у вас отменная, господин профессор.

- Я не случайно сказал: поучил бы вас.

- Вполне возможно. А пока я ваш должник.

- Никто ничего никому не должен, - ответил Земляничный и пошел прочь.

Иван оставался в раздумьях. Мысленно он снова пережил страшное происшествие. Кто так зол на него, что даже решился на убийство? Смешно задаваться подобным вопросом: врагов у него гораздо больше, чем друзей.

Правда, оставалась надежда, что это всего лишь лихач. И то, что он едва не сбил следователя прокуратуры – только совпадение. Но… он не верил в совпадения.

Или Ивана собирались попугать? Предупреждали о возможных последствиях, если он будет совать нос куда не следует?

А куда не следует?

Попытку могут повторить. Но… хотели бы убрать – убрали. Нет, против него начали психологическую атаку.

Некоторое время он колебался, не хотел садиться в машину: вдруг внутри взрывное устройство? Потом подумал и все-таки сел. Не станет же он теперь вечно всего бояться…

Предупредив руководство о происшествии, он поехал домой. К Кате он не заглянет, не стоит подвергать опасности любимого человека.

Гипотезы в голове сменяли одна другую. Наконец выбрал, как ему показалось, самую верную.

Мимо мелькали зеленые пейзажи города, сейчас Иван любовался ими как никогда раньше. До чего ужасно все это потерять…

Спасибо профессору!

 

 

ГЛАВА XI

Катерина решила, что сегодня не ответит никому. Она пропала на целый вечер: свидание с господином Домом!

С порога она закричала:

- Добрый вечер! Я пришла. Соскучилась! Отправимся опять на тот остров? Безумно хочется искупаться.

Никто не отреагировал, тогда Катя побежала по комнатам, в каждой повторяла свою приветственную речь. Потом, раздраженная безмолвием, опустилась на диван. И без конца прислушивалась к малейшим шумам, звукам, которые могут стать сигналом для нее. Но если шумы и раздавались, то за окном, там, где царила жизнь обычных людей. А здесь Катю позабыли.

Она едко усмехнулась:

- Какое безобразие так нагло игнорировать хорошенькую девушку.

Призраки дома не поддались на провокацию. Кате оставалось достать початую бутылку, налить рюмку, потом вторую («Почему бы нет?») и завалиться спать.

 

Ночью она проснулась от знакомой музыки. Катя уже знала, куда ей надо идти. Нацепила джинсы и майку, быстро расчесала волосы, думала сделать легкий макияж, да плевать на него! А теперь – в подвал!

Ступеньки, ступеньки и… тот же черный проход, из которого вырываются волны. Катя застыла в ожидании: что за сюрприз ей приготовят на сей раз?

Волны исчезли, возникло видение. Это уже не остров с тропической зеленью и ласковым океаном, а… женщина, очень похожая на соседку Николая из бара. Сейчас на ней – черное бикини, в руках плетка. Гостья спросила:

- Пошалим, девочка? Узнаешь, что такое ласки сексуальной дамы.

- Нет, нет! – закричала Катя.

- Может, травку? Есть и сильные наркотики.

- Тоже нет!

- Оторвемся в казино? Русская рулетка – очень приличная игра.

- Я не игрок.

- Тогда поохотимся на бедных зверюшек? Или людишек? – в руках женщины в бикини появилось ружье.

- Не люблю охоту.

- Чего же ты хочешь?

- В прошлый раз я побывала на чудесном острове…

- Развлечения нужно менять.

- Тогда я хочу…

- Одно желание! Только одно…

Чего она более всего желает? Ну, конечно, увидеть пропавшего дядю. Женщина в бикини поняла ее без слов:

- Будь по-твоему.

Почти тут же вместо нее появился Николай. В черном плаще и надвинутой на лоб шляпе он напоминал сыщика из старых фильмов.

- Николай Викторович! – замахала рукой Катя.

Он не обрадовался, как в прошлый раз в баре, а, приложив палец к губам, недовольно спросил:

- Чего тебе?

- Это же я… твоя племянница.

- Вижу. Дальше?

- Я нашла тебя.

- Для чего?

- Как для чего? – растерялась Катерина. – Но ты же пропал.

- Никуда я не пропадал. Это вы все пропали. Только об этом еще не знаете.

- А что ты делаешь?

- Постигаю.

- Чего постигаешь?

- Сто раз говорил: корень всех бед нашего мира и России в частности.

- И я этого хочу.

- Ну и хоти на здоровье.

- Возьми меня с собой… пусть ненадолго.

- Так и быть, ненадолго возьму. Но слушаться меня во всем. Обещаешь?

- Обещаю.

- Дай руку.

В последний момент Катя задалась вопросом: а стоит ли? Но времени на сомнения не было, дядя в любой момент мог передумать. Она сделала, как он спросил…

А дальше? Опять точно одна сущность Кати отделилась от другой и оказалась рядом с Николаем. Ее вторая сущность осталась безмолвной наблюдательницей происходящего.

 

Теперь, когда она оказалась рядом с дядей, можно было ожидать с его стороны радостных объятий, поцелуев. Однако ничего подобного не последовало. Он деловито спросил:

- Готова? Тогда надень вот это, - и протянул ей большую, покрытую золотыми узорами черную маску.

- Зачем? – поразилась девушка.

- Обещала слушаться, значит, делай, как говорю. Ты туда без этой вещицы не попадешь.

Пришлось подчиниться. Маска оказалась тяжелая и неудобная.

- А теперь - униформу, - Николай протянул такие же, как у него, шляпу и плащ.

- Дядя, но ведь такая простенькая одежда не вяжется с безумно дорогой маской?

- Главное там - именно маска. А остальное так, мишура. Хоть голым приходи. В путь, родная, в путь!

- А куда мы идем? – поинтересовалась Катя.

- Следуй за мной и ни о чем не спрашивай. После все поймешь. И еще: чего бы ни увидела, не удивляйся. И молчи. Молчи, когда придешь туда. Молчи после. Молчи, когда вернешься обратно, если вернешься!.. Мы здесь не для того, чтобы предупреждать людей о грядущих событиях, раскрывать им какие-то тайны. Мы – обычные наблюдатели. Констатируем факты – и все. Ясно?

- Яснее не бывает.

- Ничего тебе пока не ясно. Ладно, потом все поймешь.

- И, все-таки, где мы?

- Вот ведь пристала, противная девчонка! Когда я сделаю следующий знак, ты его повторишь.

- Какой знак?

- Просто копируй, как обезьянка. Начнем с приветствия. Обе руки вверх! Так, теперь подними на каждой два пальца – указательный и мизинец. А большой отогни в сторону.

- Что за нелепый жест? Будто я призываю рогатого. Я так не могу.

- Не может она! – рассердился Николай. – Почему-то Наполеон мог. И Маркс с Лениным – тоже. Не брезговали этим приветствием Буш и Обама, Ахмадинеджад (бывший президент Ирана. – Прим. авт.) и иорданский король Абдулла, когда навещал своего товарища Путина. Еще масса влиятельного народца. А она кобенится. Убирайся назад.

- Все, все, я согласна.

- Больше предупреждать не стану. Тем более, что через несколько десятков метров говорить опасно.

Катя не решилась больше ничего спрашивать или уточнять, дабы окончательно не разозлить дядю. Она наконец обратила внимание, что шли они по длинному тоннелю. Тоннель заканчивался дверью. Николай постучал. Ему открыл некто в похожей маске с золотыми узорами.

- Апробация, - тихо произнес Николай.

Некто кивнул и перевел взгляд на Катерину. Николай пояснил:

- Со мной. Она немая, ей отрезали язык.

Некто, не говоря ни слова, пропустил гостей. Катя с Николаем начали подниматься вверх и вскоре оказались в громадном зале: зеркальные полы, величественные колонны, на стенах – дорогие картины. Еще одна дверь раскрылась, странные путешественники попали в новый зал, где преобладали кроваво-красные тона, на полу и на потолке горели рубиновые звезды Люцифера.

Катю затрясло, однако через прорези для глаз она видела взгляд Николая, приказывающий ей следовать дальше. Слышалась музыка: грозная и торжественная, женские голоса пели на непонятном языке. И хотя певицы – великолепные, сковывающий Катерину холод лишь усиливался.

Их путь лежал в следующий зал грязно-желтого цвета. От зловоний царящего здесь разврата Катю едва не стошнило. Совокуплялись пары и группы, мужчины имели, как женщин, так и своих однополых собратьев. Женщины, стеная от возбуждения, ласкали интимные места подружек. На сцене танцевали голые девицы, которые засовывали во влагалища разные предметы, а потом предлагали их облизать. Уставшие от любовных игрищ курили в углу какие-то наркотики, терпкий запах которых разносился по всему залу. Кто они, эти почитатели разврата? Возможно, люди с положением? Возможно, красавцы, возможно, уроды? Вряд ли кто узнает, ведь на каждом – покрытая золотыми узорами черная маска!

К радости Кати, зал разврата закончился. Они вошли в новый, голубой. Группы людей, преклонив колени, сосредоточенно внимали некоему гуру (естественно, в маске). Катерина попыталась вслушаться - нет, язык ей незнаком, но явно – восточный. Звук голоса гуру с каждой секундой все больше играл на нервах, давил психологически и морально. Казалось, этот загадочный прорицатель нес в себе огромную разрушительную силу. С каким удовольствием девушка ускорила бы шаг, но Николай не спешил, шел чинно, не обращая на происходящее внимание. Катерине пришлось встраиваться в его ритм и лишь сильнее мучиться, когда начались завывания прорицателя. Еще она успела заметить, как в зал ввели нагую девушку в цепях. Та упиралась, кричала, но ее подтащили к жертвенному алтарю, а затем появился человек в красном плаще, с огромным ножом.

Катерина догадалась, чем все закончится. Но что делать? Броситься на помощь? Бесполезно. Чудовищные люди тут же покончат и с ней. Оставалось одно: молить, чтобы скорее выйти за пределы и этого зала. А он, как назло, не заканчивался. Бесконечный, точно власть порока!

Истошный крик девушки!.. К счастью, они с Николаем уже за дверью. Только к счастью ли? Куда их привело проклятое любопытство дяди?

Место, где они оказались, тонуло в полумраке, повсюду – черные тона. Точно из ниоткуда вырос гигант в маске. Николай сделал приветственный жест, затем отвесил легкий поклон. Катерина все в точности повторила.

- Братская цель, - произнес Николай.

Гигант беззвучно уступил им дорогу. Николай со своей спутницей подошли к балкону, затем повернули налево и оказались в ложе, наподобие театральной. У Катерины вновь екнуло сердце, она не просто боялась о чем-либо спросить, но даже сделать лишний жест, повернуть не туда голову, не так посмотреть.

Краешком глаз она увидела другие ложи, где также находились наблюдатели в масках. Взоры всех были устремлены на прямоугольное пространство внизу, над которым парил оранжевый «глаз». Стояли стулья, на них сидели люди. Катя быстро сосчитала – тринадцать. Их маски уже отличались, похоже, они – чисто золотые. Люди говорили тихо, но эхо усиливало голоса и разносило по всему залу.

Один из них как раз закончил речь, слово взял другой:

- Да будет Свет, и стал Свет, дорогие братья и сестры. Сколько времени мы работаем над усовершенствованием мира, чтобы царственная красота величия стала смыслом жизни каждого из живущих на земле. Сколько всего пришлось нам перетерпеть ради самой благой задачи на свете! И сегодня мы близки, как никогда, к тому, чтобы идеи всеобщего братства сделались реальностью. Конечно, придется к этому идти через хаос, войны, другие катаклизмы, но любые средства здесь оправданы.

Наша миссия - создать единую мировую религию. Осуществляется миссия успешно, хотя внешне это и не всегда заметно. Впрочем, мир меняется на глазах, процессы ускоряются. Так что надеемся…

- Надежда, брат, не соответствует нашим принципам, - прервала его другая маска, похоже – глава собрания. – Мы люди дела.

- Я лишь имел в виду, что мы надеемся на более быстрое решение вопроса. Идея единой религии успешно реализуется через объединение церквей. Первая ласточка уже есть в виде небезызвестной встречи руководителей Ватикана и РПЦ.

- Русские – упрямый народ, - заметил еще один в золотой маске. – Костьми лягут за свои принципы.

- Ты прав, дорогой брат, так будет, если действовать старыми методами. Наши предки уже не раз тут обжигались. Не надо было открыто давить на них, как это произошло во времена Александра Невского (То есть сделать Новгород католическим. Невский решительно отказался. – Прим. авт.). А вот с Петром Великим, наоборот, следовало бы поработать тщательнее, глядишь – и сдался бы (Также предпринималась серьезная попытка уговорить Петра отказаться от православной веры на Руси. И он уже колебался. – Прим. авт.). Но сейчас мы нашли беспроигрышный вариант: беженцы! В цивилизованный рай бегут не просто отсталые народы, бегут худшие их представители. Бунт местных против варварского нашествия мы приглушаем, как можем. Поэтому, вместо того, чтобы гнать дикарей с Запада прочь, они кормят их, дают дотации, готовы делиться даже кровом. Иначе и быть не может ведь белые люди, точно попугаи, повторяют три простых слова: Свобода! Равенство! Братство! Да, для нас эти слова священны, как символ власти и процветания, но для них они – символ покорности судьбе. К счастью, большинство этого не понимает. Да и сложно понять, поскольку управляют их странами наши братья и сестры. Вы знаете, что во французском руководстве - только мы! В немецком и российском – тоже. А разную пузатую мелочь даже в расчет не берем.

Золотая маска тихонько захихикала и сладеньким голосом продолжила:

- Бесчинство дикарей дошло до таких пределов, что белые люди начинают смотреть на мир нашими глазами. И теперь все чаще слышим, например, от некогда непокорных русаков: «Самый плохой католик лучше самого хорошего мусульманина». Мы своего добились. Ну, почти добились.

И когда русаки откажутся от главных принципов Веры, полюбят либерализм, признают гомосексуализм как неотъемлемое право свободной личности, когда отринут семейные ценности и этот их проклятый коллективизм, тогда мы возьмем их голыми руками. Ведь остальных европейцев практически уже взяли.

Сосед «сладенького весельчака» высоким, заикающимся голосом спросил:

- Ввы увверены, ддороггой ббрат, ччто руссакки коггдда-нниббудь поллюббят ллиббераллиззм?

- А мы их заставим. Бедность станет их постоянной спутницей. Некоторые там еще по наивности думают, будто новые правители принесут им сытую жизнь. Глупцы! Русакам отвели свое место, на другое они не пересядут. Но когда-нибудь им надоест, как они любят говорить, щи лаптем хлебать. Они решат, что проблемы в их принципах бытия, в том числе - религиозных. Мы доведем дело до того, что сами же русские возненавидят свою страну, а местная элита с лихвой подогреет эти настроения. И тогда народ сам прибежит к нам. А поведут его национальные пастыри, которые давно наши душой и телом.

- Вы говорите то, что мы и так знаем, - сказал глава собрания. – Этот план был разработан давным-давно. Вам задают вопросы, а вы на них не отвечаете.

- Почему? – искренне удивился «сладенький весельчак».

- Да потому что это все теория. Практика может быть иной.

- Мы все равно переиграем любого. Переиграем народы, государства, материки. В свое время мои предки были среди тех, кто финансировали Гитлера. Потом натравили его на Россию, чтобы русские и немцы друг друга перебили. А кто выиграл в итоге? Не те празднуют победу! Американцы должны это делать. Русские, правда, после войны попробовали подняться, а мы им новую игру - демократию. Или недавно - с тем же Крымом. Две части Русского государства воюют друг с другом. Сотни, тысячи жертв с обеих сторон. Всего этого могло бы и не случиться, будь они чуточку прозорливее. Объединили бы обе эти части в одно - и у нас лишняя головная боль. Но они опять оказались в дураках… хи-хи-хи…

Отсмеявшись, он продолжал:

- Могу привести множество других примеров. Славянам кажется, будто они решают свои интересы, а делают это… хи-хи… другие. Вы, братья, доверили мне довести дело до конца. И я вам клянусь нашей самой страшной клятвой, что доведу его. Рассказать о конкретной программе, ее деталях?..

- Не надо! – оборвал председатель. – Я хочу только понять: вы искренне верите в свою миссию по борьбе с Россией?

Сладенький весельчак вскочил, в экстазе крикнул:

- Да!

- Хорошо. Но если провалите дело, вам придется долгое время поплутать по залу потерянных шагов (камера размышлений у масонов. – Прим. авт.).

- Я на все готов.

- И что вами движет?

- Наше дело.

- И только?

- Нет. Месть за предков, которые погибли в России во время погромов.

- Ставка на вас сделана правильно. Все согласны?

Маски закивали, руководитель собрания сделал предупредительный знак:

- Помните, что многие уже начали понимать суть происходящего.

- И что? – захихикал сладенький весельчак. – Я не случайно настоял на том, чтобы наши братья читали «Гамлета». Нет, не сам герой нам интересен, а его друг Горацио. Он многое понимает, а сделать ничего не может. Из таких, как он, получаются обычные наблюдатели. И пусть их будет больше, пусть они ощутят силу тех, кого ненавидят.

Кате показалось, что некоторые маски из противоположной ложи поглядывают на них. Видимо, это же увидел и Николай. Он молча развернулся и вышел, Катерина последовала за ним.

Она понимала, что ни при каких условиях нельзя показывать свой страх, но как держаться спокойно, когда перед тобой возникает гигант. Однако он не предпринял каких-либо враждебных действий, наоборот, распахнул перед ними дверь.

Потом был голубой зал. Жертвоприношение закончилось, гуру перестал вещать, внимающие ему братья и сестры покинули помещение. В мертвой тишине Катя слышала звук шагов – своих и Николая. Страх добивал девушку: что если в этом безлюдном месте с ними и покончат?

Как же она была счастлива, когда миновали его. Теперь зал – непрекращающегося разврата. Но даже здесь было спокойнее.

Вдруг к ним подошли две дамы. Катя в ужасе решила, что это убийцы. Нет, они - из совокупляющегося скота - приглашали заняться любовью. Николай сделал отрицательный знак, дамы отступили.

Последний зал – рубиновый. Катя понимала, что радоваться рано, обычно ловушка там, где ждешь ее меньше всего.

Им снова повезло: люди в масках внимали звучащей музыке, потом что-то запели на своем непонятном языке. Ничто их больше не интересовало. У Кати даже промелькнула мысль: «Не готовятся ли они к какому-нибудь конкурсу хоров? Наверное, смогли занять бы там достойное место».

И тут на их пути встал некто! Войти – одно. Надо еще и выйти. Катерина запомнила пароль, который при входе сюда произнес Николай – «апробация». Она ожидала, что он повторит его. Однако прозвучало другое:

- Наваждение.

«Почему он так сказал? Неужели все, что я увидела здесь, было плодом игры неких сил, дразнивших мой разум?»

Двери открылись, они покинули замок. Некоторое время Николай не произносил ни единого слова. Катя, продолжая безропотно копировать его поведение, также молчала. Но вот дядя шумно выдохнул и снял маску:

- Все! Погуляли.

Он повернулся к по-прежнему боящейся проронить слово племяннице:

- Здесь можно говорить. Спрашивай.

Девушке следовало осмыслить все, что с ней произошло. Вопросов масса. С какого начать? Она решила – с последнего.

- Когда мы уходили, ты сказал: «Наваждение».

- О, здесь – великое лукавство людей, которых ты сегодня увидела. Хочешь, воспринимай все это, как игру, а можешь отнестись и всерьез.

- Кто они?

- А сама, как думаешь?

- Думаю, это очень серьезные и опасные враги.

- Правильно.

- А я-то считала, что мировой заговор против России и белых людей вообще – россказни. Что мы сами виноваты…

- Да, - проронил Николай, ускоряя шаг, - мы виноваты сами, что позволяем сплести вокруг себя этот заговор. Сама подумай: ты – белый человек, а сказать о том не смеешь. А если скажешь, тут же должна оправдываться, что не расистка.

- И ты знаешь, чем все закончится?

- Догадываюсь.

- Скажи!

- Зачем?

Пораженная Катя воскликнула:

- Кто ты?

- Ты же слышала: наблюдатель. Горацио.

- Горацио хоть что-то предпринял…

- А я до сих пор молчу. Потому и жив.

- И где ты живешь?

- Это важно?

- Очень!

- У нас свое жилище, может, не слишком комфортабельное. По-вашему – катакомбы. Но на внешний комфорт нам плевать.

- Ты же столько всего повидал! С такими знаниями и в катакомбах?

Николай посмотрел на нее, сурово сдвинув брови. Сейчас он ни йоту не походил на того добряка, которого Катя увидела в баре. Или он устал от путешествия, или обожаемая племянница стала его раздражать?

  • Ты пыталась узнать тайну дома, - резко бросил он. – Всего не скажу, но основное ты уже поняла: он дает возможность проникать в самые потаенные места нашего мира, а потом спокойно возвращаться… если, конечно, не сглупишь, не нарвешься на крупную неприятность. Чтобы такого не случилось, мы приносим присягу: ни во что не вмешиваться.

- Но ведь то, что мы услышали от тех людей… это же касается твоей родины, твоих сограждан!

- Меня не касается!

- Им нужно объяснить!

- Невозможно. Даже и пытаться не стоит. Не поймут, а мои слова останутся гласом вопиющего в пустыне. Позднее сама в этом убедишься.

Тоннель, по которому они шли, расширился. Они оказались в каком-то большом помещении. И тут лицо Николая вдруг стало мягче, он сказал:

- Не обижайся, милая племянница. Немного поучил тебя. А как иначе: выйди ты из-под моего контроля там, в замке, нас бы повязали. И конец.

- Откуда тебе известны места их встреч, пароли?

- Господин Дом, как ты его называешь, помогает; он открывает нам такие тайны! Лучшим разведкам мира они недоступны. Но делает он это лишь до той поры, пока мы простые наблюдатели. Кстати, помнишь, о чем говорил тот лукавый весельчак? Мы для них неопасны. Поэтому и путешествуем, где хотим. Мы – сами по себе, они – сами по себе. Все – сами по себе!

- Не ты мне посылал сигналы?

- Я. Скучно здесь одному.

- А ты один?

- Нет, конечно! Но мы, наблюдатели, как одинокие волки. А хочется, чтобы рядом была живая душа. Вот и думал тебя заинтересовать. Тебя, а не Андрея, он лишен твоей любознательности и вообще – ярый материалист. Ты – другая. Я показал бы то, отчего твой маленький ротик никогда бы не закрывался. Сколько неожиданностей! Политики, объявляющие войну коррупции, оказываются самыми большими коррупционерами. Президенты, громче все кричащие о национальных интересах, имеют самые большие счета в иностранных банках. Призывающие к священной войне с иноверцами, получают деньги от самих иноверцев. Ты поймешь, как выстроена цепочка мировой власти, она – далеко не такая, какой ее представляют. А «независимая» литература или «независимый» шоу-бизнес?.. Кандидатура каждого мало-мальски раскрученного певца или актера утверждается теми людьми, которых ты сегодня видела. Все расписано заранее, даже если это иногда и не требуется. Но они все равно распишут, эти новые божества созданного ими мирка. О, как они пытаются его сохранить полностью подвластным себе. Им плевать, что он скоро рухнет под тяжестью порока, но нужно пожить сегодня! Пожить, не заботясь ни о глобальных перспективах, ни о собственных душах. Я проведу тебя в лаборатории, где разрабатываются препараты омоложения, чтобы эти божества могли жить вечно. Мистическая власть дома позволяет заглянуть повсюду. Но мы не можем об этом говорить, не можем чего-либо менять. Иначе выйдем за границы дозволенного, станем опасны для божков. И они пройдутся бульдозерами по этому месту.

- А как же мистическая сила дома? – удивилась Катя. – Она им позволит?

- И она не всегда сможет противостоять мировому порядку. А если даже и сможет, что в итоге? Он сменится великим хаосом, в который обязательно втянут божки. Зачем нам он? Ведь в итоге все равно ничего не поменяется. Уберут одних божков, придут другие.

Он вдруг прервался и скороговоркой сообщил:

- Пора! Заболтался. Захочешь в новое путешествие – дай знак. Только ни-ни о том, что увидишь! А то не сносить головы.

Николай дружески обнял ее и стал быстро удаляться. Или это Катя удалялась от него?

Вскоре она поняла, что стоит в подвале возле глухой темной стены. Ее второе «я» вернулось обратно и слилось со своей половиной.

И снова та же дилемма: это не была игра воспаленного разума?

 

 

ГЛАВА XII

Машина остановилась у дома Виктории. Андрей высадил ее и сказал:

- Ты иди, а я поищу место, где можно поставить автомобиль.

Пришлось немного поплутать. Но вот вроде то, что нужно: небольшой закуток в одиноком дворике. Андрей вышел из машины, закрыл дверцу. Он надеялся на спокойный тихий вечер и последующую страстную ночь. Однако его окликнули…

Их было двое, ребята явно тренированные, держались нагло и вызывающе.

- Эй! – бросил один, стриженный под «ноль». – Не угостишь сигареткой?

И народа никого. Правда, у Андрея еще была надежда, что конфликта можно избежать. Он вытащил пачку и протянул ее им:

- Берите все.

- О, да ты, видать, парень не промах! – заметил второй - худой и веснушчатый. - И денежки наверняка водятся.

- Кто сейчас носит наличность, - миролюбие Андрея не знало предела.

- А нам нужна именно наличность.

- Извините, ребята, помочь не могу.

- Зря, кореш…

Последовал быстрый удар, Андрей его выдержал, отскочил и, применив свою ловкость боксера, ударил в ответ. Стриженный схватился за лицо, пытаясь остановить хлещущую из носа кровь. Веснушчатый бросил:

- Твоя главная ошибка.

Андрей думал также быстро расправиться и с ним, но парень ловко увернулся и с разворота - ногой в челюсть. Андрею оставалось только гадать, сколько зубов поддонок ему перекрошил? А затем кошмарная боль между ребер. Наверное, и они сломаны.

- Получил? Мало! Небось, девочек любишь? Теперь перестанешь. Нечем будет.

Андрей, прижавшись к стене, наблюдал за ловкими кошачьими движениями противника. А тут еще и второй пришел в себя, глаза пылали ненавистью:

- У, сука! На всю жизнь запомнишь нашу встречу.

Андрей сделал еще одну попытку атаковать веснушчатого, но тот с быстротой молнии ударил его под дых. Битва закончилась, теперь Андрей больше всего боялся, что подонок приведет свою угрозу в исполнение.

Мысли от боли начали путаться, но он услышал крик Виктории. Зачем она здесь? Беги, идиотка!

Грабители почему-то отступили. Замутненным взором Андрей заметил в руке возлюбленной пистолет.

- Убери его! – закричал стриженый.

- И не надейся!

- Ничего она не сделает, - старался бодриться веснушчатый. - Духу не хватит убить человека.

- Ты же убиваешь моего парня.

- Мы балуемся… шутим… - стриженый не на шутку трухнул.

- На, стреляй! – веснушчатый повернулся к ней.

- Как хочешь, - Виктория нацелила на него пистолет и начала приближаться. – Я тебе предупредила, так что сам виноват.

- Она не шутит, Костя.

Видимо, и до Кости дошло, что женщина не шутит. Он сказал:

- Все, баста! Мы уходим.

- Никуда вы не уйдете! – в голосе Виктории появились торжествующие нотки, в глазах зажегся сумасшедший огонь. – Я вас, пожалуй, не убью. Но вы будете проклинать, что остались живы. Итак, тощий, что тебе первое прострелить?

- Послушай… - стриженный готов был упасть на колени. – Я его вообще не трогал. Он мне разбил лицо.

- Это так?.. Вижу, что так. Тогда уходи. И не появляйся здесь никогда.

Стриженый, не веря своей удаче, бросился бежать. Костя с презрением посмотрел вслед предавшему его товарищу и сказал:

- У меня кое-что есть. Немного, но… чем богаты. Твоему парню на визит к доктору.

- Деньги нам пригодятся.

Костя вынул несколько бумажек, швырнул на землю:

- Все, что есть. Имел бы больше, не грабил бы прохожих…

- Вон! – заорала Виктория.

Костя последовал примеру стриженного, мгновенно исчез. Вряд ли он вернется, потому что, как всегда с опозданием, во дворе появились прохожие. Виктория кинулась к Андрею, ласково обняла его, он поежился:

- Больно.

- Срочно к врачу.

- А эти?..

- Не вернутся.

- Откуда у тебя оружие?

- Оно не настоящее, - грустно улыбнулась Виктория. – Я блефовала.

- Похоже, успешно.

Андрею повезло, когда его осмотрели в больнице, выяснилось – ребра целы, но сильно ушиблены. Не повреждена и челюсть, однако один зуб все-таки поломан.

Полночи Андрей с Викторией провели в больнице. Как он не просил подругу уехать домой, она отказалась. И добавила:

- Ты бы в такой ситуации меня бросил?

Андрею выписали бюллетень, он позвонил начальнику, спокойно выслушав порцию мата за поздний звонок, рассказал, что произошло. После этого поехали к Виктории.

…Он лежал в кровати, наблюдая за хлопотами молодой женщины. Больше он уже не видел в ней ничего от ведьмы. Теперь это был ангел спасения. Жестокий, решительный ангел, но вряд ли он может быть иным в сегодняшней реальности.

- Я сделала тебе напиток.

Она смотрела на него так, что хотелось позабыть обо всем на свете – о боли, поломанном зубе, прочих неприятностях. Темноволосая женщина все больше и больше приобретала черты неземного создания, обществом которого нельзя не упиваться.

«Почему бы мне не связать с ней жизнь? Если она и старше, то года на два. Была подругой дяди… И что? Николая давно нет»

- Виктория, - прошепелявил Андрей. – Мне надо тебе сказать…

- Что-то принести?

- Не то, не то…

- Я слушаю. Хотя, если больно говорить, дай знать.

- Кажется, я люблю тебя.

Она остановилась, замерла, пораженная неожиданным признанием. Потом с легкой грустинкой ответила:

- У тебя шок. Многое видится сейчас в ином свете. Утром, когда проснешься, станешь с иронией вспоминать свое признание.

- Нет, это слишком серьезно! Иди ко мне…

- Ты же болен. Любое мое прикосновение мучительно.

- Неважно.

- Нет, Андрей, сегодня отдыхай. И пусть тебе приснятся хорошие сны.

- После такой стычки… Жаль, что мы не рассказали полиции про этих подонков.

- Тогда бы и мне пришлось отвечать. Они бы заявили, что я навела на них настоящий пистолет.

- Объяснила бы все…

- Брось! Кто у нас верит объяснениям? А ты забудь о плохом. Вспоминай слова, которые только что сказал мне. Закрой глаза, а я выключу свет… Я рядом, дай сожму твою руку… Ты мой?

- Твой!

- И останешься им надолго?

- Навсегда.

Андрей ощутил, как ее энергия проходит сквозь его тело, как душу захватывают покой и умиротворение.

 

- Ох, женщины, женщины, - произнес наблюдающий через мониторы за этой сценой хозяин Виктории. – Они всегда затуманят мужчинам мозги, обманут их, рассорят с друзьями. Одна может решить то, чего не решит армия дипломатов. С этим, кажется, проблем не будет, девочка постаралась на славу. А вот с сестренкой придется повозиться.

Он вышел в коридор; там на диване дремали двое – те самые «отморозки», что напали на Андрея. Они тут же вскочили, смотрели на хозяина с собачьей преданностью.

- Все в порядке, парни, - сказал Хозяин. – Дело сделано.

- Я его не слишком?.. – осторожно осведомился веснушчатый.

- Переломов нет. А это главное.

- Он ничего не заподозрил? Как-то у нас получилось… театрально.

- Получилось, как получилось. На ваш счет переведены деньги. Вы оба немедленно исчезнете из нашего города. И без моего личного распоряжения сюда ни ногой.

- Нас уже здесь нет.

Парни растворились, Шеф довольно усмехнулся: пока все идет нормально, шаг за шагом он приближается к намеченной цели.

 

Иван оставил машину на дороге, не став заезжать к себе во двор, вытащил пистолет и бесшумно открыл ворота. После сегодняшнего случая он уже ни в чем не был уверен. Кто знает, что его ждет в доме? Не повторят ли преступники свою неудачную попытку?

Осторожно миновал двор. Заглянул в мастерскую и во флигель. И после этого открыл входную дверь. Прошел первый этаж, второй. Проверил все на предмет наличия подслушивающих устройств.

В принципе он все это делает зря. Если его захотят прослушать, то прослушают! Совсем из другого места. Даже путем считывания вибрации с окна. И все-таки, от сердца немного отлегло. И опять он подумал об обычном лихачестве. Как же Ивану хотелось в это верить!

Увы, не мог.

Он глубоко вздохнул, опустился в кресло, закрыл глаза, постарался расслабиться. Таким образом он выходил из кризисного состояния. Мысли вертелись, точно рой пчел возле улья, но он их гнал, гнал. Сначала количество пчел уменьшилось вполовину, потом – процентов на восемьдесят, и под конец они вовсе исчезли.

И вдруг… что-то оглушительно рвануло рядом! Вырвавшееся наружу пламя охватило Ивана: горели одежда, волосы. Он бы бросился к спасительному окну, но ноги не двигались, точно их оторвало взрывом.

Пол крушился, пламя ревело! Еще секунда – и некогда красавец, ныне жалкий инвалид, превратится в головешку. Невыносимая боль заставляла его молить об одном: скорее бы конец мучениям. Последней его мыслью была: только бы взрыв не затронул дом Кати, только бы она жила…

- А-а-а-а-а!!!

Он очнулся от собственного крика.

…Иван по-прежнему находился в кресле, где и заснул. На дворе царила ночь, было тихо, как в склепе. «Не разбудил бы я своим криком соседей!»

Он поднялся, решил снять стресс водкой, нет, пожалуй, не стоит. Кто-то говорил про него: человек из стали. А такой не может падать духом!

Внезапно он понял, что это не простой ночной кошмар, а своеобразная подсказка. Что стоит сегодня избавиться от человека любого ранга и звания? Раз плюнуть. Начни Ивану мстить по-настоящему, его бы взорвали, пристрелили… да мало ли бы что с ним сделали. В конце концов задавили бы на дороге вместе с бедолагой-профессором. Нет, пока его только предупреждают.

О чем?

Он все равно это выяснит! Но не ночью же.

Иван разделся, лег в кровать. Заснул быстро и проспал до утра. Сон больше не потревожили ни ночные кошмары, ни риторический вопрос: «За что?»

 

Профессор Земляничный тоже долго не засыпал. Он постоянно думал, как ему снова встретиться с Катей? Надо же, какой-то мальчишка-следователь нагло и беззастенчиво ворвался в ее жизнь.

«Он моложе меня, красивее. Чем бы я смог привлечь ее внимание?»

Она и встретилась с ним только из-за информации, которую он собирался ей сообщить, точнее из-за интереса к пропавшим записям. Геннадий Дмитриевич сказал Катерине, что знает их наизусть. И он действительно смог бы их пересказать?

Почему же нет? Он мысленно произнес: «Слушай, Катенька, слушай!» И повторил все сам себе, как если бы рассказывал ей:

«… первое февраля тысяча девятьсот пятьдесят первого года. Снега вокруг намело! Кто рискнет прийти по этому бездорожью, переваливаясь через сугробы? Мы говорим: забытые Богом места. Но нам надо именно в эту деревушку, где проживает Игнатий Петрович Шалый, отправленный сюда по этапу бывший зек.

Вроде дошли. Место называется Грачи. Почему именно так? Наверное, не ответят и сами жители? Нас это мало интересует. Главное, повидать Шалого.

Постучали в первую избу. Вышла женщина – ватник, валенки, пуховая шаль. Спросили, где живет Игнатий Петрович? Женщина посмотрела на нас подозрительно:

- А чего вам от него надо?

Мой напарник Кирилл ответил:

- Я из научно-исследовательского института, а товарищ из газеты. Нам бы с ним поговорить.

Женщина отвернулась, поворчала:

- Чего с ним говорить? Чудной он.

- Это уж, извините, наше дело. А вы с ним, как мы понимаем, не в ладу?

- Я с ним вообще никак.

- Потому что он из ссыльных? – спросил Кирилл.

- Ссыльный или не ссыльный, мне какая разница… - и тут же, спохватившись, добавила. – Врагов народа мы не жалуем.

- И только потому его не любите? – не унимался Кирилл.

- И потому, и не потому. Колдун он говорят.

- Колдун, - теперь уже вступил я. – А кого заколдовал?

- Сами у него и спросите.

- Спросим, коли дом укажите.

- Через три от нашего. Крыша там покосилась. Увидите.

Женщина захлопнула дверь, а мы пошли дальше…»

Профессор прервался, выпил воды. Только бы Катя поверила в искренность его рассказа, что документ такой существовал, а материал не был опубликован, поскольку написавшего журналиста вскоре арестовали.

И Геннадий Дмитриевич продолжал:

«Мы быстро нашли этот дом с покосившейся крышей. Постучали. Некоторое время было тихо, затем скрипнула дверь, на пороге возник старик. Очень колоритный дед – сам весь седой, борода до пояса, мускулистый, несмотря на возраст, лицо продолговатое, глаза карие с хитринкой. Из одежды на нем – старые рваные штаны да наброшенный на голое тело зипун.

- Игнатий Петрович? – разом закричали мы.

- Он самый, - сощурился дед.

- Поговорить надо. Не бойтесь, не из органов мы.

- Знаю откуда вы, - ухмыльнулся дед. – И что надо вам от меня.

- Тогда пустите.

А Кирилл шутливо добавил:

- Нехорошо гостей на улице держать.

- Так ведь гости – когда их зовут. А незваные уже не гости, а нахалы. Ладно, подождите чуток.

Игнатий Петрович вошел в дом, нам оставалось ждать, когда он пригласит. Однако время шло, а дед точно помер у себя в избе. Кирилл первый не выдержал, предложил зайти.

Мы вошли и увидели, что Шалого нигде нет. В окно, что ли, вылез? Не похоже, ставни забиты.

Обшарили избушку, двор. Хозяина след простыл.

Спросили у соседей, те лишь пожимали плечами и говорили, что Шалый на такие выдумки мастак. Подождали еще, а потом пришлось, несолоно хлебавши, возвращаться обратно.

Вьюга усилилась, пела на разные голоса. А нам по этой проклятой степи до машины - километров десять. Вокруг пустота, только слышен волчий вой. Вот чего нам еще не хватало!

Вдруг Кирилл как закричит:

- Смотри, Витя!

Невдалеке от нас посреди поля в своем наброшенном на голое тело полушубке стоит Шалый. Мы к нему:

- Куда же вы подевались, Игнатий Петрович? Мы уж думали, что придется незнамо сколько по этой пустоши бродить, вас искать.

А он вдруг говорит:

- Будете и дальше бродить. В карманах корочку хлеба отыскивать, на перекошенные крыши смотреть, да волков бояться.

- Так может, посоветуете, что делать? – ехидно спросил я.

- Не советчик я вам. Мое дело мир постигать. А когда кое-что проясняется, то понимаешь: советы – дело неблагодарное. Но одно скажу: чтобы жить хорошо, гоните власть безбожного каганата.

- Да вы против власти! – возмутился Кирилл. – Мы вас сейчас куда следует и доставим.

И тут мы увидели, что никакого старика нет. Приснился он нам, что ли?

Вот и вся наша история путешествия к Шалому. Говорят, после этого он вообще бесследно исчез…»

Профессор забегал по комнате, снова и снова вопрошая себя: «Интересно, как к этой истории отнесется Катя? Поверит ли? Удастся ли мне привлечь ее внимание?.. Интересно, что она сейчас делает? Бог ты мой, глубокая ночь! Спит давно!»

 

Нет, и Катя в эту сумасшедшую ночь не спала. Из всех потрясений последнего времени самым крупным было посещение загадочного замка. Она начала понимать Николая: он познает мир, но не для того, чтобы его изменить. А если попытается это сделать, не станет и мира в его прежнем качестве. И не человеку менять сущность Предначертанного. Поэтому дядя и согласился с ролью наблюдателя.

Для Катерины не существовало вопроса: согласится ли она на следующее путешествие? Сто тысяч раз согласится! Увидеть недоступное другим. Узнать, как плетутся крупнейшие политические и финансовые интриги, как реально куется будущее, когда неизвестный и неприметный вдруг восседает на троне. Как управляют неуправляемыми и рушат целые империи. Узнать все это для того, чтобы… узнать!

О чем-либо или о ком-либо другом она уже не думала. Как там Андрей?.. Проживет как-нибудь. Иван?.. И он в порядке. «Когда же новое путешествие?»

Катя вскочила с кровати, точно заведенная, забегала, заметалась, повторяя:

- Я готова! Готова!

Музыка в подвале заиграла и тут же стихла. На всякий случай Катя побежала туда… Пусто. Прохода нет! Почему? Ведь музыка играла?

Она догадалась: ее услышали. И очень скоро Николай позовет ее вновь.

Счастливая, она упала в постель. Все, что окружало ее, понемногу теряло свою актуальность. Серость будней умирала, ее ждали головокружительные прыжки в охваченную наивысшими страстями реальность!

Но об этом – тсс! И Катя приложила палец к губам.

 

 

ГЛАВА XIII

Утром в доме Катерины раздался звонок. Женский голос сказал:

- Здравствуйте, это Виктория.

- Здравствуйте, - удивленно произнесла Катя.

- Вы только не волнуйтесь, у Андрея… проблема.

- Что такое?!

Виктория ей вкратце рассказала о вчерашнем происшествии. Катерина тут же изъявила желание увидеть брата.

- Тогда приезжайте ко мне. Сегодня ему нужно полежать.

- Лечу! – Катерина записала адрес.

Она выскочила на улицу, думала поймать попутную машину, но увидела Ивана.

- Привет!

Он готов был страстно сжать ее в объятиях. Но опасался: как она себя поведет после вчерашнего? Впрочем, есть более сложная проблема: не пострадала бы случаем Катя от общения с ним! Вдруг ее сделают разменной монетой для давления на самого Ивана?

- Ты в город? – запыхаясь, спросила Катя.

- Да.

- Едем.

- Что случилось?

- Все расскажу в машине.

Узнав о случившемся, Иван еще больше помрачнел. Хотя… вряд ли нападение на Андрея как-то связано с его делом. Скорее – обычные хулиганы.

- Я тебе звонил, ты не брала трубку.

- Извини, - рассеянно произнесла Катя.

- Вечером уже беспокоить не стал. Дал тебе возможность обо всем подумать.

- Иван, о наших взаимоотношениях - после… Надо выяснить, как там мой брат?

- Конечно!

Он подвез ее к самому подъезду. На прощание сказал:

- Пусть даст словесное описание тех бандюг.

Катя пулей влетела в квартиру. Андрей чувствовал себя (как он сообщил) неплохо, однако красавец был еще тот. Половина лица оплыла и почернела.

- Я тебе кое-что принесла.

- Не надо ничего. Рот открывать больно.

- А ты все равно взгляни: варенье. Сама варила. А лекарства какие нужны?

- Не суетись, Катюха. Виктория уже все принесла.

- Она у тебя как мамочка.

- Похоже – не просто мамочка.

Катя вдруг ощутила ревность. Сколько лет они прожили с Андреем! И вот теперь она его кажется теряет…

- А где Вика?

- На работе.

- Так она еще и работает?

- Сестра, ты чего такая язва?

- Хочется. Кстати, меня подвез Иван.

- Помирились?

- По серьезному, мы и не ссорились. Он попросил тебя составить словесный портрет этих подонков.

- Не надо.

- Почему?!!

Андрей досконально поведал ей о том, как шла стычка, и о пистолете Виктории. Бандиты могут сказать, что пистолет у нее настоящий.

- Так он же не настоящий.

- И что?

- Так, ничего… А не думаешь ли ты, что Виктория не слишком стремится впутывать в это дело полицию?

- Не понял?

- Не желает светиться?

- Чего ты придумала?

- Вся история с пистолетом показалась мне… нелепой. Для простачков. Неужели бы полиция не разобралась?

- Она сказала, что полиция в России не особо стремится в чем-либо разбираться.

- Разве что так…

- Катя, она тебе не нравится?

- С чего ты решил?

- Может, дело в другом? Что нам придется расстаться? Но ведь это все равно случится. Кто-нибудь когда-нибудь меня уведет. Как и тебя.

Катерина задумалась: отчасти это ревность. Но он прав: настанет день, и каждый отправится в свою семью. Такова жизнь. Однако ей не хотелось, чтобы «разлучницей» стала именно Виктория. В свое время в университете вместе с Катей училась ее подруга Моника. Той тоже очень нравился Андрей. И Катерина ловила себя на мысли, что мечтала об их союзе. В своих фантазиях она видела их в кафе, в кинотеатре, на море, даже в постели. Наверное, и к Монике бы она немного ревновала. Только не так! А в Виктории есть что-то отталкивающее и пугающее. Катя прослушала послание Николая и знала особенности ее характера. Но как это объяснить влюбленному мужчине? А брат, похоже, влюблен.

- Я побуду здесь несколько дней и вернусь.

- Хорошо, - вздохнула Катя.

- Да не волнуйся ты так. Вернусь, как новенький. Без единой помарки на лице.

Внезапно Катя обрадовалась. Несколько дней одна! Никто и ничто не станет препятствием на пути ее нового путешествия.

Она провела с братом еще некоторое время и стала прощаться. Андрей, как бы между прочим, спросил:

- Что у тебя с работой?

- В порядке.

- Нашла?!

- Пока нет.

Знал бы он, что все ее проблемы сейчас отошли на второй план. Вот и теперь, убедившись, что брат в норме, Катя готова была нестись домой сломя голову.

Едва она вышла из подъезда, как раздался звонок: профессор Земляничный.

- Катя, - безо всякого перехода и приветствий начал он. – Мне нужно вас срочно увидеть.

- Зачем?

- Но я же обещал вам кое-что… Тот документ, который у меня пропал…

- Да, да, искренне вам сочувствую.

- Я говорил, что помню его наизусть.

У Кати не было желания слушать про какие-то документы. То, что она уже узнала от Николая, превысило знания всех Земляничных на свете. «Пытайтесь, наивные, разгадать тайну дома!»

- Потом, Геннадий Дмитриевич, потом.

- Нельзя откладывать. Я к вам приеду. Прямо сейчас.

- Я в городе. С моим братом несчастье. Вчера хулиганы напали и здорово избили его.

- Сочувствую, Катенька. Вчера вообще был ужасный день. Вашего друга чуть машина не задавила.

- Ивана?!

- Я успел его спасти, вытолкнул на обочину дороги. Кажется, он подозревает злой умысел.

«Почему он мне ничего не рассказал?»

- Так вы, Геннадий Дмитриевич, спасли его?

- Да, - скромно произнес профессор.

Катя почувствовала себя обязанной этому человеку, тотчас согласилась встретиться. Они договорились, где Геннадий Дмитриевич будет ждать ее.

Поговорив с профессором, Катерина начала набирать номер Ивана. Надо выяснить подробности вчерашнего ЧП, пожурить, что не рассказал о нем в машине.

Но потом передумала. Раз Иван не стал ничего говорить, значит, на то у него свои причины. Или не хотел травмировать Катю, или… Гадай – не гадай, до истины не доберешься.

 

Виктория зашла в кабинет своего злого гения. Шеф с порога приказал:

- В соседнюю комнату! Разденься и встань в мою любимую позу. Я скоро подойду.

С каким бы удовольствием Виктория плюнула в его ухмыляющееся лицо. Но… точно внутренний голос приказал ей остановиться. Ледяной страх перед этим чудовищем на корню усмирял любой внутренний бунт. Проклиная собственную покорность, она отправилась исполнять его приказание.

В этой комнате был мягкий диван, столик с вином и закуской, душевая комната. Все сделано для любовных утех любимого Шефа. Раздевалась Виктория не спеша, все равно он еще какое-то время будет занять. Металлический голос отдавал по телефону краткие, резкие распоряжения.

Наконец он отключился, вызвал секретаршу, сказал:

- Не соединяй со мной никого. Я тут обмозгую одно дельце.

Секретарша ответила: «Хорошо», однако в этом слове прозвучала легкая насмешка. Виктория хорошо знала эту девчонку и ненавидела ее. Несколько раз Шеф подключал ее к любовным игрищам. Какая гадость! Но господин требовал! Приходилось терпеть…

Шеф уже появился. Пора! Виктория наклонилась, руками раздвинула ягодицы. Его любимая поза… пропади он пропадом!

И опять его осточертевшие сопение, сладостные стоны, завывания. Как ей все это вынести?..

Она вынесет! Ради того, чтобы саму ее не раздавили!

- … Иди в душ! – приказал Шеф. – А потом мы с тобой выпьем по стаканчику пунша.

Она направилась в ванную, а он, как всегда – кому-то звонить. Затем вернулся, с интересом наблюдая, как Виктория режет кекс и разливает в стаканы его любимый напиток.

- Ну, - сказал Шеф. – За наше дело!

Виктория вздрогнула, Шеф никогда ничего не говорил просто так, ради красного словца.

- Наблюдал за вами вчера. Отличная пара! Кажется, он в тебя влюбился. Видишь, что такое хорошо режиссированный спектакль.

Молодая женщина молчала, значит, он все видел! От него не спрячешься. Шеф словно озвучил ее мысли:

- Я же говорю, с некоторых пор каждый твой шаг просматривается и отслеживается. Я – везде и всюду. У! Страшный волшебник!

Теперь серьезно. Постарайся все решить, как можно скорее. Месяца через два или три сыграете свадебку. Съездите в круиз по Средиземному морю. Не подходит? Тогда в Австралию, во Флориду. Куда захотите. А потом… суп с котом.

Страх окончательно добивал Викторию. Ей приходится стать соучастницей гнуснейшего преступления. Поспособствовать смерти того, кто ей становился по-настоящему дорог.

- А нельзя ли решить дело по-другому? – осторожно спросила она. – Существуют разные способы…

- Нет, - резко оборвал он. – Нельзя. Да ты не бойся. Никто ни в чем тебя не заподозрит. В это же самое время ты будешь далеко-далеко. Я держу слово. Кстати, тот человек… ты знаешь, кого имею в виду, так и не вышел из комы, умер. А бедолагу водителя не нашли. И не найдут, пока он, точнее она, будет послушной девочкой.

- Прекрати! – простонала Виктория.

- Это к слову. Лично я не собираюсь доносить на любимую женщину. А ты бы смогла причинить мне вред?

Его взгляд стал испытующим, Виктория в ужасе опустила глаза:

- Что ты… никогда…

- Умница. А теперь выпьем еще и попрощаемся. Знаю, хотела бы остаться со мной, но проклятые дела. Да и парня одного надолго бросать нельзя. Пусть окончательно поймет: без тебя - никуда. И вот небольшая компенсация… Бери, деньги лишними не бывают.

Слегка пошатываясь от страха и вина, она покинула кабинет. Девчонка секретарь подмигнула ей и демонстративно поиграла язычком. Виктория еле сдержалась, чтобы не залепит ей по морде.

Она шла по улице, обдумывая ситуацию. Андрей ей нравился, но дело даже не в этом. У нее появляется идеальный шанс смотаться в Германию. О, она уж уговорит мужа не возвращаться в нищую Россию, где, к тому же, ее могут привлечь за непреднамеренное преступление. Она боялась вспоминать, твердила себе: ничего не было! А теперь узнала, что человек умер… Так что не вспоминать нельзя!

…Ночная скользкая трасса, неожиданно появляется пешеход, Виктория не справляется с управлением и…

«Не могу! Не могу! Не могу!»

Она даже не остановилась, не помогла ему. Она слишком испугалась.

А спустя некоторое время, появился Шеф. Каким-то образом он узнал о происшествии. Пришлось стать его любовницей, дальше – рабыней. Николай, с которым она тогда от нечего делать делила кров, понятия не имел о двойной жизни своей подруги. Потом перед Викторией замаячил шанс вырваться из России, однако неожиданно возникший на горизонте безумно влюбленный в нее человек, вдруг охладел, перестал общаться. Теперь уже она не сомневалась: он столкнулся с Шефом и тот что-то рассказал. Этот ублюдок способен на все!

«Убил бы его кто-нибудь, а она бы спокойно уехала с Андреем в Германию!»

Виктория понимала: то - несбыточная мечта! Шеф переживет и ее, и всех на свете. Его боятся. Не браться же за это дело самой…

«А почему бы не взяться?»

То, что сначала показалось безумием, могло бы превратиться в реальность. Но убить Шефа?!

«Раз того требуют обстоятельства…»

Последнюю фразу она повторила несколько раз. Вопрос стоит ребром: или он окончательно сломает ей жизнь, а затем просто избавиться, либо она сможет жить, как хочет.

«Я должна! У меня нет выбора!»

Каким образом она это сделает, когда он следит за ней днем и ночью, даже залезает в кровать? У него – целая преступная организация, а у нее?..

«То уже другой вопрос. Главное, я решилась!»

У нее отлегло от сердца, захотелось петь и танцевать. Решилась! Теперь надо разработать план его убийства.

Но все сделать так, чтобы остаться вне малейших подозрений.

 

И снова Земляничный встречал ее с огромным букетом. Но сейчас цветы вызвали у Кати раздражение. Неужели профессор на что-то надеется?

Однако Геннадий Дмитриевич не заметил состояния девушки, с ходу потащил ее в кафе. Правда, возникло одно неприятное обстоятельство: он долго рылся в карманах в поисках банковской карточки. Катя не выдержала:

- Сегодня угощаю я.

- Ни в коем разе! Я этого не позволю! – завопил профессор. – Но куда же я мог ее деть? Я точно помню, что брал ее. Неужели украли?

- По-моему, вы не смотрели вон в том кармане, - сказала Катя.

- Не смотрел? Точно, вот же она!

- Ну, слава Богу!

Перво-наперво Катерина попросила рассказать подробности вчерашнего происшествия. Геннадий Дмитриевич сделал это с большим удовольствием, поскольку уж очень хотелось в ее глазах выглядеть героем. Катя задумчиво спросила:

- Думаете, наезд был преднамеренным?

- Откуда я знаю? Человек двинулся через дорогу, а тут машина на полном ходу. Ваш знакомый задумался, не заметил, а я заметил! А дальше сработала интуиция.

- Реакция у вас!..

- Вам, Катенька, открою секрет. Я много лет изучаю различные виды восточных единоборств. Могу даже работать бесконтактно.

- Какой молодец!

Скупая похвала была бальзамом на душу профессора, он чуть не подпрыгнул. И тут же предложил перейти к настоящему делу. Как мог, пересказал ей историю про Шалого, описанную одним журналистом, но, к сожалению, не опубликованную.

- Что вы об этом думаете? – спросил профессор, видя, что собеседница никак не отреагировала.

А Кате опять вспомнился таинственный замок и разговор сидящих за столом людей о шекспировском Горацио. Теперь и у нее он был на языке?

- «На свете много вещей, друг Горацио, которые не в состоянии объяснить наши мудрецы». Простите, если фраза несколько не точна?

- Все, что вы можете сказать? – удивился Геннадий Дмитриевич.

- А что еще?

- Это во многом меняет представление о вашем доме. Точнее – о странном месте, где он построен.

Дом, дом!.. Кате вновь безумно захотелось вернуться туда для нового путешествия! Она, как могла, отблагодарила профессора за Ивана – посидела с ним в кафе, послушала россказни. А теперь ее ждет…

Что, собственно говоря, ее ждет? Куда ее поведет Николай? Неважно, у него наверняка есть план.

Она поднялась и резко бросила:

- Мне пора!

- И это все?.. А как же?

- Дорогой профессор, меня больше не интересует тайна моего дома.

- Но там может находиться то, что перевернет многие представления о нашем мире…

«Откуда он знает?!»

К счастью, Геннадий Дмитриевич закончил фразу вполне безобидно:

- …Сверхъестественное рядом. Подойди и коснись его!.. Вы же историк! Ученый!

«Ну и назойлив! Его надо остановить. А то влезет, куда не следует, и неизвестно чем закончатся мои прогулки с Николаем. Такие, как он, делают любой, самый сокровенный секрет достоянием общественности. Подальше!..»

- Я больше не интересуюсь сверхъестественным. Все это чепуха, недостойная внимания серьезных людей. Прежде всего – вас.

Он потупил голову, потом осмелился поднять ее, посмотрел на свою недоступную богиню, точно жалкий, побитый пес:

- Позвольте хотя бы иногда видеть вас.

- И это ни к чему. Еще раз спасибо за Ивана.

Внезапно лицо профессора исказила гримаса ярости. Он закричал:

- Не подхожу я вам! Плох и несуразен! И вы из себя ничего не представляете, жалкая зазнайка.

Пораженная таким порывом ярости, Катя быстро вышла из кафе. Геннадий Дмитриевич бросился вслед, настиг ее у самой двери:

- Катенька, простите, это я сгоряча.

- Уже простила.

- Можно хотя бы позвонить?.. Иногда…

Ей вновь стало жаль человека, который, по-видимому, свихнулся от любви. До чего они с Иваном разные и как… похожи. Все мужики точно сделаны под копирку.

- Разрешаю.

- Завтра?

- О, нет. Дайте мне несколько дней отдыха.

Профессор был согласен и с таким условием. Он предложил Кате подвезти ее. Девушка отказалась.

- У меня еще есть дела. До свидания.

Скрывшись за поворот, быстро поймала такси. И постоянно оглядывалась: не преследует ли ее Земляничный? Тронутый от любви способен на любое безрассудство.

По счастью, она доехала без происшествий. И с порога:

- Я вернулась, господин Дом. Только вы и я!

 

Шеф внимательно смотрел карту поселка. Частично он уже его. Но он ему нужен полностью. Однако кто-то отказывается продать дом или просит фантастическую сумму. Хозяева в курсе?.. Вряд ли. Специалисты, проводившие здесь исследование, будут молчать. Один – в доле, другой закрыл рот навечно.

Что ему делать? Запугать всех невозможно. Предлагать каждому завышенную цену он не может, так и разориться недолго. И, кроме того, есть там люди влиятельные, ссора с ними не пройдет без последствий.

Теперь об этой проклятой немчуре. Если с парнем примерно ясно, то вот Катерина… Что в голове у взбалмошной девчонки? Не предпочла бы она того, кого не надо. Такая опасность есть. А вообще-то она планирует выходить замуж?

Убрать бы ее потихоньку! Близких родственников у них с Андреем нет. Так что все в итоге достанется жене брата, то есть Виктории. Конечно, потребуется время на решение всех юридических проволочек, но со связями и деньгами в России быстро решается любое дело.

Нет, рановато менять план. Вдруг Андрей сорвется? Ну, не удержит его Вика! Пусть все идет, как шло раньше.

Ему позвонили, передали сообщение, которое он так ждал. Шеф выслушал, прошипел: «Сука!» и с размаху швырнул телефон на пол.

 

ГЛАВА XIV

Катерину начинало терзать беспокойство. Уже несколько часов она дома, но никто никуда ее не зовет. Она нервно бродила по комнате, повторяя: «Где ты? Где? Я готова!» И вот, наконец, зазвучала знакомая музыка. Катя бросилась в подвал и так неслась по ступенькам, что едва не полетела кубарем вниз, не расшиблась. Опять проход, из которого вырываются волны. Катя поприветствовала их, как старых знакомых. Потом они исчезли, и показалась фигура дяди. Он быстро втянул Катю к себе, а та и не думала сопротивляться.

- Привет, - сказал он. – Готова?

Катя несколько раз кивнула. Она не спрашивала, куда они отправятся в этот раз. Николай обязательно придумает что-то необычное.

- Тогда возьми вот это, - он протянул ей синий плащ с капюшоном.

Катерина посмотрела на плащ и спросила:

- Капюшон надевать обязательно?

- Да! Иначе путешествие невозможно. Нас ждет новое, еще более опасное мероприятие. Туда просто так никого не пускают. Поэтому, чтобы поучаствовать в нем, мы должны стать невидимыми.

- Как невидимыми? – изумилась Катя.

- Очень просто: никто не увидит даже наших силуэтов. Иначе…

- Иначе?

- Как гласит старая поговорка: любопытной Варваре нос оторвали. Но нам оторвут не только нос, все остальное – тоже.

Едва они надели плащи, Николай исчез из поля ее зрения. Любительница экстремальных путешествий обеспокоенно завертела головой, пока не услышала:

- Здесь я, здесь!

- И я… такая же?

- Посмотри на свои руки, туловище, ноги. Чего-нибудь видишь?

- Нет. Только к чему такая секретность? В прошлый раз мы встречались с теми, кто управляет миром, но…

- Неизвестно, кто им управляет? – перебил Николай. – Кого можно считать истинным хозяином всего и вся? Отвечай, не раздумывая!

- У кого капитал. Деньги – это власть, неограниченные возможности…

- Ошибка, милая. Олигархия скупает науку, заставляет лучшие умы работать на себя. Однако истинные ученые слишком амбициозны. Они создают такое оружие, которое поменяет местами нынешних хозяев и исполнителей их воли. В хозяев превратятся исполнители, а элита канет в небытие. Деньги - мусор в сравнении с разрушительной силой знания. Сегодня ты в этом убедишься.

Николай взял ее под руку, и они двинулись вперед, да так быстро, что Катя только успевала замечать мелькавшие улицы, перекрестки. Сначала она не понимала, каким образом им удается развить такую скорость? Потом догадалась: их ноги почти не касаются земли. Казалось, они летели, точно птицы, обгоняя при этом самые быстрые гоночные машины.

Через некоторое время они остановились недалеко от внешне неприметного сероватого здания, окруженного решетчатым забором, за которым находилась вооруженная охрана.

- Нам сюда, - весело сообщил Николай.

- А чему ты радуешься?

- Здесь сегодня эксперимент. Стараются сохранять все в глубочайшей тайне. Но от нас не спрячешься. Мы все это зафиксируем и запомним.

- Для чего? – по своей старой наивности спросила Катерина.

- Чтобы быть в курсе всего. Чтобы могли сказать: ни одно крупное событие не проходит мимо нас.

- А как мы туда попадем?

- Об этом не беспокойся. Проходили и не через такие преграды.

Едва они приблизились, послышались какие-то сигналы, охранники подозрительно завертели головами, залаяли собаки. Катя сообразила: приборы зафиксировали чужое присутствие.

- На счет «три» прыгаем! - Прошептал Николай.

- Мы перемахнем через такой забор?

- Должны. Мы – невидимые, потому – легкие. Только ни в коем случае не отпускай моей руки. Потеряемся – конец. Ты там без меня не сориентируешься, а разговаривать на территории базы нельзя. Малейший звук тут же улавливается. Так называемая тотальная прослушка, которая, кстати, скоро будет во всем нашем обществе.

- И?..

- Уж если тебя засекут, то… сама понимаешь, что они сотворят. Можно конечно пристегнуться браслетами, но мы этого не сделаем.

- Почему?

- Не хочу! – с оттенком непонятного злорадства произнес дядя. – Уж коли эстремалы, так до конца. Все делаем по моей команде. Поняла?

- Да.

- Отлично. Отойдем чуть вправо.

Они отошли, и Катерина спросила:

- Пора?

- Не спеши. Пусть все немного успокоится.

Охрана, не обнаружив ничего подозрительного, вроде бы вернулась на свои места. Однако тут же начала с удвоенной энергией осматривать местность.

- Датчики нас засекли, милая девочка. И ничего ты с этим не попишешь.

- Вернемся назад?

- Ни в коем случае. Так даже интереснее. Пощекочем нервы. Готова? Третий шаг – и прыжок! Поехали!

Катя не представляла, что они взлетят так высоко. Но цель достигнута: они – на территории базы! Собачий лай стих, окрики охранников – тоже: видимо они посчитали, что тревога все-таки оказалась ложной.

Николай крепко держал руку племянницы и вел ее за собой. Какие-то мрачные строения, один вид которых навевал жуткую тоску и безысходность.

Они подошли, наверное, к самому неказистому, желтоватому дому, вокруг которого было особенно много охраны. Немногочисленные окна наглухо закрыты. Все сделано так, чтобы и муха не пролетела.

Но человек не муха. Вот и Николай остановился, обдумывая путь проникновения внутрь этого сверхсекретного центра. Прошло некоторое время, а плана так и не было.

Внезапно Катя увидела, как двое в армейской форме подводят к зданию нескольких человек. Николай сильнее сжал руку: мол, пора. И вместе с замирающей от страха племянницей двинулся к охраняемым дверям.

Двери раскрылись, пропуская людей, и в эту самую минуту путешественники-экстремалы ловко проскользнули внутрь. Кате, правда, показалось, что она коснулась одного из солдат… Точно! Он крикнул остальным, чтобы остановились, все оглядел.

Катерина тоже замерла, однако рывком Николай потащил ее вперед. И они затерялись в полутемных коридорах.

Дальше была винтовая лестница, по ней путешественники взлетели на четвертый этаж. Новый петляющий коридор. У одной из дверей они остановились. Катя догадалась: им сюда. Но просто так наверняка не войдешь. Какой новый план придумает ее хитроумный дядя?

 

Им опять повезло. Дверь лаборатории открылась, показался круглолицый лысоватый человек в белом халате. Он затянулся сигаретой, на лице возникло выражение подлинного блаженства. Николай с племянницей бросились было в лабораторию, но на пути у них возникла строгая женщина в очках с белым, как мел, лицом.

- Вы дважды нарушили инструкцию, - прошипела она со злостью. – Во-первых, курите, что у нас категорически запрещено. Во-вторых, и это главное, дверь следует тут же закрывать.

- Я же на минуту, – вздохнул человечек.

- Даже на полсекунды нельзя.

- Да успокойтесь вы. Посмотрите, вокруг никого. Кто сюда проникнет? Только тот, у кого шапка-невидимка. А такую еще не изобрели. Может, вы постараетесь, Магда?

- В-третьих, - безжалостно констатировала женщина. - Не называйте имен!

- Слушаюсь! Слушаюсь! У нас слишком спертый воздух. А я проветрился, отравился сигареткой. Так ведь себя же отравил. Выпишите штраф, я его с удовольствием оплачу.

- Специально для вас включим кондиционеры. Давайте в лабораторию!

- Иду! Последняя затяжка.

- Срочно! – повторила строгая дама и исчезла, не закрыв за собой дверь. Человечек искал, куда бросить окурок. Вспомнив, что никаких мусорных корзин нет, затушил его о подошву. Блаженно потянулся, наслаждаясь мгновениями кратковременного отдыха. Этого времени Николаю и племяннице хватило, чтобы прошмыгнуть в запретную комнату.

Она оказалась весьма просторной, вокруг - какие-то небольшие по размерам приборы. Кроме круглолицего курильщика и строгой Магды здесь находились еще двое мужчин: один крупный, светловолосый, второй, наоборот, с волосами, как смоль, судя по лицу он – то ли с Ближнего востока, то ли индиец или пакистанец. Эти двое тут же проследовали в прикрытую шторами кабинку. В центре комнаты находился стул, но никто на нем не сидел.

Дядя утащил племянницу в кабинку, оттуда Катя смогла наблюдать за всем, что должно было произойти.

Ждать пришлось недолго. В комнату вошел вихрастый, сероглазый парень с обаятельной улыбкой. Ему предложили сесть на стул. Уже знакомый путешественникам круглолицый курильщик выступил вперед.

- Привет, - сказал он. – Как ваше имя?

- Леонид, - парень вдруг заволновался, что не укрылось от взгляда его собеседника.

- Вас что-то беспокоит?

- Да. Сама необычность обстановки.

- Обстановка как раз самая обычная. Просто мы пока не разглашаем тайн. Узнают конкуренты…

- Понимаю, - быстро проговорил Леонид.

- Вы до конца не понимаете. Мы несем миру прогресс. Аппарат, который испытываем, принесет избавление от многих болезней. Вот у вас лично что болит?

- Пожалуй, ничего.

- Это сейчас. Постареете – столкнетесь с множеством проблем. И тогда обратитесь к нам.

- Вряд ли. Мне не по карману. Я ведь и участвовать в эксперименте согласился от безденежья. Жена, трое маленьких детей, а предприятие закрыли, работы нет. А у вас вроде обещают неплохую сумму. Да и аванс уже выплатили.

- Вы еще и станете богатым человеком.

- Скажите… это не опасно?

- Что?! Наш эксперимент? Я же говорил: несем людям здоровье. Многие болезни вот здесь… - человечек выразительно постучал себя по голове. – Мы вам внушим, что вы – самый здоровый. Проживете еще сто лет.

- Заманчиво.

- Не то слово. Расслабьтесь, думайте о хорошем.

- А разные там проводки?

- Какие проводки?

- Я смотрел в фильмах: к испытуемым подключают проводки.

- Нет, - рассмеялся собеседник. – Ничего подобного не потребуется.

- Это хорошо, - сказал Леонид. – А мне больно не будет?

- Нет же, чудак. Все, пора!

Катя увидела, как включили маленький аппарат. От него не исходило никаких лучей, он не издавал никаких звуков. Скорее всего, просто посылал Леониду невидимые импульсы. Ученый с восточным лицом поднялся и начал отдавать коллегам распоряжения:

- Фиксируйте все то, что я буду сейчас говорить.

«Вот кто здесь правит бал! - подумала Катя. – А ведь на вид такой скромняга».

Прошло несколько секунд томительного ожидания. И вот зазвучали его обращенные к подопытному слова:

- Ты здоров, бодр, весел. Твои дела идут хорошо. Никаких проблем с работой. Наоборот, тебя назначили старшим менеджером по продажам. Жена тебя безмерно любит. Дети боготворят папочку. Все великолепно. Пой и веселись.

И Леонид действительно… запел. У него оказался приятный баритон. Лицо расплылось в счастливой улыбке.

- Внимательно следите за его состоянием, - продолжал руководитель эксперимента. – Насколько подопытный подвластен нам?

А Леонид продолжал напевать, сопровождая песню счастливым смехом. Катерина заметила, как блеснули за стеклами очков глаза восточного человека, как понемногу изменилась интонация в его голосе.

- Нет, твои дела не так хороши. Тебя уволили.

Леонид бросил петь, улыбку на лице сменило горестное выражение. Он с раздражением застучал по стулу:

- Опять, проклятье, опять!

Его следовало бы взбодрить, однако безжалостный ученый продолжал:

- Твоя жена дошла до крайней точки отчаяния. Она разуверилась в муже-неудачнике. У нее появился возлюбленный – богатый старик, подбрасывающий ей деньжата.

- У-у-у! – завопил Леонид. – Как она могла? Со стариком?.. Даже не это важно, с кем-либо вообще?! Я же поднимусь, обязательно поднимусь, а она…

- Ей понравилось продавать любовь за деньги. И она нашла еще одного любовника, теперь уже молодого и симпатичного. Каждое утро она отводит детей к матери, а сама спешит к нему. Пока муж ищет работу, развлекается по полной. Знаешь, как она развлекается? Ее отправляют в «кругосветное путешествие». А недавно любовник привел друга, и они развлекались втроем.

Леонид рвал на себе волосы, потом вскочил, заорал:

- Я убью ее! И всех ее дружков! Сволочь, гадина, предательница!

- Ты пришел домой, она – на кухне. Она встречает тебя хорошим обедом. У вас ведь был недавно хороший обед?

- Был! Гусь с яблоками!

- И когда ты спросил, откуда такая роскошь, что она ответила?

- Ответила?.. Что подрабатывает у какой-то богатой дамы, занимается уборкой дома.

- Теперь ты видишь, как она тебя нагло обманула?

- Вижу! И я отомщу!

- А разве ты не отомстил? Вспомни!

- Что я должен вспомнить?

- Это было вчера…

- А что было вчера?

- Ты следил за ней. Долго шел по переулку, пока не обнаружил, в какой дом она заходит. Ведь твоя мать предупредила тебя об ее изменах. И вчера ты окончательно в том убедился.

- Да, - лицо Леонида как будто прояснилось. – Я нашел тот дом.

- И ты поднимался по ступенькам.

- Да, поднимался по ступенькам.

- Дальше, дальше!

- Я не помню! – подопытного трясло, как в лихорадке. – В голове туман.

- Тогда я тебе напомню. Ты позвонил, дверь открыл мужчина… И это забыл?.. Он худощав, с крупным носом, каштановыми волосами.

- Был такой! – испуганно лепетал Леонид.

- Он спросил: чего тебе нужно? Ты что-то невразумительное промычал. Ты бы ушел… но тут из квартиры раздался голос твоей жены. Она крикнула: «Кто там, дорогой?» И тогда ты все понял. У тебя был спрятан нож, ты выхватил его и…

- Нет, нет! – закрыл лицо руками подопытный.

- Ты ударил раз, потом другой, третий. Ты кромсал и кромсал его! И тут появилась твоя жена: она была почти голая. Она закричала, бросилась бежать, а ты догнал ее, приставил нож к горлу и спросил: «Зачем?»

- Я был не в себе! Я не отдавал отчета своим поступкам.

- Она умоляла пощадить. Сказала, что пошла на это не ради себя, а ради младшего сына, у которого онкология.

- У моего младшенького онкология?!

- Будто ты сам не был в курсе этого?

- Я… надеялся. Хотя понимал.

- Что он обречен?

- Да.

- Но когда убивал жену, о сыне не думал?

- Я вообще ни о чем не думал, кроме ее измены.

- А ее последние слова перед тем, как ты перерезал ей горло. Их ты не забыл?

- Ее последние слова… Она сказала…

- Прощаю! Даже в такую минуту она не держала на тебя зла.

- И я смог… Как же так? – Леонид зарыдал, как ребенок. – А она… ангел. Я ее вынудил заняться этим. Я ей все прощаю…

- Поздно!

Подопытный упал со стула, катался по полу, бился головой, на его страдания было страшно смотреть. Круглолицый курильщик не выдержал, тихонько обратился к руководителю эксперимента:

- Пора заканчивать и приводить его в чувство.

- Зачем?

- Ведь он же убьет себя!

- Это мы и проверим.

- Мы не имеем права.

- Имеем! Мы практически завершаем создание аппарата по управлению человеческим мозгом. Необходимо выяснить: насколько далеко может зайти контролируемая нами особь?

- Я в таком деле не участвую.

- Участвуете! – ученый с восточным лицом дал понять, что всем тут распоряжается он. – У вас контракт. И у него контракт. Кстати, аванс ему уже выплачен. Семья получит остальное.

Катя с замиранием сердца слушала их спор. Она надеялась: конфликт разгорится, еще неизвестно, кто победит. Однако ни суровая Магда, ни здоровяк не вмешивались, а круглолицый курильщик сдавался. Он лишь сокрушенно спросил:

- Что вы скажете его семье?

- Это не наше дело. Компания сочинит легенду. У нас другая цель: мы внушаем ему события, которых никогда не было, и он верит. Верит, не сомневаясь. Скоро нам не нужны будут ни Интернет, ни телевидение с его огромными затратами, чтобы что-то вдалбливать в голову неразумным чадам. Вот он, наш маленький прибор! С его помощью мы превратим всю эту ораву в послушную массу. Скажем, что они - стадо свиней, - поверят. Заставим прыгать с обрыва – прыгнут. Прикажем убивать друг друга – убьют! А вы хотите, чтобы мы остановились!

- Только не вам в итоге достанется власть, а вашим хозяевам, - грустно заметил круглолицый курильщик. – И сами точно так же добровольно пойдете на заклание.

- Да, да, мы лишь ученые, - ответил руководитель эксперимента.

И тут Катя увидела, как он перебросился взглядами с Магдой и здоровяком. Все яснее ясного: они никогда не смирятся с ролью гениальных исполнителей чужой воли. Они сами захотят стать центурионами вселенной.

- Итак, завершаем дело! – заявил ученый с восточной внешностью, и вновь обратился к Леониду. – Ты помнишь ее лицо перед смертью?

- Помню!!!

- Ты будешь видеть его везде! Убитая жена станет приходить к тебе каждую ночь. А утром, едва откроешь глаза, ее образ возникнет перед твоей кроватью.

- Я не хочу открывать глаза!

- Так выколи их!

Катерина дернулась, однако Николай лишь сильнее сжал ее руку.

- Выколи! – повторил истязатель. – Иначе сойдешь с ума. Выколи, и это станет возмездием самому себе за совершенный грех!

Леонид недолго колебался. Он похлопал себя по карману и… нашел нож. Затем с торжествующим криком выколол себе сначала правый глаз, потом левый.

Он орал от боли, хватался за пустые глазницы и снова орал. А истязание продолжалось.

- Полиция уже рядом. Тебя вычислили. Не спасет даже то, что ты стал калекой. Жизнь подошла к концу. Жены нет, младшенький скоро умрет от онкологии, остальные дети отрекутся от убийцы отца. Кому нужен слепой, жалкий арестант? Нет, жизнь закончилась, остались адовы муки, с которыми нужно кончать раз и навсегда.

- Да! – выл подопытный.

- Надо кончать! – повторил руководитель эксперимента.

Слепой Леонид начал шарить по полу руками в поисках выброшенного ножа. Наконец нашел оружие.

Он держал его в руках, продолжая орать от нестерпимой боли - физической и душевной. В мозг вполз приказ, который его истязатель повторил в третий раз:

- Надо кончать!

И тогда он решил поступить так же, как сам «поступил» с любимой женой: полоснул себя по горлу. Еще некоторое время он бился в конвульсиях, пока не затих…

Навечно!

Катя не помнила, как Николай уловил момент - когда военные открыли дверь запретной комнаты, - и вытащил ее из лаборатории, как они миновали весь этот страшный комплекс смерти. В ушах остался лишь вой собак, снова почувствовавших присутствие чужаков. Путешественники мчались быстрее ветра. Но вот Николай дал команду остановиться и снял плащ с капюшоном. Катерина, с трудом переводя дыхание, последовала его примеру.

- И как тебе нынешняя прогулка? – поинтересовался дядя. – Ты что-то бледна? Не заболела, случаем?

- Тут не то, что заболеешь, с ума сойдешь! – призналась племянница. – Даже более страшная картина, чем в прошлый раз. Выходит, элита близка к тому, чтобы управлять массами, как… стадом овец?

- Она давно ими управляет. Но то, что планируется провести в жизнь, превосходит все разумные границы. Не надо больше подкупать разные слои общества, думать, как угодить им, чтобы не допустить бунта. Когда такой прибор проникнет в мозг ни одного сидящего напротив человека, а огромной массы, что в разных странах, на разных континентах, элита сотворит, что захочет. Люди побегут в загоны для скота и даже не осознают этого. Разум подавит чужая воля.

- И группа негодяев навечно обоснуется на земном троне, - вздохнула Катя. – Никто не посмеет бросить им вызов.

- Не совсем так, - ответил Николай. – Негодяи продолжат драться между собой – кровопролитно и беспощадно. Ты ведь заметила, как переглянулись создатели страшного оружия, когда один из них сказал, что придется служить хозяевам? А теперь вспомни мои слова об амбициях ученых? Все подтверждается. Эти «друзья» превратят мир неизвестно во что.

- Вот так и появится на земле антихрист, - подвела итог Катя. И тут же услышала:

- Он уже появился.

- Как?!

- Появился, - повторил Николай, - но пока еще не у власти. Время не пришло. Кстати, послезавтра он закатывает грандиозный праздник, бал, маскарад, уж не знаю что…

- И ты собираешься на нем побывать?

- Обязательно. Как не посетить столь важное и любопытное мероприятие?

- И мне любопытно! – горячо воскликнула Катерина. – Все гадают: кто он, да что? А я с ним, может, вальс станцую.

- Вот это по-нашему! Ты, дорогая племянница, чуток отдохни, а потом мы с тобой отправимся на интереснейший вечерок!

«Как изменился дядя, - подумала Катя. – Раньше он был меланхоличен, немного вспыльчив, улыбался редко – еще с детства помню. Да и то, что я слышала на диктофоне… Интонации в голосе, эмоциональный настрой – все другое. Уж не подменили ли его?»

Но тут она вспомнила его привычные жесты… «Точно он! Наверное, его так изменили путешествия, сделали прагматиком, циником и шутником. Интересно, какой стану я? Тоже полностью изменюсь?»

- Дядя, а как же быть с платьем? У меня ведь нет подходящего для такого события…

- Об этом не беспокойся.

- Но…

- Не беспокойся, - повторил Николай. – Молодая женщина приходит на праздник либо в восхитительных нарядах, либо абсолютно голой. И то, и другое одинаково великолепно.

- Голой я не приду, - рассмеялась Катерина. – Не то воспитание.

- Об этом позже. Пока, племянница! Я тоже немного отдохну.

Николай исчез. И тут же неведомая сила точно вытолкнула Катю в ее подвал, где она еще секунду или две могла наблюдать, как вместо темного прохода возникает сплошная стена. Но если раньше в путешествие отправлялся только энергетический двойник Кати, то теперь она была там вся.

Может потому, что ее душа и помыслы почти полностью принадлежали не привычному бытию, а другому миру – опасному и загадочному?

 

 

ГЛАВА XV

…Она опять оседлала его и скакала, как сумасшедший ковбой на необъезженном скакуне. Андрей, забыв про боль, окунулся в волшебный омут сладострастия. Для него не существовало ни времени, ни проблем, ни горя. Не существовало других женщин, возможно, более молодых и красивых. Его сущностью владела одна Виктория! Он стонал от каждого ее движения, от возбуждающих криков. Нечто от ведьмы, вновь возникшее в ее образе, становилось важнейшей стороной безумного притяжения. Он уже не мыслил себе жизни без этой женщины.

Андрей закурил прямо в постели, Виктория не возражала, понимая, что ему необходимо снять стресс. Некоторое время они молчали, обоим было удивительно хорошо. Андрей вовсе провалился в пустоту. Над Викторией хоть и висел дамоклов меч страшного задания, но даже о нем стоило ненадолго забыть. Слишком хорошо! Она подумала, что если ее тиран сейчас наблюдает сцену их любви, пусть злобствует. Он догадался, что Виктория – в диком упоении. И что с ним она ничего подобного не испытывает.

И тут она поняла эфемерность своих планов маленького мщения: плевал он на Викторию. Она - его вещь, которую он подкладывает по своей прихоти любому, кому пожелает. А если она кем-то увлечется… ее проблемы. Он в секунду разрушит любые мечты о счастье. Увлекайся, развлекайся, но и о деле не забывай.

От этой убийственной истины Викторию прошиб пот. Она невольно отодвинулась от Андрея. А он, бедолага, даже не заметил, как изменилось ее состояние.

- Я люблю тебя, - сказал Андрей.

Виктория не решилась ему ответить. Язык будто онемел. Когда человека любишь, предавать его не имеешь права. Тем более – посылать его на гибель.

- Люблю, - вторично произнес Андрей. – А ты?

Как тяжело играть роль подсадной утки! У нее не было больше сил. Может, сказать ему «нет» и прогнать прочь? По крайней мере, она спасет ему жизнь.

Однако погубит свою.

- Не хочешь отвечать?.. Не уверена?

- А сам, как думаешь? – Виктория решила уклониться от прямого ответа.

- Откуда мне знать?

- Сердце ничего не подсказывает?

- Оно может ошибаться.

- Какое оно у тебя не чувствительное.

Андрей засмеялся, истолковав ее слова по-своему, и крепко прижал любимую к груди. Каждая его ласка точно хлестала Викторию по лицу. Она не могла более терпеть эти муки. Встала, направилась в ванную. Неужели она надеялась под струями воды смыть с себя хотя бы малую часть грехов?

Действительно, сколько бы Виктория не плескалась в ванной, грехи лишь сильнее мучили ее.

Она вернулась, Андрей смотрел последние новости. Он тут же сообщил:

- Пока ты купалась, наши победили.

- Какие наши?

- Национал-патриоты.

- Победили в России?

- Нет. Еще в одной стране Европы они взяли вверх на парламентских выборах.

- И что?

- Как что? – удивился Андрей, обычно не пускавшийся в откровенные разговоры с чужими людьми. Но Виктория – теперь не чужая. – Новый удар по власти международных корпораций.

- Остается порадоваться за европейцев, - вздохнула Виктория. – Хотя мы только и делаем, что радуемся за них. А вот наша судьба – безрадостна.

- У тебя испортилось настроение?

- Что ты?! Пойду на кухню, приготовлю кое-что…

- Мой любимый напиток?

- Да, милый, да.

С какой неимоверной тяжестью она произнесла слово «милый»! Бедный парень! Его надо спасать!

На кухне она продолжала обдумывать свой недавний план. Ее тиран должен умереть. Но как? Виктория уже голову сломала.

Лучше всего его отравить. А если вычислят? Тюрьма – самое легкое, что в итоге ожидает ее. Мафия не простит убийство своего вожака. Да, еще надо подготовиться к убийству. Раз за ней следят, то любой ее шаг под контролем.

Вряд ли за ней следят постоянно. Камера есть в квартире. Нет смысла ее искать, поставят другую. Но не повсюду же эта тотальная слежка.

А как узнать: где она есть, а где нет?

Как же убить гадину, не вызвав подозрений? Задача кажется невыполнимой.

Нет невыполнимых задач! Решение где-то близко. Его следует найти.

Чем ее злой деспот болен? Хрен его знает. Он никогда не говорит о своих болячках. Никто не знает его ахиллесовой пяты.

Другое: его пристрастия? И о них Виктория не в курсе. Он слабостей не показывает, хитрый лис!

В волнении Виктория подошла к окну. В мае даже ночью светло, вон как просматривается улица. И тут она заметила мужской силуэт. Неизвестный стоял, прислонившись к машине, и, похоже, рассматривал окна ее дома.

И что? Здесь множество окон. Но почему-то Виктория, как завороженная смотрела на него. Возникло ощущение, что человек явился по ее душу.

И тут он быстро открыл дверцу машины, сел в нее и умчал прочь.

Заметил, что Виктория его обнаружила? Или просто совпадение: захотел и уехал?

Ответа не предвиделось.

 

Утром Виктория опять вспомнила ночного незнакомца. Ей показалось, что судьба обязательно столкнет их. Что за странное предчувствие?

Андрей быстро шел на поправку. Тем не менее, еще денек-другой ему следовало полежать. Виктория оделась, попросила его пока не спешить с прогулками, а сама отправилась к себе в офис.

Работа для нее – одно название. Единственное благородное дело, которое совершил злой гений – пристроил ее чисто номинально. Она отмечалась, уходила, получая за это сносную зарплату. Вот и сейчас она поторчала в конторе некоторое время и под каким-то предлогом исчезла.

Далее Виктория решила побродить по магазинам. Ей и домой хотелось, и с мыслями надо было собраться. Идеи по поводу убийства Шефа возникали разные, но не одна из них не имела под собой реальной почвы.

Внезапно она почувствовала, что за ней следят. И преследователь особо не маскировался – человек далеко не старый, но с абсолютно седыми волосами. Он слегка кивнул Виктории, предлагая проследовать за ним. Она растерялась, однако после небольшого размышления, рискнула включиться в игру.

Незнакомец шел быстро, Виктория еле поспевала. У нее даже промелькнула мысль: «Куда ты мчишься, глупая? Не навстречу ли собственной гибели?»

Он завернул в переулок, молодая женщина, немного поколебавшись, пошла за ним. И они сразу же столкнулись.

- Что вам нужно? – испуганно произнесла она.

Незнакомец приложил палец к губам.

- Пожалуйста, тише. Пойдемте вон туда, подальше от дороги.

- Извините, нет.

- Если бы я хотел расправиться с вами, то уже сделал бы это. Согласны?

- Пожалуй…

Они прошли еще немного, седой несколько раз оглянулся, что еще более усилило волнение молодой женщины. «Что ему все-таки нужно? А не он ли вечером следил за окнами моей квартиры?»

Она так прямо и спросила, получив в ответ утвердительный кивок.

- Вы преследуете меня? Почему?

- Долгая история. У меня кое-какие счеты с вашим хозяином.

- Мой хозяин?

- Перестаньте, - перебил незнакомец. – Вы знаете, кого я имею в виду.

- Нет! – дерзко ответила Виктория.

- Назвать его имя? Место службы?

- Допустим, у меня есть некоторые дела с этим человеком. Но с чего вы взяли, что каким-то образом завишу от него?

- Я в курсе многого. Я изучал его связи: тайные и явные. И теперь пришла пора поквитаться. Вы – одна из тех, кому он уже сломал жизнь, но на этом не остановиться.

- Я уже говорила: это ошибка.

- Понимаю: доверять человеку, которого видишь первый раз, сложно. Точнее – невозможно. Вы, как и многие другие, запуганы им.

- Как я жалею, что пошла с вами!

- Послушайте: кое-кто из моих людей работает в его структуре. Я имею информацию, Виктория Олеговна Разумовская. Вас используют как приманку для соблазнения одного человека из Германии. Его имя Андрей Генрихович Серов. Вместе с сестрой они унаследовали один милый особнячок. Но Андрею не долго радоваться своему счастью, поскольку…

- Прекратите! – вырвалось у Виктории.

- Но вы еще не знаете, что случится с соблазнительницей. Рассказать?.. Или догадаетесь сами?

- Не желаю вас слушать! Я обязательно сообщу ему о ваших… россказнях.

- Сообщите. Только не думайте, что излишняя преданность послужит вам во спасение.

- Я ухожу.

- Ваше право. Но на всякий случай запомните мой контактный телефон. Не перепутайте ни одной цифры. Я не так часто смогу видеть вас. Это опасно.

И он буквально насильно заставил Викторию затвердить эти цифры. Та для вида развела руками:

- Не представляю, для чего все это?

- И еще: я ваш союзник.

- Ваше право, - она ушла, даже не попрощавшись. А вслед услышала:

- Только я смогу помочь вам. Больше никто, даже полиция…

Теперь ей оставалось решить: как поступить дальше? Если это игра, то слишком глупая. Конечно же, она не поддастся на мелкую провокацию, наверняка подстроенную самим Шефом. Только что-то в глазах седого говорило об его искренности.

А кто выглядят самыми искренними? Отъявленные лжецы!

К остановке подошел троллейбус. Виктория собиралась подняться, но… нога зависла в воздухе…

«А ведь незнакомец прав! Вряд ли Шеф оставит меня в живых после того, как ликвидирует Андрея!»

- Девушка, вы заходите, или?.. – раздался позади нее грозный женский голос.

Виктория извинилась, вошла, плюхнулась на сидение, продолжая размышлять. Теперь ей надо спасать не только жизнь Андрея, но и свою собственную.

 

Андрей позвонил сестре и сообщил, что дела у него пошли на поправку:

- Молодой организм, заживает все как на собаке.

- Я очень рада за тебя, братец!

- Слушай… я еще дня два или три побуду у Виктории? Не возражаешь?

- Нет, конечно!

Андрей с некоторым удивлением почувствовал, что Катя вроде бы даже обрадовалась этому сообщению. Но он все истолковал по-своему: она окончательно помирилась с Иваном и у них романтические свидания.

- Я тебе перевел некоторую сумму на карточку.

- Спасибо, только…

- Ничего, сестренка, заработаешь – вернешь. А если нет – не расстроюсь.

- Вот теперь могу подтвердить: идешь на поправку, голос бодрый. А когда на работу?

- Пару дней еще филоню. А затем – машины, машины, машины…

- Филонь, - согласилась Катерина, и они попрощались.

Вскоре появилась Виктория, Андрей взял из ее рук сумки, укоризненно заметил:

- Ну и тяжесть тащила!

- Русские женщины ко всему привычны.

- Накупила всего! Нам с тобой - на неделю.

- Что? – рассеянно переспросила Виктория.

- Говорю, столько накупила, что остаюсь у тебя на неделю.

- Оставайся.

- Что-то случилось?

- На работе проблемы.

- Вроде бы работа у тебя не пыльная?

- Все равно – проблемы.

- Тогда отдыхай! Сам приготовлю что-нибудь поесть.

- Я так не могу, все же женщина.

- Женщины не таскают такие здоровенные сумки. Отдыхай!

Как хорошо, что Андрей тактично не стал ни о чем допытываться, оставив Викторию наедине с ее мыслями. У нее было несколько вариантов. Первый, все-таки разработать и привести в действие свой план убийства Шефа. Второй, попробовать наладить контакты с седым (опасно, очень опасно!). Третий – рассказать обо всем Андрею (если действительно любит – простит) и совместно решить, как выйти из ситуации. Четвертый – обратиться в полицию или в прокуратуру. Что если поговорить с тем же Иваном? Вон и визитка его осталась. Герасимов Иван Тимофеевич. К тому же он встречается с Катериной…

Виктория подскочила, как ошпаренная. Андрей недоуменно взглянул на нее, пришлось оправдываться:

- Вспомнила одну важную деталь по работе…

Как она сразу не догадалась? Все предельно просто: она обрабатывает Андрея, а некто, молодой и красивый - Катю. Кто этот молодой и красивый? Да еще с обширными связями в правоохранительных органах?

Теперь, после страшного открытия, ее настроение еще более ухудшилось. У мафии – круговая порука. Викторию окружает стена, которую не пробьешь.

- Ты хорошо знаешь Ивана? – вдруг послышался голос Андрея.

«Почему он об этом спросил?!»

- Плохо, - еле выдавила из себя Виктория. – Я ведь говорила: встречались в его кабинете, когда была свидетелем по делу Николая.

- Это я помню. Но вдруг кто-то из твоих знакомых с ним дружит?

- Чего он тебя так заинтересовал?

- Как чего? С моей сестрой встречается. Мне он показался хорошим парнем. Но…

- Засомневался в нем?

- Что ты! Просто подумал: иногда человек внешне выглядит таким безупречным. А что за этой безупречностью?

Виктория понимала, что их диалог наверняка прослушивается, поэтому ответила обтекаемо:

- Познакомься с ним и узнай лучше.

- Я так и сделаю.

«Наивный! Думаешь содрать с лисицы шкуру?»

Она наблюдала, как Андрей умело расставляет тарелки, разливает суп, ощущала запах ароматного жаркого. За такое счастье следует биться! Если потребуется – насмерть.

 

Иван постучал в кабинет начальника отдела подполковника Головина, поздоровался, тот махнул рукой, пригласив пройти.

- Садись, - сказал Головин, не отрываясь от бумаг.

Иван последовал приглашению, присел на стул, ожидая, когда начальник освободиться. Он знал: разговор предстоит серьезный, потому внутренне приготовился.

- Прочитал я твой рапорт, Иван Тимофеевич.

Подполковник посмотрел на собеседника испытующим взглядом. Иван по опыту знал, как тяжело иногда его вынести, но глаз не отвел.

- Прочитал, - Головин задумчиво потер подбородок.

- Все, что здесь написано…

- Разъяснений не требуется. Смотрю на тебя и думу думаю…

- И что надумали, Константин Константинович?

- Парень ты смелый и честный.

- Ничего себе открытие! – не удержался от небольшой дерзости Иван. – Всеми годами своей службы я пытался доказать это.

- Не горячись, капитан. Знавал я многих, которые проработали у нас по двадцать и более лет, доверял им, как родным, а они предавали. Деньги, Ваня, вещь очень опасная и соблазнительная. Они у нас сейчас вместо иконы. Люди не истинную Библию изучают, а библию денег. Надо государство спасать, а они распродают последние крохи. Все на продажу! Скоро уж выставлять будет нечего. Только самих себя. Хотя чего я тебе лекции читаю? Знаешь все сам не хуже моего.

Иван слушал и с нетерпением ждал, когда начальник перейдет к главному.

- Глубоко копнул, Ваня.

- Мои выводы…

- Брось! – сказал Головин. – Не мели ерунды.

- Константин Константинович… Простите, товарищ подполковник, то, что я написал…

- Да правильно ты написал. Но это не только твои выводы. Мои тоже. Вот, - он вытащил папку, открыл ее.

- Это мне?

- Тебе. Сядь-ка на тот диван и внимательно изучи. Не торопись, бежать некуда.

Иван устроился на диване, углубился в чтение. Начальник что-то смотрел на компьютере, предварительно отдав секретарю распоряжение, ни с кем его не соединять. Иван прочитал все и посмотрел на начальника.

- Товарищ подполковник, но ведь это же… даже слов нет.

- Предательство, Ваня. Предательство по отношению к своей стране. Я давно говорил: пятая колонна – не те либеральные интеллигентики, что поют осанну Госдепу США. Кто они, эти мелкие людишки?.. Так тявкают из подворотни, в надежде услужить заокеанскому дяде, получить от него деньжат, кому повезет – пограбить русскую землю. А настоящая пятая колонна – те, кто сейчас у руля государства. Уж коль они грабят – так грабят, коль продают наши богатства – так лихо, с колоссальной выгодой для себя. Сами же рядятся в тогу патриотов, чтобы хоть немного продлить собственное паразитическое существование. А чтобы их не тронули, придумали множество законов: тут тебе и экстремизм, и разжигание социальной розни, создали национальную гвардию, которая вмиг расправиться с зачинщиками беспорядков. Какими зачинщиками, Ваня? С теми, кому надоело обсуживать самозваных господ. Кто хочет достойно жить. Зато либеральную сволочь власти вскармливают, чтобы у русского человека был выбор между плохими и очень плохими политиками. Они ведь не те, кого следует бояться пуще сглаза. Тех нужно обозвать фашистами! Значит - к стенке!.. Отстреливали и будем отстреливать!

- Ну и крепко же в нашем городе засела пятая колонна. И везде у нее «кроты».

- Да, - согласился Головин. – Порой откровенно разговариваешь с человеком, доверяешь ему, а он – «крот».

При этом подполковник бросил еще один испытующий взгляд на своего сотрудника. У Ивана невольно засосало под ложечкой: «Он меня считает «кротом»?»

- Я согласен, Ваня, что машина, чуть не сбившая тебя, возникла не случайно. Наше расследование становится опасным. Многие головы полетят в регионе и области. Вот только всерьез за тебя взялись или решили попугать? Если бы не тот профессор…

- А знаете, Константин Константинович, больно он ловок. Я и насчет него сделал запрос.

- Правильно, - согласился Головин. – В этой ситуации следует проверять любого, кто якобы случайно встретился на твоем пути. Сейчас у тебя «друзей» появится немало.

- Да он вроде бы и не лезет в дружбу, - задумчиво ответил Иван. – Наоборот, всячески чурается ее.

- В дружбу можно залезть прямо, а можно и так.

- Мне продолжать «копать» в нашем главном направлении?

- Обязательно. Да вот проблема: преступники неплохо информированы обо всем, что творится у нас. Недаром я заговорил о «кротах»… Ладно, Ваня, иди. Кстати, как у тебя дела с той девушкой?.. С немкой?

- Она русская, - несколько резко ответил Иван. – Нормально. Встречаемся.

- Ну-ну! – подмигнул Головин.

«Почему он спросил о Кате?»

 

Этот же вопрос Иван задавал себе вновь и вновь после того, как вышел от Константина Константиновича. Он безумно хотел позвонить Кате и… никак не мог решиться, понимая, что его звонок может боком обернуться для нее.

В конце концов, он все-таки позвонил. Голос у возлюбленной был усталый, отрешенный.

- Привет! – сказал Иван.

- А, это ты.

- Не рада?

- Очень рада.

- У меня срочная работа, - соврал следователь. – Командировка на несколько дней…

Он решил специально не заезжать домой, переночевать в городе у друзей. За эти несколько дней многое должно решиться.

- Что ж, занимайся работой.

- Как вернусь, сразу – к тебе.

- Отлично.

- Что за дежурная фраза?

- А как ты хочешь, чтобы я сказала?

- Но не также.

- Хорошо. Иван, возлюбленный мой, буду страстно ждать тебя!

- Ты не в настроении?

- Я в прекрасном настроении.

Дальше он беседовать не стал. Разговор наверняка прослушивается. Он лишь попрощался и отключился.

«Все-таки она ведет себя странно. Или… она понемногу остывает ко мне?»

 

Что до Катерины, она действительно остывала ко всем, кто окружали ее, любили, заботились. Конечно, они были рядом – Андрей, тот же Иван, кто-то еще, кого и припомнить не могла. Были какие-то проблемы, события, плохие, хорошие. Ей пришло приглашение на собеседование от фирмы… что за фирма? Забыла уточнить. Черт с ней! Забыла и забыла!

Николай сказал – через два дня! Как их пережить? Минуты кажутся часами. Тяжелее всего промыкаться день сегодняшний, а завтра…

Катя окончательно превращалась в безмолвного созерцателя жутких событий современности.

 

 

ГЛАВА XVI

Этот невероятно, фантастично, но факт: сегодня она увидит того, о ком спорили и продолжают спорить крупнейшие богословы, ученые, политики. Наверное, все разведки мира пытаются выяснить: каков истинный облик величайшего из злодеев? Каковы его профессия, национальность, сфера интересов? А она вот так запросто станцует с ним (в том, что станцует, Катя даже не сомневалась).

И никому не скажет!

Но раз ее ожидают танцы, следует привести себя в порядок. С утра Катерина отправилась в парикмахерскую, разрешила мастеру долго-долго возиться со своей прической. Тут же был и маникюрный зал, и прочие прелести. Потом зашла в бутик, на последние деньги купила дорогой костюм. Вернувшись домой, залезла в тайничок, достала коробку с бриллиантовыми серьгами – подарок матери. Вот теперь, кажется, она будет выглядеть достойно для знатной вечеринки.

Оставалось ждать звуков заветной музыки. Сгорая от нетерпения, Катя постоянно подходила к зеркалу, оглядывала себя. Хороша!

Хороша-то, хороша, но там наверняка дамы во много раз шикарнее, на подобном празднике собираются только миллиардеры, на крайний случай - миллионеры. Женщины там сверкают, все в драгоценностях, куда ей со своим платьишком из провинциального бутика с липовым итальянским лейблом? Ее, в лучшем случае, примут за служанку.

Настроение ухудшилось. Катерина прокляла свою бедность. Говорят, в этой жизни пробиваются единицы, к тому же далеко не честные и порядочные. Но, может, плевать на честность? Что, если мы сами перевернули в своем сознании мораль? Что, если порок на самом деле является добродетелью? А те, кто не поддался лже-морали, оставаясь приверженцами естественных принципов бытия, живут радостно и богато?

Она тут же устыдилась своих мыслей. Как же так? Ведь еще недавно она стояла в Храме на коленях, а сегодня повернула голову в другую сторону? Впервые Катя почувствовала, что ее путешествия не столь безобидны. И даже возникла мысль отказаться от соблазнов дома.

Но главная мировая загадка ее не отпускала. И, наверное, уже не отпустит.

Кто он, - величайший из злодеев?!..

Катерина открыла Новый Завет, Откровение Святого Иоанна Богослова и вновь проштудировала то, о чем уже читала неоднократно:

«И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные.

Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него – как у медведя, а пасть у него – как пасть у льва…»

Катя задумалась: здесь много аллегорий, но, очевидно, что каждое сравнение дает некую всеобъемлющую характеристику какой-то его черте. Но вот внешней или внутренней? Скорее – и то и другое. В воображении невольно возникал сильный, тренированный человек, умеющий прельстить любого ораторским искусством.

Она продолжила читать:

«…и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?

И даны ему были уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть, действовать сорок два месяца.

И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе.

И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом, и народом, и языком, и племенем.»

Нет сомнений, что величайший злодей решил взойти на мировой трон. А для этого нужно убрать из сознания людей Истинного Бога. Подобное уже пробовали «маленькие антихристы», но их эксперименты носили локальный характер. Поэтому они и проиграли. А здесь… но возможно ли объять необъятное? Заразить одним смертоносным для души вирусом столь совершенно разных людей?

Так ведь мы уже заражены, все страны – большие и маленькие пляшут под музыку одного композитора, внешне привлекательного, но ужасно порочного. «Как бы его назвать? Пожалуй, Золотым Фаллосом». Катя невольно рассмеялась, только смех бы горьким. Мир готов к приходу тьмы! И говорится в Откровении о другом звере, который «заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю». Кто этот другой зверь? Люди в масках, которых она видела в загадочном замке? Или ученые, ставящие бесчеловечные эксперименты? Или… мы сами?

Перед Катериной закружились, замелькали звериные маски. Сколько же их! И каждая, теребя рога, кричит:

- Поиграй со мной!

У девушки голова пошла кругом, сердце чуть не разорвалось. Не помня как, она выскочила из дома.

На улице Катерина немного отдышалась. Поняла: это – нелепые видения. Ей вдруг показалось, что дом посылает импульсы… «Катя, Катя, вернись… Я твой самый большой друг…». Но пока она на это не решалась…

И тут она услышала шепот: «Подойди, сюда! Подойди!» Это был уже не мистический дом, а реальный человек. Сквозь забор просовывался старушечий нос Клавдии Никитичны. Катя догадалась, что ей хотят сообщить что-то важное, приблизилась.

- Ты еще здесь? – спросила старуха.

- А где мы быть?

- Почему ты не уехала?

- Я должна уехать? Куда?

- Хоть на край света. Тебе осталось недолго. Скоро ты уже не будешь собой…

- Мама, вы опять кому-то надоедаете, - раздался сладкий голосок платиновой Мэрилин, и сама она возникла у ворот.

- Здравствуйте, - сказала Катя.

- Здравствуйте, моя рыбка. Как вы?

- Все хорошо. Общаемся с Клавдией Никитичной. Она мне сообщает крайне интересные вещи.

- Ой, не обращайте на нее внимания.

- Ей, наверное, скучно. Вот и пытается поговорить с соседями.

- Да. А мы скоро перестанем быть соседями.

- Вот как?

- Дом продаем. Уже договорились о цене.

- Жаль. Соседи вы замечательные!

- Ничего, моя рыбка, другие будут не хуже… Мама, что вы делаете? Зачем топчете грядки?.. Ой, извините, мне пора.

Катя решила погулять по поселку, однако не сделала и нескольких шагов, как услышала крик:

- Катенька, вот так встреча!

Опять Геннадий Дмитриевич! И в очередной раз с осточертевшим букетом. Девушка посмотрела на него с усмешкой, но незлой. Профессор смутился, правда, тут же нашелся:

- Прогуливался… И случайно встретил вас.

- Именно здесь случайно прогуливались? Под моими окнами?

- Оговорился: не прогуливался, а проезжал мимо. Вон моя машина.

- Понятно: проезжаете мимо, и тут появляюсь я.

- Совпадение.

- А букет кому предназначается?

- Вам!

- Еще одно совпадение? На всякий случай прихватили букет: мало ли что… нет, мало ли кому сгодится? А сгодился он для Кати Серовой.

- Совпадение! – тряхнул головой Земляничный. – Но раз уже оно случилось, держите. Ваши любимые - розы.

- С чего вы решили, будто я люблю розы?

- Вы мне сказали сами.

Катя от души рассмеялась, профессор немного отвлек ее от тревожных дум. И, видя, как он обиженно оттопырил нижнюю губу, добавила:

- Ваша рассеянность бьет все рекорды. Я ничего подобного не говорила. Мне больше нравятся пионы.

- Когда в следующий раз буду случайно проезжать мимо вашего дома, привезу несколько букетов пионов. А сейчас возьмите хотя бы розы!

- Я их возьму, Геннадий Дмитриевич, но при одном условии. Обещаете выполнить?

- Обещаю.

- Вы же его еще не знаете.

- Все равно обещаю.

- Хорошо. Итак, вы больше не станете мне дарить цветы.

- Не лишайте меня этого малого удовольствия.

- Дорогой профессор… - она хотела сказать: «Мне нравится другой», но бросила взгляд на свой дом, который ждал ее для нового необыкновенного путешествия. Путешествия, какого не было ни у кого из ее знакомых.

Дом, будто задвигался, и спросил ее: «Чего ты испугалась?»

В самом деле, чего?

«А козлиные маски, что плясали в моей комнате?»

Катя поняла, что мелет чушь. Нелепые фантазии чуть не завели ее в тупик, а Николай, возможно, уже ищет ее! Начинается феерический праздник, на котором Катя обязана побывать.

А она сбежала?!

- …Катенька, что с вами? - Геннадий Дмитриевич смотрел на нее с некоторым удивлением. - Вы не закончили.

- Не закончила?

- Дорогой профессор. А дальше?

- Вы что-нибудь знаете о пришествии антихриста?

Земляничный от изумления открыл рот, потом осторожно его закрыл.

- Специально этой темой я не занимался. Это есть в Новом Завете. И еще я смотрел фильм, читал несколько книг…

- Какой он из себя? – задумчиво произнесла Катерина.

- Не забивайте голову подобной чепухой. Есть гораздо более интересные темы. Кстати, ваш дом?.. Иногда вы смотрите на него как на живое существо.

- Он действительно живой. Шутка.

- Такое ощущение, что вы не шутите. Ох, и непрост этот дом!

«Теперь он продолжит донимать меня разговорами. Надо поскорее заканчивать наше общение».

- Пора.

- Как? Уже?

- Вы же просто проезжали мимо. Я и так заняла у вас слишком много времени.

- Зайдем в кафе, где мы познакомились? Как же оно называется?..

- Господин профессор, когда вы опять будете случайно окажитесь здесь, хотя бы позвоните. Постараюсь выкроить немного времени.

- Но…

- До следующего раза.

- Обещаете?

- О, Боже! Что я должна обещать?

- В следующий раз пойти со мной в кафе.

- Какой вы любитель общепита! Обещаю.

Катерина помахала рукой и быстро направилась к себе. Профессор что-то кричал, о чем-то просил. Но ей было все равно.

- Здравствуйте, господин Дом, - с традиционной галантностью приветствовала его хозяйка. – Простите мое недавнее бегство, эту маленькую слабость.

В тишине точно прозвучали слова:

- Прощаю. Ты еще много раз будешь сомневаться, прежде чем окончательно убедиться – кто твой друг.

- Я уверена, это вы, господин Дом.

- Тогда чего ты испугалась?

Катерина задумалась. Страшно и само лицезрение зла, и то, что ей потом придется знать и молчать о нем! Впрочем, расскажи она правду, кто бы поверил?

Сопливая девчонка на празднике у антихриста!

В который раз – те же вопросы: его профессия, национальность, сфера интересов? Одни говорят, что он придет из бизнеса, другие – что из актерской среды, третьи… да что перечислять, профессий называется множество. С национальностью вроде яснее: еврей из колена Данова. Но есть предположения, что - латиноамериканец, или даже азиат. Где-то Катя прочитала, что антихрист вообще не будет иметь национальности, поскольку родит его не женщина. Это - некий супер-клон, специально созданный учеными одной из американских лабораторий. Что до сферы интересов… смешно! Сфера интересов антихриста – весь мир.

Катя вздрогнула от звуков знакомой музыки. Сначала они раздавались тихо, девушка даже решила – они лишь в ее голове. Но потом они усилились, сделались торжественными и грозными. Период томительного ожидания подходил к концу, ее призывали!

Она вскочила и… снова заколебалась. Сомнения продолжали раздирать ее душу. Что она делает? Куда идет?

Соблазнитель дом в очередной раз вступил с ней в доверительный диалог:

«В чем твоя вина? Что ты – простой созерцатель? Это – твоя роль, на которую сама же и согласилась. Ты никогда не сможешь что-либо изменить, ибо есть предначертание. Выступать против него, все равно, что выступать против Бога. Он показывает, куда придет мир в результате безумства человека, но Его любимое создание все равно не может остановиться. Так что спокойно потешь свое любопытство - посмотри на будущего вождя всех народов. А потом посмейся над нелепыми исследованиями невежд, тщетно пытающимися открыть тайну антихриста. Тайну, известную лишь тебе и группе посвященных».

Музыка грянула сильней, она звала Катерину, не оставляя ни малейшего шанса на сомнение. Девушка двинулась к подвалу, ощущая, как в каждой ее клеточке идет борьба двух начал: страха и любопытства. Пока они с Николаем выходили из любых передряг, но… Здесь дело другое! Эта сила может не выпустить из своих владений. Им скажут: «Вы перешли черту, которую непозволительно переходить даже простым наблюдателям. Не вы за нами наблюдаете, а мы за вами!»

От этих мыслей она едва не впала в ступор. Вихрь сомнений уступил место зияющей пустоте. Потом в мозгу застучало: «Стой! Дальше нельзя!»

И тут же зловещей альтернативой зазвучало: «Пропустить такое? Здесь не голливудский фильм, который потом можно спокойно скачать в Интернете. Чтобы попасть на тот невероятный праздник любое издание, любой телеканал отдали бы все на свете».

- Да, - ответила Катерина невидимому собеседнику. – Можно узреть это зрелище и ослепнуть. Сами хозяева тебя ослепят.

- Наблюдателей не лишают зрения.

Музыка стала нестерпимо громкой, дверь подвала распахнулась сама собой, вырвавшийся столп света ярко залил комнату. Вслед за ним из подвала словно высунулась гигантская рука и тащила, тащила Катю за собой… По ступенькам вниз – и к заветному проходу. Девушка и не заметила, как оказалась возле него. И вот уже загадочное пространство втянуло ее, но сегодня как-то по-особенному, будто причмокивая.

Она увидела Николая в безукоризненно сидевшем на нем смокинге. Он не поздоровался, а с ходу рассерженно бросил:

- Сколько тебя ждать? Я уже хотел отправиться один.

Кате было стыдно признаваться в своих сомнениях, она лишь осторожно спросила:

- Мы точно оттуда вернемся?

- Должны.

- Должны?

- Стопроцентных гарантий не бывает. Любое путешествие сопряжено с риском.

Девушка опустила голову, предчувствуя недоброе. Дядя понял, что надо ее ободрить:

- В моей практике, дорогая племянница, несчастных случаев не было.

- Я готова, - вздохнула Катерина, руководствуясь принципом: охота пуще неволи. – Даже специально сходила в бутик и парикмахерскую. Только не уверена, что могу быть принята в таком виде…

- Конечно, нет! – вторично оборвал ее Николай. – В обносках на подобных мероприятиях не появляются.

- Так что мне делать?

- Встань по стойке смирно.

Катерина вытянулась, как солдат. И тут же ощутила, что абсолютно голая. Она в ужасе прикрыла руками интимные места, но делать этого не стоило, потому что еще через мгновение на ней было шикарное вечернее платье в пол, а на груди, на золотой цепочке, сверкал крупный бриллиант.

- Теперь ты готова, - удовлетворительно заметил Николай. – Слушай мои инструкции.

После небольшой лекции он взял ее под руку и куда-то повел. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как неистовый вихрь подхватил их, закружил, понес в неизвестном направлении. Николай успел крикнуть племяннице, чтобы она не пугалась, мол, это новый способ путешествия.

Катя вместе с дядей устремлялась дальше и дальше. Только куда? К познанию или погибели?..

 

 

ГЛАВА XVII

В маленьком закрытом помещении собрались семь человек. Говорили тихо, пили чай из двух больших чайников, из угощения – конфеты и печенье. Могло создаться впечатление, что здесь встретились команда старых друзей-трезвенников, собравшихся обсудить поход на рыбалку или хоккейный матч, на худой конец, перемолоть кости очередному политику. Но это далеко не так. Чтобы попасть в группу «любителей чая», надо иметь солидный капитал, занимать должность в руководстве города и (основное) входить в мощную криминальную структуру. Говорили сухо и кратко, касались существа дела, перспектив развития бизнеса, расширения влияния своей организации. Слово взял тот, кого Виктория называла Шефом. Он также не стал растекаться мыслью по древу, сразу перешел к главному:

- В последнее время работать становится все сложнее. Новое руководство МВД всерьез взялось за дело…

- Это мы знаем, - вставил сидящий рядом с ним мужчина кавказского типа. – Но не все же там сволочи.

- Не все, господин Ашот. Есть и наши люди, которые понимают, кто составляют основу нынешнего государства. И что воевать с ними бесполезно. Мы решаем, кто будет управлять Россией на региональном уровне. А раз мы назначаем власть, мы ее охраняем. Таким образом, мы охраняем основы современного государства.

- Наша охранаэт… наша! – согласился еще один представитель элиты города Фарид Ахмедович.

- Или мы им сделаем Майдан, - хихикнул сбежавший с Украины рыжий, лопоухий Илья Аронович.

Еще один – с мрачным лицом, выдающейся вперед нижней челюстью и маленькими посаженными глазками, получивший в криминальной среде кличку Волчара, злобно спросил:

- А наш глава, Вячеслав Витальевич? Он-то чего ведет себя как чмошник? Давно бы придавил собак легавых!

- Григорий Васильевич (Волчара и забыл, когда к нему обращались по имени-отчеству), наш глава человек достойный, но… слабохарактерный. Это он по внешнему виду такой суровый. На самом деле из него можно вить веревки.

- Короче, кого мочим? – рявкнул Волчара.

- Вот об этом я и хотел с вами поговорить, уважаемые господа, - продолжил Шеф. – Как я уже сказал, в наших славных органах много людей достойных. Но есть те, с которыми никогда не решишь никаких проблем.

- Имена!

- Попрошу, Григорий Васильевич, меня не перебивать, - резко бросил Шеф. И криминальный авторитет тут же притих, ему указали место.

- Так вот об именах. Всех не припомнишь, да и не объявлять же нам войну целому ведомству. Но есть такой подполковник Головин.

Сидевший в углу неприметный мужчина едко усмехнулся:

- Опять Костя лезет на рожон.

- Вы ведь, Захар Игоревич, хорошо знакомы с ним?

- Вместе работали. Это он настоял, чтобы меня турнули… Ничего, не жалуюсь. В итоге он мне услугу оказал.

- Странный он, - согласился Шеф. – Мог бы стать полковником и спокойно готовиться в генералы, но… все время куда-то лезет. Ищет справедливость, которой на земле не бывает.

- …Нэ бэвать справэдливость, - кивнул Фарид Ахмедович.

- Мы по-всякому пробовали: и договориться, и припугнуть. А он – ни в какую. По моим сведениям, нас вскоре ожидают серьезные неприятности. Если, конечно, господин Головин добровольно не откажется от своего поста.

- Он не откажется, - подтвердил его бывший сослуживец.

- У меня идея, - вступил еще один, самый пожилой и уважаемый «любитель чая». – Мы предложим ему перевод в Москву. Подыщем очень хорошую должность.

- Уже предлагали, - махнул рукой Шеф. – Не согласился он, Валерий Кузьмич. Добился, чтобы его оставили здесь.

- Он ненормальный?

- Отчасти. Вечный борец с криминалом. Он так и сказал, когда отказывался от назначения: «Сначала у себя в регионе гидре отрублю голову, потом и до Москвы доберусь».

- С таким не сладишь, - согласился Валерий Кузьмич. – Выход один.

- Валерий Кузьмич дело знает, я с ним согласен, - заявил Ашот.

- Нэ договоримся, - сказал Фарид Ахмедович.

- Прибить собаку! – гавкнул Волчара.

- Я вот чего опасаюсь, - осторожно заметил Илья Аронович. – Не выпустим ли мы джина из бутылки? Люди, преданные ему, нам этого не простят.

- Костя сплачивать коллектив всегда умел, - вздохнул его бывший сослуживец.

Все посмотрели на Шефа. Несмотря на кажущуюся коллегиальность, решение вопроса зависело от него. Он медленно сделал один глоток, потом другой, закусил конфеткой и произнес:

- У каждого человека своя философия. Но, несмотря на такое разнообразие, люди удивительно однотипны. Иногда мне кажется, будто они сделаны под копирку. Можно не предугадать поступка одного человека, но легко просчитать поведение всей массы. Что нам даст смерть Головина? Товарищи из его окружения будут и в ярости, и… в испуге. Они поймут, что добраться можно до любого. Решаться ли они нам мстить? Конечно. Но вряд ли переступят закон. Это чревато для них самыми тяжелыми последствиями: придется стать на одну ступень с нами.

- Разве полиция не плюет на закон? – усмехнулся Валерий Кузьмич. – По-моему, она делает это даже круче открытого криминала!

- Когда дело не касается таких, как Головин. А многие его сторонники – романтики, до сих пор верят в честность и порядочность. Даже смешно! Вроде бы взрослые люди…

- Смэшна, - подтвердил Фарид Ахмедович.

- Так вот: самые активные сторонники Головина даже при возможной войне постараются держаться в рамках закона. А колеблющиеся испугаются. И здесь им на помощь придут наши друзья, которые быстро объяснят, что к чему. Многих может шокировать слово «война». Но если она и случится, мы выйдем из нее окрепшими. За такую перспективу и повоевать не зазорно.

- Дорогой друг, вы учитываете фактор возможного вмешательства в дела нашего региона представителей центра? – спросил Валерий Кузьмич.

- У центра много дел и без нас. Разборки с тем же Западом, падающие цены на нефть и прочее. Не забывайте и о том, что у нас есть досье на некоторых министров. Крайне интересные досье! В сравнении с ними мы - овцы. И вообще, им, как никогда, нужна поддержка влиятельных региональных структур. Вы – нам, мы – вам… Нет, вас определенно что-то смущает, Валерий Кузьмич?

- Только одно: вы любите устранять препятствия физически. Понимаю, часто это приводит к экономии финансов. Но ведь известно, что скупой платит дважды. Не лучше ли нам не спешить, а еще раз попробовать договориться с этим самым Головиным? Предложить ему такую сумму, от которой он не откажется.

- Вам уже объяснили: он не пойдет на сделку. Фанаты идут за свои убеждения даже на эшафот. Захар Игоревич, раз вы его хорошо знали, скажите.

- Пойдет! – подтвердил тот.

- Проголосуем?

На весах была жизнь подполковника полиции. Пятеро из семи проголосовали, чтобы покончить с ним. Валерий Кузьмич единственный, кто оказался против. А Илья Аронович, что так свойственно для него, воздержался.

Теперь оставалось привести приговор в исполнение. Сделать это нужно было немедленно. Разоблачительные материалы против преступного синдиката города могли выплыть наружу в любое время.

 

Константин Константинович понимал в какую страшную игру ввязался. Естественно, он опасался за свою жизнь и жизни близких. С последними, правда, было проще. С женой он развелся, у нее сейчас другая семья. Единственный сын выбрал профессию воина и теперь находился за пределами России в одной из горячих точек. Но то, что над ним самим сгущаются тучи, подполковник явственно чувствовал. Конечно, он надеялся, что так далеко враги не зайдут. Случай с Иваном – тому подтверждение: попугали, погрозили, но вовремя остановились. Однако деваться им некуда, припер он их здорово. Так что ничего исключать нельзя.

Его оружие всегда было наготове. В наших условиях, когда ведешь войну с мафией, надеешься в основном на себя. Никакие «люди сверху» не помогут. В лучшем случае отделаются моральной поддержкой, устаревшими советами. Если выиграешь бой – получишь медаль, превратишься в заслуженного идиота.

«Проклятье, откуда такое дурное предчувствие? Оно грызет, мучает. Хоть на исповедь беги».

Головину сообщили, что его хочет видеть начальник управления. Это было как нельзя кстати. Константин Константинович поднялся на следующий этаж, вошел в кабинет.

- Как дела? – осведомилось начальство.

- Работаем, товарищ генерал.

И Головин доложил о результатах проделанной работы. Похоже, генерал остался доволен. Он сообщил, что поддержит своего сотрудника во всех начинаниях, пожелал успеха.

- Надеюсь, мы доведем дело до конца?

- И я надеюсь.

- Вот еще что, Константин Константинович, поздравить хочу: звание полковника тебе присвоили. Документы уже подписаны.

- Спасибо, товарищ генерал.

- Так сухо? Да ты вроде не рад?

- Еще как рад! Разрешите еще одну просьбу?

- Хоть десять.

- На случай, если со мной вдруг что случится…

Генерал нахмурил брови, сурово произнес:

- Ты, брат, дурака не валяй. Что с тобой может случиться?

- Так ведь все под Богом ходим.

- Ладно, чего там у тебя?

Головин изложил свою просьбу. Выражение лица начальника менялось. Он сказал, что это невозможно.

- А сделать надо!

- Я подумаю.

- Не пойдет. Вы должны обещать.

- Хорошо, обещаю. Потому что уверен: у тебя обычная блажь. Отдохнул бы несколько дней.

- Нельзя. Горячая пора наступила.

- Да, пора горячая. А человек действительно достойный? Почему спрашиваю? Ты с ним - бок о бок, знаешь лучше.

- Главное: надежный. Если и в нем я ошибся, то зря жизнь прожил.

- Хватит! – заорал генерал. – Жизнь он прожил! Я старше тебя, а собираюсь еще на этом свете покувыркаться. Может, охрану тебе дать?

- Зачем?

- Мало ли.

- Вы правильно сказали: обычная блажь.

- А раз блажь, не дави на психику, спокойно выполняй свой долг.

- Слушаюсь. Разрешите идти?

- Иди. Да, хотел спросить: сын-то звонит?

- Иногда.

- Не надоело ему по чужим местам мотаться? Песни родины сердце не тревожат?

- Он с Родиной не расстается, раз служит ей.

- Правильно. Только и о батьке пусть не забывает.

Выходя из кабинета генерала, Головин подумал о сыне. Как жаль, что такими редкими стали сообщения от него. Редкими и скупыми. У него своя жизнь, трудная и опасная. К сожалению, отцу в ней места остается все меньше. И когда теперь они увидятся? Увидятся ли вообще?..

«Опять за свое?! – подумал Головин. – Сначала себе голову заморочил дурными предчувствиями, потом генералу».

Он покинул здание, сел в машину. По пути внимательно оглядывался, но все выглядело спокойным. Ничего подозрительного опытный спец Константин Константинович Головин не обнаружил.

Показался родной супермаркет. Почему родной? Здесь работала женщина, которая ему безумно нравилась.

Он немного колебался: зайти или нет? В такую жизненную минуту он не имеет права отвлекаться на личную жизнь. Это все – потом, потом… Но тут Головин вспомнил, что дома у него шаром покати. Так что не пройти ему мимо, никак не пройти.

Он остановил джип, поднялся по ведущим к супермаркету ступенькам и, пройдя через стеклянную дверь, сразу увидел ее. Она точно предчувствовала его появление.

Женщина была еще молода и очень привлекательна. Звали ее Рита, работала заместителем директора. Похоже, Константин Константинович был ей явно небезразличен. Вот и сейчас она тут же устремилась навстречу.

- Добрый день! – в голосе слышались теплота и нежность.

- Добрый день, Рита Егоровна, - улыбнулся Головин. – Вы сегодня прекрасны, как никогда.

- А что толку в моей красоте? Мужчина, который мне нравится, по-прежнему холоден и безучастен. Наверное, увлечен другой?

- Он увлечен работой, - вздохнул Константин Константинович.

- Может, ему жениться на своей работе? Свадьба тысячелетия: жених – обычный, невеста – специфическая.

Оба рассмеялись. Следователь вспомнил, что нарушил элементарные приличия, не спросил ее насчет мамы. У нее ведь больные почки.

- Как здоровье Серафимы Павловны?

- Болеет. Наверное, не обойтись без операции.

- Дай Бог маме поскорее поправиться.

- Спасибо.

Головина прорвало, он сказал то, что давно терзало и мучило, возможно, являлось главным препятствием к их сближению:

- Рита, мы с Серафимой Павловной почти ровесники.

- Ну, это вы загнули.

- Загнул. Тем не менее я намного старше вас. Зачем вам старик?

- Обожаю старичков. К тому же таких молодцеватых.

Снова – смех, счастливый, радостный. Головину так хотелось еще постоять, поговорить с ней, для него это были маленькие минуты счастья, островок душевного покоя в хаосе сумасшедшей жизни. Но он вспомнил о своей главной проблеме – отсутствии времени. Извинился, отправился за покупками. Рита отпустила ему вслед шутку, но он чувствовал, что глаза ее грустны. Он опять не решился!

«Потом, потом, когда расквитаюсь со своими делами!»

Что ему нужно? Самое элементарное: суповой набор, колбаса, яйца. Готовить он не хотел, да и сил не было. Поспасть немного, и опять - за дело.

Мимо мелькали лица людей: сосредоточенные, добродушные, хмурые, озабоченные, веселые. Каждый думал о своем, никому до подполковника Головина не было дела. И вдруг… промелькнуло еще одно, которое заставило Константина Константиновича насторожиться. Напряженное выражение, выслеживающие кого-то глаза…

«Не кого-то, а меня!»

Головин обвел взглядом супермаркет. Один молодой человек быстро ретировался к выходу. У следователя возникло желание догнать его, задержать под любым предлогом. Но он этого не сделал. В голове звучало: «Блажь!..»

Рита по-прежнему стояла у кассы и что-то объясняла сотруднице. Константин Константинович подумал: «А почему бы в самом деле не жениться? С проблемами я не расквитаюсь никогда».

- Рита, - сказал Головин. – Хочу вас пригласить…

- Куда и когда?

- То есть не откажете?

- Я же говорила о своей страсти к молодцеватым старичкам.

- Я серьезно.

- И я не шучу.

- Мне необходимо закончить одно дело. Буквально несколько дней, и тогда…

- Что тогда? Ресторан? Театр? Прогулки по парку?

- Нет. Более серьезное место. ЗАГС.

Глаза Риты округлились и заискрились. Она спросила:

- А как поведет себя моя главная соперница – ваша работа?

- С ней мы договоримся.

- Тогда я подумаю. Не смотрите коршуном. Даме всегда оставляют время на размышления.

В этот миг Головин ощутил себя на пике счастья. Захотелось закричать, как доктор Фауст: «Остановись, мгновение!» Но оно закончилось, впрочем, оставляя после себя надежду на длительное счастье.

- Я пойду, - сказал Константин Константинович. – До встречи.

- Успеха! – она широко улыбнулась, и Головин подумал: «До чего прекрасен мир. Прекрасен, когда улыбается женщина, красивейшее из Божественных созданий. Когда резвятся дети – маленькие, подобные ангелам, существа. Когда на небе горит солнце, а ветерок, колышет зеленые волны травы».

Он вышел из супермаркета. Какая-то женщина осторожно спускала по ступенькам детскую коляску. Делать ей это было нелегко, поскольку в другой руке она держала сумку.

- Я вам помогу, - предложил Константин Константинович.

- Спасибо, но ведь и вы не пустой.

- Давайте сумку.

- Она не такая тяжелая, лучше - коляску. Хотя… - она вдруг испугалась даже на мгновение доверить свое сокровище незнакомому мужчине.

- Не волнуйтесь, - улыбнулся Головин.

Константин Константинович начал аккуратно спускать коляску по ступенькам. Он слишком увлекся этим простым процессом, перестал смотреть по сторонам.

…Они выскочили прямо перед ним! Зазвучали выстрелы, женщина истошно завопила.

Мысль Головина работала лихорадочно. Если он сейчас отпустит коляску, то она поедет по ступенькам, окажется на проезжей части дороги, и нет никакой гарантии, что ее не собьет летящая мимо машина. Не мог он и прятаться за коляску, тем более пострадал бы ребенок. Единственное, что он успел: крикнуть, чтобы эту коляску держала мать. Впрочем, материнский инстинкт сработал бы и без его приказа, но женщина чуть замешкалась…

Пуля попала Головину в грудь. Он успел заметить, что выстрелы звучат и с другой стороны: генерал все-таки приставил к нему охрану. Одного киллера уложили на месте, другой бросился к припаркованному рядом автомобилю.

Даже раненый Головин сумел достать оружие, хотя рука дрожала, а перед глазами разрасталась страшный черный туман. Убийца не должен уйти. Лучше взять его живым, но едва ли он много знает – обычный, не задающий лишние вопросы, исполнитель.

«Нет, что-то он знает!» И Головин начал целиться противнику в ногу.

Туман вокруг густел и уплотнялся, предметы вокруг становились слабо различимыми. Однако Константин Константинович все-таки выстрелил. В ногу не попал, но киллера зацепил. Тот завизжал, зашатался, в безумной надежде спастись выскочил на дорогу, где тут же попал под грузовик.

Около Головина собралась толпа, стражи закона пытались хоть как-то помочь, ждали скорую, которая летела на место происшествия. Заливалась слезами Рита, умоляя спасти его. Она кричала ему, чтобы не смел умирать, что она искала его целую жизнь.

Приехали врачи, с мрачными лицами переместили тело в машину, сообщили, что шансов немного, но сделают все возможное.

В этой жуткой вакханалии смерти никто не обратил внимания на молодого вертлявого человека, незаметно покинувшего место происшествия. Он свернул сначала в один переулок, затем – в другой. Здесь его ждала машина. Ему приказали:

- Садись!

Он сел, машина тронулась. Молодой человек рассказывал:

- Все прошло гладко. Вашего следователя того… правда, приехала скорая, только вряд ли он выкарабкается.

- А если выкарабкается?

- Не должен. Там были еще какие-то люди. Думаю, им поручили пасти нашего клиента. Они стреляли. И клиент перед смертью успел выстрелить. Но это и хорошо. Одного из киллеров наповал, могу поклясться. Другого, уже раненого, подцепил грузовик. Теперь не придется убирать лишних свидетелей. Все, как вы хотели.

- Нет, не все! – резко возразили ему. – Неизвестно, мертв или нет Головин? И вдруг кто-то из киллеров выжил?

- Я же сказал: исключено.

- Как ты можешь утверждать, если наблюдал за всем издали? Ты провалил дело!

- Выясните, - спокойно произнес молодой человек.

Один из находящихся в машине мужчин набрал номер телефона:

- Добрый день. Это из прокуратуры. Как там полковник Головин?.. Что вы говорите?!.. Да, да… Такой хороший человек и специалист. Не успел погоны полковника обмыть… Родным передадим… А с нападавшими?.. Тоже мертвы? Ну и бойня была!

Он отключился и сказал молодому человеку:

- Ты оказался прав. Нет ни Головина, ни свидетелей.

- Остаток денег переведите, пожалуйста, на известный вам счет.

- Свидетелей нет. Но один остался. Это ты.

Щелкнул курок пистолета, молодой человек быстро проговорил:

- Секундомер!.. Неужели вы думали, что я вот так запросто сяду в машину к трем преступникам. Нет, я предпринял меры предосторожности. Да уберите оружие. Видите, вещица в моей руке? Взлетим на воздух.

- И ты тоже, щенок!

- Знаю. Но раз я в любом случае труп, терять нечего. Успокоились, господа? Теперь перво-наперво переведите положенную сумму. Попросил бы больше за ваше вопиющее хулиганство, да совесть не позволяет нарушать наш договор… Деньги на счету? Хорошо. Теперь дайте-ка сюда оружие… Ну, ну, не заставляйте меня прибегать к крайним мерам. Вылезайте из машины. В конце следующего переулка найдете ее вместе с вашими страшными игрушками. На сим попрощаюсь. Когда понадоблюсь в следующий раз, дайте знать по нашей традиционной связи.

Всем троим пришлось вылезти, со злостью наблюдать, как машина рванула и… только ее и видели.

 

Вечером того же дня Иван вошел в кабинет генерала. Уход из жизни человека, которого каждый из них считал другом, была невосполнимой потерей. От генерала сильно разило вином, Иван был бледен, щека предательски дергалась.

- Не будем много болтать, - рявкнул генерал. – Костя был мне как младший брат. А тебе - как отец.

- Да, - эхом отозвался Иван. – Второй отец.

- Он приходил ко мне с одной просьбой, и я обещал выполнить. Вот, читай…

Иван взял бумагу и не поверил глазам. Его переводят на должность майора.

- Звание скоро получишь. Но и это не все. Читай второй приказ.

- Как же так, товарищ генерал? Я – вместо Константина Константиновича?

- Временно исполняешь его обязанности. Если будешь достойным преемником, то слово «временно» заменим на «постоянно». Такие дела, Иван Тимофеевич.

- Товарищ генерал, прошу подумать с этим назначением. Что скажут мои коллеги? Получается, что смерть Константина Константиновича мне на руку?

- Пошел вон! – стукнул кулаком по столу генерал. – И чтобы убийцы Головина предстали перед судом как можно скорее.

Иван шел и думал: «Что означает это назначение? Во благо ли оно мне и нашему делу?»

Кто бы ему сейчас ответил?

 

 

ГЛАВА XVIII

Они наконец остановились. Катя увидела перед собой широкую темную трассу, по которой лишь изредка проносились машины. Она спросила у Николая:

- Где мы?

- Имеет ли значение, как называется это место? Важно, что сейчас за нами приедут.

- Кто?!

- Уж я не знаю, что попадут. Скорее всего, «Линкольн». Но, может, у хозяев разыграется и более буйная фантазия. Запомни: я буду звать тебя баронесса.

- Почему баронесса?

- Потому что на сегодняшний вечер ты – потомок одного из знатнейших родов Европы.

- А имя у меня есть.

- Есть. Но зачем тебе его знать. Тут запрещено их произносить.

- А если все-таки спросят?

- Не спросят. А вот назови ты его, случайно проболтайся, сразу раскроешь нас. Поэтому баронесса – и все. Как дела, ваша милость?

- Ну, хоть что-то я должна знать о своем прошлом - состоянии, особенностях рода.

- Состояние твое небольшое (по меркам тех, кто соберется здесь) – не более трех миллиардов евро. Насчет семьи можешь говорить следующее: по одной линии ты происходишь от Александра Македонского (только не вздумай уточнять, где он там «наследил»), по другой – от царя Соломона, по третьей – от Юлия Цезаря, по четвертой – от Чингисхана.

- Как интересно все перемешано!

- Элита всегда тусуется между собой, даже когда воюет. Иначе власть им не удержат.

- А твоя легенда?

- Я твой кузен.

- Тоже барон?

- И крупный финансист. Собираюсь баллотироваться на выборах.

- Где?

- Еще не решил. Но какую-нибудь страну себе подберу.

- А я кто по профессии?

- Тебе она нужна.

- А как же?

- Ты ведь историк?

- Историк.

- Так и скажи.

- Баронесса – и вдруг историк?

- Не уточняй, что за историю изучаешь.

- Ой, дядечка, что-то зыбкая у нас легенда.

- Это все, что нам предоставил господин Дом. Других нет. Кстати, вот возьми, - он протянул ей шкатулку из красного дерева. Катя открыла ее и увидела внутри огромную рубиновую брошь в виде пятиконечной звезды.

- Зачем?

- Сделаешь подарок хозяину.

- Но… это несколько банально?

- Зато надежно и проверено временем. Помнишь, наш основной принцип?

- Конечно. Побольше молчать, ничему не удивляться, поменьше задавать вопросов.

- Совсем молчать не получится. Вызовешь ненужные кривотолки. А если поймут, что ты чужая на этом празднике жизни, то…

- Дядя, что ты замолчал?

- Сама понимаешь, ничего хорошего не будет.

- Нас могут и…?

- Все могут короли.

- То есть не исключено, что это наше путешествие станет последним?

- Самым, что ни на есть, последним.

- Тогда, может, повернуть назад?

- Давай повернем.

- Но, значит, я никогда не увижу его?..

- Никогда.

- Дядя, что же делать?

- Говорить по-умному.

- Как это, по-умному?

- Сама сообразишь по ситуации.

- А вдруг не соображу?

- Тогда не сносить нам обоим головы.

«Пошли по кругу!»

- Катя, решай, у нас не так много времени.

«Не хватало, чтобы он посчитал меня трусихой!»

- Я согласна на поездку.

- Инструкция по поводу вопросов: лучше вообще их не задавать. Особенно, если увидишь среди гостей известных личностей. Там их немного. Те, кто собираются сегодня здесь, в основном стараются себя не афишировать. Но есть и несколько звездочек. Без них на празднике скучно. А теперь - тсс! За нами приехали.

На трассе замелькали огни, и через несколько секунд перед путешественниками остановился автомобиль. Николай ошибся в своем предположении. К ним подъехал Bugatti Veyron 16.4. Хозяева явно не поскупились на встречу дорогих гостей.

Дверца открылась, Катерина боязливо пробралась за Николаем в салон. Машина сорвалась, менее чем за три секунды набрав скорость в сто километров. А еще через несколько мгновений Кате показалось, что она будто бы летит на космическом дирижабле…

Но вот автомобиль остановился у бескрайней водной глади. Море или океан? Невдалеке сверкал, переливался золотом огней белоснежный лайнер.

Катерина вопросительно посмотрела на дядю: «Нам сюда?» и, получив глазами утвердительный ответ, подошла к дрейфующим лодкам. Конечно, это было несколько неожиданно, поскольку она предполагала увидеть таинственный замок, ворота которого охраняет стража в одеждах средневековых рыцарей, огромные залы, где разгуливают привидения и прочее. Но… не ей диктовать хозяевам место проведения подобного мероприятия.

У воды толпился народ, слышались, как обычно – мужские остроты и кокетливый женский смех. Гости садились в лодки, сильно напоминающие венецианские гондолы, и гондольеры, напевая чистыми красивыми голосами, отвозили пассажиров к лайнеру. Настала очередь Катерины и Николая. Лодка была большая, в ней уместились не менее двух десятков людей разных национальностей и рас. Арабский шейх соседствовал с индийским раджей, белокурая скандинавка перебрасывалась фразами с каким-то заносчивым негром, щеголеватый француз, ярко выраженный представитель ЛГБТ сообщества, прищелкивал языком и восхищался отменной организацией праздника. Из его слов Катерина поняла, что это не просто званый ужин, сегодня хозяин празднует день рождения. Остается добавить, что гондольером у них была женщина, она тоже пела, только в мелодичной песне слышались печальные нотки. «Почему? – невольно задалась вопросом Катя, - Может, душа ее плачет от безумства, которое собираются совершить эти дамы и господа? И от того, что она тоже причастна к нему?». Странная песня завершалась криком, разлетевшимся далеко-далеко над водными просторами. Катя почему-то решила, что это был крик ужаса. Хотя… вряд ли простого гондольера посвятят хоть в какие-то тайны будущего праздника.

Как же Кате захотелось повернуть назад. Но лайнер был уже рядом, гремевшая на борту музыка призывала отбросить ненужные страхи, упиваться беззаботным весельем, самим размахом сегодняшнего действа, доступного только высшей элите этого мира.

  • лайнере сверкали золотые россыпи огней. Палуба была заполнена приглашенными, между которыми сновали стюарды и стюардессы с напитками на серебряных подносах. Гости либо смеялись, либо вели ожесточенные дискуссии, хотя в праздник они вроде бы должны быть запрещены. В бассейнах плавали нагие русалки, иногда выглядывающие на поверхность и сладкими голосами приглашающие «бравых кавалеров» присоединиться. В бассейн прыгали только самые отчаянные, остальные пытались держать марку, придумывая более спокойные развлечения. Повсюду заливались эстрадные исполнители – талантливые и не очень; тут же на палубе примостились любители карточных игр и созерцатели футбольно-хоккейных матчей. Когда кто-то кого-то узнавал, он радостно кричал: «Добрый вечер, мистер» или «Добрый вечер, мисс! Вы как никогда прелестны». Но имена не произносились. Точно все от них отреклись на сегодняшний вечер.

Сопровождаемая Николаем Катя продолжала осматривать лайнер. Пока все тут были ей незнакомы. Хотя нет, Николай прав насчет присутствия здесь известных личностей. Вот одна обожаемая знаменитость – известный актер-саентолог; он не просто смотрел по сторонам и улыбался, а каждым жестом подчеркивал свою значимость даже на этом собрании толстосумов. Его глаза выразительно говорили: «Вы умрете, мы останемся!» Впрочем, им не шибко интересовались, слишком незначительным он выглядел на фоне остальных. И это актера злило. Заметив, что на него смотрит Катерина, он тут же поднял бокал. Однако Николай повел племянницу дальше. Она лишь успела заметить, что лицо актера сделалось мрачнее тучи. Он окончательно убедился, что - всего лишь обычный лицедей!

Вскоре Катерина обнаружила еще одну покорительницу сердец, даму, некогда известную своими порочными наклонностями, ныне же объявившую себя мамочкой чуть ли не всех африканских детей. Она усыновляла их пачками, без разбора. В принципе это дело ее, но потом она почему-то решила, что подобное должны повторить и «снобы европейцы». С тех пор она не столько играет, сколько уговаривает проклятых бюргеров принять несчастных беженцев, переплавить их в едином котле, осуществив, наконец-то, мечту марксистов – сделать человечество в крапинку.

К мамочке африканских детей подскочил ее бывший, ныне выставленный за порог муж, они о чем-то заспорили. Кате ужасно захотелось услышать причину их импульсивного диалога. Уж не репетируют ли они воззвание к сильным мира сего, чтобы те поскорее сняли в Европе все административные барьеры для мигрантов? И тут не выдержало сердце стороннего наблюдателя, вопреки воле Николая, Катя направилась к ним.

Однако услышала она другое. Муж африканской мамочки ныл:

- Дорогая, я безумно хочу тебя. Можно я вернусь?

- Не знаю, не знаю. Дай подумать.

- Какое думать?! Я не выдержу… Хотя бы, разок?

- Но не здесь же!

- Почему не здесь? Я сбегал на разведку. Есть специальные комнаты.

- Дорогой, ты ведь знаешь, как я буду кричать? Половина лайнера сбежится…

- Нас уже ловили на твоих криках. Помнишь, папарацци в отеле. И ничего!

- Это не отель, здесь высшее общество.

Дальше подслушивать их диалог было неудобно, да и бессмысленно. Катя пошла по палубе, узнавая по дороге то одного, то другого известного лицедея (Николай оказался неправ, их тут не так уж и мало). Но что любопытно: ни одного из России. Неужели им такие праздники претят? Она думала осторожно поинтересоваться у Николая, но догадалась сама: не им претят, а они претят. Слишком мелкие и зависимые фигуры.

Катя с Николаем поднялись на следующий ярус. Глазам девушки предстало новое любопытное зрелище. Политики – эти вечные борцы за народное счастье, ради него оплевывающие и публично уничтожающие друг друга, мирно беседовали в большом зале. Не было и намека на какую-либо неприязнь. Особенно поразительной оказалась американская сладкая парочка – белобрысый толстяк с одутловатым лицом, сжимающий в объятиях модную молодящуюся старушку, которая не так давно чихвостила его по всем телеканалам. Они что-то запели… кажется, «Боже, храни Америку». Потом к ним присоединился плешивый француз и немка с поджатыми губами и взглядом, где странным образом соединились воля и покорность. Но этим дело не закончилось, хор певунов разрастался. Все они, как в свое время советские пионеры, стремились исполнить хоть строчку из любимого гимна.

И только Русский Ставленник сидел в сторонке, насупившись, как обиженный ребенок, ни на кого не обращая внимания. Но иногда не выдерживал, бросал злобный взгляд на поющих собратьев: то ли злился на непрофессионализм исполнителей, постоянно сбивавшихся с ритма, то ли грустил, что его отлучили от любимого урока пения?

Интерес Кати к окружающим постепенно проходил. Она понимала, что звезды политики, шоу-бизнеса или другой сферы в большинстве своем - люди серенькие, но с поразительными амбициями. Они напоминают листочки на дереве: висят, пока безветренная погода, а подул ветер – их сорвет, унесет куда-нибудь, так что и следа не останется. Просто был у них счастливый случай, удача, которая улыбается крайне редко.

«Какая ты капризная, госпожа удача, - подумала Катерина. – Выберешь кого-нибудь, точно посмеешься над остальными, во сто крат более достойными. Те лезут, карабкаются, и все никак! А счастливчик – как одинокий парус, дразнит их: шансы равны…»

Теперь Катю интересовало только одно: где сам устроитель праздника?

Гости продолжали прибывать. Казалось, на лайнере скоро не останется ни метра свободного пространства. И вот раздался гудок, белоснежное судно отправилось в путь.

- Мы плывем к нему? – спросила Катя.

- Конечно. Это только начало.

Теплый ветерок так ласково обвевал девушке лицо, что она на время забыла о возможной опасности, о том, что надо все время быть начеку. Она невольно поймала себя на греховной мысли: «Что если устроитель праздника не так уж и страшен? Ведь плывут же остальные, не боятся? Наоборот, счастливы сверх меры!» Только вдруг в голове ее зазвучал колокольный звон, который она недавно слышала в монастыре: но слышался он тихо-тихо, так как его заглушали дикий рев музыки, бесконечный хохот, лава пошлых острот.

К Николаю приблизилась одна из «русалок», едва прикрытая цветастым халатом, и сказала:

- Простите, с кем имею честь?

- Барон я. Притом настоящий.

- Ваша милость не желают развлечься?

- Развлечься? – облизал пересохшие губы Николай.

- Еще два с лишним часа пути. Не умирать же вам со скуки.

- Я с кузиной.

- И она не будет скучать, ей этого просто не позволят.

Глаза дяди точно зажгись вожделением. Он повернулся к Кате:

- Дорогая кузина, у очаровательной дамы проблема. Я помогу ее решить. Встречаемся здесь, на этом самом месте. Но ты особо не спеши, погуляй, посмотри, что и как…

- Конечно, дорогой кузен, - вздохнула Катерина, наблюдая, как невозмутимый сторонний наблюдатель поспешил за почти обнаженной девицей, точно коршун за добычей.

Русалка оказалась права: долго оставаться в одиночестве Кате не пришлось. За ее спиной послышался возглас: «Какая красотка! Как думаешь, мой ковбой?»

Катя обернулась и увидела высокую элегантную дама, прическа которой впечатляла: волосы поднимались на полметра. Она держала под руку крепко сбитого мачо в широкополой шляпе.

- Hello! – приподнял шляпу ковбой, а дама, сверкнув изумрудами на пальцах, кокетливо добавила:

- Привет, куколка.

- Я не куколка, а баронесса, - обиженно выпятила Катя нижнюю губу.

- Баронесса не может быть куколкой? – удивилась дама.

Катерина немного растерялась:

- Наверное, может.

- Вот видишь! – обрадовалась неожиданная собеседница. – Баронесс в нашем обществе - пруд пруди, а красавицу днем с огнем не сыскать. Так, мой ковбой?

- Yes! – опять односложно ответил мачо, приглаживая пикантные усики.

У Катерины возникло ощущение, что если с женщиной при желании они могли бы поговорить сколь угодно, то ее кавалер употребляет слов даже меньше, чем знаменитая Эллочка-людоедка.

- Пойдемте, - дама галантно взяла Катерину под руку. – Здесь есть отличное место. Не возражайте, это лучший ресторан.

В ресторан Катя пойти согласилась. Чего ей одной скучать и ждать Николая? Кроме того, она решила кое о чем расспросить свою новую знакомую. Дядя предупреждал: поменьше задавать вопросов. Но Катя подумала, что расспросит аккуратно, ничем не выдав себя.

Они спустились на несколько этажей и оказались в весьма милом заведении. Приятный свет, уютные столики, журчащая музыка, на сцене – извивающееся женское тело.

Дама, которая видимо все тут знала, тащила Катю дальше и дальше. Наконец толкнула ее на мягкий диван, устроилась рядом. Мачо с вечной улыбкой на устах сел напротив.

Дама заказала французское шампанское, много деликатесов, все это мгновенно появилось на столе.

- Вам здесь нравится, куколка? – И, не дожидаясь ответа, повернулась к кавалеру. – А как тебе, мой ковбой?

- Well! – ответ как всегда был односложный. Зато его спутница продолжала говорить, упиваясь собственными рассказами:

- Я участвовала в свое время в конкурсах красоты. Время было отпадное. Представляете, что мы с девчонками делали в гримерке?.. Хватали друг дружку за самые интимные места! Отличное время. Ты вспоминаешь юность, ковбой?

На этот раз тот не произнес ничего, только кивнул.

- Я попала сюда благодаря принадлежащим моему мужу нефтяным месторождениям. У него столько денег и столько нефти, что становится страшно. А тебе самому не страшно?

Теперь мачо кивнул отрицательно. Дама продолжала трещать:

- Я здесь уже второй раз. А вы, как я вижу, первый?

Кате стало интересно: как это ее собеседница угадала, что она - новичок? Неужели все-таки чем-то себя выдала? И сама осторожно перешла в атаку:

- Хозяин праздника на корабле? Или будет нас встречать в своей резиденции?

Дама изумленно посмотрела на нее, потом залилась безудержным смехом:

- Ну и юмористка! Надо же такое придумать: «На корабле»? Нет, нет, он нас подождет у себя. Если вообще станет ждать…

Катя смутилась: что смешного в ее вопросе? И почему собеседница произнесла странную фразу: «Если вообще станет ждать»? Но, опять вспоминая советы Николая, не настаивала ни на каких разъяснениях. И умело перевела разговор:

- Нам плыть еще около двух часов?

- Около того.

- А там, в резиденции, красиво?

- Необыкновенно! На одном небольшом острове столько фантастических мест, сколько нет во всем остальном мире. Я покажу вам самое-самое! Ты не против, ковбой?

- No, - ответил муж.

- А что за места?

- Пока это секрет. Так мы путешествуем вместе?

- Я с кузеном.

- Ох, уж этот несносный кузен.

- Почему несносный? – воскликнула Катя. – Он очень даже веселый и общительный.

- Мы возьмем в нашу компанию общительного кузена, ковбой?

Муж пожал плечами, полностью отдавая инициативу в руки супруги. Затем горделиво повернулся в профиль и опять покрутил усы. За осознанием собственной значимости он даже не захотел обращать внимание на то, что его супруга слишком сильно придвинулась к куколке-баронессе. Катя решительно отстранилась, однако дама, ничуть не смущаясь, предложила выпить.

Внезапно произошла сцена, приковавшая внимание Катерины. В зал ввезли старика: за восемьдесят, а то и за все девяносто. Слуга надел ему большие очки и покатил коляску дальше, к самой сцене, где старик уставился на танцовщицу, как на диво дивное. И смотрел так, не отрываясь, довольно длительное время. Соседка Кати пояснила:

- Когда человек уже ничего не может, остается только созерцать.

- Но он, похоже, почти слепой.

- Да. Потому его и подвозят так близко. Плохо видит, плохо соображает, но все-таки догадался: это – женщина, более того, нагая.

Коляску, наконец, развернули. Очки со старца сняли и повезли на палубу подышать морским воздухом. Он не сопротивлялся, только чему-то улыбался – то ли загадочно, то ли глупо.

Шампанское ударило в голову. Катя заметила, как рука соседки осторожно коснулась ее ног, начала их медленно гладить. Тогда она еще немного отодвинулась и сказала:

- Мне пора. Кузен, наверное, уже ждет.

- Тот тип, что ушел с «русалкой»?

- Да, - Кате произнесла это слово с обидой. Какая-то нахалка называет ее дядю типом. Даже если он и допустил маленькую слабость…

- Нет, он еще долго не придет. Он обязательно опоздает и сойдет на остров последним. Подобную публику хорошо знаю. Да и девчонка какая! Ковбой, ты бы отпустил такую подругу из своих жарких объятий?

- No.

- Вот видишь.

- Нет, нет, кузен не такой. Я ему позвоню. Что это? Связи нет?

- Ее вообще нет. И на острове тоже.

- Почему?

- Зачем она нужна? Люди приехали отдохнуть, оторваться от проблем.

- Но так можно потеряться? Например, мы с вами потеряемся. Столько людей, столько развлечений…

- Мы вас никуда не отпустим. Так ведь, ковбой?

- А вдруг?.. Мало ли что?

- Если вдруг потеряемся, то запомните: кипарисовая аллея, которая начинается от самого океана и заканчивается лестницей, ведущей в главный дворец. Отсчитаете, куколка, пятое дерево…

- От океана?

- Да, да. И ждите. Мы обязательно появимся.

- Так уж обязательно?

- Сколько бы там нас чудес не ждало, главное чудо – вы.

Едва дама произнесла последнюю фразу, как на сцене появилась певица в облегающем черном платье. Прозвучали первые аккорды и… ее голос словно околдовал Катю. Она забыла обо всем: об опасности самого путешествия, о том, что публика тут собралась специфическая и вести себя надо соответствующим образом. И даже о том, что пока нет рядом Николая, следует самой принимать решения и при этом не проколоться даже в малом.

Одна песня сменяла другую, Катерина почти не слушала верещавшую рядом соседку, только злилась на нее – болтает, когда следует помолчать! Да еще постоянно щипает ее то за ноги, то за грудь.

- Интересно, почему она нигде не выступает? И записей ее я не слышала? – повернула Катя голову к собеседнице во время короткого перерыва на сцене.

- Зачем ей это? – сказала та. – Когда признана элитой, восторженные вздохи толпы значения не имеют.

- У меня такое ощущение, что это поет не человек.

Певица начала новую песню, и теперь Катя невольно начинала верить в свое шутливое предположение. Менялся и сам облик той, что на сцене: человек действительно исчезал, вместо него возникла… змея! Огромная кобра! Взгляд ее магических глаз был устремлен… на Катю.

Катерина вскрикнула, соседка тут же заботливо схватила ее руку:

- Вам нехорошо?

Наваждение прошло. На сцене снова - сумасшедшая в своей гениальности исполнительница. Однако Катя слушала ее уже не с прежним благоговением, Она даже обрадовалась, когда выступление закончилось.

- Однако – время! – заявила Катя своим спутникам.

Все трое поднялись на палубу. Николая не было.

- Я вас предупреждала, куколка, - подмигнула дама.

Катя по-настоящему забеспокоилась: что если дядю раскрыли? Что будет с ним? И с ней?..

Невольно рисовались страшные картины будущего наказания любопытной путешественницы. Ее новая знакомая усмехнулась:

- Не волнуйтесь вы так. Появится ваш кузен. А вот и он…

Николай шел слегка пошатывающейся походкой, вытирал со лба пот усталости. От него за версту несло женскими духами.

- Кузен, - подбежала к нему Катерина. – У тебя все нормально?.. Тогда познакомься с моими новыми друзьями.

Дама протянула ему руку для поцелуя, а ковбой дружески улыбнулся и опять погладил свои усы.

- Как вам не стыдно, - отругала Николая новая знакомая Кати. – Очаровательная кузина места себе не находила. Боялась, что красоток будет несколько, и они вас замучают до смерти.

Уж чего-чего, а этого Катерина не боялась, однако возражать не стала. Да и не смогла бы, потому что послушались крики:

- Остров!

Новые залпы фейерверка осветили контуры каких-то строений и окружающих их лесов. Лайнер приближался к конечной цели своего путешествия.

 

 

ГЛАВА XIX

Молодой человек, столь умело организовавший убийство Головина, остановил в машину через двести метров. Быстро прошел переулками в нужный дом, открыл нужную квартиру. Здесь он снял светлый парик, вытащил контактные линзы, отчего глаза сразу поменяли цвет. Затем скинул джинсы и курточку, переоделся в костюм, повязал галстук. На все про все у него ушло менее пяти минут. Но эти пять минут превратили его в совершенно иного человека: классический интеллигент с короткой стрижкой каштановых волос, немного застенчивый, угловатый.

Молодой человек покинул дом, в который уже никогда не вернется. Он прекрасно понимал, когда примерно обнаружат его конспиративную квартиру. Только его в то время там уже не будет.

Он зашел в кафе, посмотрел последние новости. В Интернете сообщили о трагической гибели Константина Головина. Было несколько комментариев, все задавались вопросом: кто убийца?

Молодой человек отреагировал на все это с полным безразличием. Нужно срочно покидать город. Куда он отправится? Скорее всего, доедет до Питера, оттуда – в Финляндию, сказочную страну тысячи озер, где у него свой небольшой дом.

Он поехал на вокзал, приобрел билет. К сожалению, до отправления поезда еще несколько часов. Требовалось скоротать время, не привлекая к себе внимания.

Он зашел в близлежащий музей, без какого-либо любопытства осмотрел достопримечательности края. Потом решил спуститься к набережной, погулять у реки.

Вечерело, но было по-прежнему тепло, как в разгар дня. Прохаживались пары, в воде бултыхались мальчишки. Мимо него прошел мужчина и тут… беглеца словно током ударило.

- Вы? – прошептал он.

Мужчина посмотрел на него и кратко ответил:

- Я. А ты что здесь делаешь?

- Исчезаю из города.

- Почему?

- Так надо.

- Раз надо.

- Подождите, учитель, я… рад видеть вас. Даже не представляете, как я рад встрече! Так неожиданно…

- И я рад, - кратко ответил тот, кого он назвал «учителем».

- Вы что тут?

- Гуляю, дышу воздухом. В отличие от тебя, я никуда не бегу. Если я исчезну, кто останется?

- В этом городе не так мало людей.

- Помнишь, как пел классик: «Настоящих буйных мало»!

- Учитель, вы не отказались от своих иллюзий?

- Для тебя наше прошлое – иллюзии? О чем тогда говорить! Ладно, беги.

- И вы не спросите: зачем я сбегаю?

- Нет. Значит, так сложились обстоятельства.

- А как вас найти?

- Будешь меня искать?

- Хотелось бы…

- Запомни адрес: улица Столыпина, дом 11, квартира 71.

- Я обязательно с вами повидаюсь, учитель.

Тот усмехнулся и заспешил прочь. Молодой человек побродил еще немного в одиночестве, потом вздохнул и направился в сторону вокзала.

Он предъявил билет, один из множества своих паспортов и вошел в купе. Совсем немного – и этот город останется лишь моментом в его воспоминаниях. Вряд ли он когда сюда вернется снова.

В окно ему было видно, как суетятся люди. Кто-то уезжал, возможно, надеялся отыскать новую лучшую жизнь в ином месте. Другие приезжали, рассчитывая, что город их встретит (пусть не с оркестром!) и предоставит возможность получить работу, устроить личное счастье. Все эти проблемы молодого человека не волновали. В мыслях он уже был далеко…

Но дорогу к вечному бегству ему преградил Учитель, к которому он всегда относился как к старшему брату, как к человеку, за которого спокойно бросился бы в огонь и в воду. Когда они познакомились? Давно, очень давно…

Молодой человек был тогда мальчиком Федей. Отца он не знал, мать рано умерла, оставив его с полоумной бабушкой. Главным воспитателем Феди стала улица, которая научила его воровать, драться, совершать разбойные нападения.

Однажды они – команда подростков - пристали к какому-то парню, лет двадцати пяти; им даже деньги были не нужны, главное – выплеснуть из себя внутреннюю ярость, элементарное желание почесать кулаки.

Их было восемь, потеряв головы, они бросились на прохожего скопом, ничего не замечая в пылу драки. Когда Федя огляделся, то в ужасе понял: теперь их только трое. Пятеро лежали без движения.

Он остановился как вкопанный, двое его дружков драпали так, что только пятки сверкали. Федя остался против этого монстра совершенно беззащитный. Он все-таки осмелился посмотреть противнику в глаза… Ничего хорошего взгляд не сулил.

Надо удирать, а ноги точно в землю вросли. Федя представил, как его отвозят в реанимацию, и он остается инвалидом.

Однако монстр вдруг рассмеялся:

- Ничего с этими не случится. Полежат и встанут. Ну, может, кому-то придется обратиться в поликлинику. Каждый свой шаг нужно обдумывать.

- Дядя, - неожиданно вырвалось у Феди. – Научите и меня так драться?

- Зачем?

- Чтобы я мог постоять за себя.

- Из расчета вас восемь, а противник один?

Монстр назидательно заметил:

- Мои знания направлены на благое дело. Защиту интересов тех, кто в беде, или просто обижен нехорошими людьми. Так что, извини. И помоги друзьям подняться. Они приходят в себя.

Феде вторично хотелось плакать: но если сначала от страха, то теперь от осознания того, что кудесник боя сейчас уйдет, и они никогда больше не встретятся. Он опустил голову, закрыл лицо руками. Незнакомец вдруг поменял тон:

- Бой – это не просто твои кулаки, но и многое другое. Тебе это еще трудно понять. Помогай ребятам.

- И мы с вами больше никогда?..

- Предположим, мы когда-нибудь встретимся. А родители не станут возражать твоему новому увлечению?

- Сирота я.

- Даже так?.. Ладно, потом расскажешь о себе. А меня найдешь вот по этому адресу, - он его чиркнул на бумаге. – Только приходи один.

- Хорошо! – обрадовано закричал Федя и бросился наконец помогать нокаутированным друзьям.

Через два дня он явился по указанному адресу. Там находился спортивный зал. Незнакомец встретил его приветливо, но с усмешкой спросил:

- Приятели твои в норме?

- Более-менее.

- Наука им на всю жизнь. А ты давай становись в строй. Посмотрим, что из тебя получится?

У Феди оказались потрясающие способности: прошло несколько месяцев, и он побеждал в спаррингах соперников, занимавшихся единоборствами годы. Потом были первые региональные соревнования, которые Федор выиграл. Своего учителя он обожал, готов был выполнить любое его распоряжение. Верил ему во всем безоговорочно. Он даже решил для себя: своего мнения нет, есть мнение учителя.

Учитель давал познания не только в области различных видов боевых искусств, он беседовал с учениками о жизни. Квинтэссенцией бесед была мысль, что всегда и во всем должна торжествовать справедливость. Только она определяет, насколько высокоморально общество.

Однажды Федя спросил:

- Учитель, а что такое справедливость?

Тот не без лукавства улыбнулся:

- А сам, как думаешь?

Федя замялся, в присутствии непререкаемого авторитета высказывать свое мнение не хотелось. Вдруг сморозит глупость? Однако ободряющий взгляд учителя вынудил его начать.

- Я думаю, справедливость – это когда вообще не существует привилегий. А то как получается: у одних родители бедные, у других – богатые. Последним позволено все! Ездить на дорогих тачках, проводить каникулы во Франции и Испании. Я же лишен элементарного: даже имени своего отца не знаю. И поехать могу в лучшем случае в деревню к тетке.

- У тебя немного примитивное толкование о справедливости. Этак и я могу спросить: ты – симпатичный парень, отличный спортсмен, а рядом живут безногий, или те, у кого порок сердца, онкология, другие страшные болезни. У тебя есть перспектива, у них – никакой. Почему такая несправедливость, Федя?

Хочешь другой пример? Слышал, ты в школе не всегда корректен с одноклассниками. Это еще мягко сказано! Ты ведешь себя как господин, а они - холопы. Ты сильнее их, владеешь знаниями ведения боя, которых они лишены. Может, здесь справедливость?

Федор опустил голову, как учитель узнал? Неужели выгонит его? Это станет крушением надежд и мечтаний.

Он хотел сказать, что готов попросить прощения у всех, кого ненароком обидел. Однако учитель лишь похлопал его по плечу:

- Позже мы обязательно с тобой поговорим.

Учитель произнес это и вроде бы забыл. Федя же с нетерпением ждал, когда они вернуться к разговору. Возникла надежда, что перед ним откроются новые истины. Существовала масса вопросов, ответы на которых он жаждал услышать.

И вот время для беседы пришло. Однажды после тренировки учитель предложил Феде подвезти его до дома. То была великая честь! Юноша, покраснев от восторга, залез в серенькие «Жигули». Плевать, что не иномарка, он не променял бы поездку на этой совковой тачке на крутые виражи на «Мерседесе».

В машине учитель, как бы невзначай, напомнил воспитаннику о незаконченной беседе. Федор напрягся, готовый без конца внимать наставнику.

- Если помнишь, мы говорили о справедливости.

- Да, учитель.

- Справедливость не есть равенство во всем, такого просто быть не может. Вон стоит нищенка и просит милостыню, а рядом с ней – мальчик, наверное, сын. Никто не просил ее рожать обездоленного, лишенного радости детства человечка. Но она на это сознательно пошла, разбив, таким образом, твое представление о справедливости. Некрасивая девочка, возможно, клянет некрасивых родителей. Она уверена, что из-за их плохой генетики вынуждена теперь с завистью взирать на красоток-подруг. Ты ведь историю изучал?.. Дети негров в Северной Америке в девятнадцатом веке или евреев в Германии во времена Гитлера наверняка предъявляли претензии к тем, кто произвели их на свет, и завидовали своим белокурым сверстникам?

- Тогда, что же такое справедливость, учитель?

- Это вопрос, о который, как волны об утес, разбивались теории самых великих мыслителей. И, знаешь, что здесь главное? Большая несправедливость состоит из массы маленьких или наоборот: маленькие неизбежно порождают большую. Понимаешь меня?

- Да, - тихо ответил Федор.

- Можно ли пережить маленькую несправедливость? В частности ту, что случилась в жизни с тобой? Да, мы уж говорили: ты превратился в парня, которого ожидает блестящее будущее. Поверь, ожидает! Так что плевать, кто твой отец.

- А пример с некрасивой девочкой? Или с неграми и евреями?

- Если девочка некрасива, она может сделать пластику.

- Но нужны деньги.

- Эту проблему она, в конце концов, решит: заработает, накопит, займет. Вон сколько поработали хирурги над внешностью Хиллари Клинтон, наверное не меньше, чем Пигмалион над Галатеей… Что до негров и евреев, то теперь они на Западе в привилегированном положении. И в приеме на работу им нельзя отказать, и в продвижении по службе. Добились преимуществ некогда отверженные! Так что и эта маленькая, по меркам истории, несправедливость решена.

- А что же тогда большая несправедливость? – спросил Федор.

Учитель вдруг остановил машину и сказал:

- Пойдем.

Они двинулись по самой обычной улице города, а навстречу им шли самые обычные люди. Однако учитель шепнул Федору:

- Посмотри на их лица.

- А что с ними?

- Ты внимательно смотри.

Федор так пялил глаза, что некоторые начали на него подозрительно коситься. Наконец он понял: у подавляющего большинства было нечто общее – печать усталости и откровенная грусть. То и дело слышалось:

- …Какая жизнь? Одно безумие!

- …Не дотяну до зарплаты, точно не дотяну.

- …У вас хоть платят. А у нас опять задержка.

- …А как же уголовная ответственность за невыплату?

- …Кто будет отвечать? Свои?..

- …Как возвращать кредит? Банк такие проценты задрал.

- …Мою соседку выселили из квартиры за неуплату. Прямо с детьми.

У подземных переходов, кинотеатров и магазинов толпились нищие. Учитель сурово произнес:

- Это нищета официальная. А сколько неофициальной? Господи, что с вами стало, наследники Великой Победы?

Как тяжело Федору было слушать учителя. Сам он с нищетой знаком с детства.

- Вот что такое большая несправедливость, - прошептал юноша.

- Здесь – только одна сторона ее. Есть и другая: нам постоянно лгут, что мы – на неизбежном этапе долгого пути к прогрессу. Что через всеобщую бедность мы придем к процветанию. Дайте лишь время. О, лукавое время! Ходжа Насреддин говорил, что через двадцать лет кто-нибудь да помрет: либо ишак, либо падишах.

Но есть и третья сторона. Знаешь, кто нам лгут? Пробравшиеся к власти фантомы.

- Кто? – переспросил пораженный Федя.

- Я не оговорился. Людьми их назвать нельзя, поскольку все человеческое в их душах давно потеряно. В каждой области, городе, маленьком районе есть свой фантом – охранник преступной системы. Никакие доводы на него не подействуют, ничем его не испугаешь, даже тюрьмой, где он будет жить как в пятизвездочном отеле. А через полгодика-годик и вовсе выйдет. Единственное, что сможет остановить фантома - смерть. Каждому из них, как вампиру, следовало бы вогнать в сердце осиновый кол!

В глазах учителя вспыхнул жесткий блеск. Он закончил фразу так, словно разговаривал сам с собой:

- Только это их остановит.

Федя слушал его и невольно заражался похожей страстью. Он уже ненавидел фантомов и с удовольствием бы разорвал их с десяток.

Они даже снились ему ночью. Федя в который раз убеждался в правоте слов учителя: это не обычные люди, какими он их раньше представлял. Все они были темные, как тени, не имели ни лиц, ни запахов. Двигались бесшумно, между собой общались беззвучно. На Федю внимания не обращали; кто он для них? Пустое место!

Федя попробовал коснуться одного, но рука ухватила что-то слизкое, неприятное. В ответ фантом плеснул ему в лицо какую-то жидкость. От боли юноша потерял сознание…

Потом было пробуждение. Но проснулся уже другой человек с той же ненавистью в сердце, что и у его учителя.

Прошло еще некоторое время, учитель, которого он обожал больше и больше, провел с ним еще ряд разговоров относительно фантомов. Ненависть Феди к ним зашкаливала. И однажды…

Молодой человек отринул воспоминания, он не желал возвращаться к тому, что случилось тогда. Но сегодняшняя встреча с учителем не выходила из головы. Надо же, после стольких лет?! Случайное ли совпадение?.. Судьба разбрасывает людей, потом соединяет снова. Но сколько бы они не виделись, Федору никогда не забыть, что произошло тогда в том городе…

Внезапно он решил все переиграть. Адрес учителя есть. Будет возможность с ним посоветоваться. А уедет он завтра. За один день его не обнаружат.

Уже слышен прощальный, пронзительный гудок, проводница попросила провожающих покинуть вагон. Федор схватил чемодан, спрыгнул на перрон.

- Гражданин, что случилось? – спросила проводница.

- Я не еду.

- Как так? У вас билет.

- Долго объяснять.

Он поймал машину, быстро домчал до улицы Столыпина. Вот и одиннадцатый дом. Федор подошел к подъезду, набрал код квартиры. Некоторое время стояла тишина. Он подумал, что учитель либо отсутствует, либо почему-то дал адрес других людей. И никто о нем здесь не слышал.

Но тут знакомый голос спросил: «Кто?»

- Это я, - ответил Федор.

- Заходи. Десятый этаж.

Федор вышел из лифта и сразу наткнулся на учителя. Тот испытующе посмотрел на своего бывшего ученика и пригласил войти.

- Выходит, не сбежал?

- Решил повидаться с вами. Не вовремя?

- Чего же не вовремя?

Хозяин открыл холодильник, достал бутылку водки и скромную закуску.

- Извини, не ждал. Если бы предупредил, угостил бы по-царски.

Они выпили и некоторое время сидели молча. Потом Федя сказал:

- Я часто вспоминаю, что произошло тогда… А вы?

- Память – вещь странная. Иное и хочешь забыть, да не можешь.

- У вас дома нет прослушки?

- Надеюсь, что нет, - усмехнулся хозяин.

- Я после того случая сильно поменялся.

- Людям свойственно меняться.

- Даже работал по заданию фантомов. Выполнял их поручения. Грязные поручения.

- Человек слаб.

- Надо было как-то жить. А вы?.. Не женились?

- Нет. Есть одна девушка, которая мне нравится, да я для нее не подхожу.

- Еще вы мечтали о диссертации.

- Я теперь доктор наук. И машина уже другая, не «Жигули».

Федора так и порывало спросить о главном. И он решился:

- Не оставили ваши идеи?

- Когда во что-то веришь, взгляды не меняешь.

Они снова замолчали, хотя, после стольких лет разлуки, говорить можно было бесконечно.

Федору вдруг так захотелось во всем признаться учителю. Он ничего не боялся ему рассказать. И дело даже не в том, что их связывала страшная тайна. Просто он верил ему. Больше верить было некому.

- Сегодня в этом городе произошла бойня. Убили одного крутого полицейского.

- Слышал.

- Моя работа.

- Я догадался.

- Почему?

- Тебя знаю.

- Он из фантомов?

- Нет. Хороший парень. Наоборот, с фантомами боролся. Но… за что боролся, на то и напоролся.

- Учитель, хотите поехать со мной?

- Куда?

- Заграницу. У меня есть деньги…

- Не сомневаюсь. Раз работаешь невесть на кого.

- Но тут… бесперспективно. Страна погибла. Одни ее продолжают грабить, другие не понимают, что происходит грабеж, причем под патриотическими лозунгами. А там спокойно и тихо. С вашими талантами найти хорошую работу не так уж и сложно. Поедемте, учитель?

- Постарайся не опоздать на следующий поезд.

- Значит, вы по-прежнему боритесь?

- По-прежнему. Из этого города просто так уезжать нельзя. Здесь работают очень страшные люди, я бы назвал их фантомами в квадрате.

- Вы с ними контактируете?

- По долгу службы. Они считают меня союзником, даже поручили одно грязное дело. И мне приходится постоянно быть начеку, играть чужую роль, приписывать себе черты характера, которых у меня никогда не было. Отвратительное ощущение! Но играю ее, похоже, неплохо. Пока мне доверяют.

Они выпили еще и опять замолчали. Каждый пытался определить будущие ориентиры своей судьбы.

- Поздно уже, - наконец сказал учитель. – Я постелю тебе в зале.

Уже в постели Федор снова вспомнил тот день, когда их с учителем связала кровь… Он опять старался отогнать от себя те события, но они лезли и лезли в его черепную коробку, не спрашивая: хочет он того или нет. Если возникала и не целостная картина убийства, то хотя бы ее отдельные части.

…В тот день учитель рассказал ему об одном банкире, который часто прибегает к услугам коллекторов. Показал Федору материал местной журналистки.

Надо сказать, что об этих лихих коллекторах разговоров в городе было немало. Один должник после их посещения попал в больницу с сотрясением мозга, другому они сломали руку. Но тут случилось вопиющее событие: коллектор кинул в окно файер, в результате чего в доме случился пожар. Ребенок двух лет был доставлен в больницу с многочисленными ожогами, там и умер. Преступника нашли, но отправили в психушку. Агентство не закрыли. Похлопотал местный финансовый туз Султан Ибрагимбеков.

- Ужас! – сказал Федор.

- Но ты читай дальше. Семья взяла в долг всего пять тысяч рублей, а через два года должна была выплатить двести тридцать тысяч.

- А вы уверены, что агентство действует по указке этого банкира?

- Оно принадлежит ему. Конечно, официальными владельцами являются другие люди.

- Такого подонка следует сурово наказать, - разгорячился Федор. – Он вообще не имеет права жить.

Учитель как-то странно посмотрел на него:

- Правду говоришь.

Наступивший сон прервал воспоминания Федора. Но на время. Завтра они снова будут мучить его. Сколько преступлений он совершил за свою жизнь. Выполнял кровавые заказы, никогда не интересуясь личностью того, кого убивает. Все эти люди исчезали из его сознания. Но почему-то он не мог изгнать из него свою первую жертву - банкира Султана Ибрагимбекова?

 

 

ГЛАВА XX

В новой вспышке иллюминации остров напомнил Кате гигантского многоголового зверя, возможно, представителя того самого исчезнувшего вида драконов. Возвышающиеся повсюду башни походили на выпирающие драконьи клыки, огни на башнях – на сверкающие золотом глаза, взлетающие вверх лестницы – на переносицы чудовища, а бесчисленные деревья – на зеленую щетину. Однако со второго взгляда Катя поняла, что такую картину нарисовало ее болезненное воображение. Обычное райское место, судя по всему, одно из красивейших в мире.

Когда лайнер оказался на определенном расстоянии от острова, послышался дикий грохот. Пушки ударили несколько раз, словно торжественно распахивая для гостей двери всех местных замков, приглашая для гуляний свои рощи и поляны, а для блаженного отдыха под сенью листвы – пальмовые и кипарисовые аллеи.

Едва корабль бросил якорь, как Катя увидела новое чудо: остров будто полыхнул красным пламенем, которое затем взвилось вверх и зависло над всем этим удивительным миром. Распростершийся огонь быстро принял форму пентаграммы, невыносимо сверкавшей и освещавшей для любопытствующих глаз малейшие детали своей вотчины.

У Катерины от изумления открылся рот, но что-то в этой огненной красоте не только завораживало, но и пугало. Пентаграмма, словно усмехаясь, говорила: «Тут – царство страстей!»

- Наденьте очки, куколка, - дама буквально насильно вручила ей запасную пару таких же, как у нее.

- Зачем?

- Она правильно говорит, - вступил Николай. - Иначе ослепнешь от яркого света.

Дядю Катерина, естественно, послушалась и, поблагодарив даму, наблюдала за событиями уже в темных очках.

Трап спущен на воду, публика постепенно покидала корабль. Пока Катя спускалась, ненасытная дама то гладила ее, то щипала. Девушка не выдержала, сурово произнесла:

- Попрошу вас больше подобного не делать. А то мы рассоримся навсегда.

- Вы совсем не понимаете шуток, куколка.

Катерина вздохнула: какие шутки, когда зад у нее наверняка в синяках. К счастью, спуск закончился, она могла стать на зеленый ковер земли.

Почти сразу грянул оркестр. Еще секунду назад никаких музыкантов не было, и вдруг они невесть откуда появились: все какие-то низкорослые, шарообразные и удивительно похожие друг на друга, такое ощущение, что они вылупились в одном инкубаторе. Впрочем, музыку они выдавали классную и при этом сопровождали свою игру прыжками, ужимками, плясками. «Бесятся, как черти!» - подумала Катерина и… похолодела от своей мысли.

А гости с лайнера прибывали и прибывали. Скоро вся небольшая пристань была заполнена ликующей толпой. Хохот и веселье заглушали даже музыку. Гости были в состоянии непонятного, неистового возбуждения.

Поклонница Катерины постоянно подталкивала ковбоя, указывая то на одну, то на другую красотку: «Мол, займись!» Тот снисходительно кивал, продолжая приглаживать свои бесподобные усы. Дама открыто сердилась на мужа: не дает насладиться обществом куколки. Впрочем, у нее появился еще один враг – Николай. Она всерьез озаботилась: куда бы спровадить несносного барона и сбежать с его кузиной?

Внезапно музыка смолкла, оркестранты исчезли, точно провалились сквозь землю. Раздался оглушительный взрыв, отчего толпа заволновалась, шутки и смех прекратились. Но тут же все успокоились: никто не пострадал. А когда дым рассеялся, пред гостями возникла женщина в безукоризненном, украшенном бриллиантовой россыпью голубом фраке. В воздухе словно завис огромный экран, на котором отобразилось ее лицо настолько, чтобы оно было видно каждому. Катя вдруг подумала, что незнакомка сильно смахивает на мисс Чикконе (Полное имя певицы Мадонна. – Прим. авт.). Женщина во фраке подняла руку, и… установилась полная тишина.

- Дамы и господа! – торжественно изрекла она. – Я являюсь распорядителем праздника. Веселитесь до последнего вздоха, пейте до одури, трахайтесь до полного изнеможения, - послышался легкий смешок. – Решайте глобальные проблемы, здесь их можно решить. И славьте того, кто скоро станет нашим долгожданным господином!

Когда прозвучит гонг, всем следует собраться возле дворца, мы поздравим господина с его днем рождения. А потом снова веселитесь, пейте, трахайтесь. На то вы и наши обожаемые гости.

- А как мы поймем, что это тот самый гонг? – послышалось из толпы.

- Поймете. Сначала он ударит шесть раз, и каждый его удар, точно эхо, отзовется в вашей голове. Потом еще шесть раз. И еще столько же.

- Шесть раз, потом еще шесть и еще столько же, - покорно повторили гости.

Позади главного распорядителя праздника появилась целая вереница точно таких же женщин в голубых фраках и с лицами мисс Чикконе. Каждая обвела руками окружающее пространство, словно приглашая гостей поскорее все здесь осмотреть. Гости начали разбредаться – кто по одному, кто парами или группами. Исключение составили политики, которые выстроились в шеренгу и двинулись вперед, возглавляемые уже знакомой «сладкой парочкой» - белобрысым толстяком и молодящейся дамочкой. Но Русскому Ставленнику с ними явно было не по пути. Хитро улыбнувшись, он пошел один, дорогой, известной только ему.

Теперь перед Катей стояла задача освободиться от назойливой подружки. Сделать это оказалось непросто, та к ней буквально прилипла. И тогда девушка призвала на помощь Николая. Он сразу все понял.

Мимо проходила подвыпившая компания, верховодил в которой толстяк в ярком лиловом костюме. Он распинался перед приятелями:

- Целый год работаешь, как проклятый! То создаешь одну финансовую пирамиду, то другую. Они ведь лопаются быстро. Все время под угрозой ареста, не всех чинуш купишь, будь неладны правдолюбцы! И только здесь я по-настоящему отдыхаю.

Николай, как бы невзначай, подтолкнул к толстяку Катю, тот радостно воскликнул:

- Вот так красавица! И одна? Хотите с нами?

- Да, да! – закричала Катерина, отпрыгнув от назойливой почитательницы. Та попыталась ее ухватить, но на пути оказался «проклятый кузен». А тут еще прошла новая большая группа, окончательно скрыв куколку из виду. Разъяренная дама принялась яростно расталкивать разрушителей счастья, но те восприняли ее действия по-иному: как желание завязать контакт. Ее тут же подхватили, подняли вверх, усадили на какой-то помост, точно языческого божка, и понесли с гиканьем и криками. Дама тоже голосила, да так, что заглушала всех. Катя, услыхав ее голос и, не представляя, что теперь она вовсе не опасна, ускорила шаг. Толстяк еле поспевал:

- Куда вы?.. Простите, с кем имею честь?

- Тут имен не произносят.

- Знаю я! Хотя бы титул?

- Баронесса.

- О! А я маркиз. То есть не порождению, а по финансам. Ротшильд в свое время купил титул, а мне нельзя? Хотите, открою для вас небольшую пирамидку, дорогая баронесса?

- Зачем?

- Срубите немного денег. Сегодня только глупцы занимаются производством. Слишком затратно и перспектива туманная.

Катерина вежливо улыбнулась, и от ее улыбки толстяк пришел в неистовое возбуждение:

- Простите, вы никогда не бывали в России?

- Нет, - девушка почувствовала, как все похолодело внутри. Неужели их с Николаем раскрыли?!

Однако ее опасения оказались напрасными. Речь толстяк вел о другом.

- В свое время там была потрясающая структура МММ. А я для вас сделаю БББ.

- А что такое БББ?

- Баронесса. Баронесса. И еще раз Баронесса.

- Я подумаю, - ответила Катя, постоянно вертя головой. – «Где же дядя?»

- Чего тут думать?! – удивился толстяк. – Там народ простой. До сих пор любую наживку проглотит.

- Я поняла.

Далее беседовать с основателем финансовых пирамид, у которого к тому же изо рта несло, как из выгребной ямы, не было никакого желания. И Николай пропал! Получатся, что она - из огня да в полымя?

И тут сильные руки выдернули ее из лап несносного толстяка. Дядя! Он ей шепнул: «Идем», и они скрылись из виду под недовольные возгласы хозяина ярко-лилового костюма:

- Куда вы?! А как же БББ? Не нравится? Откроем что-нибудь другое. Только не исчезайте…

Он, как и недавняя почитательница Катиной красоты, пробовал остановить девушку. Но точно также ему помешал бурный поток толпы.

Николай оттащил племянницу в сторону, народу тут уже меньше, а вскоре его почти не стало – люди разбредались по территории острова. Теперь путешественникам следовало решить: куда держать путь?

Они пошли напрямик, вдыхая запах зелени и океана. Ровные дорожки вели их между деревьев, словно специально расступающихся перед гостями. Трава колыхалась, звенела: «Дальше! Следуйте дальше». Катерина подумала: «А встречала ли она когда-нибудь вообще подобную красоту?»

Они вышли на поляну, где было светло, как днем; свет исходил от развешанных повсюду огненных гирлянд. Тут же стояли несколько павильонов. Катя прочитала надписи на них:

- «Пантеон отринутых богов»... Что это такое? Впрочем, если кто-то отринут, он уже не интересен. «Комната счастья». Тут людей делают счастливыми? Такое в принципе возможно? А если сделают тебя счастливым только на время? А потом это счастье отнимут? О, нет! Воспоминания будут так горьки! «Место, где сбываются мечты». Как я боюсь подобного. Пока мечтаешь – живешь удивительной жизнью. Когда же мечта сбывается, часто наступает опустошение: а стоило ли об этом мечтать? Или начинаешь мечтать о чем-то большем, потом еще о большем и еще. В итоге остаешься у разбитого корыта. «Познание прошлого». Это, конечно, любопытно, но где гарантия, что не поддашься очередному обману? «Познание будущего». Иногда лучше его не знать. Конечно, если можно было бы предотвратить неприятности… Но ведь часто и не предотвратишь. И что тогда? Безропотно ожидать ужасную развязку? Это все равно, что попасть под секиру палача… А вот еще три павильона и на каждом написано «Пантеон любви». Интересно, какая любовь имеется в виду? Ага, вот расшифровка: «Эротическая любовь», следующий…

- Стоп! – вскричал Николай. – Достаточно. Мне туда.

- Дядя, - изумилась Катерина. – Но ты же недавно поработал с «русалкой»?

- Знаешь, эта штука такая заразная.

- Но мы можем потом не найти друг друга!

- Тебе сказали: услышишь гонг – туда. Встретимся возле дворца.

- Там наверняка будет такое скопление народа!

- Выкрутимся как-нибудь, - бросил Николай и рванул в павильон.

Катерина думала последовать за ним, но представила, как сразу оказывается в объятиях любвеобильной дамы и толстого создателя пирамид. Ей сразу стало дурно. Она повторила про себя: «Выкрутимся как-нибудь».

Но куда ей самой?

Она еще раз обошла поляну, прочитала все надписи. Ничего не привлекало. А ведь куда-то зайти надо. Иначе что она за наблюдатель?

- В самом деле, куда?

Голос раздался за ее спиной. Катерина обернулась и увидела распорядительницу праздника, которую она про себя назвала мисс Чикконе. Та с интересом разглядывала колеблющуюся гостью.

- Вот думаю, гадаю, - сказала Катя. – До чего же сложно открыть заветную дверь.

- Сложно, - согласилась Чикконе. – А вы не задумывайтесь, поддайтесь порыву чувств. Они сами вам подскажут.

- Но если не включать разум, можно далеко зайти. Например, петь и плясать, не понимая, что ты не на празднике, а на похоронах.

- Случается. Но разве не бывает так: вы что-то планируете, вам кажется, что находите самый правильный для себя путь, а он заводит в тупик?

«Она права. И это - сплошь и рядом».

- А знаете, что самое неприятное, когда при выборе пути вы слишком долго размышляете? – продолжала распорядительница праздника. - Если ошибаетесь, то вините себя. В противном случае легко свалить свои промахи на другого. Мол, он виноват, а я – поддавшаяся искушению - невинная овечка. Можно даже поблеять, овечки всегда блеют.

- Но я действительно никак не решусь! – чуть не закричала Катерина.

- Тогда вам - куда-нибудь в другое место. Здесь много всевозможных аттракционов.

Катя отрицательно покачала головой. Вновь обошла всю поляну. И, наконец, выбрала для себя нужный павильон.

 

Тем временем позабывший о своей роли бесстрастного наблюдателя Николай вошел внутрь своего павильона. Иначе он поступить не мог. После того, как распалась его связь с Викторией, и он стал добровольным пленником дома, он только и делает, что смотрит за всем со стороны. Сначала ему это нравилось, но «русалка» на лайнере показала, что мир хорош не только для наблюдения, и быть участником многих процессов гораздо приятнее.

Итак, он ворвался и сразу увидел черноволосую женщину в цветастом платье. Она ему показалась очень похожей на распорядительницу праздника, но… может, он ошибся, перед ним – обыкновенная цыганка.

- Пришел? – цыганка сразу перешла на «ты».

- Да вот… - замялся Николай, устыдившись своей страсти.

- Ты поступил правильно. Наши подруги изголодались по красивому кобелю. Прости, мужчине.

- Только есть одно «но».

- Не стоит? Так поставим твоего приятеля! У нас это делается запросто. В крайнем случае, поработаешь еще кое-чем. Ну, ты меня понимаешь?

- Дело не в этом. Когда я плыл сюда, то познакомился с одной девушкой. Мы и… раз пять или шесть. Вот думаю: а на других меня хватит?

- Не проблема, - цыганка кокетливо повела плечиком. - Надо принимать новый специально разработанный препарат секси-пекси.

Она вдруг встала в театральную позу, точно перед камерой, и скороговоркой произнесла:

- Будь мужчиной двадцать четыре часа в сутки, принимай секси-пекси! Спрашивайте во всех аптеках мира.

Потом, точно отринув одну роль, перешла ко второй:

- Секси-пекси поможет тебя справиться не с одной, а с двумя бабами-ягами.

- С кем? – изумился Николай.

- Есть такой персонаж в русской мифологии.

- Я о России мало что знаю, - быстро отреагировал он.

- Странно, - сказала цыганка. – Я думала, что ты русский.

- Нет, нет. Я потомок шведских баронов.

- А я предполагаю, - она внимательно вгляделась в Николая, - ты потомок русских князей.

- Вы можете по внешности определить национальность и сословие человека? Что-то новое.

- На самом деле это не так сложно. Все написано на лице.

- Лицо может врать.

- Тебе, милый, но не мне. Я по нему прочитаю твою родословную до десятого колена.

- Что-то типа гаплогрупп?

Николай, впрочем, не был уверен, что цыганка о них когда-либо слышала. Однако ее ответ оказался неожиданным:

- Глупость все это! Не может гаплогруппа араба быть ближе к русской, чем гаплогруппа немца. Но пусть ученые потешатся.

- Ладно, ладно, - Николаю не терпелось уйти от опасной темы. – Давайте о девочках. Баба-яга меня смущает. Я читал о них. Им - то ли триста лет, то ли все пятьсот.

- Ведь я ласково называю так своих девчонок, - пропела цыганка. – На самом деле они лапушки. Одно загляденье! Да ты и сам в этом сейчас убедишься. Выйди из шатра вон с той стороны.

- И?..

- Что «и»? Тебя уже ждут.

- Пойду. Надеюсь, они не в ступе.

- Нет, милый, в ней. Только уж больно она комфортная.

- Тогда я готов.

- Подожди, а принять секси-пекси? Работа предстоит сложная.

- Давайте сюда лекарство.

- На, милый.

Николай выпил и хотел бежать, но цыганка его остановила:

- А что сказать надо?

- Спасибо, большое спасибо.

- Плевала я твое спасибо. Говори вот сюда, в камеру: «Я пью секси-пекси, поэтому мой орган работает двадцать четыре часа в сутки».

Он повторил эту ахинею и вышел из павильона в указанном цыганкой направлении.

И увидел поразительную вещь. Около него находилось нечто: оно сверкало, переливалось разными огнями, а по форме напоминало корзину от воздушного шара, или даже… ступу. Около этого «нечто» крутились две очень смазливые девчонки. Заметив Николая, они закричали:

- Привет! Мы и есть две бабы-яги. Не очень огорчился?

- Ни в коем случае!

- Секси-пекси пил? – спросила одна из них, рыжая, по-видимому, разговорчивая.

- Обязательно.

- Тогда забирайся в ступу, летим.

- Не понял?