0 8888

Роль и интересы Ирана на Кавказе

Роль и интересы Ирана на Кавказе

Ранее Россия и Иран пришли к согласию избегать конфронтации на Кавказе и поддерживать взаимные интересы в вопросах каспийских энергоресурсов и их маршрутизации... Россия считает Иран ценным геополитическим партнером не только на Северном и Южном Кавказе, но также в Центральной Азии в деле сдерживания и подавления салафитов и ваххабитского исламизма...

Иран с точки зрения геополитики, по мнению признанных специалистов этой науки, имеет мощные конкурентоспособные показатели, которые автоматически зачисляют это государство в разряд региональных центров силы. Кроме того, религия шиизма, которая напрямую связана с государственной идеологией, позволяет Ирану претендовать и на уникальный статус, имеющий мировое значение.

Согласно работе Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска», Иран находится практически в центре зоны распространения мирового насилия, называемой «Евразийские Балканы». Тем не менее, Бжезинский приписывает Ирану статус важного геополитического центра и даже делает оговорку, что эта страна могла бы быть и действующим геополитическим субъектом, если бы не соперничество с Турцией, сводящее многие усилия на «нет». Конечно же, нужно сделать и поправку, что данная работа была написана 15 лет назад и многие реалии, в том числе в рассматриваемом регионе, значительно претерпели изменения, особенно в свете провала политики Эрдогана и охвативших страну протестов.

Из новейших геополитических исследований можно привести мнение известного американского политолога Роберта Каплана, который называет Иран осевым государством региона, всегда выполнявшего функции  «самобытного универсального соединения Ближнего Востока»[1]. Это выражается  не только в возможности контролировать Персидский залив и непосредственно связывать Ближний восток со Средней Азией (других прямых сухопутных путей попросту нет), но и распространять влияние среди мусульманского населения сопредельных регионов.
Каплан также отмечает и культурно-лингвистическую традицию, связанную с Ираном – суффикс «-стан» (istan), который повсеместно встречается на политической карте мира в Центральной Азии, является не чем иным, как персидским обозначением «места». В случае Кавказа следует обратить внимание на Дагестан («Страна гор»), Лезгистан, Талышстан и др. Более того, в России с конца XV по начало XX века административные единицы также назвали станами, которые входили в состав волостей и уездов, а сейчас используется как место стоянки рыбаков, охотников и пастухов. Да и Татарстан с Башкортостаном напрашиваются в эту компанию. Вот каково влияние иранской этимологии!

В американской геополитической школе распространено убеждение, что основой иранского могущества является контроль над стратегически важными долинами, в связи с чем Персия захватила в свое время Месопотамию (нужно отметить, что граница Ирана с Ираком является давним историческим наследием), значительную часть территории современной Турции, а также пыталась контролировать долины Афганистана – в то время, когда достигла своего наибольшего размера и расцвета. Моря и горы также имеют важное значение для современного Ирана. В посвящённой этой стране публикации аналитического центра Стратфор отмечается, что геополитическими императивами для Ирана являются:
1. Контроль над горными цепями Загрос и Эльбурс, которые охраняют иранский Хартленд с Запада и Севера.2. Контроль над восточной границей до побережья.3. Защита западного побережья Персидского залива;4. Контроль над различными религиозными и этническими элементами;
5. Создание режима безопасности от потенциальных угроз извне региона, которые могут представлять другие крупные силы[2].

С Кавказом в основном связаны два последних императива. В Вашингтоне, в целом, считают, что сложное и подчас противоречивое взаимодействие Турции, Ирана и России создает определенную динамику не только на Кавказе, но также и в Восточном Средиземноморье и Средней Азии. Понимание соответствующих процессов может помочь избежать войн, конфликтов и нестабильности[3]. При этом именно Кавказ на протяжении столетий является точкой соприкосновения всех трех держав.

Иранская вовлеченность в региональные процессы на Кавказе связана с четырьмя основными опциями. Это углубление связей с Арменией (при довольно осторожном подходе в вопросе о де-факто признании Нагорного Карабаха); попытки повлиять на ситуацию в Азербайджане;  выстраивание прагматичных отношений с Россией и, по возможности, снижение её роли в регионе Южного Кавказа, а также выдавливание турецкого влияния. Последний вектор находит понимание в Кремле, где считают усилия Эрдогана и ПСР на Кавказе (от «тихой» исламизации до пантюркистских амбиций) угрозой российским интересам. Кроме религиозной и образовательной деятельности, экономические интересы Анкары также сталкиваются с интересами России.

По мнению американских специалистов по Кавказу, в регионе разворачивается интересный сценарий пересечения двух геополитических векторов. Ось «Север – Юг» представляют линия Россия – Армения – Иран, в то время как ось «Запад – Восток» выражена во взаимодействии Турции, Грузии и Азербайджана, которые проводят проамериканскую политику в регионе[4].
Влияние Ирана на Кавказе имеет относительно ограниченный характер, хотя открытая граница с Арменией дает Еревану возможность транзита на южном направлении. Иранские взаимоотношения с Азербайджаном омрачены страхом официального Баку по поводу возможного иранского влияния в плане поддержки клерикальных общественно-политических групп и соответствующих тенденций. Иран также озабочен попытками теоретического обоснования «суверенизации» так называемого «Южного Азербайджана», охватывающего ряд северо-западных иранских территорий. Хотя этот проект неоднократно отрицался Тегераном и многими иранскими и армянскими исследователями, некоторые инциденты (например, использование болельщиками баннеров и лозунгов на футбольном матче в Тебризе) говорят о том, что этническая масса азербайджанцев в Иране подвержена манипуляциям со стороны Баку. Азербайджан также имеет тесные связи с спецслужбами Израиля, что не может не беспокоить Тегеран, особенно в свете убийства ученых-ядерщиков. В Азербайджане состоялись показательные процессы над «иранскими шпионами», которые якобы планировали осуществление терактов, а высказывания официальных лиц Ирана о фестивале «Евровидение», проходившем в 2012 г. в Баку вызвали протесты азербайджанских чиновников и общественности. С другой стороны, Тегеран был возмущен прошедшей в Баку конференцией под названием «Национальный фронт освобождения Южного Азербайджана» и высказывает права на участок в Каспийском море, где находятся залежи нефти и газа[5].

Наряду с этим, ряд проблем удалось разрешить: в сентябре 2012 г. Иран освободил из под стражи задержанных в августе двух азербайджанских поэтов, которые подозревались в шпионаже, а Азербайджан досрочно выпустил иранского журналиста, который отбывал срок по делу, связанному с наркотиками. Это произошло как раз накануне визита Махмуда Ахмадинежада в Баку.

Нужно отметить, что Иран стал более активным на Кавказе по дипломатической линии после войны с Грузией в 2008 году. С одной стороны, это было вызвано необходимостью развития экономических связей и энерготранспортных коридоров, а с другой – компенсацией российского влияния. Нельзя сказать, что Иран полностью заменил Россию. В каком-то смысле он подыгрывает Москве, так как рассчитывает на дальнейшее партнерство, особенно в вопросе защиты от возможных санкций со стороны Совета Безопасности ООН.

Кроме того, ранее Россия и Иран пришли к согласию избегать конфронтации на Кавказе и поддерживать взаимные интересы в вопросах каспийских энергоресурсов и их маршрутизации, хотя позиции Москвы и Тегерана в вопросах о разграничении Каспийского моря нельзя признать полностью идентичными. Россия выступает за то, чтобы линией раздела была срединная линия, что серьезно ограничит доля Ирана в каспийских энергетических проектах. В целом же в Иране считают Кавказ второстепенным регионом и предпочитают сосредоточиться на разворачивающейся борьбе за влияние на Ближнем Востоке и в Северной Африке, где они видят гораздо более высокие ставки.

Россия считает Иран ценным геополитическим партнером не только на Северном и Южном Кавказе, но также в Центральной Азии в деле сдерживания и подавления салафитов и ваххабитского исламизма. Что касается ядерной программы, то большинство отечественных аналитиков считают потенциальный военный удар по Ирану более дестабилизирующим фактором региональной безопасности и интересам России, чем перспектива приобретения Ираном ядерного потенциала (хотя Иран постоянно отрицал возможность создания ядерного оружия и заявлял о мирном характере своей программы).

Позиция по Сирии также сближает Москву и Тегеран. Похоже, что поддержка правительства Асада со стороны двух стран существенно ударила по интересам Запада и привела к пониманию об общих интересах на Ближнем Востоке, обозначив потенциальную угрозу растекания джихада на Кавказе.

Американские эксперты высказывают обеспокоенность сотрудничеством России и Ирана по всем этим вопросам, полагая, что Анкара и Вашингтон должны будут найти более эффективные механизмы взаимодействия как на Москву, так и на Тегеран в целях урегулирования затяжных региональных конфликтов. Данная «оговорка по Фрейду» указывает на тот факт, что Турция, точнее режим Эрдогана, является послушным сателлитом и проводником интересов США в регионе.

Впрочем, в России ряд политиков опасается перспективами превращения Иран в основного конкурента «Газпрому» на европейском газовом рынке. Впрочем, по мере развития сотрудничества в энергетической сфере и углубления взаимного доверия эти опасения, навязываемые геополитическими конкурентами Москвы и Тегерана, могут оказаться как минимум надуманными. Россия является крупнейшим поставщиком природного газа в Европу, что составляет четверть от общего объема импорта. Примерно 65 % газа из России идет в страны Западной, Центральной и Восточной Европы. Иран имеет вторые по величине запасы природного газа в мире. Хотя иранский газ будет экспортироваться в Европу не скоро, учитывая экономические санкции и техническое обеспечение, необходимое для разработки инфраструктуры и прокачки газа. Формально Иран и Россия входят в число стран-экспортеров газа, и недавний саммит показал, что это сотрудничество будет развиваться. Вместе две страны владеют около 40 % мировых запасов природного газа, что может стать базой для более тесного сотрудничества и отстаивания совместных интересов. Пока же политика и координация в этой сфере во многом остаются декларативными, опять же, частично по причине санкций.

После выборов нового президента Ирана стратегия этого государства по отношению к Кавказу и России вряд ли изменится. По мнению аналитиков Стратфор, отношения Ирана с Арменией (которые, в основном, сводятся к экономической сфере) и Грузии останутся теми же, но случайный дипломатический скандал может возникнуть между Ираном и Азербайджаном. Тегеран будет продолжать оказывать давление на Баку через религиозные и культурные группы, так как Иран пытается демонстрацией силы побудить Азербайджан свернуть своего сотрудничество с Израилем[6].

Остается надеяться, что сотрудничество с Россией по ряду направлений будет развиваться, инцидент с несостоявшимися поставками в Иран российских оборонительных систем будет в скором времени разрешен, а неприятная страница в двусторонних отношениях – закрыта.


________________
[1] Robert Kaplan. The Revenge of Geography : What the Map Tells Us About Coming Conflicts and the Battle Against Fate, Random House, 2012


[3] Bulent Aliriza, Jon B. Alterman, Andrew C. Kuchins. The Turkey, Russia, Iran Nexus driving forces and strategies. CSIS, March 2013

[4] Jeffrey Mankoff, The Big Caucasus: Between Fragmentation and Integration. Washington, DC:
CSIS, March 2012, pp. 8–14

[5] Alexander JacksonAzerbaijan-Iran dispute enters historical territory. Caspian Research Institute. April 29, 2013 

[6] The Caucasus Today and in the Coming Years. Stratfor, July 8, 2013 
  • 0

Добавить комментарий