0 16665

Причина преображения Ф.М.Достоевского из убежденного либерала, космополита и западника в убежденного русского патриота, русского националиста и «воинствующего славянофила» (Часть II)

Причина преображения Ф.М.Достоевского из убежденного либерала, космополита и западника в убежденного русского патриота, русского  националиста и «воинствующего славянофила» (Часть II)

Объяснение Ф.М.Достоевского своего фундаментального чудесного преображения из либерала в русского патриота: «Не годы ссылки, не страдания сломили нас. Напротив, ничто не сломило нас, и наши убеждения лишь поддерживали наш дух сознанием исполненного долга. Нет, нечто Другое изменило взгляд наш, наши убеждения и сердца наши…»... Что это - сверхважное Другое, которое так преобразило Фёдора Достоевского?

От различных своих знакомых я слышал несколько версий ответов на вопрос о причине преображения  Ф.М.Достоевского. Все ответы касались периода после ареста Ф.М.Достоевского во время ночного конспиративного собрания заговорщиков-петрашевцев 23 апреля 1849 года. Одни предполагали, что Достоевский прозрел после долгих мучительных раздумий в одиночной камере Петропавловской крепости, в которой он просидел в одиночестве 8 месяцев. Другие, большее количество, - что этому фундаментальному преображению способствовал шок перед и во время знаменитой инсценировки расстрела 22 декабря 1849 года на Семёновском плацу. Оба эти ответа являются неверными по объяснению самого Фёдора Достоевского. 

Хотя после этого жуткого испытания-урока Ф.Достоевский стал очень ценить жизнь, считать её «огромным богатством», поэтому его отношение к жизни, к её качеству и «производительности» резко изменилось. Он писал в письме своему брату вечером того же расстрельного дня: «…Жизнь везде жизнь, жизнь в нас самих, а не во внешнем. Подле меня будут люди, и быть человеком между людьми и остаться им навсегда, в каких бы то ни было несчастьях…». 

Ф.М.Достоевский  отвечает на вопрос – повлиял ли спектакль с расстрелом на смену его убеждений? - «Мы, петрашевцы, стояли на эшафоте и выслушивали наш приговор без малейшего раскаяния, без сомнения. Я не могу свидетельствовать обо всех; но думаю, что не ошибусь, сказав, что тогда, в ту минуту, если не всякий, то, по крайней мере, чрезвычайное большинство из нас почло бы за бесчестье отречься от своих убеждений.
Это дело давнопрошедшее, а потому, может быть, и возможен будет вопрос: неужели это упорство и нераскаяние было только делом дурной натуры, делом недоразвитков и буянов?    
Нет, мы не были буянами, даже, может быть, не были дурными молодыми людьми… То дело, за которое нас осудили, те мысли, те понятия, которые владели нашим духом, представлялись нам не только не требующими раскаяния, но даже чем-то нас очищающим, мученичеством, за которое многое  нам простится! И так продолжалось долго». 

Третьи предполагают, что радикальному преображению Достоевского способствовали тяготы и муки  во время каторги и ссылки. Эту версию ответа неуверенно выдвинул выше упомянутый итальянский исследователь Ф.М.Достоевского Стефано Капилупи. Вероятность правильности такой причины велика, но… По этому поводу Лев Толстой любил цитировать Николая Гоголя:    

«Стоит только хорошенько выстрадаться самому, как уже все страдающие становятся тебе понятны. Этого мало — сам ум проясняется: дотоле скрытые положения и поприща людей становятся тебе известны, и делается видно, что кому потребно. Велик Бог, нас умудряющий». Из личных страданий неким закономерным образом выходит любовь к другим  страдающим, как со-чувствие, со-страдание, со-переживание, со-понимание. 

Ф.М.Достоевский понял и обратил внимание на один феномен: «К числу таких сокрытых в русском народе идей - идей русского народа - и принадлежит название преступления несчастием, преступников - несчастными. Идея эта чисто русская. Ни в одном европейском народе ее не замечалось. На Западе провозглашают ее теперь лишь философы и толковники. Народ же наш провозгласил ее еще задолго до своих философов и толковников». 

«Страдания жизни неразумной приводят к сознанию необходимости  разумной жизни» - заметил Лев Николаевич Толстой. Так произошло и у Достоевского. Но этот ответ: что страдания явились причиной основательного преображения Ф.Достоевского - не является верным, хотя страдания Достоевского явно поспособствовали главной причине этого преображения, Ф.М.Достоевский: «Не годы ссылки, не страдания сломили нас. Напротив, ничто не сломило нас, и наши убеждения лишь поддерживали наш дух сознанием исполненного долга. Нет, нечто Другое изменило взгляд наш, наши  убеждения и сердца наши…». 

Что это - сверхважное Другое, которое так преобразило Фёдора Достоевского?...

На каторге в Сибири Достоевский впервые встретился и познакомился с простым народом, отличным от неистового Виссариона Белинского и от благополучной мещанской среды в которой он вырос. Он наконец-то хорошо познакомился с народом, который в молодости намеривался спасать и улучшать его жизнь Причём на каторге он познакомился с не самой лучшей его частью, с различными преступниками. В письме брату Достоевский объяснял: «…В каторге между разбойниками я, в четыре года, отличил наконец людей. Поверишь ли: есть характеры глубокие, сильные, прекрасные… Я сжился с ними и потому, кажется знаю их порядочно... Что за чудный народ. Вообще время для меня не потеряно. Если я узнал не Россию, так народ русский хорошо, как, может быть, не многие знают его…». 

И в «Дневнике писателя» Ф.М.Достоевский прямо объясняет ответ на главный вопрос: «…Нечто Другое изменило взгляд наш, наши  убеждения и сердца наши. Это нечто другое было непосредственное соприкосновение с народом, братское соединение с ним в общем несчастии, понятие, что сам стал таким же, как он, с ним сравнен и даже приравнен к самой низшей ступени его. Повторяю, это не так скоро произошло, а постепенно и после очень-очень долгого времени. Не гордость, не самолюбие мешали сознаться» - вот единственно верный ответ: слияние со своим народом, его понимание, любовь к нему, привели к переоценке ситуации и основательному  изменению мировоззренческой позиции Достоевского. 

Соответственно – те группы русской молодёжи из средних и высших слоёв общества и интеллигенции, которые не были тесно связаны со своим народом, не знали его – были наиболее  подвержены  агитации либералов, становились русскими либералами, западниками. Герцен и Огарев в кругу семьи. Фотография. Лондон, 1857Основную группу либералов составляли чиновники, связанные с масонством и оторванные от своего  народа баре типа А.Герцена и Н.Огарева. Ф. М. Достоевский объяснял: 

«Герцен… был продукт нашего барства, тип, явившийся  только в России и который нигде, кроме России, не мог явиться. Герцен  не эмигрировал, не полагал начало русской эмиграции; нет, он так уж и родился эмигрантом. Они все, ему подобные, так прямо и рождались у нас эмигрантами,  хотя большинство их не выезжало из России. В полтораста лет предыдущей жизни русского барства за весьма малыми исключениями истлели последние корни, расшатались последние связи его с русской почвой и с русской правдой. Герцену как будто сама история предназначила выразить собою в самом ярком типе этот разрыв с народом огромного большинства образованного  нашего сословия.

В этом смысле это тип исторический. Отделясь от народа, они естественно потеряли и Бога. Беспокойные  из них стали атеистами; вялые и спокойные - индифферентными.

К русскому народу они питали лишь одно презрение, воображая и веруя в то же время, что любят его и желают ему всего лучшего. Они любили его отрицательно, воображая вместо него какой-то идеальный народ, - каким бы должен быть, по их понятиям, русский народ…

"Рабство, без сомнения, ужасное зло, - соглашались они интимно между собой, - но если уже всё взять, то наш народ - разве это народ? Ну, похож он на парижский народ девяносто третьего года (1793г.)? Да он уж свыкся с рабством, его лицо, его фигура уже изображает собою раба, и, если хотите, розга, например, конечно, ужасная мерзость, говоря вообще,  но для русского человека, ей-богу, розочка еще необходима: "Русского мужичка надо посечь, русский мужичок стоскуется, если его не посечь, уж такая-де нация"", - вот что я слыхивал в свое время, клянусь, от  весьма даже просвещенных людей…

Это был хоть и русский, но уже и "европейский" русский, только начавший свой европеизм не с просвещения, а с разврата, как и многие, чрезвычайно многие начинали. Да-с, этот разврат не раз принимался у нас за самый верный способ переделать русских людей в европейцев». 

Вот это последнее меткое замечание Ф.М.Достоевского нам особо знакомо. Ещё одну актуальную сегодня группу русских западников из обеспеченных баринов, потерявших связь со своим народом  выделил Ф.М.Достоевский – «скитальцы», которые оставили Россию и уехали жить в различные европейские страны, тогда они были рьяными критиками России якобы по причине крепостного права. Ф.Достоевский: 

«Русские европейские"скитальцы" ненавидели крепостное право "по-своему, по-европейски", в том-то и вся суть. То-то вот и есть, что  ненавидели они крепостное право не ради русского мужика, на них  работавшего, их питавшего, а стало быть, ими же в числе других и  угнетенного.  Кто мешал им, если уж до того их одолевала гражданская скорбь, им просто-запросто освободить хоть своих крестьян с землей и снять таким образам гражданскую скорбь, по крайней мере, хотя со своей-то личной ответственности? Но о таких освобождениях что-то мало у нас было слышно, а гражданских воплей раздавалось довольно. "Среда, дескать, заедала, и как же де ему своего капиталу лишиться?"». 

Масон-декабрист Лунин предлагал освободить русских крестьян по европейскому образцу - без земли, то есть без источника пропитания. Когда же декабрист Якушин этим либеральным способом решил освободить крестьян, и радостно им об этом объявил, то недоуменные и озабоченные дальнейшим существованием  крестьяне ему дружно ответили: «Нет уж, батюшка, пусть мы будем ваши, а земля — наша». 

На эту особенность  революционеров-декабристов обратил внимание  в своих «Бесах» Ф. Достоевский: «…Бьюсь об заклад, что декабристы непременно освободили бы тотчас народ, но непременно без земли, за что им тотчас русский народ непременно свернул бы голову». 

Иван Аксаков

Ещё больше отрывались от своего народа дети «скитальцев», которые росли и воспитывались вне Родины и своего народа, за границей, в чужой среде, и естественным образом становились убежденными западниками. Этот вопрос злободневный для русского народа и сегодня, только в одном Лондоне проживает около двести тысяч молодых людей покинувших Россию вместе с обеспеченными родителями. В 19-м веке о таких писал Иван Аксаков: 

«Половина общества так воспользовалась представленной ему правительством свободой, что живут за границей и воспитывают там своих детей; наших будущих русских деятелей готовят не только вдали от России, но в атмосфере ей чуждой и враждебной, под воздействием иных просветительных начал, с детства усваивают себе точку зрения, с которой менее всего понятна им Россия». 

Это же подчеркнул и Фёдор Михайлович  Достоевский: 

«Да, действительно  есть и всегда были такие русские (имена многих из них известны), которые не только не отрицали европейской   цивилизации, но, напротив, до того преклонялись  перед  нею, что уже теряли последнее  русское чутье свое, теряли русскую личность свою, теряли язык свой, меняли Родину  и если не переходили в иностранные подданства, то, по крайней мере, оставались в Европе целыми  поколениями…

Они становились  разрушителями России, врагами  России!  Итак, вот что значило перемолоться из русского в настоящего европейца, сделаться уже настоящим сыном цивилизации, — замечательный факт, полученный за двести лет опыта…

Прежде всего поставьте вопрос: если сами отцы этих юношей не лучше, не крепче и не здоровее их убеждениями… если слово “Отечество” произносилось перед ними не иначе как с насмешливой  складкой, если к делу России все воспитавшие их относились с презрением или равнодушием, если  великодушнейшие из отцов воспитателей их твердили им лишь об идеях “общечеловеческих”…» («Дневник писателя», 1873 г.). 

Эта проблема  сегодня  вырисовывается ещё масштабнее и трагичнее, если учесть, что, кроме наших богатых сограждан, Россию покидают, уезжая на Запад в поисках хорошей работы и высоких зарплат, ещё и ученые и специалисты разных отраслей. И за последние 20 лет около 5 миллионов человек покинуло Россию. Они с годами также теряют связь с Родиной, становятся общечеловеками-космополитами, западниками, и только формально иногда считают себя русскими. Это большая потеря для русского народа. 

В современной России стало правилом хорошего тона и статуса наших богатых сограждан, которые  и не покидают Отчизну, но обязательное отдают своих детей на обучение в заграничные заведения, и почему-то  в основном именно в Англии, и проблемы их разрыва с народом и потери национальной  идентичности те же… Ф.Достоевский: «За границей я тоже с горечью смотрел на наших абсентеистов; на детей их, не знающих родного языка или забывающих его. Мне ясно было, что половина их самою силою вещей обратится под конец в эмигрантов…». 

В связи с этим огромным количеством  детей теряющих за границей связь со своим народом и русскую самобытность, идентичность хочется подчеркнуть ещё один момент в жизни Ф.Достоевского, который  указывает на ещё один важный фактор в его жизни, способствующий его фундаментальному преображению:

«А между тем я был, может быть, одним из тех, которым наиболее облегчен был возврат к народному корню, к узнанию русской души, к признанию духа народного. Я происходил  из семейства русского и благочестивого. С тех пор как я себя помню, я помню любовь ко мне родителей. Мы в семействе нашем знали Евангелие с детства. Мне было всего лишь десять лет, когда я уже знал почти все главные эпизоды русской истории из Карамзина, которого вслух по вечерам читал нам отец».

Ставший знаменитым после написания своей повести «Бедная Лиза» Карамзин, однако, понимавший огромное значение знания отечественной истории для формирования молодых людей, оставил  литературное поприще и занялся изучением  отечественной истории и написанием книг по истории; и вот один из результатов его труда - прозревший, преображенный благодаря его трудам Ф.Достоевский.

Что такое - отечественная  история, в данном случае история России? - Это серьёзный фактор, формирующий русскую культуру и национальное самосознания, национальное достоинство русского человека. Это ещё важный фактор преемственности и развития народа, его эволюции, ибо история накапливает различную мудрость народа в результате ошибок, неудач, успехов и побед. Если неверно составить учебники истории, то можно молодёжь сильно оглупить и отбросить её в развитии на несколько десятков лет назад, сделав её неконкурентоспособной, неадекватно понимающей  или совершенно незнающей текущие исторические процессы и события. Такой неграмотной  молодёжью  и затем такими неграмотными  взрослыми легко манипулировать различными  мудреными политиками, политологами, политтехнологами.

Поэтому в текущем 2013 году развернулась такая огромная и мощная кампания за универсальные учебники по отечественной истории для российских школьников и студентов, которое собрались составить либералы. Причем особо стоит обратить внимание – что эту кампанию унификации трактовки истории для молодёжи инициировали 19 февраля 2013 года в еврейском центре еврейские идеологи, сильно озаботившись о формировании сознания российской молодёжи; и её поддержал и возглавил «раб на галерах» еврейских олигархов - президент России В.Путин.

Вероятно, многие обратили внимание на государственное совещание по проблеме создания таких упрощенных унифицированных учебников по отечественной истории во главе с В.Путиным 24 июня 2013 года, которое освещали многие новостные телеканалы, и обратили на его национальный состав… 

История России касается всех её народов, поэтому в это совещание и комиссию по работе над этими учебниками должны быть включены представители всех крупных народов России: татары, калмыки, конечно – русские, дагестанцы, башкиры и т.д. Но мы наблюдаем, что там примерно 30% евреев… К чему такая гегемония евреев в этом вопросе? Что там делает неисторик – еврейский писатель Э.Радзинский? - Который признался  в телепередаче у В.Познера, что он в своих книгах по истории  врёт «ради спасения» («вру ради спасения»)… Неужели – эта ложь  ради спасения русского народа?... 

Что там делает мерзкий исказитель истории – еврейский идеолог Н. Сванидзе, который уже более 20 лет (с 1992 года) монопольно поливает из телевизора российских граждан своими неверными, лживыми  трактовками российской истории, и который  в последние годы публично на телевидении  согласно голосованию телезрителей проиграл С.Кургиняну и другим оппонентам абсолютно все споры по вопросам истории? Представляете – кошмарный, лживый учебник истории, составленный Н.Сванидзе? 

Что там делает неисторик – еврейский идеолог и руководитель еврейского радио «Эхо Москвы» А.Венедиктов, который несколько лет назад¸ во время войны России с Грузией, (которую снабжали оружием, специалистами и деньгами Израиль и США), открыто, публично стал на позицию врага Россию?... 

Почему В.Путин, о котором кремлевские политтехнологи Н. Стариков и Е. Фёдоров утверждают, что он якобы является русским и русским патриотом, формирует вышеназванную комиссию по подготовке  учебника по истории из евреев, которые составляют примерно 0,2% населения России, а не из русских, которые составляют 80% российского населения и из представителей других народов? Почему В.Путин лоббирует, продвигает интересы только еврейских идеологов? (именно еврейским центрам передают функции идеологического органа – прим. ред.) 

На все эти вопросы ещё полтора века назад ответил Фёдор Михайлович Достоевский: «Стало быть, еврейству там и хорошо, где народ ещё невежествен, или несвободен или мало развит экономически, — тут-то, стало быть, ему и лафа!» 

Естественно, что к теме проблем нашего образования и науки относится и актуальный сегодня вопрос  реформирования России Академии Наук. И когда к ней сегодня подходит «великий управленец» Д.Медведев (очередной раз - 28 июня 2013г.), то мурашки пробегают по спине от страха за судьбу некогда прекрасной Академии и фундаментальной науки, сразу вспоминаются «великие» проекты Д.Медведева: «три И…», агрессивная десталинизация сознания российского общества, реформа армии с помощью торговца мебелью Сердюкова, «Сколково», короткая и самая дорогая на планете  дорога в Сколково, «важнейшая» реформа времени, «фундаментальная» «реформа» этим «повелителем времени» милиции и т.п.; и в это время в России по центральному телеканалу очередной раз крутят пиарный фильм про некого ушлого одесского еврея «Япончика» - «героя» нового времени и новой власти… 

Каков выход из ситуации – когда в учебниках и в школах нашим детям вскоре будут преподавать  лживую историю? Чтобы дети были грамотными  необходимо родителям, семьям (дедушкам, бабушкам, старшим братьям и сестрам) дома альтернативно обучать своих детей верной истории, чтобы они не наступали на старые болезненные «грабли» - делали выводы из трагедий в истории  русского народа, не повторяли ошибок своих предков и могли защитить их великие достижения и победы. Для этого дома родителям необходимо накапливать лучшие книги по истории и создавать домашние мини-библиотеки по истории. Это же касается и книг по русской литературе. Ценный опыт преображения Достоевского из либерала в русского патриота, необходимо сохранять и использовать. 

Далее отмечу ответ на главный вопрос «великого современного ученого» И.И. Евлампиева – автора бездарной книги «Философия человека в творчестве Ф.Достоевского (от ранних произведений к “Братьям Карамазовым”)»  (СПб, РХГА, 2012г.). Мой вопрос он упорно игнорировал, долго не отвечал, избегал ответа, но после неоднократных повторов мною публично вопроса к нему он всё-таки изволил ответить: не было никакого преображения и прозрения Ф.Достоевского, и он не был ни славянофилом, ни русским националистом, а он как был либералом в молодости – так и остался им до своей смерти. Трудно было понять: этот «великий ученый» демонстрировал чудовищную неграмотность и глупость  или – этот убежденный либерал из Христианской Академии врал принципиально напропалую… Скорее всего – второе. Даже не буду комментировать и опровергать его чушь на другие темы – что Ф.Достоевский не был религиозным человеком, что его духовным учителем был Фихте, что он вынужден был конспирировать многие вещи от цензуры, и якобы по только причине цензуры он поддерживал существующую власть. 

Достоевский был «либералом» только в одном обычном смысле – в смысле свободомыслия, поэтому и смог вырваться из-под удушливого, назойливого информационного и идеологического гнета либералов, западников.

После моего критического выступления на вышеуказанном семинаре с объяснением сути ответа на поставленный вопрос - ни у И.Евлампиева, ни у итальянского исследователя не нашлось ни одного контраргумента против моих утверждений, вернее – Фёдора Достоевского, ни одного слова: они молча сидели и растерянно хлопали глазами, а последующие выступающие поддержали мою позицию. 

Приватизировать Фёдоровича Михайловича Достоевского или насильно затянуть его в свой лагерь, подогнать его под свои штампы и использовать его в своих целях  ради обмана нашей молодежи – я не дам, и всех прошу - оказать в этом вопросе активное просветительское сопротивление. 

Горько то, что совершенно бездарный или очень лукавый И.Евлампиев, который якобы «сказал своё  весомое новое слово в науке», издаёт свои бездарные книги за государственные деньги и за эти же государственные деньги (наши) двадцать лет дурит молодёжь – засоряя абсурдом и ложью их головы, и будет продолжать засорять всякой своей чушью  их головы. Это объяснимо – в государстве во власти либералы. 

И хотя я с большим трудом издаю свои книги за свои или кредитные деньги, но бесплатно разоблачить  бездарность или лукавость И.Евлампиева для меня большое удовольствие. Но ведь сколько ещё таких  лукавых либералов «Евлампиевых» или «Травиных» засоряют умы нашей молодёжи в различных вузах… 

А по поводу главного аргумента И.Евлампиева – «Я 20 лет изучаю Достоевского» и якобы поэтому изучил и понял его досконально, то, как показала проверка всего одним вопросом, - лучше бы ему оставить это не его ремесло, а заняться менее интеллектуальной деятельностью, например – пойти в охранники, там времени для чтения много, и он ещё лет 30 сможет изучать Достоевского, глядишь – может чего и поймёт…  

А был  ли Ф.М.Достоевский славянофилом или западником? –  Мы в этом вопросе уже разобрались и ещё для большей убедительности разберемся далее. 

 

Достоевский7.jpgБЫЛ ЛИ Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ ЗАПАДНИКОМ ИЛИ СЛАВЯНОФИЛОМ? 

Через десять лет, вернувшись в конце 1859 года из каторги и ссылки в Петербург, сильно преображенный Ф.М.Достоевский вместе с братом решил заняться просвещением своего народа и задумал издавать свой журнал «Время», а позже – «Эпоху». Ф.Достоевский так объяснял необходимость этого замысла: «Мы убедились, наконец,  что мы тоже отдельная  национальность,  в высшей степени самобытная и что наша задача – создать свою новую форму, нашу собственную, родную, взятую из почвы нашей, взятую из народного духа и из народных начал». 

Внимательный Николай Бердяев, изучая историю России, отметил: «Славянофильскому самосознанию предшествовало явление Пушкина – русского национального гения… Через Пушкина, после Пушкина могло лишь начаться идеологическое самосознание. Это хорошо понял Достоевский». 

Это идеологическое самосознание русского народа после великих  русских мыслителей Пушкина и Гоголя и начал формировать Достоевский. Кому противостоял Ф.М.Достоевский - он объяснял прямо: 

«Наши западники - это такой народ, что сегодня трубят во все трубы с чрезвычайным злорадством и торжеством о том, что у нас нет ни науки, ни здравого смысла, ни терпения, ни уменья; что нам дано только  ползти за Европой, ей подражать во всем рабски и, в видах европейской опеки, преступно даже и думать о собственной нашей самостоятельности; а завтра, заикнитесь лишь только о вашем сомнении в безусловно целительной силе бывшего у нас два века назад переворота, - и тот-час же закричат они дружным хором, что все ваши мечты о народной самостоятельности — один только квас, квас и квас и что мы два века назад из толпы варваров стали европейцами, просвещеннейшими и счастливейшими, и по гроб нашей жизни должны вспоминать о сем с благодарностию…». 

«Неужели и тут не дадут и не позволят русскому организму развиться национально, своей органической силой, а непременно обезличенно, лакейски подражая Европе?» - вопрошал Ф. М. Достоевский. Как поразительны эти витки истории и повторы, – как эти слова Достоевского актуальны, к сожалению, и сегодня – уже не просто при власти либералов, а при их удушливой  гегемонии. 

Идея создания своего национального идеологического самосознания – русского, славянофильского, самобытного, самостоятельного была для Достоевского не просто - амбициозным теоретизированием  русского интеллигента, а необходимостью и миссией спасения русского народа, одна часть которого в виде большой части русской интеллигенции слепо, заискивающе, по-лакейски подражала «по-петровски» Европе - «Петровская реформа, продолжавшаяся вплоть до нашего времени, дошла, наконец, до последних пределов. Дальше нельзя идти, да и некуда: нет дороги, она вся пройдена... Вся Россия стоит на какой-то окончательной точке, колеблясь над бездною» - бил тревогу Ф.М.Достоевский. 

А другая огромная часть простого народа (особенно мещане, обыватели, чиновники, да и та же интеллигенция) была уже одурманена ложными  ценностями «золотого мешка» -  теряла духовные ориентиры, неуклонно деградировала. Вначале Ф.М.Достоевский решил основательно разобраться с воззрениями западников, либералов, которые в период после его освобождения  действовали ещё более напористо и агрессивно. Ф.М.Достоевский: 

«Однажды  утром (1862 г.) я нашел у дверей моей квартиры, на ручке замка, одну из Самых замечательных прокламаций, которые тогда появлялись; а появлялось их тогда довольно много. Она называлась "К молодому поколению". Ничего нельзя было представить нелепее и глупее. Содержания возмутительного, в самой смешной форме, какую только их злодей мог  бы им выдумать, чтобы их же зарезать. Мне ужасно стало досадно и было грустно весь день… Тут подавлял один факт: уровень образования, развития и хоть какого-нибудь понимания  действительности, подавлял ужасно.

Несмотря на то, что я уже три года жил в Петербурге и присматривался к иным явлениям, — эта  прокламация в то утро как бы ошеломила меня, явилась для меня совсем как бы новым неожиданным откровением: никогда до этого дня не предполагал я такого ничтожества! Пугала именно степень этого ничтожества». 

Чтобы основательно, ответственно разобраться в сути агрессивно наступающего западничества, Запада, - «школы» Белинского в молодости и кружка Петрашевского для него было мало; да и необходимо было разобраться – правильно ли понимают русские западники западноевропейские либеральные идеи, не переносят ли в Россию исковерканными? Поэтому не просто ради приятного путешествия, но чтобы понять Европу в этом же году (1862) Достоевский совершил тур по 15 европейским городам, и после посещения Парижа пришёл к выводу («Зимние заметки»), что знаменитый лозунг многих французских  революций «Свобода, братство, равенство» является ложным, ибо после революции, как и до неё, свободу имели только те, кто имел большие  деньги. 

«Олигархи имеют в виду лишь пользу богатых, демократия лишь пользу бедных, а об общественной пользе, пользе всех и о будущем всей Франции там уж никто теперь не заботится, кроме мечтателей социалистов и мечтателей  позитивистов…» - отметил Достоевский. В этой поездке по Европе Ф.Достоевский сделал несколько любопытных выводов, например: 

«Мы учились и приучали себя любить французов и немцев и всех, как будто те были нашими братьями, и несмотря на то, что те никогда  не любили нас, да и решили нас не любить никогда. Но в этом состояла наша реформа, всё Петрово дело: мы вынесли из нее, в полтора века, расширение взгляда, еще не повторявшееся, может быть, ни у одного народа ни в древнем, ни в новом мире». 

Убедился Достоевский в неприязни большой части европейцев к России, Ф.Достоевский: 

«И чего же мы достигли? Результатов странных: главное, все на нас в Европе смотрят с насмешкой, а на лучших и бесспорно умных русских  в Европе смотрят с высокомерным снисхождением. Не спасала их от  этого высокомерного снисхождения даже и самая эмиграция из России, то есть уже политическая эмиграция и полнейшее от России отречение.

Не хотели европейцы нас почесть за своих ни за что, ни за какие жертвы и ни в каком случае: Grattez, дескать, lе гussе еt vouz vеггеz lе tartаге, и так и доселе. Мы у них в пословицу вошли.

И чем больше мы им в угоду презирали нашу национальность, тем  более они презирали нас самих. Мы виляли пред ними, мы подобострастно исповедовали им наши "европейские" взгляды и убеждения, а они свысока нас не слушали…

Всё это намекает на долгую еще, может быть, и печальную нашу уединенность в европейской семье народов; на долгие еще в будущем ошибки европейцев в суждениях о России; на их видимую наклонность  судить нас всегда к худшему и, может быть, объясняет и ту постоянную,  всеобщую, основанную на каком-то сильнейшем непосредственном и гадливом ощущении враждебность к нам Европы; отвращение ее от нас  как от чего-то противного, отчасти даже некоторый суеверный страх ее перед нами и - вечный, известный, давнишний приговор ее о нас: что  мы вовсе не европейцы... Мы, разумеется, обижаемся и изо всех сил  таращимся доказать, что мы европейцы...». Опять – как актуально… Это нам хорошо знакомо и по сегодняшней ситуации. 

В 1867 году, во время очередной поездки Ф.Достоевского в Европу его, как  известного писателя,  пригласили на открывшийся в Женеве (9 сентября) масонско-коммунистический Конгресс «Лиги мира и свободы», на котором выступали  многие «светила европейской мысли» того периода. Достоевский писал по этому поводу Майкову: 

«Писал ли я Вам о здешнем мирном конгрессе?.. Все было глупо - и то, как собрались, и то, как дело повели, и то, как разрешили. Начали с предложения вотировать, что не нужно больше монархий и все поделать маленьким. Потом, что не нужно веры. Это было четыре дня крику и ругательств…». 

Софья Александровна Иванова (1847-1907)

Это же событие Достоевский описывал своей племяннице С.А. Ивановой ( 29 сентября 1867 года): «…Гарибальди скоро уехал, но что эти господа, которых я впервые увидел не в книгах, а наяву, социалисты и  революционеры, врали с трибуны перед пятью тысячью слушателей, то невыразимо… Комичность, слабость, бестолковщина, несогласие, противоречие себе - это вообразить нельзя. И эта-то дрянь волнует несчастный люд  работников. Это грустно. Начали с того, что для достижения мира на земле нужно истребить христианскую веру, большие государства уничтожить и поделать маленькие…».

 Это также нам знакомо из новейшей истории. «Достоевский сделался врагом революции и революционеров из  любви к свободе, он увидел в духе революционного  социализма отрицание свободы и личности. Что в революции свобода перерождается в рабство» - верно заметил Н.Бердяев. И мы, например, сегодня наблюдаем – как США, демократы и либералы всей планеты, под лозунгом свободы и демократии самым кровавым образом порабощают на планете народы. 

После  этих путешествий последние сомнения Ф.М.Достоевского о ситуации в Европе и в России исчезли, и он занял твёрдую национальную и славянофильскую позицию, о которой поведал открыто, и этим более 130 лет назад разоблачил современного лживого либерала и «великого современного ученого» И.Евлампиева, - в конце «Дневника писателя» (1881 г.) Ф.М. Достоевский написал сам о себе: 

«Краткие биографические сведения, продиктованные  писателем А. Г. Достоевской: “По убеждениям своим он открытый славянофил; прежние же социалистические убеждения его весьма сильно изменились». Ещё раньше в «Дневнике писателя» Ф. Достоевский объяснял подробнее: 

«Я во многих убеждений чисто славянофильских, хотя, может быть, и не вполне славянофил. Славянофилы до сих пор понимаются различно. Для иных, даже и теперь, славянофильство, как в старину, например, для Белинского, означает лишь квас и редьку. Белинский действительно дальше не заходил в понимании славянофильства. Для других (и, заметим, для весьма многих, чуть не для большинства даже самих славянофилов) славянофильство означает стремление к освобождению и объединению всех славян под верховным началом России - началом, которое может быть даже и не строго политическим.   

И наконец, для третьих славянофильство, кроме этого объединения славян под началом

России, означает и заключает в себе духовный союз всех верующих в то, что великая наша Россия, во главе объединенных славян, скажет всему миру, всему европейскому человечеству и цивилизации его свое новое, здоровое и еще неслыханное миром слово. Слово это будет сказано во благо и воистину уже в соединение всего человечества новым, братским, всемирным союзом, начала которого лежат в гении славян, а преимущественно в духе великого народа русского,  столь долго страдавшего, столь много веков обреченного на молчание, но всегда заключавшего в себе великие силы… Вот к этому-то отделу убежденных и верующих принадлежу и я». 

Ф.М.Достоевский: «Россия вовсе была не Европа, а только ходила в европейском мундире, но под мундиром было совсем другое существо. Разглядеть, что это не Европа, а другое существо, и приглашали славянофилы, прямо указывая, что западники уравнивают нечто непохожее и несоизмеримое, и что заключение, которое пригодно для Европы, неприложимо вовсе к России...». 

Были (и есть) две группы народа, и соответственно были (и есть) две большие проблемы-задачи – первая: разоблачения  западников(либералов) ради спасения - просвещения русской  интеллигенции, чтобы она была - не пресмыкающейся, лакейской и манипулируемой с Запада, а - самостоятельной, самобытной и по интеллектуальному уровню не уступала западноевропейской.  А вторая, возможно,  ещё более важная - противостояние  западникам  ради спасения всего русского народа, потому что  огромная часть простого народа (особенно мещане, обыватели, чиновники, да и та же интеллигенция) была уже одурманена ложными ценностями «золотого мешка» - теряла духовные ориентиры, неуклонно деградировала. 

После поглощения Польши и вместе с ней миллиона евреев тенденции развития ростовщических, коммерческих  мировоззренческих “ценностей”, по поводу которых бил тревогу в своих «Мертвых душах» великий русский мыслитель Николай Гоголь (Яновский) и М.Салтыков-Щедрин («Пропала совесть» и др.) - через несколько десятков лет ещё более усугубились, и  Ф.М. Достоевский с большой болью и горечью объяснял: 

«Носится как бы какой-то дурман повсеместно, какой-то зуд разврата. В народе началось какое-то неслыханное извращение идей с повсеместным поклонением материализму. Материализмом я называю, в данном  случае, преклонение народа перед деньгами, пред властью золотого мешка. В народ как бы вдруг прорвалась мысль, что мешок теперь всё, заключает в себе всякую силу, а что всё, о чем говорили ему и чему учили его доселе отцы, - всё вздор. Беда, если он укрепится в таких мыслях; как ему и не мыслить так? (если никто не пропагандирует альтернативные ценности, духовные - Р.К.)…

Мешок у страшного большинства несомненно считается теперь за всё лучшее… Ведь фактическое теперешнее преклонение пред мешком у нас не только уже бесспорно, но, по внезапным размерам своим, и беспримерно. Повторю еще: силу мешка понимали все у нас и прежде, но никогда еще доселе в России не считали мешок за высшее, что есть на земле.

В официальной же  рассортировке русских людей прежний купеческий мешок даже

чиновника не мог пересесть в общественной иерархии. А теперь даже и прежняя иерархия, без всякого даже принуждения со стороны, как будто сама собою готова отодвинуться на второй план перед столь любезным и  прекрасным новым "условием" лучшего человека…

Теперешний биржевик нанимает для услуг своих литераторов,  около него увивается адвокат: "эта юная школа изворотливости ума и  засушения сердца…" Хотел лишь вывесть, что идеал настоящего лучшего человека, даже "натурального", сильно уже грозил у нас помутиться. Старое разбилось и износилось, новое еще летало в фантазиях, а в действительности и в  очах наших появилось нечто отвратительное с неслыханным еще на Руси развитием. Обаяние, которое придано было этой новой силе, золотому мешку, начинало зарождать даже страх в иных сердцах, слишком мнительных, хотя бы за народ, например.

О, мы, верхнее общество, положим, хоть и могли бы соблазниться  новым идолом, но всё же не пропали бы бесследно: недаром двести лет сиял над нами светоч образования. Мы во всеоружии просвещения, мы можем отразить чудовище. В минуту самого грязного биржевого разврата упекли же мы вот хоть бы ссудный московский банк! Но народ, стомиллионный народ наш, эта "косная, развратная, бесчувственная масса" и в которую уже прорвался жид, - что он противопоставит идущему на него чудовищу материализма, в виде золотого мешка? Свою нужду, свои лохмотья, свои подати и неурожаи, свои пороки, сивуху, порку?

Мы боялись, что он сразу падет перед вырастающим в силе золотым  мешком и что не пройдет поколения, как закрепостится ему весь хуже прежнего. И не только силой подчинится ему, но и нравственно, всей своей волей. Мы именно боялись, что он-то и скажет прежде всех: "Вот где главное, вот она где сила, вот где спокой, вот где счастье! Сему поклонюсь и за сим пойду"… 

Народ видит и дивится такому могуществу: "Что хотят, то и делают" - и поневоле начинает сомневаться: "Вот она где, значит, настоящая сила, вот она где всегда сидела; стань богат, и всё твое, и всё можешь". Развратительнее  этой мысли не может быть никакой другой. А она  носится и проницает всё мало-помалу.

Народ же ничем не защищен от таких идей, никаким просвещением, ни малейшей проповедью других противоположных идей…  Вот чего можно было очень и очень опасаться, по крайней мере, на долгое время» («Дневник писателя»). 

Повторю трагическое удивление: как поразительны эти витки истории и повторы, - как эти слова Достоевского актуальны  и сегодня, как злободневны и ещё более трагичны и фатальны - при власти либералов, при их удушливой гегемонии над  умами нашего народа. 

Естественным образом встаёт закономерный вопрос: ладно теперь… - но тогда: почему с этой негативной тенденцией за народ не боролась активно, отчаянно христианская церковь, РПЦ?... Почему намного позже из многих сотен тысяч священников появился всего лишь единственный отчаянный борец Иоанн Кронштадтский?...     

Тогда единственным бойцом за свой народ был Фёдор Михайлович Достоевский и поддерживаемая  им власть. Достоевский был очень активным борцом с контрреволюцией, через 20 лет после его смерти ему подобным либералы-революционеры придумали якобы дискредитирующий ярлык-клеймо - «черносотенцы», а уже потом к нему добавили ещё и другие ярлыки «ксенофоб», «антисемит», «экстремист» и последняя мерзкая выдумка - «русский фашист». 

«В истории славянофильского сознания фактом революционным было явление Достоевского… С Достоевского пошло катастрофически-трагическое жизнеощущение и настал конец бытовому прекраснодушию. В Достоевском революционно развивалось славянофильское сознание» - верно отметил Н.Бердяев. 

Достоевский сделался активным борцом против западников и западничества, либералов и либерализма, против их стараний  совершить государственный  переворот с помощью революции и прийти к власти.


окончание следует

  • 0

Добавить комментарий