0 13900

ГЕОПОЛИТИКА РУССКОГО ДУХА (Часть 5) За сюзеренитет Московии

ГЕОПОЛИТИКА РУССКОГО ДУХА (Часть 5) За сюзеренитет Московии

Как ни покажется странным, толчком к духовно-религиозной самостоятельности Московии стал Ферраро-Флорентийский собор христианских церквей (1438 – 1445 гг), фактически созванный единолично банкиром-ростовщиком, хозяином Флоренции Козимо Медичи. 6 июля 1439 года была заключена уния и восточные церкви воссоединились с западной.

Ослабление Золотой Орды выдвинуло на повестку дня вызовы со стороны католического Запада. В 1385 году между Литовской Русью и Польшей был подписан договор об объединении. Римская католическая церковь стала в Литве государственной церковью, а литовская знать получила все права и привилегии польской аристократии. Однако, Литва сохранила свои особенности как государство. Двоюродный брат польского короля Ягайло Витовт был признан великим князем Литовской Руси и вскоре стал самым могущественным правителем в Восточной Европе. Его планы совпадали со стратегией Ватикана и состояли в том, чтобы захватить Причерноморье, плодородные приднепровские степи, изгнав от туда ослабевшего Тохтамыша и объединить все русские княжества под своей властью. В 1395 году Витовт захватил Смоленск и начал подготовку наступления на Новгород.

Однако, первым проявил объединительную активность Тохтамыш, сделав попытку восстановить свой контроль над Золотой Ордой. Попытка не удалась и Тохтамыш вынужден был просить помощи у Витовта. Был заключён договор, согласно которому Литва должна помочь Тохтамышу вернуть трон в Золотой Орде, в обмен на передачу Витовту всех прав сюзерена на Русь. Битва на реке Ворскле в 1399 году стала крупнейшим сражением, в котором участвовали католики Литвы и Польши, отряды немцев-тевтонов, прозападных русских князей и войска Тохтамыша против ставленников Тимура нечингизидов и мусульман Тимура Кутлуга и Едигея, поднявших мятеж против законного правителя Золотой Орды тенгрианца Тохтамыша. Сражение закончилось полным разгромом западной коалиции.

Выигрыш от битвы на Ворскле получила Москва. Поражение Витовта спасло на время Московию от поглощения Литовской Русью. Однако он вскоре восстановил свои стратегические позиции и вновь овладел Смоленском и Вязьмой. Василий I, не имея сил для противодействия, не смог помешать захвату Витовтом верхнеокских княжеств. Полностью восстановить свой престиж и геополитический статус Западная Русь смогла через десять лет в битве при Грюнвальде, которая завершила Великую войну 1409 – 1411 годов победой объединённых сил Русских княжеств над Тевтонским орденом.

Далее, Москва, по существу, перешла под сюзеренитет Литвы по кровнородственным связям. Василий I, будучи женат на единственной дочери Витовта Софье, в своей духовной грамоте завещал следующее: «А приказываю сына своего князя Василия, и свою княгиню, и свои дети своему брату и тестю, великому князю Витовту». Когда в 1425 году он умер, оставив преемником десятилетнего сына Василия II, мать мальчика Софья – дочь Витовта – немедленно обратилась к отцу с просьбой защитить внука от претензий Владимирских князей и официально передала Московское княжество под руку Витовта. Просьба была удовлетворена одновременно с распространением власти Литовской Руси на восточные земли. Князья Рязани, Твери и Пронска подписали договоры и признали себя вассалами. Также владением Витовта стала Тульская земля. Аналогичным образом поступил и Василий II. В своей духовной грамоте перед смертью в 1462 году он завещал: «А приказываю свою княгиню, и своего сына Ивана, и Юрья, и свои меншие дети брату своему, королю польскому и великому князю литовскому Казимиру». Таким образом родовые отношения способствовали альянсу и возможному слиянию Литвы и Московии в единую Русь, однако факторы веры и религии взяли верх.

Как ни покажется странным, толчком к духовно-религиозной самостоятельности Московии стал Ферраро-Флорентийский собор христианских церквей (1438 – 1445 гг), фактически созванный единолично банкиром-ростовщиком, хозяином Флоренции Козимо Медичи. 6 июля 1439 года была заключена уния и восточные церкви воссоединились с западной. По существу Флорентийская уния стала последним католическим гвоздём, который был вбит в гроб Византийской империи, павшей через 14 лет после её принятия.

Признание Константинопольским патриархом Иосифом II и Византийским императором Иоанном ХVIII Палеологом унии с католиками поставило Московию перед судьбоносным выбором – следовать в фарватере Константинополя или обрести собственный духовный суверенитет. Великий князь Московский Василий II провёл консультации с великим князем Литовским Казимиром и князем Киевским Александром, чтобы выяснить, признают ли они московского кандидата епископа рязанского Иону на митрополичью кафедру. Получив их согласие Василий II созвал собор епископов и 5 декабря 1448 года епископа рязанского Иону избрали Митрополитом Всея Руси. Это событие стало фактическим провозглашением автокефалии Московской Митрополии.

Первоначально решение Московии стать самостоятельным Русским духовным центром не рассматривалось как отказ от власти константинопольского патриарха. Митрополит Иона в своих проповедях объяснял своё избрание особыми обстоятельствами, а когда византийские власти вернутся к православию, то русские всегда будут испрашивать благословения Константинопольского патриарха. Однако геополитика Русского духа продиктовала другой, особый путь – окончательный выход из под власти Константинополя и начало формирования собственной доктрины Третьего Рима. Падение Константинополя положило конец церковной унии, власть Османов затормозила на длительное время латинизацию славяно-греческого духовно-культурного пространства, восстановила православие и, одновременно, разрушила многовековой эффективный механизм симфонии духовной и светской властей, гармонии церкви и государства. Для молодого московского центра силы становилась невозможной зависимость от греческой церкви, которая находилась под властью мусульманских правителей, тем более, что Московская Русь находилась на пороге освобождения от вассальной зависимости степных мусульманских государств и предощущала перспективу самодержавного управления всей Евразией.

Падение Византии – Второго Рима, победа Восточной Руси и Московии в соперничестве с прокатолическими Западными Литовскими Русскими княжествами и многое другое послужили духовным стимулом к самостоятельной геополитической игре. Однако, только с середины ХVI века Россия предпринимает конкретные усилия по установлению своего лидерства и приступает к организации Евразийского пространства на русских православных имперских принципах. Так или иначе, Русская церковь и Московское государство возложили на себя великую крестную миссию, избрали свой Русский Путь скорее благодаря многотысячелетней имперской созидательной традиции арийского белого человека, конкретному ходу международных событий, чем сознательным усилиям со своей стороны. Великий князь московский фактически оказался независимым, ведущим и единственным правителем во всём православном мире. От него теперь ждали, что он будет действовать как защитник Греческой веры. Эти духовно-геополитические ожидания, как на самой Руси, так и за её пределами стали выкристаллизовываться в идею перемещения центра истинного православия из Второго Рима – Царьграда в Третий Рим – Московию – Святую Русь, а Четвёртому Риму – не бывать. По существу эта идея превратилась в Русскую геополитическую доктрину, определила развитие России на последующие века и сегодня доминирует в том или ином виде в духовности и ментальности природного русского народа и отдельных адекватных его представителях.

В Литовско-Московских отношениях вопросы духовно-религиозного характера взяли верх над проблемами семейно-клановыми, династическими и стали определять государственную политику Восточной Руси. Поглощение Московии не состоялось. Связанные кровнородственными отношениями русские князья и родовая аристократия Восточной и Западной Руси вынуждены были в своей политике, междоусобицах, земельно-экономических переделах учитывать религиозные предпочтения и духовные архетипы своих подданных. Православно-ведические умонастроения народа стали главным препятствием и заслоном от римско-католической экспансии. Русь стала развиваться по восходящей линии, тогда как Литва и Польша в результате иудео-хазарского засилья – по нисходящей. К началу XVI столетия у Ивана III имелись все основания называть себя Великим князем всея Руси с заявкой на исконные русские земли Литвы и Польши, а так же самодержцем Русского царства преемника и сюзерена конгломерата ханских государств Великой Степи.

Таким образом, геополитическим следствием этих событий стало то, что Московия фактически стала полунезависимым государством, между Русью и Степью установилось некое равенство стратегических потенциалов, однако, Москва была в фазе подъёма, Орда – явно в стадии заката. Русь опять стала выплачивать дань нерегулярно. В Москве возобновились планы установления сюзеренитета над степными ханствами, ставшими уже в большинстве своём тюрко-мусульманскими и, естественно, дальнейшей гегемонии в Восточных, Южных и Западных Русских землях. Этому также способствовало то, что Русь по-прежнему оставалась духовно взаимозависимой со Степью, поскольку их связывала единая Древлеправославная церковь и общая епархия. Лишь в 1589 при царе Фёдоре Иоанновиче в присутствии Константинопольского патриарха Иеремии была учреждена Московская епархия, а в сан первого патриарха Московского возведён Иов. Тогда от имени Иеремии было заявлено, что Ветхий Рим пал от ересей, вторым Римом – Константинополем, завладели агарянские внуки, турки, великое Российское царствие, Третий Рим, благочестием всех превзыде.

Во второй половине ХУ века на пространствах русских земель разворачивались сложно переплетённые цепи событий, которые в конечном итоге вывели Московию в лидеры евразийского мира. Закат многовековой русо-степной государственности породил разнонаправленные векторы человеческой энергии, которые в дальнейшем оформились в различные социально-политические и религиозные общности. Исходя из целей нашего исследования необходимо выделить три таких потока, имеющих по своей значимости долговременные геополитические последствия. Это «выезды» части наиболее жизнестойких и энергичных степных родов на Русь и их вливание в великорусскую элиту. Образование казачества. Формирование мелкой племенной мусульманской государственности в Северокавказском регионе.

Надо сказать, что русская Степь, Киевская Русь, как и русская Литва, были тесно связаны кровнородственными связями. «Выезды» князей на Московию, переходы на службу к тому или иному великому князю, возвращение к своим пенатам были обыденным явлением. Именно такие рода создали русское правящее сословие православного вероисповедания в Северо-Восточной Руси. Профессор Н.П. Загоскин (1851 – 1912 гг) приводит следующие данные о составе правящего класса России. Из 1000 дворянских родов:

– 168 происходило от Рюрика;
– 42 других русского происхождения;
– 223 польско-литовского происхождения;
– 229 западноевропейского происхождения;
– 120 татарского происхождения;
– 36 других восточных народов;
– 97 неизвестного происхождения.

Родословные книги наглядно свидетельствуют о «качественном составе» российского дворянства – оно было белым, арийским, индоевропейским по крови, по духу и вере – христианским, православным, русским по языку и культуре, по своей родословной географии представляло многочисленные регионы Евразии, включая Западную Европу. Это, надо полагать, то, что «сплотила Великая Русь».

Постепенный переход сюзеренитета от Сарая к Москве усилил эти процессы одновременно с самодержавными тенденциями консолидации и укоренения княжеско-боярской элиты, её чистки, в том числе, и насильственными методами. Тем не менее православно-государственнический потенциал российского дворянства увеличивался и под руку Москвы переходили остатки белой элиты Степи. Справедливости ради надо отметить, приходили, «усыновлялись» также чисто семитские рода мусульманской веры. Например, Юсуповы, по преданию восходившие к роду самого Мухаммеда, обласканные Иваном Грозным, крестившиеся в православие, женившиеся на русских, за что несли своё духовное проклятие и родовое вырождение. Также княжеско-дворянскую кровь изрядно подпортило как брачное, так и внебрачное скрещивание с представителями семито-кавказоидов и иудео-хазар, принцип Есфири и Мордехая, институт еврейских жён, выход замуж обедневших дворянок за богатых купцов, откупщиков, конечно, евреев, жаждущих дворянских титулов и т.п.

Процессы распада Степной империи провели чёткую разграничительную линию между православием и исламом в этническом плане. Люди, составлявшие Орду и разочаровавшиеся в мусульманских порядках, нашествии тюркских языков, насаждаемых обычаях и властных кланах, вернулись к своим корням, к архетипам русских белых людей, к православию. Они стали основой будущего казачества. Первоначально сформировались четыре главные общины казаков: украинская или запорожская с ориентацией на литовско-польскую Русь, и три довольно многочисленные группы великороссов – донские, яицкие и терские, довлевшие к Московии. Некоторые отряды казаков вступали на службу или Великого князя Московского, или Великого князя Литвы и становились «служилыми казаками», сохраняя при этом своё самоуправление.

Однако, рост численности казачьих общин и трансформация казачества в новый социальный тип военной демократии в полной мере начала осуществляться с момента Люблинской унии 1569 года и передачи украинских провинций от Литвы к Польше, а также с 1581 года - первых крепостнических указов Московии, ограничивавших свободу передвижения крестьян. Именно они образовали конгломерат казачьих объединений от Тихого океана до Балкан, сформировали казачьи войска и превратились в мощный русский субэтнос духовно укорененный в православной традиции. Многие представители казаков сегодня идентифицируют себя как отдельный народ, не имеющий с русскими ничего общего.

Другая часть населения Орды, порвавшая с традициями чингизидов, подчинившаяся власти мусульманских властителей, сконцентрировалась на самом юге Степи и смешалась с тюрками и семито-кавказоидами, образовав конгломерат степных и кавказских народов. Под влиянием этой гремучей смеси Кавказ стал постоянной головной болью России, ареной соперничества многих политических игроков, прежде всего еврейских кланов Великобритании, Европы, Турции. На рубеже ХХ – ХХI веков начал разворачиваться очередной этап геополитической экспансии иудео-мусульманской Степи на Русь - Россию, где кавказский ислам и терроризм играют только инструментальную роль.

В середине ХV века молодое Московское государство сделало важный стратегический шаг – создало под своей рукой вассальное чингизидское Касимовское ханство (царство) на территории западной части Мещёры – Рязанская область. Это сразу повысило престиж Москвы, удовлетворило верных степняков, снизило накал страстей среди русских и ликвидировало главную причину оппозиции Василию II, а также усилило русскую систему обороны против враждебных ордынских сил и духовно-психологически облегчило переход на службу великому Московскому князю. Более того, через кровно-родственные связи Москва могла влиять в своих интересах на Казанское (казанский хан приходился Касиму братом), Крымское и Астраханское ханства. Верность этой геостратегии уже при Иване III продемонстрировало стояние на Угре в 1480 году, которое стало лишь одним из эпизодов в длительной борьбе двух коалиций – новгородско-литовско-золотоордынской и московско-касимовско-крымской. В этом противостоянии выиграла московская сторона, что в дальнейшем было не совсем адекватно интерпретировано как свержение татаро-монгольского ига.

В середине 80-х годов сложился и успешно действовал союз Московии, Крымского и Казанского ханств. В 1486 году касимовский престол был предоставлен представителю крымской династии Гиреев. В свою очередь Гиреи Крымского ханства стремились к подчинению Астраханского ханства путём утверждения на престоле своих ставленников, конкурируя с претендентами Ногайской Орды. В 1487 году была взята Казань и на престол посажен московский ставленник, чингизид Мухаммад-Амин, который правил до 1495 года. Казанское ханство фактически стало вассалом Москвы. Помимо родственных связей Крымскую и Казанскую ветви Джучидов объединяли политические обиды на Большую Орду и Астрахань за изгнание из Сарая. Результатом такой внутренней геополитики стало повышение сюзеренитета Москвы, восстановление управляемости на землях Восточной и Западной Руси, а также возможность координации действий в соперничестве за ордынское наследство. К концу ХV века были достигнуты крупные успехи в деле влияния Православной Руси среди мусульманских ханств. В сущности эти шаги стали началом новой эпохи лидерства Руси в Евразийском мире и получили определённое эзотерическое подтверждение на уровне духовно-мистической практики в начале ХVII века.

В Смутное время 1598 - 1613 годов России практически не существовало, легитимная династии Рюриковичей пресеклась, государство стало недееспособным, церковь утратила своё влияние, аристократические роды склонялись к чужеземцам и иноверцам, разброд и шатание народов и в народах, хозяйственная дезорганизация и хаос, казачьи и холопские банды, неурожаи, голод и в добавок стихийные бедствия. В Москве евреи и поляки - ставленники Ватикана, северо-запад под «союзниками» шведами. Духовные центры и монастыри, Сергиев Посад, Кострома осаждаются и грабятся оккупантами. Казалось бы положение безнадёжно, ничего не осталось, никакой надежды.

Однако, оставался патриарх Гермоген в Москве и архимандрит Дионисий в Троицком монастыре, а также промыслительное Русское царство «на небе». В одночасье ситуация чудесным образом изменилась. Из всеобщего хаоса выкристаллизовалось русское ополчение Минина и Пожарского. Рядом с русскими оказались чуваши, марийцы, мордва… Под православные знамёна встали рудименты Орды - казанские, касимовские, астраханские, ногайские… мусульмане. Повиновались Божьему Промыслу даже запорожские и донские казаки, которые совсем недавно были союзниками интервентов, грабили всех и вся, и вдруг оказались решающей силой в избрании на царство Михаила Романова. Какие энергии заставили это сделать? Что сплотило разные народы, которым ничего не стоило отделиться от Руси, создать свои ханства, племенную государственность? Тем более, что к этому их подталкивали заинтересованные мировые центры силы Европы и Турции. Вероятно, детальный и аргументированный ответ на эти и другие вопросы способна в дальнейшем дать концепция и методология геополитики Русского Духа.

События Смутного времени стали причиной обновления и перенастройки геополитики Русского духа. В геополитическом отношении отбрасывание польской иудеокатолической экспансии означало завершение почти трёхвекового процесса утверждения сюзеренитета Московии. Как уже говорилось, на первом этапе управленческий центр постепенно перемещался из Степной Орды в леса Северо – Восточной Руси. Второй этап характеризовался длительным соперничеством за гегемонию на евразийском пространстве между двумя Великими русскими княжествами – Московским и Литовским, а затем – Московским царством и объединённым Польско-Литовским королевством. Причём эти процессы протекали не только последовательно, но и большей частью параллельно. Уже, казалось, достигшие своей цели поляки, имевшие вполне законные права на Московский престол, неким Высшим Промыслом были выдворены из столицы Руси. Однако, только в 1634 году, после очередной неудачной войны с Польшей в обмен на Смоленск и контрибуцию новый польский король Владислав отказался от своих претензий на московский трон и признал Михаила Романова царём.

Тогда как светские, государственно-политические, экономические и другие дела стали поправляться, всё явственней стал ощущаться духовно-религиозный кризис. К середине ХVI века Московская церковь определилась в своей идеологии и организации и в основном заложила основы Святой Руси – Третьего Рима, которые в нашем контексте, повторяясь, вполне обоснованно можно называть Русской геополитической доктриной. Однако, последующие катастрофические события, поставившие на край гибели российскую государственность, сильно поколебали авторитет Православной церкви. Подавляющее большинство русского народа были так или иначе привержены греческой православной церковной традиции, в то же время многие церковные иерархи и светские руководители понимали, что несчастья страны обусловлены пассивностью церкви в периоды политических катаклизмов. Выход из духовного кризиса виделся в реформе самой церкви, изменении отношений между церковью и государством, восстановлении гармонии в отношениях между патриархом и царём. Выдвигалось требование, что церковь должна активнее руководить русским православным народом, что работа по исправлению церковных ритуальных и молитвенных книг должна быть продолжена. Присвоение царского титула «Великий государь» патриархам Филарету, Никону было шагом в движении по обновлению церкви.

«Патриарх Никон предлагает новые богослужебные книги» А.Д. Кившенко

Никон.jpgОдновременно Москва как духовный центр Святой Руси смотрела гораздо дальше. Её интересовали глобальная политика, роль и место Русского государства «во веки веков», защита православных, восстановление Византии и др. В этом контексте наблюдалась определённая корреляция с папо-цезаристским католическим вектором Римской курии. Императив «Священство выше царства», выдвинутый патриархом Никоном имел помимо внутригосударственного содержания большую геополитическую перспективу и вступал в прямую конкуренцию с экспансионистской политикой Ватикана. По существу в это время развивались идеи «Третьего Рима», установления духовного сюзеренитета над Украиной, Восточной Европой, Греческим православием, Константинопольским патриархатом с физическим распространением русской государственности на территории Славянской Европы, Византии, Святой земли…, но тем не менее с переносом духовного центра мира в Новый Иерусалим на Святой Руси.

Греческий проект Екатерины II

Греческий проект Екатерины II.gifЧерез столетие эта идея воплотились в полномасштабную геостратегию Екатерины II под названием «Греческий проект». Предполагалось, после победы над Османской империей и взятия Константинополя, создание новой Византийской державы и освобождение христиан Малой Азии и Южной Европы от мусульманского ига. Императором возрождённой Византии должен был стать великий князь Константин Павлович, сын будущего российского императора Павла I и внук Екатерины. Этот геополитический проект во многом держался на мистическом православном пророчестве. Согласно ему, первым императором Восточно-Римской империи был Константин, последним, погибшим при штурме Константинополя в 1453 году, тоже Константин, восстановит же православную державу и станет её первым императором тоже Константин. Поэтому Екатерина II и назвала своего внука Константином. Однако, европейские иудеохристианские «союзники» не допустили воссоздания Византии, нарушения «баланса сил» и установления российской гегемонии в Восточном Средиземноморье. Для них православная Россия являлась и до сих пор остаётся главным врагом, а насквозь иудаизированный семитский Ислам нужным инструментом для дестабилизации русской государственности. Сложившаяся патовая ситуация, при которой христианские государства Западной Европы, поддерживают существование крупнейшей исламской державы, притесняющей христиан, получила название «восточного вопроса». Однако, это та ситуация в которой, как в старых шахматах, выигрывает ислам и католические страны. В современных условиях «восточный вопрос» перерос в «русский вопрос», в планы панисламизма и создания Турана, с претензиями на русские православные земли. Если будет решён русский вопрос и в России восстановится русская государственность, то автоматически решатся Византийские проблемы, защищены греки, все православные Средиземноморья и многое другое.

Между тем, духовный кризис длительное время существовавший в скрытой форме, в связи с украинскими делами и присоединением Украины к Московии перешёл в открытую фазу и достиг высшей точки в период реформ патриарха Никона. Религиозная составляющая реформ была тесно переплетена с политическими требованиями времени и геополитическими устремлениями Московского царства. Духовное окормление украинских земель, народа и прежде всего беспокойного запорожского казачества, а также украинского дворянства, во многом ориентированного на Польшу, их укрепление в православии и отрыв от польско – католического униатства стали причиной сближения и приспособления русской литургии к украинской. Предполагалось, что этот и другие шаги позволят украинцам легче перейти под сюзеренитет Москвы, а киевскому духовенству – от Константинопольского к Московскому патриарху.

Во внутренней геополитике Московии назрела необходимость унификации церкви в интересах дальнейшего отстраивания централизованного государства. Это означало требование покончить с «двоеверием», осуществить разрыв с сохранившимися ведическими традициями «древлего благочестия», укоренившимися в изначальной Древлеправославной Греческой Церкви. Последователи древлеправославия ведут свою историю от крещения Руси князем Владимиром, который воспринял православие от греков пеласгического корня. Однако сами греки отступили от православной истины в ХУ веке, приняв Флорентийскую унию с католиками, что, как уже было сказано, стало поводом для избрания митрополита Московского в 1448 году собором русских епископов без приглашения греков. Факт униатства греков, их участие в реформах Никона стал камнем преткновения, вызвал у многих недоверие и обусловил духовно-эмоциональную базу раскола. Тезис Никона, что «Священство выше царства», его авторитаризм и др. дали повод оппонентам увидеть в этом «папистский дух» и называть патриарха «вторым папой». Эти коллизии на Московии свидетельствуют о том, что никонианские реформы имели существенный налёт западничества, иудеохристианства, униатства, опосредованного через греков и киевлян. Конечно, множество, более трети русских верующих это увидели, почувствовали и не приняли. Вспыхнула спорадическая беспощадная религиозная война.

Однако в стремлении ликвидировать двоеверие Никон пошёл скорее на разумный компромисс, понимая, что так просто отбросить всю духовную базу народа невозможно. Славянская религия и культура оставили свой глубочайший форматирующий след в христианстве. Так христианское единобожие – это единый непроизносимый Бог Род в славянстве. Христианские ангелы и святые – это русо-славянские «профильные» боги: святой Пётр – Перун, святой Власий – Велес, святая Троица – Триглав, десять заповедей – законы Сварога, данные русскому народу за несколько тысячелетий до законов Моисея и многое другое. Славянской символикой украшены и орнаментированы все древние изображения христианских святых и божественных сущностей, ковчег Завета, все европейские храмы, иконы, множество православных ритуалов. По подсчётам исследователей доля славянства в православном христианстве достигает 90 процентов. Славянскими русскими словами именуется Палестина, Иерихон, Иерусалим и другие территории и города, поскольку в те исторические времена только русо-славянская семья языков господствовала на Ближневосточных землях. Как уже упоминалось, сокрытие духовных, культурных, славянских корней религии православного формата связано с внедрением и доминированием в идеологии, политике, науке, церкви… библеистской концепции и, соответственно, глобальной духовно-информационной войной, которую многие столетия ведёт иудаизм против славянства и христианства.

Очевидно, осознавая всё это Никон ввёл, в частности, многие православные праздники (Разбивания яиц, Коляды, Масленицы, Купалы и др.) в существующую уже правоверную церковь, универсализировав её, однако, сохранив первоначальное название православная. Видимо, особое, глубинно-архетипическое значение имела перемена перстосложения - введение греческого троеперстного крестного знамения взамен двуперстного. Три перста, сложенные в щепоть, как известно, обозначают Божественную Троицу – Отец, Сын и Святой Дух. Два перста ниже символизируют Божественно-человеческую природу Христа. При двуперстном крестном знамении, существующем с апостольских времён и ставшим актуальным в борьбе с единоперстием еретиков-монофизитов – наоборот: два перста свидетельствуют о более высоком положении распятого на кресте Христа по сравнению с Троицей – тремя нижними, соответствующим образом расположенными, пальцами. Таким образом, получается, что во втором случае нарушается фундаментальная духовно-историческая справедливость – новый религиозный символ неоправданно доминирует над многотысячелетней данностью Божественной Троицы – Триглава, из которой, собственно говоря, этот символ в образе Христа и вышел. Смысл реформирования крестного знамения патриархом Никоном и его сторонниками, помимо отмежевания от монофизитских и несторианских наслоений, как представляется, состоял в том, чтобы восстановить и утвердить первичность, историческую последовательность и духовный фундаментализм многотысячелетней Божественной Троицы – Триглава перед более поздней конкретно-исторической религиозной формой Христианством, инициированным через спасительную акцию Иисуса Христа, сохранив, тем не менее, их единство и преемственность.

По существу, Никону таким образом удалось соединить многотысячелетнюю генетическую память большей части русского народа, славяно-ведические традиции и обычаи с новым сонмом христианских святых, легализовать протогосударственные верования – то, что духовно-идеологический оппонент называет «язычество», в церкви обновлённого формата. Духовно-организационные нестроения, так или иначе, были нивелированы, церковь в большей степени стала единомыслящей, что и требовалось на новом имперском этапе геополитического развития, однако, за это пришлось заплатить дорогую цену на физическом плане существования русского народа.

Процесс централизации и унификации церкви привёл не только к духовному расколу русского народа, который и сегодня не удалось уврачевать до конца, но и кровавому разделению русского этноса, выделению субэтноса староверов. Великий церковный собор 1666 года, на который были приглашены прокатолические греческие патриархи, не имевшие канонического права решать церковные дела, предав анафеме «раскольников и еретиков», формально завершил раскол и, одновременно, открыл на долгие годы и столетия ветхозаветные, антирусские, сатанистские репрессии против органической и духовно наиболее твёрдой части своего народа. Многие старообрядцы ушли из Московии в леса, в степи Поволжья, на Урал, в Сибирь, на Кубань. За пределы России ушли липоване и некрасовцы. В дальнейшем так называемые раскольники принимали активное участие в народных крестьянских восстаниях, по существу, гражданских и религиозных войнах под предводительством Степана Разина и Емельяна Пугачёва, в революционных событиях начала ХХ века, Второй мировой войне. В исторической реальности старообрядчество, древлеправославие стало духовно более фундаментальной, а экономически более производительной российской силой в сравнении с иудаизированным прозападным бизнесом купцов, банкиров и заводчиков.

старообрядцы.jpgРеформы церкви затронули не только её внутреннее, социальное содержание, но и внешний архитектурный вид. Архитектура всегда является символом духовного наполнения того или иного народа. Свидетельством тому являются, например, памятники имперского Древнего Рима, созданные русами-этруссками и пеласгами, или раскопки Помпеи, демонстрирующие первоначальный облик города, белого народа - созидателя рубежа старой и новой эры. До реформ на Руси в церковном строительстве доминировал «шатровый» стиль с его различными вариациями, который во многом сохранился и до сегодняшнего дня. Патриарх Никон выступил против «шатрового» стиля на том основании, что он не соответствует образцам византийской архитектуры. Результатом стало возросшее влияние западных архитектурных форм, в частности, барокко, ставших уже характерными для Украины, восточно-европейских государств. В стиле барокко стали строиться не только церкви, но и многие дворцы русской знати. Западничество стало проникать также через культуру и образование, приглашение в Москву украинских и греческих учителей, изучение греческого и латинского языков и др. Начал формироваться тонкий слой западноевропеизированной культурной элиты, которой в дальнейшем предстояло сыграть трагическую роль в судьбе русской государственности и русского народа. Очевидно, эту тенденцию можно трактовать как восстановление древнего духовно-геополитического симбиоза славяно-арийских православных народов, но, одновременно, и как ослабление русского духа в угоду материально-пространственным приобретениям русской геополитики.

А.И. Солженицын, наследовавший известную долю семитской крови и, соответственно, иудейской ментальности, оценил исторический этап реформ Никона как «самоуничтожение русского корня, русского духа, русской целостности». С этой максимой во многом можно согласиться. Однако, факт есть факт. Самоуничтожения русского корня не произошло, скорее это был подрыв русских этнических корней, который неоднократно имел место в многотысячелетней истории суперэтноса русов-русских. Самоуничтожения русского духа также не могло произойти потому, что сам народ как этно-культурно-языковая целостность просто бы исчез, оставив после себя некую биомассу – бездуховное и безпамятное население. А вот травмирование, повреждение и модификация русского духа действительно произошли, что в дальнейшем сказалось на многих безблагодатных деяниях церковных и светских властей, а также самого русского народа. В имперской России «антинациональные» и антицерковные тенденции царства и антимонархические претензии священства привели к смуте начала ХХ века, клятвопреступлению народа и катастрофе русской государственности. В сионистско-коммунистическом СССР русский народ утратил политическую субъектность, церковь свою духовную роль, а через обман самого русского духа была сделана попытка установить мировую гегемонию. 

Что касается современного российского сионистско-либерального периода, то русский дух пребывает в латентном состоянии, просто спит, зачарован как и весь русский народ, которого мировые чёрные силы пытаются исключить из реальной действительности как уже вывели из нормативно-правового пространства. Соответственно не произошло и самоуничтожения русской целостности, которая и после раскола в этно-географическом пространстве раздвигала свои границы почти до пределов Евразии или обрезала себя до размеров средневекового Московского княжества, когда одна часть народа, захваченная чужими бесовскими идеями восстанавливала против себя другие части, сохранившие остатки русского духа. Как бы то ни было русский дух продолжал и продолжает действовать как со знаком плюс в благодатные периоды подъёма, так и со знаком минус в периоды безблагодатного упадка, очевидно, по Божественному Промыслу осуществляя русскую геополитику.


продолжение следует…

  • 0

Добавить комментарий