Меня по-прежнему донимают болезненные вопросы, требующие ответа: За что убили палестинских беженцев в Сабре и Шатиле?

Меня по-прежнему донимают болезненные вопросы, требующие ответа: За что убили палестинских беженцев в Сабре и Шатиле?

Меня по-прежнему донимают болезненные вопросы, требующие ответа. Почему их убили? Забыл ли мир о тех, кто выжил? Как можем мы мириться с ситуацией, когда единственным признаваемым за человеком доказательством его человечности служит его удостоверение личности беженца?

Тридцать пять лет назад, когда «Израиль» занимал западные районы ливанской столицы, Бейрута, боевики ливанских христианских формирований ворвались в палестинские лагеря беженцев Сабра и Шатила, расположенные в этой части города. На протяжении трёх дней сионистские боевики Шарона удерживали лагеря в кольце, позволив убийцам учинить расправу над тысячами беженцев.

В то время я, молодой стажёр-ортопед, уволилась из больницы св. Фомы и присоединилась к медицинской бригаде «Христианской помощи», которая помогала раненым и пострадавшим в ходе начавшегося несколькими месяцами ранее «израильского» вторжения в Ливан. Бейрут был осаждён. Доступ воды, еды, электричества и лекарств в город был перекрыт. В результате вторжения тысячи погибли или получили увечья, около ста тысяч человек лишились крова…

Я была прикомандирована к Палестинскому обществу Красного Полумесяца и возглавила ортопедическое отделение больницы Газы в лагерях Сабра и Шатила на западе Бейрута. Я знакомилась с палестинскими беженцами в их разбомбленных домах и узнавала о том, как они стали беженцами и очутились в Ливане. До тех пор мне не было ничего известно о существовании палестинцев.

Они вспоминали, как евреи изгоняли их из родных домов в Палестине в 1948 году, причём часто – под дулом винтовки. Они бежали вместе со всем, что могли унести, и оказывались в соседних странах: Ливане, Иордании, Сирии…

ООН разместила их в палатках, а мир обещал им скорое возвращение домой. Это ожидание так и не осуществилось. Вот уже 69 лет они беженцы. Палестина была стёрта с карты мира. 750 000 беженцев, то есть половина населения Палестины в 1948 году, превратились в 5 миллионов.

Родную землю покидали бойцы, госслужащие, врачи, медсёстры, преподаватели, деятели профсоюзов, инженеры и мастера. Правительством палестинцев в изгнании, а также крупнейшим работодателем, была Организация Освобождения Палестины (ООП). Тысячи палестинских семей, многие из которых потеряли близких во время вторжения, остались без кормильца – отца или старшего брата.

Вскоре после моего прибытия в Бейрут ООП под предводительством Ясира Арафата покинула город. Такова была цена, которую потребовал уплатить «Израиль» взамен прекращения дальнейших бомбёжек Ливана и снятия 10-недельной военной блокады. Четырнадцать тысяч мужчин и женщин ушли из Ливана после того, как западные державы гарантировали их семьям, оставшимся в стране, защиту со стороны международных миротворческих сил.

Режим прекращения огня продлился только три недели. “Миротворцы”, которым было поручено защищать гражданских лиц в соответствии с соглашением о прекращении огня, внезапно ретировались. Вскоре был убит вновь назначенный президент Ливана, христианин Башир Жмайель.

Тогда 15 сентября несколько сот «израильских» танков ворвались в западный Бейрут. Часть из них окружила плотным кольцом Сабру и Шатилу, воспрепятствовав исходу их обитателей. Затем в лагеря вошли формирования христианских фалангистов, обученных и вооружённых «Израилем». 18 сентября, когда танки сняли оцепление, в лагерях лежали тела нескольких тысяч убитых мирных жителей, многие другие были похищены или бесследно исчезли.

Нашу врачебную бригаду, работавшую безостановочно на протяжении 72 часов, под дулом пулемётов заставили покинуть больных и вывели из лагеря 18 сентября. Выходя на улицу из операционной в подвале, я узнала страшную правду. Пока мы пытались спасти несколько десятков жизней, людей убивали тысячами.

Некоторые тела уже разлагались под жарким бейрутским солнцем. Картины резни оставили неизгладимый след в моей памяти. Я будто сейчас вижу обезображенные тела, сложенные рядами вдоль лагерных дорожек. Всего несколькими днями ранее это были люди, полные надежды и жизни, верившие в то, что после эвакуации ООП их оставят жить спокойно и растить детей.

Это были люди, которые приглашали меня в свои искореженные дома. Они угощали меня арабским кофе и той едой, которую им удавалось раздобыть – пищей простой, но поданной с теплом и щедростью. Они рассказывали мне о своих разбитых жизнях и показывали мне потускневшие фотографии своих домов и семей в Палестине до 1948 года, а также хранимые ими увесистые ключи от домов на родине. Женщины показывали мне изящно вышитые ими изделия с мотивами деревень, оставленных там же. Многие из этих деревень были уничтожены после изгнания…

Исполненные ужаса лица целых семей, окружённых боевиками и ждущих смерти; отчаянные молодые матери, пытающиеся всучить мне младенцев, дабы я спасла их; ужасный запах разлагающихся тел, обнаружившийся при раскапывании массовых захоронений; пронзительные крики женщин, нашедших клочки одежды и документы, которые остались от их близких – эти воспоминания никогда не покинут меня.

Во время резни некоторые из этих людей попали в наши руки, но мы не смогли их спасти. Другие скончались по прибытии. Они оставили после себя сирот и вдов. Раненая женщина умоляла нас забрать у неё последний пакет донорской крови и отдать её ребёнку. Вскоре она умерла. Дети, которые видели, как насилуют и убивают их матерей и сестёр, всю жизнь пронесут в себе эту травму.

Выжившие вернулись в те самые дома, где убивали их родных и соседей. Идти этим храбрым людям больше было некуда…

Сегодня палестинским беженцам в Ливане запрещено заниматься тридцатью профессиональными видами деятельности, и лишь у двух процентов палестинцев, выполняющих низкоквалифицированную работу, имеются надлежащие трудовые разрешения. У них нет загранпаспортов. Им запрещено иметь в собственности и передавать по наследству недвижимое имущество. Поскольку им отказывают в праве вернуться в свои дома в Палестине, они не просто рождаются беженцами, они ещё и вырастают беженцами и беженцами же и умирают. И за всем этим стоит дьявольский лик “Израиля”…

Меня по-прежнему донимают болезненные вопросы, требующие ответа. Почему их убили? Забыл ли мир о тех, кто выжил? Как можем мы мириться с ситуацией, когда единственным признаваемым за человеком доказательством его человечности служит его удостоверение личности беженца? Все эти вопросы преследовали меня с тех пор, как я познакомилась с палестинскими беженцами в Сабре и Шатиле. Ответов я до сих пор не получила…

 

Д-р Суи Чаи Анг

 

 

Источник: НПО "Истина"

  • 0
Последние новости
Популярный американский журнал Foreign Policy признался, что их разведка много лет беспрепятственно проводит…
Кардинал Тарчизио Бертоне, который является правой рукой Папы Римского Бенедикта XVI, не скромничал…
Андрей Фурсов, известный историк, социолог, выступил с лекцией “Мировой кризис”. Он говорил о…