Меня по-прежнему донимают болезненные вопросы, требующие ответа: За что убили палестинских беженцев в Сабре и Шатиле?

Меня по-прежнему донимают болезненные вопросы, требующие ответа: За что убили палестинских беженцев в Сабре и Шатиле?

Меня по-прежнему донимают болезненные вопросы, требующие ответа. Почему их убили? Забыл ли мир о тех, кто выжил? Как можем мы мириться с ситуацией, когда единственным признаваемым за человеком доказательством его человечности служит его удостоверение личности беженца?

Тридцать пять лет назад, когда «Израиль» занимал западные районы ливанской столицы, Бейрута, боевики ливанских христианских формирований ворвались в палестинские лагеря беженцев Сабра и Шатила, расположенные в этой части города. На протяжении трёх дней сионистские боевики Шарона удерживали лагеря в кольце, позволив убийцам учинить расправу над тысячами беженцев.

В то время я, молодой стажёр-ортопед, уволилась из больницы св. Фомы и присоединилась к медицинской бригаде «Христианской помощи», которая помогала раненым и пострадавшим в ходе начавшегося несколькими месяцами ранее «израильского» вторжения в Ливан. Бейрут был осаждён. Доступ воды, еды, электричества и лекарств в город был перекрыт. В результате вторжения тысячи погибли или получили увечья, около ста тысяч человек лишились крова…

Я была прикомандирована к Палестинскому обществу Красного Полумесяца и возглавила ортопедическое отделение больницы Газы в лагерях Сабра и Шатила на западе Бейрута. Я знакомилась с палестинскими беженцами в их разбомбленных домах и узнавала о том, как они стали беженцами и очутились в Ливане. До тех пор мне не было ничего известно о существовании палестинцев.

Они вспоминали, как евреи изгоняли их из родных домов в Палестине в 1948 году, причём часто – под дулом винтовки. Они бежали вместе со всем, что могли унести, и оказывались в соседних странах: Ливане, Иордании, Сирии…

ООН разместила их в палатках, а мир обещал им скорое возвращение домой. Это ожидание так и не осуществилось. Вот уже 69 лет они беженцы. Палестина была стёрта с карты мира. 750 000 беженцев, то есть половина населения Палестины в 1948 году, превратились в 5 миллионов.

Родную землю покидали бойцы, госслужащие, врачи, медсёстры, преподаватели, деятели профсоюзов, инженеры и мастера. Правительством палестинцев в изгнании, а также крупнейшим работодателем, была Организация Освобождения Палестины (ООП). Тысячи палестинских семей, многие из которых потеряли близких во время вторжения, остались без кормильца – отца или старшего брата.

Вскоре после моего прибытия в Бейрут ООП под предводительством Ясира Арафата покинула город. Такова была цена, которую потребовал уплатить «Израиль» взамен прекращения дальнейших бомбёжек Ливана и снятия 10-недельной военной блокады. Четырнадцать тысяч мужчин и женщин ушли из Ливана после того, как западные державы гарантировали их семьям, оставшимся в стране, защиту со стороны международных миротворческих сил.

Режим прекращения огня продлился только три недели. “Миротворцы”, которым было поручено защищать гражданских лиц в соответствии с соглашением о прекращении огня, внезапно ретировались. Вскоре был убит вновь назначенный президент Ливана, христианин Башир Жмайель.

Тогда 15 сентября несколько сот «израильских» танков ворвались в западный Бейрут. Часть из них окружила плотным кольцом Сабру и Шатилу, воспрепятствовав исходу их обитателей. Затем в лагеря вошли формирования христианских фалангистов, обученных и вооружённых «Израилем». 18 сентября, когда танки сняли оцепление, в лагерях лежали тела нескольких тысяч убитых мирных жителей, многие другие были похищены или бесследно исчезли.

Нашу врачебную бригаду, работавшую безостановочно на протяжении 72 часов, под дулом пулемётов заставили покинуть больных и вывели из лагеря 18 сентября. Выходя на улицу из операционной в подвале, я узнала страшную правду. Пока мы пытались спасти несколько десятков жизней, людей убивали тысячами.

Некоторые тела уже разлагались под жарким бейрутским солнцем. Картины резни оставили неизгладимый след в моей памяти. Я будто сейчас вижу обезображенные тела, сложенные рядами вдоль лагерных дорожек. Всего несколькими днями ранее это были люди, полные надежды и жизни, верившие в то, что после эвакуации ООП их оставят жить спокойно и растить детей.

Это были люди, которые приглашали меня в свои искореженные дома. Они угощали меня арабским кофе и той едой, которую им удавалось раздобыть – пищей простой, но поданной с теплом и щедростью. Они рассказывали мне о своих разбитых жизнях и показывали мне потускневшие фотографии своих домов и семей в Палестине до 1948 года, а также хранимые ими увесистые ключи от домов на родине. Женщины показывали мне изящно вышитые ими изделия с мотивами деревень, оставленных там же. Многие из этих деревень были уничтожены после изгнания…

Исполненные ужаса лица целых семей, окружённых боевиками и ждущих смерти; отчаянные молодые матери, пытающиеся всучить мне младенцев, дабы я спасла их; ужасный запах разлагающихся тел, обнаружившийся при раскапывании массовых захоронений; пронзительные крики женщин, нашедших клочки одежды и документы, которые остались от их близких – эти воспоминания никогда не покинут меня.

Во время резни некоторые из этих людей попали в наши руки, но мы не смогли их спасти. Другие скончались по прибытии. Они оставили после себя сирот и вдов. Раненая женщина умоляла нас забрать у неё последний пакет донорской крови и отдать её ребёнку. Вскоре она умерла. Дети, которые видели, как насилуют и убивают их матерей и сестёр, всю жизнь пронесут в себе эту травму.

Выжившие вернулись в те самые дома, где убивали их родных и соседей. Идти этим храбрым людям больше было некуда…

Сегодня палестинским беженцам в Ливане запрещено заниматься тридцатью профессиональными видами деятельности, и лишь у двух процентов палестинцев, выполняющих низкоквалифицированную работу, имеются надлежащие трудовые разрешения. У них нет загранпаспортов. Им запрещено иметь в собственности и передавать по наследству недвижимое имущество. Поскольку им отказывают в праве вернуться в свои дома в Палестине, они не просто рождаются беженцами, они ещё и вырастают беженцами и беженцами же и умирают. И за всем этим стоит дьявольский лик “Израиля”…

Меня по-прежнему донимают болезненные вопросы, требующие ответа. Почему их убили? Забыл ли мир о тех, кто выжил? Как можем мы мириться с ситуацией, когда единственным признаваемым за человеком доказательством его человечности служит его удостоверение личности беженца? Все эти вопросы преследовали меня с тех пор, как я познакомилась с палестинскими беженцами в Сабре и Шатиле. Ответов я до сих пор не получила…

 

Д-р Суи Чаи Анг

 

 

Источник: НПО "Истина"

  • 0
Последние новости
Сегодня многое свидетельствует о том, что русский народ живёт в тихой жидовской оккупации!…
Как новые технологии влияют на глобальную политику, и почему это плохо для россиян…
Главной новостью начала этой недели всех мировых агентств стало выступление Президента России Владимира…